Известие о вторжении наполеоновских войск в Россию, оглашение манифестов о создании ополчения и призывы губернских и церковных властей нашли горячий отклик в сердцах жителей Вятской губернии. 23 июля в Вятке состоялось собрание Вятского купеческого и мещанского общества. На нём после оглашения манифеста от 6-го июля было выслушано сообщение губернатора о порядке принятия в ополчение, в котором «… его превосходительство изволил предлагать, что те, кои из сословий их пожелают или обществом избраны будут, оные должны остаться в нынешних их положениях, впредь до востребования, и градское общество властно самоизбрать из сословиев своих и начальников или свободных чиновников с соблюдением, чтобы поведение их заслуживало доверия общества». После этого мещанское общество выдвинуло из своих рядов в ополчение 50 человек. В протоколе собрания было записано, что эти «люди должны находиться в службе во время настоящей сей войны, для которой они назначаются, буде же, после окончания оной, потребны будут на службу, тогда чтоб зачтены были в будущие наборы». Купечество же, «смотря на добровольное и столь ревностное пожертвование мещанством на службу людей», приняло решение снабдить их обмундированием, провиантом и деньгами [2, с. 2]. Уже в день оглашения манифеста о созыве ополчения жители города Вятки с энтузиазмом вызвались участвовать в его создании.

24 июля к городничему Штерху явились «из господских людей до 20 человек большая часть развратного поведения без согласия господ своих и из приказных служителей почти большая часть нетрезваго поведения без дозволения на то присутственных мест, объявили желание быть в сём новом ополчении». Городничий направил их к губернатору, который «растолковал им их недоразумения и возвратил их обратно к своим господам, а приказных в те присутственныя места, в которых они состоят, при том предоставил помещикам на произвол кого они пожелают пожертвовать, а из приказных служителей тех записать для сего новаго ополчения, кои способны и достойны быть могут, когда оное свой состав восприимет».

Во избежание дальнейших недоразумений 26 июля губернатор фон-Брадке направил всем городничим и земским исправникам предписание, в котором разъяснял порядок формирования ополчения: «… смысл о сословиях не инако должен быть принят, как дворянское, духовное, гражданское и мирское, которые и могут назначать на службу для предполагаемого по силе Высочайшаго Манифеста, состоявшагося в 6 день сего июля, ополчения: первые из своих крестьян и дворовых людей и между собою выбирают начальников, духовенство и находящиеся при разных должностях чиновники и канцелярские служители должны быть приняты с дозволения своих начальств; от гражданского и мирскаго обществ таковые люди могут поступить в ополчение сие по общественным их приговорам и по собственной воле, но не иначе как удовлетворяемой согласием общества, когда же избрано будет из всех сословий ополчение и потребны будут квартиры, тогда оныя извольте им отвесть и ко мне представить о количестве оных с различием состояний их список… Между тем извольте объявить таковым, кои неправильно к вам явились, чтоб они обратились каждый в свои места, дворовых же людей, буде могли быть приняты без согласия их господ, иметь тот час возвратить тем, кому они принадлежат и без воли помещиков их принимать удержитесь, им же подтвердить, чтоб они того делать сами собою не осмеливались» [3, с. 1-3].

Помимо людей, назначенных в ополчение мещанскими обществами Вятки (50 человек), Сарапула (29 человек), Яранска (6 человек), туда добровольно пожелали вступить не менее 3 мещан из Котельнича, 3 из Нолинска, 5 из Уржума, 12 из Слободского, 4 из Глазова. Однако в связи с тем, что мещанским обществам полагалось поставлять людей в рекруты, а не в ополчение, 26 сентября1812 г. вышел указ Вятского губернского правления, в котором говорилось, что «мещане в оное не входят, а вообще с купечеством делают пожертвование денежное» [4, л. 44-50].

Много было добровольцев среди государственных крестьян. В Котельническом уезде от них поступило не менее 21 заявления с просьбой о принятии в ополчение, в Нолинском – не менее 3, в Орловском – не менее 14. Однако государственные крестьяне, обязанные поставлять рекрутов, в ополчение также не принимались.

Множество добровольцев было среди чиновников и приказных служителей. В Вятке в ополчение пожелали вступить не менее 20 чиновников и несколько десятков приказных служителей, в Яранске – не менее 3 человек, в Уржуме – 4, в Сарапуле – 4, в Слободском – 2, в Орлове – 2, в Елабуге – 2 [5, с. 34-37]. Чиновники и приказные служители принимались в ополчение с согласия своего начальства.

Желающие вступить в ополчение чиновники и приказные служители обычно писали прошения на имя губернатора. В них свое непреодолимое желание вступить в ополчение они объясняли патриотическими чувствами. Так, исправник Уржумского земского суда титулярный советник Андрей Гаврилов писал: «Пылая не преодолимою ревностию жертвовать собою для защиты отечества противу воставших врагов, прошу, на основании состоявшегося сего года июля 6 дня манифеста позволить мне вступить в Казанское внутреннее ополчение». А дворянский заседатель Сарапульского земского суда Иван Михайловский сообщал губернатору следующее: «Продолжение всей моей службы под покровительством Вашего превосходительства ощастливлено было особы Вашей такими милостями и благодеяниями, что после их я не мыслил искать в жизни моей лучшаго жребия и с твердостью расположился не переменять службы моей; но когда услышал призывание верных сынов России к защите отечества, поколебалось моё намерение и всё соревнование ныне стремится посвятить мою службу на защиту отечества. А посему Ваше превосходительство осмеливаюсь просить для вступления в ополчение уволить меня от настоящей должности, оставя оную, благодеяния на меня излитые я во всю жизнь мою буду помнить с живейшею благодарностию, которую теперь приношу и вечно буду приносить» [6, л. 106, 136].

Прошения вятских чиновников, форма и содержание которых во многом отражают их характер, показывают, что в ополчение стремились люди разного склада – прямые и лаконичные (как А. Гаврилов), дипломатичные и витиеватые (как И. Михайловский). Различными были и мотивы. Служба в ополчении считалась почётной и в последующем могла обеспечить карьерный рост. Кто-то стремился к военной славе и наградам. Служба в ополчении могла несколько поправить материальное положение бедного чиновника. Конечно же, при этом они испытывали патриотизм и верноподданнические чувства.

В результате прапорщиками в 1-й пехотный полк Казанского и Вятского ополчения были зачислены коллежский регистратор Канцелярии вятского губернатора Николай Халютин, канцелярист Вятского губернского правления Иван Янчевский, дворянский заседатель Сарапульского земского суда Иван Михайловский. Подпоручиками в тот же полк поступили коллежский регистратор Вятской межевой конторы Андрей Павлов, губернский секретарь из Елабуги Капитон Суворов, отставной подпоручик Николай Кузнецов. Капитаном в полк был зачислен надворный советник из Малмыжа Иван Ростовцев. Урядниками в ополчение были приняты канцеляристы Вятской удельной конторы Алексей Кушилкин и Пётр Мышкин, присяжный Яранского уездного казначейства Ефим Обухов [7, л. 193-195].

Некоторые вятские чиновники из-за отсутствия нужных офицерских вакансий в Казанском и Вятском ополчении вступали в ополчения других губерний. Так, вятский городничий Штерх сумел добиться своего поступления в Нижегородское ополчение [8, л. 16]. А коллежский асессор Рихарт написал прошение Александру I, в котором просил позволить ему поступить в Петербургское ополчение.

Надо сказать, что служба в Петербургском ополчении считалась особо почётной. Туда принимали только по рекомендациям. По ходатайствам в Петербургское ополчение поступили бывший полковник Преображенского полка коллежский советник А.А. Алалыкин, титулярные советники Д.М. Мордвинов и А.И. Михайловский-Данилевский, 18 чиновников Министерства полиции. Грузинский царевич Давид ходатайствовал перед военным министром А.И. Горчаковым за князя Ерофея Еристова и дворянина Осипа Габаева, желающих вступить в Петербургское ополчение [9, с. 120].

Указом Александра I коллежскому асессору Рихарту было разрешено поступить в Петербургское ополчение. 26 ноября 1812 года из Вятки он выехал в Санкт-Петербург [10, л. 30]. Прямое обращение к императору позволило вятскому чиновнику добиться желаемой цели.

Большое стремление вступить в ополчение проявило духовенство. Так, 3 октября в Вятке вызвались поступить в ополчение сразу 36 человек из духовного ведомства. По распоряжению епископа Вятского и Слободского Гедеона расходы на их содержание брало на себя духовное ведомство. Всего в ополчение были приняты не менее 41 вятского священно- и церковнослужителя. [11, л. 29].

Общая численность вятских добровольцев, поступивших в народное ополчение, составила около 200 человек. Желающих же вступить в него было значительно больше. При создании ополчения население Вятской губернии проявило большой энтузиазм, который, в соответствии с установками из центра, местные власти вынуждены были ограничивать.

Не может не беспокоить тот факт, что в 2015 году численность малообеспеченного населения в РФ резко увеличилась — более чем на 3 миллиона человек, составив 19,2 млн человек, это максимальное значение с 2006 года, сообщил Росстат 21.03.16 [1]. Однако, как видим, за первое полугодие 2016 г. ситуация еще более усугубилась.

Таблица 1 – Динамика численности населения России, находящегося за чертой бедности [2]

До 2014 г. доля бедных в России снижалась: исторический минимум был зафиксирован в 2013 г. – 15,5 млн чел., или 10,8% населения. В 2014 г. количество бедных увеличилось на 0,6 млн, а за три квартала 2015 г. черту бедности перешли еще около 2,3 млн человек [2]. За первые 11 месяцев 2015 г. реальные доходы населения снизились к аналогичному уровню 2014 г. на 3,5%, в т.ч. зарплаты – на 9%, пенсии – на 4%.

Увеличение численности россиян, живущих за чертой бедности, происходит на фоне падения уровня реальных зарплат. В октябре 2015 года реальная зарплата среднестатистического россиянина уменьшилась на 10,9% — такими темпами данный показатель не сокращался с 1999 года [3].

В России на середину 2015 г. насчитывалось 109516 тыс. взрослых жителей. Богатство взрослого россиянина, полученное делением суммарного ВВП на количество взрослых экономически активных жителей, составило 1388 $. По показателю ВВП на душу населения наша страна уступает не только ряду стран, население которых намного меньше, но и, допустим, Пакистану, стране, которая не считается богатой. Согласно статистическим данным, на взрослого пакистанца приходится 2316 $. Кроме того, доля среднего класса в России упала до ничтожного уровня – 4,1%, а по темпам сокращения среднего класса Россия занимает первое место в мире, отмечают в Credit Suisse [4]. Параллельно с падением благосостояния населения в России усиливается имущественное расслоение. «Самые богатые 10% россиян владеют 87% всего благосостояния России (против 85% в 2014 году). Это значительно выше ситуации во всех других крупных экономических державах, к примеру, в США эта цифра составляет 76%, в Китае – 66%» [4].

По данным European Social Survey, в России социальное неравенство избыточное (коэффициент Джини равен 42%). Неравенство становится избыточным с значения коэффициента Джини в 30–40%. Избыточным принято считать неравенство, которое с определенного уровня играет дестимулирующую роль в экономике, вызывая негативные социально-экономические последствия [5].

Таким образом формируется «ловушка бедности»: люди осознают, что они не смогут подняться по социальной лестнице, поскольку отсутствуют достаточно сильные «социальные лифты», наблюдается демотивация людей к активной созидательной деятельности. Другими словами, у населения «опускаются руки», в обществе проявляется аномия, массово распространяются негативные явления — рост числа сердечно-сосудистых заболеваний, самоубийств, насильственных преступлений и др. Неравенство становится непреодолимым барьером для полноценного развития человеческого потенциала ещё и из-за психологического фактора. Демотивация людей инвестировать средства и время в собственное развитие ведет к иждивенчеству, увеличению бюджетных расходов и снижению экономической отдачи от трудовой деятельности. Это тормозит экономическое развитие страны.

В течение последних лет по-прежнему остаются неразрешенными такие социально значимые проблемы, как невысокий размер пенсий (8562 руб. – с 1.04.16 минимальный размер социальной пенсии), минимальный размер которых не достигает прожиточного минимума на душу населения для пенсионеров (8136 руб. в 3 кв. 2016 г.); медленный рост МРОТ (7500 руб. с 1.07.16 – он меньше, чем прожиточный минимум, хотя, согласно ст.133 ТК РФ, минимальный размер оплаты труда не должен быть ниже прожиточного минимума); стабильно высокие коэффициенты фондов, отражающие глубокое социальное расслоение.

Одна из важнейших обязанностей социального государства – способствовать справедливому распределению доходов. Возможным способом решения проблемы высокой дифференциации доходов населения может выступить введение прогрессивной шкалы налогообложения доходов граждан [6]. Рассмотрим это на примере налога на доходы физических лиц. В России введена единая основная ставка налога на доходы физических лиц (непосредственно от их основной трудовой деятельности), равная 13%. Следует отметить, что почти во всех странах подобная практика не используется. В тех государствах, на которые ссылаются наши законодатели, как правило, подоходный налог начисляется по прогрессивной шкале. В США его ставка варьируется от 15 до 33%, в Великобритании – от 25 до 40%, во Франции – от 0 до 56% [7]. В Германии при исчислении подоходного налога, кроме прогрессивной шкалы, используется 6 налоговых классов, каждый из которых предусматривает увеличение неналогооблагаемой базы при наличии детей, вступлении в брак или потери одним из супругов работы, подобное снижение налогового бремени является весьма справедливым [8]. Однако применительно к российским реалиям при введении прогрессивной шкалы налогообложения необходимо бороться с сокрытием высоких доходов.

В связи с этим важным шагом в преодолении социального неравенства выступает борьба с теневой экономикой. К отрицательным последствиям расширения сектора теневой экономики относят деформацию налоговой и бюджетной сфер; отток капитала за границу; нарушение прав собственности; криминализацию экономической сферы. Эти факторы лишь усугубляют дифференциацию общества по доходам.

Инструментарий стабилизации финансовых возможностей регионов в виде межбюджетных трансфертов должен осуществляться с учетом эффекта стимулирования, мотивирующего к увеличению темпов социально-экономического развития, рационального использования собственных финансовых ресурсов региона. Важно усиливать экономический потенциал отсталых территорий, используя региональные целевые программы формирования инвестиционной привлекательности; государственные долевые капиталовложения в развитие производственной инфраструктуры. Увеличение числа производственных предприятий в регионе обеспечит трудовую занятость населения, и, как следствие, повышение доходов.

Правительству необходимо осуществлять защиту реальных доходов населения, особенно это касается работников бюджетной сферы; руководству предприятий – активно внедрять социально ориентированные системы оплаты труда, существенно повышать удельный вес заработной платы в себестоимости производимой продукции. В развитых странах с рыночной экономикой стоимость труда в цене готовой продукции (ВВП) составляет 40−60%, в России не более 25% [9]. На данный момент необходимо обеспечить именно рост покупательной способности заработной платы, а не просто номинальное увеличение. Государство должно защищать денежные доходы населения от обесценения в результате инфляции при помощи регулярной индексации. Например, во Франции растёт размер минимальной зарплаты при росте цен на 2%.

Реформированию подлежит механизм определения прожиточного минимума, обозначающего границу бедности. Прожиточный минимум должен формироваться не на основе показателей потребительской корзины, а, по опыту других социальных государств, в процентах к среднему уровню доходов индивида (40−50%) [10].

В целях прямого воздействия на ту категорию населения, доходы которой ниже прожиточного минимума, будут эффективны комплексные программы, включающие социальную помощь в связи с трудной жизненной ситуацией и социальное обслуживание граждан, не способных к самообеспечению, обучение или переобучение, повышение квалификации трудоспособного населения. Это способствует развитию человеческого капитала – важного фактора экономического роста.

Падение доходов населения, усиление их дифференциации и расширение масштабов бедности – существенные препятствия для полноценного экономического роста. Зависимость между уровнем бедности и имущественным расслоением, с одной стороны, и возможностями экономического роста, с другой, очевидна. Низкий уровень доходов порождает сокращение совокупного спроса, что ведёт к уменьшению объёмов национального производства. Кроме того, негативные последствия увеличения дифференциации доходов населения проявляются также в социальной нестабильности в государстве и процессах депопуляции, что может угрожать экономической безопасности государства.

Подводя итог, следует отметить, что улучшение качества жизни населения выступает основной целью развития современного социума. Ключевым инструментом государственной политики по повышению качества жизни является регулирование доходов населения, поскольку чрезмерно высокая дифференциация доходов становится причиной социального напряжения в обществе, формирует неравные социальные возможности для граждан и тормозит процесс построения социально ориентированной инновационной экономики.