Так, ставя задачу исследования тенденций и уровней модернизации в регионах РФ, Институтом социального и экономического развития территорий (ИСЭРТ РАН, г. Вологда) была разработана информационно-аналитическая  система мониторинга параметров модернизации регионов России (mod.vscc.ac.ru ИС «Модернизация», патент №2012661285, 2012 г.) в соответствии с методологическими разработками Центра исследования социокультурных изменений Института философии РАН и Центра исследования модернизации Китайской академии наук. Методика заключается в расчете индексов (первичного, вторичного, интегрированного) и фаз (первичной, вторичной) модернизации территорий [1]. Применение программы предоставило ряд существенных преимуществ:

-        автоматизация расчета необходимых выборок;

-        формирование отчетов в задаваемой форме;

-        формирование картосхем;

-        удобство работы;

-        расширяемость;

-        доступ с любых рабочих мест заказчика (кроссплатформенность);

-        надежность хранения данных;

-        защищенность данных (санкционированный доступ, администрирование системы) [2].

ИС «Модернизация» позволяет определять конкретные факторы, тормозящие или стимулирующие процессы модернизации в каждом регионе, ранжировать регионы, визуализировать полученные результаты в виде цветных карто-схем. Расширение программы в 2014 г. предоставило новые возможности для анализа полученных результатов, дало возможность строить тренды, кросс таблицы, более наглядно визуализировать данные, рассчитывать дополнительные индексы сбалансированности индексов модернизации [3]. Анализ полученной информации позволяет констатировать следующие особенности модернизациионного развития регионов и федеральных округов России:

– модернизация представляет собой продолжительный процесс, который идет неравномерно в федеральных округах РФ и в регионах страны (находящихся даже в одном округе);

– в 2010 г. страна в целом вошла в фазу перехода от первичной модернизации к вторичной, однако не все регионы смогли достичь этого уровня (64 субъекта и 5 федеральных округа не соответствовали данному уровню);

– за 12 анализируемых лет значительно сократилось число регионов с низким уровнем вторичной модернизации (с 45 – в 2000 г. до 2 – в 2012 г.), однако будущие тенденции прогнозируются очень не простыми;

– разброс интегрированного индекса увеличил дистанцию между  территориями, демонстрируя асинхронность модернизационного развития в РФ.

Институциональные преобразования, направленные на инновационное и социокультурное развитие территорий, повышение качества жизни населения, приносят неравномерность модернизационных процессов. И хотя Россия в целом соответствует уровню выше среднего (в 2012 г. индекс вторичной модернизации был равен 74,4), многие ее регионы значительно отстают и не имеют потенциала для быстрого роста показателей (например, в 2012 г. индекс вторичной модернизации Чеченской республики был равен 46,3). В перспективе регионами лидерами останутся города Москва и Санкт-Петербург, а также регионы с высокотехнологичными и наукоемкими отраслями. Как показали расчеты последствия финансово-экономического кризиса 2008 г. оказали негативное влияние на развитие большей части субъектов РФ так, что 2009-2010 гг. появились депрессивные и регрессивные территории. Ухудшение экономической обстановки в России конца 2014 г. несомненно оставит отпечаток на финансовом положении регионов топливно-энергетического комплекса, положение которых прогнозировалось более стабильным до спада мировых цен на энергоресурсы.

Проанализировав переменные, входящие в состав индексов модернизации, можно выделить 2 показателя, которые прямо или косвенно влияют на здоровье населения – это экологическая эффективность и обеспеченность врачами. Основываясь на работах ведущих отечественных и зарубежных ученых обозначим наиболее значимые факторы, влияющие на формирование здоровья: социально-экономические условия и образ жизни (50% влияния), биологические и генетические причины (20%), состояние окружающей среды (20%), медицинское обеспечение (10%). Здоровье нации наглядно отражается в заболеваемости, смертности и продолжительности жизни населения. Двое из этих индикаторов присутствуют и при оценке уровня модернизированности территории – это ожидаемая продолжительность жизни при рождении и младенческая смертность. Сравним тенденцию этих показателей (табл. 1) отметим, что только индекс обеспеченности врачами полностью достиг 100% уровня. За 12 лет незначительно вырос индекс ОПЖ – на 1,5–5%. А вот индекс младенческой смертности резко возрос: в Вологодской области на 41 п.п. и составил 78,5% (в 2012 г.), в СЗФО – на 47,5 п.п. и составил 94,4% так, что до достижения мировой планки остается всего 0,6%. На беспрецедентно низком уровня находится индекс экологической эффективности – всего 24,7%. Перенеся вектор нашего внимания с населения в целом на детей отметим, что это такая социально-демографическая группа, в которой сосредоточен потенциал, обеспечивающий экономическое, социокультурное и модернизационное развитие. От качества и количества этого потенциала зависит будущее региона и страны в целом. Таким образом, можно заключить, что факторы, отражающие детское здоровье и влияющие на него разбалансированы и вносят дифференцированный вклад в модернизационное развитие территорий.

Таблица 1. Значения некоторых показателей, участвующих в расчете индексов модернизации, в %

Модернизация кроме технологического и инновационного развития представляет собой еще и процесс перехода населения к новым качественным условиям жизнедеятельности, цивилизационным изменениям. Она важна не только для стран и регионов, но и для каждого конкретного человека, только хороший человеческий потенциал становится залогом успешной модернизации. Поэтому качество населения, его медико-биологические характеристики несут решающую роль в формировании  человеческого капитала территорий. А сохранение и преумножение его в будущем во многом зависит от здоровья молодого поколения – детей и подростков. В свою очередь здоровье ребенка зависит как от здоровья родителей, так и от социальных, экологических условий его проживания. Как показали сравнения экологическая эффективность находится на предельно низком уровне и не обеспечивает должного качества жизни населения, тем самым не обеспечивая и положительные модернизационные сдвиги. Проведенный анализ также обозначил необходимость решения задачи сокращения младенческой смертности, а также заболеваемости детей и как следствие смертности в детском и подростковом возрасте, от частоты которой зависит ожидаемая продолжительность жизни при рождении. Необходимо особое внимание в региональной политике уделять разработке мероприятий по сохранению и повышению здоровья данной категории населения. Проводить постоянный мониторинг, и основываясь не его результатах, вносить коррективы в деятельность учреждений здравоохранения. Стоит отметить, что подобные исследования проходят на территории Вологодской области – ежегодное панельное исследование когорт детей в возрасте от 0 до 18 лет («Изучение условий формирования здорового поколения» начиная с 1995 г.) [4]. Таким образом, согласование межведомственных планов по координации деятельности в сфере управления здоровьем базируется на подробном анализе здоровья детей и подростков Вологодской области. Такое научно-обоснованное сопровождение, несомненно, является большим плюсом в совершенствовании региональных законов и нормативно-правовых актов.

Работа выполнена при поддержке РНФ грант № 14-18-03120 «Качество детского населения в контексте модернизации России».

Начиная со второй половины XIX в. капиталистическая тенденция в экономике Тобольской губернии пускала глубокие корни. Сравнительно высокие темпы промышленного развития, интенсивное расширение товарных отношений в сельском хозяйстве продвинули регион далеко вперед. Вместе с тем он, как и вся Россия, оставался краем резких контрастов. Передовые формы капитализма сочетались и переплетались здесь с раннекапиталистическими отношениями, остатками крепостничества и патриархальщиной. Наиболее примитивные формы хозяйствования сохранились у народностей Севера — в Березовском, Сургутском и частично Тобольском уездах, занимавших две трети территории губернии. Здесь по-прежнему господствовал патриархально-родовой строй. Нередким явлением было вымирание от голода целых племен. Численность остяков (хантов) к 1908 г. составила 19,5 тыс., вогулов (манси) – 7,7 тыс., самоедов (ненцев) – 5,2 тыс., и коми – немногим более 2 тыс. чел. Немногочисленным было и русское население, представленное главным образом местной администрацией, ссыльными и узкой прослойкой торговцев-перекупщиков.

Относительно заселенными и развитыми в экономическом отношении являлись Ишимский, Тюменский, Курганский и Ялуторовский уезды. Численность населения здесь превысила 1,5 млн. человек. В Тюменском и Тобольском уездах, кроме русских, также проживало около 65 тыс. сибирских татар. Это были важные центры русской культуры за Уралом.

Повышение товарности скотоводства и рыбных промыслов, а также ввод в строй железной дороги, способствовали прогрессивному развитию обработки сырья животного происхождения. К началу Первой мировой войны такие виды как маслоделие, кожевенное производство стали важнейшими отраслями экономики Тобольской губернии. Однако значительно медленнее шло освоение природных богатств края. В сельском хозяйстве важную роль играли промыслы, связанные с обработкой лесоматериалов. В силу специфики, они стали подсобными производствами для винокурения, маслоделия, кожевенной отрасли и транспорта. Обработка минерального сырья не получила широкого распространения. Рост числа предприятий практически во всех жизненно важных сферах экономики, увеличение их объемов производства и численности рабочих, начавшийся в ряде отраслей переход от ручного труда к машинному, а от заведений мануфактурного типа к фабрично-заводским – все это свидетельствовало о начале промышленного переворота в Тобольской губернии [1, с. 58; 2, с. 1]. Доказательством этого служат часто встречаемые объявления на страницах местных СМИ, касающиеся, например, продажи технических механизированных машин: «Обратите внимание на всемирно известные сепараторы «Альфа-Лаваль» модели 1913 г. с самодействующей смазкой и самоустанавливающимся цилиндром превосходящие все остальные системы по чистоте обезжиривания, прочности и масла до минимума и не допускает не слишком обильной, ни недостаточной смазки…»; «…специально приспособленный к русским условиям сливкоотделитель сепаратор «Корона…» [3, с. 1; 4, с. 1].

Подтверждением увеличения оборотов ярмарочной торговли и расширения покупательского рынка также служат рекламные объявления из тобольских газет. Например, частые заметки о продукции ярмарок: «В магазине Е.М. Карамышевой, где городской банк, по случаю ярмарки, дешевая продажа продолжается. Получен свежий товар» [5, с. 4].

Значимые направления промышленности стремительно ускорялись, догоняя аналогичные отрасли наиболее развитых центральных районов страны и выводя свою продукцию на общеевропейский рынок. Для края в некоторой степени были характерны монополистические объединения, свойственные для традиционных, наиболее развитых и прибыльных областей экономики. Обработка сырья на территории региона в течение 50 лет выросла в несколько раз, но ее удельный вес в масштабе всей промышленности России был нестабильным. По-прежнему было велико значение мелких промыслов и кустарного производства, в сферу которого была втянута большая часть городского и сельского населения. Развитие кустарничества на той или иной территории связывают с местными природными богатствами, потребностями ближайших рынков и др. [6, с. 208-211; 7, с. 117].

Тормозом для развития экономики и выхода тобольской продукции во многом стали правительственная политика в отношении сибирского экспорта на внешние рынки, налоговые предпочтения казенных ведомств, торговые интересы конкурентов из Европейской России, слабое хозяйственное освоение губернии [8, с. 174; 9, с. 213-214].

Занятия жителей Тобольской губернии условно можно разделить на 3 вида. В южных округах (Ишимский, Курганский, Тюкалинский) приоритет отдавался земледелию и скотоводству с относящимися к ним отраслями хозяйства (мыловарение, изготовление свечей др.). В средней полосе (Ялуторовский, Тарский, Тюменский) специализировались на развитии торговли, фабрично-заводском производстве кож, ковров и пр. Северные территории (Тобольский, Туринский, Березовский и Сургутский) питались звероловством, рыболовством и сбором дикоросов [10, с. 73].

Зона влияния городов, как правило, определялась положением с транспортной сети, разветвленностью внутри территориальной сети, плотностью сельского населения определенного уезда, наличием и активностью торгово-промышленных кампаний и рядом других факторов. К рубежу веков значимое место занимает сфера обслуживания горожан (аптеки, рестораны, постоялые дворы и гостиницы и т.п.), которая изначально находилась в руках крупных частных предпринимателей и торгового класса. Во многом благодаря стараниям депутатов, усилиям общественных деятелей, материальной благотворительной поддержке меценатов развиваются важнейшие элементы городской инфраструктуры: торгово-финансовая (постройка каменных гостиных дворов, открытие лавок, заведений общепита и размещения, трактирный промысел, учреждение банковско-кредитных организаций и т.п.), производственно-инженерная (содержание муниципальных улиц и тротуаров, путевых дорог, объектов городской недвижимости, постройка мостов, укрепление плотин, содействие в проведении локальных веток железной дороги и пр.), коммуникационная (постройка водопроводов, электрификация, проведение телеграфной связи и телефонного сообщения), социально-здравоохранительная (открытие медицинских учреждений и объектов «народного здравия», ветеринарный и санитарно-гигиенический надзор, улучшение противопожарной обстановки и профилактика преступлений, развитие попечительства и благотворительности и т.д.), культурно-образовательная (открытие и содержание общеобразовательных, специализированно-профессиональных учебных заведений, библиотек, популяризация театральной деятельности и иных развлечений сферы досуга, появление первых кинозалов и многое другое), печатно-типографская деятельность [11, с. 151-158]. Коммерческая жизнь горожан при этом заключалась в развитии банковской системы, без объемов которой не получили бы импульс торговля и промышленность.

Увеличение городских бюджетов, рост расходов на благоустройство и социальную сферу говорят о существовании потенциала для улучшения качества жизни.

Возрастание численности и удельного веса городского населения, увеличение локального строительства констатировали повышение уровня благосостояния горожан. В том числе это демонстрировали увеличившиеся доходы от взимания оценочного сбора с городского недвижимого имущества, с которого помимо прочего собирались также государственные налоги (0,6 % от оценочной стоимости) и губернские земские повинности (0,3 %). Зачастую препятствовала наполняемости городского бюджета финансовая политика Империи. Приняв в конце XIX – начале XX вв. ряд нормативно-правовых актов (Положение о винной монополии, промысловом налоге и др.), правительство отсекло муниципальные органы управления от ранее доступных источников налогообложения [12, с. 90].  Это вынуждало городских властей для решения текущих бытовых нужд максимально эффективно использовать прибыли со старых источников денежных поступлений и искать дополнительные легальные возможности увеличения дохода местного бюджета. К числу таких мер относились установление сбора с ввозимых в город и вывозимых из него товаров, введение новых налогов на экипажи, велосипеды и лошадей, доходы с различных сооружений. Также городское правление стремилось сохранить и увеличить земельную собственность поселения. Положение городов существенно осложняли копившиеся годами и даже десятилетиями долги перед кредиторами и возрастающие суммы недоимок по внутригородским сборам. Задолженности не позволяли властям свободно маневрировать в денежных операциях и не способствовали доверию со стороны текущих и потенциальных кредиторов, а накопленные недоимки нередко подлежали списанию с городских счетов и лишали город дополнительных, зачастую очень необходимых, денежных вливаний. Как итог, нехватка денежного кислорода негативно сказывалась на развитии основных городских сфер [13, с. 35].  Это, в свою очередь, толкало депутатов на радикальное секвестирование бюджета при формировании сметы на следующий год, чтобы не допустить серьезного дефицита и в то же время поддерживать финансово-деятельную жизнеспособность города. Другой трудноразрешимой проблемой для относительно малобюджетных тобольских городов являлась расширение и сооружение капиталоемких, как правило, модернизационных и современных, предприятий. Положительным стало гуманистическая направленность многих бюджетов, выделявших средства для развития образования, медицины, попечительства [11, с. 151-158].

Тобольские органы местного самоуправления стремились к сохранению профицита казны на более длительное время, не допуская финансовых дыр, относясь рачительно к имеющимся средствам. Однако такая экономия пагубно сказывалась на главных частях социально-общественной сферы. Если образование, как одно из приоритетных направлений деятельности власти и общественности в конце столетия, чувствовало приличный, хотя и недостаточный в полной мере поток финансирования, увеличивающийся год от года, то медицина катастрофически его недополучала. Денежный кислород в области здравоохранения поступал в необходимом количестве только в случае сильных эпидемий, когда ситуация уже находилась на грани потери контроля. С другой стороны, применительно к содержанию Управы расходы казны были высоки, стабильны и весомо увеличивались. Наконец, угрожающе росли долги городского «магистрата» и недоимки в доход казны, которые, увеличиваясь год от года, лишали возможности власть активно маневрировать на сметном и бюджетном поле. Это обстоятельство также не добавляло стабильности в денежном будущем города  [14, д. 315, лл. 23-25; д. 317, лл. 21-22, 25-27, 39; д. 319, лл. 24-26; д. 328, л. 3-4, 31; д. 330, лл. 3, 328-329].

Условно можно выделить 3 этапа экономического развития городов Тобольской губернии во второй половине XIX – начале XX вв.:

– период перехода от полуфеодальных форм производства к капиталистическим (1860-1880-е гг.): формирование локальных рынков и первичных межрегиональных связей, расцвет ярмарочной торговли и кустарных промыслов, период образования первых фабрично-заводских предприятий и учреждений банковского сектора;

– расцвет капиталистического образа жизни (1890-1900 гг.): установление капиталистических отношений в ряде важнейших отраслей экономики, активизация стадии промышленного переворота, появление монополистических объединений, спад торгово-промышленной деятельности, начальный период модернизации в транспортной, коммунальной и др. инфраструктурах;

– форсирующее развитие капитализма и начальная стадия империализма в регионе (1901-1914 гг.): бурный подъем экономических сил, индустриализация промышленных мощностей предприятий, значительное увеличение объемов производства продукции.

Позднеимперский период характеризовался интенсивным распространением российского и иностранного капитала вглубь и вширь Сибири. Благодаря своему географическому положению Тобольская губерния оставалась связующим звеном сети экономических отношений, социокультурных связей между Азиатской и Европейской Россией. Проблемы и особенности ее развития стали следствием характерных социально-демографических и естественно-географических условий. Край обладал громадным потенциалом природных ресурсов, но уступал по уровню экономического развития, числу и плотности населения европейским районам страны. К концу XIX в. концентрация жителей губернии в 19 раз уступала аналогичному показателю Центральной России.

Как отмечал классик, «мы не только не обогатились здесь, не только не положили основания прочной промышленности, а, напротив умалили и истощили производительность края» [15, с. 234]. Промышленность и сельское хозяйство края в пореформенное время испытали замедление в развитии, а затем – ускорение и относительную модернизацию на рубеже веков, катализатором которой в значительной степени стало проведение Сибирской железной дороги. Производительными силами являлись элементы экстенсивного мелкотоварного производства. Первоначально основанное на широком применении ручного труда и элементарных орудиях, постепенно оно стало испытывать внедрение технологических и технических инноваций, что стимулировало рост товарного производства. Именно аграрный сектор стал импульсом для развития отраслей кустарно-ремесленной и промышленной переработке сырья, транспорта, финансов и торговли. Экономика же все больше приобретала черты экспортно-сырьевой направленности.

Сфера досуга горожан Тобольской губернии включала себя ряд как традиционных, так и новых форм свободного времяпрепровождения. Одним из наиболее любимых видов являлось посещение театра, существовавшего в ряде городов региона. Исторически первым в Сибири профессиональный театр был открыт в Тобольске к концу XVIII в. Во 2-й половине XIX в., в силу общественного подъема начался новый этап в развитии местного театра. До этого времени проводимые представления, в основном, не выходили за рамки любительских постановок.

Из местных актеров высоко ценили труппу С.З. Ковалевой: зрители были довольны грамотно составленным репертуаром и добросовестной игрой исполнителей ролей. Также в театре А.И. Текутьева ставились часто спектакли. Так, в 1898 г. любителями драматического искусства дан благотворительный концерт, где были прочитаны пьесы «Под душистой веткой сирени» и «Яблочко от яблони не далеко падает». Половина всего сбора направлена в Тюменский отдел Российского общества покровительства животных [3, с. 1]. В том же здании в 1906 г. выступила труппа русских и украинских опереточных актеров под управлением А.Ф. Матусина, представившая спектакли «Жидика Выхрестка», «Хмара» и пр. [4, с. 1].

Высокое мастерство неизменно демонстрировал актерский состав Тобольского театра. Публика посещала постановки по произведениям А.В. Сухово-Кобылина («Свадьба Кречинского»), А.П. Чехова («Дядя Ваня»), А.С. Грибоедова («Горе от ума»), М. Горького («На дне»), пьесы Г. Ибсена, А.Н. Островского и пр. Событием для города в 1900 г. стали гастроли оперной труппы Корсакова. По значимости они стали фактически первыми гастролями губернском Тобольске, дававшимися настолько известной столичной группы. Газетные издания заметили, что большинство горожан «никогда и никуда не выезжало, ничего не видело, кроме игры своих доморощенных “любителей драматического искусства”, добрая половина которых также не видела игры настоящих актеров». Поэтому в местных средствах массовой информации была выражена надежда – предлагалось «сделать оперу популярной в массе, доступной и понятной всем, кто не имеет возможности бывать в больших городах и наслаждаться там чудной гармонией музыки и драматической игры». Профессиональными актерами на подмостках Народной аудитории были поставлены такие оперы как «Трубадур», «Русалка», «Аида», «Демон», «Евгений Онегин», «Жизнь за царя», «Кармен», «Фауст», «Пиковая дама». Зал Народного дома был переполнен на каждом представлении – посетители были в явном восторге от игры приезжих актеров. А когда в июне 1900 г. столичная труппа уезжала в г. Тюмень на пароходе «Казанец», на пристань проводить полюбившихся актеров пришли многие жители. «После отъезда труппы в Тобольске снова воцарилась скука, тишина и спокойствие, присущие этому городу, вероятно, с основания его» [5, с. 1; 6, с. 2; 7, с. 2].

В социокультурной жизни Тобольска частым явлением считались благотворительные постановки. В городе лишь за первое полугодие 1872 г. проведено более шести спектаклей и музыкально-литературных вечеров, прибыль от которых направлялась на благотворительные цели: в пользу раненых на военных действиях и местного оркестра, воспитание неимущих детей, учеников Мариинской женской школы, а также Приказа общественного призрения. Также на шхуне А.М. Сибирякова «Север» в 1893 г. Обществом трезвости для народных чтений устроено гуляние [8, с. 494]. В 1903 г. состоялся студенческий вечер, полученные средства от которого направили в адрес начальников учебных заведений Тобольска, Кургана, Томска, других городов для последующей выдачи малоимущим студентам из этих училищ [9, с. 3]. Отчеты благотворительных любительских постановок периодически размещались в местных газетах «Сибирский листок» и «Тобольские губернские ведомости» [10, с. 103].

Серьезной проблемой для тобольского театра было отсутствие постоянного помещения для проведения представлений. На продвижении дела на рубеже XIX – XX вв. положительно отразилось проведение сибирской железной дороги, связавшей города с культурными центрами Европейской России. Уже в 1899 г., благодаря общественности (не в последнюю очередь – хлопотами А.С. Суханова, главы Тобольской комиссии попечения о начальном народном образовании), которая организовала сбор необходимых средств, в губернском Тобольске возведено и торжественно открыто вполне оборудованное здание драматического театра – Народная аудитория [11, д. 321, лл. 88-89об.]. Событие придало импульс для развития городских театральных коллективов, увеличило приток новых актеров и способствовало более активному приезду в Тобольск выдающихся мастеров русской сцены. Спектаклем, первым поставленным на сцене нового театра, в сентябре 1899 г. была популярная комедия А.Н. Островского «Свои люди – сочтемся». В стенах аудитории известной труппой Кармелюка-Каменского неоднократно представлялась пьеса Л.Н. Толстого «Власть тьмы», которая пользовалась у зрителей огромной популярностью и шла с успехом несколько сезонов [12, с. 2]. Аналогичные Народные дома со временем появились и в прочих городах региона, превратившись в местные культурно-досуговые центры.

С наступлением в период революции 1905-1907 гг. реакции театра в значительной мере затронула правительственная цензура. Были запрещены к постановке ряд произведений М. Горького, А.П. Чехова, А.Н. Островского, М.Е. Салтыкова-Щедрина и др. Теперь упор, в основном, делали не на «классике», а на пьесах с узкосемейной бытовой тематикой, детальными взаимоотношениями противоположных полов, эпизодов из зарубежной истории. Например, в Тобольске играли спектакли «Король Лир» У. Шекспира, «Коварство и любовь» Ф. Шиллера и т.п.

Отсутствие организованной системы культурного времяпрепровождения, несмотря на положительное воздействие Обществ попечения о народной трезвости, морально разлагало горожан: процветали пьянство, карточные игры, кутежи, походы в «дома терпимости». Особенно эпатажными были выходки состоятельных людей, в первую очередь, некоторых купцов и чиновников, ведших разгульный образ жизни. Например, в Ялуторовске славился «пьяными безобразиями» миллионер Мясников, в Тобольске в середине XIX в. ночными поездками по городу был знаменит полицмейстер, а муниципальные власти устраивали в городском саду длительные гуляния и т.д. Рядовые горожане зачастую не уступали им в пристрастии к «зеленому змию», употребляя его в сверхмерных количествах не только на праздники. Так, современники отмечали, что «наиболее прискорбными явлениями в жизни тюменских рабочих были пьянство и проституция» [13, с. 15]. «При недостатке воли и нравственной незрелости легко развиваются дурные наклонности и преимущественно пьянство» [14, с. 329].

Достаточно сказать, что во второй половине XIX в. даже при посещении города царскими особами князья демонстративно «угощались» алкоголем и в качестве благодарности регулярно давали «на водку» приветливым и услужливым местным жителям.

Застольные карточные игры были другим пороком общества. В Тюмени «героями» «туза и масти» стали игроки крупных ставок, о выигрышах или проигрышах которых говорил весь город.

К 50-м гг. XIX в. была характерна близость общественной жизни и семейного быта горожан независимо от их материально-сословной принадлежности. Процессы миграции увеличили количество селян в городе, сближая городскую культуру с повседневностью деревенского населения. Наряду с этим, культурная жизнь горожан, по сути, являлась дробной, характеризуясь отсутствием единого начала. Поэтому городское общество распалось на множество социальных и профессиональных групп. В свою очередь, это повлекло массовое появление к концу XIX – началу XX вв. общественных досуговых организаций широкого спектра направленности и деятельности.

Городовое положение 1870 г., формирование органов муниципального управления, своеобразное распределение полномочий между правительственными и локальными структурами в целом положительно отразилось на оформлении социокультурной среды городов Тобольской губернии. Городские самоуправления, обретя некоторую самостоятельность в решении вопросов, направили свою деятельность на благоустройство поселений, развитие секторов инфраструктуры, активизацию культурной жизни.

Активность общественности в этой сфере сталкивалась с косностью самодержавия, стремившегося ограничить рамки суверенности городов. В том числе это выразилось во введении Положения 1892 г., которое значительно расширило права Центра и губернаторов как его представителей. Зачастую это приводило к серьезным конфликтам между органами самоуправления и административной властью губернии.

Модернизационные процессы к началу XX в. обусловили значительный рост культурных потребностей жителей городов, трансформацию их ментальности и сознания, изменение социокультурного облика поселений Тобольской губернии, развитие инфраструктуры объектов общественного быта. И даже такой на протяжении столетий закрытый институт как Русская православная церковь не смогла избежать преобразований в изменяющейся эпохе. В ее недрах формируются элементы новой культуры, которые одновременно заложили основы и для потенциала клерикальных учреждений и для подточки религиозных догм изнутри.

Работа, проводимая в области культуры, эффективнее находила поддержку и отклик у различных слоев населения. Здесь весомое место продолжало занимать государство. Тем не менее, в этот период все большее значение приобретают усилия городских общественных сил (торгово-предпринимательские круги, интеллигенция). Они активнее создают и расширяют составляющие элементы сферы культуры. Активисты и либеральная прогрессивная общественность все интенсивнее использовали возможности муниципальных органов самоуправления в целях качественного преобразования объектов социокультуры. Масштабные задачи подразумевали более реальные шансы, требуя консолидации гражданских сил. В силу этого появлялись культурно-просветительские общества, которые имели на порядок больше шансов воздействовать на сферу культуры, преодолевать монопольную власть правительства в области строительства и управления создаваемой моделью досугового и образовательного секторов общественного быта.

Обязательным условием любой социокультурной коммуникации является наличие не только общего языка, каналов передачи информации, но и понимание семиотических, этических правил осуществления коммуникации. Смысловое ядро чужой культуры раскрывается опосредованно, через систему ценностей, норм, социальных ролей, которая и определяет процессы коммуникации.  Вслед за Ф.Клакхоном и Ф. Стродбеком, под ценностными ориентациями мы будем понимать определенным образом сгруппированные принципы, определяющие мотивы человеческого мышления и деятельности в ходе решения общих проблем [1]. В качестве критериев для их анализа используем пять параметров, соответствующих основным общечеловеческим проблемам: отношение человека к природе и «сверхприродному»; отношение к человеческой натуре; отношение ко времени; направленность человеческой деятельности, отношение человека к другим людям. Материалом послужит и тот первичный слой повседневности, который определяет восприятие чужаком новой для него культуры.  Мишель де Серто, размышляя о развитии городского пространства, тонко подмечает, что  средневековый город по своей сути является телесным, тактильным, тогда как современный – это скорее город взгляда [2, c. 30], город культуры.

Этнокультурная и религиозная идентичность не рассматриваются в Корее  как синонимы. В конфессиональном отношении она очень не однородна. Последние десятилетия доминировать здесь стало христианство, представленное католицизмом и протестантизмом. В архитектуре Сеула отражена социокультурная стратификация их последователей. Здесь множество протестантских церквей, снимающих один-два этажа здания, обвешанных рекламой, вокруг которых кипит деловая, торговая жизнь. Несколько монументальных неоготических соборов в фешенебельных административных районах демонстрируют влияние католицизма,  которому удалось закрепить свое влияние. Буддизм постепенно уступает место как религия преимущественно сельских жителей. Буддийские монастыри и храмы традиционно располагались в уединенных местах. Но сегодня  некоторые из них оказываются в черте города.  Далеко не все посетители этих почитаемых мест – буддисты. Любой желающий может искать там соприкосновения с вечностью или сувениры. Толерантность, когда-то сделавшая буддизм мировой религией, и сегодня помогает ему выжить. Исследователи отмечают большую открытость, заинтересованность и толерантность корейского общества по отношению иным культурам, по сравнению даже с близкой ей Японией [3].

Направленность человеческой деятельности, культивируемая буддизмом, определяется как «становление», стремление к развитию и целостности личности.  Протестантская же традиция культивирует действие ради действия, человек оценивается и сравнивается по результатам своей деятельности. Эта установка современной западной цивилизации смягчается буддийской и конфуцианской традицией. Отношение к человеческой натуре обусловлено установкой на ее изменяемость. И буддийская, и конфуцианская модель личности делает акцент на ее совершенствование. Отсюда – стратегия поведения, делающая упор на обучение, упорное духовное и телесное самосовершенствование, трудолюбие и карьеру.

Конфуцианство не рассматривается самими корейцами как религиозное, вообще как самостоятельное учение. Его уже не преподают в школе и не декларируют как официальную идеологию. Но культурная самобытность современной Южной Кореи во многом определяется именно им. Духом конфуцианства пронизаны все сферы  культуры: от семейных ценностей, этикета, до корпоративной культуры и законодательства. Образ мудрого учителя, отца-воспитателя присутствует здесь в различных вариациях. В Корее считается, что обеспечивать пожилых родителей – долг не государства, а детей, даже показатель их престижа.  Кровно-родственные, семейные узы и взаимоотношения составляют ядро моральных ценностей. Это накладывает своеобразный отпечаток и на общественные нормы. Возрастная иерархия – первое, что бросается в глаза европейцу в корейском обществе. В семейном, бытовом, профессиональном общении старшинство играет важную роль. «Сколько тебе лет?» – спрашивают незнакомца при встрече. И это не бестактность, а глубоко закономерный вопрос. В зависимости от ответа строится модель общения.

Признание высокой ценности традиции, характерно для культур Китая, Японии, Кореи и других стран этого региона. Глубокое почтение к предкам, семейным связям, истории, позволяет говорить об их ориентации на прошлое. Но эту принятую в культурной антропологии классификацию не следует понимать буквально. В современном южнокорейском обществе высоко ценятся изменения, новации. Иначе немыслим бы был тот рывок, который эта страна сделала за какие-то пятьдесят лет. Как и в большинстве индустриально-развитых стран, корейцы ориентированы на исполнительность,  планирование, достижение цели. Такие культуры относят к «монохромным» по отношению ко времени.

Важным аспектом, который необходимо учитывать в межкультурной коммуникации, является деление культур на коллективистские и индивидуалистические. Корея, как, кстати, и Россия, относятся к первому типу. Групповые ценности и цели рассматриваются здесь как более значимые, нежели индивидуальные. Личность ориентирована не на автономное самоутверждение и конфронтацию, а на социальную гармонию. Коллективистские установки ориентируют корейца на работу в команде, совместный досуг, поддержание корпоративного духа. Опосредованно они  проявляются в этикете, предписывающем скорее сдержанную скромность, чем индивидуалистическую энергичность. Включенность в профессиональную иерархию личностной составляющей ближе к русской традиции, чем к американской, которая воспринимается как «бездушная».

Рационализм и прагматизм – ценности, которые отвечают духу как традиционной конфуцианской, так и современной техногенной цивилизации.    Почти поголовное высшее образование для Южной Кореи – предмет гордости и источник новых проблем. Как и во многих развитых странах,  основной источник неквалифицированной рабочей силы  здесь – мигранты, количество которых растет.

Стремительное превращение во второй половине XX века  аграрного общества в техногенное, постиндустриальное, привело к своеобразной ностальгии. Любовь к выращиванию домашних растений,  увлечение  ландшафтным дизайном и сохранение традиционной  вегетарианской составляющей национальной кухни заметны и в таком мегаполисе, как Сеул. Эти особенности повседневной культуры опираются на глубинные ценностные ориентации.  На ментальном уровне природа не противопоставляется человеку, не воспринимается как угроза.  По отношению к ней сохраняется традиционная установка на гармонизацию природного и человеческого, общность и целостность мироздания. Конфуцианский идеал гармонии остается фундаментальным принципом, организующим  жизненное пространство современной корейской культуры. Культурное своеобразие каждого народа  заключается в неповторимой иерархии общечеловеческих ценностей. В Корее она формировалась столетиями и сегодня, пройдя через период  мощной вестернизации,  демонстрирует свою жизнеспособность.