Сегодня в мире существует огромное количество культур. Все они настолько разные, что есть опасность вытеснения одной культуры другой. Часто это происходит через межкультурный диалог, сопровождающийся взаимодействием двух и более языков. При таком взаимодействии единицы одного языка могут переходить в другой. Такое явление происходит по совершенно разным причинам, но в любом случае, на сегодняшний день избыточное заимствование в языке – серьёзная проблема, с которой столкнулись многие государства, так как она представляет реальную угрозу национально-культурной самобытности страны [1].

В связи с этим грамотная языковая политика государства представляется очень важной. Языковая политика – это меры, сознательно предпринимаемые обществом для регулирования и использования языка [2]. Такая политика реализуется через вертикаль институтов, каковыми являются: Государство, различные инстанции, деятельность которых направлена на сохранение и развитие языка, и общество как потребитель различных государственных программ [3].

Показательным примером в борьбе за чистоту языка и культуры является Франция. В стране принимается огромное количество мер по предотвращению проникновения в язык иностранных слов и выражений, которые, разумеется, несут в себе код другой культуры. Более того, Франция делает все возможное для того, чтобы вернуть французскому языку былую популярность. Ведь известно, что раньше именно французский был языком международным, а потом постепенно его сменил английский. Правительство Франции спонсирует открытие французских культурных центров в разных странах. Пример такого центра в нашем крае – Альянс-Франсез во Владивостоке. Организация обеспечивает общение с носителями языка, проводит не только курсы по изучению французского, но и разговорные клубы и мероприятия, знакомящие с различными аспектами французской культуры.

Часто языковой вопрос включен в предвыборную программу политиков. Так, например, во время предвыборной гонки настоящий президент Франции Франсуа Олланд заявлял о необходимости поддержки международной организации Франкофонии [3]. Все вышесказанное говорит уже и о проведении внешней языковой политики. Однако ещё Николя Саркози заметил, что распространение французской культуры за рубежом возможно, только если будет сохранена самобытность внутри самой страны [3]. На сегодняшний день эта проблема пока стоит довольно остро, так как иностранная лексика, преимущественно англицизмы, продолжают укореняться не только в разговорной речи, но и даже в СМИ. Такие слова как ASAP, scorer, flyer, look, digital, cash, outdoor, indoor и т.д. являются избыточными англицизмами, то есть их эквиваленты существуют в современном французском языке. Поэтому Французская Академия настаивает на использовании именно этих эквивалентов [1]. Надо отметить, что практически все иностранные слова имеют исконно французские слова-заменители. Если же, к примеру, научно-технический прогресс приводит к появлению какого-либо нового явления, не имеющего пока своей лексической единицы, то Французская Академия начинает активно работать над созданием неологизма и впоследствии рекомендует использовать именно его, а не заимствованное слово. Следует отметить, что общество также привлекается к решению языковых вопросов. На специально созданных форумах идет активное обсуждение предлагаемых Французской Академией неологизмов [3].

Конечно, эффективная языковая политика государства строится на разработанной нормативно-правовой базе. История знает не один закон, касающийся поддержания чистоты французского языка.

Укрепление французского языка началось еще после революции 1789 года. В то время язык стал своеобразной идеологией, призванной объединить общество, разделенное по лингвистическому принципу. Главной преградой на пути объединения оказались миноритарные языки, на которых говорило население нескольких регионов. Туда отправляли учителей, которые должны были преподавать в школах французский язык, несмотря на то, что в то время больше половины населения регионов не были билингвами, а знали только свой родной язык.

Таким образом, к началу XIX века о региональных языках сложилось впечатление как о признаке отсталости и безграмотности народа, говорившего на них [4].

Еще одним ударом по миноритарным языкам стало введение обязательной военной службы в 1872 году. Новобранцы из разных регионов страны, оказавшись во франкоговорящей среде, вынуждены были разговаривать только на французском, теряя связь с родным языком.

Борьба за чистоту французского языка усиливается в XX веке. Так, в 1975 году закон Ба-Лорьоля запретил использование иностранных терминов при наличии соответствующих исконных слов [1]. А в 1986 году министр культуры Франсуа Леотар разработал «Закон о свободе и передаче информации», 21-ая статья которого указывала на обязательное использование французского языка в теле- и радиосферах. Сегодня современное правительство продолжает обращаться к ранее изданным законам. Еще в 2003 году премьер-министр Жан-Пьер Рафарен разработал циркуляр, в котором говорилось о необходимости усиления роли французского языка на международной арене [3]. Он также призывал к соблюдению закона Тубона, принятого еще в 1994 году.  Закон предусматривает контроль над использованием языка в сферах продовольствия, промышленного производства, досуга и спорта [1].  Согласно этому закону, использование французского языка является обязательным, а все надписи, объявления и прочая информация на иностранном языке, размещенные в общественных местах, должны быть переведены. Основной закон государства – Конституция – провозглашает французский язык «основополагающим элементом идентичности и национального достояния Франции» [5].

Итоги вышеуказанных предпринятых мер нельзя оценить однозначно. Эти меры привели не только к контролю над избыточными заимствованиями и усилению роли французского языка, как в пределах государства, так и за рубежом, но и к значительному упадку региональных культур и языков, таких как: бретонский, нидерландский, баскский, корсиканский, креольский и т.д.

Показательна языковая политика в отношении региональных языков на примере бретонского языка.

Бретонский язык – язык кельтской группы, на котором говорят жители региона Бретань [6]. Бретань располагается на северо-западе Франции, представляет собой полуостров, омываемый с севера Ла-Маншем, с юга Бискайским заливом.

Бретонский язык сильно отличается от французского, так как долгое время Бретань была самостоятельным государством. Она вошла в состав Франции только в 1532 году [7]. Соответственно, французский стал государственным языком, который стал широко распространен и в Бретани, в то время как бретонский, как и любой региональный язык, постепенно стал считаться «варварским» и языком «невежд», который просто-напросто должен быть забыт [8]. В 1845 одном из посланий учителям начальной школы супрефект Финистера подчеркнул, что их цель – «убить бретонский язык» [4]. На протяжении многих лет этот язык был запрещен к изучению в школах Бретани. Надо отметить, что изучение французского языка бретонскими школьниками шло нелегко. Нужна была особая методика, которая позволила бы ученикам в кратчайшие сроки овладеть государственным языком. Такой методикой стала «Методика Карре», предполагавшая полное погружение в язык путем отказа от перевода. Придя в школу, ученик попадал в полностью франкоязычную среду [4]. Также многие родители сознательно не учили своих детей бретонскому языку, так как считали, что он не даст им никаких преимуществ в жизни, в то время как, зная французский язык и французскую культуру, они могут преуспеть в жизни: найти хорошую работу, добиться определенного положения в обществе. Таким образом, выросло несколько поколений, совершенно ничего не знающих о своей культуре и языке. К 2007 году всего лишь 5.5% населения Бретани говорило на родном языке, в основном это были уже пожилые люди [6]. Только в 2008 году Национальное собрание Франции внесло поправку в Конституцию (ст. 75-1), где региональные языки признавались «достоянием французской культуры» [6]. Также разрешалось их преподавание в школах. Поэтому возрождение бретонской культуры и интерес к ней начались сравнительно недавно. В 2012 году в своей предвыборной программе Франсуа Олланд подчеркивает важность возрождения языкового и культурного наследия регионов Франции, в том числе и бретонского языка [3].

В наше время бретонцы очень гордятся своей богатой культурой. Проходят различные фестивали, праздники, все большую популярность, не только в регионе, но и в мире, приобретают бретонские музыкальные группы. Многие исполнители переводят бретонский фольклор на французский язык, чтобы сделать бретонскую и кельтскую культуры доступными большему количеству людей.

Очень часто такую музыку можно услышать на фестивалях. Один из наиболее известных и грандиозных проходит в городе Лорьян каждый год с 7 по 16 августа [9]. Это фестиваль кельтской культуры, объединяющий кельтов всей Европы. Государство поощряет популяризацию произведений, возникающих на фестивале в городе Лорьян. Фестиваль существует исключительно на добровольных началах, и практически не имеет никакого финансирования, а большинство представлений являются бесплатными [9].

Таким образом, принимая во внимание все вышеперечисленное, можно сделать вывод, что активная языковая политика государства не всегда ведет к исключительно положительным последствиям. Ставя целью поддержание и усиление роли государственного языка, такая политика не учитывает интересы миноритарных народов и ведет к стремительному упадку как их культуры, так и языка. К сожалению, принятие мер, нацеленных на возрождение региональной культуры, не всегда успешно, по причине потери поколений, говорящих на таких языках. Проведение праздников и фестивалей, безусловно, способствует поддержанию и распространению региональных культур и языков, однако происходит это крайне медленно.

Автор благодарит за предоставленную информацию граждан Франции, урожденных региона Бретань Aurélie Cohendet, Ginette Maho и Éléonore Perrier, сотрудницу французского языкового и культурного центра Альянс Франсез Владивосток (Alliance Française de Vladivostok).

Многомерный характер идентичности канадских языковых сообществ объясняется сложной историей колонизации Северной Америки. Уникальность языковой ситуации современной Канады заключается в исторически сложившемся противоборстве двух языков (английского и французского), и, как следствие, двух культур, а также в их тесном взаимодействии с языками и культурами коренного населения и мигрантов.

Под идентичностью мы понимаем «психологическое соотнесение индивида с социальной группой или этносоциальной общностью, с которой он разделяет определенные нормы, ценности, групповые установки» [1, с. 72]. Необходимо отметить, что многомерный характер канадской идентичности проявляется в том, что она формируется в трех плоскостях: этнической, лингвокультурной и гражданственной.

Язык, будучи ключевым детерминантом самоопределения народов, населяющих Канаду, представляет собой основополагающий элемент их этнической принадлежности и выступает в качестве средства сохранения базовых установок культуры. Таким образом, в лингвокультурной плоскости канадская идентичность подразумевает «осознание своей идентичности в рамках принадлежности к тому или иному лингвокультурному сообществу… на основании распознавания и использования… моделей дискурсивных событий, признанных в культуре и усвоенных субъектом в процессе социализации» [2, с. 65].

В гражданственной плоскости самоидентификация индивидов происходит через осознание своей принадлежности к государству и обществу, и входит в понятийное поле термина национальная идентичность. Тем не менее, следует сделать несколько терминологических оговорок. Как отмечает известный российский канадовед А.И. Черкасов, «пониманию термина “нация”, “национальность”, сложившемуся в русском языке, в большинстве стран западного мира, включая и Канаду, соответствует скорее понятие “этническая группа”, тогда как “нацией” там называется скорее вся совокупность подданных какого-либо государства, а понятие “национальность” практически идентично понятию “гражданства”» [3]. В связи с этим в нашем исследовании мы используем термин гражданская идентичность.

Рассматривая понятие гражданской идентичности необходимо обратиться к трем аспектам гражданства, на которые мы будем ссылаться в дальнейшем: 1) права и обязанности гражданина по отношению к обществу); 2) доступ к инструментам, позволяющим пользоваться упомянутыми правами, как например, доступ к судебной системе, системе здравоохранения, образования; 3) национальная принадлежность (кто может считаться гражданином страны, а кто нет) [4, с. 5].

Со второй половины XX века политической элитой Канады предпринимались меры в сфере языковой политики по формированию идентичности канадского народа и сокращению социокультурного разрыва между французским и английским языком с помощью концепции двуязычия. Продолжительная дискриминация по языковому признаку в купе с пренебрежительным отношением властей провинций к вопросу образования на французском языке привели к отсутствию финансирования, адекватного учебного плана и квалифицированных кадров. Подчиненное положение французского языка в канадском обществе способствовало формированию низкого социального статуса франкофонов [5, с. 12]. В свою очередь, данная ситуация крайне пагубно сказывалась на чувстве самоопределения франкоговорящего населения.

К 60-м годам на фоне интенсивной ассимиляции, неравных возможностей в сфере труда и образования, а также снижения уровня рождаемости среди франкофонного населения в канадском обществе произошло формирование значительного властного дисбаланса, что, в свою очередь, стало причиной распространения идей сепаратизма и подъема квебекского национализма. События, впоследствии названные “Тихой революцией” (Révolution tranquille), послужили катализатором глубоких структурных изменений внутриполитического курса Канады [6, с. 127].

В частности, в 1963 г. была создана Королевская комиссия по вопросам двуязычия и бикультурализма (Royal Commission on Bilingualism and Biculturalism), чьи исследования заложили основу современной языковой политики Канады. Согласно докладу № 2 комиссии франкофонное население отличалось наиболее низкими показателями дохода и образования по стране, в то время, как англоязычное меньшинство в Квебеке имело доступ к качественному начальному, среднему и даже высшему образованию на английском языке в том числе в Квебеке. Вследствие недостатка языковых программ лишь небольшая часть населения имела возможность изучать два языка [См. 7, 28-29; 39-40; 81].

Таким образом, языковая политика Канады характеризовалась постепенным переходом от ущемления прав французского языка к равноправному положению двух языков в статусе официальных, что повлекло за собой выработку мер по поддержанию равноправия в сфере государственных услуг, культуры и, что не менее важно, образования (второй аспект гражданства). Осознание права на образование на родном языке в качестве языкового права личности и предпринятые усилия по продвижению образовательных реформ в этот период внесли значительный вклад в формирование канадской идентичности.

Для освещения влияния существующей языковой политики на формирование идентичности в лингвокультурных сообществах необходимо обратить внимание на роль расширения образовательных возможностей для франкофонов, проживающих за пределами Квебека. Согласно исследованиям билингвизма в смешанных франкофонно-англофонных семьях, в Канаде место доминантной культуры занимала англоязычная. Была выявлена тесная взаимосвязь между обучением во франкоязычной школе, языковой ситуацией дома и отношением молодого поколения к французскому языку и культуре. Обучение на французском языке в значительной мере способствовало формированию к подростковому возрасту чувства сильной привязанности к французскому языку и культуре, а также осознанию себя представителем данной культуры [Приводится по: 5, с. 35].

Продвижение двух официальных языков в качестве символа канадской идентичности, тем не менее, не разрешило всех противоречий, так как в процессе развития канадского общества стало очевидно, что далеко не все этноязыковые группы населения входят в рамки адресованной языковой политикой модели. В первую очередь данная ситуация была связана с отсутствием признания других языковых и этнических сообществ в глазах общественности.

К 80-м годам наблюдался сдвиг фокуса внимания на проблему отсутствия нормативно-правовой базы и государственных инициатив по признанию языковых прав коренных народов (индейцев и эскимосов-инуитов) и мигрантов, а также поддержанию их культурного разнообразия. Исторически данные группы обладали неравным правовым статусом в обществе, так как их этнические, расовые, языковые, религиозные или культурные особенности находились за рамками критериев принадлежности к канадской культуре (третий аспект гражданства). В данном случае идентичность, как в лингвокультурной, так и в гражданственной плоскости формировалась в процессе социальных взаимодействий, выражающихся в отношениях власти и подчинения.

На формирование идентичности коренных народов во многом повлияли образовательные инициативы, реализуемые европейцами, чьи языки были наделены более значимым социальным статусом. Согласно докладу по результатам совещания международной группы экспертов по языкам коренных народов ООН, языки и культуры коренных народов по всему миру находятся под угрозой исчезновения, а проблема разработки качественных образовательных стратегий обучения на родном языке остается нерешенной [8, с. 4-5]. Канада не является исключением. В соответствии с докладом № 3 Королевской комиссии по делам коренных народов Канады (The Royal Commission on Aboriginal Peoples) использование языков коренного населения в сфере образования и наделение их более высоким правовым статусом играет ключевое значение для сохранения жизнеспособности культуры автохтонов и реализации их языковых прав [См. 9, с. 418-419; 421; 577; 642-644].

К 90-м годам в канадском обществе наблюдалась постепенная радикализация политического дискурса в вопросах канадской идентичности, связанная, как можно предположить, с экономическим спадом и победой на выборах в правительстве неоконсервативной партии в 1995 г. в Онтарио – второй по площади и первой по заселенности провинции, с наиболее высоким притоком мигрантов. В этот период все большую актуальность стала представлять интеграция мигрантов в канадское общество. Учитывая опыт принудительной ассимиляции этнических и языковых меньшинств, и его пагубное влияние на формирование национальной идентичности, стало очевидным, что данный вопрос требует большей деликатности и внимания к проблеме сохранения языка и культуры, и их передачи следующему поколению.

Появилась угроза формирования в обществе агрессивных настроений, направленных против мигрантов и беженцев, в особенности неевропейского происхождения. Чтобы не допустить дестабилизации общества, политические лидеры и исследователи начали уделять большее внимание вопросам сплоченности общества, гражданства и идентичности. Исследования этих вопросов проводились при финансовой поддержке федеральных агентств и частных организаций, в том числе через два проекта: Канадскую сеть политических исследований (Canadian Policy Research Network) [10] и проект «Метрополис» – национальный форум для исследования миграции и жизни в больших городах (Metropolis Project) [11].

Отметим, что и по сей день провинции осуществляют разнообразные образовательные инициативы, способствующие формированию гражданской идентичности среди мигрантов. Тем не менее, нельзя отрицать того факта, что данный вопрос не проработан в полной мере и все еще требует реформирования со стороны федерального правительства, поскольку в социокультурном плане иммигранты все еще находятся в положении лимитированного доступа к правам, в том числе языковым (второй аспект гражданства). Таким образом, языковые права являются составной частью уже упоминавшихся ранее трех аспектов гражданства и напрямую связаны с формированием гражданской идентичности.

Подводя итоги, можно сделать вывод, что, в силу культурного, языкового и этнического разнообразия Канады, идентичность представителей миноритарных языковых сообществ страны многомерна и разворачивается в трех плоскостях, находящихся в постоянном взаимодействии, в зависимости от происхождения гражданина (См. рис. 1). Вследствие чего можно резюмировать, что в одном человеке могут сосуществовать несколько идентичностей, каждая из которых ставит его в разные условия социального взаимодействия.

Рисунок 1. Схема трех плоскостей канадской идентичности.

Рассмотрение вопроса идентичности в канадском обществе носит открытый характер и, отвечая на вызовы времени, требует дальнейших шагов в плане реализации языковой политики на федеральном и локальном уровне.