Именно так, по Геродоту [1], скифы отделили («у-краяли») от себя молодых скифов, которые в плавнях Меотиды (Азовского моря) нашли племя амазонок, прибывших из Малой Мидии (Атропатены) к Танаису-Дону, и в браке с ними создали новый народ — сармат (др.-иран. saoromant «опоясаный мечом»), славой и происхождением от которых гордился в своих универсалах самодержец Руси, генеральный капитан (гетман) христианской милиции Запорожья  Зеновий (Богдан) Хмельницкий. Сарматские всадники (аланы) дошли к крайнему Западу, переправились в Ирландию («племена богини Дану») и через Гибралтар. Они стали родоначальниками европейского рыцарства с его культом Грааля, которому прислуживают воинственные девы. Сарматки славились среди современников своей воинственностью и верховой ездой на  ряду с мужчинами.

Однако наиболее интересным является еще одна этногенетическая легенда. Готский историк Иордан в своих «Деяниях готов» сообщает, что готы изгнали из своей среды воинственных женщин-ведьм (haliurunnae) и те, выйдя из болот Меотиды в леса (Цезарий Гейстербахский указывает, что изгнанные ведьмы блуждали именно в лесах), от “лесных духов” (quos Faunos Ficarios vocant) родили народ гуннов [2].

Таким образом, приазовские амазонки Геродота, родившие от молодых скифов сармат, — это готки-ведьмы Иордана, пришедшие в Приазовье с берегов Балтики.

Адам Бременский сохранил предание о  том, что живущие на берегу Балтийского моря амазонки рождают детей от чудовищ с собачьими головами – «кинокефалов» [3].  Так на Солийской карте («Карте Генриха Майнцского») конца ХІІ – нач. XIII вв., где река Танаис-Дон непосредственно соединяет северный океан с Черным морем, кинокефалы помещены в Северном Причерноморье («Здесь живут мерзкие люди Грифа, кинокефалы»). Эбстфорская карта помещает их согласно более старой традиции в Индии и песьеглавец вооружен луком и стрелой, рядом значится легенда: «… Кинокефалы зовутся так, потому что у них песьи головы и личина; одеждой им служат звериные шкуры, а голос их — собачий лай».   Херефордская карта следует обеим традициям и помещает кинокефалов и в Индии, и в Причерноморье возле Меотийского озера (Азовское море). В русской традиции известен Полкан – былинный богатырь, обладающий песьей головой (враг / побратим Бовы-Королевича).

Сами сообщения о кинокефалах бытовали в контексте эсхатологических пророчеств псевдо-Мефодия Патарского, который перечислил их в войске апокалиптических Гога и Магога. Нашествие гуннов в конце IV в. было воспринято как исполнение библейских пророчеств о полчищах Гога и Магога. С тех пор все волны кочевников, достигающие средневековой Европы, вплоть до монголо-татар, ассоциировались с народами Гога и Магога, и само имя гуннов (наряду с именами скифов, сарматов) стало в средневековой историографии нарицательным — обозначающим орды враждебных цивилизации кочевников.

Как известно, гуннов и сарматов (алан, роксолан) издавна отождествляли. А когда в Приазовье пришли сначала готы, а затем и славяне, булгары и венгры, то они попали под такое влияние сарматских кочевников и стали настолько сходны с ними по образу жизни, что византийские и римские источники, как правило, не всегда различают гуннские, сарматские, аланские, германские и славянские племена [4]. Очень часто для них используются обобщающие названия – «скифы» (что уже на то время было анахронизмом), «сарматы» или «гунны». Например, в “Песни о Хильдебранде” старого гота принимают за гунна. Агафий Миринейский считал германцев-бургундов (Βουρούγουνδοι) гуннским племенем.  Кроме того, как замечает Иордан, у сарматов был обычай носить именно германские имена. Известно, что по происхождению римский император Максимин Фракиец (235-238 гг.) был сыном гота Микка и аланки Габабы.

И гунны-сарматы же – “внуки Геракла”, в том смысле, что родоначальник скифов родился  обманным и обменным путем (за возвращение солнечных коней Гериона, который есть никто иной, как кельтский бог Гране-«Солнце» и Горыня древнерусских былин – отец Змея Горинича) от  брака Геракла и днепровской девы-эхидны (miksoparthenon tina hehidnan difyea) [5].

Скорее всего, придавшему Геродотом «благородные» черты скифскому мифу о живущей в пещере родоначальнице-змеедеве тождественен нартский миф о «детях могилы». Умершая Дзерасса, дочь водного бога Донбеттира и мать нартовских героев Урызмага и Хамица, в могиле была изнасилована демоническим Уастырджи («Святой Георгий»), его конем Арфаном и собакой и, соответственно, родила от этого мудрую Сатаней, первую земную лошадь (Чесан или Дур-дур – «камень-камень») и первого пса Силама. Знают данный мотив также ирландские саги. Со двора короля Конхобара исчезает вместе с подругами Дейхтрэ, дочь сановника Катбада. Через три года ночью на холме (сиде) Энгуса её встечает дядька короля Фергус Мак Ройх, бывший в то время регентом. Дейхтрэ отказывается возвращаться в мир людей, указав, что она больна, а на следующее утро в жилище воинов обнаружился младенец, сын Дейхтрэ. Мальчика назвали Сетанта, но миру он стал известен под своим эпическим именем – Кухулин («пес Кулана»).

Мотив рождения ребенка умершей известен и славянам. Например, в былине о богатыре Дунае. переодетая Настасья-поляница преследует героя и вызывает его на поединок во время свадьбы князя в Киеве. Дунай убивает стрелой соперника. «Вскрыв ей утробу»,  он узнает, что она беременна сияющим светом младенцем (или даже двумя сыновьями-близнецами). Дунай бросается на своё копье и умирает рядом с Настасьей. Из их крови образовалась великая река Дунай [6]. Некоторые исследователи (Б. Рыбаков, Д. Балашев) считают, что былина засвидетельствовала факт контакта праславян с сарматскими кочевниками-аланами (ясами; Салтовская культура) в V-VI вв. Несчастный ребенок становится изгоем в человеческом обществе, «проданным в рабство» — Кощеем (тюрк. «кошчи» — «раб»), т.е. находящимся частью в мире живых, частью — в мире мертвых. Он — страж границы между мирами на «Калиновом (Каленом) мосту» (т.е. линия заката).

Подтверждает нашу версию о тождестве скифского персонажа «матери в пещере» с евразийской «матерью в могиле» тот факт, что изображения змееногой богини было очень популярно на саркофагах боспорцев. Также образ змееногой праматери был распространен среди североиранских племен от Северного Причерноморья до реки Инд [7].

Из пещеры в горе рождается и индоиранский бог Митра, имея в руках нож и факел. Это событие рождения было одной из тайн мистерии Митры: пастухи, увидевшие это, приносят богу первый приплод со своих стад и первые плоды со своего урожая. Сопоставление Митры с периферийнославянским Кощеем, смерть которого находится вне тела персонажа (спрятана в яйце) может базироваться на изображениях Митры на монетах Трапезунда, где бог на коне изображен как Мен, лунный бог (ср. укр. Кощей как Месяц-Чахлык/Чахнущий), или терракотрах из Украины, где Митра одет в анаксириды (вид штанов) с широким вырезом, что напоминает, по мнению исследователя митраизма Ф. Кюмона, об оскоплении Аттиса [8]. Если Кощей — «Бессмертен», тогда Митра определяется семантически близко к этому понятию — «Непобедимый» (перс. Nabarze, греч. Aniketos, латин. Invictus), “Непреодолимый” (латин. Insuperabilis). В связи с греческим Aniketos напрашивается параллель и с византийским рыцарским епосом об Анике-воине.

Согласно с балтскими преданиями, от духа Велняса земные женщины рождают очень сильных детей, носящих лук со стрелами у себя на животе, что, по нашему мнению, есть прямой отсылкой к преданию о родоначальнике скифов Геракле, управляющего скотом Гериона и других персонажей и передавшего своим детям особый лук – тот, кто сумеет его натянуть, становится царем Скифии. А также с преданием о прародине франков Сикамбрии («Меч и лук») на берегу Меотидского озера.

В IІІ-V вв. в боспорском городе Танаисе произошел приток нового населения с запада — носителей черняховской культуры [9], связанной с германскими готами.

Именно в районе Танаиса (Дона) и Меотского болота (Азовского моря) древние германские генеалогические легенды помещают одну из прародин германцев. “Книга истории франков” и “Космография Этика” рассказывают о вражде с аланами-танаитами [10] и построении предками франков города Сикамбрия, название которого, якобы, обозначает “Меч и лук”, откуда они и начали свой поход на Запад [11].

В генеалогических легендах датских королей их родоначальники непосредственно связываются с реками Дон и Днепр. Согласно Снорри Стурлусону династия датских конунгов была основана Даном, сыном Данпа и внуком Рига [12], по «Саге о Скьёльдунгах», сохранившейся в пересказе Арнгрима Йонссона, Дан был сыном Рига и Даны, дочери Данпа, а в эддической «Песни о Риге» Дан и Данп, по-видимому, противопоставлены родоначальнику норвежских конунгов Кону, внуку того же Рига.

Собственно в «Книге истории франков» (начало VIII в.) присутствует следующий рассказ: «…Когда же город [Троя] пал, Эней бежал в Италию, чтобы набрать там наемников из [местных] племен. Другие же полководцы, а именно Приам и Антенор, вместе с оставшимся у троянцев войском числом двадцать тысяч сели на корабли, отплыли и достигли берегов реки Танаис. На кораблях они проникли в Меотидские болота, добрались до мест, где Меотидские болота подходили к пределам Паннонии, и начали возводить там город, который в память [о делах] своих назвали Сикамбрия, и обитали они там в течение многих лет и приумножились, превратившись в великий народ. В это самое время племя аланов, вероломное и жестокое, восстало против римского императора Валентиниана и его народа. Он прибыл из Рима с большим войском, вступил с ними в битву, одержал верх и нанес им поражение. Разбитые на реке Дунай, они бежали и проникли на территорию Меотидских болот. Император сказал: «Тому, кто сможет проникнуть вглубь болот и изгнать это вероломное племя, прощу храмовую подать на десять лет». Тогда собрались троянцы, устроили засады, ибо были учены и весьма сведущи в этом деле, проникли на территорию Меотидских болот вместе с другими римскими народами, изгнали оттуда аланов, преследовали их и перебили. Тогда император дал [победителям] имя «франки», что на аттическом наречии означает «стойкие», ибо закалены и неустрашимы их сердца. И вот по прошествии десяти лет послал вышеупомянутый император сборщиков дани вместе с герцогом Примарием из римского сената, дабы собрали они дань с народа франков. [Франки] же, будучи вероломными и свирепыми, послушавшись негодного совета, порешили между собой: «Император вместе со всем римским войском не мог изгнать аланов, народ сильный и непокорный, из заболоченных мест. Почему же тогда мы, победители, выплачиваем дань? Восстанем же теперь против Примария и этих сборщиков, перережем их, и завладеем всем, что они везут с собою, и не отдадим римлянам дани, и станем мы тогда тотчас свободными». Так, устроив засады, они действительно убили [сборщиков налогов]. Узнав об этом, император сразу преисполнился великой ярости и гнева и приказал собрать войско римлян и остальных народов под руководством полководца Аристарха, и послали это войско против франков. Множество людей полегло в том сражении с обеих сторон. Франки, понимая, что не в силах они противостоять огромному войску, обратились в бегство. Одни пали во время битвы, другие были убиты [во время отступления], погиб там и Приам, сильнейший из них. [Франки], покинув Сикамбрию, достигли самых отдаленных мест на реке Рейн в пределах Германии, обосновались там вместе с предводителями своими Маркомиром, сыном Приама, и Сунноном, сыном Антенора, и прожили много лет. После смерти Суннона они вняли совету поставить над собой короля, подобно тому как заведено у других народов. Совет этот им дал Маркомир, и они избрали Фарамунда, его сына, и провозгласили своим длинноволосым королем» [13].

«В Космографии» Этика Истерийского, которую относят к середине VIII в., вместо императора Валентиниана действует сам Ромул, основатель Рима. Он изначально выступает против потомков троянцев. Вместо аланов же оказываются албаны, причём в качестве союзников будущих франков, а не их противников, но также потерпевших жестокое поражение от римлян. В результате всех этих походов предки франков оказываются как раз в районе Винделиции – между альпийской Рецией и «непроходимой и пустынной» Германией: «… Собрав римское войско и преисполнившись дедовской свирепости, он жестоко разбил лакедемонян, разорил Паннонию, перешел Семеон, и после первого разорения Трои отправился, кровожадный, к городу во второй раз, и вступил в безжалостное сражение с Франком и Вассом – теми, кто остался из царского рода, и, победив их, снова взял Илион и возвратился назад в Город. Франк и Васс заключили союз с албанцами и выступили единым войском против Ромула, перешли через Истрийские горы и встали лагерем, а Ромул поставил свой лагерь напротив них. Когда он снова отправился сражаться с Франком и Вассом, то воздвиг на горе знаменитое святилище и алтарь Юпитера. Оба войска выстроились друг против друга, приготовились к битве, и началась сеча. Ромул, поскольку он привел с собой больше воинов, в этом безжалостном сражении вышел победителем и одержал верх над своими противниками. Франк и Васс, увидев, что разбито их войско, с горсткой оставшихся в живых обратились в бегство и так спаслись. Албанцы были повержены и побеждены, а те немногие, кто смог избежать этого великого истребления, возвратились в свои края. Франк, как мы говорили, и Васс, увидев, что побеждены, а страна их разорена и превращена в пустыню, покинули родину и с немногими сотоварищами – людьми, готовыми сражаться, – проникли в Рецию, достигли непроходимой и пустынной Германии, оставив Меотидские болота по левую руку, зажили жизнью пиратов, разбойников и грабителей и построили город, назвав его на своем варварском наречии Сикамбрия, что означает «меч и лук», которые по обычаю разбойников носят обнаженными» [14].

В 250 г. произошла возле города Galtis на реке Ayha (Днестр) битва готов и гепидов. По преданию, гепиды – это т.н. «ленивые» (gepanta) готы, прибывшие в Повисленское Поморье позднее от собственно готов. Они выступили против союзников готов бургундов, приведя последних чуть не до истреблени я. Затем король гепидов Фастид, будучи союзен вандалам, издавних врагов готов еще со времен Скандинавской прародины, отправил послов к королю готов Остроготе (218-250 гг.), «засевшему в горах, охваченных дикостью и чащей лесов», с требованием передать гепидам «просторы своих земель» (locorum suorura spatia). Острогота ответил послам, что «земли не уступит» (loca vero поп cedere). Завязалось сражение, которое началось ранним утром и закончилась с наступлением ночи победой готов. Иордан говорит, что гепиды нарушили «союз кровного родства» (consanguinitis foedus). «Родство» Иордан определяет термином «раrеntes». В сознании готов, которые воевали с гепидами, нарушение родственных связей считалось одним из серьезных преступлений. Это подтверждают слова Остроготы, сказанные им в ответ на дерзкие претензии гепидов: «Преступно оружием спорить с родичами».

В районе Верхнего Днестра готы разделились на две части – остроготов (Austrogoti, восточных готов – «остготов»; изначально от austr «блестящий») и визиготов (Visigoti, западных готов – «вестготов»; изначально от weise «мудрый»), самоназвания которых, соответственно, – «грейтунги» (Grutungi/Greutungi «жители песков»,  латин. Grutungi, в греч. передаче Gruituggos < *greuta (ср. др.-инд. grjot «каменная почва; галька», совр. нем.  Grei «галька») и «тервинги» (в греч. передаче Tairwiggos, латин. Tervingi «жители лесов» (ср. англ. tree, галльск. dervo, др.-рус. «древо»; лат. «Tervingi pars alia Gothorum» – «Тервинги, часть племени готов»; гот. *Taírwiggōs производно не от triu «дерево», а от родственного ему слова *taírw- «древесная смола» и, таким образом, лучшей славянской калькой этого этнонима были бы не «древляне», а «смоляне»; ср.: лит. dervà «сосна», darva «смола», латышск. darva «смола», англо-сакс. teru «смола»).

Это деление интересным образом похоже на фиксированные на местах их бывших поселений готов названии славянских племен – «галичане» и «д(е)ревляне». Это наталкивает видеть в готах-тервингах субстрат последующего славянского племени «деревляне / древляне / дравены (полабские) / смоляне» и связать их с такими этнонимами и топонимами как «костобоки» (< санскр. kastha «дерево, палица, кий» + bhagas «держать»), «агатирсы / агафирсы» (Ἀγάθυρσοι «залесцы, трансильванцы» < др.-греч. έξω «снаружи, вне, за пределами (чего-л.)»  + δουρός «дерево»), «мазуры» (~ латишск. mezs «дерево»), с.Мединя, возле Галича (~ литов. medynas «деревянный, лесной, дикий»), Воронежь (~ морд. «вырьнеже» – «лесная защита»), «росомоны» (~ ирл. ros «дерево»), «чехи» как название западных древлян аварами (< адыг. «чъыгы» – «дерево»).

Правитель оставшихся в Украине тервингов-визиготов Атанарих (365-381 гг.), сын Аориха, внук Ариариха и правнук Алика из династии Балтов попытался остановить гуннов на Днестре. Оставшиеся с Атанарихом стали известны как «малые готы» и ушли вместе с аланами-сарматами и германцами-тайфалами (культура карпатских курганов) в Карпатских предгорьях, где стали субстратом для субэтноса гуцулов. Имя этих горцев Карпат, по нашему мнению, происходит от осетинского (сарматского) «гыццыл» — «малый, младший», и зафиксировано письменными источниками как «гыццыл чизг/языг» (осетин. «чизг» – «девица» в европейских письменных источниках передано как «языг»)  – название части языгов – сарматского племени Прикарпатья и Галиции первых веков н. э., которые остались вместе с готами-грейтунгами («малыми готами», Geti Minores, по Иордану) и гепидами в Галиции и не приняли участие в походе сармат-алан в Европу. Именно с Кавказа  в Карпаты  «малыми языгами»  была перенесена система оповещения о появлении врага – praetentura. Но если на Кавказе на вершинах гор, в пределах видимости, строились каменные сигнальные башни, то в Карпатах – это деревянные сигнальные вышки. При появлении врага или иного бедствия на вершине башни зажигался костер, дым того или иного цвета от которого предупреждал об опасности. Сигнал эстафетой передавался от башни к башне, таким образом, дымящиеся башни означали тревогу, подготовку к обороне. Мужчины мгновенно брались за оружие.

Возможно, что осетинский аул Галиат (осет. gal «бык»; на тагаурском диалекте Гальятц), одно из древнейших селений, которое находится в кавказском ущелии Уаллагком осетинской Дигории, соотносится со знаменитым сакрально-дружинным центром Северного Приднестровья – Галич (и собственно с названиям «Галичина», «Галиция», «Галисия»). Известно, что в составе кыпчаков (половцев), ушедших на Запад, было немало асов-дигорцев, поселившихся затем в Венгрии. Убедительным доказательством этого служит недавно обнаруженный архивный документ «Список слов на языке ясов», в котором имеется около 40 осетинских слов на дигорском наречии.

Предлагаемая этимологизация топонима «Галич» от осетин «гал» – «бык» имеет основание и в том, что в Галицко-Волынской летописи под 1164 г. упоминается большое наводнение в Галиче, которое достигло влоть до «Быкового болота» (микротопоним «Быкове болото» известно в соседнем с Галичем с. Поплавники), а в «Слове о полку Игореве» читаем: «Не буря соколы занесе чрезъ поля широкая — галици стады бежать къ Дону великому». В галицком диалекте слово «галица» означает именно «великий рогатый скот».

Однако была еще одна ветвь готов, в отличие от ушедших в Европу, оставшихся в Карпатах и поселившихся в Крыму готов-христиан. Эта часть готов еще до вторжения гуннов ушла на Северный Кавказ. Исидор Севильский передает, что «готы напали на области сарматов» (Gothi Sarrnatarum regionem adgressi).

Известно, что еще в 253 г. путём переворота в Боспорском царстве монарху Рескупориду V (240-267 гг.) был навязан соправителем представитель проготской партии Фарсанз, вследствие чего Боспор предоставил готам собственный флот для набегов на Византию и Кавказ. Первый такой морской поход в Малую Азию состоялся в 255/256 г., другой — в 257 г. В 262 и 263 гг. остготы с Боспора дважды нападали на Эфес, в 264 г. — на Каппадокию, в 266 г. — на Вифинию, в 267-268 гг. — на Элладу, но в 269 и в 275 г. были разбиты римлянами. Позже император Диоклетиан нанимает их — готов-тетракситов — как союзников для обороны Херсонеса от гегемонических планов Боспорского царства, но часть готов отошла на Северный Кавказ, где стала известна под именем готов-акациров (позже ассимилированы сарматами). Еще во времена константинопольских патриархов Фотия и Игнатия (858-867 гг.) Фуллы и Харасия («на Черной воде») известны как епископство «охоциров» Готской метрополии.

Считаем, что акациры как симбиоз готов и сарматов в нартском эпосе известен как блондины Ахсар и Ахсартаг, родоначальники третьего рода нартов (ср.: санскр. nrtu “танцор”, “герой”, sunrta «жизненная сила»; др.-ирл. so-nirt «сильный», nert «мужественный», валл. hy-nerth «сильный». герм. бог Nerthus, албан. njeri «человек, мужчина», др.-инд. nar «мужчина», sunara «полный жизненной силы, юношеский», латин. neriosus «сильный», авест. hunara «чудесная сила») — Ахсартагката, от осетин. «ахсар» — «сила, храбрость» или абхаз. «ахцара» — «метка, тамга, знак рода»).

Предание о последних рассказывает о том, как брат Ахсар, чтобы не соблазнить жену брата Дзерассу, дочь владыки вод Донбттыра, кладет в кровать между собой и невесткой меч. Но из-за подозрения со стороны брата Ахсар стреляет в себя из лука. Выстрелил он стрелу вверх и взмолился: «Боже, пусть стрела моя взовьется двумя и вернется одной и вонзится в то место, которым я коснулся невестки своей, и пусть я умру от этого!» Взвилась стрела, вернулась и попала в мизинец Ахсара. И он тут же умер. Тогда Дзерасса рассказала Ахсартагу все, как было. Отчаяние охватило Ахсартага: из-за него без вины погиб его брат! Выхватил он меч и, поставив его так, чтобы рукоятка упиралась в грудь Ахсара, а острие — в собственное сердце, всей тяжестью опустился на него. Меч вонзился в его сердце, и умер Ахсартаг. Высокое надгробье, из камней сложенное, известью скрепленное, поднялось над их могилой.

Несчастная Дзерасса вынуждена спасаться в подводном царстве от преследований Уастирджи, всадника на трехногом коне (намёк на уход акациров на службу к Византии и вражда с чистокровными сарматами ?), а потом рождает в хлеву башни своего мужа чудесных близнецов-героев Хамица и Урызмага.

Хамыц известен тем, что был женат на волшебной женщине, которая днем превращалась в лягушку и он носил её в кармане, затем она вынуждена покинуть мужа и тот ищет её в скитаниях по миру, проходя разные испытания. Их сыном стал богатырь Батрадз.

Брат Хамыца Урызмаг был женат на красавице Эльде из рода Алагата, хранителя волшебной четырёхугольной чаши Уацамонг (“Определяющая”), главного объекта пиршества нартов.

У братьев-близнецов была сестра (рожденная уже мертвой Дзерассой от Уастырджи) — мудрая Сатана, которая хитростью соблазнила брата Урызмага и родила от него сыновей. У адыгов Урызмаг известен как Уазырмес, брат и муж Сатаней и отец Бадиноко, который гибнет, пытаясь достать красавицу Акуанду, спрятанную в высокой башне. У абхазов Сатана (Сатаней-Гуаша) — мать ста братьев-воинов и их одной сестры Гунды-красавицы, воспитательница аналога осетинского героя Батрадза Цвицва.

Если с первым братом сходен сказочный мотив о муже Царевны-Лягушки, то с другим — мотив героя, плывущего морем в сундуке (бочке), а сын одного из них — с мотивом добывания царевны, сидящей в башне.

Нартский миф об Ахсаре и Ахсартаге некоторыми элементами идентичен германскому преданию о Сигурде / Зигфриде и Гуннаре / Гунтере: Сигурд кладет на ложе между собой и Брюнхильдой обнаженный меч, ссора-подозрение между героями приводят к их гибели, героиня либо погибает на погребальном костре Сигурда либо исчезает из преданий германцев, но к её сопернице Гудрун/Кримхильды, жены Сигурда, сватается король гуннов Этцель.

Чудесных близнецов-героев можно отождествить с присутствующими в эддической «Речи Хамдира» и «Саге о Вольсунгах» детьми Гудрун Хамдиром (=Хамыц) и Сеерли (=Урызмаг), которые убили своего сводного брата Эрпа (сына от наложницы последующего мужа своей матери, короля росомонов Йонакра) и отомстили готскому императору Германариху за убийство своей сестры по матери Сванхильды («Лебеди битв»). Также этих братьев знает историк Иордан как Аммия (~ герм. hammer «молот, дубина, кий» = готы-амадоки) и Сара (авест. saormat «опоясанный мечем» = сарматы), отомстивших Германариху за убийство некой женщины Сунильды.

Представителей этих готской и нартской легенд можно отождествить с генеалогическими полянскими героями Кием, Щеком (др.-англ. secg «человек-воин») и Хоривом (= Эрп) и их сестрой Лыбедь.

Возможно, что остготские (росомонские) герои Хамдир, Сеерли и Сванхильд основали на Днепре город Аргеймар (ныне Камянское городище), откуда предание о них пришло в Киевские горы, где жили «поляне» – славянизированные скифо-сарматы, представляющих северный вариант черняховской археологической культуры. Известный русский историк и исследователь древнерусских летописей В.Н.Татищев считал, что название Киева происходит от сарматского слова kivi «камень» (правда, не указывая источника, откуда он узнал об этом слове, но оно известно в карельском языке): «… Киев, главный город в Малой Руси, на правом берегу Днепра, ниже устья реки Десны, на горе довольно высокой, весьма древней, от славян называн Горы, а от сармат Киви, то же значит, от чего имя Киев осталось. Нестор или кто по нем, не зная произвождения имяни сарматского, басню сложил о Кие князе с братиею, но древние римские географы имя Горы довольно знали, яко же и сам Нестор Горы имянует» [15].  Миграции сармато-аланских и славяно-полянских племен объясняют тот факт, почему название «Киев» встречается более 60-ти раз на обширной восточноевропейской территории. Например, село Киево имеется в земле Хелмской, в Средском уезде их два. В Иновроцлавском уезде, кроме Киево, имеется также населенный пункт Киевица и село Киевская Воля. На территории Пенчковского уезда имеются сёла Кияны и Кии. Сёла с названием Киев есть в Ново-Радомском уезде и в Силезии. В Мазовше есть село Киевицы. Сёла Кияны имеются в Западной Волыни и в южных районах Литвы. Сёла с названием Киевец – в уездах Слуцком и Бяльском. Город Киев есть в Моравии, село Киев – в Венгрии. Село Кий есть в сербской Лужице, посёлок Киево – в крае Косово.

Таким образом, обнаруживаются мифо-эпические параллели соответственно нартско-кавказским и готско-славянским персонажам:

Ахсартагката (Ахсар и Ахсартаг) = готы+сарматы (акациры) / Сигурд и Гуннар

Дзерасса = Брюнхильда / Кримхильда / Гудрун

Уастырджи = Этцель / Атилла / скифы-георгои (авест. gauvarga – “разводящие скот”)

Хамыц = Хамдир / Аммий / Амадок (Кий), муж Царевны-Лягушки

Урызмаг (пленный в сундуке) = Сеерли / Сар (Щек) / Кощей (пленник в сказках)

Уарп-Тау (название горы Эльбрус) = Эрп (Хорив)

Эльда = Ильдико (жена Аттилы) / Хильда

Сатана (в доспехах сражается как воин) = Сванхильда-”Лебедь битв” /Либедь

Гунда/Акуанда = Хундинги

Первый подход, рассматривающий человечество как целое, а историю как процесс если и не однонаправленный, то, по крайней мере, имеющий «магистральное направление» и «тупиковые ответвления» господствовал в науках о человеке на протяжении долгого времени.

Многие поколения исследователей считали, что пульс истории бьется на западной оконечности Евразийского материка, откуда цивилизация, по непреложным законам прогрессивного развития, должна излиться на весь отсталый мир. Гегель, один из величайших представителей новоевропейской философии, оформил эту идею в виде стройной философской концепции, согласно которой, история человечества — это процесс становления мирового духа. Представление о развитии как диалектическом процессе облегчало Гегелю объяснение противоречий и борьбы в истории человечества, так как противоречия — движущая сила развития, с точки зрения диалектики. Борьба культур, народов, государств, отражает, по мысли Гегеля, борьбу идей; лидирующее положение европейских держав с несомненностью указывает на то, что именно они достигли более высокого уровня развития, в отличие от отсталых азиатских государств. В наши дни, в постсоветской катедерфилософии, единство человечества рассматривается не в Гегельянском, а в Марксовом духе. Иными словами, цивилизационному подходу противополагают формационный. Можно сказать, что Маркс вполне справедливо говорил о себе, что он, взяв у Гегеля диалектику, поставил её с головы на ноги. Действительно: хотя, будучи материалистом, Маркс диаметрально противоположным образом решает вопрос о первоначале (делая выбор в пользу материи), его формации сменяют друг друга тем же непреложным образом, что и эпохи Гегеля. Весь же остальной мир, или застрял на ранних стадиях развития (рабовладельческих строй, феодализм), либо уклоняются от магистрального пути (азиатский способ производства).

Противоположный подход именуют, как правило цивилизационным; из-за многозначности слова «цивилизация» это название нельзя назвать удачным. Быть может, стоило бы назвать его культурологическим, хотя и понятие «культура» трактуют многобразно. Цивилизациями «типы» человечества называл Тойнби; Шпенглер называл их «высокими культурами», а Данилевский — «культурно-историческими типами». Терминология Данилевского предпочтительнее, так как позволяет избежать употребления слова «культура» то в общем, то в локальном смысле; Данилевский разграничивает собственно культуру, то есть многообразную человеческую деятельности, и различные её типы, различающиеся по характеру этой деятельности.

Стоит подробнее остановится на взглядах Данилевского и Шпенглера, так как именно они впервые представили мультикультурную модель человечества, в которой Европа перестает быть началом отсчета. Названия трудов этих исследователей: «Закат Запада» и «Россия и Европа» имеют явно полемический характер; Шпенглер, тем самым, ополчается на идею исторического прогресса, аДанилевский, по-видимому, ставит прежде всего задачу доказать самобытность русской культуры, её отличие от европейской. Несмотря на кажущуюся узость тем, эти работы на обширном историческом материале обосновывают существование нескольких самобытных культур (культурно-исторических типов). Оба автора доказывают несостоятельность европоцентризма и культурно-исторического кумулятивизма.

В остроумно-иронической манере, Данилевский, на доступном примере поясняет нелепость европоцентристского подхода. Традиционно европейцы смотрели на Китай, как на типичный образчик застоя; сложилось стереотипное мнение, что прогресс, составляющий характерную особенность европейской семьи народов органически не свойственен Китаю. Данилевский, прежде всего отмечают высокий уровень развития китайских ремесел, сельского хозяйства, отдельных наук, а затем вопрошает: «неужели же эта высокая степень гражданского, промышленного и в некотором отношении даже научного развития, которое во многом оставляет далеко за собою цивилизацию древних греков и римлян, в ином даже и теперь может служить образцом для европейцев, ― вышла во всеоружии из головы первого китайца, как Минерва из головы Юпитера, а все остальные четыре или пять тысяч лет своего существования этот народ пережевывал старое и не подвигался вперед? Не были ли эти успехи, добытые на крайнем востоке Азиатского материка, таким же результатом постепенно накоплявшегося умственного и физического, самостоятельного и своеобразного труда поколений, как и на крайнем его западе ― на европейском полуострове?» [1, с. 74].

И Шпенглер и Данилевский полагают, что исторические законы универсальны, а не одни в Европе а другие в Азии; а это означает, что и прогресс и упадок не являются неотъемлимой характеристикой только какого-то одно типа. Вернее сказать, что каждый тип представляет собою, своего рода живой организм, который проходит в своем развитии ряд жизненных фаз: рождение, детство, юность, зрелость, старость и смерть (Шпенглер, также, сравнивает эти фазы с временами года, подчеркивая, тем самым, цикличность культурогенеза).

Особенно ополчаются наши авторы на грубое противопоставление «Европы» и «Азии». «Борьбы между Европой и Азией», пишет Данилевский, «никогда не существовало, да и существовать не могло, потому что Европа, а еще более Азия никогда не сознавали себя чем-либо целым, могущим вступать в борьбу». «Никогда не было войны, в которой… …все народы Европы ополчались против всех народов Азии ― или наоборот» [2, с. 327].

Рассмотрим основные положения теории Данилевского:

Прежде всего, Данилевский трактует культуру предельно широко, не сводя её к системе ценностей или к «высоким» образчикам культуры (наука, искусство). Всего он выделяет четыре разряда культурной деятельности:

1. Религиозная деятельность (вера, и основанное на ней представление о смысле жизни).

2. Культурная деятельность в узком смысле слова: теоретическая (наука, исскуство) и техническая (производство материальных благ, удовлетворение потребностей человека).

3. Политическая деятельность.

4. Общественно-экономическая деятельность (экономические отношения между людьми) [3, с. 516].

Культурно-исторический тип Данилевский определяет как группу народов близких между собой, настолько, чтобы из сродство «ощущалось непосредственно». В качестве одного из признаков типа он называет язык, оговариваясь, что это может быть и группа языков. Выход из младенчества, по мысли Данилевского, связан с достижением народами, принадлежащими к особому культурно-историческому типу, политической независимости. Так же как и Шпенглер, Данилевский указывает на независимость культурно-исторических типов друг от друга, хотя и допускает «влияние» соседей и предшественников: «начала цивилизации одного культурно-исторического типа не передаются народам другого типа. Каждый тип вырабатывает ее для себя при большем или меньшем влиянии чуждых, ему предшествовавших или современных цивилизаций» [4, с. 95].

Данилевский, как уже было сказано, придает большое значение политической самостоятельности народов составляющих определенный культурно-исторический тип. Достижение независимости для него является признаком зрелости «цивилизации».

Вместе с тем, следует отметить, что Данилевский не дает подробной периодизации онтогенеза культурно-исторического типа. По образному сравнению автора, «ход развития культурно-исторических типов всего ближе уподобляется тем многолетним одноплодным растениям, у которых период роста бывает неопределенно продолжителен, но период цветения и плодоношения ― относительно короток и истощает раз навсегда их жизненную силу» [5, с. 95]. Шпенглер, также употреблявший органические аналогии для характеристики культуры, дает в своей работе гораздо более детальную характеристику возрастов культуры (в частности, дает характеристики «эпох» с точки зрения уровня развития математики, искусства, etc).

Данилевский выделял 12 культурно-исторических типов: египетский; китайский; ассиро-вавилоно-финикийский, или древнесемитский; индийский; иранский; еврейский; греческий; римский; новосемитический, или аравийский; германо-романский, или европейский; мексиканский; перуанский.

Шпенглер выделял восемь основных культур: египетскую, индийскую, вавилонскую, китайскую, греко-римскую, майя, магическую (византийско-арабскую), фаустовскую (западноевропейскую). В качестве девятой культуры он называл зарождающуюся русско-сибирскую. Как видим, эти классификации частично совпадают. С позиций Шпенглера можно сказать, что Данилевский «просмотрел» магическую культуру, так как он не выделяет византийскую культуру из «греческого типа». С позиций Данилевского, может выглядеть несообразным объединение «византийской» культуры с арабо-мусульманской в одну — магическую. Греческую и римскую культуры Данилевский разделяет, Шпенглер же напротив, объединяет. Но это различие нельзя назвать существенным, если учесть, что данные культуры не развивались изолированно, а напротив, тесно взаимодействовали, так что, к тому моменту, когда римляне подчинили себе Грецию политически, они уже были пленены греками в культурном отношении. Римская империя, представляет собой римский сосуд, наполненный греческим содержимым: редкий случай синтеза в истории культур. В остальном же эти классификации совпадают.

Интересно, что в отличие от Шпенглера, Данилевский примирительно смотрит на идею общественного прогресса, допуская что в ряду сменяющих друг друга культурно-исторических типов последующие превосходили своих предшественников по степени самореализации. Прежде всего, он обращает внимание на особый статус древних культур: египетской, китайской, вавилонской, индийской и иранской. По его словам, их следует называть «первичными, или автохтонными, потому что они сами себя построили». С качественной точки зрения, Данилевский определяет эти культуры как «подготовительные», так как они сформировали только неоформленные зачатки культурных форм. «Все было в них еще в смешении; религия, политика, культура, общественно-экономическая организация еще не выделились в особые категории деятельности» [6, с. 517].

Первым народом, отличающимся качественным своеобразием культуры были евреи: «Религия выделилась как нечто особенное и вместе высшее только в цивилизации еврейской и была всепроницающим ее началом». «Все остальные стороны деятельности оставались в пренебрежении; и в них евреями не произведено ничего заслуживающего внимания их современников и потомства» [7, с. 518].

Такая же односторонность, характерна, по мнению Данилевского для греческой культуры: «эллинский был типом культурным, и притом преимущественно художественно-культурным». «Этому, столь богато одаренному в культурном отношении, народу недоставало ни экономического, ни политического, ни религиозного смысла» [8, с. 519].

Столь же односторонним, как греческий и еврейский культурно-исторические типы, был и тип римский, развивший и осуществивший одну лишь политическую сторону человеческой деятельности.

Еврейский, греческий и римский культурно-исторические типы Данилевский называет одноосновными.

Германо-романский культурно-исторический тип он считает двуосновным политико-культурным типом, с преимущественно научным и промышленным характерами культуры [9, с. 524].

Вопрос о характере взаимных влияний различных культурных типов нельзя обойти вниманием. Как уже упоминалось, и Шпенглер, и Данилевский признают ограниченность культурного обмена. Тем не менее, сам факт этого обмена не отрицается. Шпенгер указывает только, что при заимствовании культурных ценностей их дух, при переводе на язык другой культуры существенно искажается. Для тех случаев, когда юная культура отливается в формы доминирующей дряхлой культуры Шпенглер вводит термин «псевдоморфоз» [10, с. 193]. Причем, псевдоморфозом по Шпенглеру оказывается именно византийская культура — магический дух отлитый в формы дряхлеющей римской империи. Для Данилевского главным примером искаженного развития является то мощное влияние, которое оказала на Россию Европа. Эти искажения, под общим наименование европейничания, Данилевский характеризует следующим образом:

1. Искажение народного быта и замен форм его формами чуждыми, иностранными

 2. Заимствование разных иностранных учреждений и пересадка их на русскую почву

 3. Взгляд как на внутренние, так и на внешние отношения и вопросы русской жизни с иностранной, европейской точки зрения [11, с. 288]

Как видим, теории Шпенглера и Данилевского имеют немало общего. Это касается, кстати, и их взглядов на будущее России: оба автора считали что самобытный русский культурный тип еще не оформился; оба они полагали, что этот тип будет, преимущественно, религиозным.

Тем не менее, нельзя сказать что упомянутые авторы нашли удовлетворительное объяснение всем культурно-цивилизационным феноменам. Главным образом, не прояснен характер связи между культурой и её физическим носителем — народом или семьёй народов. Неясна разница в продолжительности жизни разных культурных типов: почему китайский, шумеро-вавилонский и египетский типы существовали в течение многих тысячелетий, тогда как продолжительность жизни их юных последователей укладывается в промежуток времени около одного тысячелетия? Если исходит из предположения об универсальности естественно-исторических законов управляющих развитием человечества, даже при неизбежных искажениях, привносимых внешними факторами эта разница между циклами одного порядка не должна быть такой значительной.

Для нахождения ответов на эти вопросы мы обратимся к творчеству великого мыслителя XX века — Л.Н. Гумилева. Сам Гумилев называл свои взгляды «теорией этногенеза». Как следует из названия, предметом его изучения были этносы, как особые формы общности людей; а это, как будто уводит нас в сторону от проблемы культурогенеза. Известно также, что Гумилев приобрел в среде историков репутацию фальсификатора за свои спорные интерпретации ряда исторических событий. Однако, даже эта скандальная репутация не является достаточным основанием для игнорирования оригинальной гумилевской теории этногенеза. Теория эта создавалась в середине XX века в советской России, где в социальных науках преобладал, без всяких исключений, формационный подход. Нужно было обладать большим мужеством и неординароным умом, для того, чтобы выступить с иным — циклическим а не прогрессивным — видением истории, и при этом, аргументировать свою позицию, так, чтобы она вызывала минимум критики со стороны официальных идеологов. Гумилев настаивал на том, что этнос — особое образование, особый уровень организации материи, со своими, уникальными законами развития. По словам Гумилева — его теория не является альтернативой марксовой формационной интерпретации истории: она заполняет пробел, так как очевидно, что смена формаций не способна объяснить ряд явлений, по-видимому, не имеющих никакой производственно-экономической подоплеки, как например, исчезновение с исторической арены римлян, и выход на неё других народов: немцев и французов.

Системный подход, применяемый Гумилевым при изучении этноса, позволяет разрешить проблему «существенных признаков» позволяющих отличить один этнос друг от друга. В самом деле, что же определяет и отличает один народ от другого: религия, язык (как считал Данилевский), или может быть наименование?

О несостоятельности последнего предположения писал еще Шпенглер: «немцев в Париже в 1814 г. называли allemands, в 1870 г. — prussiens, в 1914 г. — boches; если бы дело происходило в другую эпоху, за этими словами было бы открыто три различных народа» [12, с. 164].

Этнос по Гумилеву – это замкнутая система дискретного типа (корпускулярная система). Она получает единый заряд энергии и, растратив его, переходит либо к равновесному состоянию со средой, либо распадается на части [13, с. 60]. Так как этногенез происходил многократно в истории человечества, совокупность таких «энергетических всплесков» можно рассматривать как ряд «циклов». Вместе с тем, нужно учитывать независимость и асинхронность различных этногенезов; возможно параллельное существование двух и более этносистем, находящихся на разных стадиях развития.

Гумилев сравнивает этногенез с сукцессией в экосистемах, «а от натуральной сукцессии он отличается тем, что этнос, возвращаясь к гомеостазу, оставляет после себя памятники культуры» [14, с. 386]. Идея Гумилева о том, что культурогенез и этногенез ― процессы, хотя и тесно взаимосвязанные, но не тождественные, представляется очень ценной. Умирая этнос оставляет культурное наследие, которое может быть воспринято и унаследовано более молодыми этносами, которые придут ему на смену. Трансляция культуры возможна и «по-горизонтали»: в период пассионарного подъема формируются крупные этнические системы, состоящие как правило (но не всегда) из родственных этносов, и объединенные общей культурой (так, например, средневековые нации были объединены христианской верой). Такие системы Гумилев называет суперэтносами: ясно, что суперэтносы, в общих чертах совпадают с «высокими культурами» Шпенглера, с одним однако уточнением: Гумилев стремится выделить «толчки», дающие начало процессу этногенеза, и, не объединяет в одну систему этносы существующие в двух разных «этнических полях». Поэтому, например, для Гумилева невозможно объединение в одну систему «мира Ислама» и «Византии» (у Шпенглера это одна — магическая культура).

Приведем перечень пассионарных толчков, и порожденных ими этносов:

I. (XVIII в. до н.э.) 1. Египтяне-2 (Верхний Египет). 2. Гиксосы (Иордания. Сев. Аравия). 3. Хетты (Вост. Анатолия).
II. (XI в. до н.э.) 1. Чжоусцы (Сев. Китай: Шеньси). 2. Скифы (Центральная Азия).
III. (VIII в. до н.э.) 1. Римляне (Центр. Италия). 2. Самниты (Италия). 3. Этруски (С.-З. Италия). 4. Галлы (Южная Франция). 5. Эллины (Средняя Греция). 6. Лидийцы. 7. Карийцы. 8. Киликийцы. 9. Персы (Иран).
IV. (III в. до н.э.) 1. Сарматы (Казахстан). 2. Кушаны-согдийцы (Ср. Азия). 3. Хунны (Южная Монголия). 4. Сяньби. 5. Пуе. 6. Когурё (Южн. Маньчжурия, Северная корея).
V. (I в. н.э.) 1. Готы (Южная Швеция). 2. Славяне. 3. Даки (Современная Румыния). 4. Христиане (Малая Азия, Сирия, Палестина). 5. Евреи-2. 6. Аксумиты (Абиссиния).
VI. (VI в. н.э.) 1. Арабы-мусульмане (Центральная Аравия). 2. Раджпуты (долина Инда). 3. Боты (Южный Тибет). 4. Табгачи. 5. Китайцы-2 (Сев. Китай: Шеньси, Шаньдун). 6. Корейцы. 7. Ямато (японцы).
VII. (VIII в. н.э.) 1. Испанцы (Астурия). 2. Франки (Французы). 3. Саксы (немцы). 4. Скандинавы (Южная Норвегия, Северная Дания).
VIII. (XI в. н.э.) 1. Монголы (Монголия). 2. Чжурчжени (Маньчжурия).
IX. (XIII в. н.э.) 1. Литовцы. 2. Великороссы. 3. Турки-османы (запад Малой Азии). 4. Эфиопы (Амхара, Шоа в Эфиопии).

Из этого списка мы видим, что этническая история выглядит более дискретной чем культурная: исходя из того, что за тысячи лет, в древних очагах цивилизации произошло несколько витков этнического развития, Гумилев различает китайцев, египтян и индийцев разных эпох, как отдельные этносы.

Каким же образом мы можем применить теоретические изыскания Л. Н. Гумилева к типологии культурно-исторических типов?

Прежде всего, ценной представляется мысль Гумилева об этносе как творце культуры, её создателе и хранителе. В самом деле, создает культуру конкретный народ; группа людей, для которой только и представляют ценность те или иные культурные образцы; а с исчезновением этноса-носителя из его культуры сохраняется лишь то, что посчитают для себя полезным этносы-наследники. Культура этноса — так называемый этнический стереотип — транслируется только через жизнь в соответствующей этнической среде; того же мнения придерживался и Шпеглер: «честолюбие, чувство долга, дисциплина, решимость — этому из книг не научишься. Это пробуждается в текучем существовании с помощью живого примера” [15, с. 470].

Вместе с тем, мы можем предположить, что выявленная Шпенглером цикличность в большей степени связана с этногенезом, чем с культурогенезом: периодизации Гумилева и Шпенгера для наиболее изученного типа — европейского — весьма близки, а разнятся они сильнее всего в оценке возрастов и стадий развития «автохтонных» культур. Думается, что распространение Шпенглером его периодизации на эти культуры объясняется недостаточной детализацией их истории, в силу большой удаленности во времени.

Приведем сводную таблицу, в которой культуры Шпенглера и КИТ Данилевского будут сопоставлены с этносами, выделенными Гумилевым:

Таблица 1. Сопоставление культурологических типологий Шпенглера и Данилевского с этногенетической типологией Гумилева.

Мы видим, что Л. Н. Гумилев не отважился проследить этническую историю глубоко в прошлое, так как, недостаток исторических фактов не позволял ему определить «начала» и «концы» этногенезов достаточно точно. Однако, из этой схемы ясно, что культура может пережить этнос-родоночальник, пройти через омоложение в ряду последовательных этногенезов. Однако, трансляция культуры всегда сопровождается потерями, большими или меньшими: поэтому древние, современные, и средневековые индусы не вполне тождественны друг другу, так же, как и китайцы. Можем ли мы, в таком случае, говорить об одной индийской, одной китайской, одной шумеро-вавилонской культуре, или должны дробить их, в соответствии с витками этногенеза на несколько культур? Думается, что есть основания для целостного представления этих культур, именно, в силу их, заявленной выше, автохтонности. Создателями великой культуры междуречья были Шумеры. Очень быстро их потеснили аккадцы, которые, однако полностью заимствовали шумерскую культуру, не только материальную, но и духовную (религию). В тех же храмах, возносились молитвы тем же богам, только уже не на изолированном шумерском, а на семитическом аккадском языке. На смену аккадцам пришли другие семитические народы: халдеи, обосновавшиеся в южном двуречье, и ассирийцы, занявшие верхнее течение двуречья. Культура, созданная шумеро-аккадцами, претерпела, конечно, изменения, но значительная её часть сохранялась, в том числе сохранялись, уже мертвые, шумерский и аккадский языки. Иными словами, сохранялась преемственность в культурном развитии. Ту же преемственность мы находим в Индии: несмотря на значительные изменения, современный индуизм считает главным источником вероучения Веды.

По-видимому, в регионах с густым населением, не испытавших заметного искажающего влияния других культур, культурный тип мог сохранятся при смене этнического субстрата.

Подводя итог всему вышесказанному, следует сказать, что культурологический (цивилизационный) подход необходим для понимания истории культуры. Дополненный теорий этногенеза он приобретает большую точность и обоснованность, что позволяет создать естественную классификацию культурно-исторических-типов.

Позволю себе предложить следующую сводную классификацию культурно-исторических типов Старого Света:

1) Автохтонные: египетский, китайский, ассиро-вавилоно-финикийский, индийский, иранский.

2) Симбиотический греко-римский культурно-исторический тип.

3) Религиозные: еврейский, византийский, исламский.

4) Западно-европейский.

5) Русский.

Объединение греческой и римской культур в одну оправдано с исторической точки зрения; известная близость греков и римлян впоследствии усугубилась их взаимопрокниновнеием.

Предложенная здесь классификация не носит окончательного характера, и, конечно, может быть названа в определенной степени условной. Связано это с трудностью проведения границ между культурами и народами, особенно в тех случаях, когда нас от них отделяют тысячелетия. Однако, необходимость культурологического (цивилизационного) подхода в изучении культуры и истории человечества вряд ли может быть подвергнута сомнению.

В результате этих исследований к настоящему времени сложилось две основные версии происхождения мордовского народа: миграционная и автохтонная. В современной историографии по данному вопросу у большинства исследователей не остается сомнений о пришлом характере влияния на формирования мордовского этноса. Многочисленные споры ведутся лишь о том, какая именно культура лежит в основе древнемордовских комплексов и о степени преобладания того или иного компонента из выделенных миграций (1).

Объектами исследования по вопросу этногенеза древней мордвы стали памятники писеральского-андреевского комплекса, Саргатовский курганный могильник, погребальный инвентарь, керамические традиции.

Большую роль для развития новейшей историографии по вопросу этногенеза мордвы сыграло открытие и исследования новых археологических памятников соответствующего типа.

В 2003–2004 гг. А.В. Михеев исследовал Климкинский курганный  могильник (2). В 2010 году С.Э. Зубовым и О.А. Радюшем были найдены два могильника первых веков нашей эры на территории Пильнинского района Нижегородской области (3). Ряд новых памятников андреевско-писеральского типа на территории Республики Чувашии в последнее время был выявлен Н.С. Мясниковым (4), что значительнорасширило источниковедческую базу для исследований, но и определило новый круг вопросов по хронологии и этнокультурной интерпретации данных памятников. В 2015 г. в результате раскопок были получены новые материалы по Ражкинскому могильнику, которые позволили отнести появление древнемордовского населения в Примокшанье ко времени не позже середины II века н. э. (5).

В основе памятников писеральско-андреевского типа практически все ученые выделяют три основных компонента: пьяноборский, городецкий, сарматский. В.И. Вихляев в своей монографии 2000 г. пришел к выводу, что преобладающим компонентам в формировании древнемордовскоой культуры явились пришлые кочевники сарматы, растворившиеся в местном и без того неоднородном населении. Материалы Андреевского кургана он относит к I-II вв. н.э. Местное население, по мнению Вихляева, было преимущественно носителями городецкой культуры с заимствованием прикамских традиций. Затем степные пришельцы растворяются в местном этносе и это отражается в изменениях погребального обряда в Андреевском кургане. Курганные захоронения сменяются грунтовыми могильниками без насыпи. А в керамическом комплексе он усматривает наличие черт городецкой культуры (6).

По мнению В.И. Вихляева, в II-IV вв. н.э. потомки андреевской культуры послужили основой для формирования трех групп населения Окско-Сурско-Цнинского междуречья: цнинск-мокшанской, верхнесурской и окско-сурской группы, которые в свою очередь участвуют в сложении древнемордовской культуры (6). Данная точка зрения была оспорена В.В. Гришаковым, который проанализировав керамику памятников кошибеевского типа пришел к выводу, что она не имеет преемственных аналогий с посудой Андреевского кургана (7). На наличие существенных отличий между керамикой  городецкой культуры и посудой мордовских могильников было также указано и В.В. Ставицким (8;  9).

С V в. н.э., по мнению В.И. Вихляева, начинаются два параллельных процесса развития мордовской общности и двух ее племенных групп: мокши и эрзи. В 2014-2015 гг. вышел ряд статей ученого, где он указывает, что в III–IV вв. северные и южные мордовские погребальные комплексы были весьма близки между собой, что подтверждает мнение о существовании в начале этногенеза единой древнемордовской культуры. Вместе с тем уже в то время зародились и локальные отличия в украшениях головного убора, в керамических комплексах, которые в археологии являются важными этническими показателями. Таким образом, уже в III–IV вв. были заложены основы для развития у мордвы двух субэтносов (6). С данной точкой зрения не согласен В.В. Ставицкий, по мнению которого, до начала II тысячелетия мордовская культура сохраняла свое единство, а языковая дифференциация была обусловлена причинами политического характера, связанными с русско-булгарским противостоянием в регионе и с событиями монгольского нашествия (11).

В.В. Гришаков в последнее время также  поддерживает миграционную концепцию этногенеза древнемордовского этноса. Здесь он выделяет преобладание сарматского компонента. По мнению исследователя III – VII вв. стали временем формирования основ древнемордовской культуры, которое происходило на обширных пространствах Окско-Сурского междуречья, в трех основных эпицентрах. Говоря о формировании мокшанской и эрзянской общности мордовского этноса, В.В. Гришаков отмечает их параллельное развитие, но, считает этот процесс формирования не завершенным вплоть до VII в. (7).

По мнению  В.В. Ставицкого, ведущую роль в сложение древностей андреевско-писеральского типа начала I тысячелетия н. э. в Сурско-Свияжском междуречье сыграли племена пьяноборской и кара-абызской культур на памятниках, а сарматский компонент в данном процессе носит опосредованный характер. В.В. Ставицкий согласен, что ряд черт погребального обряда и погребального инвентаря действительно имеет аналогии в донских памятниках. Но эти аналогии, по мнению ученого, могут относится и к сурско-свияжским традициям, в частности к пьяноборским племенам (12; 13).

Новую точку зрения на условия, причины появления и этнокультурную интерпретацию памятников писеральско-андреевского типа высказал С.Э. Зубов. Он считает возможным их появление связать не с миграцией какого-то племени, а рассматривать эти памятники как результат «военного выплеска», когда некий военный отряд отправлялась на завоевание новой территории. Исследователь предложил участие основного зауральского компонента в сложении населения, оставившего Андреевский курган. В частности, С.Э. Зубов отметил близость некоторых элементов погребального обряда Андреевского кургана с лесостепными племенами саргатской культуры. Свидетельством тому являются Писеральский и Климкинский курганные могильники, расположенные примерно в 100 км к северо-востоку от Андреевского и Староардатовского курганов (3). К гипотезе «военного выплеска» присоединился и В.В. Гришаков (13).

Говоря о влиянии пьяноборской культуры как пришлого компонента, можно отметить замечание С.Э. Зубова о принципиальных различиях в изготовлении керамической посуды, что говорят о том, что не существовало прямой этнической консолидация памятников писеральско-андреевского тппа и пьяноборской культуры (3).

Г.И. Матвеева считает, что С.Э. Зубов сильно преувеличивает роль зауральского саргатского населения в формировании культуры памятников андреевско-писеральского типа. Она отмечает, что в инвентаре Кипчаковского и тем более Андреевского могильников нет вещей зауральского происхождения. Так же она критикует и точку зрения многих исследователей о сарматском происхождении комплекса. По мнению Г.И. Матвеевой общим с сарматами является только лишь сооружение насыпи и расположение погребений вокруг центра (15).

Г.И. Матвеева выделяет пьяноборский компонент, как фактор сыгравший основную роль в формировании культуры памятников андреевско-писеральского типа. В своей статье 2003г. она перечисляет ряд опровергающих положений по сарматской версии происхождения, и подводит к выводу о том, что вещевой комплекс Андреевского кургана встречает в себе аналогии с пьяноборскими могильниками, а так же с пшеворскими памятниками и традициями зарубинецкой культуры (15). Специальная статья, посвященная присутствию в материалах Андреевского кургана западного компонента была подготовлена В.В. Ставицким, в которой он объясняет наличие ряда предметов вооружения и римских импортов у андреевского населения их участием в событиях боспорской войны между Митридатом и римлянами (16).

Н.С. Мясников развивает концепцию генезиса мордовских племен связанную с взаимодействием как местного, так и пришлого этнокультурных компонентов. Местный компонент, по его мнению,  находит наибольшее число аналогий в пьяноборских материалах при некоторой устойчивой специфике. Погребальный обряд, вещевые комплексы являются свидетельством внешнего проникновения и участия в генезисе пришлых раннесарматских племен (4). Процессы формирования древнемордовского этноса прослеживаются им на материалах Сендимиркинского могильника, исследования которого проводятся совместной экспедицией чувашских и мордовских археологов на протяжении ряда последних лет (17).

В последнее время ряд статей, посвященным отражению процесса этногенеза в погребальном обряде был опубликован Е.Н. Кемаевым (18-20). Отдельные вопроса этногенеза были затронуты в обзорной статье по анализу погребального обряда В.В. и А.В. Ставицких (21). Важное значение для решения указанных проблем имеют разработки В.В. Гришакова по хронологии мордовских древностей (22; 23). Вопросы взаимодействия древнемордовского этноса с окружающим ландшафтом рассмотрена в статье В.И. и С.И. Меркуловых (24). Эти же вопросы в тезисной форме были затронуты и В.В. Ставицким (25).

Важным периодом в формировании мордовского этноса, по мнению О.С. Мясниковой, стала эпоха Великого переселения народов, в событиях которой мордва, видимо, приняла непосредственное участие (26; 27). Историография данной проблемы была рассмотрена в специальной статье В.В. Ставицким (28). Этнокультурная ситуация на территории Верхнего Посурья накануне эпохи Великого переселения народов проанализировано в коллективной монографии В.В. Гришакова, С.Д. Давыдова, О.С. Седышева и А.Н. Сомкиной (29).

Ряд вопросов, посвященных социокультурным процессам развития древнемордовского этноса был затронут в статьях В.В. Гришакова, С.Д. Давыдова, В.В. Ставицкого  (30-32). Материалы тешской группы мордвы были проанализированы в монографии В.Н. Мартьянова (33) и ряде публикаций по материалам Абрамовского могильника (34-38).

Таким образом, в настоящее время в историографии по вопросу этногенеза древнемордовского народа сохраняется тенденция отхода от автохтонной концепции происхождения мордовского этноса. Как и в предыдущие годы, исследователи рассматривают миграционный вариант, в котором различают несколько компонентов. Вместе с тем многие вопросы остаются открытыми и малоизученными: было ли влияние сарматской культуры на население андреевского типа преобладающим или же носило опосредованный характер; насколько велика была роль пьяноборской и кара-абызской культур в становлении древнемордовского этноса; имело ли место заимствование традиций городецкой общности; как соотносятся между собой памятники писсеральско-андреевского типа и комплексы цнинско-мокшанской группы населения. Остается открытым вопрос о более точной датировке погребального комплекса Андреевского кургана.

Эти и другие вопросы требуют дальнейшей проработки на основе изучения более широкого круга памятников. Для более глубоко понимания этнокультурных процессов древнемордовского этноса имеет важное значение дальнейшее изучение памятников на территории Чувашской Республики.

Рисунок 1 – Расселение славян в VIII – IX веках

Князь после этого прожил недолго и умер в 861 году (рисунок 2).

Рисунок 2 – Кончина Гостомысла. Иллюстрация к книге «Живописный Карамзин». Художник Б.А. Чориков, 1836 год

Уже в том же 861 или следующем году захватчики-варяги были изгнаны «за море», а славяне и финно-угры прекратили им выплачивать дань. Это позволяет предположить, что варягов, возможно, нанял сам князь Гостомысл для удержания своей собственной власти. На удивление эти первые варяги даже не попытались установить на обложенных данью территориях, подвластных Гостомыслу, свою администрацию во главе с правителем из варягов.

Но после изгнания варягов в общем государстве славян (ильменских словен, дряговичей и кривичей) и финнов (мери и чуди) началась жестокая усобица, закончившаяся войной. Тогда старейшины племен решили вновь призвать варягов (рисунок 3) .

Рисунок 3 – Татищев В.Н. История Российская [в 3 томах] Т. 1 [2]. Фрагмент страниц 54 – 55

Но уже вполне конкретных варягов, которые принадлежали к народу русь. Во главе этих варягов стоял внук Гостомысла, сын его дочери Умилы, со своими братьями. А русь, какая-то часть ее, входила в союз народов, которыми правил Гостомысл. Отметим, что отряды варягов были не только у руси – своих варягов имели шведы, норвежцы, англы, готландцы. Но именно к варягам-руси направились посланцы славян и финнов из Новгородской земли:

«И пошли за море к варягам, к руси. Те варяги назывались русью, как другие называются шведы, а иные норманны [норвежцы в ПВЛ – В.Г.] и англы, а еще иные готландцы, – вот так и эти». [1].

Ранее тот же летописец утверждал [1]: «Ляхи же и пруссы, чудь сидят близ моря Варяжского. По этому морю сидят варяги: отсюда к востоку –  до пределов Симовых, сидят по тому же морю и к западу – до земли Английской и Волошской».

Давайте-ка уточним, кем все же были эти самые варяги. Согласно Большой Советской Энциклопедии (БСЭ): «Варяги (позднегреч. Bárangoi, от древнесканд. vaeringjar – норманнские воины, служившие у византийских императоров). В русских источниках В. впервые упоминаются в записанной в «Повести временных лет» … легенде о «призвании варягов» …».

Итак, согласно БСЭ варяги – это все-таки не народ, а какая-то другая военнизированная общность.

А кто такие эти сами норманны? Согласно той же самой Большой Советской Энциклопедии: «Норманны (от сканд. northman – северный человек), название, под которым в Западной Европе были известны народы Скандинавии в период их широкой экспансии конца 8 – середины 11 вв. (в самой Скандинавии участников походов называли викингами, на Руси – варягами)».

При более внимательном рассмотрении в двух представленных статьях энциклопедии и в «Повести временных лет» имеются явные противоречия. Англы, германское племя, переселившиеся еще в V веке с северо-восточного побережья Германии на остров Британия. Англы завоевали юго-восточную часть острова совместно с саксами, тоже германцами, в течение нескольких столетий – к IX веку. Так что на скандинавов англы в 862 году никак не тянут. Готландцы (жители о. Готланд) также могли быть отнесены к скандинавам очень условно, хотя они и были одним из восточногерманских народов.

Ну а русов среди скандинавских племен в принципе никогда не числилось [3]. Так что скандинавы явно не обладают монополией на варягов.

Но вернемся к нашим варягам.

В современном английском языке есть слово «war», которое переводиться на русский язык как «война». А читается это слово, как «вар». Но произносится «war»несколько по-другому – очень похоже современное произношение английского слова «война» на русское слово «вор».

Итак, вполне возможно, что слово «варяг» является производным от слова «война». Это предположение не лишено смысла – согласно приведенной выше статье из БСЭ варягов кормила война. А там, где война, всегда процветает грабеж, мародерство, убийства – одним словом воровство. Согласно Толковому словарю В. Даля вор – это «мошенник, бездельник, обманщик; изменник; разбойник» [4]. В Средневековье на Руси ворами называли государственных преступников. Например, Тушинский вор – Лжедмитрий II, который в Смутное время с 1606 по 1610 год выдавал себя за другого вора – чудом спасшегося самозванца Лжедмитрия I, выдававшего себя за сына Ивана Грозного. Цель, в принципе у обоих воров-Лжедмитриев, как и у варягов в древности была одна – присвоить с помощью оружия то, что им не принадлежит по праву. Между грабительским набегом, войной («war») с одной стороны, а также воровством и ворами с другой, явно просматриваются общие замысел и задачи. А с учетом того, что язык славян и англов одного общего арийского происхождения, то получается, что отряды варягов занимались набеговой войной с целью разбоя, воровства. Уточним. То, что английское слово «war» и русские слова «вор, воровать» действительно имеют общее происхождение судить не нам. Но то, что определенное общее смысловое значение в набеговой войне и воровстве явно присутствует не должно вызывать никаких сомнений. А вот другое русское слово «свара» (то есть ссора, вражда) явно является однокоренным со словом «war».

Также название «варяг» вполне можно связать со словом «вар». Например, в Пакистане есть крупный город Пешавар. На языке урду, одном из индоевропейских языков исторической Индии, «вар» означает крепость. На русском языке еще в XX веке слово «вар» означало скотный двор [5], то есть огороженную территорию. А в иранской мифологии «вара» – «убежище, обитель праведников» [6]. Вара представляет собой квадратное ограждение, длина стороны которого в «лошадиный бег». Хоть мифическая, но все же крепость.

Викинги, варяги из скандинавских народов, строили укрепленные лагеря, называемые «вики». От этих военных лагерей, где скандинавские варяги проживали, они и получили свое название.

Вполне можно предположить, что варяги из народа русь тоже стоили укрепленные военные лагеря – «вары», от которых и они стали называться варягами.

А вот еще одна версия происхождения слова «варяг». У древних славян один из верховных богов звался Сварог. Он являлся богом неба, солнца, а заодно и распорядителем войн на земле. Славяне очень чтили Сварога [7]. В индийской мифологии богом космических вод являлся Варуна. Он тоже один из верховных богов индийского пантеона, а реки считались его сестрами [8]. Возможно, арийскому богу Варуне поклонялись и русы и славяне, а варяги, ходившие по рекам и морям на утлых парусно-гребных судах, считали его или Сварога своим покровителем.

Подведем итог. Ни одна из предложенных нами версий происхождения слова «варяг» не противоречит последующей, но в какой-то мере все три версии друг друга дополняют.

Варяги-русь не смогли отказать посланцам подданных Гостомысла: «И избрались трое братьев со своими родам, и взяли с собой всю русь, и пришли, и сел старший, Рюрик, в Новгороде, а другой, Синеус, — на Белоозере, а третий, Трувор, — в Изборске. И от тех варягов прозвалась Русская земля» [1].

Итак, напомним, что шел 862 год. Отряд варягов прибыл в Новгородскую землю (рисунок 4). Но не все там ждали Рюрика с распростертыми объятиями. За право на власть пришлось бороться (рисунок 5). И бороться крайне решительно.

Рисунок 4 – Рюрик, Синеус и Трувор. Иллюстрация к книге «Живописный Карамзин». Художник Б.А. Чориков, 1836 год

Рисунок 5 – Татищев В.Н. История Российская [в 3 томах] Т. 1 [2]. Фрагмент страницы 65

Рассмотрим, как выглядели варяги-русы, каков был их внешний вид. Согласно «Царского титулярника» (его полное название «Большая государева книга или Корень российских государей», рукопись была создана в 1672 году) первые правители из русов выглядят следующим образом (рисунок 6).

                                                а                                                                                        б

а – Великий князь Рюрик I; б – Великий князь Игорь, сын Рюрика

Рисунок 6 – Первые князья Рюрикова рода

Лица первых русских князей из варягов чисто выбриты, они носят длинные опущенные к низу усы. На рисунке 4 художник Б.А. Чориков изобразил Рюрика, а также варягов его дружины в полном соответствии с «Царским титулярником». Все варяги безбороды и носят усы.

Из византийских источников более подробно известен внешний вид Святослава, внука Рюрика. Хотя Святослав Игоревич прожил около тридцати лет, в «Царском титулярнике» он почему-то изображен бородатым старцем. А это явно не соответствует ни реальному его возрасту, ни подробному описанию внешнего вида Святослава, которое сделал Лев Диакон, византийский придворный историк и писатель. Согласно Льву Диакону князь русов Святослав выглядел так [9]:

«Голова у него была совершенно голая, но с одной стороны ее свисал клок волос – признак знатности рода …. В одно ухо у него была вдета золотая серьга; она была украшена карбункулом, обрамленным двумя жемчужинами. Одеяние его было белым и отличалось от одежды его приближенных только чистотой».

Встреча Святослава с Иоанном I Цимисхием представлена на рисунке 7.

Святослав воевал в Болгарии против Византийской империи, война закончилась миром и встречей предводителей двух армий – русского князя и византийского императора.

Подчеркнем, что Лев Диакон упорно называет русов только лишь скифами или тавроскифами. Для использования именно такого названия противника у византийца должны быть вполне серьезные и конкретные причины.

А вот так реконструировал образ князя Святослава Ф.Г. Солнцев (1801 – 1892 года), крупнейший специалист Российской империи по художественной археологии и сам отличный художник (рисунок 8).

Рисунок 7 – Встреча Святослава с византийским императором Цимисхием на берегу Дуная. Художник К.В. Лебедев, 1880 год

Рисунок 8 – В.К. Святослав Игоревич сконч.972 г. (по описанию Льва Диакона). Художник Ф.Г. Солнцев. Из альбома «Одежды Русского государства», 1869 год. Реконструкция

На обеих картинах художники изобразили типичного запорожского казака с оселедцем на бритой голове (по казачьим поверьям именно за этот клок волос погибшего воина Бог поднимал в рай на небо).

Князья Рюрик и Игорь, по-видимому, имели такую же прическу, как и их внук – носили оселедцы на своих бритых головах. Точно такая же прическа должна была быть и у дружинников-русов. Подчиненные всегда подражают своим начальникам. Особенно в воинских отрядах.

В отличие от русов, скандинавы ни бород, ни волос не голове не брили (рисунки 9, 10).

Рисунок 9 – Харальд I Прекрасноволосый (870 – 930 года) – первый король Норвегии

Рисунок 10 – Викинг в шлеме, портрет XI столетия, вырезанный из оленьего рога и найденный в Сигтуне, древней столице Швеции

То есть скандинавы  внешне явно выглядят отлично от русов, а викинги никакие не варяги.

Отметим, что Святослав, князь в третьем поколении из русов, носил в ухе серьгу. Тут будет уместно привести небольшую цитату из «Тихого Дона», величайшего литературного произведения ХХ века [10]:
«… Пантелей Прокофьевич … носил в левом ухе серебряную полумесяцем серьгу …».
Донской казак Пантелей Прокофьевич – отец Григория Мелехова, главного героя великого русского романа. Отец Григория так же, как и князь Святослав, был единственным ребенком мужского пола в семье, о чем у казаков и свидетельствовала серьга, носимая в ухе. Этот обычай сохранился, видимо, у казаков от древних русов.

Народные традиции, как известно, иногда бывают на удивление живучи.

Ну, а после Святослава все последующие русские князья, согласно их портретных изображений в «Царском титулярнике», уже носят бороды. Видимо, сказалась христианизация и славянизация правящей элиты, а затем и всего народа.

Равноапостольный святой Кирилл Философ (827 – 869 года) находясь в Тавриде (в Крыму) сообщал [11]: «… здесь Евангелие и Псалтырь, написанные русскими письменами, и человека нашел, говорящего той речью.».

Из приведенной выше цитаты следует, что русы имели собственную развитую письменность (священные книги христиан апеллируют достаточно сложными понятиями), и часть из них еще до 862 года уже давно стали христианами. А жили русы на берегах не только Балтийского, но и Черного морей.

А кто же такие эти самые русы? Что это за народ? Слово «рус» в литературном таджикском языке означает «твердый, незыблимый». Таджикский язык относится к юго-западной группе иранских языков [12] и, фактически, является одним из диалектов персидского языка.

Легендарный герой древнего персидского эпоса носит имя Рустам, что буквально означает богатырь [13], «мощнотелый». Причем, именно слово «рус» переводится как мощный.

ПВЛ сообщает следующее о руси, проживавшей в Причерноморье [1]:

«В год 6360 (852) … когда начал царствовать Михаил, стала прозываться Русская земля. …при этом царе приходила Русь на Царьград, как пишется об этом в летописании греческом».

Южным центром народа русь, по-видимому, был город Киев. Согласно [1] Киев основали три брата: Кий, Щек, Хорив и их сестра Лыбедь. Этот миф очень интересен тем, что Хорив – имя иранское, происходившее от имени бога солнца Хорса. В русском языке много таких «солнечных слов»: хор – коллективное песнопение в честь солнца; хоровод – танцы, посвященные солнцу, и понятное всем простое слово «хорошо». Солнечная благодать по-ирански – хварно. А в малороссийском языке (в настоящее время по недоразумению называемому украинским) есть слово гарный, гарно. Думаем, здесь перевод не нужен.

Что означает имя Щек – судить не беремся. А вот славянское имя сестры-основательницы Лыбедь в переводе на современный русский язык не нуждается. Женщина была, видимо, красивая, дородная и величавая.

Ну, а слово «кий» на иранском языке значит правитель, царь. Например, легендарная династия Кейянидов (Кай Кубад, Кай Кавус, Кай Хусроу) [13] в Иране. Или ширваншахи (правители северо-востока современного Азербайджана) по имени Кей Кабус (1294 – 1317 года), его сын Кей Кубад (1317 – 1348 года) и некоторые другие, не мифические, а вполне реальные личности.

Легенда об основании Киева, скорее всего, отражает реальный процесс этногенеза нового народа – русов, в результате достаточно мирной метисизации славянских и иранских народов северного Причерноморья. Возможно, от слова «кий» произошло русское слово «князь». В северном Причерноморье обитали воинственные племена под названием асы (азы или язы) иранского происхождения, предки современных осетин [14]. Правитель азов – кийаз (кияз). В славянском языке это слово вполне могло трансформироваться и звучать как «князь».

Согласно [3]: « … древние русы …. выделились из индоевропейского субстрата Восточной Европы … что датируется … началом III тысячелетия до н.э. Арии ушли на юг, а русы остались в Восточной Европе, и именно их присутствие фиксируется … восточноевропейскими гидронимами с корнем рос/рус/рас-. Совпадение названия страны, гидронима и этнонима – в нашем случае страна Русь и народ русы – является признаком исконного проживания народа на данной территории».

Итак, согласно Л. Грот, кандидата исторических наук и яростного борца с норманнской теорией, русы – самоназвание родственных народов иранского происхождения, которых греки с древности называли скифами. Русы были древними, очень древними предками славян. Так еще в 626 году русы осаждали Константинополь с моря [3].

Этот вывод Л. Грот вполне соответствует мнению Д. Иловайского, который утверждал, что [15]:

« … Рось или Русь и Роксаланы это одно и то же название, один и тот же народ».

«Договоры Олега и Игоря убеждают нас в том, что Русь существовала на Днепре и на Черном море задолго до второй половины IX века …

 …эти договоры указывают на довольно развитые и … давние торговые сношения [с Византией – В.Г.]».

Роксоланы – воинственное ираноязчное племя, проживавшее в начале I тысячелетия в степях между Доном и Днепром. В IV веке они вошли в состав гуннской державы, но вряд ли покинули родные степи.

Теперь перейдем к славянам. Согласно ПВЛ прародиной славян являлась одна из областей Балкан – Иллирия. Но, согласно [16] предки славян, народа арийского происхождения, на рубеже III – II тысячелетия до Р.Х. расселились из Северного Причерноморья, Карпат и Прикарпатья по Восточной, Северной и Центральной Европе. Они, по-видимому, были вытеснены из причерноморских степей скифами, то есть русами. Возможно, далекими предками славян был полумифический народ – киммерийцы, загнанный скифами-русами в Карпаты. Но ко второй половине VI века славяне, занимали уже гораздо более обширные территории (рисунок 11).

а

б

а – славяне (анты, венеды, склавены – название славянских народов у иностранных авторов) и Византийская империя (350 – 578 года) по книге Г.В. Вернадского «Древняя Русь»; б – Расселение славяне во второй половине VI века (по результатам исследований археологических культур)

Рисунок 11 – Расселение славяне во второй половине VI века

Иранские и славянские народы Северного Причерноморья жили по соседству (рисунок 11, а), вели схожий образ хозяйства и поэтому вынуждены были контактировать между собой. Летописец сообщает [1]: «Вот только кто говорит по-славянски на Руси: поляне, древляне, новгородцы, полочане, дреговичи, северяне, бужане, … затем ставшие называться волынянами». Видимо, эти славянские племена окончательно ассимилировали русов, но название страны сохранилось.

И далее: «Дулебы же жили по Бугу, где ныне волыняне, а уличи и тиверцы сидели по Днестру и возле Дуная. Было их множество: сидели они по Днестру до самого моря, и сохранились города их и доныне; и греки называли их «Великая Скифь». И тут произошел аналогичный процесс ассимиляции русов.

Таким образом, активно происходил процесс этногенеза нового русского народа из двух базовых народностей: славян и ираноязызных русов. Этот новый народ использовал в качестве языка общения славянский язык. Процесс этногенеза шел достаточно быстро по историческим меркам. В 862 году Рюрик с его варяжской дружиной был призван на княжение в Новгород. А через двадцать лет его преемник Вещий Олег сел на княжение в Киеве, объединив в одну державу северный и южный центры русской государственности – огромное пространство от Балтийского до Черного моря.

Согласно [1]: «И были у него варяги, и славяне, и прочие, прозвавшиеся русью».

Согласно [15]: «Все доказывает, что Русь, основавшая наше государство, не была какою-нибудь отдельною дружиной или каким-то родом …. призванными в Новгородскую землю для водворения порядка. Нет, это был целый сильный народ, отличавшийся предприимчивым, суровым и властолюбивым характером».

Доктор исторических наук А.Г Кузьмин отмечает [16], что процесс этногенеза нового народа происходил достаточно бурно. Результатом этого процесса стало появление по всей Европе территорий (рисунок 12), заселенных народами рось, русь, русины, роги (народ, родственный русам). Согласно [17] с осетинского языка слово «дон» переводиться, как «река, вода». А с древнеиндийского (арийского) языка однокоренное слово «дану» переводится как «сочащаяся жидкость».

Русы ходили по рекам и морям на моносиклах (парусных лодках-однодревках). Именно так суда русов, на которых они блокировали Константинополь с моря в 852 году, называли ромеи (византийские греки) [18].

Рисунок 12 – Руги и Русы на карте Европы VI – XII веков

Хотя имеются сведения [3], что еще в 626 году русы пытались штурмовать столицу Византийской империи с моря.

В результате походов русов в Западную Европу на ее территории появились следующие топонимы и гидронимы:

- город в Польше Гданьск (немцы зовут его Данциг);

- страна Дания, территория пропитанная водой – речками, озерами и болотами;

- реки во Франции – Рона (так местные жители исковеркали ее подлинное прекрасное название Родон) и Дордонь (Реки Франции [Электронный ресурс] – URL: https://ru.wikipedia.org/wiki/Реки_Франции);

- столица Великобритании – Лондон, расположен в устье реки Темзы. На ломанном славяно-иранском языке варягов-русов название этого города легко переводится как «лоно (устье) реки»;

- по-английски король – «king», что удивительно похоже на иранский титул правителя «кий».

Русы не только занимались грабежом европейских стран, но и основывали там свои поселения-колонии. Не прошли, они видимо и мимо Скандинавии. Вполне возможно, что военные набеги русов привели к тому, что скандинавы «в период их широкой экспансии конца 8 – середины 11 вв.» во главе со своими воинственными викингами на своих боевых драккарах сначала добрались до Исландии, а затем устремились в ледяную Гренландию и далее, вплоть до Северной Америке.

Нельзя отрицать того, что варяги русов, англов, шведов и норвежцев (так называемые викинги) и других народов под общим названием норманны осуществляли совместные скоординированные грабительские набеги на другие страны и народы.

Ибн Хаукаль сообщает [19], что русы, печенеги, славяне и булгары на своих судах часто доходят до населенных областей Андалузии и жесточайшим образом их грабят – «злобствуют».

Лиутпранд Кремонский пишет[20], что русь и норманны в принципе один и тот же народ.

Саксонский анналист повествует [21]:

«Год 1053. Норманны … отправившись почти 166 лет [назад – В.Г.] во главе с неким герцогом по имени Ролло из нижней Скифии, что лежит в Азии, от реки Дунай на север и плывя по океану, они … [шли до тех пор, пока – В.Г.] наконец, не проникли в ту Галлию, что обращена в сторону Британии … вплоть до сего дня [эта территория – В.Г.] зовется по их имени Нормандией».

В таких больших и долгих грабительских походах воинскую мощь русов вполне могли подпитывать отряды их пиратствующих коллег других национальностей.

В Х веке отряды русов неоднократно появлялись на побережье Каспийского и Черного морей, где занимались любимым промыслом – грабежом [18]. В 965 году последний языческий русский князь Святослав разгромил Хазарию – иудейское государство на Волге, устранив сильнейшего конкурента и врага Русской земли. Но хазары не пропали с лица земли – они стали предками восточной ветви еврейского народа, которая под названием ашкенази уже столетиями проживает в русских землях [22].

Подведем некоторые итоги.

1 Страна Русь – территория исконного проживания народа русов. Русы – самоназвание группы ираноязычных народов, которых греки с древнейших времен звали скифами.

2 В течение второй половины I тысячелетия (по нашему предположения после падения империи гуннов Аттилы) восточные славяне ассимилировали русов, вторгшись на их земли. В результате этногенеза появился народ, сохранивший славное название русов и их страны Русь, но говорящий на славянском языке. Кроме славян и русов в этногенезе нового народа участвовали финно-угры, литовцы, тюрки (торки, берендеи, половцы и другие) [23] и, возможно, даже германцы. Лев Диакон почему-то очень упорно в византийских документах государственной важности причисляет древлян именно к германцам [9, 18]. В наше время наверняка в жилах почти каждого россиянина, тем более русского, течет гордая кровь древних русов.

3 Варяги-русы, призванные новгородцами, не были каким-то чуждым элементом ни для славян, ни для финно-угров. Видимо, те русы, что были призваны на княжение, также сильно смешались с западными славянами. Например, имя варяжского князя Рюрик (Рарог) означает у славян мифического огненного сокола. Возможно, именно поэтому новая княжеская династия всего за двадцать лет сумела объединить многочисленные племена восточных славян в единое государство. Причем, практически без войн. Это очень редкое явление в мировой истории. Титульным народом Русской земли стал русский народ, образовавшийся в результате ассимиляции восточнославянских народов и руси. Поэтому все население нового государства стало зваться русскими. Так, в гораздо более поздние времена все население Советского Союза называлось советскими людьми или просто советскими. Афганцы, например, в 80-е годы прошлого столетия советских людей по национальному признаку не делили, а называли просто «шурави», то есть советские.

Удивительный пример из истории Великобритании. В этой стране сейчас днем с огнем не найдешь настоящего природного бритта. Но страна по-прежнему зовется именем исчезнувшего народа, а ее народ гордо называет себя британцами.

4 Высоколобые ученые до сих пор ведут схоластические споры: от какого слова произошло название славян – от слова «слово» или от слова «слава». Есть очень простое доказательство происхождения названия славянского народа. Ознакомьтесь с биографией Мстислава (в крещении Федора) Удатного (то есть Удачливого), деда Александра Невского. Жил Мстислав-Федор с 1176 по 1228 год. И у вас сразу пропадут всяческие сомнения, что означал второй слог в грозном языческом имени (или боевой кличке) Федора этого смелого воина-авантюриста. И таких князей-воинов на Руси нелегко было перечесть.

5 Русы во второй половине I тысячелетия активно осваивали Европу, попутно занимаясь пиратством вплоть до побережья Испании. Их суда бороздили Средиземное море и Атлантический океан, плавали по рекам Франции. Русы на века дали название самой густонаселенной в то время скандинавской стране – Дании, где обитало много грозных и бесстрашных викингов. Позднее, новгородские ушкуйники, в жилах которых текло немало крови русов, при случае громили скандинавов в их собственных землях [24, 25]. Так что будущим ученым еще предстоит разобраться, кем все-таки на самом деле были легендарные и ужасные норманны.

6 Многочисленные артефакты, которые археологи находят в Швеции и на Руси, в основном по торговому пути «из варяг в греки» скорее всего принадлежат русам. Кто им в принципе мог помешать устроить очередную колонию в безлюдной Швеции? Также не следует забывать, что свет цивилизации скандинавам принесли ираноязычные азы, родственные русам, во главе со своим вождем Одином, ставшим богом скандинавских аборигенов [26].

7 Наиболее прямыми потомками русов-скифов являются донские и запорожские казаки. В русской истории они известны также под названием бродники (до нашествия монголо-татар) и черкасы (вплоть до XVII века). В Малороссии до сих пор есть город Черкассы, а в Ростовской области – станица Старочеркасская и город Новочеркасск. Что означает название «черкасы» в задачу нашего исследования не входит. Казаки столетиями многократно громили флот и опустошали в пиратских набегах черноморское побережье Османской империи и побережье разбойничьего Крыма. При этом флот казаков использовал легкие челны – чайки, удивительно похожие на моносиклы варягов-руси (рисунок 13) [27]. Это была чисто варяжская тактика действий на море и реках.

Рисунок 13 – Набег запорожского гетмана Сагайдачного на Каффу (Феодосию). С русской гравюры из дерева семнадцатого столетия

8 После Великой Октябрьской социалистической революции в России к власти пришло правительство, в котором непропорционально много было евреев. По указанию председателя ВЦИК Я.М. Свердлова, еврея ашкенази, а точнее иудея-хазарина, в 1919 году была принята секретная директива, согласно которой осуществлялся массовый геноцид казачьего населения. От этого геноцида казаки не восстановились до наших дней. До этого Свердлов принимал активное участие в организации расстрела царской семьи в так называемом Ипатьевском доме в Екатеринбурге. Вот так, иногда неожиданно мистически, через столетия возвращаются события далекого прошлого. Русский царь и казаки расплатились за разгром Хазарии, учиненный русами князя Святослава. Хазарин Свердлов знал и не простил бесславную гибель страны своих предков.

9 Некогда очень популярная в определенных кругах русского общества так называемая «нормандская теория» происхождения Русского государства в свете последних исследований не имеет никакого отношения к реальным историческим событиям, происходившим на Руси в IX – X веках. Эта теория всего лишь злобный русофобский миф [28], в основе которого лежат жадность и корысть, являющиеся движущими силами западноевропейской геополитики [29].