В нашем исследовании в качестве территориально-пространственного фактора, опосредующего формирование отношений к другим людям и социальным группам, выступает тип поселения (сельское/городское пространство). В социальной психологии город рассматривается как большая социальная группа, характеризующаяся рядом социально-психологических особенностей, в первую очередь, спецификой межличностных отношений и общения [8, 9]. Т.В. Семёнова выделяет как отдельную предметную область социальную психологию большого города. Также ряд исследований посвящен изучению социально-психологических особенностей жителей малого города [10, 11]. В немногочисленных работах проводится сравнительный анализ отдельных социально-психологических характеристик жителей городов разного типа, позволяющий выявить влияние типа города на социализацию личности [12, 3]. Имеются исследования, в которых анализируется влияние территориально-пространственной организации городов разного типа на систему отношений жителя к другим людям [4-6].

Анализ имеющихся публикаций  по социальной психологии [13-16]  показывает, что, как правило, социально-психологические особенностей отношений  жителей села остаются за пределами научных исследований. При этом, в современных исследованиях показано, что социально-психологические особенности жителей села обусловлены социально-экономическими и социокультурными факторами, которые не могут быть рассмотрены в отрыве от территориально-пространственных факторов. Так, Н.В. Гаврилова, Ж.Б. Есмурзаева рассматривают жителей села как определенную социально-демографическую группу с «характерными для нее возрастными, социально-психологическими особенностями и социальными ценностями, которые обусловлены уровнем социально-экономического и культурного развития конкретного социума» [16, стр. 3]. На настоящий момент в отечественной психологии недостаточно представлены работы, где проводился бы сравнительный анализ влияния типа поселения: городское или сельское, на особенности системы отношений его жителя. Также практически нет работ, где в качестве объекта исследования выступали бы жители российской глубинки. Глубинка в социальной психологии определяется как «часть социокультурного пространства, относительно изолированная от основных его потоков, характеризующаяся их относительно низкой интенсивностью и плотностью,  ограниченным объемом ресурсов, удаленная от центров политической, экономической и культурной активности» [17, стр. 27]. По мнению В.И. Ильина, «вялотекущие потоки глубинки формируют социальное поле, обладающее слабой удерживающей силой, что открывает его воздействию более мощного притягивающего поля региональных центров и столицы» [17, стр. 27].

Таким образом, глубинка становится тем местом, которое стремительно покидает молодежь в поисках «лучшей жизни». С другой стороны, в села с этнически однородным населением из других регионов России переселяются целыми группами представители иных этнических групп, что приводит к возрастанию межэтнической напряженности. Это обусловливает огромный интерес исследователей к изучению социально-психологических причин и последствий данных процессов.

Целью нашего исследования было изучение особенностей отношений к другим людям и к этническим группам жителей российской глубинки. Гипотезой исследования выступило предположение, что выраженность  социально-психологических  потребностей и модальностей отношений к другому у жителей села и малого города могут отличаться.

Эмпирические задачи исследования: 1 этап: 1) выявить выраженность соци­ально-психологических потребностей и модальностей отношений к другим людям  жителей российской глубинки; 2) провести сравнительный анализ выраженности соци­ально-психологических потребностей и модальностей отношений к другим людям  жителей российской глубинки и малого города; 2 этап: 1) выявить модальность отношений к различным этническим группам представителей сельской молодежи российской глубинки; 2) проанализировать структуру и содержание «appearance»-стереотипов представителей сельской молодежи российской глубинки по отношению к этно-культурным группам, дифференцированным по типу внешнего облика: славянский/кавказский/азиатский внешний облик. При постановке задач второго этапа исследования мы опирались на исследования  В.А. Лабунской [18, 19], в которых показано, что «внешний облик становится одним из важнейших средств построения типологий, выделения и распознания определённых социальных групп, страт, описания стилей жизни. … Внешний облик человека становится способом визуальной коммуникации и стратификации» [18, стр.36].

Эмпирическим объектом исследования выступили: 1) на 1 этапе исследования – 55 жителей поселка Краснопартизанский (Ростовская область); 94 жителя города Крымск (Краснодарский край), в воз­расте от 16 до 58 лет. Данные по малому городу предоставлены нам Т.А. Шкурко, А.А. Балакиной [Т.А. Шкурко, А.А.Балакина, 2012]. Всего на первом этапе исследования приняли участие 149 человек. 2) на втором этапе мы обратились к изучению представителей сельской молодежи поселка Краснопартизанский (Ростовская область): в исследовании принятии участие 29 человек, 9 юношей, 20 девушек в возрасте 15-25 лет.

Выбор эмпирического объекта исследования (жители поселка Краснопартизанский Ростовской области) обусловлен соответствием данного населенного пункта основным характеристикам «глубинки» [20]: удаленность от узлов пересечения основных ресурсных потоков; исключение из системы власти; исключение в экономическом пространстве; исключение в культурном пространстве; исключение из пространства массовых коммуникаций; отнесение к зоне ограниченного межличностного общения.

Также интерес к данному эмпирическому объекту обусловлен тем фактом, что жители изучаемого населенного пункта находились в эпицентре известного на  всю страну межнационального конфликта в селе Ремонтное, произошедшим в сентябре 2012 года [21]. Кульминацией конфликта стала массовая драка между жителями села и приезжими из кавказских республик. По словам местных жителей, локальные стычки жителей села Ремонтное и приезжих из кавказских республик происходили постоянно.

Методический инструментарий исследования составили: 1) Опросник межличностных отношений В. Шутца, адаптированный А.А. Рукавишниковым, направлен на диагностику выраженности социально-психо­логических потребностей [22]. 2) Блок методик, диагностирующих интенсивность и модальность отно­шений к другим людям: «Шкала принятия других» Фейя, «Шкала враждебности» Кука-Медлей, «Шкала доброжелательности» Кэм­пбелла, «Шкала доверия» Розенберга, «Шкала манипулятивного отношения» Банта, адаптированный Ю. А. Менджерицкой (Ю.А. Менджерицкая, 2001) [23]. 3) «Методика диагностики видов отношений к этническим группам»  (В.А. Лабунская, 2013) [24], направленная на изучение преобладающей модальности отношений участников исследования к различным этническим группам: дружелюбно/враждебно, с симпатией/с неприязнью, с доверием/с недоверием, с уважением/неуважительно, не испытываю никаких чувств. 4) «Методика диагностики «appearance» стереотипов этно-культурных групп» (В.А. Лабунская, 2013) [24], направленная на изучение  «appearance» стереотипов этно-культурных групп, дифференцированных по типу внешнего облика: славянский внешний облик, кавказский внешний облик, азиатский внешний облик. Методика включала в себя следующие характеристики «appearance»-стереотипов: веселый/грустный, общительный/замкнутый, привлекательный/отталкивающий, серьезный/легкомысленный, добрый/злой, дружелюбный/враждебный, спокойный/тревожный, целеустремленный/не знает, чего хочет, открытый/скрытный, умный/глупый, уверенный/неуверенный, довольный/недовольный, неординарный/обычный, независимый/зависимый, эгоистичный/бескорыстно действующий для других, напряженный/расслабленный.

На первом этапе исследования мы обратились к сравнительному анализу выраженности соци­ально-психологических потребностей и модальностей отношений к другим людям  жителей российской глубинки и малого города. Для проверки выдвинутой гипотезы мы применили к полученным данным сравнение двух выборок по критерию Манна-Уитни, что позволило нам сделать ряд выводов. Во-первых, выраженность социально-психологических потребностей  у жителей села и малого города различается: у жителей поселка Краснопартизанский менее интенсивно выражена, по сравнению с городскими жителями, потребность во включении в различные социальные группы, в поиске новых контактов (ср. ранг 1 гр.=60,76; ср. ранг 2 гр.=83,33; U=1802; р=0,002); потребность в зависимости у жителей глубинки выражена в меньшей степени, по сравнению с потребностью в контроле со стороны других  людей у жителей малого города (ср. ранг 1 гр.=52,45; ср. ранг 1 гр.=88,19; U=1345; р=0,000); потребность в любви со стороны других людей (потребность быть любимым) у жителей поселка Краснопартизанский выражена гораздо в большей мере, по сравнению с жителями города Крымск (ср. ранг 1 гр.=94,68; ср. ранг 2 гр.=63,48; U=1502,500; р=0,000 ).

Во-вторых, выраженность изученных модальностей отношений к другим людям у жителей села и малого города также различаются: манипулятивное отношение (ср. ранг 1 гр.=55,41; ср. ранг 2 гр.= 86,46; U= 1507,500; р=0,000) и цинизм (ср. ранг 1 гр.=54,55;  ср. ранг 2 гр.=86,96  U=1460,500; р=0,000) в меньшей степени, по сравнению с жителями малого города, выражены среди жителей поселка Краснопартизанский; при этом, у жителей села обнаружен более низкий уровень принятия других людей, чем у жителей малого города (ср. ранг 1 гр.=39,33; ср. ранг 2 гр.= 95,87; U=623; р=0,000).

На втором этапе исследования мы обратились к решению следующей эмпирической задачи: к анализу преобладающих модальностей отношений к различным этническим группам представителей сельской молодежи российской глубинки. Для этого нами был проведен частотный анализ показателей модальностей отношений участников исследования к следующим этническим группам: русские, украинцы, белорусы, азербайджанцы, армяне, чеченцы, евреи, цыгане, корейцы. Полученные данные свидетельствуют о том, что жители поселка Краснопартизанский демонстрируют различные модальности отношений к членам различных этнических групп, а именно: «дружелюбие», «симпатию», «доверие», «уважение», «неуважение», «недоверие», «неприязнь», «враждебность». При этом незначительная часть респондентов отмечает, что к некоторым этническим группам не испытывает никаких чувств, затрудняясь определить свое отношение к ним.

Данные, полученные на втором этапе исследования, позволили сделать ряд обобщающих выводов:

1) Отношения к различным этнокультурным группам представителей сельской молодежи отличаются по модальности, знаку и дифференцированности отношений. Так, наиболее недифференцированы с точки зрения знака и модальности отношения участников исследования к представителям славянских народов: русским, украинцам и белорусам. В спектре отношений представлены в основном отношения со знаком «+»: дружелюбие, симпатия, доверие, уважение. Всего 7 % сельских жителей испытывают недоверие к украинцам и белорусам.

2) Наиболее дифференцированными с точки зрения модальности являются отношения к представителям кавказской группы: в первую очередь, к азербайджанцам и армянам. Коэффициент дифференцированности отношений тут: 1 и 0,89 (в первом случае в системе отношений присутствуют все заданные модальности, во втором – 8 из 9). Также можно заключить, что в отношениях сельского населения к азербайджанцам и армянам превалируют отношения из позитивной части спектра: дружелюбие, симпатия, доверие, уважение  (34 % и 45 % соответственно), а к представителям этнической группы «чеченцы» обнаружен некоторый крен в сторону негативной части спектра: так, 35 % респондентов относятся с недоверием, а 10 % – враждебно. Всего модальности негативного знака выбрали 45 % участников исследования, при этом 34 % респондентов относятся к чеченцам дружелюбно, с симпатией и уважением, и 21 % – не испытывают никаких чувств. Ни один из сельских жителей  не использовал по отношению к чеченцам такую модальность, как доверие.

3) Распределение знака отношений к различным этническим группам в выборке сельских жителей представлено следующим образом: по отношению к русским позитивные модальности (дружелюбие, симпатия, доверие, уважение) зафиксированы у 100 % испытуемых; по отношению к украинцам позитивные модальности (дружелюбие, симпатия, доверие, уважение) зафиксированы у 83 % испытуемых, негативные модальности (неуважение, недоверие, неприязнь, враждебность)  – у  7 %, «не испытываю никаких чувств» (нейтральное отношение) отметили 10 % испытуемых;  по отношению к белорусам соотношение позитивных, негативных модальностей и нейтрального отношения следующее:  72/7/21 %%; по отношению к азербайджанцам: 34/14/52 %%; по отношению к армянам: 45/14/41 %%; по отношению к чеченцам: 34/45/21 %%; по отношению к евреям: 31/24/45 %%; по отношению к цыганам: 10/73/17 %%; по отношению к корейцам: 10/17/73 %%.

Для решения второй эмпирической задачи второго этапа исследования нами  были опрошены представители сельской молодежи при помощи методики диагностики «appearance» стереотипов этно-культурных групп В.А. Лабунской. К полученным данным (оценкам представителей этнических групп, отличающихся типом внешнего облика, по 32 характеристикам) был применен частотный анализ, в результате которого были получены данные о количестве респондентов (в %), выбравших ту или иную характеристику как соответствующую представителям того или иного типа внешнего облика. Дальнейшему анализу подверглись только те характеристики, которые были выбраны более, чем 50 % респондентов.

Результаты частотного анализа показали: 1) девушкам славянского типа внешнего облика жители села приписывают следующие характеристики: веселая (92,9%), общительная (92,9%), привлекательная (89,3%), серьезная (64,3%), добрая (85,7%), дружелюбная (89,3%), спокойная (71,4%), целеустремленная (78,6%), открытая (75%), умная (78,6%), уверенная (78,6%), довольная (64,3%), независимая (78,6%), бескорыстная (50%), расслабленная (67,9%); 2) девушкам кавказского типа  внешнего облика  – веселая (50%), замкнутая (57,1%), привлекательная (71,4%), серьезная (64,3%), добрая (53,6%), дружелюбная (50%), целеустремленная (50%), скрытная (75%), зависимая (75%), эгоистичная (50%), напряженная (57,1%); 3) девушкам азиатского типа внешнего облика – грустная (50%), замкнутая (50%), привлекательная (64,3%), дружелюбная (53,6%), целеустремленная (53,6%), скрытная (53,6%), умная (50%) и зависимая (60,7%).

Анализ полученных данных позволяет заключить, что, во-первых, «appearance»-стереотипы представителей славянского, кавказского, азиатского типа внешнего облика имеют общие черты: всех девушек с различными типами внешнего облика сельская молодежь считает привлекательными, серьезными, дружелюбными и целеустремленными. Во-вторых, обнаружены различия в степени дифференцированности «appearance»-стереотипов. Так, наиболее дифференцированным с точки зрения разнообразных характеристик, входящих в образ, является «appearance»-стереотип девушек-представителей славянского внешнего облика: в нем представлены 15 из 16 полярных характеристик. «Appearance»-стереотип девушек кавказского внешнего облика менее дифференцирован, он содержит 11 характеристик из 16, причем 5 характеристик являются противоположными предыдущему образу: при описании респонденты используют такие черты, как замкнутая, скрытная, зависимая, эгоистичная, напряженная. Наименее дифференцированным является «Appearance»-стереотип девушек – представителей азиатского внешнего облика: в нем представлены 8 характеристик, из них 4 характеристики также являются противоположными: грустная, замкнутая, скрытная, зависимая.

Аналогичная картина с точки зрения дифференцированности (но не содержания) «appearance»-стереотипов наблюдается по отношению к юношам. Так, юношам славянского типа внешнего облика жители поселка Краснопартизанский приписывают следующие характеристики: веселый (89,3%), общительный (89,3%), привлекательный (78,6%), серьезный (67,9%), добрый (78,6%), дружелюбный (82,1%), спокойный (78,6%), целеустремленный (82,1%), открытый (60,7%), умный (85,7%), уверенный (78,6%), довольный (71,4%), независимый (78,6%), бескорыстный (53,6%), расслабленный (67,9%). Юношам кавказского типа внешнего облика  – веселый 75%), общительный (85,7%), злой (50%), враждебный (57,1%), целеустремленный (75%), скрытный (67,9%), уверенный (75%), довольный (64,3%), эгоистичный (57,1%),  расслабленный (57,1%). Юношей азиатского типа внешнего облика  считают веселыми (57,1%), целеустремленными (53,6%), скрытными (57,1%), умными (60,1%), уверенными (57,1%). Обнаружены 3 «сквозные» характеристики, присутствующие в образе всех изучаемых групп: по мнению сельской молодежи, юноши независимо от типа  внешнего облика (славянский, кавказский или азиатский) обладают  такими  качествами (с разной степенью выраженности) как  веселый, целеустремленный, уверенный. Как видно из полученных данных, образ юноши со славянским внешним обликом содержит 15 характеристик, с кавказским внешним обликом – 10 характеристик, с азиатским внешним обликом – всего 5 характеристик. Результаты исследования также показывают, что имеются противоположно выраженные парные характеристики в описании юношей с различным типом внешнего облика, данном жителями поселка Краснопартизанский: добрый (сл.) – злой (кав.), дружелюбный (сл.) – враждебный (кав.), открытый (сл.) – скрытный (кав./аз.), бескорыстный (сл.) – эгоистичный (кав.). Наиболее негативно окрашенным является «appearance»-стереотип юношей с кавказским типом внешнего облика, он содержит такие характеристики, как «злой» и «враждебный», которые не встречаются ни в одном из 6 изученных «appearance»-стереотипов, и которые входят, по некоторым данным [19, 25], в структуру образа врага в межличностном общении.

Подводя итоги исследования, можно заключить, что тип территориально-пространственной организации населенного пункта (село/малый город) обусловливает различия в социально-психологических  потребностях и модальностях отношений к другим людям. Полученные данные позволяют объяснить социальное самочувствие жителей глубинки и определенные миграционные «тренды», в соответствии с которыми наиболее активная и молодая часть жителей таких населенных пунктов покидает малую родину, чтобы уже больше туда никогда не вернуться.

Острота межэтнической напряженности в изучаемом регионе России определила цели и задачи второго этапа исследования, в рамках которого было показано, что отношения сельских жителей к различным этническим группам достаточно полярны – среди них незначительна доля жителей, которые нейтрально относятся к представителям различных этнических групп, в основном данные, полученные на выборке жителей глубинки, группируются по оси «положительные модальности – отрицательные модальности». Также обнаружены значительные различия в структуре и содержании «appearance»-стереотипов представителей социальных групп, дифференцированных по типу внешнего облика. Полученные данные говорят о сложной иерархии преобладающих модальностей отношений сельской молодежи к группам «Других», дифференцированных по этническому параметру и типу внешнего облика, и позволяют прогнозировать возможность межэтнических конфликтов на конкретной территории.

Общественные пространства города являются неотъемлемой его частью. «В современных условиях высокоурбанизированная городская среда активно насыщается новыми образцами общественной жизни и общественное пространство уже не может рассматриваться только в контексте локальной площади или парка, а представляет собой развивающуюся сеть на всем городском поле» [1, с. 122]. Частью общественных пространств являются пешеходные пространства, часто называемые пешеходными зонами города. Климат Волгограда, в большей части года теплый, является благоприятным фактором развития пешеходных пространств. Однако, расцвета пешеходных зон в Волгограде не происходит. В настоящей статье рассмотрим самые распространенные в Волгограде типы пешеходных пространств, в том виде как они задумывались зодчими, которые их спроектировали.

В ходе анализа планировочной структуры Волгограда было выделено три типа пешеходного пространства: пешеходные улицы, тротуары улиц, дворовые пространства. В предложенную классификацию не включены парки, скверы и подобные градостроительные элементы, так как эти объекты имеют приоритетное рекреационное назначение. А в статье пойдет речь о пешеходных пространствах, предназначенных, прежде всего, для транзитного передвижения, но не исключающих рекреационную функцию.

Первый тип пешеходная улица – это улица с исключительно пешеходным движением. Таких улиц в Волгограде немного. Самая протяженная и цельная, в плане пересечения её другими улицами с транспортным движением это улица имени Дзержинского, расположенная в Тракторозаводском районе Волгограда. Улица Дзержинского была одной из первых восстановленных после Сталинградской битвы улиц города. Она берет свое начало от площади Имени Дзержинского и поперечно пересекает район (рис. 1). Пешеходная часть этой улицы, длинной – свыше 1 км, и широкая – 50 м. Это самая протяженная пешеходная улица Волгограда.

Рисунок 1. Улица имени Дзержинского

Улица включает в свою структуру несколько площадей: 1 – площадь Дзержинского – перед Тракторным заводом; площадь 2 – расположена перед кинотеатром «Ударник»; площадь 3 – находится перед ДК Тракторозаводского района (рис. 1). Улица в советский период имела высокий уровень благоустройства. Большое количество лавочек, урн, а также декоративное освещение – помимо классических фонарей, центральная прогулочная часть освещалась декоративными гирляндами. На улице располагались главные общественные здания района – Дворец культуры Тракторозаводского района (ранее ДК Алюминиевого завода), кинотеатр «Ударник». В домах по границе улицы размещалось большое количество предприятий обслуживания – промтоварные и продовольственные магазины, кафе, столовые, фотоателье, предприятия сферы бытовых услуг. На улице располагались мобильные лотки для продажи напитков и мороженого, пункты проката детских велосипедов, машинок и т.п. Существовала, запроектированная архитекторами, возможность разделения пешеходных потоков. Имели место тихие прогулочные аллеи, главный бульвар, и боковые тротуары для транзитных потоков спешащих домой или по магазинам жителей района. По своему озеленению улица имела достаточно однородный древесно-кустарниковый состав, представленный вязами, тополями, акациями, сиренью, весьма распространёнными в послевоенный советский период благодаря своей неприхотливости и быстрому росту. Клумбовое оформление главного бульвара было весьма разнообразное, состоящие из однолетников, их дизайн ежегодно обновлялся, что создавало разнообразие пешеходной среды. Сегодня улица нуждается в реконструкции. Озеленение нуждается в замене. Тротуарное покрытие находится в аварийном состоянии и требует модернизации, в соответствии с современными технологиями и требованиями. Конечно, окружающая улицу застройка требует капитального ремонта, так как без нее невозможно воспринимать пространство как улицу. Планировочная часть улицы сегодня находится, практически в исходном, первозданном состоянии. Имеет место засорённость среды объектами киосочного, павильонного, рекламного типа, не соответствующие окружающей «сталинской» ордерной застройке, и пешеходной среде с запроектированными элементами благоустройства. Неуместность, и архитектурная неэстетичность этих объектов сегодня отрицательно влияют на восприятие пространства одной из самых замечательных улиц города, разрушая пространство и придавая улице неопрятный и эклектичный вид (фото 1).

Фотография 1. Современное состояние застройки, дорожных покрытий, благоустройства улицы имени Дзержинского (красным выделены постройки киосочно-павильонного типа последних 15 лет; черным объекты рекламы; зеленым – состояние озеленения, больные и засохшие деревья; синим – аварийное дорожное покрытие)

Другой крупной пешеходной улицей является Аллея героев – эта центральная пешеходная улица – памятник героям Великой отечественной войны (рис. 2). Её тип пешеходного пространства тематический – парадный и мемориальный. На мой взгляд, такая тематика делает её менее привлекательной для обычного, повседневного отдыха. Братские могилы вдоль пешеходного пространства создают соответствующее настроение. В своей структуре эта улица также имеет площади: 1 – Площадь Павших Борцов; 2 – площадь у фонтана «Дружбы народов» (сегодня называемый фонтан «Искусство»).

Рисунок 2. Аллея Героев

В исторической части города Волгограда возникают предпосылки для создания новых пешеходных улиц. Пешеходное движение является основным типом передвижения в городе. Как и любой исторический центр города, центр Волгограда является наиболее посещаемой его жителями частью города. Функциональная насыщенность, потребность посещения жителями культурных объектов центра (театров, музеев), административных и торговых учреждений. Центр это место проведение главных культурно-массовых городских мероприятий: концертов, ярмарок, парадов, карнавальных шествий, спортивных мероприятий и т.п. Поэтому удобство пешеходных коммуникаций здесь наиболее востребовано. Речь о реконструкции центральной исторической части Волгограда идет постоянно. На роль пешеходной улицы в большей части градостроительных предложений претендует улица Мира. На фотографии 2 (слева) можно увидеть, проводимое карнавальное шествие на улице Мира. Планировочная организация улицы позволит создать возможность для обычного повседневного отдыха и для городских праздничных мероприятий. На улице Мира расположены две крупнейшие гостиницы Волгограда: «Волгоград» и «Интурист», драматический театр (сегодня НЭТ), планетарий, здание городской библиотеки им. М. Горького. На площади Павших борцов, находящейся в планировочной структуре улицы Мира, идет строительство крупнейшего храмового комплекса Волгограда – храма Александра Невского. Поэтому пешеходный поток на улице Мира обусловлен расположением этих объектов. Улица Мира является памятником градостроительства. Планировочная структура частично сформировалась еще в Царицынский период. Высокая декоративность пространства улицы обусловлена тем, что «к майским праздникам улица Мира выглядела нарядной, утопающей в цветах и зелени, так как в ее озеленении использовалось большое количество пышноцветущих весною кустарников (большей частью сирень)» [2, 122]. Все это создает предпосылки к тому, что улица Мира станет со временем пешеходной.

Вторым типом пешеходных общественных пространств являются тротуары, линейные пешеходные пути, развивающиеся вдоль транспортных артерий города. Сегодня эти общественные пространства претерпевают значительные трансформации. Происходит активный захват пешеходных тротуаров. Первой причиной такого захвата является потребность в организации парковочных мест (фото 2). Для этого уничтожается озеленение пешеходного пространства улиц, превращая город в бетонные джунгли.

Фотография 2. Пример сужения пешеходной части улицы Мира Волгограда (желтым прямоугольником обозначено место озеленения – озеленение предварительно уничтоженное, сегодня занято парковкой; красным прямоугольником обозначена часть тротуара занятая площадкой кафе «Носорог», расположившееся в ранее жилых квартирах первого этажа жилого дома по улице Мира).

Потребность в организации парковочных мест возникает из-за возникновения необдуманных функциональных деформаций в городской застройке. Происходит увеличение функциональной насыщенности территорий, за счет функций размещенных в нежилых помещениях первых этажей жилых домов, бывших квартир.

Фотография 3. Пример сужения пешеходной части за счет организации новых входов в бывшие квартиры в жилых домах по улице Мира Волгограда

Эти помещения включаются в городскую систему обслуживания населения и требуют расширения существующего пространства, например, первый этап такого расширения – организация дополнительных входов (фото 2, 3). Эти входы в большинстве случаев выходят за красные линии застройки. И для этого опять жертвуют пешеходным пространством тротуаров. Все организуемые входы и в исторической части города, и в районах периферии, устраиваются в стихийной манере – «кто на что горазд». Такие бесконтрольные архитектурные новоделы – приросты к домам, не могут облагородить пешеходное пространство. Поэтому являются одним из насущных вопросов российского градостроительства и архитектуры. Решить его можно разработкой градостроительных и архитектурных регламентов застройки.

Третий тип пешеходного пространства – дворы жилых домов. Преимущественным типом движения во дворах жилых домов является пешеходное движение. Волгоград имеет в своей планировочной структуре значительное количество жилых домов с периметральной застройкой. Дворы такой застройки являются закрытым пространством, запроектированным для пешеходного рекреационного движения и отдыха. «Волгоград – это южный город, климатической особенностью региона является жаркое лето, поэтому в проектном предложении предусматривалось вертикальное озеленение, которое помогало, прежде всего, затенять фасад, а также защищать его от климатических воздействий, например, забирать лишнюю влагу от фундаментов. Этот прием сегодня на пике популярности в мире и в связи с ростом урбанизации широко развит» [2, 122]. Такое пространство весьма комфортно для жителей и транзитных потоков пешеходов, движущихся по основному пути, но имеющие возможность завернуть в такой двор и отдохнуть. Так как вышеописанные пешеходные пространства второго типа редко имеют благоустроенные места для отдыха. Одним из ярких примеров сети периметральной застройки является улица Мира и улица Дзержинского. «..особенностью дворов улицы Мира является наличие во дворе фонтана или фонтанов, хотя это планировочное решение встречается не только на улице Мира, но только на этой улице фонтаны были запроектированы в каждом дворе. Эта малая архитектурная форма была включена в благоустройства дворов не только для красоты, а специально с целью смягчения Волгоградского сухого в летнее время климата, для увлажнения воздуха и создания более комфортных условий для отдыха людей в дворовом пространстве»[2, 124]. Основной проблемой пешеходного пространства дворов стало резкое увеличение за последние 25 лет числа личного автотранспорта. Из-за нехватки парковок часто уничтожается озеленение и благоустройство. Некоторые дворы уже превратились в бетонные автопарковки, где находится автотранспорт не столько жильцов, а сколько людей, работающих или посещающих близлежащие учреждения. Эту проблему необходимо решать и для её решения существует много способов, например, организация многоуровневых автопарковок, а после принятие законов ужесточению мер за хранение автомобилей в неположенном месте.

Все описанные пешеходные пространства Волгограда сегодня нуждаются в реконструкции. «Среди основных проблемных ситуаций в среде городских общественных пространств г.Волгограда необходимо выделить следующие: нарушение природно-климатических условий, нарушение экологического равновесия, искажение пространственно-планировочного решения, несовершенство организации функций; проблемы визуально-художественного характера; недостатки коммуникационных функций» [3, с. 374]. Произошедшие за последние два десятилетия изменения, повлияли на изначальную планировочную структуру пешеходных зон Волгограда, изменились и качественные требования. Благоустройство устарело, нуждается в замене, восстановлении, большая часть требует реновации. Озеленение в сложные для нашей страны годы кризиса частично погибло, состарилось или имеет заболевания, лечить которые уже бесполезно. Состав его, часто малоценен, и нуждается в замене.

Волгоград – развивающийся туристический центр Поволжья, уникальный памятник Великой Отечественной войны – победы в Сталинградской битве. В 2018 году город участвует в проводимом в нашей стране чемпионате мира по футболу. Поэтому изучение существующего состояния пешеходных городских пространств это актуальная тема для исследований, на базе которых возможно будет создать проектные предложения развития и усовершенствования пешеходных зон Волгограда.