В предыдущей статье, посвященной теме перевода и (переводческой) адаптации [1], мы анализировали рассмотрение этой темы в работах  классиков советского переводоведения и современных исследователей из стран бывшего СССР, отметив, что большинство исследователей, начиная с конца 1970-х годов, обсуждают взаимоотношения между переводом и адаптацией в контексте концепции (межъ)языкового посредничества.

В этой статье мы рассмотрим обсуждение темы адаптации в работах современных исследователей за пределами бывшего Советского Союза и попробуем выделить основные тенденции и направления в теоретическом обосновании места адаптации в переводоведении и смежных дисциплинах.

Традиционно считается, что первое определение адаптации в переводе дали Ж.-П. Вине и Ж. Дарбельне. Считая адаптацию седьмым переводческим приемом, они утверждают:

[Адаптация] применяется в тех случаях, в которых тип ситуации, подразумеваемый в сообщении на ИЯ, неизвестен в культуре ПЯ. В таких случаях переводчикам приходится создавать новую ситуацию, которую можно считать эквивалентной. [2]

Другими словами: адаптация – это «процедура, применяемая для достижения эквивалентности ситуаций везде, где имеют место культурные несовпадения» [3].

Еще одно известное определение адаптации можно найти в «Словаре переводческой терминологии» под редакцией Ж. Делиля и др. [4]. И здесь адаптация определяется как «переводческая процедура», в которой «переводчик заменяет социокультурную реалию исходного языка реалией, характерной для культуры переводящего языка для того, чтобы удовлетворить ожидания целевой аудитории» [4, с. 114].

Общим элементом вышеприведенных определений является указание на такую специфическую черту приема адаптации, как происходящую в процессе перевода замену (социо)культурной ситуации. В отличие от них базовое определение в титульной статье «Адаптация» за авторством Жоржа Бастина в авторитетной «Энциклопедии переводоведения Рутледж» [5] не приписывает этому приему никаких специфических характеристик:

Адаптация может пониматься как набор переводческих действий, в результате которых получается текст, который не принимается в качестве перевода, однако признается таким, что репрезентирует исходный текст и имеет примерно такой же объем. [5, с. 5]

Отмечая, что за долгую историю понятие адаптации обросло множеством «расплывчатых формулировок», чем заслужило негативное отношение историков и исследователей в области перевода, Бастин предлагает рассматривать адаптацию в четырех различных смыслах: «переводческий прием», «жанр», «метаязык» и «верность». [5, с. 5-6]

Такой более усложненной трактовкой темы адаптации, видимо, и объясняется кажущаяся «неконкретность» базового определения этого термина.

Под «переводческим приемом» Бастин подразумевает именно то понимание адаптации, какое мы находим в переводоведческих работах Вине, Дарбельне, Делиля и др. На роль адаптации как «жанра» он указывает, когда речь идет о переводе драматических произведений, рекламы и субтитров. Наиболее уместно применение адаптации, по мнению Бастина, при переводе исходных текстов, «металингвистических по своей природе, т.е. когда предметом текста является язык как таковой», что «характерно для дидактических работ как общеязыковых, так и по конкретным языкам».[i] Наконец, роль адаптации обсуждается с точки зрения того, что обеспечивается в переводе: «верность» исходному тексту или сохранность исходного сообщения. [5, с. 6]

Перечисляет Бастин и конкретные приемы, или «формы», с помощью которых адаптация осуществляется. К этим формам относятся «транскрибирование оригинала» (дословное воспроизведение части исходного текста, сопровождаемое буквальным переводом), «опущение» (удаление или сокращение части текста), «расширение» (экспликация информации, подразумеваемой в исходном тексте), «экзотизация» (замена сленга, диалекта и т.п. приблизительными эквивалентами на ПЯ), «осовременивание» (замена устаревшей или неясной информации современными эквивалентами), «ситуационная эквивалентность» (включение более знакомого контекста) и «созидание» (более глобальная замена исходного текста текстом, который сохраняет только основное сообщение, идею или функцию оригинала). [5, с. 6-7]

Перечисленные выше приемы Бастин сводит к двум основным адаптивным стратегиям: «локальной адаптации», затрагивающей отдельные части исходного текста, и «глобальной адаптации», которая подразумевает более широкомасштабные преобразования. [5, с. 7][ii]

В трех «ограничениях», накладываемых Бастином на адаптацию, отчетливо просматривается ее коммуникативно-функциональная природа:

• знание и ожидания целевого читателя: автор адаптации должен оценить, в какой степени содержание исходного текста представляет собой новую или известную информации для потенциальной аудитории;
• ПЯ: автор адаптации должен найти подходящую пару в ПЯ для стиля дискурса исходного текста и стремиться к согласованности форм адаптации;
• значение и цель(-и) исходных и целевых текстов. [5, с. 7-8]

Коммуникативно-функциональными факторами объясняет Бастин и отличия между адаптацией и собственно переводом:

Изучение адаптации поощряет теоретика выйти за рамки чисто лингвистических проблем и помогает пролить свет на роль переводчика в качестве посредника и творческого участника в процессе речевой коммуникации. Соответствие, нежели точность, становится ключевым словом, и это влечет за собой тщательный анализ трех основных понятий теории перевода: значение, цель (функция, скопос...) и намерение. Можно сказать, что перевод – или то, что традиционно понимается под термином «перевод», –  находится, в основном, на уровне значения, адаптация же стремится передать цель исходного текста, а экзегеза (толкование) пытается изложить намерения автора. [5, с. 8]

Адаптация как «прием» перевода рассмотривается в работе Ива Гамбье «Стратегия и тактика письменного и устного  перевода» [6]. Автор приводит типологии переводческих методов и процедур, изложенных в работах таких известных теоретиков перевода, как Вине и Дарбельне, Найда, Кэтфорд, Мэлоун, Ван Лювен-Цварт, Ньюмарк, Честерман, Молина и Хуртадо. Адаптация под собственным наименованием присутствует в работах Вине и Дарбельне, Ньюмарка, Молины и Хуртадо, но присутствие ее элементов очевидно и во всех остальных типологиях. В основе дифференциации указанных приемов, по сути, лежат способы и степень (глубина) преобразований исходного текста в процессе перевода, которые Найда и Ван Лювен-Цварт называют «способами приспособления» (techniques of adjustments), Кэтфорд – «переводческими сдвигами» (“translation shifts”), Мэлоун  – «перестановками» (trajections), Честерман – «стратегиями» (strategies), а Молина и Хуртадо – просто «способами перевода» (translation techniques).[iii] [6, с. 68-69]

На коммуникативно-функциональный характер переводческих преобразований в классификации одного из перечисленных выше авторов, а именно «переводческих стратегий» Эндрю Честермана, обращает внимание Шанталь Ганьон в [7]. Напомнив читателю, что «эвристическая модель Честермана включает три уровня анализа: синтаксический, семантический и прагматический»,[iv]Ганьон утверждает, что в отличие от первых двух последний, прагматический, уровень представляет собой «более глубокий уровень анализа». Чтобы подчеркнуть это обстоятельство, Ганьон предлагает модифицировать таксономию Честермана в части «прагматических стратегий» («прагматических сдвигов» у Ганьона), имеющих дело с сообщением в целом, следующим образом (таблица 1):

Таблица 1. Частичная модификация таксономии Честермана Ганьоном.

В предыдущих двух статьях, посвященных переводу и адаптации ([1] и [2]) мы анализировали рассмотрение этой темы в работах исследователей в области перевода и смежных дисциплин (литературоведение, искусствоведение), начиная со второй половины 20 века, отметив основные тенденции и направления в теоретическом обосновании места адаптации в этих областях. Так, в работах советских и постсоветских переводоведов адаптация и перевод рассматриваются, главным образом,  в рамках концепции (межъ)языкового посредничества. В работах исследователей за пределами бывшего СССР основное  внимание уделяется коммуникативно-функциональным аспектам переводческих и адаптивных стратегий; в некоторых работах ставится вопрос о создании единой коммуникативно-функциональной модели перевода и адаптации, имеющей интермедиальный характер.

В этой статье мы проанализируем, существуют ли параллели между исследованиями адаптации литературных произведений для кино, театра и других форм коммуникации с рассмотрением адаптации в переводоведении, а также применимы ли методы теории перевода в других  гуманитарных дисциплинах, в которых исследуется адаптация.

Интермедиальный характер гуманитарных исследований в области адаптации ярко выражен в работах, посвященных адаптации литературных произведений для кино. Более того, само понятие «теория адаптации» в современном понимании этого термина, похоже, сформировалось именно в рамках киноведения. «Введение в теорию адаптации» – так звучит подзаголовок одной из хрестоматийных киноведческих работ Брайана Макфарлейна «От романа к фильму» 1996 года [3]; семь лет спустя другой известный исследователь в области кино Томас Лейч уже говорит о двенадцати ошибках «современной теории адаптации» [4]; сборник работ в области теории и практики киноадаптации литературных произведений 2005 года [5] предваряется введением Роберта Стэма под названием «Теория и практика адаптации» [6].

В своем осмыслении роли адаптации в интермедиальной коммуникации Лейч предлагает рассматривать адаптацию, наряду с исследованиями в области кино и литературы, в рамках более широкой дисциплины «текстуальные исследования» [4, с. 168]. О текстуальной, «интертекстуальной» или «транстекстуальной», природе адаптации говорит и Стэм [6, с. 26-31]. Цитируя Жерара Жене, под транстекстуальностью он понимает «все, что ставит один текст в отношение – явное или неявное – к другим текстам» [7]. Согласно Лоуренсу Венути, Стэм также предполагал, что «адаптацию более продуктивно рассматривать не как коммуникативную, а как герменевтическую стратегию, как истолкование (интерпретацию) предшествующих материалов, что предписывается трансформационными операциями, в соответствии с различными факторами, специфичными для такого медиума, как кино» [8].

Интермедиальные аспекты адаптации литературных произведений для театра рассматриваются, например, в [9], [10], [11]. Джеймс Нэрмор распространяет интермедиальный характер адаптации на все виды медиа:

В нашу эпоху механического воспроизведения и электронной коммуникации изучение адаптации необходимо объединить с изучением переработки, переделки и любой иной формы пересказа. Благодаря этому адаптация станет частью общей «теории повтора», а изучение адаптации переместится с периферии к центру современного медиаведения (media studies). [12]

На основании вышеупомянутых работ, можно говорить о том, что в процессе адаптации «текст» меняет не только медиум, в котором он впервые появляется, но и дисциплину, в которой он исследуется. Взаимосвязь между этими дисциплинами проиллюстрирована на рис. 1.

Рис. 1. Связи между некоторыми гуманитарными дисциплинами, в которых исследуется адаптация.

Интермедиальный и междисциплинарный подход к рассмотрению адаптации отчетливо прослеживается в работах Линды Хатчеон. В монографии «Теория адаптации» [13], определяя адаптацию как «развернутое, намеренное и заявленное повторное обращение к конкретному произведению искусства», она расширяет сферу применения адаптации на широкий спектр гуманитарных дисциплин:

Мое более ограниченное двойное определение адаптации как процесса и продукта ближе к общепринятому употреблению этого слова и достаточно широкое, что позволяет мне обсуждать не только фильмы и театральные постановки, но и музыкальные аранжировки, кавер-версии песен, повторное воспроизведение предшествующих произведений визуального искусства, комиксы по историческим произведениям, стихотворения, положенные на музыку, римейки фильмов, видеоигры и интерактивные виды искусства. [13, с. 9]

С учетом этого определения схему на рис. 1 можно преобразовать следующим образом (рис. 2):

Рис. 2. Гуманитарные дисциплины, в которых исследуется адаптация.

В [13] обобщены основные идеи, касающиеся адаптации в литературоведении, киноведении и других гуманитарных дисциплинах, в частности:

Адаптация – это повторение без дублирования. [13, с. 7]

[А]кт адаптации всегда включает в себя сначала (пере)толкование, а затем (пере)создание…

…

Адаптация – это форма интертекстуальности: мы переживаем адаптацию (как адаптацию) в качестве палимпсеста[1] посредством нашей  памяти о других работах, которые резонируют благодаря повторению с вариацией. [13, с. 8]

После адаптации форма изменяется…; содержание же сохраняется. [13, с. 10]

Анализ исследования адаптации в различных гуманитарных дисциплинах в нашу задачу не входит; мы ограничимся ответом на вопрос: имеют ли идеи, касающиеся адаптации, выработанные в различных гуманитарных исследованиях, параллели в переводоведении, и применимы ли переводческие методологии к исследованиям адаптации в других  гуманитарных дисциплинах.

Параллели между приемами адаптации в гуманитарных дисциплинах и приемами переводческой адаптации можно найти в работах Роберта Стэма. В [14] он предлагает следующую типологию трансформационных операций при киноадаптации:

• Отбор;
• Усиление;
• Конкретизация;
• Актуализация;
• Критика;
• Экстраполяция;
• Популяризация;
• Реакцентуация;
• Транскультуризация. [14, с. 45]

Эта классификация сопоставима с типологией форм адаптации при переводе, описанной, например, в «Энциклопедии переводоведения Рутледж»:

• Опущение;
• Экзотизация;
• Осовременивание;
• Ситуационная эквивалентность;
• Созидание. [15, с. 6-7]

Или с типологией «тактических и стратегических интервенций», предложенной Хьюго Вандалем-Сиро для одной из форм переводческой адаптации – transediting:

• Расширение;
• Удаление;
• Обобщение;
• Комментирование;
• Переформулирование. [16, с. 36]

Можно предположить, что какие-то критерии из списка Стэма заслуживают отдельного исследования с точки зрения их применения в переводоведении.

Хатчеон в [13] хотя и не приводит конкретных примеров связи между интермедиальной адаптацией и переводческой адаптацией, тем не менее указывает на «родственность» обеих процедур:

Во многих случаях, поскольку адаптация предназначена для другого медиума, она представляет собой ремедиацию, а именно перевод в виде интерсемиотических транспозиций из одной знаковой системы (например, слова) в другую (например, изображения). Это перевод, но в очень узком смысле: в виде трансмутаций или транскодирования, т.е. в виде записи в новом наборе конвенций, а также знаков. [13, с. 16]

О наличии общих элементов в практике адаптации в гуманитарных областях и в переводе говорит и Марк О’Томас:

[П]еревод и адаптация – это взаимосвязанные занятия, которые могут играть не подчиненную, а ведущую роль в этически обусловленной художественной практике рерайтинга через страны, континенты и культуры. [17, с. 58]

Катя Кребс в предисловии к недавно вышедшему из печати сборнику статей «Перевод и адаптация в театре и кино» [18] утверждает, что взаимообмен идей между этими областями не только возможен, но и крайне желателен:

Переводоведению и исследованиям адаптации есть, что предложить друг другу в вопросах теории и практики, и они не должны существовать независимо друг от друга. [18, с. 6]

Пожалуй, наиболее активным поборником обмена идей в области адаптации между переводоведением и другими гуманитарными дисциплинами (в частности, киноведением) является Лоуренс Венути. Уже в самом начале аннотации к своей программной статье «Адаптация, перевод, критика» в «Журнале визуальной культуры» он утверждает, что «Теория перевода способствует углублению дискуссии о киноэкранизации, открывая дорогу к более строгой критической методологии» [19, с. 25].

Считая «выбор теории перевода в качестве источника концепций для исследований в области адаптации далеко неслучайным», Венути утверждает, в частности, что «перевод открывает путь к толкованию, прежде всего, благодаря радикальной деконтекстуализации». В этом, как он полагает, киноэкранизация аналогична переводу, поскольку первая «инициализирует свою форму истолкования тем, что отделяет исходные материалы от их контекста». [19, с. 28-29]

Далее, «рассматривая адаптацию как истолкование ее исходных материалов», он утверждает следующее:

Как о переводе нельзя судить, просто сравнивая его с исходным текстом, вследствие многочисленных потерь и приобретений, которые обязательно имеют место в процессе перевода, точно так же нельзя судить ни об одной киноэкранизации, просто сравнивая ее с исходными материалами, вследствие тех разнообразных и сложных приемов, с помощью которых она работает с ними.   Дабы избежать эссенциалистских суждений, которые игнорируют исторические случайности, во внимание должны приниматься контекст, в котором перевод или адаптация были выполнены и получены, традиция и практика перевода и кинопроизводства, а также социальные условия чтения и просмотра. [19, с. 35]

Другие авторы в качестве одного из важнейших факторов, объединяющих переводческую адаптацию и адаптацию в других гуманитарных дисциплинах, отмечают творческий момент (креативность), который и придает этим видам деятельности междисциплинарный характер.

Катя Кребс:

И перевод и адаптация – как (творческий) процесс, как продукт или артефакт и как академическая дисциплина – междисциплинарны по самой своей природе; оба вида деятельности обсуждают явления построения культур посредством актов рерайтинга и озабочены двусторонним характером таких актов и последующей критикой понятия авторства. [18, с. 3]

Синтия Цуи:

Именно творческий импульс адаптации и перевода в виде транскодирования, трансформирования и трансмутационных процессов дает больше поводов для сравнения, противопоставления и анализа между двумя дисциплинами. Вдохновляя друг друга, они – ближайшие родственники в сети междисциплинарности; они не только могут извлечь пользу из идей друг друга, но и их глубокие взаимоотношения ожидают дальнейшего изучения. [20, с. 59]

Интермедиальность адаптации выражается в том, что «текст»/«интертекст»/«транстекст», созданный в одном медиуме, получает вторую жизнь в другом. Благодаря свойству интермедиальности адаптация изучается в различных гуманитарных дисциплинах – литературоведении, киноведении, театроведение и др., – которые объединяются в мега-дисциплину «медиаведение». Интермедиальный характер адаптации требует и междисциплинарных подходов в ее изучении. Как мы надеялись показать в этой  статье, взаимный обмен идеями между переводоведением и другими гуманитарными дисциплинами в области адаптации уже происходит и обещает в будущем новые интересные результаты.