Несмотря на увеличение торговой активности между тремя странами, субрегион Северо-Восточной Азии отстает от основных экономических регионов мира в сфере институционализации экономической интеграции. Хотя с начала 2000-х гг. три страны СВА активно включились в процесс подписания дву- и многосторонних соглашений о свободной торговле (до мая 2014 г. КНР подписала 15 таких соглашений, Япония – 13 и РК – 11), между собой страны СВА не подписали ни одного дву- или многостороннего договора о свободной торговле [4]. Это повлияло на репутацию субрегиона, который многие исследователи характеризуют как «вакуум» регионализма [5]. Однако на пятом трехстороннем саммите, прошедшем 13-14 мая 2012 г. в Пекине, лидеры стран – Премьер КНР Вэнь Цзябао, премьер-министр Японии Ёсихико Нода и президент РК Ли Мён Бак официально анонсировали запуск переговоров о Северо-Восточноазиатской зоне свободной торговли (СВАЗСТ), первый раунд которых состоялся в марте 2013 г. [6]. Такая смена стратегии трех стран отражает не только их экономический прагматизм с целью устранения торговых барьеров и увеличения взаимной торговли, но и геополитические интересы, с учетом того, что трехсторонняя ЗСТ потенциально может способствовать налаживанию отношений между КНР, Японией и РК.

Проект Северо-Восточноазиатской зоны свободной торговли и процесс переговоров о ее формировании активно исследуется учеными из КНР, Японии и РК, а также учеными из других стран Азиатско-Тихоокеанского региона (АТР). Среди основных исследований стоит отметить труды Дж. Вейчун [7], Т. Терады [8, 9], С. Ураты [10, 11], У. Фукагавы [12], У. Сюйи [13], Дж. Чанг [5, 14, 15], Х. Ан [16, 17], С.У. Ан и Дж. Кима [18, 19], М. Кука [20], С. Чакравортая [21] и С. Мадхура [22]. Среди российских исследований, посвященных этой теме, следует назвать труды Г.М. Костюниной [23] и А.Л. Лукина [24].

Целью этого исследования является критический анализ процесса переговоров о Северо-Восточноазиатской зоне свободной торговли, а также определение перспектив переговоров и препятствий на их пути. Для достижения этой цели установлены такие специфические задачи: 1) изучить развитие сотрудничества между КНР, Японией и РК, начиная с первой трехсторонней встречи лидеров стран в 1999 г. и определить основные результаты совместного неофициального исследования 2000-2009 гг.; 2) раскрыть эволюцию идеи СВАЗСТ и причины ее активной разработки КНР, Японией и РК в 2010-2011 гг.; 3) рассмотреть переговорный процесс о СВАЗСТ, начиная с первого раунда в 2013 г., и выделить основные перспективы и препятствия на пути согласования договора.

До конца 90-х гг. ХХ ст. субрегион Северо-Восточной Азии не был включен в процессы региональной интеграции и формирования зон свободной торговли. Переломным моментом в развитии регионализма в субрегионе СВА стал Азиатский финансовый кризис 1997-1998 гг., который подтолкнул КНР, Японию и РК к осознанию хрупкости «экономического чуда» в Восточной Азии и взаимозависимости экономик региона. Резкое уменьшение роста ВВП, международной торговли и экспорта в другие страны региона Восточной Азии, а также спад основных потоков прямых иностранных инвестиций указывал на то, что экономики трех стран тесно связаны между собой и с другими региональными государствами.

Впервые кооперация между тремя странами СВА была установлена ​​в рамках форума «АСЕАН+3» в 1997 г., который объединил страны Северо-Восточной Азии (КНР, Японию и РК) и Юго-Восточной Азии (10 стран АСЕАН). В ходе работы «АСЕАН+3» в 2000 г. была подписана «Чиангмайская инициатива», которая стала первым совместным финансовым соглашением трех стран и была разработана для предотвращения спекулятивных атак на национальные денежные единицы стран Восточной Азии. Собственно «АСЕАН+3» был основан не как формализованный институт, а в качестве рамочной структуры сотрудничества, которая основана на диалоге и проводится в различных форматах. Поэтому кроме сотрудничества трех стран СВА с членами АСЕАН, в 1999 г. лидеры КНР, Японии и РК договорились проводить в рамках форума «АСЕАН+3» ежегодные трехсторонние встречи. На первых стадиях такие встречи представляли собой нечто большее чем неформальные завтраки и были созданы, прежде всего, для того, чтобы выровнять дисбаланс между странами АСЕАН и государствами «+3», а не для улучшения трехсторонних отношений. То есть интеграция в Юго-Восточной Азии в определенной степени стимулировала сотрудничество стран Северо-Восточной Азии.

В соответствии с общими договоренностями, которые были достигнуты во время первой трехсторонней встречи в Маниле (Филиппины) в 1999 г., уже в следующем году было начато совместное исследование на тему «Усиление экономической интеграции между КНР, Японией и РК», которое изучало вопросы расширения торговли и инвестиций между странами СВА. Для анализа потенциала сотрудничества трех стран были привлечены Исследовательский центр развития Государственного совета КНР, Национальный институт развития Японии и Корейский институт международной экономической политики. Несмотря на неофициальный характер исследования, отсутствие государственного финансирования и участия в работе представителей правительств трех стран, указанные институты должны были отчитываться о результатах своей работы и давать рекомендации непосредственно лидерам КНР, Японии и РК на ежегодном трехстороннем саммите [5, с. 15-16].

На шестом саммите «АСЕАН+3», который прошел в ноябре 2002 г. в г. Пномпень (Камбоджа), на трехсторонней встрече Премьер КНР Чжу Жунцзи предложил провести совместное изучение возможности создания трехсторонней ЗСТ [25, с. 13]. Это предложение стало стимулом в 2003 г. к проведению второй фазы исследования на тему «Долгосрочные экономические перспективы и среднесрочные политические направления», которое началось с проекта «Экономические последствия потенциальной ЗСТ между КНР, Японией и РК» [26]. В 2003 г. основное внимание было уделено изучению макроэкономических эффектов от формирования ЗСТ между тремя странами. В 2004-2006 гг. было завершено коллективное исследование секторального влияния трехстороннего соглашения о свободной торговле, которое покрывало такие сферы как агропромышленность, рыболовство, основные сектора производства (автомобильная и электронная индустрии) и сферу услуг. Также в этот период были изучены другие важные сферы будущей ЗСТ – правила происхождения и «чувствительная» продукция, которая была исключена из списков либерализации в других соглашениях о свободной торговле, подписанных на то время КНР, Японией и Республикой Кореей с внешнерегиональными партнерами. В 2006 г. к работе исследовательской группы присоединились представители бизнес-корпораций, а в 2007 г. – чиновники трех стран в качестве наблюдателей.

Потенциальное экономическое влияние трехсторонней ЗСТ в исследованиях рассчитывалось с помощью модели общего экономического равновесия (англ. General Equilibrium Model), которая использует реальные экономические данные, чтобы оценить возможную реакцию экономики страны на определенные внешние факторы, в частности на создание ЗСТ. В общей сложности было проведено три таких расчета – в 2003 г., 2005 г. и 2007 г., результаты которых установили, что при условии формирования Северо-Восточноазиатской ЗСТ рост ВВП для КНР составит 0,4%, для Японии – 0,3% и РК – 2,8% [26]. Общий вывод совместного исследования заключался в том, что зона свободной торговли между КНР, Японией и РК станет взаимовыгодным соглашением и принесет макроэкономические дивиденды всем участникам. В последнем отчете, который был представлен в 2009 г., участники исследования рекомендовали как можно скорее начать межправительственное изучение возможности создания трехсторонней ЗСТ с последующим переходом к переговорам о ее формировании.

Параллельно с проведением совместных исследований важные изменения произошли в процессе укрепления трехстороннего сотрудничества между странами СВА. На встрече 2003 г. лидеры трех стран подписали Декларацию о развитии трехстороннего сотрудничества и договорились усилить кооперацию в пяти сферах – торговля, инвестиции, энергетика, технологии и туризм. Рабочий план по трехстороннему сотрудничеству, нацеленный на выполнение задач Декларации, был подписан в 2004 г. В том же году представители Южной Кореи впервые предложили вынести встречу лидеров и высокопоставленных чиновников стран Северо-Восточной Азии за рамки форума «АСЕАН+3», для того чтобы три крупнейшие экономики региона имели свой собственный форум. Быстрому продвижению этой инициативы воспрепятствовало резкое ухудшение отношений между КНР и Японией в 2005-2006 гг., в частности из-за расхождений позиций двух стран по «тайваньскому вопросу». Тем не менее, уже в ноябре 2007 г. лидеры КНР, Японии и РК провели восьмую встречу в кулуарах «АСЕАН+3» на которой было достигнуто соглашение по усилению политического диалога и консультаций между тремя странами, и решено создать отдельный Трехсторонний саммит.

На первом Трехстороннем саммите между КНР, Японией и РК, который состоялся в декабре 2008 г. в г. Фукуока (Япония), было подписано «Совместное заявление трех партнеров», которое установило направление и принципы кооперации. Также на этой встрече были приняты заявления по вопросам международной экономики, финансов, предотвращения стихийных бедствий и План действий по углублению сотрудничества. Однако, несмотря на такие изменения, масштаб трехстороннего сотрудничества по состоянию на 2008 г. оставался достаточно ограниченным, поскольку в его рамках проходили только встречи лидеров и министров иностранных дел трех стран, совместные решения которых носили в большей степени декларативный характер. Ситуация изменилась в 2009 г., когда КНР, Япония и РК были вынуждены активизировать сотрудничество чтобы преодолеть региональные эффекты глобального финансового кризиса, который начался в 2008 г. в США. Тот факт, что в 2009 г. трехстороннее сотрудничество длилось уже 10 лет, также давал шанс трансформировать саммит стран СВА в более практическое образование.

На третьем саммите на о. Чеджу (РК) в мае 2010 г. было решено создать Трехсторонний секретариат по сотрудничеству со штаб-квартирой в Сеуле [23, с. 16]. Секретариат во главе с Генеральным секретарем, который меняется по принципу ротации между тремя странами, начал свою работу в 2011 г. Несмотря на то, что роль Секретариата пока остается незначительной, факт его формирования стал важным шагом на пути институционализации трехсторонних отношений. Также в 2010 г. лидерами трех стран был подписан документ «Образ трехстороннего сотрудничества-2020», важными целями которого определялись создание СВАЗСТ и подписание Трехстороннего инвестиционного соглашения, которое должно было сформировать необходимые юридические, институциональные и процедурные базисы для инвестиций между КНР, Японией и РК [27].

Стимулом к дальнейшей разработке идеи Северо-Восточноазиатской зоны свободной торговли стала инициатива 2009 г. от премьер-министра Японии Ю. Хатоямы начать официальное исследование возможности формирования соглашения. Это предложение символизировало изменение традиционной японской политики уклонения от переговоров о трехсторонней ЗСТ без официального отказа от этой концепции. Правительство Республики Корея в 2000-2009 гг. также не было инициативным в продвижении идеи СВАЗСТ, поскольку корейские представители были больше заняты переговорами о свободной торговле с США и ЕС. Активную позицию по вопросу создания зоны свободной торговли среди трех стран в этот период занимал только Китай. 25 октября 2009 г. министры торговли КНР, Японии и РК договорились о начале работы в 2010 г. официальной исследовательской группы при участии государственных чиновников.

Первый совместный исследовательский комитет по СВАЗСТ прошел 6-7 мая 2010 г. в Сеуле. По предварительным договоренностям финальным сроком исследования был определен 2012 г. Однако в мае 2011 г. на четвертом саммите в Токио лидеры трех стран решили перенести дату завершения работы на конец 2011 г. [22, с. 376]. В соответствии с этим решением, исследование было закончено на седьмой встрече в декабре 2011 г. Помимо общей рекомендации о необходимости начала переговоров о СВАЗСТ, участниками исследования были разработаны четыре ключевых принципа для удачного процесса будущих переговоров: 1) нацеленность на создание всеобъемлющей СВАЗСТ с высокими стандартами; 2) соответствие будущей ЗСТ правилам ВТО; 3) ориентация на сбалансированные результаты и выгодность для всех сторон; 4) необходимость проведения переговоров в конструктивной и позитивной манере, с вниманием к «чувствительным» секторам трех стран. Также было отмечено, что необходимым элементом переговоров является политическая воля [28, с. 156].

Результаты коллективного исследовательского проекта были представлены на встречах лидеров и министров экономики и торговли КНР, Японии и РК на пятом саммите в мае 2012 г. в Пекине. Лидеры трех стран одобрили результаты и рекомендации исследования и договорились начать переговоры о СВАЗСТ до конца года, дав распоряжение ответственным за это чиновникам срочно начать подготовку к переговорному процессу [28, с. 156]. В совместном заявлении они отметили, что СВАЗСТ будет не только способствовать увеличению торговли, но и закрепит процесс интеграции в Восточной Азии, а также окажет положительный эффект на налаживание политического доверия.

Еще одним важным событием этой встречи стало подписание 13 мая 2012 г. «Трехстороннего соглашения по развитию, содействию и защите инвестиций» (далее – Инвестиционное соглашение), которое стало первой правовой схемой между тремя странами в этой сфере. Соглашение состоит из 27 разделов и дополнительного протокола, и включает все необходимые аспекты типового инвестиционного договора, включая определение термина «инвестиции», масштаб действия, национальный режим, таможенные пошлины, основные исключения и т.д. Более того, соглашение предусматривает увеличение прозрачности государственных операций и защиту прав интеллектуальной собственности. Отдельно прописано о механизме разрешения споров, которым признается международный арбитраж [29].

Переговоры об Инвестиционном соглашении были не менее продолжительным процессом, чем разработка идеи СВАЗСТ. Они длились пять лет, и включали тринадцать раундов официальных переговоров и многочисленные неофициальные дискуссии. Фактором, который тормозил процесс переговоров, было отсутствие консенсуса между КНР и Японией относительно того, что должно быть подписано в первую очередь – соглашение о свободной торговле или инвестиционное соглашение. В КНР неохотно воспринимали возможность подписания инвестиционного соглашения, поскольку оно включает положение о предоставлении национального режима, что предусматривает равное отношение к национальным и международным компаниям. Япония же, традиционно, во все свои соглашения об экономическом партнерстве (англ. Economic Partnership Agreement) включает положения об инвестициях. Тем не менее, более гибкая позиция КНР в 2011-2012 гг., которая основывалась на желании ускоренной разработки проекта СВАЗСТ, сделала возможным подписание Инвестиционного соглашения [9, с. 22]. В свою очередь, премьер-министр Японии Ё. Нода подчеркнул, что Инвестиционное соглашение стало первым шагом к созданию трехсторонней ЗСТ и формированию высокостандартного экономического партнерства [30].

Стимулом для активизации работы относительно СВАЗСТ для Пекина стал запуск в марте 2010 г. переговоров о Транс-Тихоокеанском партнерстве (ТТП; англ. Trans-Pacific Partnership) под эгидой США, которые воспринимаются в КНР как стратегическая угроза собственному региональному влиянию из-за того, что китайская сторона не включена в переговоры. Объявленный интерес Японии к ТТП в 2012 г. и ее последующее присоединение к этим переговорам в марте 2013 г. стали причиной более лояльной позиции КНР к предложениям японских делегатов о региональной интеграции в СВА. С другой стороны, подписание правительством РК соглашений о свободной торговле с США в июне 2007 г. и ЕС в октябре 2009 г. потенциально могло ослабить экономические связи между КНР и РК в результате переориентации корейской экономики на рынки западных партнеров. В свою очередь, Пекин предложил Южной Корее создать собственную двустороннюю ЗСТ, переговоры о которой начались в 2012 г. и до середины 2014 г. прошло десять раундов встреч.

Основным мотивом для Японии и РК в активизации их работы относительно формирования СВАЗСТ стали последствия глобального финансового кризиса. Из-за ослабления рынков США и ЕС, две страны СВА стали более зависимыми от рынков Восточной Азии, в частности от КНР. Дополнительным фактором стало подписание Рамочного соглашения об экономической кооперации между КНР и Тайванем в июне 2010 г., которое фактически является соглашением о свободной торговле. Этот договор потенциально может повлиять на Японию и РК, поскольку две страны имеют сходные секторы производства с Тайванем и являются конкурентами на рынке КНР, который в последние годы стал их основным экспортным направлением [31 , с. 7]. То есть, в 2012 г. КНР, Япония и РК оказались в такой позиции, когда укрепление между ними партнерских отношений стало важным не только с экономической точки зрения, но и с учетом стратегических и геополитических интересов.

Несмотря на благоприятную атмосферу и нацеленность КНР, Японии и РК оперативно начать переговоры о СВАЗСТ, соблюсти установленные сроки запуска переговоров до конца 2012 г. не удалось. Причиной задержки стали несколько событий, которые произошли после пятого трехстороннего саммита: 1) посещение Президентом РК Ли Мён Баком в августе 2012 г. спорных островов Токто/Такэсима; 2) покупка японским правительством Ё. Ноды в сентябре 2012 г. нескольких островов в архипелаге Сенкаку/Дяоюйдао; 3) повышение давления на японские компании со стороны государственных органов КНР в конце правления Ху Цзиньтао [28, с. 142-143]. Указанные события обострили трехсторонние отношения и повлияли на процесс согласования СВАЗСТ. Как заявил 20 сентября 2012 г. представитель Министерства коммерции КНР Шен Даньянг: «Мы продолжаем обсуждать трехстороннюю ЗСТ. Однако на этот процесс повлияет незаконная покупка Японией островов» [28, с. 143]. Тем не менее, представители трех стран, следуя принципу «холодная политика, горячая экономика», уже на седьмом Восточноазиатском саммите 20 ноября 2012 г. в г. Пномпень (Камбоджа) анонсировали начало переговоров о СВАЗСТ. До мая 2014 г. было проведено четыре раунда переговоров о Северо-Восточноазиатской зоне свободной торговли.

На первом раунде, который прошел в марте 2013 г. в Сеуле, стороны решали процедурные вопросы, в частности план и сферы обсуждения будущих переговоров. На следующих трех раундах, которые состоялись в период с июля 2013 г. до марта 2014 г., КНР, Япония и РК договорились проводить переговоры по пятнадцати сферам будущего соглашения, включая положения о государственных закупках, окружающей среде и безопасности пищевой продукции. В ходе этих встреч начали работу восемь групп, которые разрабатывают такие пункты соглашения: 1) торговля товарами; 2) торговля услугами; 3) правила происхождения товаров; 4) таможенные процедуры; 5) вопросы конкурентной политики; 6) инвестиционные правила; 7) технические барьеры торговли; 8) санитарные и фитосанитарные нормы [32]. Также три страны обсуждают вопросы Интернет торговли и защиты прав интеллектуальной собственности.

По прогнозам официального китайского издания «Жэньминь Жибао» удачное согласование договора о СВАЗСТ сформирует зону свободной торговли с совокупным ВВП в 14,3 трлн. дол. (20% от мирового ВВП), общим экспортом и импортом в 5,4 трлн. дол. (35% от мировой торговли) и с 1,52 млрд. населения, что составляет 22% от мирового уровня [32]. Значительные перспективы для кооперации в рамках трехсторонней ЗСТ открывает взаимодополняемость экономик КНР, Японии и РК. Япония является развитой экономикой с большим объемом капиталоемкой и высокотехнологичной продукции. КНР – это развивающаяся страна со специализацией в трудоемкой промышленности, которая является необходимым звеном в международной сети производства. Южная Корея занимает промежуточную позицию между двумя региональными экономическими лидерами, и производит товары легкой и тяжелой промышленности. Такое разделение сфер труда указывает на большой потенциал в промышленном и торговом сотрудничестве трех стран. Актуальным в этом плане стало предложение КНР создать индустриальную зону для трех стран, которая должна стать экспериментальной площадкой экономической интеграции, в г. Циндао в провинции Шаньдун, где сконцентрировано большое количество компаний из Японии и РК [29].

Однако процесс переговоров о Северо-Восточноазиатской зоне свободной торговли может быть осложнен рядом внутренних и внешних факторов. Во-первых, использование различных стратегий при подписании соглашений о свободной торговле. Для КНР характерны постепенный подход и тенденция создания «мелких» ЗСТ с многочисленными исключениями, в то время как Япония и РК нацелены на создание всеобъемлющих соглашений, которые кроме торговли товарами включают положения из списка «ВТО+». Во-вторых, существование «чувствительных» секторов промышленности в каждой из трех стран, которые пострадают от создания трехсторонней ЗСТ. В-третьих, установление ограничений в сфере либерализации услуг в трех странах. В-четвертых, существование нерешенных исторических вопросов и территориальных споров о принадлежности островов между КНР и Японией, а также РК и Японией. Потенциальной преградой на пути формирования СВАЗСТ могут стать переговоры о конкурентных моделях интеграции – Транс-Тихоокеанское партнерство, Региональное всеобъемлющее экономическое партнерство и двусторонние переговоры о свободной торговле между КНР и РК.

Таким образом, идея Северо-Восточноазиатской зоны свободной торговли была разработана КНР, Японией и РК в течение 2000-2011 гг. в рамках совместных неофициальных и межправительственных исследований. Основными мотивами активизации разработки проекта СВАЗСТ в 2010-2011 гг. были последствия глобального финансового кризиса, который увеличил экономическую зависимость Японии и РК от рынков стран Восточной Азии, в частности от КНР, и начало переговоров о Транс-Тихоокеанском партнерстве, которые воспринимаются в КНР как угроза своему региональному влиянию. Указанные факторы стали причиной того, что уже через полгода после окончания официального исследования, в мае 2012 г. лидеры КНР, Японии и РК анонсировали начало переговоров о Северо-Восточноазиатской зоне свободной торговли. Основной целью переговоров является создание всеобъемлющего соглашения о свободной торговле, которое должно соответствовать правилам ВТО и быть взаимовыгодным для всех стран-участниц. В течение первых четырех раундов переговоров, которые состоялись в 2013-2014 гг., три страны договорились проводить переговоры по пятнадцати сферам будущего соглашения, включая положения о государственных закупках, окружающей среде и безопасности пищевой продукции. До середины 2014 г. восемь рабочих групп разрабатывали такие пункты соглашения как: торговля товарами, торговля услугами, правила происхождения товаров, таможенные процедуры, вопросы конкурентной политики, инвестиционные правила, технические барьеры торговли, санитарные и фитосанитарные нормы и другие сферы.

Основные проблемные сферы, которые могут стать на пути переговоров касаются, прежде всего, различных стратегий КНР, Японии и РК относительно соглашений о свободной торговле, существования «чувствительных» секторов промышленности в каждой из стран и либерализации сферы услуг. Не менее важным фактором в процессе переговоров о СВАЗСТ являются политические отношения трех стран, которые осложняются существованием нерешенных исторических вопросов и территориальными спорами. Дополнительный дестабилизирующий эффект на прогресс переговоров о трехсторонней ЗСТ могут оказать альтернативные модели интеграции, к переговорам о которых включены три страны Северо-Восточной Азии, а именно Региональное всеобъемлющее экономическое партнерство, Транс-Тихоокеанское партнерство и двусторонние переговоры между КНР и РК о свободной торговле.

В ходе постоянных изменений, вызванных этим явлением, возникли серьезные проблемы, препятствующие развитию государств, так называемые «глобальные вызовы» [1, c. 383]. Можно выделить пять больших групп вызовов: экономический, институциональный, внутриполитический, внешнеполитический и экологический[2, c. 26].

Прежде всего, экономический вызов наиболее сильно сказывается на ситуации в стране, так как глобализация, прежде всего, затрагивает экономическую сферу. Относительно Японии эта проблема проявляется в следующем.

В период активного развития мира и распространения либерализма под руководством Америки, США создают новые технологические принципы управления и контроля экономики. Япония открывает свою национальную экономику, что привело к вступлению в мировую банковскую систему на условиях либерализма, т. е. национальная банковская система стала подчиняться мировой. Резервы японских банков оказались низкими для мирового рынка, из-за чего возникли вполне противоречивые последствия для экономики страны. С одной стороны, Япония быстро развивалась, с другой, это развитие было лишь стихийным следствием после включения в мировую игру.

Еще одним результатом экономического вызова глобализации оказалось, что благодаря научно-техническому прогрессу, пронизывающего весь мир, у Японии появились серьёзные соперники на мировом рынке, «Четыре азиатских малых дракона», а именно Южная Корея, Сингапур, Гонконг и Тайвань[3, c. 52]. Япония теперь не является несомненным лидером промышленной индустрии даже в Азиатском регионе.

Под институциональным вызовом понимаются все трансформации в институциональной структуре страны, вызванные любыми фундаментальными изменениями – от изменений в человеке до научно-технических открытий – в рамках социальной эволюции. Огромные институциональные изменения в Японии касаются перемен во всей системе государственного управления после Второй мировой войны, когда была принята новая более демократичная конституция в 1947 г. Было внесено много поправок, благодаря которым государственный строй практически полностью изменился. Но для Японии характерен традиционализм, поэтому сохранились некоторые устоявшиеся институты, например Император, который теперь является «символом японского государства и единства японской нации» [4]. Также в новой японской стратегии национальной безопасности наблюдается попытка расширить понятие самообороны, для того чтобы оправдать такие действия, как перевооружение, создание новых подразделений, увеличение числа военных и т.д.

Внутриполитический вызов выражается в частичном ослаблении суверенитета страны, вызванный международными обязательствами. В Японии данная проблема отражается в девятой статье японской конституции, которая провозглашает отказ от войны и вооруженных сил как средства решения международных споров[4].

Кроме того, у японского государства есть обязательства перед своим партнером, США. Сотрудничество с Соединенными Штатами подразумевает военную защиту, которую оказывает Америка, взамен на поддержку Японии по всем международным вопросам. Однако такая дружба ограничивает самостоятельность страны в принятии решений.

Внешнеполитический вызов глобализации подразумевает риск возникновения конфликтов, рост национализма, терроризм и т.п. У Японии есть несколько территориальных претензий, которые могут перерасти в военные конфликты. К примеру, территориальные споры между Японией и Китаем по поводу островов Сенкаку (Дяоюйдао), с Россией проблема принадлежности Южных Курильских островов и С Южной Кореей насчет островов Такесима (Лианкур). Япония, ни при каких условиях, не может позволить разжигания войны ввиду девятой статьи, поэтому в решении подобных внешнеполитических проблем результат всегда один – бесконечные переговоры.

Так как Япония является одним из близких союзников США, это ставит страну под угрозу стать целью международных террористических организаций. В начале 2015 г. террористы заявили, наконец, свои претензии и к азиатскому союзнику США. 21 января 2015 г. в сети появилось видео, в котором террористическая группировка Исламское государство требует выкуп за двух японских заложников, через три дня они убили одного из них, Харуна Юкава. Затем 1 февраля появилось видео с казнью второго заложника Кендзи Гото, и обращением к правительству Японии, что террористы «будут продолжать чинить кровавую расправу»[12] над японцами. В ответ премьер-министр Абэ заявил, что Япония с большей силой продолжит войну против терроризма.

К проявлениям экологического глобального вызова можно отнести в целом ухудшение экологической ситуации в мире. Для Японии самым опасным результатом глобализации в экологической сфере стало развитие ядерной энергетики. Всем известны страшные последствия аварии на АЭС Фукусима-1. Японское правительство заморозило на время все АЭС, но это не стало решением проблемы. Из-за огромной нехватки природных ресурсов у Японии нет выхода, кроме как использования дешевой ядерной энергии.

Со времен Второй мировой войны Токио взял политический курс, направленный на покорение Восточной Азии, который традиционно занимал особое место в японской региональной политике. Именно в этот период была выдвинута первая паназиатская идея «Великая восточноазиатская сфера сопроцветания» [5], состоявшая исключительно из азиатских стран.

Однако, потерпев поражение, Япония под давлением стран-победителей, преимущественно США, с 1960-х годов выступала за открытый подход к региональной политике, который разрабатывался применительно к Азиатско-Тихоокеанскому региону в целом, включающему в себя обязательно Соединенные Штаты[6].

Но с началом нового столетия, Япония постепенно приходит к своему изначальному проекту, который уже планируется осуществить в долгосрочной перспективе и только мирными средствами. Несмотря на всю привлекательность идеи, существуют серьезные препятствия для ее реализации. Бывший премьер-министр Я. Накасонэ выделил их: геополитические разногласия, различия в экономических уровнях и культурно-ценностных ориентациях, а также немаловажными являются особые отношения с США [7].

Главным инструментом в достижении экономического сотрудничества со странами Восточной Азии являются соглашения о свободной торговле (ССТ) и об экономическом партнерстве (СЭП). Договоры СЭП отличаются от ССТ тем, что включают в себя дополнительные условия в вопросах о сфере услуг, инвестиций, интеллектуальной собственности, трудовой миграции и т. д.

С 2002 г., когда страна стала активно заключать двусторонние договоры с государствами Юго-Восточной Азии: Сингапуром, Малайзией, Филиппинами, Индонезией и другими странами ЮВА, а затем уже с блоком АСЕАН.  В 2009 году, когда СЭП с АСЕАН вступило в силу, японский капитал уже играл важную роль в странах ЮВА.

Процесс объединения Восточной Азии сопровождается определенными трудностями, особенно это касается Северо-Востока Азии, где в большинстве своем находятся страны, оказавшиеся жертвами японского милитаризма. Более того в 2000-х годах при правлении премьер-министра Коидзуми, Токио категорически отказывался признавать себя в свершении этих преступлений. В этот же период японские официальные лица посещали храм Ясукуни – синтоистский храм, в котором покоятся души японских военнослужащих, включая и тех, кто был осужден за военные преступления на территории стран, подвергшихся в годы Второй мировой войны японской агрессии.

В результате чего, Токио начал осуществление своей региональной политики со стран Южной и Юго-Восточной Азии, дабы заручиться поддержкой. Главным инструментом в субрегиональном развитии ЮВА стала программа развития региона реки Меконг, который включает в себя Вьетнам, Камбоджу, Таиланд, Мьянму и Лаос.  Страна выделила 20 млн. долларов на развитие трудовых ресурсов, освоение бассейна Меконга, строительство транспортных магистралей и предприняла меры по сокращению выбросов парниковых газов. В январе 2008 г. Япония и пять государств региона провели первую встречу на уровне иностранных ведомств, и участвующие страны показали готовность разрабатывать совместные проекты по увеличению масштабов «Экономического коридора Запад-Восток» и созданию второго такого коридора.

Еще одним достаточно благоприятным региональным условием развития внешней политики и улучшения японского образа среди азиатских стран является направление – проблемы окружающей среды. По мнению японских специалистов, проблемы окружающей среды будут следующим фактором стремительного экономического развития в Азии. К 2030 г. рынок информационных технологий в сфере экологической защиты достигнет 300 трлн. йен (более 2,5 млрд. долл. США), что превышает современные показатели в пять раз [8, c. 11]. Япония показала на своем примере эффективность идеи Киотского протокола и стала одной из самых экологически развитых стран. В 2008 г. кабинет Ф. Ясуо предложил идею создания азиатского сообщества охраны окружающей среды для углубления тесных отношений среди стран региона[9].

К тому же, Восточная Азия является сейсмически неустойчивым регионом, где довольно часто происходят природные катаклизмы. Япония часто оказывала финансовую и техническую помощь потерпевшим странам. Например, после сильнейшего землетрясения в 2004 г. в Индийском океане, самый крупный взнос выделило правительство Японии – 500 млн. долларов на ликвидацию последствий катастрофы[11].

Другим немаловажным региональным фактором построения внешней политики Токио являются территориальные проблемы внутри региона. В результате абсолютного поражения во Второй мировой войне, масштабы Японии были сведены к размерам периода Реставрация Мейдзи. В процессе послевоенного урегулирования и демаркации границ с соседними странами, три территориальных вопроса остались нерешенными между Японией и ее соседями: проблема принадлежности Северных территорий (Южно-Курильских островов) с Россией, о-в Такэсима (Лианкур) с Южной Кореей и о-в Сенкаку (Дяоюйдао) с Китаем.

Кроме того, КНДР является открытой угрозой безопасности Японии. С тех пор, как Пхеньян заявил, что обладает ядерным оружием, уже многие годы Северная Корея грозится уничтожить Японию. Однако непонятно чем страна заслужила такое агрессивное отношение. До конца 1980-х гг. КНДР наоборот искала возможность развивать отношения с Японией, чтобы получать финансовую помощь. В данный период в стране имели влияние коммунистическая и социалистическая партии, которые могли быть потенциальными инвесторами. Однако Северная Корея сама сделала многое, чтобы дискредитировать себя в глазах японцев. Плохое отношение к японским гражданам на своей территории, предоставление убежища террористической группе «Японская Красная Армия», похищения японских граждан. После подобных инцидентов Япония же пыталась несколько раз провести переговоры, шла на встречу. С 2002-2004 гг. пять визитов одного из самых непримиримых премьер-министров Д. Коидзуми, затем напряженные шестисторонние переговоры в 2007 г., в результате которых было подписано соглашение по ядерному вопросу, но Северная Корея не выполнила его условия[10].

Таким образом, глобальные и региональные факторы оказали определенное воздействие, зачастую решающее, на внешнеполитическую стратегию Японии: страна пытается найти достойное место в регионе и мире, привести свое политическое влияние в соответствии с экономическим потенциалом, не декларируя своего лидерства, а принимая роль некоего «моста» между Западом и Азией, предложив новую модель развития.