Базовыми понятиями, которые рассматриваются в ст.1064 ГК РФ являются наличие вины и величина ущерба.

Начнём с оценки факта наличия вины. Да, ответчик совершил ДТП, прямым следствием которого явилось нанесение ущерба автомобилю пострадавшего. Но виноват ли он в заявляемой страховой компанией вине, вызвавшей появление суброгации? Осмелюсь утверждать, что нет.

Прежде чем сесть за руль и выехать на дорогу, он выполнил все требования, определяемые законом: научился водить автомобиль, сдал экзамены и получил водительские права, своевременно прошел техосмотр и застраховал свою машину в соответствии с №40-ФЗ «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств». Потом произошло ДТП, в результате которого пострадал другой автомобиль. Пострадавший автомобиль восстановлен в исходное состояние страховой компанией по КАСКО. Претензий у пострадавшего нет, его право полностью восстановлено. Но вопросы возникают у страховой компании – компания виновника выплатила ей по ОСАГО размер компенсации с учётом износа деталей, а автомобиль пострадавшего восстановлен новыми деталями. В результате возникла разница в цене между стоимостью восстановления машины и возмещением затрат страховой компании. Причина возникновения этой разницы – использование документа «Единая методика расчёта ущерба по ОСАГО», введённого Положением Центробанка №432-П от 19.07.2017 года. По данному подзаконному акту, стоимость выплачиваемой компенсации за ущерб рассчитывается с учётом износа. А по КАСКО автомобиль восстанавливается с применением новых деталей, чтобы обеспечить восстановление нарушенного права пострадавшего автовладельца в полном объёме, как того требует ст.15 ГК РФ. Но разве виновник ДТП виноват в возникновении данной правовой коллизии? Конечно нет, он ведь выполнил все свои обязательства. Значит, его вины и по существу иска страховой компании нет. Кто конкретно виноват, другой вопрос, предлагается оставить его за рамками обсуждения.

А ответчик виноват лишь в ДТП, однозначной связи которого с повышенными затратами страховой компании пострадавшего в ДТП нет. За ДТП виновник уже понёс административное наказание, а ущерб в пределах лимита ответственности должен быть покрыт ОСАГО.

Второй вопрос связан с определением величины ущерба, нанесённого ответчиком. Основа проблемы, на мой взгляд, в том, что истец оперирует понятием «ущерб». Но,  страховая компания, выполнив свои обязательства по КАСКО не понесла ущерба, а лишь не получила часть прибыли. Причём часть, не относящуюся к категории «упущенная выгода», а заранее заложенную в затраты при расчёте тарифов КАСКО. Ведь в каждой страховой компании разработаны свои нормативы, условия и «Правила КАСКО», основанные на положениях ГК РФ, действующих редакциях Законов №4015-1 «Об организации страхового дела в Российской Федерации» от 27.11.1992 и №2300-1 «О защите прав потребителей» от 7.02.1992 года. А общие правила выплат страховок по договорам добровольного страхования утверждены Постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 27.06.2013 №20 «О применении судами законодательства о добровольном страховании имущества граждан». Недаром же страхование по КАСКО стоит существенно дороже ОСАГО. Так что ни ущерба, ни потерянной выгоды для страховой компании пострадавшего в данном случае просто нет. В соответствии со ст. 1072 ГК РФ с причинителя вреда, застраховавшего автогражданскую ответственность, может быть взыскана только разница между размером страховой суммы и размером действительного материального ущерба. А этот ущерб нанесён автомобилю с износом. Ну а если страховая компания в связи с тем, что восстановила автомобиль пострадавшего до нового состояния недополучила прибыль, это проблемы грамотного расчёта ей собственных тарифов, а не ущерб, нанесённый виновником ДТП.

Кроме того, существующая трактовка размера ущерба порождает множество других проблем различного свойства.

Наиболее очевидный пример -  наличие годных остатков (остаточной стоимости заменённых деталей), которые «по умолчанию» остаются в ремонтной мастерской и приносят ей дополнительное необоснованное обогащение. Те детали с небольшими повреждениями (задирами, царапинами), которые раньше восстанавливали, теперь, ничтоже сумняшеся заменяют, понимая, что за их замену всё равно оплатит виновник ДТП. А, как показывает практика, снижение стоимости таких деталей в большинстве случаев не превышает 30-50%. И это далеко не единственная несправедливость, порождаемая сложившейся ситуацией.

В общем, все «в плюсе», кроме виновника ДТП, который получается наказанным несколько раз за одно и то же нарушение.

Таким образом, и второй составляющей, то есть ущерба, нанесённого виновником ДТП, в данном деле нет. Если, конечно, размер ущерба не превысил лимита ответственности по ОСАГО.

Таким образом, при внимательном рассмотрении обстоятельств дел по суброгации, можно однозначно утверждать, что в настоящее время правоприменительная практика по ним некорректна. При существующем подходе, анализ ситуации с выплатами по суброгации происходит на основе подмены понятия ущерба и субъектов вины, что, как это ни печально, закреплено письмом КС РФ №№6-П. С учётом того, что данное письмо носит не императивный, а рекомендательный характер, оно всё же оставляет место для манёвра, утверждая, что закон об ОСАГО и основанная на нем Единая методика не препятствуют включению в рамках гражданско-правового спора по ГК РФ  полной стоимости ремонта и запчастей в состав подлежащих возмещению убытков потерпевшего от ДТП. Но это, как и поиск других путей возмещения ущерба, оставляют за виновником ДТП и судом.

При этом, как показывает обзор судебной практики, в своих исках страховые компании вменяют в качестве размера вины ответчика расходы на восстановление автомобиля пострадавшего содержание заказа-наряда на ремонт, не особо утруждая себя доказательством необходимости выполнения указанных работ, а уж тем более – обоснованием целесообразности способа восстановления. Несмотря на явное противоречие такого подхода требованиям статьи 59 ГК РФ, доводы о некорректности расчёта величины ущерба, в судах натыкаются на предложения провести экспертизу, так как судья – не автоэксперт и не может сам принять соответствующее решение. Оценивая стоимость автотехнической экспертизы и перспективу положительного решения, ответчик, как правило, отказывается идти по этому пути. Тем более, что страховая компания подкладывает к иску заключение «своего» эксперта и перед ответчиком возникает перспектива не только автотехнической или трассологической, но и судебной экспертизы с неясным исходом. Учитывая то, что страховая затягивает с подачей иска  2-2,5 года (конечно, без злого умысла, просто из-за сильной занятости юристов) и к моменту разбирательства машины давно восстановлены, а иногда уже и проданы, перспектива выиграть от проведения экспертизы становится ещё более туманной. Поэтому на такой путь ответчик может пойти только при очень большой величине ущерба и наличии совсем уже  явных нарушений со стороны страховой компании.

И судьи, многие из которых сами являются автовладельцами, под давлением авторитета Конституционного суда и судебной практики, понимая всю несправедливость ситуации, принимают положительные решения по искам о суброгации. Не делая разницы между указанным в письме [4] понятием «может быть возмещён» и заявляемым истцами «обязан возместить». Вот и приходится виновникам ДТП всячески «выкручиваться», пытаясь снизить размер ущерба или доказать, что они являются ненадлежащими ответчиками. Впрочем, как показывает судебная практика, последнее маловероятно.

А само применение подобной практики  приводит к необоснованному обогащению страховых компаний за счёт автовладельцев, а также снижению эффективности и доверия к самому механизму ОСАГО, и судебной системе. Которую, между прочим, финансируют налогоплательщики, среди которых – виновники ДТП, пострадавшие в судах о суброгации. Данная ситуация является потенциальным фактором социальной нестабильности и  требует скорейшего и справедливого разрешения надзорными инстанциями.