В нашей статье бляхи рассматриваются в рамках типологии, разработанной В.И. Вихляевым, в которую некоторые поправки были внесены В.Н. Шитовым. Бляхи разделяются на группы по конструкции и способу прикрепления, на отделы – по оформлению корпуса, на типы – по оформлению приемного устройства, на варианты – по особенностям орнаментации.

Группа I. С круглым отверстием посредине и радиальной прорезью. Прикреплялась при помощи радиальной обоймы с иглой на конце.

Отдел А. Отверстие небольших размеров (диаметр – 1,2 см). Края радиальной прорези не сохранились. С двумя зонами концентрических прочерченных линий: вокруг отверстия и вдоль края.

Тип IА (1 экз.). С железной обоймой, от которой остался след в виде полоски ржавчины шириной 0, 4 – 0, 5 см. Диаметр бляхи – около 11 см. Погребение 164 (рис.1, 1).

По типологии В.И. Вихляева (тип 4Б1а) бляхи с прорезью следует считать наиболее ранним типом блях на данном памятнике. В комплексах пензенских могильников подобный тип блях датируется им IV веком [16, с. 45-46, 49-50]. По мнению В.В. Гришакова, на Верхней Суре и Мокше подобный тип блях появляется во второй половине III века, но продолжает бытовать и в первой половине IV века [17, с. 94, 102]. Примерно этим же временем, что и В.В. Гришаков, датирует данный тип блях в рязано-окских могильниках И.В. Белоцерковская  [18, с. 190].

На площади Абрамовского могильника погребение 164 с данной бляхой было локализовано в начале 5-го хронологического участка, захоронения на котором совершались в конце  IV – первой половине V века [13, с.262-263].

Рис.1. Бляхи Абрамовского могильника: 1 – погр.164; 2 – погр. 128; 3- депаспартизованная; 4 – раскоп №3.

Группа II. Бляхи с диаметрально расположенной пластинчатой накладкой. Видимо, крепились к одежде с помощью шнурка продетого в отверстия, имеющиеся в центре бляхи. Обычно подобные бляхи имеют петельки на концах диаметральной накладки, однако на данном экземпляре они отсутствуют. Возможно, что они просто не сохранились.

Отдел А. С рядами выпуклин, расположенных по обе стороны от диаметральной пластинчатой накладки.

Тип IIА1 (1 экз.). С фигурной накладкой орнаментированной одним рядом, разреженно расположенных  выпуклин. Погребение 1 (рис. 2, 1).

В типологии В.И. Вихляева (тип 6А) бляхи с диаметральными накладками относятся к следующей стадии, которая датируется второй половиной IV – началом V века [19, с. 135], однако, все рассматриваемые им бляхи украшены резными концентрическими линиями. Бляхи с корпусом, орнаментированным выпуклинами, видимо, появляются позже. Промежуточным звеном между ними, возможно, являются изделия с гладким корпусом, находка одной из которых зафиксирована в погребении 10 рязано-окского могильника Кораблино [20, с.40, рис.5, 4].

В Абрамово данная бляха найдена в погребении вместе с гривной, имеющей замок в виде круглой коробочки, которые на рязано-окских могильниках появляются примерно во второй четверти IV века [18, с. 193, рис.7, 35, 36].

Рис.2. Бляхи Абрамовского могильника: 1 – погр. 1; 2 – погр. 33; 3 – погр. 77; 4 – погр. 218.

Группа III. Бляхи с крестовидно расположенными пластинчатыми накладками. Прикреплялись при помощи подвижных колечек, подвешенных к концам перекрестья, и ремешка, который продевался через два отверстия в центральной части бляхи.

Отдел А. Корпус бляхи вокруг центральной части орнаментирован концентрическими прочерченными линиями.

Тип IIIА1  (1 экз.). С фигурными накладками, имеющими боковые округлые выступы (по три на расстоянии радиуса бляхи). На выступах – полушарные выпуклины. Диаметр бляхи – 9 см. Раскоп № 3 (1971 г.) (рис.1, 3).

Отдел Б. Корпус бляхи вдоль края на расстоянии половины радиуса украшен концентрическими прочерченными линиями.

Тип IIIБ1 (1 экз.). С фигурными накладками, имеющими боковые округлые выступы (в центральной части и у края бляхи). Один радиальный конец накладки прямой, перехваченный у края бляхи выпуклой пластинчатой скобой. Скоба и накладки на месте боковых выступов имеют по три выпуклины. Подвижные колечки не сохранились. Диаметр бляхи – 8 см. Находка депаспортизирована (рис.1, 4).

Бляхи типов IIIА1 и IIIБ1 соответствуют типу 7А1 по типологии В.И. Вихляева, который он считает переходным от блях с диаметральной накладкой (тип 6А) к бляхам с крестообразными накладками [19, с.118 – 119], исходя из чего, время их бытования следовало бы отнести к началу V века. По материалам рязано-окских могильников И.Р. Ахмедов и И.В. Белоцерковская относят время формирования данного типа блях ко второй половине III – началу IV века [20, с.41]. В системе хронологии В.В. Гришакова бляхи с зонами резного концентрического орнамента и фигурными крестообразными накладками датируются второй половиной IV века [17, с. 109].

На площади Абрамовского могильника бляха данного типа найдена на раскопе №3 в средней части 3-го хронологического участка, погребения которого датируются второй половиной IV века [13, с.259-262].

Отдел В. С одним рядом крупных выпуклин вдоль края бляхи и двумя аналогичными выпуклинами в каждом из четырех секторов.

Тип IIIВ1 (1 экз.). С фигурными накладками, имеющими боковые округлые выступы (в центральной части и у концов). На выступах имеются выпуклины. Диаметр бляхи – 10 см. Погребение 33 (рис.2, 2).

Отдел  Г. С двумя рядами крупных выпуклин вдоль края корпуса.

Тип IIIГ1 (2 экз.). С прямыми накладками, имеющими один ряд крупных выпуклин. Отверстия  для ремешка расположены в противолежащих углах. Диаметр бляхи – около 15, 5 см. Погребения 77 (сохранилась частично), 218 (рис.2, 3, 4).

В типологии В.И. Вихляева бляха с фигурными накладками типа IIIВ1 соответствует типу 7Б3, который представляет собой следующее эволюционное звено, дальнейшее развитие которого приводит к появлению блях типа IIIГ1 (7Б4 – по В.И. Вихляеву), имеющих накладки прямоугольной формы и два ряда шишечек по краю бляхи. Общее время бытования данных блях определяется концом  IV – V веком [19, с. 118-119, 136-137].

На площади Абрамовского могильника бляха с фигурными накладками типа IIIВ1 обнаружена в погребении 33, которое расположено на 3-ом хронологическом участке, материалы которого датируются второй половиной IV века. Бляхи с прямоугольными накладками типа IIIГ1 зафиксированы в погребениях, расположенных в конце 5 – начале 6 хронологических участков, что соответствует  второй половине V – началу VI вв. [13, с.259-263].

Неясно, к какому именно типу относится находка бляхи (погребение 128) с концентрическими прочерченными линиями вокруг центральной части и одним рядом небольших выпуклин вдоль края бляхи, с накладками, имеющими продольные прямоугольные прорези. Поскольку сохранился только фрагмент изделия, не дающий представления о типе накладок. Диаметр бляхи – около 9 см. (рис.1, 2).

Следует отметить, что в материалах Абрамовского могильника отсутствуют бляхи с крестообразными накладками, украшенными по краю тремя рядами мелких шишечек, которые получают распространение на следующем хронологическом отрезке в могильниках Верхнего Посурья. По-видимому, на р. Теше данный тип блях был вытеснен нагрудными бляхами с крупным округлым отверстием в центре и язычком-крышечкой, которые, по-видимому, использовались местным населением с начала IV века наряду с вышеописанными типами нагрудных блях.

В статье бляхи рассматриваются в рамках типологии, разработанной В.И. Вихляевым, в которую некоторые поправки были внесены В.Н. Шитовым. Данные бляхи входят в единую группу по сходной конструкции и способу крепления к одежде с помощью подвижного язычка и по наличию большого округлого отверстия посредине. Внутри группы украшения подразделяются  на отделы – по оформлению корпуса, на типы – по оформлению приемного устройства, на варианты – по особенностям орнаментации.

Отдел  А. С одним рядом выпуклин вдоль края и четырьмя треугольными прорезями вокруг центрального отверстия.

Тип IА1 (2 экз.). С узким стержневидным язычком.

Вариант IА1а (1 экз.). С выпуклинами по краям прорезей. Диаметр бляхи – 8, 5 см. Погребение 16 (рис.1, 1).

Вариант IА1б (1 экз.). С выпуклинами по краям и у вершины прорезей и без определенного порядка – в промежутках между прорезями. Диаметр бляхи – 9,2 см. Погребение 90 (рис.1, 2).

Данные бляхи не известны в материалах других могильников. По мнению В.И. Вихляева, данный тип блях (8А1 – по В.И. Вихляеву) является исходным для всех блях с отверстием в центре и язычком-крышечкой. При этом данный тип не датируется по аналогиям [18, с. 120].

На площади Абрамовского могильника погребение 16 с такой бляхой расположено на 2-ом хронологическом участке, а погребение 90 – на 3-ем. Погребения данных участков датируются первой половиной IV века [13, с.258–260].

Отдел Б. Вокруг отверстия имеется от 7 до 11 треугольных прорезей. Вершины прорезей расположены у самого края бляхи. Промежутки между ними орнаментированы тремя крупными выпуклинами. Бляхи данного отдела известны только в погребениях Абрамовского могильника.

Рис. 1. Бляхи из Абрамовского могильника. 1 –погр. 16; 2 – погр. 90; 3 – погр. 129; 4 – погр. 153; 5 – погр. 84.

Тип IБ1 (2 экз.). С простой иглой, железной или бронзовой. Диаметр бляхи – 8 – 8, 8 см. Погребения 129, 153 (рис. 1, 3, 4).

В типологии В.И. Вихляева бляха из погребения 153 отнесена к типу 8А1, как и выше описанные бляхи, выделенные нами в тип IА1. Однако она отличается значительно большим количеством треугольных отверстий, и, по сути, является более поздней модификацией указанного типа. Данный вывод подтверждается локализацией блях типа IБ1 на 4-ом хронологическом участке Абрамовского могильника, погребения которого датируются первой половиной V века [13, с. 260].

Тип IБ2 (1 экз.). С язычком, имеющим в средней части небольшое расширение в виде круглой крышечки диаметром 1, 5 см. В центральной части крышечки расположена крупная выпуклина. Диаметр бляхи – около 8 см. Погребение 84 (рис.1, 5).

Тип IБ3 (1 экз.). С крышечкой округлой яйцевидной формы, частично закрывающей центральное отверстие. Крышечка имеет удлиненный язычок и пять выпуклин. Ее наибольшая ширина – 4,2 см. Между прорезями на месте выпуклин расположен циркульный орнамент. Количество выпуклин вдоль края в промежутках между прорезями не выдержано: по две – четыре. Диаметр бляхи – около 11 см. Погребение 165 (рис.2, 1).

К данному отделу блях относится также бляха из 161-го погребения, у которой не сохранился язычок и поэтому её тип точно не определяется. Диаметр бляхи – 11,6 см.

В типологии В.И. Вихляева типы IБ2, IБ3 объединены в один тип 8В1 и рассматриваются в качестве второго звена в эволюции блях с крышечкой. К этому же типу им отнесена и бляха из погребения 14 (рис.2, 2), которая имеет сильную связь с гривнами, имеющую замок в виде округлой коробочки (по В.И. Вихляеву тип 1Е3а), что позволяет датировать бляхи данного типа второй половиной V века [18, с.121 – 122].

Однако подобное объединение в один тип неправомерно, поскольку бляха из погребения 14 имеет корпус, изготовленный из цельного листа, в котором вырублены треугольные отверстия, а у блях типа IБ2, IБ3 корпус образован сходящимися лопастями. По всей видимости, они представляют собой две разных линии развития. Бляхи с цельным корпусом, как это справедливо отмечено В.И. Вихляевым, являются продолжением развития блях типа IА1а. А вот появление блях типов IБ2, IБ3, видимо, связано с эволюцией лопастных застежек, известных по материалам верхнесурских могильников, где абрамовские прототипы датируются первой половиной IV века [19, с. 130, рис.14, 4, 5]. К этому времени планиграфически относится погребение 84 с бляхой типа IБ2. К более позднему времени (второй половине V века) относится бляха типа IБ3.

Отдел В. С широким корпусом, имеющим вдоль края один ряд крупных выпуклин и вокруг центрального отверстия – 10 или 11 прорезей.

Тип IВ1 (3 экз.). С ромбовидной крышечкой, частично закрывающей центральное отверстие бляхи. С пятью симметрично расположенными выпуклинами. Ширина крышечки – 2,8 – 3,4 см. На корпусе между треугольными прорезями имеются крупные выпуклины.

Вариант IВ1а (2 экз.). Без дополнительной орнаментации корпуса бляхи. Диаметр бляхи – 12, 3 – 13, 4 см. Погребения 140, 209 (рис.2, 4, 5).

Вариант IВ1б (1 экз.). Корпус бляхи орнаментирован тонкими зигзаговидными нарезками, образующими фигуру в виде звезды с 10 лучами. Диаметр бляхи – 13,2 см. Погребение 123 (рис.2, 6).

Бляхи с ромбической крышечкой и одним рядом полушарных выпуклин по краю бляхи известны только в погребениях Абрамовского могильника. В. И. Вихляев относит их к типу 8Б1 и датирует второй половиной V века [18, с.121 – 122].

Из данного типа блях на площади Абрамовского могильника наиболее раннюю хронологическую позицию занимает бляха IВ1б из погребения 123, крышечка которой украшена крупными полушарными  выпуклинами. Участок, на котором расположено это погребение датируется временем не позднее второй половины IV века [13, с.259–260]. Причем не исключена его датировка более ранним временем, поскольку в погребении 123 присутствуют подвески с эмалями в виде лунниц раннего типа [10]. К более позднему времени относятся бляхи типа IВ1а. Погребения с такими бляхами расположены на 5-ом хронологическом участке и датируются второй половиной V века [13, с. 263-264].

Таким образом, бляхи с ромбической крышечкой типа IВ1б бытовали с середины IV века до конца V века. Следует отметить, что на других мордовских могильниках бляхи с ромбической крышечкой отсутствуют. Бляхи с ромбовидными крышечками известны в материалах рязано-окских могильников. И.В. Белоцерковская относит их появление здесь к 3-му этапу развития данных памятников, начало которого приходится на вторую четверть V века, а конец на первую четверть VI века [20, с. 196]. Поскольку на протяжении данного этапа наблюдается смена ромбовидной крышечки на шестиугольную, то вряд ли ромбовидные крышечки бытовали позже V века.

Причем на рязано-окских могильниках форма крышечки имеет переходную форму от ромбической к подквадратной и, по всей видимости, представляет собой следующее хронологическое звено в эволюции абрамовских блях данного типа. В материалах рязано-окских могильников блях с ромбической крышечкой раннего типа неизвестно, поэтому, скорее всего, традиция изготовления подобных блях зародилась в бассейне р. Теши.

Тип IВ2 (2 экз.). С круглой крышечкой, частично закрывающей центральное отверстие. Диаметр крышечки – 3,8 см.

Вариант IВ2а (1 экз.). Между треугольными прорезями расположены крупные выпуклины. На крышечке в центральной части – крупная выпуклина, вдоль края – один ряд выпуклин меньших размеров. Диаметр бляхи – 12,2 см. Погребение 14 (рис.2, 2).

Вариант IВ2б (1 экз.). С выпуклинами у вершин треугольных прорезей. На крышечке –  пять выпуклин, центральная из которых больших размеров. Диаметр бляхи – 12 см.  Из депаспортизованных находок (рис. 2, 3).

Как уже отмечалось выше, бляха типа IВ2а на основании её нахождения в погребении вместе с гривной, имеющей замок в виде округлой коробочки (по В.И. Вихляеву тип 1Е3а), датируется В.И. Вихляевым второй половиной V века [18, с.121 – 122]. Однако по планиграфическому расположению на площади Абрамовского могильника погребение 14 с бляхой типа IВ2а относится ко времени не позже середины IV века [13, с. 259-262]. К начальной стадии периода 2Б рязано-окских могильников относится появление подобных гривен на Средней Оке, что, по мнению И.В. Белоцерковской, соответствует второй трети IV века [20, с. 193, 200]. По-видимому, именно этим временем и следует датировать указанный тип нагрудных блях.

Рис. 2. Бляхи из Абрамовского могильника. 1 –погр. 165; 2 – погр. 14; 3 – депаспортизована; 4 – погр. 140; 5 – погр. 209; 6 – погр.123.

Отдел Г. С двумя рядами выпуклин вдоль края и семью треугольными прорезями вокруг центрального отверстия.

Тип IГ1 (1 экз.). С круглой крышечкой, почти полностью закрывающей центральное отверстие. Диаметр крышечки – 4,8 см. Между прорезями на корпусе бляхи расположены крупные выпуклины, на крышечке – пять выпуклин. Диаметр бляхи – 17, 3 см. Погребение 229 (рис. 3, 1).

По типологии В.И. Вихляева  тип IГ1 соответствует типу 8Д1, относящемуся к 4-му эволюционному звену блях с крышечкой, которые появляются в комплексах не ранее конца VII века [18, с.121]. По-видимому, данное утверждение основано на синхронизации существования блях данного типа с близкими, но не аналогичными бляхами, имеющими округлую крышечку и три рядя мелких шишечек по краю корпуса бляхи.

Блях типа IГ1 с двумя рядами шишечек в мордовских могильниках известно всего две. Абрамовское погребение 229 с данной бляхой расположено в поздней части 5-го хронологического участка, захоронения которого датируются концом V века [13, c.263-264]. Данному факту не противоречат находки в этом погребении гривны с замком в двойную петлю, которые весьма характерны для рязано-окских комплексов второй половины V века [21, с. 148].

Другая бляха данного типа найдена в 49 погребении Крюко-Кужновского могильника вместе с круглопроволочной сюлгамой, имеющей длинные не раскованные усы. Подобные сюлгамы характерны для среднецнинских могильников X – XI вв. [18, с.47, 270, табл.1], и здесь мы имеем явный случай попадания в погребении вещи, которая уже давно вышла из массового употребления.

Следует отметить, что в публикации материалов Крюко-Кужновского могильника [22] и в диссертации О.В. Зеленцовой, посвященной хронологии среднецнинских могильников [23], данный тип блях отсутствует, поэтому нельзя исключать и ошибку при публикации.

Отдел Д. С тремя рядами небольших выпуклин вдоль края и шестью треугольными прорезями вокруг центрального отверстия.

Тип IД1 (2 экз.). С шестиугольной крышечкой, закрывающей центральное отверстие. Крышечка имеет пять симметрично расположенных выпуклин и небольшой ромбовидный язычок. Ширина крышечки – 5, 7 – 6,3 см.

Вариант IД1а (1 экз.). Между прорезями на корпусе бляхи – крупные выпуклины. Диаметр бляхи – 16, 6 см. Погребение 256 (рис. 3, 2).

Вариант IД1б (1 экз.). Между прорезями на корпусе бляхи – умбоновидные накладки, прикрепленные к корпусу при помощи заклепок. Диаметр бляхи – 17, 5 см. Погребение 184 (рис.3, 3).

Неопределенный тип (1 экз.). Крышечка не сохранилась. Оформление корпуса как у бляхи варианта  IД1а. Диаметр бляхи  – 6, 5 см. Погребение 220 (рис 3, 4).

По типологии В.И. Вихляева  тип IД1 соответствует типу 8Г1, относящемуся к 3-му эволюционному звену блях с крышечкой, погребения с которыми датируются VI – VII вв. [18, с.120]. В материалах рязано-окских могильников бляхи с шестиугольной крышечкой постепенно выходят из употребления в начале 4 хронологического периода, когда им на смену приходят бляхи с крестовидными накладками. По мнению И.В. Белоцерковской данная смена происходит на протяжении VI века [20, с. 197]. Однако на материалах Абрамовского могильника наблюдается противоположенный процесс и здесь бляхи с шестиугольной крышечкой вытесняют бляхи с крестовидными накладками, наиболее поздних образцов которых на могильнике нет [16].

Рис. 3. Бляхи из Абрамовского могильника. 1 –погр.229; 2 – погр. 256; 3 – погр. 184; 4 – погр. 220.

Планиграфически погребения с бляхами типов IД1а и IД1б расположены соответственно на хронологических участках 7а и 7б, которые датируются временем от последней трети VI до начала VII вв. [13, с.265–266]. Видимо, этим периодом следует определить бытование блях с шестигранной крышечкой. Хотя нельзя исключать их появления и в более раннее время, поскольку в 61 погребении Армиевского могильника подобная бляха найдена вместе с сюлгамами, у одной из которых  усы слабо выступают за пределы кольца, у другой – не выступают [18, с. 243, табл.1]. Подобное сочетание двух типов сюлгам характерно только для начала VI века [13, с.264].

К данному типу блях авторами монографии «Хронология могильников населения I–XIV вв. западной части Среднего Поволжья» отнесены также бляхи из 343 погребения Крюко-Кужновского и погребения 8 Елизавето-Михайловского могильников, которые датируются концом VII –  первой половиной VIII века [18, с.141]. Однако крышечка на этих бляхах фактически имеет иную – подчетырехугольную форму с дополнительными приостренными выступами на двух боковых сторонах, а корпус блях имеет меньшее количество треугольных прорезей, которые на более поздних модификациях подобных украшений вообще отсутствуют.  Поэтому две названные находки следует относить к отдельному типу блях, который имеет более позднюю хронологию бытования.

Одними из самых ранних нагрудных украшений мордвы считаются бляхи с круглым отверстием в центре и радиальной прорезью, края которой завернуты в трубочку. Такие бляхи крепились при помощи узкой полоски — иглы, обхватывающей корпус бляхи. Обойма сделана из тонкой  узкой бронзовой или железной пластины, охватывающей бляху с двух сторон по радиусу, один конец которой обычно неподвижно закреплен, а другой оканчивается над центральным отверстием приостренной иглой [2].

Еще одним видом нагрудных украшений этого периода является бляха с двумя концентрическими валиками. Особенностью такого украшения является железная или бронзовая игла на корпусе. Судя по отверстиям для заклепок, на такой бляхе также имелось приспособление, фиксировавшее обойму с иглой в неподвижном положении [3].По мнению Н.А. Лещинской на территории Прикамья первые бляхи-застежки с рельефными валиками появляются в комплексах  конца II – начала III вв. и получают широкое распространение в III в. [4].

Существенно отличается от украшения из Кошибеевского могильника бляха с двумя валиками из Сергачского могильника «Кожина Слобода». Главное отличие такой бляхи в том, что она имеет не выдавленные изнутри, а кованные валики. По мнению В.В. Гришакова это говорит о её большей древности. Он считает, что происхождение подобных блях связано с эволюцией широкорамчатых застежек Андреевского кургана [5].Сюда же относят и бляхи с монолитными (литыми или кованными) валиками, которые известны в погребениях Сендимиркинского могильника. Пластинчатые бляхи со штампованным и литым орнаментом составляют основу 2-ой хронологической стадии, которая датируется концом II — первой половиной III века. Бляху с тремя валиками из Ражкинского могильника Гришаков относит к стадии предшествующей бытованию многоваликовых блях, включенных им в 1-ю хронологическую группу мордовских древностей Примокшанья, которую он датировал концом II – первой половиной III в. [6].

К 1-ой хронологической группе древнемордовских погребений Верхнего Посурья и Примокшанья В.В. Гришаков относит бляхи с тисненными бороздками и валиками вокруг центрального отверстия (не менее десяти) с железной или бронзовой иглой. Диаметр такой бляхи около 15 см. Время бытования таких блях –  первая половина  III века. Однако уже во второй половине III века появляются бляхи с двумя зонами орнамента. Также во второй половине III века – начале IV века формируются традиции изготовления блях с крестовидными накладками. Такие бляхи были двух видов: 1) с одной пластинчатой накладкой, которая вместе с двумя радиальными, проходящими по диаметру, образовывала перекрестие; 2) с двумя пластинчатыми накладками, проходящими по диаметру, образовывая прямой крест. Оба вида блях крепились  при помощи подвижных колечек, расположенных на концах перекрытия и ремешка, продеваемого в отверстие [6]. Однако в погребениях Абрамовского могильника бляхи с крестообразными накладками появляются в ранней части 5-го хронологического участка, захоронения которого датируются первой половиной V века [7].  Столь поздняя хронология украшений этого типа на могильнике, видимо, связана с тем, что местное население развивало альтернативные традиции изготовления блях с крышечкой, которые появляются здесь очень рано, уже в первой половине IV века.

Абрамовский могильник имеет важное значение в изучения северной группы древнемордовских памятников IV – VII вв. Найденные в этом могильнике нагрудные украшения входят в единую группу по сходной конструкции и способу крепления к одежде с помощью подвижного язычка и по наличию большого округлого отверстия посредине. Именно такой тип блях является исходным для всех блях с отверстием в центре и язычком-крышечкой [8-9].На площади Абрамовского могильника погребения с подобными бляхами датируются первой половиной IV века. Это место еще уникально и  тем, что только на его территории были найдены бляхи, вокруг отверстий которых имеются от 7 до 11 треугольных прорезей [10].Вершины этих прорезей расположены у самого края бляхи, а промежутки между ними орнаментированы тремя крупными выпуклинами. Более поздняя модификация отличается значительно большим количеством треугольных отверстий и относится к 4-ому хронологическому участку Абрамовского могильника, погребения которого датируются первой половиной V века. Сюда же относят бляхи с язычком, имеющим в средней части небольшое расширение в виде круглой крышечки диаметром 1,5 см. и бляхи с крышечкой округлой яйцевидной формы, частично закрывающей центральное отверстие. Крышечка имеет удлиненный язычок и пять выпуклин. Между прорезями на месте выпуклин расположен циркульный орнамент. Количество выпуклин вдоль края в промежутках между прорезями не выдержано: по две – четыре. Диаметр бляхи – около 11 см [7].

Еще один тип блях, известный только на территории Абрамовского могильника  – бляхи с ромбической крышечкой и одним рядом полушарных выпуклин по краю бляхи, датируемые второй половиной V века. Из этого типа самую раннюю хронологическую позицию занимает бляха в виде звезды с 10 лучами, крышечка которой украшена крупными полушарными  выпуклинами. Участок, на котором расположено это погребение датируется временем не позднее второй половины IV века. К более позднему времени относятся бляхи без дополнительной орнаментации корпуса. Погребения с такими бляхами расположены относятся ко второй половиной V века [7].

Таким образом, бляхи с ромбической крышечкой существовали у мордвы с середины IV века до конца V века. Примечательно то, что подобные бляхи известны исключительно в материалах Абрамовского и Рязано-Окских могильников. Ромбовидные бляхи Рязано-Окских могильников начинают использоваться во второй четверти V века вплоть до первой четверти VI века [12].Также на протяжении данного этапа происходит смена ромбовидной крышечки на шестиугольную, что говорит о том, что ромбовидные крышечки не могли существовать позднее V века.

К 4-му эволюционному звену блях с крышечкой, которые появляются в комплексах не ранее конца VII века, относятся бляхи с двумя рядами выпуклин вдоль края и семью треугольными прорезями вокруг центрального отверстия. Одной из разновидностей данного типа является абрамовская бляха с круглой крышечкой, почти полностью закрывающей центральное отверстие. Между прорезями на корпусе бляхи расположены крупные выпуклины, на крышечке – пять выпуклин. Еще одним видом данного типа блях является бляха с двумя рядами шишечек, которых в мордовских могильниках известно всего две. Подобные бляхи относятся к поздней части 5-го хронологического участка, захоронения которого датируются концом V века [13].Другая бляха данного типа найдена в одном из погребений Крюко-Кужновского могильника вместе с круглопроволочной сюлгамой, имеющей длинные не раскованные усы. Подобные сюлгамы характерны для Среднецнинских могильников X – XI вв. [14], что говорит о том, мы имеем явный случай попадания в погребении вещи, которая уже давно вышла из массового употребления.

К 3-му эволюционному звену блях с крышечкой относятся бляхи с шестиугольной крышечкой, закрывающей центральное отверстие. Крышечка имеет пять симметрично расположенных выпуклин и небольшой ромбовидный язычок. В ее разновидности входят бляхи между прорезями на корпусе которых – крупные выпуклины и бляхи, между прорезями на корпусе которых – умбоновидные накладки, прикрепленные к корпусу при помощи заклепок. В начале 4 хронологического периода и на протяжении всего VI века происходит смена таких блях на бляхи с крестовидными накладками. По мнению И.В. Белоцерковской данная смена обуславливается тем, что бляхи с шестиугольной крышечкой постепенно выходят из употребления [12]. Однако на материалах Абрамовского могильника наблюдается противоположенный процесс и здесь бляхи с шестиугольной крышечкой вытесняют бляхи с крестовидными накладками, наиболее поздних образцов которых на могильнике нет        [13].

Важное место в истории нагрудных украшений мордвы в VIII – XI вв. занимают женские украшения из погребений Крюково-Кужновского финно-угорского могильника. К этому времени украшения обзаводятся специальной религиозной символикой [14].  Здесь в первую очередь нас интересует бляха с дверкой, являющаяся женским оберегом Великой Богини. Такие обереги довольно часто находят в женских древнемордовских, муромских, и мерянских погребениях. Они лежат на тазовых костях или грудных отделах женских скелетов. Данная бляха представляет собой широкое кольцо, склепанное из бронзовой пластины шириной 4 см. Она имеет круглую дверку, с язычком треугольной формы впереди. Вокруг дверки, по телу бляхи проходят семь выпуклин с мелкими наколами у основания: три вверху над дверкой, три внизу под нею и одна выпуклина была прикрыта треугольным язычком дверки. В центре дверки — изображение косого ромба, выгравированного зубчатым колесиком. Изображенный ромб весьма близок к орнаменту традиционных финно-русских вышивок. Изображение «ромба с крючками» является одним из основных элементов крестьянского геометрического орнамента XVIII—XIX вв. Именно геометрический орнамент часто встречается у земледельческих народов. По мнению Амброза символ ромба -  это символ женского начала в природе [15]. Из этнографических данных известно, что у чувашей изображение ромба с крючками было центральным мотивом нагрудной вышивки женских рубах. Близкие по форме ромбы, вышитые по обеим сторонам груди, были и на женских рубахах у марийцев. Такая вышивка носит название «сторожа груди» и должна охранять молоко кормящей матери. Также ромб является символ плодородия в аграрной магии.

В бляхе из погребения Крюково-Кужновского могильника в центре ромба расположена женская фигура в позе роженицы, которая по мнению Р.Д. Ворониной является Великой Матерью – одним из самых почитаемых женских божеств древних финно-угров. Великая Матерь является богиней плодородия, аналогичной славянской богине — Макоше. Центральное расположение ромба с крючками и женской фигурой в позе роженицы, символа Великой богини плодородия, говорит о центральном положении этой богини в пантеоне финских племен. Судя по поднятым вверх ветвям, дерево, изображенное на бляхе, относится к породе лиственных. Вера в духов леса была широко распространена у многих древних народов лесной и лесостепной полосы.

Изучая моления пензенской мордвы XIX в., Т.Б. Евсеев отмечал большое значение культа священных деревьев еще в XIX в., что подтверждает изображение дерева на крюково-кужновской бляхе [15]. Слева от дерева на бляхе расположено изображение летящей птицы. У многих народов подобное изображение связано с образом бессмертной души — души птицы. Вероятно, у волжских финнов в IX в. существовали представления, близкие к представления обских угров и согласно этим представлениям, человек имеет несколько душ. Изображенная под ромбом плодородия извивающаяся, ползущая в сторону собаки змея, свидетельствует о связи с нижним миром – миром мертвых. По мнению В.И. Чернецова это говорит о том, что для древних волжских финнов было характерно представление о трехчастности мира: верхний — мир солнца, света, тепла; средний — мир людей, животных и растений; нижний — мир мертвых предков, темных сил, где центром Вселенной является богиня плодородия Великая мать, символ которой — ромб с крючками и ее изображением — расположен в центре бляхи [17]. Вероятно, именно такой моделью мира и является описываемая бляха с дверкой.

Таким образом, мы можем сделать вывод, что бляхи с дверкой — обереги богини плодородия, которые  являются своеобразными маленькими моделями Вселенной, отражающими космогонические представления о ней древних. Мы также видим, как со временем и развитием нагрудные украшения в виде блях эволюционировали из примитивных украшений до своего рода «карт» Вселенной.

Варфоломеевская стоянка располагается в Новоузенском районе Саратовской области, в 6 км к юго-востоку от села Лохмотовка, на левом берегу реки Малый Узень. Стоянка была открыта в 1985 году группой исследователей во главе с В.Б.Воробьёвым в ходе работ по составлению археологической карты района. Исследования продолжились в 1987-1990 и 1996 годах. В эти годы в ходе раскопок было вскрыто свыше 400 кв. м культурного слоя по юго-западной границе памятника. В течение ряда лет Варфоломеевская стоянка исследовалась А.И. Юдиным.

В настоящее время на участке реки Малый Узень создано Варфоломеевское водохранилище. От села Лохмотовка вниз по течению реки Малый Узень к речной долине примыкают крупные лиманы, соединённые с рекой протоками. В устье одной из таких проток располагается рассматриваемая мной стоянка. Берега реки до сооружения Варфоломеевского водохранилища были пологими, в прибрежной части стоянки встречалось большое количество костей животных. Но после подъёма уровня воды все прибрежные пойменные сооружения были затоплены [1,с.12].

Варфоломеевская стоянка сегодня – это один из наиболее изученных неолитических памятников степного Поволжья, хотя стоит признать, что вскрытая площадь данной стоянки относительно небольшая  (рис.1).

Рис. 1. План и схема расположения Варфоломеевской стоянки (по А.И. Юдин, 2004).

Стратиграфия стоянки.

Говоря о стратиграфии стоянки, стоит отметить сложность и дискуссионность  данного вопроса, так как исследователи выделяли в разные периоды времени различные геологические слои. В начале своего исследования Юдин рассматривал материалы памятника суммарно без деления на слои [2, с.143 – 144]. В тезисах 1990 года, которые были изданы после раскопок 1987-1989 годов, археологом были выделены два культурных слоя (верхний и нижний) [3, с.25–27]. В публикации следующего года им говорится уже о трех слоях [4, с.3–4], а в автореферате кандидатской диссертации – о четырех: верхний (первый), два средних (2А и 2Б) и нижний (третий) [5].

Нижний слой, который прилегал к берегу, был на половину уничтожен жилищами, спустившимися из слоя 2А. Своей сохранностью данный слой отличается лишь в северо-восточном углу раскопа. Третий слой – слабо переработан, со светло-жёлтым цветом, не отличающимся от материковой глины, которая подстилает его. Слой содержит в себе фрагменты костей животных, керамики, орудия из камня, золу, мелкие угольки[1,с.14-15].

Юдин разделил средний слой на два хронологических горизонта.  Свой шаг Александр Иванович обосновал тем, что не на всём участке стоянки прослеживается однородность данного слоя, контакт между слоями, одинаковые комплексы находок.

Ю.А.Лаврушин так же поддерживает данное разделение, ссылаясь на то, что на одном участке северной стенки раскопа он обнаружил слой погребальной почвы между 2А и 2Б, что так же свидетельствует о хронологическом промежутке между отложениями верхней и нижней частей среднего слоя.

Таким образом, средний слой был разделён на нижнюю половину – слой 2Б и верхнюю – слой 2А.

Средний слой 2Б значительно отличается от нижнего слоя, что не представляет собой проблему различить их. Слой 2Б имеет более тёмный цвет из-за примеси гумуса, а также на многих участках встречается небольшой слой охры.

По мнению доктора геолого-минералогических наук Ю.А.Лаврушина между формированием нижнего и среднего слоёв существовал хронологический разрыв.

Средний слой занимает большую часть Варфоломеевской стоянки. На некоторых участках его толщина достигает 1,5 м; слой довольно сильно насыщен находками.

Исходя из данных планиграфии, можно констатировать: слой 2Б полностью перекрывает третий слой, а в западном направлении простирается ещё на 6-8 м, залегая на материке.Так же, как и нижний слой, слой 2Б постепенно утончается и уничтожается по краям котлованами жилищ слоя 2А.

Верхний слой выражен слабее остальных, менее насыщен находками. Он залегает на всех площади Варфоломеевской стоянки (исключение составляет лишь северо-восточная часть раскопа). Несмотря на небольшую толщину в  0,3-0,4 м, данный слой достигает мощности 0,7 м над котлованами жилищ. Очень чётко отделяется от среднего, так как имеет светло-жёлтый цвет. Верхний слой отличается и тем, что с ним не связана никакая строительная деятельность, которая имеется на предыдущих слоях [1,с.15].

Результаты, полученные по стратиграфии, несомненно, сыграли свою роль при определении временных интервалов функционирования культурно-хронологических комплексов Варфоломеевской стоянки.

Но прежде чем говорить о хронологии рассматриваемой мной стоянки, хотелось бы акцентировать внимание на том, какими методами учёные пытались продатировать культурные слои.

Лишь комплексная обработка материалов стоянки позволила учёным различных областей получить данные о возрасте стоянки. В этот комплекс включены такие методы, как радиоуглеродный, с помощью ракушки, погребенной почвы, по нагару с керамики, по костям животных (т.е. палеозоологические определения), трасологический и палеомагнитный анализы, электроразведка культурного слоя, радиокарбонный способ.

Кроме А.А. Юдина, вопросы связанные с изучением стратиграфии стоянки рассматривались в ряде статей В.В. Ставицкого[6; 7], по мнению которого «реальная» стратиграфия Варфоломеевской стоянки отсутствует. Поскольку ранние напластования стоянки были переработаны хозяйственной деятельностью поздненеолитического населения» [6].  Мнение В.В. Ставицкого  перекликается и с наблюдениями автора раскопок А.И. Юдина,, который в своей монографии отмечает: «Разновременные землянки перекрывали друг друга настолько плотно, что на всей вскрытой площади нет сколько-нибудь значительного участка, который не являлся бы дном жилища»  [1, с.18].

Хронология Варфоломеевской стоянки.

Стратиграфические слои стоянки неоднократно датировались с помощью радиоуглеродного метода. Причем полученные при этом значения существенно разнятся

До 2007 года  для Варфоломеевской стоянки было получено не так много дат [8, с.35]:

Дискуссионность полученных дат, поставила перед исследователями задачи дополнительного датирования, которые были проведены. На этот раз были датированы фрагменты керамики, по содержащейся в них органике и нагару на черепках [10]:

Большая  работа по датированию Варфоломеевской стоянки была проведена А. И. Юдиным и А.А. Выборновым. К 2014 году было накоплено 35 радиокарбонных определений, выполненных в пяти лабораториях. Были датированы: кость, уголь, керамика, нагар послужили образцами для определений хронологических данных. Большинство определений выполнено в Киевской радиоуглеродной лаборатории (руководитель Н.Н. Ковалюх) по керамике, полученные данные которых были перепроверены датами по нагару.

Таким образом, Варфоломеевская стоянка обзавелась новыми датами [10, с.215]:

Обобщив свои доводы, представленные таблицей выше, А.И.Юдин сделал оговорку, что датировка нижнего слоя стоянки дана им условно, так как для более точно датировки на момент исследования не было достаточного количества данных. Юдин объяснял это тем, что нижний слой перекрывался в верхнем значении с датами с вышележащего слоя 2Б.

Также стоит отметить, что датировку верхнего слоя Александр Иванович привёл на основании исследований Н.Л.Моргуновой, учитывая при этом, что в верхнем слое обнаружена прикаспийская культура.

Моргунова, привлекая даты сходных памятников мариупольского круга, датировала прикаспийскую культуру интервалом 5400-4800 лет ВС [10, с.56-61].

Таким образом, на основании полученных дат, мы можем заключить, что время бытования Варфоломеевской стоянки составляет как минимум 1400 лет, а возможно и больше, так как пока нет надежной даты для нижнего слоя. Выделение именно этих дат А.И. Юдин объясняет тем, что они наиболее полно совпадают по датировке с помощью керамики и нагара.

Стоит обратить внимание на то, что А.И. Юдин отдаёт предпочтение исследованию хронологии по керамике, как это было сделано в Киевской радиоуглеродной лаборатории. Керамику механически разделяли на внешние и внутренние слои, а после этого с помощью ряда физических и химических операций получили искомый углерод. Керамика особенно замечательна в этом плане тем, что она меньше подвержена разрушению, а потому можно использовать археологические коллекции очень давних раскопок[10, с.215]. Таково мнение Юдина.

По мнению В.В. Ставицкого, датирование по керамике не всегда достоверно, поэтому датирование стоит проводить по костям животных, которые не подвержены различным резервуарным эффектам [12-13].

Данное мнение разделяет ряд остеологов, которые полагают: наиболее достоверными для Варфоломеевской стоянки являются даты, полученные по костям, так как они согласуются с тенденциями изменения природно-климатических условий на протяжении всего атлантического периода. Остеологи, изучив коллекцию костных остатков (около 2600 экземпляров) Варфоломеевской стоянки, пришли к выводу: стоянка датируется атлантическим периодом и имеет 7 радиоуглеродных дат от 6980 ± 200 до 5220 ± 50 лет назад [14, с.25-26].

Однако данные, полученные по керамике, противоречат с полученными данными остеологов.

Новые важные даты по стоянке были получены А.А.Выборновым, который, исследуя материал Варфоломеевской стоянки, получил следующие даты[15]:

Проанализировав статью А.А. Выборнова и А.И. Юдина, В.В. Ставицкий пришел к выводу, что ими учтены только подтверждённые при датировании нескольких образцов даты Варфоломеевской стоянки. Таким образом, наиболее вероятный интервал слоя 2Б колеблется от 7100 до 6900 лет ВР,  слоя 2А – от 6700 до 6400 лет ВР. При этом В.В. Ставицкий отмечает, что для образца из верхнего слоя (взят на глубине 9-10 см) Варфоломеевки была получена дата 5800 лет ВР[13, с.256], которую  А.И. Юдин в последующем отнёс к слою 2А (по непонятным причинам) [17].

И.Н.Васильева в своей статье, исследуя работы Юдина и не опираясь на конкретные даты, пишет следующее. Культурный слой, состоящий из 4 литологических слоев, представлен: верхним  неоэнеолитическим и тремя неолитическими – два средних (2А и 2Б) и нижний слои. Слои 2Б и 2А относятся к двум этапам позднего неолита, а нижний слой  – к среднему периоду неолита [18, с.5].

Особенно острая дискуссия между, касающаяся интерпретации материалов Варфоломеевской стоянке, возникла по вопросам выделения А.И. Юдиным особой нео-энеолитической эпохи. По мнению В.В. Ставицкого, отсутствие изделий из металла в слое с керамикой сезжинско-прикаспийского облика не позволяет относить данные материалы к эпохе энеолита [19]. О неолитической принадлежности материалов свидетельствует не только хронологи, но и система связей населения Волго-Донского междуречья (20]. Неоднозначность ситуация по данному вопросу отмечается и А.А. Выборновым [21].

Другой важной проблемой связанной с анализом варфоломеевских материалов, являются вопросы происхождения накольчатой керамики Среднего Поволжья. С миграции варфоломеевского населения связывает происхождение такой керамики А.А. Выборнов и И.Н. Васильева [22], в то время, как В.В. Ставицкий полагает, что более близкие аналоги средневолжским материалам фиксируются на поселения Ракушечный Яр на Нижнем Дону [23-25].

Подводя итог исследованию по хронологии Варфоломеевской стоянки на основании работ нескольких исследователей, мне хочется отметить, что данный вопрос требует дальнейшей переработки и изучения. Так как все полученные даты различны и порой этот разрыв слишком большой.  Будем надеяться, что на основании новых исследований ситуация с хронологией стоянки Варфоломеевка будет разрешена.