Понятие “мечта” поливариантно. Пожалуй, мечта один из немногих социальных феноменов, чья трактовка по определению не может быть однозначной. Каждый человек вкладывает в мечту свой индивидуальный смысл, который зачастую оказывается внутренне противоречивым. Среди широкой общественности распространены в равной мере как положительно, так и отрицательно окрашенные трактовки этого феномена.

Одни видят в мечте цель, мотивационную установку, другие – способ релаксации, третьи – пустые иллюзии, негативное сказывающиеся на личности [1]. Мечта может быть как и целью, так и бесплодной иллюзией, но в любом случае она есть мысленный образ желаемого состояния субъекта мечтаний. Мечты отражают восприятие индивидами существующей и формируют представления об идеальной социальной реальности. Мечты наглядно демонстрируют каким социальным статусом хотел бы обладать и какую социальную роль исполнять индивид. Мечты отражают неудовлетворенные социальные потребности. Таким образом, мечта – социальная реальность, формируемая в сознании отдельных индивидов, социальных групп и общества в целом.

Мечты имеют определенные общие черты, среди которых стереотипность и этничность. Еще  О.Н. Трубачев, заметил, что “слово тьcьtа относится к той категории слов, семантическое наполнение которых меняется с изменением культуры”[2]. Представителями различных культур вкладывается специфическое содержание в понятие “мечта”, что обусловлено многими факторами: генезисом и развитием этноса, природно-климатическими условиями его проживания, обычаями и традициями, мировоззрением этноса в целом.

Азиатские эскимосы (сибирские), юпигыт, или югыт (самоназв.- “настоящие люди”) представляют собой в настоящее время малочисленную этническую группу (немногим более двух тысяч человек) со специфической культурой и мировоззрением. На генезис и формирования последних, равно как и на мечты народа, оказало влияние множество факторов:  

1. Природно-климатические условия (большая часть эскимосского населения России проживает на территории Чукотского автономного округа, расположенного за Северным полярным кругом. Климат в данной местности суровый, субарктический). Проживание в таких условиях и осуществление деятельности оказываются зачастую крайне затруднительными для местного населения. По замечанию исследователей: “Как ни тяжела жизнь эскимоса, конец ее обычно не менее тяжел. Всю свою жизнь эскимос ведет беспрерывную борьбу с суровой стихией и умирает чаще всего насильственной смертью. Эскимос не страшится старости, ибо редко доживает до нее. Как правило, он умирает за работой – тонет при опрокидывании каяка или перевертывании айсберга либо бывает заживо погребен под снежной лавиной или оползнем. Эскимос редко проживает более 60 лет” [3].

2. Способы добывания пищи (самым распространенным является морской зверобойный промысел, занятие которым на протяжении продолжительного времени сформировало у эскимосов особое отношение к представителям морской фауны. Именно тюлени, моржи, киты, дающие мясо, жир, шкуры часто выступают предметом желаний в эскимосских сказках. Нередко мечтой персонажей является “стать самым сильным, ловким и смелым охотником” (“Канак и орлы”).

3. Отсутствие религии в стандартном понимании. Как отмечали исследователи: “Строго говоря, у эскимосов нет религии в том смысле, как мы ее понимаем. Но они верят в загробную жизнь и в существование духов, в особенности злых духов. Возможно, отсутствие у эскимосов идеи всемилостивого бога и обостренная вера в злые силы – результат ужасных лишений, выпадающих им в удел. Не имея особых оснований быть благодарными какому-либо доброму создателю, они и не сотворили себе представления о нем, тогда как неотступная угроза тьмы, жестокой стужи, свирепых ветров и голода побуждает их заселять мир незримыми врагами”[3].

Особый интерес вызывает этимология слова "мечта" в эскимосском языке. 

Согласно “Эскимосско-русскому и русско-эскимосскому словарю”  составленному Г.А. Меновщиковым, в эскимосском языке присутствуют два слова аналогичных русскому понятию мечта – “сюмыҳталъық” и “сюмқыхкақ”. Лежащие в основе этих двух слов морфемы “сюмы”, “сюмқых” обозначают процессы, связанные с думами, размышлениями (“сюмыӷнық” – мысль, дума; “сюмыӷныҳтуқақ” – мудрый).

“Сюмыҳталъық”  образовано от морфемы “сюмыҳта” (является частью глаголов “сюмыҳтаӷаӷақуқ” – думает, “сюмыҳтаӷақаюк” – сообразимтельный, думающий; “сюмыҳтаӷатақа” – придумывает, выдумывает) и суффикса будущего времени –лъык, используемого для образования отглагольных имен.  

Таким образом, в данном случае мечта представляет собой думу о том, каким будет будущее, исключая при этом элемент желательности.

“Сюмқыхкақ” образовано при помощи суффикса –кақ, означающим “материал для изготовления предмета, то, из чего можно сделать предмет”[4]. Таким образом, термин “сюмқыхкақ” может означать как то, из чего делаются мысли, дума, или, другими ловами, процесс мышления.

В обоих случаях, эскимосское “мечта” исключает принцип или элемент желательности, является размышлением о том, что может произойти в будущем.

“Алигатылъық”  аналогичное русскому “желание” больше соответствует пониманию мечты, которое вкладывают в это слово в русском языке, т.к. происходит от глагола “алигатақуқ” (стремиться к цели, желать чего-либо).

 Необходимо отметить, что представленное толкование может рассматриваться лишь условно.  Исследования, посвященные эскимосскому языку в настоящее время проводятся редко и носят фрагментарный характер.

В рамках нашего исследования в фокусе внимания стоит проблема мечты как труднодоступного или недоступного сильного желания, выражение неудовлетворенной потребности, в большинстве своем включающего образы представляемых субъектом идеальными социальной реальности, социальных статуса и роли, поэтому анализируемой смысловой категорией будет являться “Алигатылъық”.

В качестве объекта исследования нами были выбраны народные сказки азиатских эскимосов.  Необходимо отметить, что объект исследования выбран не случайно. Как отметила О.А. Егорова “сказка содержит в себе такие сюжеты, образы, ситуации, которые специфичны для определенного этноса.  Сказка выполняет функцию социализации, то есть приобщения новых поколений к общечеловеческому и этническому опыту”[5].

Сказки обладают отражающе-формирующим свойством относительно общественного сознания. С одной стороны они отражают существующую социальную реальность, прирожденные, приобретенные и предписанные статусы и роли, с другой – формируют у подрастающего поколения, находящегося в процессе активной социализации представления об идеальной социальной реальности, статусах и ролях.

Анализ феномена “мечта” в народных эскимосских сказках позволил нам выявить ведущие неудовлетворенные потребности персонажей.

Наиболее существенной оказывается физиологическая потребность в пище, что, безусловно, отражает особенности жизни азиатских эскимосов. В большинстве случаев объект мечты персонажей напрямую связан с возможностью получения большого количества съедобных продуктов. Процесс добывания пищи у эскимосов очень сложен и успех его переменчив. Желание упростить данный процесс вполне естественно. Так, в сказке “Чудесные помощники” персонаж получает волшебное деревянное блюдо, в котором появляется столько еды, сколько он пожелает. В сказках “Ворон и человек” и “Деревянное блюдо, служившее женщине” героям предоставлена возможность получить все о чем только они могут пожелать, однако все мечты персонажей ограничиваются исключительно мясом.  Во многих сказках персонажи мечтают обрести силу, чтобы добыть как можно больше пищи. Как заметил Меновщиков “герои сказок — животные, птицы и насекомые — постоянно заняты поисками и добыванием пищи, они наделены всеми чертами человека, имеют орудия труда, одежду, жилища, выступают искусными и удачливыми охотниками”[6].

В структуре мечты персонажей эскимосских сказок особое место занимают социальные статусы и роли. Герои испытывают потребность либо в смене своего социального статуса и связанной с ним роли (чаще всего такие мечты свойственны сиротам, исполняющим социальную роль “мальчика для битья”), либо об его сохранении/возвращении. Наличествующие социальный статус и роль, если они удовлетворяют потребностям индивида оказываются для него важнее, чем осуществление каких-либо других мечтаний. Можно выделить и своеобразную иерархию статусов, так статус члена общности и главы семьи важнее статуса свободного индивида. Другими словами, персонажи в выборе между мечтой (которая может и представлять достижение статуса свободного, независимого) и существующим статусом (члена общности, семьи) выбирают последнее. Так в сказке “Человек-олень” персонаж больше всего опасается потерять свой статус члена общества, главы семьи, и это становится важнее, чем его мечта.

Приоритет ценности семьи перед другими ценностями, такими как слава, свобода, богатство, характерный для эскимосских народных сказок, так же типичен и для продукции массовой культуры современных развитых стран. Предположительно,  отдаваемый семейным ценностям приоритет при пропаганде определенного образа и стиля жизни средствами культуры и искусства в разных обществах, свидетельствует о первостепенной роли именно этого элемента в поддержании стабильности и развития любых общностей.

Как показал анализ, персонажи сказок удовлетворены либо стремятся к получению такого социального статуса и роли, для которых характерно следующее:

1) высокое место в иерархии семьи и общности;

2) сила, ловкость, быстрота;

3) уважение со стороны соплеменников.

В эскимосских народных сказках четко прослеживаются гендерные и возрастные различия в объекте мечтаний, выделяются три группы мечтателей (учитывая антропоморфизм эскимосов указанные группы включают и мечты представителей животного мира):

1. Женщины. Мечтают чаще всего о простой и легкой возможности получения пищи для себя и детей, обретение социального статуса жены, но не по принуждению семьи, а по собственной воле. Нередко в сказках встречается персонаж – девушка не желающая выходить замуж, по требованию родственников, но в итоге, она выходит замуж но уже по собственной воле (“Девушка”, “Раунелян”). Желания женщин самостоятельно решать свою судьбу прослеживаются в сказках “Укаманан”, “Аймананаун”, “Укивакцы” и др.

2. Мужчины. Мечтают, как и женщины, об обеспеченности пищей, высоком социальном статусе и роли, красивой, хозяйственной жене (“Ворон и волк”), но в тоже время, о личной свободе, что подразумевает в частности, свободу от семьи. Персонажи получают желаемое, но всегда отказываются от него в пользу своей семьи (“Охотник-неудачник”).

3. Люди пожилого возраста мечтают, прежде всего, о комфорте. И эта категория важнее, чем пища, несмотря на то, что у представителей данной группы наличествует указанная физиологическая неудовлетворенная потребность. Так, в сказке “Старик и дикий олень”:

Дикий олень говорит старику:

- Послушай, старик! Пощади меня, проси что угодно. Все .для тебя сделаю. Могу сделать тебя богачом, удачливым охотником или всемогущим богатырем. Кем хочешь – тем и будешь!

Отвечает старик оленю:

- Ничего я этого не хочу. Нужна мне только чесалка для спины. Дай ты мне чесалку, начешу я свое тело вдоволь, как вернусь домой. И уж так-то рад буду! Дашь чесалку – спасу тебя.  

Следует заметить, что приоритет комфорта над сытостью свойственен большинству людей преклонного возраста – представителям племен, проживающих в тяжелых условиях, когда вероятность дожить до преклонного возраста минимальна. Аналогичную ситуацию о желаниях пожилого варвара описал Т. Пратчетт в романе “Безумная звезда”: на вопрос заданный вождем о величайших ценностях, которые даются в жизни молодые варвары отвечают:  “Чистый степной горизонт, ветер в твоих волосах, свежая лошадь под тобой; крик белого орла в небесных высях, снегопад в лесу, верная стрела на твоей тетиве”, в то время как давно перешагнувший порог пенсионного возраста варвар Конан настаивает на том, что для него это “горячая вода, хорошие штоматологи и мягкая туалетная бумага”.

Подводя итоги, необходимо выделить некие общие черты свойственные мечтам всех групп населения:

1.  “Если хочешь….., то будет/будешь”, “кем хочешь – тем будешь” – так часто говорят персонажам имеющим мечту. В целом для эскимосских сказок характерно исполнение мечтаний персонажей, несмотря на абсурдность и кажущуюся невыполнимость. Однако, довольно часто в сюжетах о достижении мечты, персонажи хоть и добиваются желаемого, но отказываются от этого ради семьи, своего статуса и роли в племени. Мечты достижимы, но устоявшийся социальный статус важнее, чем самая заветная мечта.

2. Возможность получения большого количества еды и комфорт важнее, чем достижение более высокого социального статуса. В сказке “Человек и ворон” ворон говорит герою:

– Не убивай меня, я мудрый ворон и могу сделать тебя шаманом!

Человек сказал:

– Не хочу быть хитрецом. Ворон сказал:

– Сделаю тебя богачом! Человек ответил; – Не хочу быть обманщиком! Ворон сказал:

– Подарю тебе деревянное блюдо. Что захочешь, то и принесет тебе оно! Человек сказал:

– Вот это дело. Смогу помочь бедным охотникам. Ворон крикнул:

– Эй, блюдо, где ты?

Тут перед человеком явилось новое деревянное блюдо. Человек спросил ворона:

– А что мне делать с этим блюдом? Ворон ответил:

– А ты скажи: Блюдо, блюдо, хочу то-то и то-то. И что ты попросишь, появится перед тобой на этом блюде. А теперь отпусти меня.

В рассматриваемой сказке, как уже было отмечено выше, фигурирует деревянное блюдо, которое может предоставить все о чем попросит владелец, однако герои используют его исключительно для получения пищи, что доказывает ее важность перед всеми остальными объектами мечтаний. Более того, если еды в достатке, то больше ни о чем не нужно мечтать. Отпадает необходимость в мечте как таковой.

3. Зачастую персонажи мечтают о возможности упростить свою жизнь. Персонаж упомянутой выше сказки “Человек, краб и ворон” обретает помощника, который готовить пищу, убирает постель, однако в итоге лишается этого помощника и продолжает делать все самостоятельно.

3. Мечты о славе имеют разрушительную силу. Так, в сказке “Ворон, жаждущий славы” персонаж получает желаемое, но платит за это своей жизнью.

В целом, через большинство эскимосских сказок красной нитью проходит мечта о счастье, она свойственна персонажам разного возраста, пола и социального положения. Под счастьем подразумевается крепкая, дружная семья, здоровые, сильные дети, достаток в пище, комфорт, безопасность, социальная справедливость. Так, в сказке “Младший сын” семейные проблемы и отсутствие справедливости формируют у героя мечты об ином мире. “Ищу я хорошее селение, где бы жизнь счастливой была” – утверждает главный герой. Но, в конечном итоге, он отказывается от своей мечты, т.к. заводит собственную семью и необходимость следовать мечте исчезает.

Таким образом, как верно замечено Г.А. Меновщиковым, “эскимосские сказки, насыщенные часто глубоким социальным содержанием, отображают реальную жизнь людей, их быт, духовные воззрения, общественные и семейные отношения. В художественных образах этих сказок воссоздаются картины суровой и самоотверженной жизни полярных охотников, полной постоянных опасностей. Неожиданные события и фантастические превращения героев сказок — это лишь фон для отображения реальной действительности и выражения мечты”[6].