Сфера досуга горожан Тобольской губернии включала себя ряд как традиционных, так и новых форм свободного времяпрепровождения. Одним из наиболее любимых видов являлось посещение театра, существовавшего в ряде городов региона. Исторически первым в Сибири профессиональный театр был открыт в Тобольске к концу XVIII в. Во 2-й половине XIX в., в силу общественного подъема начался новый этап в развитии местного театра. До этого времени проводимые представления, в основном, не выходили за рамки любительских постановок.

Из местных актеров высоко ценили труппу С.З. Ковалевой: зрители были довольны грамотно составленным репертуаром и добросовестной игрой исполнителей ролей. Также в театре А.И. Текутьева ставились часто спектакли. Так, в 1898 г. любителями драматического искусства дан благотворительный концерт, где были прочитаны пьесы «Под душистой веткой сирени» и «Яблочко от яблони не далеко падает». Половина всего сбора направлена в Тюменский отдел Российского общества покровительства животных [3, с. 1]. В том же здании в 1906 г. выступила труппа русских и украинских опереточных актеров под управлением А.Ф. Матусина, представившая спектакли «Жидика Выхрестка», «Хмара» и пр. [4, с. 1].

Высокое мастерство неизменно демонстрировал актерский состав Тобольского театра. Публика посещала постановки по произведениям А.В. Сухово-Кобылина («Свадьба Кречинского»), А.П. Чехова («Дядя Ваня»), А.С. Грибоедова («Горе от ума»), М. Горького («На дне»), пьесы Г. Ибсена, А.Н. Островского и пр. Событием для города в 1900 г. стали гастроли оперной труппы Корсакова. По значимости они стали фактически первыми гастролями губернском Тобольске, дававшимися настолько известной столичной группы. Газетные издания заметили, что большинство горожан «никогда и никуда не выезжало, ничего не видело, кроме игры своих доморощенных “любителей драматического искусства”, добрая половина которых также не видела игры настоящих актеров». Поэтому в местных средствах массовой информации была выражена надежда – предлагалось «сделать оперу популярной в массе, доступной и понятной всем, кто не имеет возможности бывать в больших городах и наслаждаться там чудной гармонией музыки и драматической игры». Профессиональными актерами на подмостках Народной аудитории были поставлены такие оперы как «Трубадур», «Русалка», «Аида», «Демон», «Евгений Онегин», «Жизнь за царя», «Кармен», «Фауст», «Пиковая дама». Зал Народного дома был переполнен на каждом представлении – посетители были в явном восторге от игры приезжих актеров. А когда в июне 1900 г. столичная труппа уезжала в г. Тюмень на пароходе «Казанец», на пристань проводить полюбившихся актеров пришли многие жители. «После отъезда труппы в Тобольске снова воцарилась скука, тишина и спокойствие, присущие этому городу, вероятно, с основания его» [5, с. 1; 6, с. 2; 7, с. 2].

В социокультурной жизни Тобольска частым явлением считались благотворительные постановки. В городе лишь за первое полугодие 1872 г. проведено более шести спектаклей и музыкально-литературных вечеров, прибыль от которых направлялась на благотворительные цели: в пользу раненых на военных действиях и местного оркестра, воспитание неимущих детей, учеников Мариинской женской школы, а также Приказа общественного призрения. Также на шхуне А.М. Сибирякова «Север» в 1893 г. Обществом трезвости для народных чтений устроено гуляние [8, с. 494]. В 1903 г. состоялся студенческий вечер, полученные средства от которого направили в адрес начальников учебных заведений Тобольска, Кургана, Томска, других городов для последующей выдачи малоимущим студентам из этих училищ [9, с. 3]. Отчеты благотворительных любительских постановок периодически размещались в местных газетах «Сибирский листок» и «Тобольские губернские ведомости» [10, с. 103].

Серьезной проблемой для тобольского театра было отсутствие постоянного помещения для проведения представлений. На продвижении дела на рубеже XIX – XX вв. положительно отразилось проведение сибирской железной дороги, связавшей города с культурными центрами Европейской России. Уже в 1899 г., благодаря общественности (не в последнюю очередь – хлопотами А.С. Суханова, главы Тобольской комиссии попечения о начальном народном образовании), которая организовала сбор необходимых средств, в губернском Тобольске возведено и торжественно открыто вполне оборудованное здание драматического театра – Народная аудитория [11, д. 321, лл. 88-89об.]. Событие придало импульс для развития городских театральных коллективов, увеличило приток новых актеров и способствовало более активному приезду в Тобольск выдающихся мастеров русской сцены. Спектаклем, первым поставленным на сцене нового театра, в сентябре 1899 г. была популярная комедия А.Н. Островского «Свои люди – сочтемся». В стенах аудитории известной труппой Кармелюка-Каменского неоднократно представлялась пьеса Л.Н. Толстого «Власть тьмы», которая пользовалась у зрителей огромной популярностью и шла с успехом несколько сезонов [12, с. 2]. Аналогичные Народные дома со временем появились и в прочих городах региона, превратившись в местные культурно-досуговые центры.

С наступлением в период революции 1905-1907 гг. реакции театра в значительной мере затронула правительственная цензура. Были запрещены к постановке ряд произведений М. Горького, А.П. Чехова, А.Н. Островского, М.Е. Салтыкова-Щедрина и др. Теперь упор, в основном, делали не на «классике», а на пьесах с узкосемейной бытовой тематикой, детальными взаимоотношениями противоположных полов, эпизодов из зарубежной истории. Например, в Тобольске играли спектакли «Король Лир» У. Шекспира, «Коварство и любовь» Ф. Шиллера и т.п.

Отсутствие организованной системы культурного времяпрепровождения, несмотря на положительное воздействие Обществ попечения о народной трезвости, морально разлагало горожан: процветали пьянство, карточные игры, кутежи, походы в «дома терпимости». Особенно эпатажными были выходки состоятельных людей, в первую очередь, некоторых купцов и чиновников, ведших разгульный образ жизни. Например, в Ялуторовске славился «пьяными безобразиями» миллионер Мясников, в Тобольске в середине XIX в. ночными поездками по городу был знаменит полицмейстер, а муниципальные власти устраивали в городском саду длительные гуляния и т.д. Рядовые горожане зачастую не уступали им в пристрастии к «зеленому змию», употребляя его в сверхмерных количествах не только на праздники. Так, современники отмечали, что «наиболее прискорбными явлениями в жизни тюменских рабочих были пьянство и проституция» [13, с. 15]. «При недостатке воли и нравственной незрелости легко развиваются дурные наклонности и преимущественно пьянство» [14, с. 329].

Достаточно сказать, что во второй половине XIX в. даже при посещении города царскими особами князья демонстративно «угощались» алкоголем и в качестве благодарности регулярно давали «на водку» приветливым и услужливым местным жителям.

Застольные карточные игры были другим пороком общества. В Тюмени «героями» «туза и масти» стали игроки крупных ставок, о выигрышах или проигрышах которых говорил весь город.

К 50-м гг. XIX в. была характерна близость общественной жизни и семейного быта горожан независимо от их материально-сословной принадлежности. Процессы миграции увеличили количество селян в городе, сближая городскую культуру с повседневностью деревенского населения. Наряду с этим, культурная жизнь горожан, по сути, являлась дробной, характеризуясь отсутствием единого начала. Поэтому городское общество распалось на множество социальных и профессиональных групп. В свою очередь, это повлекло массовое появление к концу XIX – началу XX вв. общественных досуговых организаций широкого спектра направленности и деятельности.

Городовое положение 1870 г., формирование органов муниципального управления, своеобразное распределение полномочий между правительственными и локальными структурами в целом положительно отразилось на оформлении социокультурной среды городов Тобольской губернии. Городские самоуправления, обретя некоторую самостоятельность в решении вопросов, направили свою деятельность на благоустройство поселений, развитие секторов инфраструктуры, активизацию культурной жизни.

Активность общественности в этой сфере сталкивалась с косностью самодержавия, стремившегося ограничить рамки суверенности городов. В том числе это выразилось во введении Положения 1892 г., которое значительно расширило права Центра и губернаторов как его представителей. Зачастую это приводило к серьезным конфликтам между органами самоуправления и административной властью губернии.

Модернизационные процессы к началу XX в. обусловили значительный рост культурных потребностей жителей городов, трансформацию их ментальности и сознания, изменение социокультурного облика поселений Тобольской губернии, развитие инфраструктуры объектов общественного быта. И даже такой на протяжении столетий закрытый институт как Русская православная церковь не смогла избежать преобразований в изменяющейся эпохе. В ее недрах формируются элементы новой культуры, которые одновременно заложили основы и для потенциала клерикальных учреждений и для подточки религиозных догм изнутри.

Работа, проводимая в области культуры, эффективнее находила поддержку и отклик у различных слоев населения. Здесь весомое место продолжало занимать государство. Тем не менее, в этот период все большее значение приобретают усилия городских общественных сил (торгово-предпринимательские круги, интеллигенция). Они активнее создают и расширяют составляющие элементы сферы культуры. Активисты и либеральная прогрессивная общественность все интенсивнее использовали возможности муниципальных органов самоуправления в целях качественного преобразования объектов социокультуры. Масштабные задачи подразумевали более реальные шансы, требуя консолидации гражданских сил. В силу этого появлялись культурно-просветительские общества, которые имели на порядок больше шансов воздействовать на сферу культуры, преодолевать монопольную власть правительства в области строительства и управления создаваемой моделью досугового и образовательного секторов общественного быта.

«Главная задача историка – как говорил один из представителей школы Анналов Жак Ле Гофф,- выявить, определить и объяснить происходящие изменения» [3,c.28].

 Подобного рода взгляды на роль учёного были характерны для «школы Анналов», начиная с первых шагов её становления.

К основоположникам школы «Анналы» относятся Люсьен Февр (1878-1956) и Марк Блок (1886-1944). В 1929 году они основали журнал «Анналы экономической и социальной истории», в дальнейшем образовалась историческая школа. В 1946 году журнал был переименован в «Анналы. Экономика. Общества. Цивилизации». Следует отметить, что сами представители данного направления не считают его школой в строгом понимании этого слова, а говорят скорее о своеобразном «духе «Анналов» [4,c.532], что предполагает многообразие подходов и направлений.

При том, что каждый из представителей по своему уникален, существовали основные подходы, которые признавались, как правило, всеми авторами данного издания. Эти подходы касались в первую очередь, определения истории, как науки.

Основоположники данной школы, Люсьен Февр и Марк Блок, призвали отойти от «повествовательного историописания» и выдвинули принцип «история-проблема», при котором историк задаётся теми вопросами, которые актуальны сейчас и обращается к прошлому ища на них ответы. [4,c.532].

Одновременно провозглашается борьба «за освобождение истории от поклонения так называемым «трем идолам» — событийной истории, биографической истории «героев» и истории как беспроблемного повествования» [5,c.15].

Основными ключевыми понятиями, раскрывающими характер исследований представителей «школы Анналов» являются концепция «глобальной и тотальной истории». Во вступительной статье Ю.Н.Афанасьева к одному из первых русских переводов издания Фернана Броделя, раскрывается сущность данного понятия, предполагающего отсутствие деление на важные и второстепенные детали. Таким образом, открываются двери в изучение истории повседневности, в которой любая мелочь является частью общей картины в которой, не зная мелочей, вы не знаете целого [6,c.15]. 

«Концепция тотальной истории – как пишет уже один из известных представителей «школы Анналов» Жак ле Гофф, – включает в себя не только то, что другие традиции мысли именуют культурой или цивилизацией, – она подразумевает также и материальную культуру – технику, экономику, повседневную жизнь, равно как и интеллектуальную и художественную культуру, не устанавливая между ними ни отношений детерменизма, ни даже иерархи» [7,c.6].

Таким образом, повседневная жизнь входит в сферу научных интересов, при соответствующей интерпретации предоставляя исследователю уникальный материал. В этой связи актуален вопрос о выборе методов работы с источниками. Марк Блок в своей работе «Апология истории» подробно останавливается на методологических подходах[8].

Роль, которую сыграл Марк Блок в становлении «школы Анналов» значительна и сопоставима с деятельностью Люсьена Февра. Они одновременно являлись создателями и редакторами данного издания. Марк Блок написал несколько научных работ по медиевистике, среди которых следует отметить такие как: «Характерные черты французской аграрной истории» (1931), «Феодальное общество» (1939 – 1940). Наибольшую известность ему принёс научный труд под названием «Апология истории, или Ремесло историка», изданный посмертно в 1949 году Люсьеном Февром. [9,c.11].

В своей работе Марк Блок подробно останавливался на принципах работы с источником. Исходя из презумпции предположения об исторической изменчивости сознания и поведения людей Люсьен Февр и Марк Блок рекомендовали «представить себе «умственный инструментарий» (outillage mental) людей прошлого, ту «интеллектуальную оснастку», при посредстве которой они осваивали мир».

При этом «задача исторической науки – как писал А.Я.Гуревич, обобщая выводы Марка Блока,- заключается в реконструкции, в той мере, в какой это позволяют источники, образа Другого – человека иной культуры, иероглифы которой необходимо расшифровать»[9,c.668-669]. Для того, чтобы представит прошлое, необходимо посмотреть на него глазами человека того времени, представив предметы как духовной, так и материальной культуры, окружающие его, в тех смыслах, которые видел в них он. Чаще всего историков школы «Анналов» интересовало средневековье.

Наука «о людях во времени», так характеризовал историю Марк Блок, при этом добавляя, что «время  истории -  это плазма,  в которой плавают феномены, это как бы среда,  в которой  они могут быть  поняты» [10].
Говоря словами автора «Апологии истории», «исторический феномен никогда не может быть объяснен  вне его времени. Это верно для всех этапов эволюции»[10].
Многое в работе с источниками зависит от профессиональных качеств учёного, от его умения раскрывать их содержания, от умения задавать им соответствующие вопросы. Особое внимание Марк Блок уделяет умению историка задавать вопросы к историческим источникам, умению спрашивать, подчёркивая при этом важность документа, как свидетеля прошлого, готового дать нам порою самые неожиданные ответы.
Анализируя приёмы критики, Марк Блок  выделяет две подхода: сходство подтверждающее и сходство опровергающее. В качестве обоснования второго приводит следующий интересный пример. В работе Роберта Ли, посвящённой истории инквизиции, есть главы в которых рассказывается о процессе над тамплиерами. Их показания часто зависели от того кто их допрашивал. Люди, принадлежащие к различным группам, у одного инквизитора давали показания одинаковые, если же они попадали к разным следователям их показания расходились. Этот пример говорит о том, что работа с источниками предполагает особого рода внимание к мелочам. В данном случае наглядно продемонстрировано сходство опровергающее. Очевидно, что показания диктовались следователем, инквизиторы сами изобрели дьявола, которого стали бояться[10].
В ходе исследования большое значение должно отводиться пониманию исторического процесса, духа времени, обстоятельств принятия тех или иных решений. При этом, как говорит Марк Блок, «чтобы проникнуть  в чужое сознание, отдаленное от нас  рядом поколений, надо почти полностью отрешиться от своего “я”[10].
В работе поднимается вопрос о границах объективной и субъективной оценки, пристрастной или беспристрастной [11]. При этом вновь акценты ставятся на необходимости понимания эпохи, а не навязывания ей других, чужих для неё смыслов. Значение данного подхода неоднократно подчёркивается.
Марк Блок пишет о возможности множественных вариантов в объяснении причинно-следственных связей, подчёркивая при этом преимущества подобного подхода. «Разве человек по природе своей не является прежде всего великой переменной величиной?  Одним словом,  причины  в истории,  как  и  в любой  другой  области,  нельзя  постулировать.  Их надо искать…» [12].
Большое внимание Люсьен Февр и Марк Блок уделяли коллективной психологии, что в дальнейшем получит развитие у дальнейших поколений «школы Анналов» в их исследованиях ментальностей. Марк Блок неоднократно подчёркивал необходимость заглянуть в глубины человеческой души, чтобы понять мотивы принятия тех или иных решений. Современная наука, вооружённая методами психоанализа, раскрытого в работах З.Фрейда, К.Г.Юнга, Э.Фромма может провести связи и параллели с взглядами представителей школы «Анналов», хотя прямого цитирования друг друга у них почти что не встречается.
Интересен также подход к изучению природных условий в контексте «глобальной истории». При том, что Люсьен Февр и Марк Блок выступали против географического детерменизма, они придавали природным условиям большое значение и призывали к изучению их влияния на человека и его деятельность во временных пространствах. Подчёркивалась также необходимость изучения способов ведения хозяйства, динамики изменения цен на рынках, связь этих процессов с демографической картиной, миграционными потоками. Более подробно данный подход к описанию истории будет представлен в работах Фернана Броделя[13].
Таким образом, сфера повседневной жизни уже в работах основоположников «школы Анналов» выступает как неотъемлемая и немаловажная часть исследования.
Школа «Анналов», исходя из уже рассмотренных особенностей, имела множество направлений. При этом в соответствии с  внутренней периодизацией в научной школе выделяется несколько поколений. К первому поколению относят основоположников и создателей одноимённого журнала: Люсьена Февра и Марка Блока. Второе поколение представлено такими именами, как. Фернан Бродель, Эрнест Лабрусс, Жорж Дюби, Пьер Губер и Пьер Шоню. Каждый из учёных имеет свои приоритеты в исследованиях, несмотря на это, их объединяют те принципы, которые были рассмотрены в первой главе.

К третьему поколению относятся такие авторы, как Эммануэль Ле Руа Ладюри, Жак Ле Гофф, Марк Ферро, Пьер Нора, каждый из которых в определённом смысле мог бы претендовать на создание своей исторической школы. К четвёртому поколению относят Роже Шартье.

Особое значение для последующего развития «школы Анналов» сыграла научная деятельность Фернана Броделя. В своих работах он рассматривает диалектику трёх различных временных протяжённостей, которые соответствуют глубинному уровню, определённому типу исторической реальности [14,c.622]. К стабильным структурам он относит человека, землю и космос.  [15,c.18]. К более подвижным реальностям Фернан Бродель относит события из экономической и социальной деятельности. К ещё более подвижной он относит политическую и дипломатическую «событийную историю»  «Согласование времён, содержательное объяснение подлинных временных ритмов и есть, по мнению Ф.Броделя, надёжнейшее средство проникновения в глубины исторической реальности» [15,c.18].

«Бродель – как пишет М.А.Юсим, переводчик и исследователь творчества учёного, критикует традиционный подход в исторической науке, называя его «событийным», в отличие от своего, который призван показать как саму ткань бытия, так и его «подземные токи», заслоняемые от современников крупными или яркими происшествиями»[16,c.35].

С лёгкой руки Фернана Броделя в научный оборот вводятся такие понятия, как структура и конъюнктура, являющиеся ключевыми в понимании его методологического подхода. Прочные устойчивые «структуры» противопоставлялись меняющимся «конъюнктурам».

Как отмечает во вступительной статье Ю.Н.Афанасьев, в работах Фернана Броделя не всегда встречаются формулировки тех понятий, которые он вводит в научный оборот, что вызывает определенные затруднения.

Понятия структура встречается в нескольких значениях, которые при этом не противоречат друг другу, а скорее дополняют. С одной стороны структура «обусловлена безличными силами (география, климат, биосфера, плодородие почв) и так замкнута, что тысячелетиями не поддаётся изменениям…». С другой стороны, «структурой считается духовный склад, или глубоко укоренившиеся обычаи, привычный образ мышления, этнические предрассудки и т.д… глубинные изменения в экономике, обладающие… устойчивостью во времени, сопротивляемостью изменениям…..применительно к обществу в целом» [17,c.27].

Как дополняет в своей статье М.А.Юсим, понятием структуры Фернан Бродель характеризует «глубинные факторы». При этом содержание понятия достаточно расплывчато. «Единственной чётко определённой характеристикой структуры у Броделя является её большая длительность» [18,c.40].

Под конъюнктурой понимается «определённый период эволюции с характерным именно для этого периода сочетанием различных тенденций (совокупность демографических изменений, технология производства ,движение цен), на основе сопоставления которых разрабатывается модель, соответствующая данному периоду» [19,c.27].

Особое отношение у Фернана Броделя к событийному ряду, к «эфемерным «событиям», представляющим, по образному выражению автора, лишь «поверхностное волнение» океана истории, «пыль мелких фактов», мало интересных для историка» [20].

Значительный вклад Фернана Броделя в развитие исторической науки подчёркивает в своей статье, посвящённой жизни и научной деятельности учёного, В.П.Смирнов. Он называет Броделя «основателем «геоистории» и «глобальной истории», один из основоположников «новой исторической науки», положившей начало современной «историографической революции» [21]

Существенным вкладом при этом является обоснование того влияния, которое оказывают на историю географические условия, экономическое развитие, способ производства и обмена, как длительно действующие факторы, имеющие преимущество перед дипломатией и политикой.

Большое внимание отводилось в работах Фернана Броделя повседневной жизни и материальной культуре в контексте выделяемых им структур повседневности. [22,c.622].

В одной из своих главных работ «Материальная цивилизация, экономика и капитализм XV-XVIII вв.» он рассматривает на его взгляд «три главных пласта жизни общества: повседневная «материальная жизнь», рыночная экономика и «капитализм» (точнее, торговый и финансовый капитал). В первом томе, названном «Структуры повседневности», Бродель изучал сферу повседневной жизни людей, включая динамику населения различных регионов мира, системы питания, одежду, жилища, технику, транспорт, денежное обращение, роль городов, противоречия между богатыми и бедными» [23] .

В работе под названием «Средиземное море и средиземноморская цивилизация в эпоху Филиппа II» также рассматриваются неподвижные структуры и их влияние на развитие истории. При этом предпринимается она из первых попыток воссоздать картину региона в контексте «тотальной истории», что окажет существенное влияние на последующие поколения школы «Анналов» [24,c.496].

«Важнейшей методологической идеей, впервые высказанной Броделем в «Средиземноморье», была мысль о разных «скоростях» исторического времени. Бродель различал время «большой длительности» (la longue durée), то есть время существования наиболее прочных «структур» и длительных процессов общественного развития, и «короткое время» (le temps bref) – время быстро протекающих событий или индивидуальной жизни человека.

По мнению Броделя, для историка важнее всего процессы «большой длительности», ибо они определяют развитие человечества. В рамках «короткого времени» историку почти нечего делать. Как написал позднее Бродель, это, «по преимуществу, время хроникера, журналиста» [25] .

Среди представителей второго поколения школы «Анналов», на чьи взгляды оказали существенное воздействие методологические подходы Фернана Броделя следует отметить таких авторов, как Эрнест Лабрусс, Жорж Дюби, Пьер Губер и Пьер Шоню. При этом многие из них выступают как инициаторы создания новых направлений. В частности Пьер Шоню, в ходе работы над «Классической историей Запада», говоря его словами, идёт по пути «включения демографии и истории точных наук в традиционную…структуру исторической памяти Запада…» [26,c.6].

К третьему поколению «школы Анналов» относятся: Эммануэль Ле Руа Ладюри, Жак Ле Гофф, Марк Ферро, Пьер Нора. Наиболее известен в России благодаря  неоднократным изданиям на русском языке[27] и публикациям в альманахе «Одиссей» Жак Ле Гофф.

Являясь продолжателем традиций «школы Анналов», он выступает как один из представителей исторической антропологии. Свой подход к изучению науки «Ле Гофф именует …  «исторической антропологией» или «антропологически ориентированной историей», или как поясняет исследователь творчества Жака ле Гоффа А.Я.Гуревич, – точнее было бы именовать его «социально-исторической антропологией» [28,c.543].

«В центре внимания Ле Гоффа – массовое сознание, коллективные представления, образ мира, доминировавший в толще общества», что позволяет А.Я.Гуревичу назвать Жака Ле Гоффа историком ментальности [28,c.534]. В своих работах Жак Ле Гофф раскрывает различные стороны средневековой повседневности, создав на данный момент фундаментальные работы по этому периоду, уже ставшие классическими [29].

Характерные черты для «школы Анналов» подходы к изучению индивидуального и массового сознания выделяет в своей статье, посвящённой перспективам развития данного направления Ю.Л.Бессмертный. «Отличие «Анналов» – как пишет он, – выражается в своеобразии подхода к нему. Если говорить предельно схематично, оно состоит в том, что исследуется не только (и даже не столько) индивидуальное сознание, но и массовое, присущее так называемому «безмолвствующему большинству» общества, а главное — что подобное исследование не является самоцелью и почти целиком подчинено выяснению важной роли этого сознания в функционировании общественной системы в целом» [29,c.9].

«В этом же смысле высказывался несколько лет тому назад Ж. Ле Гофф. Ментальность представляется ему «связующим звеном» между развитием материальной цивилизации и социальной жизни, с одной стороны, и поведением индивидов — с другой. Признавая, таким образом, изучение ментальности ключевым моментом исторического синтеза, Ж. Ле Гофф (как и Ж. Дюби) выступал, однако, против «превращения истории в мир воображения, в котором растворяются все иные реальности»; историк должен постоянно сопоставлять реальность этих представлений с другими реальностями; историку нельзя жить только в мире грез, ибо даже «когда общество грезит, его исследователь обязан бодрствовать». Иными словами, Ле Гофф далек от какой бы то ни было абсолютизации «мира воображения». С его точки зрения, «Новая историческая наука» тем, в частности, и отличается, что она исходит из существования двух типов реальности — реальности «как таковой» (la realite a proprement parler) и представлений, которые создавала эта реальность о себе у людей прошлого»[30,c.19].

Жак Ле Гофф, говоря о перспективах развития исторической науки, выделял такие направления, как «1) историю интеллектуальной жизни, которая представляет собой изучение социальных навыков мышления;2) историю ментальностей, т. е. историю коллективных автоматизмов в ментальной сфере;  3) историю ценностных ориентации»[30,c.27].

При этом, обосновывая значимость данной области исследования, он подчёркивал, что «общество не может существовать ни без целеполагания, ни без грез и мечтаний. История этих мечтаний и грез — это история мира воображения. История же целей, которыми задается общество, — это история признаваемых им ценностей, образцов деятельности и индивидуумов, и социума в целом» [30,c.27].

Раскрывает понятие ментальности представитель данного направления в рамках «школы Анналы» Жорж Дюби. «Это система (именно система) в движении, являющаяся, таким образом, объектом истории, но при этом все ее элементы тесно связаны между собой; это система образов, представлений, которые в разных группах или стратах, составляющих общественную формацию, сочетаются по-разному, но всегда лежат в основе человеческих представлений о мире и о своем месте в этом мире и, следовательно, определяют поступки и поведение людей»[31,c.53].

В сфере научных интересов Жака Ле Гоффа находятся также история средневековья, особенности использования метода археопсихологии, вопросы интерпретации времени, а также изучение народной культуры. Следует отметить, что по последнему вопросу есть работы в отечественной науке, оказавшие воздействие и на развитие зарубежной исторической школы. Имеется в виду работа М.М.Бахтина[32], в которой он рассматривает «противостояние официальной и народной культуры как противостояние идеологии и менталитета»[32,c.544].

Таким образом, можно сказать о том, что традиции «школы Анналов» с течением времени включают в свой диапазон новые темы и новые подходы, обновляя свой методологический аппарат, оставаясь при этом едиными по своему духу. «Изучение истории остаётся, говоря словами Жака Ле Гоффа – диалогом современности с прошлым»[33,c.533], что говорит о значимости и актуальности данной науки.

Сфера повседневности остаётся в центре внимания учёных, открывая для них новые горизонты, в соответствии с теми целями и задачами, которые они ставят перед собой [34]. Сложившиеся в рамках школы «Анналов» традиции, безусловно, требуют продолжения и дальнейшего развития, как в отечественной, так и в зарубежной историографии. Исследование истории повседневности, как уже показывает опыт, позволило по-новому взглянуть не только на средневековую, но и на новейшую историю. [35].