Однако парцелляция земли происходила и в 1921 – 1925 гг. Рассмотрим этот процесс более подробно. 3а 1921 – 1925 г. в Западной Беларуси по подсчетам А.А. Сорокина было распарцеллировано 262 224 га земли [4, с. 104].  Парцелляция осуществлялась по трем направлениям – государственная, частная и через государственный крестьянский банк. По государственной линии парцеллировались земли из государственного земельного фонда, который включал в себя земли, ранее принадлежавшие государству и земли, владельцы которых не объявились до 1 апреля 1921 года. Это были в основном земли беженцев, которые не смогли вернуться к установленному законом сроку. По частной линии парцеллировались так называемые общественные земли, в основном сервитутные, которые перешли в распоряжение местных земельных органов в итоге ликвидации сервитутов. По частной линии парцеллировались также земли помещиков, превышающие установленные законом от 15 июля 1920 г. нормы (для сельской местности коренной Польши норма равнялась 180 га, в пригородах – 60 га, а для территории Западной Беларуси – 400 га).[5, с. 27]

Несмотря на то, что законом предусматривалось ежегодно парцеллировать по 200 тыс. га,  в среднем за год этой процедуре подвергалось не более чем 52 тыс. га земли, из них – 25 тыс. га государственных и 27 тыс. га частных и общественных. Всего за 1921 – 1925г. было распарцеллировано 127409 га государственных и 134815 га частновладельческих и общественных земель [6, с. 5]. Так в 1923 г. в Полесском воеводстве было выделено для парцелляции всего 19 тыс. га земли, однако и она почти вся оказалась в руках военных колонистов. В поместье Оброво гмины Святая Слобода было выделено около 8811 га, в поместье Серчув гмины Бельска Слобода – 970 га [7, с. 12]. В 1927 – 1928 гг. количество земли предложенной к парцелляции по Полесскому воеводству государством было равно 21,6 тыс. га, помещиками около 12,06 тыс. га, в Белостокском воеводстве соответственно 30 тыс. и 22 тыс. [8, с. 79].

К 1923 г. парцелляция осуществлялась в основном по государственной линии и была связана с выполнением закона о колонизации. Военные колонисты получали землю бесплатно, правда, при условии, что они прослужили в армии минимум 4 месяца. С 1923г. местные земельные правления начали распродавать местному населению так называемые «отрезки», которые оставались после нарезки наделов колонистам. Но землю разрешалось приобретать только политически благонадёжным и лояльным по отношению к польскому государству людям. Новогрудский воевода генерал М. Янушкевич требовал от местных органов «запретить передачу земли в руки людей, равнодушных к польской государственности» [9, с. 30].

К политически неблагонадёжным польские власти относили коммунистов, бывших партизан, участников революционного и национально – освободительного движения, представителей других национальностей и религиозных конфессий. Полесский воевода в тайном циркуляре, разосланном уездным старостам, требовал от них при проведении аграрной реформы «не давать земли украинцам, белорусам, русским и евреям», но в первую очередь – коммунистам и сочувствующим им, несмотря на вероисповедание [10, с. 30].

Такие указания воеводы получали из Варшавы – от центральных правительственных учреждений. В одной из секретных директив воеводам предлагалось «претендентов на покупку земли подвергать политической проверке» [11, с. 214]. В случае сомнений рекомендовалось обращаться за консультациями в министерство внутренних дел, при этом объяснялось, что «справедливость должна содействовать интересам польского государства» [11, с. 215].

Таким образом, в законах говорилась одно, в секретных инструкциях, распоряжениях – совсем другое. Это было не случайным, ведь законы носили пропагандистский, а не практический характер. И исполнялись не законы, а секретные директивы. В итоге землю получали и покупали исключительно поляки.

Помещики в это время прикладывали огромные усилия к тому, чтобы избежать принудительной парцелляции и спасти свои поместья. Поместья дробились на части, передавались взрослым членам семьи или близким родственникам, или «продавались» подставным лицам. В это время широкое распространение получила так называемая «дикая парцелляция», продажа или передача земли подставным людям. О масштабах, такой парцелляции, говорится в одном из польских исследований по вопросам права. В нём констатировалось: «очень большой процент (около 60%) хозяев распарцеллированных имений не передавали покупателям права собственности на землю». [13, с. 26] Это могло означать только одно, от них никто не требовал таких документов, так как это были подставные лица.

Принятый в 1925 г. закон давал возможность помещикам, которые не хотели лишаться земли способ удержать ее в своём владении. Таким путём была интенсификация хозяйства, ее специализация, как это предусматривалось законом. И многие помещики пользовались этим. Под видом жертв войны они получали денежную и материальную  помощь, кредиты под невысокие проценты, освобождались от налогов, получали и другие льготы, что давало возможность организовать высокорентабельное производство, настроить специализацию и избежать парцелляции.

Кто же все-таки покупал распарцеллированную землю, в особенности «отрезки» и бывшие сервитутные земли? Их покупали в основном зажиточные крестьяне. Чтобы приобрести право на покупку земли, они делили свои хозяйства, наделяли взрослых сыновей небольшими участками земли или оставляли совсем без земли и регистрировали их как малоземельных или безземельных. Они и покупали землю, поэтому и создавалась видимость, что ее покупают безземельные и малоземельные крестьяне. Действительно же безземельные и малоземельные крестьяне купить землю не могли. Земля продавалась по рыночной высокой цене. Средняя цена одного га земли (в ценах 1927г.), проданной по частной парцелляции, составляла по Виленскому воеводству – 610 злотых, по Полесскому – 660 злотых, по Новогрудскому – 830 злотых [4, с. 116-117].

Основная цель, которую преследовало правительство Польши, состояла в том, чтобы обеспечить себе политическую поддержку на оккупированных землях Западной Беларуси. С этой целью путём парцелляции земли и наделение ей зажиточных крестьян Польша надеялась закрепиться на данной территории. Однако нельзя не отметить и экономическую составляющую реформы. Укрепление позиций этой категории крестьян должно было содействовать созданию сильной и надёжной продуктовой базы: «Земельное устройство Польши должно опереться, прежде всего, на сильные, здоровые и способные к интенсивной продукции крестьянские хозяйства» [14, с. 35]. Кроме того, фактически, с такими же целями проводилось и расселение военных колонистов-осадников, солдат и офицеров, участников советско-польской войны 1919-1920 гг.

После, в целом неудачной, попытки увеличить зажиточный и средний слой крестьянства, укрепить польское землевладение в Западной Беларуси, польское правительство должно было принять меры по стабилизации сельского хозяйства «восточных кресов». 31 июля 1923 г. был принят закон о комасации, однако массово она начала проводиться только с 1927 г. Это означало начало хуторизации в западнобелорусской деревне.

Хуторизация деревни подразумевала под собой выделение земельных наделов и переселение на их крестьян из деревень. Она носила не только экономическую, но и политическую окраску.

Планы проведения хуторизации не учитывали и еще целого ряда факторов. Во-первых, это отсталое экономическое положение крестьян. Проведение данной реформы требовало значительных денежных средств. Абсолютное большинство кандидатов на выселение были экономически несостоятельны. А нужно было не только перевезти или построить заново дом, но и все хозяйственные постройки. В ответ на это правительство предлагало кредиты, однако они еще больше подрывали экономические основы крестьянского хозяйства, так как выдавались под большие проценты, после чего хозяйство постепенно приходило в упадок. Даже польские экономисты того времени признавали, что для ведения нормального хозяйства и выплаты процентов по кредиту, необходимо выделять на хутор по 15 – 25 га земли, а выделялось в среднем по 4 – 8 га на семью. Больше безземельному или малоземельному крестьянскому хозяйству не потянуть, потому что у них не хватало орудий труда для обработки земли (коней, волов).

Во-вторых, при проведении хуторизации не были учтены элементарные планы планировки, разбивки на хутора. В основном недовольство крестьян было вызвано тем, что они получали хутора далеко от деревень, и почва была разного качества. Очень часто в своих жалобах они указывали на непригодность земли для использования. Так Ян Андросик недовольный тем, что он получил землю с кустарником, а луга на расстоянии 8 км от хутора. Демид Андросик жаловался на очень высокую цену луговой земли, а также на большое расстояние между лугами и хутором в урочище «Осовск».[15, с. 17-18]

Неудовлетворенность крестьян, которые выселились на хутора, вызвало и то, что для хуторизации не были предусмотрены земли, которые принадлежали деревням. В своих жалобах переселенцы деревни Заболоть Ян Драгун, Мария Онуфриюк и другие (всего 20 подписей) предлагали использовать 250 десятин земли, которая принадлежит жителям деревни. Часто большой проблемой было и то, что хутор размещался очень неудобно. Так, Мария Карпова не могла добраться на свой луг, Демиду Андросику был выделен 1 га выпасов, но в трёх местах, которые находились на большом расстоянии друг от друга [15, с. 17-18].

По планам хуторизации в Полесском воеводстве в 1934 – 1935 гг. должно было быть выделено 25 410 участков с площадью земли в 226 048 га [16, с. 35], в 1936 – 1937 гг. – соответственно 29 790 участков и  247 830 га [17, с. 24], в 1937 – 1938 гг. – 30 056 и 249 754 [18, с. 31], в 1938 – 1939 гг. предполагалось выделить для хуторизации 33 224 участка и 262 667 га земли [19, с. 24]. Всего за этот период подвергнуться процессу хуторизации должно было 118 480 участков с общей площадью земельных угодий в 986 299 га. [20, с. 163] Однако на самом деле описаний выделенных участков было выполнено на 89 %, а переселено на хутора и того меньше – около 75 – 78 % хозяйств.

Процесс широкой комасации на территории Несвижского повета Новогрудского воеводства начался с 1925 г. Об этом свидетельствуют комассационные рапорты по населенным пунктам повета. Так, в деревне Яцевичи Ласунской гмины прошло собрание крестьян на котором решался вопрос о комасации земель. Общее количество хозяев имеющих право голоса на собрании составляло 119 человек. Количество хозяев, которые подписали заявления о комасации, насчитывало 58 человек. По данному заявлению были предприняты работы по выделению земли. Площадь земель для комасации включала в себя:

1. земли, выделенные данной деревне из государственного фонда – 955 га

2. пустошей помещика А. Радивила – 70 га

3. пустошей эмигрантов – 80 га

4. луга и выпасы А. Радивила – 24,5 га

5. земли из фольварка Кобыла А. Радивила – 35 га

6. другие земли – 40 га.

Общая площадь комасации составляла 1204, 5 га земли.  [21, с. 3] В ходе голосования выяснилась, что 70 хозяев поддерживают проведения комасации. В итоге проведения реформы значительно улучшилось состояние только 35 % хозяйств деревни.

В комасации деревни Козлы, этого же повета, принимало участие 82 хозяйства, площадь земли составляла 291,87 га, проект реформирования староста выслал 3 января 1939 г., совет по проведению реформы был выбран 30 апреля 1939 г.  [22, с. 1] Земля для комасации была выделена из следующих источников:

1.  земля крестьян деревни Козлы – 276,16 га

2.  земля распарцеллированного имения Нарутевичи – 7,08 га

3.  земля распарцеллированного имения Быков – 10,13 га

4.  земля распарцеллированного имения Якубовичи – 1,5 га.

Из общего количества земли, которая подлежала комасации, часть находилась под ипотекой (около 17,21 га).  Перед комасацией крестьянские хозяйства состояли из 5-8 участков земли и 4-6 – сенокосов, соотношения длины-ширины участка составляли 1:100 и 1:300. 70 хозяйств из 82 были мелкими и требовали увеличения размеров до 5 га. Несмотря на это во время голосования за проведение комасации высказались 3 хозяина, против 45, воздержалось – 32. Однако такие итоги голосования не смогли сдержать процесс реформирования. Поветовый староста решил проводить комасацию. Одной из причин такого решения было то, что земли, которые подлежали реформированию, находились между землями уже прошедших данный процесс деревень Аношки, Малоеды, Гусаки. Тем не менее, крестьянам которые не желали выселения на хутора, разрешалось обжаловать данное постановление у Новогрудского воеводы.  [23, с. 4-5, 18] В итоге проведения реформы значительное количество хозяйств улучшило свое земельное положение, но качество полученной земли было достаточно низким. Кроме того значительное число хозяйств не смогло бы выехать на хутора из-за своей бедности.

Несмотря на проблемы, с которыми сталкивались польские власти при проведении данных реформ, необходимо признать, что комасация с последующим выселением на хутора была прогрессивным явлением в экономике Западной Беларуси. Во-первых, она содействовала ликвидации чересполосицы. Во-вторых, развивала капиталистические отношения в деревне. В-третьих, содействовала разрушению крестьянской общины.

Подводя итоги необходимо отметить, что парцелляция и комасация с хуторизацией объективно были прогрессивными реформами, которые фактически продолжали столыпинскую аграрную реформу. В результате их проведения повсеместно насаждались фермерские хозяйства, что содействовало организации более продуктивных форм труда, улучшению обработки земли, повышению производства и интенсификации ведения хозяйства, проникновению в сельское капиталистических отношений. На определённое время реформы снимали социальное напряжение в деревне.

Вместе с тем в этот период ускоряется процесс экономической дифференциации крестьянства. Активизируется процесс разорения малоземельных хозяйств, что ведёт к увеличению количества безземельных крестьян и началу широкой миграции населения. Так как в Западной Беларуси промышленность находилась в зачаточном состоянии всё население не нашедшее себя в стране вынуждено было уезжать на заработки во Францию, США, Канаду и други страны мира.

В Беларуси, как и по всей России существовали следующие типы мануфактур:

1. помещичьи, или вотчинные;

2. купеческие;

3. государственные (после банкротства помещика, когда поместье с мануфактурой переходило в казну). Однако последними предприятиями, как и имениями правительство долгое время не управляло, а обычно выставляло их на продажу.

Помещичьи мануфактуры начинали своё функционирование в имениях, где помещик продвигал передовые методы хозяйствования в сельском хозяйстве, что позволяло высвобождать определённое количество крепостных крестьян. К таким имениям в уезде можно отнести владения помещиков Несельского, Толочко, Сегеня, Ширмы, Ляргисса.[1, с. 96, 100]

Купеческие мануфактуры обычно зарождались двумя путями: во-первых, купцы брали в аренду мануфактуры в помещиков, а затем, накопивши средств, выкупали её. Так возникла суконная мануфактура Файнзильберга.[2, с. 200] Во-вторых, они вырастали из ремесленных мастерских (суконные фабрики И. Пинеса в Волковыске).[3, с. 133] Абсолютное большинство купцов Волковысского уезда были евреями. В Волковысском уезде было 15 зарегистрированных купцов третьей гильдии и все они были евреями.[4, с. 6]

В конце второй четверти XIX в. из 42 городов Беларуси, предприятия мануфактурного типа имели только три города: Слоним, Волковыск, Могилёв. Из этого следует вывод, что подавляющее число мануфактур Беларуси находилась в местечках и деревнях. Из них многие размещались в помещичьих имениях.[5, с. 38]

Анализируя отраслевую структуру промышленности Волковысского уезда надо отметить, что почти каждая отрасль производства была представлена одним-двумя предприятиями.

Развитие суконного производства Гродненской губернии в 1801-1861 годах шло по двум направлениям: рост общего количества промышленных предприятий и расширение помещичьих предприятий. В итоге к 1859 г. из 11 суконных мануфактур губернии принадлежали помещикам 9.[6, с. 6] Общее количество рабочих на них составляло свыше 830 человек, на каждом из этих предприятий работало от 30 до 100 рабочих. Что же касается Волковысского уезда, то большинство предприятий были мелкими (в среднем от 20 до 50 рабочих). В Волковыске и уезде в период из 1795 по 1861 год существовало 5 суконных мануфактур. Все они принадлежали купцам. Крупная суконная мануфактура, которая действовала в 1825–32 г. в Волковыске, принадлежала купцу Файнзильбергу. Выпускала она сукно, байку. Была оборудована 2 ткацкими станками, а также имелось 45 прядильных, 8 чесальных, 3 машины для стрижки, 6 красильных котлов, 2 преса. В 1828 г. на ней работало 259 человек. Мастерами были иностранцы. За год производила 36 тысяч 733 аршина различного сукна. В 1832 здесь работали 234 рабочих. На первой публичной выставке Российских мануфактурных изделий мануфактура представила 5 сортов сукна. [7, с. 2-3] Остальные мануфактуры были мелкими. В 1815-50 г. работала ещё одна суконная мануфактура, принадлежавшая этому же купцу, которая изготавливала сукно, байку, одеяла. На ней в 1815 г. было 2, в 1828 г. 6 ткацких станков. В 1815 г. работало 63 человека.[8, с. 3]

Остальные три мануфактуры принадлежали семейству Пинесов. Одна из них действовала в 1795-1844 в Волковыске. Она возникла из ремесленных мастерских. Изготавливала цветное сукно, байку. По своим масштабам она была значительно меньше мануфактур Файнзильберга. Так в 1828 г. здесь работало 6 ткацких станков, а позднее только 2. В 1832-1840 г. работало 59 человек. Еще одна мануфактура работала с 1826 по 1861 годы. Её владелец купец Я. Пинес. Изготавливала цветное сукно и байку. В 1828 г. на ней было 6, а в 1850 г. – 3 ткацких станка. В 1830 г. работало 50 человек. Третья суконная мануфактура работала в Волковыске с 1827 по 1884 год. Изготавливала разное сукно, а также трико. На ней работало от 32 (в 1828 г.) до 97 (в 1880 г.) человек. В 1832 г. было только 6, а уже в 1870 г. – 26 ткацких станков, 4 чесальных аппарата, 6 прядильных машин по 660 веретён.[9, с. 11]

В уезде с городскими мануфактурами могли соперничать только две помещичьи мануфактуры. Одна из этих мануфактур находилась в поместье Зиновичи (Зеленевичи). Выпускала сукно по цене от 45 копеек до 4,2 рубля за аршин. Было 10 станков, работало 54 человека. За год изготавливала 5 тысяч аршинов сукна на 16 тысяч рублей.[3, с. 243]

Одной из первых суконных мануфактур в Волковысском уезде возникла Изабелинская мануфактура в 1815 г. Размещалась она в поместье. В 1815 г. изготавливала байку, с 1827 г. – цветное сукно. Размещалась в каменном и двух деревянных строениях. Было 8 водяных двигателей, в 1873 г. был установлен паровой двигатель (16 лошадиных сил). В 1858 г. действовало 6 ткацких станков, работало 46 человек, в 1873 г. – 50 ткацких станков, 2 валяльные, 10 прядильных и 31 машина различных назначений, работал 51 рабочий. Овечью шерсть приобретали у местных помещиков.[10, с. 322]

Второй крупной отраслью мануфактурного производства являлась винокуренная. Развитие этой отрасли целиком зависело от местных помещиков. Такой вид производства развивали помещики, хозяйства которых были ориентированы на внешний рынок. В первой половине XIX столетия на территории Беларуси выпускалось почти 15% общероссийской водки и спирта. Особенно много ее выпускалось в Волковысском уезде (свыше 217 тыс. ведер). По производству водки уезд занимал второе место в губернии. Наиболее крупными винокуренными производствами владели помещики Красницкий (23 тысячи ведер) и Белинский (18 тысяч ведер). Именно они начали применяться паровые двигатели, что дало возможность повысить объемы производства и качество водки. Для выпуска водки в 1806 г. было израсходовано 14030 четвертей зерна, 1808 г. – 11150 четвертей, в остальные годы расходы зерна колебались в границах 4500 – 9000 четвертей. Крупные винокуренные предприятия были в Самуйловичах, Кремянице, Зеленевичах.[11, с, 264]

В 50-х годах XIX в. в Гродненской губернии возникло 17 табачных предприятий, в том числе по 4 в Бресте и Пинске, по 2 в Витебске и Волковыске, однако в дореформенной Беларуси не было ни одного табачного предприятие типа мануфактуры или фабрики. В 40 -50-х годах в Бресте работало 8, Гродно – 5, Витебске и Волковыске по 2 свечных предприятия.

Кафельное и гончарно-фаянсовое производство в дореформенное время в уезде развивалось медленно. Наиболее крупными предприятиями, которые насчитывали в среднем от 6 до 10 рабочих, были кафельные предприятия, которые организовывались помещиками, реже купцами. В Волковысском уезде предприятие такого типа возникали в местах добычи глины в окрестностях деревень Низяны и Верусино.[12, с. 15] По этой же причине в местечке Россь возникло кирпичное производство. Однако такие предприятия были мелкими и не оказывали существенного влияния на экономику уезда. В основном они удовлетворяли потребности местного населения. Однако в пореформенное время роль таких предприятий возрастает, что можно объяснить увеличившимся строительством кирпичных зданий. В будущем на месте мелких кирпичных предприятий в Росси возникнет большой цементный завод.

Большинство бумажных предприятий дореформенной Беларуси так же можно отнести к мелким. Такое производство возникало преимущественно в имениях помещиков, где преобладал труд крепостных крестьян. Эти предприятия не имели машин, а производство продукции осуществлялось вручную. Наемные рабочие на таких предприятиях составляли от 1/3 до 2/5 от общего количества и были они достаточно квалифицированными специалистами. В Волковысском уезде бумажная мануфактура была во владении графа Тышкевича в селении Незбодичи. Однако сам владелец отдал её в аренду Вильгельму Христиану Ральфу. Работа ведётся собственным семейством 4 человека. В 1801-1802 гг. за выделку бумаги с возвратом заплаченных за материалы денег выручено всего по 300 руб. за год. В местечке Свислочь такой же мануфактурой владел француз Ф. Ламберт.[13, с. 18]

Гродненская губерния довольно богата на болотные руды, но разработкой их занимаются только 2 завода, которые находятся в Гродненской пуще. Для производства посуды для винокурения используется привозная руда и производится посуда на 8 заводах из которых 3 находятся в Волковысском уезде, 2 в Слонимском, 1 в Кобринском, 2 в Бельском уездах. На этих заводах работает 100 человек. Доход от производства посуды и починки старой составляет 25000 рублей.[14, с. 84-85] Небольшая металлургическая мануфактура в начале 30-х годов была в гродненских владениях Сапеги. Эта мануфактура находилась в 14 верстах от деревни Воля Волковысского уезда, на берегу реки Зельвянки. На ней было 2 водяных колеса. Заводская печь была сделана из кирпича, а на рудниках печи строились из камня и глины и при каждой выплавке ломались. Естественно на таком предприятии производить качественную продукцию было невозможно. К данному заводу были приписаны 14 крестьянских хозяйств. Кроме того существовала и медеплавильная мануфактура в имении Пацевичи Волковысского уезда. За год она выпускала до 765 пудов меди. При этом использовала сырьё, собранное в окрестных деревнях.[15, с. 147]

Владельцами большинства мануфактур были помещики, руководили же ими их доверенные лица или арендаторы. Только отдельные землевладельцы становились крупными промышленниками. Часть промышленной буржуазии формировалась из купцов после выкупа ими арендованных помещичьих предприятий. Помещики оставались владельцами преимущественно винокуренных, мукомольных, бумажных мануфактур, сырьё для которых было в имении. Значительная часть промышленной буржуазии выросла из мещан. Купцы владели в Волковысском уезде довольно значительными мануфактурными предприятиями с количеством рабочих от 28 до 259 человек. Надо отметить, что в уезде они вели довольно активную экономическую политику. Из 20 предприятий мануфактурного типа (без учёта суконных мануфактур), купцам принадлежало 12 мануфактур, то есть более половины. Все произведённые товары сбывались на месте в Свислочи или Зельве на ярмарках.

Рабочий класс в дореформенной Беларуси рос достаточно медленно. Ни на одной из мануфактур не преобладали наёмные рабочие. На многих мануфактурах, в первую очередь на сахарных, стекольных и бумажных, большинство наемных рабочих составляли бывшие крестьяне. Положение рабочих, особенно на вотчинных предприятиях, было очень тяжелым, рабочий день превышал 13 часов, заработная плата была низкой.

Из всего вышеизложенного следует сделать следующие выводы:

1. развитие суконного производства происходило гораздо быстрее, чем других отраслей мануфактурного производства в городе. Этому способствовало то, что суконная мануфактура не требовала значительных денежных средств на этапе становления; необходимое сырьё можно было купить на месте у помещиков; сбыт продукции был налажен через Зельвенскую и Свислочскую ярмарки;
   
2. основой мануфактурного производства в уезде было мелкое производство с использованием крепостных крестьян;
   
3. в уезде получили развитие только те отрасли, которые использовали местное сырьё, что частично заставляло помещиков ориентировать свои хозяйства на выращивание сначала тонкорунных овец, а затем зерновых культур;
   
4. преобладание мелкотоварного производства свидетельствует о слабом первоначальном накоплении капитала и отсутствии достаточного количества свободных рук;
   
5. характерной чертой Волковысского уезда было наличие иностранного капитала.