Так как основными компонентами категории «счастье» являются удовлётворённость жизнью, эмоции и, самое главное, совокупность ценностей, то именно последний компонент напрямую связан с социализацией личности. Те знания, которые есть и которые человек накапливает, те стремления и желания, а также совокупность возможностей – это и определяет счастье. Совпадение желаний и возможностей делает человека счастливым и довольным своей жизнью, а если же наоборот – то это приводит к появлению плохих эмоций и даже отклоняющегося поведения. Вот почему изучение проблемы счастья важно сегодня как для отдельного человека, так для общества и для исследователей [1, с. 14].

С момента возникновения исследуемой категории проблема человеческого счастья рассматривалась сначала в философии, затем в психологии, и уже последнюю очередь – в социологии. Счастье как цель, как высшее благо, как возможное и достижимое состояние человеческого существования изучалось в большей степени западными исследователями, такими как: М. Аргайл [1], Э. Диннер [3], и др. Однако и в России в рамках социологии эту тему раскрывали М.В. Бахтин [2, т. 1], О.Е. Кошелева [4], В.О. Татаркевич [6] и др.

Отсутствие широкой степени изученности приводит к необходимости дополнительного изучения данной темы, а также к проведению исследований в данной области.

    Объектом данной работы выступает население г. Саратов (в возрасте от 14 до 84 лет).

Предметом исследования является отражение счастья в сознании современного человека.

Цель работы является выявление общественного мнения о счастье среди саратовских жителей.

В связи с поставленной целью необходимо чётко сформулировать  задачи данного исследования:

1. Определить интерпретацию счастья у современного человека
2. Определить ценности, которые являются самыми важными в жизни людей
3. Выявить влияние гендерной характеристики на интерпретацию определения счастья, а также на наличие и на  поводы этого ощущения
4. Выявить влияние возрастной характеристики на интерпретацию определения счастья.
5. Определить отличительные признаки счастливого человека

Теоретико – методологической базой исследования является ценностный подход, разработанный М.Вебером,  и  структурно – функциональный, сформулированный Э.Дюркгеймом и развитый Р.Мертоном с элементами системного анализа, что позволило рассмотреть особенности представления счастья жителей г. Саратов.

Эмпирическую базу исследования составляют результаты авторского социологического исследования, проведённого  в июле 2011 года.

Инструментарий исследования: метод раздаточного анкетирования с использованием квотно-территориального типа выборки (N=200 человек).

Полученные данные говорят о том, что жители г. Саратов по разному определяют счастье. Для большинства респондентов – счастье есть семья (это подтвердил и анализ контрольного вопроса), чуть меньше видят счастье в наличие друзей и в жизни, её ощущениях. На 4 месте в отражении понимания счастья стоит здоровье и благополучие близких людей, а  на 5 месте -  дети и любовь. Материальное благополучие и ценности есть счастье у 6% респондентов, хотя при ответе на контрольный вопрос респонденты выбрали из предложенных вариант «Счастье – это благоприятные условия жизни» намного больше – 11%. «Счастье есть здоровье» – так видят счастье в основном люди преклонного возраста (от 50 и старше). Самореализацию, Религию, совершение греха и свободу за счастье принимают наименьшее количество опрошенных.

Также, следует отметить, что полученные  в ходе исследования данные частично совпали с гипотезой по первой задаче, а именно в рейтинговом ряде понимания счастья. В гипотезе, как и выводе, на первом месте стоит семья (11%), на втором – друзья (8%) (вместо планируемых 30% и 20% соответственно).  А вот по дальнейшие позиции рейтинга и проценты и вовсе не  совпадают: под счастьем понимают материальное благополучие не предполагаемые 25%, а всего лишь 6%. Любовь как счастье воспринимают 6,5%, а предполагалось 5%, самореализацию и свободу как счастье понимают не ожидаемые 10%  и 10% соответственно, а лишь 1% и 0,5%  соответственно.

Разброс процентных чисел в обоих вопросах и сравнительно большое количество затруднившихся в ответе говорит о нежелании респондента давать полные развёрнутые ответы. Вполне возможно, что многие сочли эти вопросы  слишком личными и потому отказались отвечать. Однако подсчёт дисперсии  (0,89 и 0,91) показал, что разброс представлений и мнений о счастье в обоих вопросах почти одинаковый, что говорит о стабильности ответов (то есть, если на первый вопрос респондент ответил «Затрудняюсь ответить», то и на контрольный вопрос он ответил тот же вариант). Различие лишь в том, что к ответу на второй вопрос жители г.Саратов не так подходили и не так долго раздумывали при выборе ответа.

Анализ рейтинга ценностей, целей в жизни и главной ценности в жизни саратовских жителей показал, что подавляющее большинство ценят свою семью, детей, любовь, а также хотят достичь именно семейного благополучия. Те, кто уже имеют семью – очень бояться потерять её. Друзья и материальное благополучие занимают 5, 6 и  7 места в рейтинге ценностей.  Такие ценности, как творчество, религия и вера, мир во всём мире и всемирная известность вообще стоят на последних местах в рейтинге ценностей.

Итак, детерминирующим фактором в определении счастья является возраст (H=0,4, сила связи слабая), гендерная характеристика же практически не оказывает существенного влияния на представление саратовских жителей о счастье, на поводы, а также на наличие ощущения счастья.

Чем старше возраст, тем большую значимость приобретают  духовные и смысложизненные ценности  в понимании счастья. Саратовская молодёжь в возрасте (от 14 до 34 лет) задумываются о счастье и видят его в большинстве (75,5%) как наличие семьи и детей, они только начинают планировать создание и обеспечение своей семьи. Для среднего поколения (от 35 до 59) счастье определяется через семейные и смысложизненные ценности (для одной трети респондентов среднего поколения). Это значит, что либо они на первых этапах реализации своей жизни, либо уже подходят к её среднему состоянию, когда у них не так много поводов для счастья. Респонденты старшего поколения ( от 60 до 85 лет и старше) находятся в таком возрасте, когда их уже не столько волнует семья как факт (дети выросли, разъехались), сколько внимание к себе, забота, состояние здоровья, т.к. большинство людей старше 61 года живут парами (или совсем одни) и нуждаются в обыкновенном общении и внимании.

Среди вывяленных факторов сильное влияние на наличие ощущения счастья оказывает доход респондента (сила связи – сильная) и семейное положение (сила связи между этими переменными – средняя). Это можно связать с тем, наличие материальных ценностей способствует появлению большего количества поводов для ощущения счастья, несмотря на то, что в определении счастья материальные ценности играют небольшую роль у саратовских жителей. С увеличением дохода увеличивается количество опрошенных,  которые испытывали счастье несколько раз, и уменьшается количество тех, кто испытывал счастье один раз. Т.е., чем больше уровень дохода респондента, тем больше возможностей и, следовательно, больше  поводов у него для возникновения ощущения счастья (причем, чем выше доход, тем больше частота этого ощущения).

Среди тех, кто испытывал счастье, доминирующее число (83,3% и 71% соответственно)  респондентов, не состоящих в браке или же женатых (замужних).

Несколько раз за год ощущение счастье чаще других испытывали свободные от брака саратовские жители. Полученные данные можно объяснить следующим образом: это, предположительно, говорит о том, что хоть и семейные ценности  чаще всего является для них определяющими счастье, однако, они находят возможности и другие поводы для достижения счастья. Пока они не создали свою семью (но, возможно, очень хотят), у них достаточно поводов, чтобы ощутить себя счастливыми.

Среди респондентов, у которых уже есть семья – чаще всего встречаются также те, кто испытывали счастье несколько или хотя бы один раз. Это может говорить о том, что семейные ценности этими респондентами были реализованы, они являлись определяющими счастье – и потому столь высокий процент счастливых женатых (замужних) респондентов.  Или же у людей, состоящих в браке, реализуются и другие ценности (духовные, рекреационные), что также становится поводом для частых ощущений счастья.

Результаты анализа вопроса о внешних признаках счастливого человека свидетельствуют о практически полном совпадении результатов анкетирования с  выдвинутыми ранее гипотезами, а именно: отличительными признаками счастливого человека являются положительные эмоции, улыбка, смех, быстрый темп работы и доброжелательное отношение к окружающим, а также повышенная общительность. Причём среди эмоций, которые ассоциируются участниками исследования с явлением счастья, безоговорочно лидирует радость, а вторую позицию по ассоциациям занимает восхищение.

Небольшое количество респондентов считают, что внешних признаков проявления счастья нет. Но, не смотря на такое большое количество вариантов ответов, четверть всех опрошенных не смогли дать ответ на этот вопрос.

Семья является и основной формой социальной общности в сфере быта. Проблема семейных ценностей является центральной для кризисной парадигмы (Антонов А.И., Борисов В.А и др.), так как в ней положением семейных и несемейных (индивидуалистических) ценностей в общей системе ценностей объясняются состояние семьи как социального института и стабильность общества в целом, тогда как прогрессистская (Вишневский А.Г, Голод С.И. и др.) парадигма вообще не рассматривает проблему семейных ценностей как проблему [2, с.29 ]. Однако сторонников кризисной парадигмы подавляющее большинство, и это не случайно, ведь стабильность развития любого современного государства зависит от стабильности семьи как ячейки общества. Поэтому главным направлением социальной политики государств сегодня является обеспечение, защита и помощь семьям [1, с. 44]

Семейные ценности тесно связаны с категорией счастья, поскольку влияют на него и  являются главной составляющей ощущения счастья. Проведённое исследование в г. Саратов в июле 2011 года подтверждает эту взаимосвязь.

Для большинства респондентов – счастье есть семья (это подтвердил и анализ контрольного вопроса), чуть меньше видят счастье в наличие друзей и в жизни, её ощущениях (см. Таблица 1).

Таблица 1

Отображения понимания счастья саратовскими жителями

При этом среди участвовавших в исследовании 48% не состоят в браке.  Каждый третий (35%) респондент – женат или замужем. 11% респондентов вдовые, а в статусе разведённых на момент опроса  находились 6% жителей г.Саратова.

Если говорить о наличии детей саратовских жителей, то дети имеются у 58% респондентов. Остальные же 42 % являются бездетными.

Анализ рейтинга ценностей, целей в жизни и главной ценности в жизни саратовских жителей показал, что подавляющее большинство ценят свою семью, детей, любовь, а также хотят достичь именно семейного благополучия. Те, кто уже имеют семью – очень бояться потерять её (62,3% респондентов).

Чем старше возраст, тем большую значимость приобретают  духовные и смысложизненные ценности  в понимании счастья. Саратовская молодёжь в возрасте (от 14 до 34 лет) задумываются о счастье и видят его в большинстве (75,5%) как наличие семьи и детей, они только начинают планировать создание и обеспечение своей семьи. Для среднего поколения (от 35 до 59) счастье определяется через семейные и смысложизненные ценности (для одной трети респондентов среднего поколения). Это значит, что либо они на первых этапах реализации своей жизни, либо уже подходят к её среднему состоянию, когда у них не так много поводов для счастья. Респонденты старшего поколения ( от 60 до 85 лет и старше) находятся в таком возрасте, когда их уже не столько волнует семья как факт (дети выросли, разъехались), сколько внимание к себе, забота, состояние здоровья, т.к. большинство людей старше 61 года живут парами (или совсем одни) и нуждаются в обыкновенном общении и внимании.

Среди вывяленных факторов важное влияние на наличие ощущения счастья оказывает семейное положение (сила связи между этими переменными – средняя) (см. Таблица 2).

Таблица 2

Влияние  семейного положения респондента на наличие ощущения счастья,

% по семейному положению

Несколько раз за год ощущение счастье чаще других испытывали свободные от брака саратовские жители. Полученные данные можно объяснить следующим образом: это, предположительно, говорит о том, что хоть и семейные ценности  чаще всего является для них определяющими счастье, однако, они находят возможности и другие поводы для достижения счастья. Пока они не создали свою семью (но, возможно, очень хотят), у них достаточно поводов, чтобы ощутить себя счастливыми.

Среди респондентов, у которых уже есть семья – чаще всего встречаются также те, кто испытывали счастье несколько или хотя бы один раз. Это может говорить о том, что семейные ценности этими респондентами были реализованы, они являлись определяющими счастье – и потому столь высокий процент счастливых женатых (замужних) респондентов.  Или же у людей, состоящих в браке, реализуются и другие ценности (духовные, рекреационные), что также становится поводом для частых ощущений счастья

Что касается степени удовлетворения семейными отношениями саратовских жителей, то своими взаимоотношениями с родными полностью удовлетворены 44,5% опрошенных. Какие-то разногласия с родственниками и членами семьи имеются у 35,5% респондентов – они отчасти удовлетворены своими отношениями с близкими. Скорее неудовлетворены этими отношениям 10,5% участников опроса. 6% опрошенных вовсе не устраивает состояние взаимосвязей между родственниками, а 3,5% – затруднились с ответом на этот

Возможно, разногласия в семье  и наличие неудовлетворённости  семейными отношениями напрямую связаны с наличием или отсутствием семейного досуга. Так,  48% опрошенных часто проводят своё время с семьёй. 39% иногда навещают семью, бывают с ней, а 13% саратовских жителей и вовсе не встречаются со своей семьёй. Это может быть связано либо с сильной занятостью в трудовой или учебной деятельности, либо с нарушенными  межличностными взаимоотношениями.

49,3% и 44,7% среди тех, кто проводят своё время с семьёй (даже иногда), выезжают с членами семьи на природу и ходят с ними по магазинам соответственно. 28% респондентов гуляют со своей семьёй по городу, 21,3% – посещают культурные мероприятия (кино, театр), 20% – собираются все дома (ужинают, играют в игры, смотрят телевизор). Домашними делами с родственниками и членами семьи занимаются 2% участников семейного досуга, а 0,7%  – работают на даче и для них это и есть вид семейного досуга.

Таким образом, семья для саратовских жителей является и самой важной ценность в жизни, и доминирующей составляющей категории счастья. Большинство респондентов довольны своими взаимоотношениями

с родными и членами семьи, часто проводят с ними своё время. Семейные ценности в средней степени влияют на категорию счастья: среди тех, кто испытывал счастье, доминирующее число (83,3% и 71% соответственно)  респондентов, не состоящих в браке, но планирующих создать семью или же женатых (замужних).

Так как основными компонентами категории «счастье» являются удовлётворённость жизнью, эмоции и, самое главное, совокупность ценностей, то именно последний компонент напрямую связан с социализацией личности. Те знания, которые есть и которые человек накапливает, те стремления и желания, а также совокупность возможностей – это и определяет счастье. Совпадение желаний и возможностей делает человека счастливым и довольным своей жизнью, а если же наоборот – то это приводит к появлению плохих эмоций и даже отклоняющегося поведения. Вот почему изучение проблемы счастья важно сегодня как для отдельного человека, так для общества и для исследователей [1, с. 14].

С момента возникновения исследуемой категории проблема человеческого счастья рассматривалась сначала в философии, затем в психологии, и уже последнюю очередь – в социологии. Счастье как цель, как высшее благо, как возможное и достижимое состояние человеческого существования изучалось в большей степени западными исследователями, такими как: М. Аргайл [1], Э. Диннер [3], и др. Однако и в России в рамках социологии эту тему раскрывали М.В. Бахтин [2, т. 1], О.Е. Кошелева [4], В.О. Татаркевич [6] и др.

Отсутствие широкой степени изученности приводит к необходимости дополнительного изучения данной темы, а также к проведению исследований в данной области.

    Объектом данной работы выступает население г. Саратов (в возрасте от 14 до 84 лет).

Предметом исследования является отражение счастья в сознании современного человека.

Цель работы является выявление общественного мнения о счастье среди саратовских жителей.

В связи с поставленной целью необходимо чётко сформулировать  задачи данного исследования:

1. Определить интерпретацию счастья у современного человека
2. Определить ценности, которые являются самыми важными в жизни людей
3. Выявить влияние гендерной характеристики на интерпретацию определения счастья, а также на наличие и на  поводы этого ощущения
4. Выявить влияние возрастной характеристики на интерпретацию определения счастья.
5. Определить отличительные признаки счастливого человека

Теоретико – методологической базой исследования является ценностный подход, разработанный М.Вебером,  и  структурно – функциональный, сформулированный Э.Дюркгеймом и развитый Р.Мертоном с элементами системного анализа, что позволило рассмотреть особенности представления счастья жителей г. Саратов.

Эмпирическую базу исследования составляют результаты авторского социологического исследования, проведённого  в июле 2012 года.

Инструментарий исследования: метод раздаточного анкетирования с использованием квотно-территориального типа выборки (N=200 человек).

Полученные данные говорят о том, что жители г. Саратов по-разному определяют счастье. Для большинства респондентов – счастье есть семья (это подтвердил и анализ контрольного вопроса), чуть меньше видят счастье в наличие друзей и в жизни, её ощущениях. На 4 месте в отражении понимания счастья стоит здоровье и благополучие близких людей, а  на 5 месте -  дети и любовь. Материальное благополучие и ценности есть счастье у 6% респондентов, хотя при ответе на контрольный вопрос респонденты выбрали из предложенных вариант «Счастье – это благоприятные условия жизни» намного больше – 11%. «Счастье есть здоровье» – так видят счастье в основном люди преклонного возраста (от 50 и старше). Самореализацию, Религию, совершение греха и свободу за счастье принимают наименьшее количество опрошенных.

Анализ рейтинга ценностей, целей в жизни и главной ценности в жизни саратовских жителей показал, что подавляющее большинство ценят свою семью, детей, любовь, а также хотят достичь именно семейного благополучия. Те, кто уже имеют семью – очень бояться потерять её. Друзья и материальное благополучие занимают 5, 6 и  7 места в рейтинге ценностей.  Такие ценности, как творчество, религия и вера, мир во всём мире и всемирная известность вообще стоят на последних местах в рейтинге ценностей.

54% участников исследования среди признаков счастливого человека выделили бодрое настроение, в то время как 42%  выделили постоянное присутствие улыбки на лице. Доброжелательное отношение к окружающим является признаком счастливого человека,  по мнению 34,2% опрошенных, повышенная общительность – по мнению 26%, быстрый темп работы – по мнению 15,3%.

Ухоженный и опрятный вид также являются  необходимым признаков – его как один из главных определили 11,7% саратовских жителей, а щедрость и блеск в глазах выделили 0,5% и 1% соответственно. Затруднились с ответом  – 13,8% респондентов.

14,5%  всех ответивших на вопрос о своих признаках счастливого состояния указали, что когда они счастливы, то у них быстрый темп работы и повышенная активность. 14% улыбаются, шутят. 8,5%  опрошенных заряжаются положительными эмоциями и хорошим настроением, бодро себя чувствуют – 7%, 6% становятся более общительными и доброжелательными, сияние и блеск глаз отмечают у себя 4%.  В счастливый период 3% респондентов ощущают спокойствие, 2% – желание помочь (отзывчивость), 1,5% – рассеянность, 1% – желание готовить, 0,5% – лень, и ещё о,5% – желание выпить. Также, 0,5% людей, принявших участие в опросе, указали, что в момент счастья они  поют, 1,5%  прыгают и танцуют, 1% становятся щедрыми, а 2% начинают следить за своим внешним обликом и приводят его в опрятный вид. 4%  населения  г.Саратов считают, что внешних проявлений у них нет, все их чувства и переживания скрыты внутри них, а самый большой процент – 27% – затруднились указать свой вариант ответа.

74,6% респондентов ассоциируют счастье с такой эмоцией как радость, 22,8% – с восхищением, 9,3% – с интересом, 1,6% – с восторгом, ещё 1,6% – с гордостью. С облегчением, волнением и спокойствием счастье ассоциируют  0,5%, 0,5%  и 1,6%  опрошенных соответственно, а 8,8% являются затруднившимися ответить на данный вопрос об эмоциях.

Среди саратовских жителей тех, кто испытали счастье за последний год несколько раз – всего 6%, испытавших счастье один раз – 11%, а тех, кто не испытали его за последний год – 15%. Большая часть – 68% – затруднились с ответом.

4,5% всех ответивших на вопрос о количестве ощущения счастья были счастливы дважды за последний год, 16,2% испытали счастье за указанный промежуток времени 3-4 раза, 5-6 раз испытали счастье 7,8%, 7-10 раз – 6,5%. 21,4% опрошенных были счастливы более 10 раз, а 21,4% – точно не помнят, какое количество раз они испытывали счастье. Затруднились с ответом 13,6%.

20,5%  респондентов испытывали ощущение счастья в тот день, когда участвовали в анкетировании, 1,2% были счастливы всего день назад, 29,2% – несколько дней назад, 15,2% – несколько недель назад. А тех, кто испытали счастье несколько месяцев назад и затруднились вспомнить примерную дату последнего ощущения счастья – их 14% и 19,9% соответственно.

Поводом для последнего ощущения счастья становились разные события и действия. Так, для 31,6% населения г. Саратов таким поводом стала приятная прогулка (общение), для 28,7% – это новость или событие, касавшиеся лично респондента (например, рождение брата в семье). У 14,6% респондентов  счастливое состояние возникло после личного достижения, которым они гордятся, у 8,8%  – после успеха на работе (учёбе), у 7% – после пополнения финансовых средств.  2,9% опрошенным хватило всего лишь обычной благодарности от человека за оказанную ему помощь, чтобы почувствовать себя счастливыми. 6,4% так и  не смогли определить или вспомнить, что же стало причиной  возникновения таких эмоций и ощущений.

31,8 % участников опроса были счастливы в последний раз в течение 1-3 часов, 20% – в течение 1-3 дней, 10% – в течение 1-3 недели, а 3,5% – в течение 1-3 месяцев. 11,2% опрошенных испытывали счастье в последний раз очень долго – от 4 месяцев и более( в этот процент входят и те, кто до сих пор испытывают это ощущение). Доля затруднившихся ответить составила 23,5%.

24,7% проживающих в Саратове  уверены, что их счастливое состояние прекратилось из-за прихода в их жизнь проблем, новых событий, а 22,2 % считают, что так и должно быть. 8,2% респондентов просто забыли то ощущение, состояние или событие, вызвавшее счастье, а по мнению 6% – счастье прекратилось по велению Бога. Затруднились ответить 44,3% всех опрошенных.

Это свидетельствует о нежелании сообщать организаторам опроса о таких данных или об отсутствии в памяти респондентов таких точных данных. Возможно, им не важно, сколько и когда было у них таких состояний. Может, главное для них – что они это испытали, им есть что вспомнить.

Полученные данные показывают, что больше половины Саратовского населения не могут точно сказать, были ли они счастливы или нет. Это может быть связано с непониманием респондентами самого понятия счастья или с тем, что они просто не могут уверенно сказать, что уже счастливы. Вероятно, они в данный период свое жизни стремятся достичь счастья, более или менее представляя, чего они хотят.

Феномен счастья и требует дальнейшего изучения, и особенно интересным предметом изучения социологов сегодня являются факторы, влияющие на ощущения счастья [3].

По мнению социолога Некрасова Н.А., счастье есть состояние человека, которое отвечает наибольшей удовлетворенности условиями своего существования. В качестве главного аспекта автор выделяет доход (материальное благополучие) [4, c.18].

Бруно Фрей, преподающий сегодня в Англии в Варвикском университете, является одним из первых ученых, рассмотревший  понятие счастья в экономическом контексте. Прямую взаимосвязь между ростом материального благосостояния и счастливым самоощущением он обнаруживает и на международном уровне: “Когда мы сравниваем бедные государства с теми, где средние доходы выше, то четко видим: в более богатых странах люди более счастливые”. Если же рассматривать только влияние денег, то выясняется, что оно в значительной мере зависит от достигнутого уровня благосостояния. Так, бедняк, сумевший удвоить свои доходы, будет чувствовать себя намного счастливее богача, добившегося точно такого же результата, отмечает Бруно Фрей. Иначе говоря, тот, у кого уже много денег, от их дальнейшего преумножения счастливее не становится [1].

Многочисленные исследования ВЦИОМ категории счастья подтверждают тезис о том, что счастье хоть и редко интерпретируется через материальное благополучие, однако в целом оно зависит от него [5].

В опровержение всем известной поговорки «Не в деньгах счастье» прилагаются результаты авторского исследования, проведённое в июле 2011 года в г. Саратов. Тема работы – «Счастье в сознании саратовских жителей». Один из вопросов, проанализированных в исследовании – это материальное благополучие саратовских жителей и его влияние на ощущение счастья.

Итак, такие ценности как материальное благополучие и наличие собственной квартиры (дома) в составленном рейтинге ценностей у жителей г. Саратов занимают 5 и 6 места (после семьи, детей, любви и здоровья).

При этом, доля малообеспеченных жителей г.Саратова, имеющих доход менее 3000 рублей и доход в диапазоне от 3001 до 5000 рублей на одного члена семьи  составляет 1% и 14,6% соответственно. 47,5% имеют достаток в размере от 5001 до 10000 рублей. Доход у 19,2% и  17,7% респондентов  составляет  10001 -15000 рублей и выше  15001 рублей соответственно. Т.е., почти половина саратовских жителей имеют достаток в размере от 5001 до 10000 рублей (на одного человека).

Количество опрошенных, которые в виду низкого дохода едва сводят концы с концами, составляет 1%. Респондентов, которым денег хватает лишь на питание – 7,5%, а которым хватает на питание и одежду – 42,5%. 33% ответивших могут покупать вещи длительного пользования – им затруднительна покупка дорогих вещей (например, автомобиля), 6,5% опрошенных  могут без труда покупать и вещи длительного пользования, и дорогие вещи, а 2% могут позволить себе всё, что захотят. Доля затруднившихся ответить на данный вопрос составила 7,5%.

Стоит отметить, что удовлетворённых полностью своим материальным благополучием – 17%, а 40,5% саратовских жителей лишь отчасти недовольны количеством и качеством своего материального обеспечения. Имеют какие-то затруднения с финансами 30%  опрошенных, а вовсе неудовлетворенны своим материальным состоянием 8,5% респондентов. Доля затруднившихся ответить на вопрос составляет 4%.

Что касаемо влияния материального достатка (дохода) на наличия ощущение счастья, то с помощью корреляционного анализа были получены следующие данные:

50 % респондентов с очень низким доходом (до 3000 руб.) испытывали счастье несколько раз, и ещё 50 % – затруднились с ответом.

57,9 % с низким доходом (от 3001 до 5000 руб.) испытывали счастье несколько раз, 22,9% – один раз, 31,6%(это значение больше среднего значения по выборке) – ни разу не испытывали ощущение счастья за последний год.

Среди респондентов с доходом от 5001 до 10000 руб. счастье несколько раз испытывали 68,6%, один раз  – 22,9% (это значение больше среднего значения по выборке), 5,7% – ни разу, и 5,7% – затруднились с ответом.

70,2%  опрошенных с доходом от 10000 до 15000 руб. несколько раз испытывали ощущение счастья, 10,6 %– один раз, ещё 10,6% – ни одного раза, 5,1% – не смогли ответить на этот вопрос (это значение совпадает со средним значением по выборке).

Среди респондентов с очень высоким доходом (от 15000 руб. и выше) 79,3% – испытали несколько раз счастье за последний год (это значение больше среднего значения по выборке), 10,3% – один раз, 10,4% – ни разу и 2,9% – затруднились с ответом.

Если обобщить полученные данные, то выходит, что счастье хотя бы один раз за последний год испытывали респонденты среднего достатка (имеющие доход от 50001 до 10000 р.). И чаще всего, т.е. больше одного раза, счастье испытывают респонденты с более высоким доходом.

Полученные проценты также можно объяснить тем, что чем меньше доход респондента, тем реже он испытывает счастье. Особенно это проявляется у жителей г. Саратова с низким и очень низким доходом (каждый третий респондент с низким доходом вообще не испытывал счастье). С увеличением дохода увеличивается количество опрошенных,  которые испытывали счастье несколько раз, и уменьшается количество тех, кто испытывал счастье один раз. Получается, что чем больше уровень дохода респондента, тем больше возможностей и, следовательно, больше  поводов у него для возникновения ощущения счастья (причем, чем выше доход, тем больше частота этого ощущения).

Полученные выводы подтверждают следующие коэффициенты корреляции: Tay-cКендалла = 0, 71. Это говорит о наличие прямой очень сильной связи между доходом респондента и наличием ощущения счастья. Т.е., чем выше доход респондента, тем больше и чаще он испытывает ощущение счастья [2].

А вот сопряжение удовлетворенности материальным благополучием и наличия ощущения счастья за последний год показало, что счастье чаще всего испытывают респонденты, которые отчасти удовлетворены своим материальным благополучием (52%). Саратовских жителей с полной удовлетворённостью материальным благополучием, которые испытывали счастье несколько раз за год – 30%. В целом этот анализ вывел, что с падением уровня удовлетворённости своим доходом падает и частота, и наличие ощущения счастья.

И, что очень интересно, доля респондентов, для которых последним поводом счастливого состояния стало финансовое пополнение, всего 7%.

Несмотря на некоторые противоречия в полученных данных, можно сделать общее заключение: что саратовские жители в основном имеют доход на человека от 5001 до 10000 р., этих денег им  хватает на питание и одежду, и жители г. Саратов лишь отчасти удовлетворены своим материальным благополучием. Влияние материального благополучия на ощущение счастья очень сильное, ), т.к. с  увеличением дохода увеличивается количество опрошенных,  которые испытывали счастье несколько раз, и уменьшается количество тех, кто испытывал счастье один раз.

С социологической точки зрения «счастье» рассматривается как состояние человека, которое отвечает наибольшей внутренней удовлетворенности условиями своего существования; полноте и сознанию жизни; осуществлению своего человеческого предназначения. Ни одной из наук еще не удавалось наглядно представить обобщенные данные на эту тему. Только социология смогла определить факторы, влияющие на счастье и дать почти полную картину природы этой категории.

Современная социология не только изучает счастье «вглубь». В последнее десятилетие западные исследователи изучают уровень счастья в различных странах. В качестве примера можно привести широко известные исследования уровня счастья, проводимые, в частности, под руководством социолога Роттердамского университета Р. Винховена[2]. Согласно его исследованиям, уровень счастья населения страны коррелируют с уровнем ее экономического развития. Согласно исследованиям других авторов, уровень счастья в различных странах практически не зависит от уровня дохода населения, при условии, если этот уровень не падает ниже определенного минимального значения.

В отечественной социологии также отсутствует единое мнение относительно содержания этого феномена. Счастье, несомненно, требует глубокого изучения. В исследованиях счастья Всероссийского Центра Изучения Общественного Мнения (ВЦИОМ) чаще всего описывается влияние таких факторов, как материальное благополучие, возраст и семейное положение[1]. Но помимо этих факторов можно выделить и другие, например, образование, состояние здоровья, наличие друзей, пол и т.д. Также, интерес представляет и выявление поводов для счастливого состояния человека, т.е. того, что непосредственно вызывает состояние счастье у человека [3].

В июле 2012 года в г. Саратове было проведено исследование на тему: «Счастье в сознании населения», целью которого являлось изучение интерпретации счастья в общественном мнении. Тип выборки – квотно-территориальный, соотношение мужчин и женщин – 50% на 50%, количество опрошенных – 200 человек. Метод опроса: раздаточное анкетирование. Метод анализа данных – описательный и корреляционный анализ [4]

В этом исследовании была выявлена степень влияния различных факторов на счастливое состояние жителей г. Саратова. Так, возраст и гендер влияют на наличие ощущения счастья крайне мало (сила связи между этими переменными слабая).

Анализ влияния материального благополучия на наличие ощущения счастья показал, что чем меньше доход респондента, тем реже он испытывает счастье. Особенно это проявляется у жителей г. Саратова с низким и очень низким доходом (каждый третий респондент с низким доходом вообще не испытывал счастье). Полученные выводы подтверждают следующие коэффициенты корреляции: Tay-cКендалла = 0, 71. Это говорит о наличие прямой очень сильной связи между доходом населения г. Саратова и наличием ощущения счастья. Т.е., чем больше уровень дохода респондента, тем больше возможностей и, следовательно, больше поводов у него для возникновения ощущения счастья (причем, чем выше доход, тем больше частота этого ощущения).

Несколько раз за год ощущение счастье чаще других испытывали свободные от брака саратовские жители. Полученные данные можно объяснить следующим образом: это, предположительно, говорит о том, что хотя семейные ценности чаще всего является для них определяющими счастье, однако, они находят возможности и другие поводы для достижения счастья. Пока они не создали свою семью и живут, скажем, с родителями, у них достаточно поводов, чтобы ощутить себя счастливыми.

Среди саратовцев, у которых уже есть своя семья и дети – чаще всего встречаются также те, кто испытывали счастье несколько или хотя бы один раз. Это может говорить о том, что семейные ценности этими респондентами были реализованы, они являлись определяющими счастье, поэтому столь высокий процент счастливых женатых (замужних) респондентов.  Или же у людей, состоящих в браке, реализуются и другие ценности (духовные, рекреационные), что также становится поводом для частых ощущений счастья.

В ходе исследования было выявлено, что здоровье в средней степени влияет на счастливое состояние человека. В частотности, 41% опрошенных испытывали счастье неоднократно (один или более раз за последний год), оценивая при этом состояние здоровье как отчасти удовлетворенное. То есть, люди, имеющие лишь небольшие проблемы со здоровьем, ощущают себя счастливыми чаще, чем те, кто имеют хронические болезни или серьезные проблемы со здоровьем, или даже те, кто вообще полностью здоров.

Наличие друзей также в средней степени оказывают влияние на счастье. Так, среди тех, кто испытывал хотя бы раз ощущение счастье за последний год, преобладающее большинство тех, кто имеет в своем окружении от 1 до 3 друзей. Таким образом, обилие друзей или их отсутствие не способствуют ощущению респондента как счастливого человека.

При этом поводом для ощущения счастья становились разные события и действия. Так, для 31,6% населения г. Саратов таким поводом стала приятная прогулка (общение), для 28,7% – это новость или событие, касавшиеся лично респондента или его семьи (например, рождение брата в семье или годовщина свадьбы). У 14,6% респондентов счастливое состояние возникло после личного достижения, которым они гордятся, у 8,8% – после успеха на работе (учебе), у 7% – после пополнения финансовых средств.  2,9% опрошенным хватило всего лишь обычной благодарности от человека за оказанную ему помощь, чтобы почувствовать себя счастливыми. 6,4% так и не смогли определить или вспомнить, что же стало причиной возникновения таких эмоций и ощущений.

Таким образом, счастье как удовлетворенность условиями своего существования определяется приятным общением, наличием друзей, детей. При этом одинаково счастливыми себя ощущают как респонденты, которые пока еще не состоят в брачных отношениях, так и женатые (замужние). Кроме того, счастью не способствуют отсутствие каких-либо проблем со здоровьем или же наличие тяжёлых хронических болезней, т.е счастливее всего себя ощущают респонденты с небольшими проблемами со здоровьем.   Основным детерминантом счастья у саратовцев является доход, т.е. с увеличением материального достатка увеличивается частота ощущения счастья.

Шкала субъективного счастья С. Любомирски и Х. Леппер (оригинальное название SubjectiveHappinessScale)  [1] является одной из очень немногих методик позитивной психологии, переведенных на русский язык (автор перевода Д.А. Леонтьев) и прошедшей процедуру адаптации [2]. Она представляет собой экспресс-тест, измеряющий уровень субъективного благополучия испытуемого. Экспресс-измерение уровней показателей субъективного счастья может быть использовано для оценки текущего психического состояния клиента психолога, а также применяться при оценке эффективности: психотерапии; психокорекции; психологического консультирования; реабилитации больных различными заболеваниями – соматическими, психическими, наркологическими; социальных программ самой разной направленности, например, программ «снижения вреда» среди наркопотребителей (этичность таких программ вызывает много вопросов, равно как и их эффективность, однако, учитывая достаточно большое число попыток их внедрения в различных странах, они определенно не могут оставаться вне внимания современной клинической психологии [3]) и других способов психологического и социального воздействия. Шкала субъективного счастья С. Любомирски и Х. Леппер также достаточно успешно используется в рамках курса «Жизненной навигации» для оценки сформированности позитивных жизненных установок у студентов в МГГУ им. М.А. Шолохова [4].

В этом году на кафедре общей и практической психологии факультета психологии и управления человеческими ресурсами МГГУ им. М.А. Шолохова была проведена адаптация ряда методик позитивной психологии [5] [6]. В рамках этой работы Шкала  субъективного счастья С. Любомирски и Х. Леппер, как уже адаптированная в русскоязычном варианте, использовалась для проверки валидности, однако и для самой этой шкалы были получены, на наш взгляд, достаточно интересные результаты, которые и изложены в данной работе.

Применялся вариант шкалы из 4-х вопросов-утверждений [4]. Испытуемому предлагалось оценить себя по семибальной шкале по вопросам-утверждениям:

1. В целом, я считаю себя человеком: не очень счастливым/очень счастливым

2. По сравнению с большинством сверстников я считаю себя: менее счастливым/более счастливым

3. Некоторые люди очень счастливы по своей природе. Они радуются жизни независимо от того, что происходит вокруг. До какой степени это свойственно вам? Совсем не свойственно для меня/типично для меня.

4. Некоторые люди не слишком счастливы. Пусть и не впадая в депрессию, приподнятым настроением они тоже не отличаются. До какой степени это свойственно вам? Совсем не свойственно для меня/типично для меня.

Первые три вопроса «прямые», четвертый – «обратный» (низкие оценки себя по этому вопросу отражают высокий уровень субъективного благополучия).

Обработка результатов производилась следующим образом: суммировались баллы  по первым трем вопросам, прибавлялось восемь и вычитался балл за четвертый вопрос. Набранный балл показывает уровень субъективного счастья/благополучия респондента.

В рамках проведенного исследования было измерено 358 человек в возрасте от 17 до 66 лет (средний возраст 26,67±0,48 года). Примерно четверть испытуемых (90 человек) были мужского пола, три четверти – женского (268 человек). Большинство испытуемых были студентами МГГУ им. М.А. Шолохова.

Средний балл по выборке (тестовое исследование) для ответов на первый вопрос составил 5,14. Для второго вопроса 5,19. Для третьего 4,45. Для четвертого 3,34 (для пересчитанных [по формуле восемь минус значение] из «обратных» в «прямые» данных четвертого вопроса: 4,66). Средний суммарный балл (четвертый вопрос рассчитывался как «прямой», то есть бралась сумма первых трех плюс восемь и минус четвертый) по шкале составлял 19,56.

Ретестовое исследование было проведено через 1,5 месяца после тестового. Повторно удалось опросить 74 человек в возрасте от 17 до 59 лет (средний возраст 26,77±1,18 года). 14 мужчин и 60 женщин. Статистически значимых различий по параметрам возраста (критерий Манна-Уитни, p на уровне 0,05) и пола (φ-критерий,  p на уровне 0,05) между данными теста и ретеста обнаружено не было.

Средний балл по выборке (ретестовое исследование) для ответов на первый вопрос составил 4,99. Для второго вопроса 4,97. Для третьего 4,45. Для четвертого 3,51 (для пересчитанных [по формуле восемь минус значение] из «обратных» в «прямые» данных четвертого вопроса 4,49). Средний суммарный балл (четвертый вопрос рассчитывался как «прямой», то есть бралась сумма первых трех плюс восемь и минус четвертый) по шкале составлял 18,68. Для всех вопросов при тестовом исследовании ответы варьировали от 1 до 7 баллов. Для 2, 3 и 4 вопросов при ретестовом исследовании диапазон ответов также был от 1 до 7. Для первого вопроса (при ретесте) – от 2 до 7.

Распределение результатов как по каждому из 4-х вопросов, так и по сумме баллов не было нормальным (критерий Шапиро-Вилка для p на уровне 0,05) ни для результатов теста, ни для результатов ретеста, поэтому предпочтение при обработке отдавалось непараметрическим методам математической статистики.

Статистически значимых различий между показателями теста и ретеста как по каждому из вопросов, так и для суммарного показателя обнаружено не было (критерий Вилкоксона для p на уровне 0,05). Также не было обнаружено различий между суммарными показателями теста и ретеста отдельно для мужчин и отдельно для женщин (критерий Вилкоксона для p на уровне 0,05). Не было обнаружено различий и между группами мужчин и женщин (критерий Манна-Уитни, p на уровне 0,05) ни для отдельных вопросов теста и ретеста, ни для суммарных показателей теста и ретеста (таким образом, можно предположить, что данная шкала не имеет гендерной специфичности).

Были рассчитаны корреляции между показателями теста и ретеста для каждого вопроса и суммы баллов (метод Спирмена, p на уровне 0,05). Для первого вопроса корреляция оказалась значимой (R=0,42; p=0,0002), для второго (R=0,44; p=0,00009) и четвертого (R=0,31; p=0,0076) также значимой. А вот для третьего вопроса значимой корреляции между результатами тестового и ретестового исследований обнаружить не удалось (R=0,2; p=0,084). Для суммарного показателя корреляция была значимой (R=0,41; p=0,0003).

В целом тест показал достаточную ретестовую надежность. Однако 3-й вопрос обладает низкой ретестовой надежностью, можно предположить повышенную подверженность ответов на этот вопрос влиянию ситуации.

Интересно, что была обнаружена значимая обратная корреляция между суммарным баллом шкалы и уровнем депрессии по тесту Бека (R=-0,33; p<0,0000001), который также входил в батарею использовавшихся в исследовании методик. Таким образом, показатель субъективного счастья обратно коррелирует с «противопоставленным» счастью параметром – уровнем депрессии. Полученный результат можно рассматривать как подтверждение валидности Шкалы субъективного счастья С. Любомирски и Х. Леппер.

Все корреляции (метод Спирмена, p на уровне 0,05) между отдельными вопросами как при тестовом, так и при ретестовом исследовании были статистически значимыми, также были значимыми корреляции между ответами на отдельные вопросы и суммарным баллом (также и для теста, и для ретеста). При этом надо отметить, что уровень корреляций между 2-м и 4-м вопросами (как для теста, так и для ретеста) ниже, чем в других парах вопросов. Максимальная же корреляция – между 1-м и 2-м вопросами. Интересно, что кластерный анализ (метод Евклидовых расстояний; 4-й вопрос брался пересчитанным на «прямой») показывает максимальную близость ответов по 1-му и 2-му  вопросам.

Был проанализирован также ряд показателей согласованности шкалы: внутренняя непротиворечивость/согласованность (альфа Кронбаха) по всем 4-м вопросам, корреляции между  вопросом и общей суммарной шкалой (без соответствующего вопроса), квадрат корреляции между вопросом и другими вопросами, внутренняя непротиворечивость шкалы (коэффициент альфа), если соответствующий вопрос будет удален. Коэффициент (альфа) Кронбаха по 4-м вопросам (при этом 4-й вопрос брался в пересчитанном на «прямые» показатели варианте) для тестового исследования (358 человек) составил 0,68, что говорит о «сомнительном» уровне согласованности вопросов (достаточным считается уровень более 0,7). Интересно, что в исследовании Е.Н.Осина и Д.А. Леонтьева на выборке 1412 человек этот коэффициент был больше (0,75) [2]. Корреляция между  вопросом и общей суммарной шкалой (без соответствующего вопроса) для первого вопроса была на уровне 0,58, для второго – на уровне 0,52, для третьего – на уровне 0,56, а для четвертого – на уровне 0,26. Квадрат множественной регрессии между вопросом и другими вопросами (взаимосвязь вопроса и «группы» оставшихся вопросов) для первого вопроса составил 0,53, для второго 0,52, для третьего 0,31. Для четвертого же – всего 0,137. Альфа Кронбаха для оставшихся вопросов при удалении первого вопроса была 0,56 (т.е. понижалась по сравнению с показателем для 4-х вопросов), при удалении второго 0,59 (также понижалась), для третьего 0,56 (понижалась), а при удалении четвертого 0,75 (то есть, при удалении 4-го вопроса согласованность шкалы повышается). Таким образом, 4-й вопрос хуже всего согласован с другими пунктами шкалы и, возможно, имеет смысл его исключения из шкалы или перефразирования с последующим дополнительным исследованием согласованности.

В целом исследование показало достаточную ретестовую надежность шкалы (хотя 3-й вопрос оказался ненадежным), ее валидность, а также хорошую согласованность первых трех вопросов теста. Дальнейшая работа по адаптации данного теста представляется очень полезной.

Одним из способов описания семантемы «счастье» может быть метод моделирования, часто используемый сегодня в лингвистике [6; 7]. Материалом для анализа будут служить паремии, представляющие собой лексико-семантическую систему, в которой зафиксированы константы сознания и культуры, значимые для всех носителей данного языка, определяющие систему оценок окружающего мира.

Все пословицы и поговорки, содержащие, непосредственно или имплицитно, семантему «счастье», представляют собой лексико-семантическое поле, на основе которого выстраивается инвариант (модель, микротекст), воссоздающий представления человека о счастье, фиксирующий значимые для носителя культуры смыслы, иерархию ценностей, определяющий систему оценки окружающего мира.

Проведем анализ лексико-семантической выраженности понятия «счастье» в русской паремиологии.

Структурно-семантическая сторона модели представлена параллелями, когда народный опыт фиксирует в паремиях важные синонимические и антонимические связи [8, с. 122]:

• связка «счастье – красота», где атрибутом счастья не всегда является красота («Не родись красивый, а родись счастливый»);
• связка «счастье – ум», в которой конституенты сопоставлены и противопоставлены по разным позициям («Счастливый без ума, что дырявая сума», что означает ‘неразумный, глупый человек не сможет удержать счастье, его счастье ненадежно’, «Мудрецу и счастье к лицу», «Счастье ума прибавляет, а несчастье последний отнимает»; или «Для счастья ума не надо», «Дуракам во всем счастье»);
• связка «счастье – горе / беда», где компоненты нередко синонимичныв зависимости от контекста («Горя бояться – и счастья не видать», «Кто горя не видал, тот и счастья не знавал»);
• связка «счастье – богатство / деньги», в которой понятия категорически противопоставлены («Счастье лучше богатства», «Счастье не в кошельке, счастье в руках», «Счастья на деньги не купишь»;
• связка «счастье – несчастье / бессчастье / беда», которые противопоставляются по признакам ‘нестабильность, мгновенность – относительное постоянство, длительность’, ‘взаимообусловленность составляющих’ («Счастлив бывал, да бессчастье в руки поймал», «Счастье с бессчастьем – что вёдро с ненастьем: живет переменчиво», «Счастье – на крылах, а несчастье – на костылях», «И май живет ненастен, и в счастье человек бывает несчастен», «Не бывать бы счастью, да несчастье помогло», «Счастливый скачет, бессчастный плачет», «Счастье и несчастье на одном коне ездят»);
• связка «счастье – удача», где счастливому, жизнерадостному человеку всегда и везде сопутствует удача («При счастье и петушок яичко снесет», «Со счастьем хорошо и по грибы ходить», «Счастье к счастью, а деньги к деньгам»);
• связка «счастье / радость – кручина / печаль» («Радости забываются, а печали никогда», «Радость прямит, кручина крючит», «Кто в радости живет, того и кручина неймет»), в которой часто компоненты взаимосвязаны противительно-синонимическими отношениями, а семантема счастье выражена имплицитно («Ни печали без радости, ни радости без печали», «Ни радости вечной, ни печали бесконечной») и др.

В основе семантемы счастье заложена сема «не обусловленность внешними факторами, беспричинность»: «Счастливому везде добро», «Счастливому и на воде сметана» «Счастливый, что калач в меду», «Счастливому ничего не делается: живет да греется».

Счастье нередко становится предметом зависти окружающих, чужой успех крайне неприятен, актуализируется связка «счастье – зависть»: «Счастливым быть – всем досадить», «Где счастье плодится, там и зависть родится».

В русском менталитете важна мысль о том, что каждый человек достоин счастья и является его творцом («Всяк человек своего счастья кузнец», «Наше счастье в наших руках»). Сравним, «Счастье создается тобой» (осетинская пословица).

У каждого счастье свое («Всякому свое счастье – в чужое не заедешь», «В чужое счастье не мухой пасть», «Иному счастье мать, иному мачеха»). Так обсуловливается контекстом связка оценочности «счастье – свое / чужое».

В сознании русского человека закрепился стереотип, что счастье само по себе не приходит, его нужно «добыть»: «За счастьем человек бежит, а оно у ног лежит», «Счастье не птица: само не прилетит», «Кто за счастье борется, к тому оно и клонится», «Счастье не ищут, а делают», «От счастья не бегут, счастье догоняют», «Счастье не птица: само не прилетит». Сравним, «Счастье само не придет, его надо добыть» (мордовская пословица). И наоборот, может достаться без труда, как подарок, незаслуженно: «Счастье придет и на печи найдет», «К одному счастье валом валит, от другого валом отваливает».

В семантеме счастье нередко актуализируется семы ‘воля’, ‘свобода’ через конституенты воля, птица, хомут, оглобли и др.: «Счастье – вольная пташка: где захотело, там и село», «Счастье в оглобли не впряжешь», «Где нет свободы, там нет и счастья», «Счастье не конь, хомута не наденешь», «Счастье в руки не поймаешь»; ‘удача’, ‘успех’: «Со счастьем на клад набредешь, без счастья и гриба не найдешь», «Кому повезет, у того и петух несется», «Счастливый и в огне не сгорит, и в воде не потонет»; ‘борьба’, ‘труд’: «Кто за счастье борется, к тому оно и клонится», «Счастье в воздухе не вьется – оно в борьбе достается», «Счастье тому бывает, кто в труде да в ученье ума набирает», «Железо ищи в руде, а счастье – в труде», «Счастье у каждого под мозолями лежит».

Русское сознание часто выстраивает метафорические образы, связанные с осмыслением счастья: конь / лошадь («Счастье не лошадь: не везет по прямой дорожке», «Счастье на коне, бессчастье под конем»), солнышко («Счастье что солнышко: и улыбнется и скроется»), вода («Счастье как вода: в бредне тянешь – надулось, а вытащишь – ничего нет», «Счастье сквозь пальцев просочилось»), природный мир («Счастье – что волк: обманет – и в лес уйдет», «Карась сорвется – щука навернется»).

В паремиях счастье оказывается быстротечно, преходяще, недолговечно, нестабильно: «Счастье что вешнее вёдро: ненадежно», «Счастье скоро покидает, а добрая надежда – никогда», «Счастливый день – минуточка, дни горькие – вся жизнь».

Русскому человеку много счастья человеку никогда не достается: «Досталось счастья с гулькин нос»; чаще жалуются на его отсутствие, непостоянство:  «Наше счастье – решето дырявое», «Наше счастье – вода в бредне», «Наше счастье комом слежалось», «Наше счастье – дождь да ненастье».

Пословицы, характеризующие семантему счастье, можно представить как единый микротекст (модель). Предикативное ядро модели задается противоположными дефинициями (например, счастье – несчастье, счастье – горе), в которых выявляются концептуально значимые признаки благодаря информативно-актуальному членению предложения. В данной модели преобладают бессоюзные сложные предложения, в которых реализуются связки, синонимия и антонимия лексем (компонентов), репрезентирующих образ счастья: его непостоянность, быстротечность, непременную связь с трудом, умом, волей, сопутствие счастью горя и печали, антиномичность счастья богатству, противопоставленность и взаимообусловленность счастья и несчастья, неоднозначность самих связок.

Первый подход реализован в работах М. Фордайса и С. Любомирски и Х. Леппер [3, 9, 11, 14, 15]. Здесь испытуемый просто отвечает на вопросы (или определяет степень своего согласия с утверждениями) о том, чувствует ли он себя счастливым, насколько, какую часть времени он так себя чувствует. Считает ли он себя более счастливым, чем другие и т.п., при этом понимание счастья и счастливости полностью зависит от респондента, авторы этого подхода как бы постулируют, что у респондента есть понимание счастья или благополучия и он может оценить свою счастливость или благополучность. В таком подходе счастье является абсолютно субъективным понятием, также абсолютно субъективны и оценки счастья. Поэтому такой подход  можно назвать подходом субъективной оценки. Отличительными особенностями тестов, относящихся к этому подходу является прямое использование слов, означающих оцениваемые респондентом позитивные параметры – например, слов «счастливый», «счастье».

Второй подход реализован в работах М. Аткинсона [6, 12, 13, 16]. Измеряются психологические свойства или способности, которые, согласно концепции автора являются составляющими счастья, факторами счастья. В концепции «истинного» счастья М. Аткинсона это эмоциональная зрелость (emotional maturity) и способность к осознанию настоящего (текущего) момента (present moment awareness). М. Аткинсоном разработаны отдельные опросники для измерения этих параметров. Таким образом, уровень счастья оценивается по двум этим опросникам интегрально. Однако собственно эмоциональная зрелость или хорошая способность к осознанию настоящего (текущего) момента у человека не являются признаками его счастливости, признаками того, что он ощущает или считает себя счастливым. Эмоциональная зрелость и способность к осознанию настоящего момента здесь не показатели уровня счастья, а факторы, обеспечивающие возможность счастья (и поэтому коррелирующие с счастьем). По мнению М. Аткинсона, только эмоционально зрелый и способный к осознанию настоящего человек может быть истинно счастливым. Этот подход к измерению счастья можно назвать подходом оценки обеспечивающих факторов.

В первом подходе связанное с измеряемым качеством понятие используется так,  как сам испытуемый это понятие понимает (например, понятие «счастье»), так, например, в тесте С. Любомирски и Х. Леппер респондент оценивает степень своего согласия с утверждением «В целом, я считаю себя человеком: не очень счастливым/очень счастливым», а в тесте  М. Фордайса нужно ответить на вопрос «Насколько счастливым или несчастным Вы чувствуете себя в целом?». Во втором же подходе связанное с измеряемым качеством понятие напрямую не используется, поэтому оценка оцениваемого в итоге качества не зависит от понимания связанного с измеряемым качеством понятия респондентом. 

Интересно, что результаты измерений по шкалам, относящимся к двум описанным подходам, очень хорошо коррелируют между собой, хотя в утверждениях тестов М. Аткинсона слова «счастье» или «счастливый» даже не встречаются. Проведенный нами на материале 361-го человека (средний возраст 26,68±0,48 года; 91 мужчина и 270 женщин) корреляционный анализ обнаружил значимые корреляции уровня субъективного счастья/благополучия по тесту С. Любомирски и Х. Леппер с уровнем эмоциональной зрелости по М. Аткинсону на уровне 0,50 (метод Спирмена, p<0,0000001), а с уровнем  способности к осознанию нестоящего (текущего) момента – на уровне 0,51 (метод Спирмена, p<0,0000001). Оценка своего субъективного счастья по тесту М. Фордайса (первый вопрос) коррелирует с уровнем эмоциональной зрелости по М. Аткинсону на уровне 0,47 (метод Спирмена, p<0,0000001), а с уровнем способности к осознанию нестоящего (текущего) момента – на уровне 0,38 (метод Спирмена, p<0,0000001). Самооценка же количества времени, которое респондент ощущает себя счастливым, по тесту М. Фордайса, коррелирует с уровнем эмоциональной зрелости по М. Аткинсону на уровне 0,39 (метод Спирмена, p<0,0000001), а с уровнем способности к осознанию нестоящего (текущего) момента – на уровне 0,38 (метод Спирмена, p<0,0000001).

Необходимо также отметить, что в исследовавшейся выборке в целом уровень показателей субъективного счастья был высоким. Таким образом, можно предположить, что, несмотря на достаточно высокий уровень субъективной враждебности и деструктивности социальной среды [17], наличие в ней множества неблагоприятных факторов [18-29], значительной доле популяции удается сохранить позитивные личностные качества и позитивные переживания.

Российские исследовательские центры (ВЦИОМ, Левада-Центр, РОМИР, ГФК-Русь и др.) в рамках исследований социального настроения населения традиционно используют ряд показателей: удовлетворенность жизнью в целом; материальное положение семьи; оценку экономической и политической ситуации в стране; ожидания относительно будущего семьи и страны; социально-психологическое состояние людей, их настроения. [6, с. 51]. Выбор именно этих показателей при исследовании социального настроения большинство российских социологов объясняют тем, что индивидуальные представления людей о различных обстоятельствах собственной жизни и экономической и социальной ситуации в стране формируют обобщенную оценку ситуации [10].

Изменения, происходящие в основных социальных институтах, конфликты, возникающие на различных уровнях социальных отношений, и многие другие процессы влияют на людей, меняя систему индивидуальных ценностных ориентаций. Таким образом, изменения затрагивают систему, которая определяет представления человека о желаемом качестве жизни в сопоставлении с реальным, формирует оценку уровня удовлетворенности своей жизнью. Кроме того, выявлен феномен зависимости между общей удовлетворенностью жизнью и удовлетворенностью отдельными жизненными сферами [2, p. 12–16], среди которых чаще всего называют материальное положение, работу, здоровье, семейную жизнь. Двунаправленный характер зависимости выражается в сочетании процессов: формирование общей удовлетворенности жизнью как суммы удовлетворенности главными аспектами жизни (процесс образования связи “снизу вверх”) и влияние  удовлетворенности жизнью в целом на удовлетворенность в личной жизни, в профессиональной деятельности, условиями проживания и т.п. (процесс “сверху вниз”) [4, с. 54–56]. Между общей удовлетворенностью жизнью и удовлетворенностью отдельными аспектами человеческой жизнедеятельности имеют место постоянные взаимовлияния [5, с. 144-145].

Поэтому психологическое отношение к политической и экономической обстановке зависит не только от объективной ситуации и от ее интерпретации респондентом, но и от его индивидуально-психологических особенностей, общей удовлетворенности жизнью, настроения и т.д. Например, на оценку экономического положения в стране в первую очередь влияют компоненты, связанные с уровнем жизни, собственным экономическим статусом и возможностью удовлетворения материальных потребностей. Именно субъективным компонентом обусловлена разница в оценках политической и экономической обстановки, получаемой от людей с различным уровнем счастья и удовлетворенности жизнью. Данное положение актуализировало исследование влияние субъективного ощущения счастья на восприятие населением региона социально-экономической и политической ситуации [9; 11; 12].

Методическая основа исследования – социологический опрос населения Вологодской области (объем выборки – 1500 человек, ошибка выборки менее 5%). При определении уровня счастья населения Вологодской области нами использовались следующие методики: методика ВЦИОМ, Оксфордский опросник счастья (OHI, Oxford Happiness Inventory), Шкала субъективного счастья С. Любомирски и Х. Леппер (ШСС или Subjective Happiness Scale). Также комплекс вопросов касался оценок удовлетворенности населением положением в различных жизненных сферах: семейной, профессиональной, материальной, коммуникационной, политической, экономической.

По данным института социологии РАН, к концу 2014 года в России произошел  заметный рост (до 53%) доли населения, считающей ситуацию в стране напряженной, кризисной [8, с. 15]. Эти данные совпадают с результатами нашего исследования. В целом среди респондентов преобладает мнение о том, что обстановка в стране и регионе напряженная и взрывоопасная. Среди счастливых людей считают обстановку в стране критической  66% респондентов, напротив благополучность отмечают 19%. Относительно обстановки в  регионе – 48% счастливых людей отмечают ее критичность  и 40% благополучность. У людей, ощущающих себя несчастливыми, более негативное видение обстановки в стране и регионе. Среди них напряженность и взрывоопасность обстановки в России отмечают 79% респондентов против 11% считающих, что обстановка в России благополучная и спокойная. По сравнению со страной обстановка в области  несчастливым людям кажется более благополучной  (число негативных оценок снижается до 65%, а положительных возрастает до 21%).

Среди счастливых людей респонденты, четко выразившие удовлетворенность или неудовлетворенность складывающейся обстановкой в обществе (государстве), разделились равномерно (34% и 36% соответственно). В то время как среди респондентов, чувствующих себя менее позитивно, удовлетворен обстановкой только каждый пятый (21%), а каждый второй (50%) высказывает недовольство.

Счастливых людей в 2 раза чаще радует политическое положение в России и регионе (32% и 31% респондентов ответивших утвердительно) по сравнению с теми, кто субъективно менее благополучен. Среди последних политическое положение в России радует 12%, в области – 15%. Испытывают негативные эмоции по поводу политической обстановки подавляющее большинство респондентов.  Так среди счастливых людей ею огорчены 62%, среди ощущающих себя несчастными – в среднем 72%.

У счастливых людей выше уровень доверия к действующим органам власти  – в среднем 53% из них одобряют деятельность федеральных и региональных властей (табл. 1). Открыто выражают недоверие власти менее одной трети субъективно благополучных респондентов. Напротив, среди людей, не ощущающих себя счастливыми, около половины (в среднем 44%) не одобряют деятельность федеральных и региональных властей. Вероятнее всего, это является следствием того, что среди несчастливых людей больше тех, кто решение своих проблем в материальной или профессиональной сфере связывает с помощью государства, а потому предъявляет повышенные требования к проводимой социальной политике и результатам управленческой деятельности в стране.

Таблица 1. Отношение населения Вологодской области к деятельности федеральных и региональных властей

Деятельность федеральных властей одобряют чаще, чем региональных. Так, деятельность Президента РФ В. Путина поддерживают 77% счастливых людей и 54% чувствующих себя менее позитивно, а деятельность Губернатора области – только 50% и 28% соответственно. Ситуация аналогична общероссийской, характеризующейся «складыванием своеобразной   «вертикали доверия», когда наибольшее число граждан доверяют высшему должностному лицу страны, и в меньшей степени региональным руководителям (49%) и органам местного самоуправления (34%)» [8, с. 108]. На уровень одобрения региональной власти влияет как социально-экономическая ситуация в области, так и то, что задачи и проблемы, решаемые региональной властью, более близко касаются интересов респондентов и потому получают более жесткие оценки. По сравнению с 2012 г. отмечается снижение уровня доверия региональным властям как среди «счастливых людей» (на 12-16%), так и среди «субъективно неблагополучных» (на 14-17%).

Еще одним важным показателем самочувствия общества является межличностное доверие.  Весной 2015 года в регионе отмечался низкий уровень межперсонального доверия. Доля жителей области, полагающих, что «доверять можно большинству людей», мала (11% среди счастливых людей и 17% среди несчастливых). Однако счастливые люди оценивают окружающий мир более позитивно. Среди благополучных людей в 2,7 раза меньше тех, кто считает, что в наше время никому нельзя доверять, а среди субъективно неблагополучных людей практически половина входит в вектор негативного доверия.

Радиус доверия  «…ограничен семейными связями и контактами с ближайшим окружением, что осложняет формирование неформальных сетей в гражданском обществе. Политическое доверие, будучи не связанным с межличностным, зависит от позитивной оценки гражданами действий новых режимов по обеспечению социальной справедливости, свободы. Для гражданских обществ стран постсоциалистического транзита основной проблемой остается негативная оценка демократического режима в связи с неизбежными экономическими проблемами, что является источником институционального скептицизма» [7].

Низкий уровень межличностного доверия сказывается на субъективных оценках сплоченности общества. На уровне страны и региона негативные суждения преобладают над позитивными, хотя и существует разница в оценке ситуации людьми с различной степенью удовлетворенности жизнью. Счастливые люди по сравнению с менее субъективно благополучными чаще отмечают сплоченность общества в стране и области. Напротив, более половины респондентов с субъективным неблагополучием (56%) отметили преобладание несогласия и разобщенности в стране и регионе. Микросоциум и счастливые, и несчастливые люди оценивают более позитивно. Оценки сплоченности возрастают у счастливых людей в 2 раза (с 30% до 63%), у несчастливых в 3 раза (с 11% до 36%). Однако мы видим, что указанные различия в оценке сплоченности общества респондентами с различными уровнями субъективного благополучия, сохраняются и на уровне микросоциума.

В оценках экономического положения прослеживается аналогичная ситуация. В целом респонденты дали низкую оценку экономического положения страны и региона: в ответах преобладали средние (около 35%) и негативные оценки (около 52%). Разница в оценке ситуации людьми с различной степенью удовлетворенности жизнью существенна: 69% респондентов с низким субъективным благополучием отметили плохое экономическое положение страны против 48% среди людей с высоким уровнем субъективного благополучия. На региональном уровне эти оценки составили 72% против 48% соответственно.

Низкие оценки экономического положения России и Вологодской области вносят весомый вклад в уровень общей удовлетворенности населения региона. Так, в исследовании влияния различных факторов на удовлетворенность людей своей жизнью Н. Андреенкова выделила оценку макроэкономических условий как фактор номер один, существенно превосходящий по значимости все остальные: общий уровень оптимизма, состояние здоровья, оценка работы правительства  и  работы  системы  здравоохранения,  внешняя  оценка личности и личных достижений, личный доход [3, с. 213].

Прогноз экономического положения России и Вологодской области от респондентов, ощущающих себя счастливыми, на ближайшие 12 месяцев выглядит более оптимистично. По сравнению с оценками сложившейся ситуации на 10% возросло число опрошенных, считающих «экономическое положение России/области будет хорошим или хорошим, но не во всем» и достигло 18%.

Напротив, субъективно неблагополучные респонденты не только негативно оценивают ситуацию в настоящее время, но и дают достаточно неблагоприятные  прогнозы экономического положения. Большинство из них считает, что ситуация в ближайшие 12 месяцев не изменится, хотя количество считающих, что экономическое положение страны и региона будет плохим, снизилось на одну десятую часть по сравнению с оценками действительной ситуации.

У субъективно неблагополучных людей ниже запас терпения. Группа лиц, считающих, что «жить трудно, но можно терпеть» составляет около 40%.  При рассмотрении других мнений мы видим диаметрально противоположные картины. Позитивно оценивают жизненную ситуацию – «все не так плохо и жить можно» – 39% счастливых людей и 5% чувствующих себя менее позитивно. Напротив, отмечают, что «терпеть бедственное положение уже невозможно» 8% счастливых людей и 40% несчастливых.

По сравнению с 2012 г. динамика данного показателя незначительная. В 2012 г. отрицательный запас терпения у «ощущающих себя несчастливыми» также был в 3 раза больше, чем у «счастливых людей», и составил соответственно 36 и 11% [11, с. 146-147].

Несчастливые люди более склонны принимать участие в протестных мероприятиях. Так, практически каждый четвертый (28%) предположил вероятность участия в массовых выступлениях против роста цен и низкого уровня жизни (для сравнения – среди счастливых людей каждый шестой).

Среди субъективно благополучных людей выше доля тех, кто чувствует защищенность своих интересов. Каждый пятый отмечает, что его интересы достаточно защищены; среди субъективно неблагополучных – таких людей в 10 раз меньше. Какие действия готовы предпринять население Вологодской области для защиты своих интересов? Каждый четвертый как среди счастливых, так и среди несчастливых людей подпишет обращение к властям. На активные действия (участие в митингах, забастовках, баррикадной борьбе) готовы 36% несчастливых людей и 16% счастливых людей. Как видим, в целом население Вологодской области не готово к активным действиям в защиту собственных интересов. Даже чувствуя, что собственные интересы не защищены в достаточной мере (а среди несчастливых таких людей 98%), каждый пятый  (21%) предпочитает ничего не делать.

Судя по данным докладов международных исследовательских групп, самые плохие показатели России связаны с доверием государственным институтам, возможностям реализации личных свобод и ощущениям собственной безопасности. В рейтинге «Индекса процветания», составленном независимой частной инвестиционной компанией Legatum Group из Великобритании для 110 стран мира в 2014 году, именно по этим показателям Россия занимает 113-ое (управление), 124 (личные свободы) и 96-ое (личная безопасность) места [1].

Сегодня в России личные обстоятельства жизни менее важны для оценки людьми своей жизни в целом, чем их отношение к ситуации в стране в целом. Возможно, именно это определяет, что «общий средний уровень удовлетворенностью жизнью в России значительно ниже,  чем  в  других  странах  Западной  Европы  и  даже  наиболее  благополучные  слои населения, которые живут в наиболее благоприятных обстоятельствах, показывают более низкую удовлетворенность жизнью, чем люди в схожих обстоятельствах в западных европейских странах» [3, с. 213].

Существуют ли гендерные или возрастные особенности «позитивных» личностных качествами, таких, как субъективное благополучие, счастье, надежда, субъективная успешность деятельности, способность определения жизненных целей, эмоциональная зрелость, осознание настоящего, удовлетворенность жизнью, стремление к личностному росту и инициатива к нему, склонность любопытству и исследованию, мотивация к поиску смысла жизни и осознания этого смысла, благодарность, есть ли у этих свойств гендерная или возрастная специфичность? В данной работе представлены результаты исследования такой специфичности.

Методика

Выборка. В исследовании приняли участие 361 человек в возрасте от 17 до 66 лет (средний возраст 26,68±0,48 года). 91 мужчина и 270 женщин. Испытуемыми выступали студенты и преподаватели МГГУ им. М.А. Шолохова, а также студенты других вузов г. Москвы и работники предприятий г. Москвы различного профиля. Людей с проблемами полового самоопределения в выборке не было, поэтому в данной работе мы не разделяли понятия полового и гендерного различия.

Методы. Для измерения позитивных личностных параметров применялись следующие методики: тест на уровень субъективного благополучия С. Любомирски и Х. Леппер; тест на субъективное счастье М. Фордайса; тест на  субъективный уровень надежды Ч.Р. Снайдера (шкала надежды); тест на степень развитости чувства благодарности (М.Е. Маккалах и др.); тест на уровень эмоциональной зрелости М. Аткинсона;  тест на уровеньспособности к осознанию настоящего (текущего) момента М. Аткинсона (эмоциональная зрелость и эта способность рассматриваются М. Аткинсоном как факторы «истинного счастья»); тест на степень удовлетворенности жизнью (Е. Дайнер и др.); тест на уровень инициативы к личностному росту К. Робичек; тест на степень выраженности склонности к любопытству и исследованию (Т.Б. Кашдан и др.); тест на уровень мотивации к поиску смысла жизни и осознания этого смысла (М.Ф. Стегер и др.) [1-30]. Дополнительно были измерены: уровень удовлетворенности браком [31, 32], которую также можно отнести к позитивным личностным качествам, а также уровень депрессии (как качество, условно противопоставленное позитивным) и склонность к похудению (как вероятный дополнительный признак депрессии) по тесту А. Бека [33-35]. Использовались также методы математического анализа различий (индуктивной статистики). Статистические расчеты проводились с применением программы Statistiсa 6. Распределения результатов по большинству исследовавшихся параметров не были нормальными (критерий Шапиро-Вилка для p на уровне 0,05), поэтому предпочтение при статистической обработке отдавалось непараметрическим методам, в частности, критерию различий Манна-Уитни. Вероятность ошибки (p) принималась равной 0,05.

Результаты

Гендерные особенности позитивных личностных качеств.

По уровню  субъективного благополучия по тесту С. Любомирски и Х. Леппер каких-либо различий между мужчинами и женщинами обнаружено не было (критерий Манна-Уитни, pна уровне 0,05).

По уровню субъективного счастья и количеству времени, которое человек ощущает себя счастливым, по тесту М. Фордайса каких-либо различий между мужчинами и женщинами обнаружено не было (критерий Манна-Уитни, pна уровне 0,05).

Для субъективного уровня надежды по Ч.Р. Снайдеру были обнаружены гендерные различия как для интегрального показателя теста, так и для отдельных пунктов шкалы (критерий Манна-Уитни, pна уровне 0,05)  (Таблица 1).

Таблица 1. Гендерные различия по шкале надежды.

(*) – пункты-«наполнители», утверждения шкалы, введенные автором предположительно  для того, чтобы «запутать» респондента, чтобы испытуемый не отвечал с позиции социальной предпочитаемости ответа. При расчетах показателей шкалы эти пункты никак не учитываются.

Таким образом, для женщин характерен значимо более высокий общий уровень субъективной надежды, чем для мужчин, женщины также значимо чаще считают, что могут придумать много путей выхода из затруднительного положения, чем мужчины (пункт 1 шкалы). Также обнаружены различия по пунктам-«наполнителям» 3, 5, 7 и 11, однако эти пункты введены автором шкалы для отвлечения внимания респондента и при расчете уровня надежды не учитываются.

Для суммарного (интегрального) показателя выраженности чувства благодарности (тест на степень развитости чувства благодарности М.Е. Маккалаха и др.) значимых гендерных различий обнаружено не было (хотя женщины показали несколько более высокий уровень этого чувства – в среднем 32,9 против 31,8 у мужчин, p=0,09). Значимые статистические различия (p=0,041) были обнаружены для пункта 5 шкалы (женщины – в среднем  6,0, мужчины – в среднем 5,7). Это утверждение: «Взрослея, я обнаруживаю все больше возможностей для того, чтобы ценить людей, события, ситуации, которые стали частью истории моей жизни». То есть, женщины несколько чаще, чем мужчины, считают, что с возрастом их возможности ценить что-либо расширяются.

Для суммарного (интегрального) показателя эмоциональной зрелости по М. Аткинсону гендерных различий обнаружено не было (критерий Манна-Уитни, pна уровне 0,05). Однако значимые гендерные различия были обнаружены для 4-х пунктов шкалы уровня эмоциональной зрелости – 4, 8, 9, 15. Для результатов по 4 («Я стремлюсь быть самым любящим человеком, насколько это возможно»), 9 («Я предвижу препятствия, которые могут помешать моим эмоциональным, телесным контактам и сексуальной близости») и 15 («Я могу искренне слушать и сочувствовать другим людям») пунктам женщины обнаруживают тенденцию к более высоким уровням показателей (чаще согласны с этими утверждениями), для пункта 8 («Я активно занимаюсь своим здоровьем») более высокий уровень согласия с утверждениями характерен для мужчин.

Для суммарного (интегрального) показателя уровняспособности к осознанию настоящего (текущего) момента по М. Аткинсону гендерных различий обнаружено не было (критерий Манна-Уитни, pна уровне 0,05). Но гендерные различия были обнаружены для 2-х пунктов шкалы уровня осознания настоящего (текущего) момента – 5 и 7. Для результатов по этим пунктам (5 – «В моем теле течет жизнь») и 7  – «Я могу контролировать свое внимание и направлять его от негативных мыслей/образов») для  женщин характерны более низкие уровни согласия с утверждениями, чем для мужчин.

По уровню  удовлетворенности жизнью по Е. Дайнеру и др. каких-либо различий между мужчинами и женщинами обнаружено не было (ни для отдельных пунктов шкалы, ни для общего показателя) (критерий Манна-Уитни, pна уровне 0,05).

Также статистически значимых различий между подгруппами, организованными по гендерному признаку, не обнаружено ни для суммарного показателя шкал, ни для результатов по отдельным утверждениям для шкалы инициативы к личностному росту К. Робичек и для шкалы, измеряющей склонность к любопытству и исследованию (Т.Б. Кашдан и др.) (критерий Манна-Уитни, pна уровне 0,05).

Для суммарных показателей шкалы, измеряющей уровень мотивации к поиску смысла жизни и осознания этого смысла (тесту MLQ) – общего показателя, а также субшкал поиска и наличия (смысла жизни) – гендерных особенностей обнаружено не было (критерий Манна-Уитни, pна уровне 0,05). Также не было гендерных различий для большинства результатов по отдельным утверждениям теста. Единственным пунктом, для которого существуют значимые гендерные различия, был пункт 9 – было обнаружено, что мужчины реже, чем женщины, соглашаются с утверждением «У меня нет четкой цели в жизни».

По показателю степени удовлетворенности браком (расчеты проводились только для состоящих в официальном браке респондентов) статистически значимых гендерных различий обнаружено не было (критерий Манна-Уитни, pна уровне 0,05). Хотя женщины обнаружили несколько более высокий уровень удовлетворенности браком (в среднем 33,6 балла), чем мужчины (в среднем 28,3 балла).

По уровню депрессии по А. Беку были обнаружены значимые (критерий Манна-Уитни, pна уровне 0,05) (p=0,01) гендерные различия. При этом для женщин средний показатель депрессии равнялся 8,4±0,37, а для мужчин – 7,24±0,73. То есть, для женщин характерен более высокий уровень депрессии.

По склонности к похудению гендерные различия также были статистически значимыми (критерий Манна-Уитни, pна уровне 0,05) (p=0,07). При этом женщины утвердительно отвечали на вопрос «Я намеренно стараюсь похудеть и ем меньше» в 42,15% случаев, а мужчины – в 22,99% случаев. То есть женщины почти в 2 раза чаще мужчин предпринимают попытки похудения.

Возрастные особенности позитивных личностных качеств.

Испытуемые были разделены на 3 возрастные группы: до 21 года (98 человек) (группа 1), от 21 до 35 лет (включительно) (202 человека) (группа 2) и старше 35 лет (61 человек) (группа 3). Был проведен анализ различий между этими группами (критерий Крускал-Уоллиса, pна уровне 0,05). Каких-либо признаков возрастной специфичности для каких-либо исследовавшихся параметров обнаружено не было. Исследовались показатели субъективного благополучия, субъективного счастья, надежды, эмоциональной зрелости, способности к осознанию настоящего, чувства благодарности, степени удовлетворенности жизнью, инициативы к личностному росту, склонности к любопытству и исследованию, уровня мотивации к поиску смысла жизни, удовлетворенности браком, депрессии, склонности намеренно худеть. Сравнение отдельно групп 1 и 2, а также 2 и 3 по критерию Манна-Уитни (p на уровне 0,05) также никаких статистически значимых различий не обнаружило.

Далее внутри групп 1, 2 и 3 были выделены подгруппы женщин и мужчин и были проведены сравнительные исследования отдельно для женщин и отдельно для мужчин.

Для возрастных подгрупп женщин статистически значимые различия между погруппами 1 и 2 (только женщины) и 2 и 3 (тоже только женщины) (критерий Манна-Уитни, p<0,05) обнаружили различия только по одному параметру – уровню субъективной надежды – при сравнении групп 1 и 2 p=0,03, при сравнении групп 2 и 3 p=0,007. при этом для группы 2 (21-35 лет) характерен более высокий вровень надежды (в среднем 68,2 баллов), чем в группах 1 (до 21 года) (в среднем 65,5 баллов) и 3 (старше 35 лет) (в среднем 63,2 балла). Эти различия подтверждаются расчетами по критерию Крускалл-Уоллиса для 3-х групп (p=0,01). То есть, обнаружено, что у женщин возраст влияет на надежду – уровень надежды у женщин выше всего в возрасте 21-35 лет, а потом снижается.

Для подобных возрастных групп у мужчин для позитивных показателей каких-либо различий выявлено не было. Однако было обнаружено, что с возрастом у мужчин растет склонность к намеренному похудению (критерий Крускал-Уоллиса, p=0,02). Если в подгруппе 1 (до 21 года) не отмечено ни одного случая, когда респондент отметил у себя попытки похудеть, то в группе 2 (21-35 лет) такие попытки отметили уже 27% опрошенных, а в группе 3 (старше 35 лет) – более 44%. У женщин такой связи склонности к похудению с возрастом не обнаруживается. Если в группах 1 и 2 показатель доли  респондентов-женщин, пытавшихся худеть, примерно равен 43%, то в группе 3 он вообще снижается до 37,5%, однако это снижение не достигает степени статистической значимости.

Дополнительно был проведен анализ корреляции (метод Спирмена, p<0,05) между возрастом респондентов и исследовавшимися психологическими параметрами. Была обнаружена одна статистически значимая корреляция (R=0,11; p=0,03) возраста с субшкалой наличия (смысла жизни) опросника смысла жизни (MKQ). «Сила» этой корреляции слабая, но можно предположить тенденцию к тому, что с возрастом больше людей находят смысл жизни. Каких-либо еще статистически значимых корреляций между возрастом испытуемого и позитивными личностными параметрами выявлено не было.

Обсуждение

Таким образом, в результате исследования обнаружено, что позитивные личностные качества в целом практически не обнаруживают гендерной или возрастной специфичности, почти не имеют гендерных и возрастных особенностей. Хотя по отдельным показателям некоторые признаки специфичности всё-таки были обнаружены. Так, женщины показывают возрастную специфичность по показателю субъективной надежды – уровень надежды возрастает у них в возрасте 21-35 лет, а затем снижается. Также существует гендерная специфичность по этому показателю – для женщин характерен более высокий (по сравнению с мужчинами) уровень надежды. Нами было обнаружено, что для женщин характерен более высокий уровень депрессии, чем для мужчин. При этом у мужчин с возрастом растет склонность к похудению (у женщин такой связи с возрастом не обнаруживается).

Выводы

Позитивные личностные качества в целом практически не обнаруживают гендерной или возрастной специфичности.

Для женщин характерен более высокий уровень субъективной надежды, чем для мужчин. При этом максимальный уровень субъективной надежды характерен для женщин в возрасте 21-35 лет.

С возрастом больше людей находят смысл жизни.