К научно-технической литературе относят такие ее виды, как технические книги, монографии, статьи из технических журналов, технические описания, патенты, технические справочники, каталоги и т. д. Эти тексты, как правило, насыщены специальной терминологией.

Для лиц, имеющих хорошую техническую подготовку, но в недостаточной степени владеющих немецким языком, основные трудности в понимании содержания будут связаны, в первую очередь, с явлениями языкового порядка.

Остановимся сначала на вопросах, относящихся к области лексики.

Какое количество слов нужно знать, чтобы быть в состоянии читать научно-техническую литературу, почти не пользуясь словарем? Специальные исследования и опыт обучения переводу показывают, что запас слов в 2500–3000 единиц вполне достаточен для этой цели. Какие же слова должны войти в словарь-минимум в первую очередь? Обычно основным признаком научно-технического текста считают наличие в нем большого числа медиальных терминов. По словам А.Н. Паршина, «термины должны обеспечивать четкое и точное указание на реальные объекты и явления, устанавливать однозначное понимание специалистами передаваемой информации. Поэтому к этому типу слов предъявляются особые требования» [2, 44]. Может быть, прежде всего, нужно учить именно эти термины? Многие думают именно так. Чтобы ответить на этот вопрос, мы должны уточнить, что следует понимать под терминами. С точки зрения специалиста термин – это слово (иногда группа слов), служащее для обозначения специального понятия. Например, слово die Steuererhebung «сбор налогов» является экономическим термином, слово der Drehstrom «трехфазный ток» – электротехническим термином. Количество терминов для каждой области науки и техники огромно и измеряется десятками тысяч. Кроме того, в связи с развитием науки и техники постоянно возникают новые специальные понятия и соответствующие им термины. Но вместе с тем очень часто в качестве терминов используются общеупотребительные слова. Например, для машиностроения такими терминами являются die Luft «воздух» , kühl «холодный», der Raum «пространство». С точки зрения запоминания эти термины ничем не отличаются от обычных слов. Знание этих слов дает возможность усваивать и переводить большое число других терминов, являющихся сложными словами, таких, как luftgekühlt «с воздушным охлаждением, охлаждаемый воздухом», der Verbrennungsraum «камера сгорания», der Hubraum «рабочий объем цилиндра».

Совершенно очевидно, что при изучении иностранного языка необходимо, в первую очередь, овладеть такими терминами, которые обозначают основные, наиболее важные понятия. Кроме того, каждый специалист должен усвоить и некоторое количество наиболее важных узкоспециальных терминов соответствующей области науки и техники, например, такие, как der Auftrieb «подъемная сила», die Röhre «электронная лампа» и т. д.

Далее должны быть усвоены слова и словосочетания, характерные для стиля научно-технической литературы. Например, schließen «заключать», «делать вывод», untersuchen «изучать», der Versuch «попытка», «опыт», «эксперимент», in Betracht ziehen «принимать во внимание». Сюда же относятся слова, общие для различных областей техники. Например: herstellen «изготовлять», die Prüfung «испытание», zur Anwendung kommen «находить применение» и т. д.

Скажем кратко о характере усвоения слов. Для того чтобы научиться переводить, нужно так усваивать слова, чтобы, во-первых, легко узнавать их в тексте, и, во-вторых, знать их русские эквиваленты. Без соблюдения этих условий невозможно добиться достаточно быстрого темпа перевода.

Значительную трудность для перевода представляет употребление слов в составе несвободного словосочетания, значение которого трудно вывести из значений составляющих его слов. (Например: Man muss das Gemisch zur Entzündung bringen означает «Необходимо поджечь смесь в камере сгорания» («привести в состояние воспламенения»), а не «принести смесь в камеру для воспламенения». Перевод таких словосочетаний значительно облегчается, если известны основные типы несвободных словосочетаний, правила их перевода, а также наиболее употребительные несвободные словосочетания с их русскими эквивалентами, поскольку число типов несвободных словосочетаний и общее количество наиболее употребительных из них довольно ограничено. Н.И. Дзенс пишет: «Многие тематические клише обретают системное значение, отмечаются в двуязычных словарях и могут также храниться в долговременной памяти носителей языка и переводчиков, выступая в роли готовых, стандартизованных (стереотипных) оборотов» [3, 24]

Различают общий контекст и более узкий контекст. Под общим контекстом понимается содержание конкретного предложения и текста в целом. Общий контекст служит как бы фоном, на котором выявляется или уточняется значение каждого слова. Под более узким контекстом понимается лексическое значение слов, связанных в предложении с данным словом и обусловливающих его значение. Для прилагательного важно учитывать лексическое значение существительного, с которым оно связано (например, dünne Luft «разреженный воздух»); для наречия, связанного с глаголом, – лексическое значение глагола (например, scharf unterscheiden «четко различать»); для определенной группы наречий – их положение в предложении перед прилагательным или другим наречием (например, gleich schnell «одинаково быстро», «с одинаковой скоростью»); для некоторых наречий – положение перед группой существительного (например, gerade dieses Beispiel «именно этот пример», gleich nach dem Krieg «тотчас после войны»).

При определении значения предлога важно учитывать лексическое значение существительного, перед которым он употреблен (например, zur Verbesserung «для улучшения»), во многих случаях – управление глагола в русском языке (например, An der Arbeit nimmt … teil «В работе участвует…»).

При определении значения существительного нужно учитывать лексическое значение существительного-определения (например, Entwicklung neuer Triebwerke «создание новых двигателей»); для некоторых существительных – употребление их во множественном числе (например: das Verhältnis «отношение», die Verhältnisse «условия»).

При определении значения глагола необходимо учитывать значение существительного-подлежащего (например, der Motor läuft «двигатель работает»), существительного – прямого дополнении (например, Schwierigkeiten bereiten «создавать, вызывать затруднения»), а также предложной группы (сравним: bestimmen «определять», bestimmt für diesen Zweck «предназначенный для этой цели»); для определения значения некоторых глаголов важно учитывать их положение перед придаточным предложением (сравним: eine bestimmte Form annehmen «принимать определенную форму»; Nehmen wir an, dass … «Предположим, что…»).

К словообразовательному анализу для определения значения незнакомого слова рекомендуется прибегать как к дополнительному приему после использования общего контекста и синтаксических связей слова.

Чтобы лучше запомнить новое слово, нужно стараться увидеть в нем его составные элементы и, насколько возможно, объяснить себе их значение. Нужно уметь представить себе процесс постепенного изменения значения основного слова от прибавления к нему словообразовательных элементов или от включения его в состав сложного слова в качестве первого или второго компонента. Иначе говоря, проследить образование словообразовательного ряда и определить место данного слова в этом ряду. Следует также обращать внимание на то, в какой степени образуют подобный ряд русские эквиваленты, например, переводы слов, образующих ряд от глагола hängen, в русском языке также образуют ряд, начинающийся глаголом «висеть» (abhängen «зависеть», Unabhängigkeit «независимость», Abhängigkeit «зависимость», unabhängig «независимый», abhängig «зависимый»). Следует иметь в виду, что наибольшее количество производных слов образовано от глаголов. Поэтому на усвоение глаголов должно быть обращено особое внимание.

Такой вид работы приучает к восприятию слова не как готовой неразложимой единицы, которую нужно запомнить целиком, вместе с русским переводом, а учит работать над словом сознательно. В новом слове мы должны видеть уже знакомые нам элементы и узнавать способы его образования; тогда и перевод этого слова будет более обоснованным. И мы убедимся, что абсолютно новых слов почти не встречается. Каждое «новое» слово будет органично входить в систему уже знакомых слов. Иначе говоря, надо стараться запоминать слова не чисто механически, а сознательно, не только заучивать их, но и думать над ними в процессе запоминания.

Следует иметь в виду, что словообразовательные элементы, такие, как приставки, не всегда позволяют установить, какие значения или смысловые оттенки они придают слову. Например, не ясно, как связаны по смыслу глаголы erfahren «узнавать» и fahren «ехать» или глаголы gehören «принадлежать», aufhören «прекращаться», hören «слушать». В некоторых случаях установить эту связь и усвоить производное слово могут помочь историческая справка о происхождении слова, толкование его значения или проведение аналогии с соответствующим русским словом.

При переводе оригинальной научно-технической литературы неизбежно приходится обращаться за помощью к словарю. Рекомендуется пользоваться общим немецко-русским словарем и специальными терминологическими словарями. Общий немецко-русский словарь должен быть достаточно большим по объему (60–80 тысяч слов), так как в кратких словарях, во-первых, содержится значительно меньше слов, и, что еще хуже, в словарных статьях отдельных слов нередко отсутствуют те значения и случаи употребления слов, которые как раз характерны для оригинального текста.

Очень важно знать, в каком случае нужно обращаться к общему словарю и в каком – к терминологическому, где и как искать каждое конкретное слово в словаре, как использовать словарь, когда нужное немецкое слово в нем отсутствует.

Чтобы ответить на эти вопросы, постараемся представить себе весь процесс перевода конкретного незнакомого слова в тексте. Как уже говорилось, сначала нужно попытаться определить значение незнакомого слова без помощи словаря, опираясь на контекст предложения и значение слов, синтаксически связанных с данным словом, а также используя знание словообразовательных элементов слова. Если перевести слово не удается, то следует обратиться к общему словарю. При выборе значения нужно учитывать принадлежность данного слова к определенной части речи (например, различать прилагательное и наречие), а также учитывать элементы контекста (например, для глагола – предлог, которым он управляет). Если общий словарь не содержит данного слова, то можно предположить, что это специальный термин и, следовательно, его нужно искать в специальном (терминологическом) словаре. Если термин – сложное существительное – отсутствует в словаре, то переводить его следует по частям и буквально, с тем, чтобы, уяснив смысл термина, подобрать соответствующий русский эквивалент.

Если учесть, что самую многочисленную группу, с точки зрения образования, представляют термины – сложные существительные, а также термины – сложные прилагательные, то легко понять, что при изучении терминов основные усилия следует направлять на усвоение закономерностей строения этих двух больших групп терминов. Нужно знать, например, чем может быть выражен первый компонент термина – сложного существительного, уметь соблюдать правильную последовательность действий при переводе, знать готовые эквиваленты в русском языке для наиболее употребительных первых компонентов, а также особенности перевода некоторых из них. Это в значительной степени избавляет от необходимости обращаться за помощью к словарю, в результате чего процесс перевода текста становится менее трудоемким. Кроме того, это дает возможность самостоятельно переводить термины, не помещенные в словаре.

Рассмотрим теперь вопросы, относящиеся к области грамматики.

При переводе научно-технической литературы возникает очень много трудностей, связанных с узнаванием в тексте и переводом различных грамматических форм и конструкций.

Характер этих трудностей весьма различен и тесно связан со специфическими особенностями грамматических конструкций.

Так, совершенно естественная и, в общем, правильная привычка опираться при переводе на знаменательные слова (существительные, прилагательные, глаголы, наречия), как правило, достаточно длинные и заметные, приводит нередко к искажению смысла, так как при этом игнорируются такие служебные слова, как артикли, предлоги, местоимения (очень коротенькие и незаметные по сравнению со знаменательными словами). Таким образом, возникает так называемая трудность «узнавания» данного грамматического явления в тексте. Это относится, прежде всего, к таким конструкциям, как группа существительного с распространенным определением, когда не узнают «стык» артикля с пояснительными словами, который является основным признаком распространенного определения. Например:

die im letzten Heft der technischen Zeitschrift „Silikattechnik“ beschriebene Methode

«метод, описанный в последнем журнале «Силикаттехник»».

Часто не узнают конструкцию, называемую «родительный разделительный» (eine der wichtigsten Aufgaben «одна из самых важных задач»). Не узнают употребление указательных местоимений der, dieser, derjenige, derselbe для замены существительного, а также существительное в дательном падеже в начале предложения (Der Ortung des Zieles folgt… «За определением местоположения цели следует…»).

Опасность оказаться «неузнанным» в тексте относится также к внешне сходным грамматическим формам, например, к отдельным формам сослагательного и изъявительного наклонения.

Специфической трудностью немецкого научно-технического текста является также обилие больших по объему сложных предложений с большим числом вставных придаточных предложений (внутри главного). При переводе таких предложений возникает опасность потерять смысловую нить, так как связанные по смыслу слова оторваны друг от друга. Например, часто оказываются разобщенными подлежащее и сказуемое. Поэтому необходимо усвоить особую методику перевода таких предложений, которая заключается в том, что вставные элементы сначала временно выключаются из предложения с целью лучшего уяснения общей его структуры.

Различия в строе немецкого и русского языков делают неизбежными введение и опускание отдельных слов при переводе, повторение некоторых из них, замену одной части речи другой. Например, прилагательное может переводиться существительным, наречие – прилагательным, глагол – существительным и т. д. Иногда при переводе требуется коренная перестройка всего немецкого предложения: подлежащее становится прямым дополнением или предложной группой и т.д., сложноподчиненное предложение может превратиться в простое и наоборот. Умение переводить сложные по построению предложения требует специальной подготовки.

Вследствие различий между двумя языками нужно обязательно редактировать первоначальный вариант перевода, добиваясь того, чтобы перевод правильно передавал содержание немецкого предложения и соответствовал нормам русского языка. На первых порах редактирование производится после перевода предложения в целом. Затем, по мере совершенствования навыков перевода, оно происходит «на ходу», параллельно с переводом предложения.

В заключение следует подчеркнуть, что для создания прочных навыков перевода необходимо усвоить принципиальную последовательность всех основных действий, связанных с переводом немецкого предложения.

Процесс перевода немецкого предложения и текста в целом в принципе совпадает с естественным процессом чтения (слова и смысловые группы переводятся в последовательности их расположения в предложении). Однако различия в строе двух языков приводят к тому, что этот порядок нередко нарушается. Необходимо хорошо усвоить, когда именно происходит нарушение последовательности перевода и как нужно поступать в таких случаях.

Для того чтобы основное внимание при переводе могло быть направлено на конечную цель – возможно более полное и точное понимание содержания текста и правильное и точное выражение этого содержания средствами русского языка – нужно, чтобы все действия по переводу выполнялись свободно, с минимальными затратами усилий и времени, как бы сами собой, другими словами, были максимально автоматизированы.

Мы исследуем говор представительницы данной местности, проживающей в с. Урлук и родившейся здесь в 1927 г., Татьяны Алексеевны Фёдоровой. Записи сделаны в 2002 и 2003 гг. Т.Б. Юмсуновой и Л.Л. Касаткиной, в 2004 г. Т.Б. Юмсуновой и Л.Б. Махеевой.

Грамматическую специфику говора целесообразно рассматривать в области морфологии и синтаксиса.

Отмечаются следующие морфологические особенности говора семейских.

1. Наблюдается отличающаяся от литературного языка родовая принадлежность имени существительного: в один ле́то, свой заявле́нне, тёплый бряўно́. Таким образом, происходит расширение имён существительных мужского рода за счёт среднего. В.В. Колесов писал, что в говорах «объём каждого из родов определяется прежде всего тем, в какой мере «разрушена» категория среднего рода. <…> Массовый переход слов среднего рода в мужской происходит только в наиболее архаичном слое некоторых говоров, особенно к западу от Москвы» [1, 76-77]. Это подтверждает и Т.Б. Юмсунова, считая, что «данное явление вполне могло быть известно предкам семейских на материнской территории, поскольку оно представлено в говорах в районе Брянска, Севска, Рыльска, Щигров, Обояни и т.д., т.е. в Юго-Западной диалектной зоне» [2, 85].

2. У существительных ж. р. на –а (1-е склонение) в П. п. ед. ч. зафиксировано наряду с окончанием -е окончание [ы]: Он у Читы́ шесь ме́сяцеф лячи́лся w бальницы. «Представленная в семейских говорах система окончаний наблюдается, с одной стороны, в отдельных северо-западных говорах, разбросанных в южной части Псковской и Тверской областей, а с другой – в Юго-Западной диалектной зоне» [2, 87].

3. В В. п. ед. ч. встречаются случаи выравнивания места ударения по окончанию: па́хəтнуй зямлю́. Подобные формы характерны для говоров Юго-Западной диалектной зоны [3, 256].

4. У неодушевлённых существительных м. р. Р. п. ед. ч. при преобладании форм с -а наблюдаются и формы с -у: увальня́тцə с калхо́зу. В начале XX в. это явление в говорах семейских отмечал А.М. Селищев [4, 67-71]. Оно характеризует как южнорусские, так и севернорусские говоры.

5. Встречаются случаи употребления в П. п. с обстоятельственным значением места ударного окончания -у: нə втары́м ытажу́. Данная черта соотносит говоры семейских с говорами Юго-Западной диалектной зоны. Она также отмечалась А.М. Селищевым в начале XX в.

6. Как правило, в исследуемом нами говоре формы Т. п. и Д. п. мн. ч. чаще всего различаются, однако наблюдаются и случаи их совпадения: Лук до́брый был, с голо́вкам надёргаю. Это же окончание наблюдается в Т. п. личного местоимения вы: я за ва́м ни прие́ду, а также при склонении имён прилагательных: пла́чю го́рким слиза́м. Наличие такой формы характерно для большинства говоров Северного наречия (за исключением Архангельской группы), широкое распространение получила она и в Северо-Западной диалектной зоне. По мнению Т.Б. Юмсуновой, «предки семейских могли вынести это явление с материнской северо-западной территории. В Забайкалье данная диалектная черта была поддержана соседними сибирскими старожильческими говорами, также знающими это явление» [2, 90-91].

7. Широкое употребление имеет слова ма́тка (мать), в котором значение ж. р. передаётся окончанием -а и суффиксом -к-: этə ма́ткə сабра́лəсь; ни хачю́ к ма́тки ити́ть; на э́ту ма́тку. В говорах первичного образования это слово имеет наибольшее распространение в Западной диалектной зоне, встречается также в некоторых говорах Северо-Восточной диалектной зоны.

8. Наблюдается тенденция к употреблению местоименных прилагательных с утратой звука на месте <j> в интервокальном положении и ассимиляцией и стяжением возникших в результате этого соседних гласных в ударных и безударных окончаниях: яво́ннə, каку́. А.М. Селищев считал такое явление «наносными севернорусскими чертами». Он писал, что «семейщине свойственны нестяжённые сочетания: краснаj пагода, плахоjа лета, краснаjа лета» [4, 61]. Кроме того, такие формы свойственны и Северо-Западной диалектной зоне.

9. Личные местоимения 1 и 2 л. ед. ч. и возвратное местоимение в Р. п. имеет окончание -е: у мене́, у тебе́, у себе́. В Д. и П. пп. наряду  с формой мне встречается также форма мине́. Такой тип соотношения падежных форм характеризуется совпадением окончаний Р., В., Д. и П. пп. в одном окончании -е  и чаще всего встречается в говорах Южного наречия и псковских говорах. А.М. Селищев писал, что такие формы личных местоимений присущи всей семейщине, «только тарбагатайцы в числе прочих заимствований от своих соседей «сибиряков» взяли и формы этого местоимения на –’а: мин’а, тиб’а, сиб’а» [4, 59].

10. Наряду с личным местоимением он наблюдаются формы ед. ч. 3 л. И. п. м. р. wон и jон, реже – ин, ун: зəбале́л ён; агде́ ин; ун како́й-тə стал тако́й. Реже встречается наряду с формой ж. р. она форма joна́: яна́ к васьмо́му ма́рту прие́хəлə. Также употребляется форма личного местоимения мн. ч. И. п. з л. jоны́: яны́ уе́хəли.

Формы wон и jон осознаются носителями говоров как исконные. А.М. Селищев отмечал тенденцию вытеснения формы jон формой wон. Употребление форм jон, jона́, jоны́ соотносит говоры семейских с говорами Западной диалектной зоны.

11. Личное местоимение она имеет форму ей наряду с формами её, неё (ней) в Р. п.: а ей тро́и дяте́й; я у ей сё вы́спрəсилə.

Отсутствие начального н после предлога характерно для русских народных говоров, встречается в Юго-Западной и Северо-Западной диалектных зонах.

Встречается подобная форма и в В. п.: И ён ушо́ к няве́сты пришо́л к сваёй, ды ей от так абня́л; Как вы сьминя́ли-тə мине́ на ей?; Я так шо взяла́сь за ей дəк; А ку́рицу от так вот пыддаёть ей; Изба́ то́к(о) стаи́ть пат кры́шый ана, так от тəлкани́ ей, и ана́ вся раска́тицə. Такая форма распространена в говорах Северо-Западной диалектной зоны, кроме говоров вокруг Пскова, переходит она в соседнюю Северо-Восточную. «В разбросанном распространении оно наблюдается в Юго-Западной диалектной зоне: встречается в отдельных говорах вокруг Великих Лук, Смоленска, Брянска, Севска, Щигров, Обояни» [2, 99].

12. Личное местоимение я в Р. и В. пп. наряду с формой меня может иметь форму мне (реже ме, ми).

Р. п.: У мне адна́ дума́ пашла́; Мале́нькə мне пəмало́жə;  У ми зямли́ не́ту; Уш ме и вино́-тə есь.

В. п.: А ён пашо́л мне прəвəжа́ть; Вье́йный паца́н мне ишо́ так от брыка́ет ляжы́ть; Мне рибяти́шти фстричя́ють.

Форма мне встречается в Южном наречии, в рассеянном распространении наблюдается в Северо-Западной диалектной зоне.

13. Встречаются формы указательного местоимения «этот»: е́тому, е́тыю, е́тых, э́той, э́тым. На ле́тə хва́тить е́тəх праду́кту(в); Е́тыю Лари́ску ни признаёть; Тапе́ря я е́тəму Михаи́лу, гра́мəтный бы; Э́тəй де́душкаə наш хвара́л; Фсё рəсказа́л(а) э́тəм стару́хə-тə. 

14. В исследуемых говорах встречаются формы указательного местоимения «тот»: та́я, то́е, ты́ё. Да рю́мкə та́я Лари́скə вы́пилə; Нəмали́ла нə мине́ то́е; Пəлəвити́ сабра́лə ты́ё.

А.М. Селищев регистрировал наличие таких местоимений и проводил параллели с говорами липован Добруджи [4, 60]. Употребление таких местоимений встречается в говорах Западной и Юго-Западной диалектных зон.

15. Широко распространены следующие притяжательные местоимения: яво́нный, и́хну, ео́нный, вье́йный, е́йныи, е́йнəя, е́йный. Ма́тка-тə э́тə яво́ннə; Я э́ту де́ўку-тə прашу́ и́хну; Дя́дя-т(о) əт ео́нный Го́́шка; Вье́йный паца́н мне ишо́ так от брыка́ет ляжы́ть; Е́йныи пада́рти у нас лежа́ть; Чё е́йнəя, я фсё приташу́; Ён е́йный мужы́к был.

16. Широкое распространено в исследуемом говоре употребление [т’] в окончаниях 3 л. глаголов ед. и мн. числа, что характеризует Южное наречие, большую часть псковских говоров: ту́мəить, миша́ить, гəвари́ть, пиржəва́ить, пəгəвəря́ть, увальня́ить, па́шуть, про́сить, прəлива́ить, сиди́ть, ро́сьтить, жывёть, пи́шыть, хо́чить, глидя́ть, идёть, сидя́ть, нака́жыть, угəва́ривають. «Несомненно, эта черта была известна предкам семейских на материнской территории и перенесена ими в Забайкалье» [2, 103].

17. Встречаются единичные случаи употребления глаголов с отсутствием конечного т, т’ в форме 3 л. ед. и мн. числа: А он пи́шə письмо́; Чё д(а) ап чём не сле́дəвəи ду́мəиш?; Но на́шы гəваря́, што у нас де́душкə хwара́ить. «Подобные явления в русских говорах Европейской части России имеют два наиболее значительных ареала. Один находится в говорах Северо-Западной диалектной зоны, второй – в западной половине Юго-Восточной диалектной зоны и переходит в соседнюю Юго-Западную» [2, 104].

18. В возвратных глаголах часто проявляется зависимость постфикса от его положения после гласного или согласного: после гласных – постфикс -ся, после согласных – -си, -са: А ён əгляну́лса; Он жани́лси там; Ты за маи́ де́ньги рəжжыва́ися; Вот и ён и три го́дə би́лсə и би́лсə там; Спо́рим и руга́имси всё; На ма́тку накры́зилсə. Но такая позиционная прикреплённость выдерживается не всегда: Не хате́лə сказа́ть, што ты чё, па́ринь, балта́иси; Дава́й рəзайдёмся па-дру́жəшьти.

Такое явление встречается в говорах Северо-Западной и Юго-Восточной диалектных зон, «но там оно имеет более строгую позиционную прикреплённость» [2, 107]. Например, в говорах Северо-Западной зоны отмечается употребление постфикса -си в формах глаголов после согласного ш и постфиксов -си – -сы после согласного л; в говорах Юго-Восточной зоны постфикс –си употребляется после согласных л и ш [3, 249, 261].

19. В исследуемом говоре встречаются отдельные формы деепричастий на -вши: пада́wшы. Однако такое употребление нерегулярно, хотя в 1920-е г. А.М. Селищев отмечал такое явление «по всей семейщине» [4, 62]. Оно свойственно говорам Западной диалектной зоны. Форма на –вши имеет широкое распространение в западных среднерусских и севернорусских говорах.

В области синтаксиса наблюдаются следующие явления.

1. Деепричастия на –вши в речи семейских могут употребляться в значении сказуемого: На сут ужэ пада́wшы, я наза́т ни вазьму́.

Такое явление характерно для говоров Западной диалектной зоны.

2. Наблюдается употребление конструкций с предлогом с вместо предлога из: Начя́ли лю́ди увальня́тца, сəбира́тцə увальня́тцə с калхо́зу. Встречаются такие конструкции как в Западной диалектной зоне, так и в других регионах [3, 178-179, 244].

3. Наблюдается употребление И. п. существительных на -а в роли дополнения при глаголе: Да рю́мкə та́я Лари́скə вы́пилə. Сочетание глаголов с прямым объектом – существительным 1-го склонения в форме И. п. ед. ч. встречается в некоторых говорах Западной диалектной зоны, ещё более широко распространено в Северной диалектной зоне.

4. Отмечаются редкие случаи употребления предложений с главным членом причастием на -но, образованным от переходного глагола. Субъект действия стоит при этом в Р. п.: Два w нас пəхаро́нинə ма́линьтиё. Дя́динькə, спашы́ нам, ну у нас жэ ни па́хəнə. Все па́шуть, а у нас ня со́жынə.

Такая черта характеризует Северо-Западную диалектную зону, а также соседнюю Северо-Восточную. Незначительно распространена она и в Юго-Западной диалектной зоне.

5. Встречаются конструкции с повторяющимися предлогами: Я прие́хəл прасти́цə с табо́й, штоп ты ни пəдава́лə на э́тəт на сут. А я сижу́ на э́тə на плиты́ вот так. Въя ив(о) уш о так от дёрнул(а) з(а) э́тəт за ре́минь суды́. А там анны чириз даро́гу жы́лё с жынихо́м-тə  с э́тəм. «Повторение предлогов в словосочетании перед определением и определяемым словом обычно наблюдается при смысловом выделении, чаще всего это отмечается в сочетаниях «местоимение + существительное» или «существительное + местоимение» [2, 113].

6. Отмечаются пропуски предлогов у, в, к, с, на: Ско́лькə (у) тибе́ па́хəтнəй зямли́? Ён чё ш уе́хəл ади́н, ён там жэ́ницə, а (у) ей тро́и дяте́й. (У) мине́ то́жо тут симья́. Зəбале́л ён, (у) йиво́ зəбале́лə пе́чинь. И ади́н пə (о)днаму́, хто сиде́л там (в) кварти́ры, и фсе ушли́. (В) Читу́ яwо́ свазилё. Пато́м по́сьли я (в) патпо́льле зале́злə ды чё-т(о) от так гля́нулə. Я п (к) тибе́ сро́ду ни прие́хəл. Ра́ньшə жə дус(т) был, крəяли́н был, карбо́лкə была́, но дёгəть мы пато́м сиде́ли са́ми тут я (с) адно́й. А ён пато́ма (на) мине́ гля́нул.

В некоторых случаях происходит фонетическое стяжение: А (в) вəскрисе́ньне штоп сра́зу сьве́деньне. А Мару́ську атпра́вили (в) wаго́нчик.А пато́м (к) кусту́ патхо́(д)ить.

7. Встречается диалектный предлог коло (кол), употребляющийся в Р. п. со значением «возле, вблизи кого-, чего-либо; около»:  А мине́ тут аста́лсə кəл двара́ мале́нька. Ана́ кəлə вас кəлачём сьвярну́лəсь. Мо́жə, спа́ли кəл зьмей.

«Предлог ко́ло с пространственным значением имеет в русских говорах Европейской России широкое распространение. … По данным СРНГ (Словарь русских народных говоров), вариант кол менее употребителен. … В пространственном значении он отмечен в смоленских, псковских, новгородских, тверских, ленинградских, онежских говорах, в русских говорах Латвии» [2, 115].

8. Довольно широко распространена частица то без согласования, не отличающаяся от её употребления в литературном языке. Она может прикрепляться к именам и местоимениям, а также к глаголам и наречиям: Пае́хəлə-т(о) я к яму́ гляде́ть-т(о), де он жывёть-тə. А ён-тə ни прие́хəл, сты́днə жы е́хəть-тə, тё на́дə там гəваре́ть-тə. А чё – гы, – тибе́ шы́пкə бали́ть-тə? А счяс-тə ён, (в)и́днə, прəдаётцə в бальни́цы буты́лычькəм, та́к-тə иво́ не́ту. Я вот ве́нити-тə бра́лə.

«Постпозитивная частица то и её варианты свойственны большинству русских говоров, исключая говоры Юго-Западной диалектной зоны, примыкающие к Белоруссии и Украине» [2, 116].

9. Представлены в исследуемом говоре указательная диалектная частица е́вон: Он е́вон нə втары́м ытажу́.

10. Зафиксирована вопросительная частица неужо (неужели): – Ты шо за́муш падёш, бу(де)ш пирбира́дь жəнихо́ў. – Ой, ниужо́ пра́вда?

По данным СРНГ, употребление частицы неужо в указанном значении встречается в псковских и тверских говорах, в говорах Западной Брянщины [СРНГ, вып. 21: 191]. «Такие слова, имеющие незначительное распространение в говорах Европейской России, показательны для определения материнской основы говоров семейских» [2, 116].

11. Широко употребляется диалектный союз е́зли (если): Пашла́ бы, е́зьли де́душкə ни хвара́л. Я бы е́зьли нə адны́м ме́сьти лижа́лə дə утра́, я б дə утра́ и ни вида́лə яво́.

Согласно СРНГ, союз е́зли употребляется в южнорусских тамбовских говорах, а также в говорах Сибири [5, 322].

Итак, можно сделать вывод о соотношении грамматических особенностей исследуемого нами говора с той или иной диалектной зоной.

О связи с Юго-Западной диалектной зоной свидетельствуют следующие черты:

1) расширение имён существительных мужского рода за счёт среднего;

2) выравнивание места ударения по окончанию в В. п. ед. ч.;

3) употребления в П. п. с обстоятельственным значением места ударного окончания -у.

С Северо-западной диалектной зоной исследуемый нами говор сближают такие черты:

1) случаи совпадения формы Т. п. и Д. п. мн. ч.;

2) тенденция к употреблению местоименных прилагательных с утратой звука на месте <j> в интервокальном положении и ассимиляцией и стяжением возникших в результате этого соседних гласных в ударных и безударных окончаниях;

3) употребление предложений с главным членом причастием на -но, образованным от переходного глагола (субъект действия стоит при этом в Р. п.).

С говорами Западной диалектной зоны исследуемый нами говор соотносится в следующих чертах:

1) широкое употребление слова ма́тка (мать), в котором значение ж. р. передаётся окончанием -а и суффиксом -к-;

2) употребление форм jон, jона́, jоны́;

3) формы указательного местоимения «тот»: та́я, то́е, ты́ё;

4) отдельные формы деепричастий на -вши и употребление и в роли сказуемого;

5) употребление конструкций с предлогом с вместо предлога из.

Наличие окончания [ы] у существительных ж. р. на –а (1-е склонение) в П. п. ед. ч. наряду с окончанием -е сближает говор с отдельными северо-западными, разбросанных в южной части Псковской и Тверской областей, а также с Юго-Западной диалектной зоной. Наличие у неодушевлённых существительных м. р. Р. п. ед. ч. форм с -у  при преобладании форм с -а характеризует как южнорусские, так и севернорусские говоры. Наличие у личных местоимений 1 и 2 л. ед. ч. и возвратного местоимения в Р. п. окончания -е и, как следствие, совпадение окончаний Р., В., Д. и П. пп. в одном окончании чаще всего встречается в говорах Южного наречия и псковских говорах. Отсутствие начального н после предлога в личных местоимениях характерно для русских народных говоров, встречается в Юго-Западной и Северо-Западной диалектных зонах. Наличие подобной формы и в В. п. сближает исследуемый нами говор с Северо-Западной диалектной зоной, кроме говоров вокруг Пскова, переходит в соседнюю Северо-Восточную. В разбросанном распространении оно наблюдается в Юго-Западной диалектной зоне. Личное местоимение я в Р. и В. пп. наряду с формой меня может иметь форму мне, что характерно для Южного наречия, а в рассеянном распространении наблюдается также в Северо-Западной диалектной зоне. Употребление [т’] в окончаниях 3 л. глаголов ед. и мн. числа характеризует Южное наречие и большую часть псковских говоров. Единичные случаи употребления глаголов с отсутствием конечного т, т’ в форме 3 л. ед. и мн. числа имеют в русских говорах Европейской части России два наиболее значительных ареала: в говорах Северо-Западной диалектной зоны и в западной половине Юго-Восточной диалектной зоны с переходом в соседнюю Юго-Западную. Зависимость постфикса от его положения после гласного или согласного в возвратных глаголах  встречается в говорах Северо-Западной и Юго-Восточной диалектных зон.

Употребление И. п. существительных на -а в роли дополнения при глаголе сближает исследуемый нами говор с некоторыми говорами Западной диалектной зоны, ещё более широко оно распространено в Северной диалектной зоне. Наличие диалектного предлога коло (кол), употребляющегося в Р. п. со значением «возле, вблизи кого-, чего-либо; около» широко распространён в русских говорах Европейской России. Употребление постпозитивной частица то и её вариантов свойственно большинству русских говоров, исключая говоры Юго-Западной диалектной зоны, примыкающие к Белоруссии и Украине. Наличие частицы неужо в значении «неужели» встречается в псковских и тверских говорах, в говорах Западной Брянщины. Употребление союза е́зли отмечается в южнорусских тамбовских говорах, а также в говорах Сибири.

Несмотря на то, что говоры семейских активно контактируют с окружающими сибирскими старожильческими говорами (средне- и севернорусскими) и говорами местных бурят, а также подвергаются влиянию литературного языка, в традиционном слое сохраняются главные черты материнских говоров (Юго-Западной, Западной и Северо-Западной диалектных зон).