Если взглянуть с другой стороны, то азиатский регион: Китай, Япония, Корея, Сингапур, Гонконг. Эти страны выиграли от вступления в ВТО. Их главное преимущество – исключительно дисциплинированная рабочая сила. Столетия упорного труда, а также традиционное воспитание с его установками на образование, уважение к руководителям, исполнительность и конформизм в течение веков сформировали уникальный азиатский менталитет, благодаря которому в компаниях этих стран коллективное мышление является рациональным. Именно менталитет является причиной высокой производительности труда, высокой конкурентоспособности азиатских компаний.

Основная причина низкой производительности труда отечественных предприятий также кроется в особенностях российского менталитета. Известно, что россиянам свойственна изобретательность и творческий подход к решению задач, но им также присущ правовой и трудовой нигилизм. Они не выполняют как нужно правила и инструкции, дисциплина и исполнительность остаются на низком уровне, им не свойственно уважение к руководителям, они плохо выполняют их распоряжения. Трудовые коллективы не настроены на качественную работу и не стремятся повысить свою эффективность. Другими словами, коллективное мышление в России по своей природе нерационально. Результатом является низкая производительность труда и неконкурентоспособность предприятий. [1]

Но данная проблема имеет решение. Коллективное мышление можно изменить. Для этого нужно ввести четкие правила, описывающие отношения работников и руководителей, иерархию в управлении, а также внедрить в организации специальный механизм, обеспечивающий выполнение этих правил. Многие специалисты, в том числе и иностранные, предлагают создать в российских организациях новое искусственное коллективное мышление.

Новое коллективное мышление с новыми рациональными свойствами при этом становится искусственным, т.к. оно специально создано человеком для решения определенных задач. В результате мы получаем некий искусственный коллективный интеллект, который начинает мыслить совершенно по-другому, в новом заданном направлении – в направлении экономических интересов организации. И что очень важно, он многократно увеличивает эффективность процесса управления. Этот новый интеллект позволит повысить дисциплину и исполнительность всего персонала в российских организациях, а самое главное, повысить производительность труда, сделать отечественные предприятия конкурентоспособными в рамках Всемирной торговой организации. Получается, что для повышения конкурентоспособности, надо выйти на западную модель, а для России это не совсем приемлемо. Чтобы объяснить причину этого, необходимо дать некоторые характеристики той самой «русской широкой души».

Всегда русские ассоциировались с теми людьми, которые проживают там, где около полугода длится зима, тем самым они взрастили в себе непостижимую силу воли, а также неумолимость в борьбе за выживание на данной территории, где преобладает холодный климат. Кроме того, и на темперамент русской нации тоже повлияла низкая температура, которая длилась большую часть года. По своей природе русские являются более медлительными, меланхоличными, чем европейцы. [2] Для того чтобы бороться с холодом им необходимо сохранять свою энергию и аккумулировать ее. Как раз-таки отсюда берут свой старт психологические начала ухода в натуральное хозяйство (своеобразное спасение во время иностранных интервенций, но не рациональное для построения интенсивной экономики), а не развитие хозяйства товарного. Взамен самостоятельности крепкая привязанность к патернализму, взамен высоких материальных требований неприхотливое отношение к условиям жизни. Холодные суровые зимы в России очень сильно повлияли на русское гостеприимство. Если кто-то откажет нуждающемуся в просьбе предоставить ночлег русской зимой, тем самым обречет его на холодную смерть. Таким образом, русские люди считали гостеприимство своей непререкаемой обязанностью. Суровая и порой скупая природа сделали русскую нацию послушной и терпеливой. А упорная борьба с данной природой оказала еще большее значение на людей. Русский человек скорее выберет самое трудное решение, ставя в ответ капризам природы свои капризы отваги. Такую наклонность играть с удачей Ключевский В. О. определил, как «великий русский авось». [2]

Для того чтобы выжить в условиях непредсказуемой природы, когда от капризов природы зависят результаты труда, необходимо иметь неисчерпаемый объем оптимизма. И когда в остальной Европе по опросам среди качеств, присущих народу, побеждает выбор стабильности, предпочтение постоянства, у нас – уверенно ведет оптимизм. Русский человек всегда дорожит каждым рабочим днем. Чтобы успеть сделать побольше за короткое время, наш крестьянин сам себя заставляет поспешить с работой. В Европе ни одна нация не способна к подобной напряженной работе на короткий срок. Пожалуй, только русскому человеку присуще такое трудолюбие. Вот насколько многогранно на русский менталитет влияет климат.

Когда государство овладевало необъятными территориями, то это было связанно с высокой централизацией – вся жизнь должна была быть подчинена государственным интересам, и с постоянным давлением на свободные общественные и личные силы, любую инициативу, которая исходила «снизу». Как следствие чувства благоговейного отношения в душах русского народа к «царю-батюшке», своеобразный культ личности. [3] Обратная сторона – возникновение другого качества русской души – беспечности, из-за постоянного ощущения, что за людьми следят, видят все и управляют его поведением. Несильно развитое чувство ответственности, недостаточность инициативы, беспечность, русская лень – все связано с этим. Во всех слоях населения получила свое распространение обломовщина (русская лень): лень выполнять работу, которая не строго обязательна, неточность и опоздания (на деловую встречу, на работу, в театр) также частично отражают обломовщину. Взирая на бесконечные просторы, русский человек свыкается с той мыслью, что все равно невозможно овладеть таким пространством. Наша страна имеет огромные природные богатства, как внешние, так и внутренние. Русский народ не бережет эти богатства и думает, что они бесконечны. В нашем менталитете это порождает бесхозяйственность – у нас много всего, как нам кажется.

Как мы видим из представленного выше, наша страна очень отличается от Запада. И вряд ли ситуация быстро изменится. Почитав форумы, можно убедиться, что люди в большинстве своем не понимают, что изменилось, настроены довольно скептически.  «Посмею задать вопрос. Как это отразится лично на мне (на моём здоровье, благополучии, отдыхе) и моих близких? Если ни как, тогда зачем оно мне надо…  Я не понимаю, к чему эти «бравурные» высказывания и прогнозы. Вот, если я буду получать заработную плату вместо 10 тыс. рублей в месяц к примеру 159 тыс. рублей, то тогда я согласен. А, если нет, то пошло оно подальше, енто ваше ВТО…» − вот типичная реакция на статью о вступлении в организацию. [3] Русский человек не мыслит в перспективе, хочет иметь практическую выгоду прямо сейчас, причем, особо не утруждаясь. В Европе и Штатах все абсолютно по-другому. Именно поэтому экономическая модель Запада не подходит для России, и соответственно ее проекция на Россию в плане вступления в ВТО – тоже. К примеру, если американский менталитет – менталитет нации иммигрантов, который получил большое преимущество – целый материк, уже около двухсот с лишним лет рос и обучался идеям о важности захвата новых земель, роста личного богатства как свидетельства престижа и признания в обществе, а также жесткой конкуренции, то в России обстановка была совсем другая. В один миг россияне не будут готовы стать банкирами работниками торговли, но это и невозможно, несмотря на информационную войну, агентов влияния и политику давления по отношению к России (о чем любят писать многие). Русский народ хочет работать ради страны, нации, семьи, но не ради «дяди-капиталиста».

Стало быть, россияне скорее направлены на социально-ориентированную экономику, им предпочтительнее жить «не на рынке, а в семье», но при уже сложившейся привычке к «рыночному» изобилию выбора товаров. Стало быть, для того чтобы разрешить конфликт между концепциями первоочередности социальной государственной функции и целей прибыльной организации, нужно отыскать такой компромисс, который включал бы и одно, и другое. Впрочем, такой компромисс с преобладающей долей частного сектора по западному образцу приведет страну к разрушению, а не к росту в социальном плане. Наглядно увидеть это можно, взглянув на новейшую историю России.

Безусловно, решение заключается в осуществлении изменений в структуре экономики: передачи государству и увеличении той его экономической и социальной роли, характерной для него в советское время – роли не номинального социального гаранта, а реального. Важно, чтобы экономика в стране была построена по принципам обеспечения благосостояния граждан посредством существующих перспектив и ресурсов, то есть вокруг функции социальной. Необходимо, чтобы возросла государственная роль в качестве гаранта социальной обеспеченности, гаранта обеспечения благосостояния в широком понятии: общественной и национальной безопасности, мобильности и надежности экономического потенциала, инфраструктуры, обеспечения конституционных прав граждан, жизненного обеспечения и достойного уровня доходов, то есть нужно изменить структуру экономики. Сегодня, когда ежегодно аккумулируются нефтедоллары, а в стране живут тысячи безработных людей, условия для проведения интеграции технологий довольно приемлемы, при этом в стране достаточно большое количество людей, обладающих талантами, предпосылки для подобной перестройки есть. В конце концов, в такую самодостаточную и окрепшую экономику быстрыми темпами пойдут и иностранные инвестиции, скорее необходимо будет выбирать с помощью конкурса, что наиболее полезно и привнесет в страну новые технологии, чем заниматься привлечением инвесторов. Но государство определенно должно стать главным участником проектов, что, в свою очередь, никак не скажется на иностранцах и их цивилизованном заработке денег. [4]

В таких благоприятных условиях, вполне вероятно, со временем изменится и сознание российских граждан. Оно уже постепенно начало меняться – все больше людей думают о завтрашнем дне, полагаясь не только на «авось», делают накопления. Вступление в ВТО – шаг на пути к глобализации и открытости экономики. Оно даст огромный толчок к развитию конкуренции, модернизации предприятий, улучшению производительности. Вырастет поколение, заинтересованное в качественном выполнении работы во благо как компании, так и получения собственной прибыли. Лень и безответственность медленно будут искореняться, как тормозящие производство факторы.

Тело можно определить как некий абсолютный товар: в ряде случаев, в рекламе тех или иных товаров потребителю на самом деле делается обещание именно привлекательного тела по принципу: купи данный товар и получишь привлекательного партнера. Воздействие на мужскую аудиторию может быть более прямолинейным, ориентированным прежде всего именно на демонстрацию привлекательного женского тела, что касается женщин, то они как целевая аудитория требуют более тонко продуманного подхода, поскольку «ни сексуальный успех, ни сексуальные притязания женщин не коррелируют с расточительностью» (Марков, 2012, с. 419). Обратимся в качестве примера к изображению Дэвида Бекхема на рекламе нижнего белья Армани: покрытое татуировками полуобнаженное тело модели подчеркнуто сексуально, но оно содержит разные сообщения для мужской и для женской аудитории. Мужчины могут приобретать белье данного бренда с целью быть похожими на модель и добиться такого же успеха в привлечении противоположного пола; женщины же могут приобретать данный товар в подарок, причем  они могут ориентироваться не только на чисто визуальные стимулы: рука Бекхема характерным жестом закинута за голову, то есть модель демонстрирует подмышку, намекая тем самым на запах тела – сильнейший сексуальный раздражитель. В других рекламных роликах, рассчитанных на женскую аудиторию, одежда может сравниваться с прикосновением любимого человека, то есть включается осязание как еще один способ восприятия тела. К этой же технике можно отнести и рекламу некоторых других товаров, таких как мороженое, сигары или сосательная конфета «Чупа-чупс», намекающих на определенные части тела.

Особую проблему представляет выбор женской модели для женской целевой аудитории: женщина-модель в рекламе, рассчитанной на женщин, не должна выглядеть слишком привлекательно, чтобы не вызвать у других женщин чувство раздражения и не снизить их самооценку. Особенно негативно могут восприниматься изображения женщин вместе с привлекательными мужчинами. Чтобы избежать подобных психологических реакций, можно предварительно оценивать моделей и техники их презентации в фокус-группах, состоящих из представительниц женской целевой аудитории.

Следует упомянуть также так называемый «эффект помады», который заключается в том, что в периоды экономических кризисов и особенно в странах с нестабильной экономикой женщины сознательно или подсознательно стремятся выглядеть более привлекательно, чтобы повысить свои шансы на успех у противоположного пола, и, следовательно, шансы на выживание, что приводит к росту продаж ряда соответствующих товаров, прежде всего косметики и парфюмерии. В таких ситуациях модели в рекламе тоже могут выглядеть подчеркнуто сексуально, чтобы подтолкнуть женскую целевую аудиторию к совершению покупки. В подобном контексте тело особенно отчетливо позиционируется как товар.

В рекламе для женщин часто появляется также образ ребенка, товары для которого будет приобретать именно его мать или другая женщина, которая о нем заботится, в этом случае детское тело позиционируется как подчеркнуто беззащитное и слабое, требующее заботы и ласки, что также рассчитано на психологический эффект, связанный с эволюционной психологией: «Самцу тоже интересно знать, насколько охотно будет самка вкладывать свои ресурсы в потомство. Но у предков человека, очевидно, мужчины и женщины вкладывали в потомство ресурсы разного рода. Если уж искать в характере современных женщин результаты действия полового отбора, то следует обратить внимание скорее не на транжирство, а на заботливость и нежность (в том числе и демонстративные)» (Марков, 2012, с. 418).

Важно отметить, что в рекламе тело в ряде случаев эмансипируется от детородной функции: модели отличаются абсолютной стройностью, тела девушек часто мало отличаются от тел юношей, то есть становятся андрогинными и гомоэротичными. Это соответствует эстетике постмодерна, в которой тело освобождается от утилитарных функций, включая и деторождение, и кормление ребенка. По словам В.Курицына, «Фуко считает, что сегодня исчезло пространство для “нормального секса”, связанного с идеей продолжения рода, а значит, с идеей линейности. Современный секс Фуко уподоблял письму, не имеющему ни метаисточника /идеи предка/, ни “результата” /идеи потомка/. Фуко специально оговаривается, что эта попытка никоим образом не несет в себе дискредитации “нормального секса”; но она против того, чтобы сей “нормальный секс” дискриминировал другие виды сексуальной активности» (http://www.guelman.ru/slava/postmod/1.html). И.С.Кон пишет о «архетипе мужского гомоэротического воображения – андрогине, существе неопределенного пола, полумужчине-полуженщине. Андрогинные образы широко представлены в мифологии и в религиозной практике, им часто прписывалась магическая сила и сексуальная привлекательность» (Кон, 2003, с. 459).  Реклама и воспроизводит эту фигуру, ключевую для постмодерна, и воплощает ее в современном рекламном мифе о человеке и миропорядке.

Итак, успешное позиционирование тела в коммерческой рекламе может способствовать повышению продаж различных рекламируемых товаров. Однако описанные техники позиционирования тела могут применяться также и в других видах рекламы. Так, тело политика может быть объектом политической рекламы, поскольку привлекательность политика для противоположного пола, несомненно, повышает его шансы на успех у избирателей. В качестве примера можно рассмотреть известного боксера  политика Виталия Кличко, партия которого не случайно называется «Удар»: в данном случае в политическом имидже акцентируется идея силы  и бойцовских качеств. Братья Кличко, как известно, являются лицом марки Hugo Boss, а также участвуют в ряде других рекламных кампаний. При этом в их имидже сочетаются элементы силы, сексуальности и интеллектуальности: «В 2005 году чемпион мира по боксу в супертяжелом весе по версии WBC Виталий Кличко принял участие в рекламной кампании немецкой газеты Frankfurter Allgemeine Zeitung.
Реклама была снята в Каире. На снимке боксер изображен сидящим на Сфинксе на фоне пирамиды Гизе. Подпись под фотографией гласит: «Для этого нужна умная голова».  С учетом того, что Кличко говорит на четырех языках и имеет докторскую степень, намек очевиден» (http://www.adme.ua/kreativnyj-obzor/vladimir-klichko-vitalij-tvoi-bliny-prosto-uzhasny-17413/). Как пишет сайт adme.ua, «хотя они являются украинскими боксерами, по сути дела давно уже стали международным брендом, который с успехом используют компании с мировым именем» (http://www.adme.ua/kreativnyj-obzor/vladimir-klichko-vitalij-tvoi-bliny-prosto-uzhasny-17413/). На том же сайте размещены фотографии Кличко в спортивных трусах Hugo Boss и меховой одежде: так тело в рекламе приобретает национальное, экзотическое измерение, делающее его еще более эротичным; спортсмены в данной рекламе позиционируются как экзотические славянские силачи.

В Интернете появлялась информация об эротической фотосессии с братьями Кличко: «Эротическая фотосессия с обнаженными братьями Кличко под названием “Sexy Klitschkos” была опубликована в 2003 году в немецком журнале “MAX”, ориентированном на би- и гомосексуальную аудиторию. На фото братья-спортсмены, полностью лишенные одежды, обнимают друг друга и позируют в фривольных позах, прикрываясь мягкими вафельными полотенцами. Фотосессия выдержана в жанре легкой гей-эротики. До недавнего времени фотосессия в Интернете практически отсутствовала. Однако сейчас, в свете участия Виталия Кличко в избирательной кампании как лидера партии “УДАР”, фотографии обрели вторую скандальную жизнь и заинтересовали миллионы интернет-пользователей»

(http://my-life.ua/blog_post/eto_interesno_pozitivnaya_zhizn_/28).

Если же обратиться к имиджу российского боксера, который также занимается политикой и шоу-бизнесом, – Николая Валуева, то он позиционирует себя  в рекламе как воплощение грубой, первобытной силы, скажем, в известном рекламном ролике МТС герой Валуева в пещере разговаривает с йети как со своим близким другом или даже братом, «братишкой», которого он понимает без слов. «По сюжету бескомпромиссный борец за безграничное общение Николай Валуев гостит у своего брата, Йети, и возвращаясь домой, оставляет ему для связи мобильный телефон с тарифом „Супер МТС“, который позволяет и звонить бесплатно, и общаться в социальных сетях» (http://www.adme.ru/behind-the-scene/obnimashki-valueva-i-jeti-v-reklame-mts-bbdo-moscow-470305/).

Позиционирование тела может использоваться и в социальной рекламе. К примеру, при проведении акций по сбору крови к прохожим-мужчинам могут подходить привлекательные девушки-добровольцы с просьбой пожертвовать кровь. В этом случае акция приводит к лучшим результатам. Предположим, что для более активного вовлечения женской целевой аудитории в акцию по сбору крови можно было бы также использовать привлекательных добровольцев-мужчин и, кроме того, продумать тактику эмоционального воздействия, поскольку обращенное к женщинам рекламное сообщение вообще должно быть более эмоционально заряженным. Тело может использоваться и в других типах социальной рекламы. Так, в начале 1994 г. в Норвегии появились плакаты с изображением группы обнаженных девушек. Подпись поясняла: «Мы будем ходить голыми, но не надевать шкуры зверей». Итальянская фирма одежды «Беннетон» демонстрирует в своей рекламе  привлекательных молодых людей всех рас и наций не только для повышения продаж, но и для формирования толерантности по отношению к различным группам населения. В данном случае привлекательное тело в социальной рекламе способствует формированию позитивного отношения к людям с разным цветом кожи.

Таким образом, тело как абсолютный товар может использоваться в различных видах рекламы; успешность использования тела в рекламном дискурсе обуславливается важностью тела и связанных с ним ассоциаций для человеческой психологии. Тело в рекламе выступает как конечный объект желания и потребления, к которому ведет реклама других товаров.

Одним из способов описания семантемы «счастье» может быть метод моделирования, часто используемый сегодня в лингвистике [6; 7]. Материалом для анализа будут служить паремии, представляющие собой лексико-семантическую систему, в которой зафиксированы константы сознания и культуры, значимые для всех носителей данного языка, определяющие систему оценок окружающего мира.

Все пословицы и поговорки, содержащие, непосредственно или имплицитно, семантему «счастье», представляют собой лексико-семантическое поле, на основе которого выстраивается инвариант (модель, микротекст), воссоздающий представления человека о счастье, фиксирующий значимые для носителя культуры смыслы, иерархию ценностей, определяющий систему оценки окружающего мира.

Проведем анализ лексико-семантической выраженности понятия «счастье» в русской паремиологии.

Структурно-семантическая сторона модели представлена параллелями, когда народный опыт фиксирует в паремиях важные синонимические и антонимические связи [8, с. 122]:

• связка «счастье – красота», где атрибутом счастья не всегда является красота («Не родись красивый, а родись счастливый»);
• связка «счастье – ум», в которой конституенты сопоставлены и противопоставлены по разным позициям («Счастливый без ума, что дырявая сума», что означает ‘неразумный, глупый человек не сможет удержать счастье, его счастье ненадежно’, «Мудрецу и счастье к лицу», «Счастье ума прибавляет, а несчастье последний отнимает»; или «Для счастья ума не надо», «Дуракам во всем счастье»);
• связка «счастье – горе / беда», где компоненты нередко синонимичныв зависимости от контекста («Горя бояться – и счастья не видать», «Кто горя не видал, тот и счастья не знавал»);
• связка «счастье – богатство / деньги», в которой понятия категорически противопоставлены («Счастье лучше богатства», «Счастье не в кошельке, счастье в руках», «Счастья на деньги не купишь»;
• связка «счастье – несчастье / бессчастье / беда», которые противопоставляются по признакам ‘нестабильность, мгновенность – относительное постоянство, длительность’, ‘взаимообусловленность составляющих’ («Счастлив бывал, да бессчастье в руки поймал», «Счастье с бессчастьем – что вёдро с ненастьем: живет переменчиво», «Счастье – на крылах, а несчастье – на костылях», «И май живет ненастен, и в счастье человек бывает несчастен», «Не бывать бы счастью, да несчастье помогло», «Счастливый скачет, бессчастный плачет», «Счастье и несчастье на одном коне ездят»);
• связка «счастье – удача», где счастливому, жизнерадостному человеку всегда и везде сопутствует удача («При счастье и петушок яичко снесет», «Со счастьем хорошо и по грибы ходить», «Счастье к счастью, а деньги к деньгам»);
• связка «счастье / радость – кручина / печаль» («Радости забываются, а печали никогда», «Радость прямит, кручина крючит», «Кто в радости живет, того и кручина неймет»), в которой часто компоненты взаимосвязаны противительно-синонимическими отношениями, а семантема счастье выражена имплицитно («Ни печали без радости, ни радости без печали», «Ни радости вечной, ни печали бесконечной») и др.

В основе семантемы счастье заложена сема «не обусловленность внешними факторами, беспричинность»: «Счастливому везде добро», «Счастливому и на воде сметана» «Счастливый, что калач в меду», «Счастливому ничего не делается: живет да греется».

Счастье нередко становится предметом зависти окружающих, чужой успех крайне неприятен, актуализируется связка «счастье – зависть»: «Счастливым быть – всем досадить», «Где счастье плодится, там и зависть родится».

В русском менталитете важна мысль о том, что каждый человек достоин счастья и является его творцом («Всяк человек своего счастья кузнец», «Наше счастье в наших руках»). Сравним, «Счастье создается тобой» (осетинская пословица).

У каждого счастье свое («Всякому свое счастье – в чужое не заедешь», «В чужое счастье не мухой пасть», «Иному счастье мать, иному мачеха»). Так обсуловливается контекстом связка оценочности «счастье – свое / чужое».

В сознании русского человека закрепился стереотип, что счастье само по себе не приходит, его нужно «добыть»: «За счастьем человек бежит, а оно у ног лежит», «Счастье не птица: само не прилетит», «Кто за счастье борется, к тому оно и клонится», «Счастье не ищут, а делают», «От счастья не бегут, счастье догоняют», «Счастье не птица: само не прилетит». Сравним, «Счастье само не придет, его надо добыть» (мордовская пословица). И наоборот, может достаться без труда, как подарок, незаслуженно: «Счастье придет и на печи найдет», «К одному счастье валом валит, от другого валом отваливает».

В семантеме счастье нередко актуализируется семы ‘воля’, ‘свобода’ через конституенты воля, птица, хомут, оглобли и др.: «Счастье – вольная пташка: где захотело, там и село», «Счастье в оглобли не впряжешь», «Где нет свободы, там нет и счастья», «Счастье не конь, хомута не наденешь», «Счастье в руки не поймаешь»; ‘удача’, ‘успех’: «Со счастьем на клад набредешь, без счастья и гриба не найдешь», «Кому повезет, у того и петух несется», «Счастливый и в огне не сгорит, и в воде не потонет»; ‘борьба’, ‘труд’: «Кто за счастье борется, к тому оно и клонится», «Счастье в воздухе не вьется – оно в борьбе достается», «Счастье тому бывает, кто в труде да в ученье ума набирает», «Железо ищи в руде, а счастье – в труде», «Счастье у каждого под мозолями лежит».

Русское сознание часто выстраивает метафорические образы, связанные с осмыслением счастья: конь / лошадь («Счастье не лошадь: не везет по прямой дорожке», «Счастье на коне, бессчастье под конем»), солнышко («Счастье что солнышко: и улыбнется и скроется»), вода («Счастье как вода: в бредне тянешь – надулось, а вытащишь – ничего нет», «Счастье сквозь пальцев просочилось»), природный мир («Счастье – что волк: обманет – и в лес уйдет», «Карась сорвется – щука навернется»).

В паремиях счастье оказывается быстротечно, преходяще, недолговечно, нестабильно: «Счастье что вешнее вёдро: ненадежно», «Счастье скоро покидает, а добрая надежда – никогда», «Счастливый день – минуточка, дни горькие – вся жизнь».

Русскому человеку много счастья человеку никогда не достается: «Досталось счастья с гулькин нос»; чаще жалуются на его отсутствие, непостоянство:  «Наше счастье – решето дырявое», «Наше счастье – вода в бредне», «Наше счастье комом слежалось», «Наше счастье – дождь да ненастье».

Пословицы, характеризующие семантему счастье, можно представить как единый микротекст (модель). Предикативное ядро модели задается противоположными дефинициями (например, счастье – несчастье, счастье – горе), в которых выявляются концептуально значимые признаки благодаря информативно-актуальному членению предложения. В данной модели преобладают бессоюзные сложные предложения, в которых реализуются связки, синонимия и антонимия лексем (компонентов), репрезентирующих образ счастья: его непостоянность, быстротечность, непременную связь с трудом, умом, волей, сопутствие счастью горя и печали, антиномичность счастья богатству, противопоставленность и взаимообусловленность счастья и несчастья, неоднозначность самих связок.