Обязательным условием любой социокультурной коммуникации является наличие не только общего языка, каналов передачи информации, но и понимание семиотических, этических правил осуществления коммуникации. Смысловое ядро чужой культуры раскрывается опосредованно, через систему ценностей, норм, социальных ролей, которая и определяет процессы коммуникации.  Вслед за Ф.Клакхоном и Ф. Стродбеком, под ценностными ориентациями мы будем понимать определенным образом сгруппированные принципы, определяющие мотивы человеческого мышления и деятельности в ходе решения общих проблем [1]. В качестве критериев для их анализа используем пять параметров, соответствующих основным общечеловеческим проблемам: отношение человека к природе и «сверхприродному»; отношение к человеческой натуре; отношение ко времени; направленность человеческой деятельности, отношение человека к другим людям. Материалом послужит и тот первичный слой повседневности, который определяет восприятие чужаком новой для него культуры.  Мишель де Серто, размышляя о развитии городского пространства, тонко подмечает, что  средневековый город по своей сути является телесным, тактильным, тогда как современный – это скорее город взгляда [2, c. 30], город культуры.

Этнокультурная и религиозная идентичность не рассматриваются в Корее  как синонимы. В конфессиональном отношении она очень не однородна. Последние десятилетия доминировать здесь стало христианство, представленное католицизмом и протестантизмом. В архитектуре Сеула отражена социокультурная стратификация их последователей. Здесь множество протестантских церквей, снимающих один-два этажа здания, обвешанных рекламой, вокруг которых кипит деловая, торговая жизнь. Несколько монументальных неоготических соборов в фешенебельных административных районах демонстрируют влияние католицизма,  которому удалось закрепить свое влияние. Буддизм постепенно уступает место как религия преимущественно сельских жителей. Буддийские монастыри и храмы традиционно располагались в уединенных местах. Но сегодня  некоторые из них оказываются в черте города.  Далеко не все посетители этих почитаемых мест – буддисты. Любой желающий может искать там соприкосновения с вечностью или сувениры. Толерантность, когда-то сделавшая буддизм мировой религией, и сегодня помогает ему выжить. Исследователи отмечают большую открытость, заинтересованность и толерантность корейского общества по отношению иным культурам, по сравнению даже с близкой ей Японией [3].

Направленность человеческой деятельности, культивируемая буддизмом, определяется как «становление», стремление к развитию и целостности личности.  Протестантская же традиция культивирует действие ради действия, человек оценивается и сравнивается по результатам своей деятельности. Эта установка современной западной цивилизации смягчается буддийской и конфуцианской традицией. Отношение к человеческой натуре обусловлено установкой на ее изменяемость. И буддийская, и конфуцианская модель личности делает акцент на ее совершенствование. Отсюда – стратегия поведения, делающая упор на обучение, упорное духовное и телесное самосовершенствование, трудолюбие и карьеру.

Конфуцианство не рассматривается самими корейцами как религиозное, вообще как самостоятельное учение. Его уже не преподают в школе и не декларируют как официальную идеологию. Но культурная самобытность современной Южной Кореи во многом определяется именно им. Духом конфуцианства пронизаны все сферы  культуры: от семейных ценностей, этикета, до корпоративной культуры и законодательства. Образ мудрого учителя, отца-воспитателя присутствует здесь в различных вариациях. В Корее считается, что обеспечивать пожилых родителей – долг не государства, а детей, даже показатель их престижа.  Кровно-родственные, семейные узы и взаимоотношения составляют ядро моральных ценностей. Это накладывает своеобразный отпечаток и на общественные нормы. Возрастная иерархия – первое, что бросается в глаза европейцу в корейском обществе. В семейном, бытовом, профессиональном общении старшинство играет важную роль. «Сколько тебе лет?» – спрашивают незнакомца при встрече. И это не бестактность, а глубоко закономерный вопрос. В зависимости от ответа строится модель общения.

Признание высокой ценности традиции, характерно для культур Китая, Японии, Кореи и других стран этого региона. Глубокое почтение к предкам, семейным связям, истории, позволяет говорить об их ориентации на прошлое. Но эту принятую в культурной антропологии классификацию не следует понимать буквально. В современном южнокорейском обществе высоко ценятся изменения, новации. Иначе немыслим бы был тот рывок, который эта страна сделала за какие-то пятьдесят лет. Как и в большинстве индустриально-развитых стран, корейцы ориентированы на исполнительность,  планирование, достижение цели. Такие культуры относят к «монохромным» по отношению ко времени.

Важным аспектом, который необходимо учитывать в межкультурной коммуникации, является деление культур на коллективистские и индивидуалистические. Корея, как, кстати, и Россия, относятся к первому типу. Групповые ценности и цели рассматриваются здесь как более значимые, нежели индивидуальные. Личность ориентирована не на автономное самоутверждение и конфронтацию, а на социальную гармонию. Коллективистские установки ориентируют корейца на работу в команде, совместный досуг, поддержание корпоративного духа. Опосредованно они  проявляются в этикете, предписывающем скорее сдержанную скромность, чем индивидуалистическую энергичность. Включенность в профессиональную иерархию личностной составляющей ближе к русской традиции, чем к американской, которая воспринимается как «бездушная».

Рационализм и прагматизм – ценности, которые отвечают духу как традиционной конфуцианской, так и современной техногенной цивилизации.    Почти поголовное высшее образование для Южной Кореи – предмет гордости и источник новых проблем. Как и во многих развитых странах,  основной источник неквалифицированной рабочей силы  здесь – мигранты, количество которых растет.

Стремительное превращение во второй половине XX века  аграрного общества в техногенное, постиндустриальное, привело к своеобразной ностальгии. Любовь к выращиванию домашних растений,  увлечение  ландшафтным дизайном и сохранение традиционной  вегетарианской составляющей национальной кухни заметны и в таком мегаполисе, как Сеул. Эти особенности повседневной культуры опираются на глубинные ценностные ориентации.  На ментальном уровне природа не противопоставляется человеку, не воспринимается как угроза.  По отношению к ней сохраняется традиционная установка на гармонизацию природного и человеческого, общность и целостность мироздания. Конфуцианский идеал гармонии остается фундаментальным принципом, организующим  жизненное пространство современной корейской культуры. Культурное своеобразие каждого народа  заключается в неповторимой иерархии общечеловеческих ценностей. В Корее она формировалась столетиями и сегодня, пройдя через период  мощной вестернизации,  демонстрирует свою жизнеспособность.