Эмоциональность фразеологии играет немаловажную роль для журналиста, потому что он, создавая статьи, обращает свое слово не только к разуму, сознанию, но и к эмоциям и чувствам читателя. Благодаря своей эмотивности, фразеологизмы используются в статьях англоязычной прессы самых различных тематик. Жанровые характеристики этих текстов обуславливаются коммуникативными намерениями говорящего или пишущего и условиями осуществления определенной ситуации профессионального общения [2, с.3].
Если традиционно на страницах периодической печати употреблялись нейтральные ФЕ, такие как at least ( по крайней мере), to take into consideration (принять во внимание; принимать в расчёт), to put into force (ввести в силу; реализовать; провести в жизнь), то в текстах современной англоязычной, например, to find fault with (ворчать; придраться (к кому-л., чему-л.)), to let off steam (выпустить пары; выпускать пары; отвести душу), a ray of hope (проблеск надежды), to give somebody a chance (давать, предоставлять шанс) и т.д.
Язык современной англоязычной прессы пестрит устойчивыми языковыми единицами. Авторам свойственно свое индивидуальное видение того или иного явления, события, и поэтому они нередко прибегают к ФЕ для придания эмоциальности, иронии, что делает тексты более интересными и привлекательными для читателя. Проанализировав большое количество текстов современной англоязычной прессы, становится понятным, что используемые ФЕ обладают разной эмотивностью: положительной, отрицательной и нейтральной.
Следующие фразеологизмы характеризуются положительным эмотивным макрокомпонентом:
To be (as) jolly as a sandboy- быть жизнерадостным, веселым
You have to be as jolly as a sandboy to enjoy the movie’s grisly humour and reality-warping imaginary.
To be over head and ears in love- быть влюбленным по уши, безумно любить
The director put on all the sail: a churchgoing open-minded English widow (Brenda Brethyn) and an African Muslim man (the Malian stage and film veteran Sotigui Kouyate) learn that their grown children, who have disappeared in the attacks, were over head and ears in love with each other.
Данные примеры служат показателем того, что авторы статей, используя ФЕ с положительной эмотивностью, помогают лучше уловить смысл и информация воспринимается уже в другом ключе, так как появляется определенная заинтересованность в дальнейшем прочтении текста.
Наряду с ФЕ с положительным зарядом эмотивности, необходимо привести примеры и отрицательной фразеологической эмотивности.
Every day is not Sunday- не все коту Масленица
Ultimately the university agreed that every day was not Sunday and that if the theater could raise $ 300.000 to put into escrow to cover a potential deficit, it could go ahead with a truncated summer season in 2010.
To be kittle cattle to shoe- быть непокладистым, несговорчивым человеком.
Mr. Gabriel, who is nominated with Thomas Newman for the song, from the animated feature “Wall-E”, turned to be a kittle cattle to shoe when he learned that he would not be performing the entire track but only a portion of 60 to 65 seconds in a medley of best-song contenders.
Эти контексты демонстрируют употребление ФЕ с пейоративной (отрицательной) эмотивностью. У читателя сразу возникают отрицательные эмоции типа пренебрежения, неодобрения или подозрительности.
Стоит сказать несколько слов и про наделенные нейтральной эмотивностью фразеологические обороты. В своем большинстве они называют какое-либо явление, событие, не обогащая определенным оценочным и эмотивным содержанием. Чаще всего такие ФЕ выступают в предложении в роли вводного слова/ словосочетания или союза.
Again and again- снова и снова, то и дело
Again and again Cronenburg gets the readers attention.
By a wide margin- в значительной степени
All ones born days- всю жизнь
“Spider” is, by a wide margin, Mr. Cronenberg’s most austere movie: a low-key working class tragedy whose action takes place in beyond-bleak English industrial neighborhood, and whose protagonist passed all his born days by staring, muttering and shuffling his feet.
Носителем эмотивного значения является ФЕ в целом, а нее ее отдельно взятые компоненты, так как в этом смысле эмотивный макрокомпонент фразеологического значения является одним из показателей семантической целостности фразеологизма.
В текстах современной англоязычной прессы употребляется ФЕ разной эмотивности: нейтральной, положительной и отрицательной. Благодаря окказиональному употреблению, устойчивый языковой оборот приобретает разную эмотивную окраску.

Проблема осуществления эффективной межкультурной коммуникации в общении с носителями английского языка до сих пор актуальна.

Полноценное общение предполагает, с одной стороны, адекватную интерпретацию речевого поведения партнёра, а с другой – оформление своих мыслей для носителя другой культуры.

Речевое поведение британцев и американцев и русских отличается и это отличие связано с понятием вежливости. Британцам и американцам свойственно удерживать разговор в предусмотренных границах и руководствоваться  рассудочностью. Русским же, в свою очередь, свойственна откровенность, задушевность разговора, выражение личной оценки, критика, минимум комплиментов и похвалы. Основу русскоязычного общения составляют прямолинейность, однозначность, естественность и эмоциональность.

Основу англоязычного общения составляет ритуализованность, которая отражается в принципе невмешательства и в понятии privacy, которым подчеркивается обособленность от внешнего мира и личная свобода.

Данную черту восприятия мира, которую стереотипно представляют как  британскую сдержанность, можно определить как дистанцированность, которая проявляется в гибком реагировании  на реплики собеседника и, тем самым, избегании прямого конфликта.

Таким образом, для поддержания мирной атмосферы беседы и положительного образа в глазах других собеседников британцы и американцы используют различные стратегии и тактики.

Бытовому англоязычному поведению свойственны:
- многословие при низкой информативности,
- использование экспрессивно-оценочных средств для поддержания ритуального внимания к собеседнику при нейтральном к нему отношении,
- склонность скрывать истинные чувства,

- демократичность, независимо от социального статуса и социальных отношений.

Для результативного общения с англоговорящими собеседниками носителю русского языка следует руководствоваться следующими коммуникативными правилами:

1. Соблюдение регламента, меры и пропорции, что основывается  на знании структуры процесса общения и допустимых тем.
2. Соблюдение дистанции, что подразумевает знание стратегий, позволяющих употреблять различные речевые средства сообразно поставленным коммуникативным задачам.

Коммуникативной стратегией называют  совокупность языковых средств и речевых приемов для достижения цели общения и каждая из них отражает специфику социокультурного подхода к общению. Выделяют макростратегию манервирования, которая включает стратегии дистанцирования, намёка и уклонения и макростратегия реагирования, которая состоит из поддержки собеседника и поддержания контакта.

Виды стратегий [2].
Стратегии дистанцирования: британцы и американцы, оберегают privacy и не приветствуют контакты с незнакомыми людьми, а желание сократить дистанцию может восприниматься как угроза или флирт и   вызвать соответствующую реакцию британцев. К стратегиям дистанцирования относятся такие лексико-грамматические средства, как вопросительные конструкции, модальные глаголы, смещение временного плана, условное наклонение, и др. Табл.1.

Таблица 1. Тактика дистанцирования

Стратегия намека: стратегия намека является характерной чертой эмотивности–сознательной контролируемой демонстрации эмоционального отношения. Носители британской и американской культур воспринимают эмоциональность  как угрозу гладкому течению беседы, а сохранение мирной атмосферы и является основной целью при общении и  выражении эмоций. В речевом плане это отражается в употреблении приемов understatement и overstatement. Табл 2.

Таблица 2. Техника минимизации

Стратегия уклонения стратегия предполагает использование softening devices, смягчающих резкость высказывания и делающих его менее прямым. К таким относятся вводные фразы, формулы вежливых вопросов и ответов, безличные предложения, утверждения в форме вопросов и пр. Табл.3.

Таблица 3. Тактика смягчения утверждения

Стратегии поддержки собеседника: или overstatement, придают высказыванию больший вес, что можно понимать как излишнюю вежливость, функция которой – показать или подчеркнуть свой интерес к партнеру по общению. Здесь также имеется элемент неискренности: собеседники подразумевают меньше, чем говорят. Табл.4.

Таблица 4. Тактика усиления эмоционального воздействия

Стратегия поддержания контакта: искусство поддержания разговора основывается на знании определенных правил общения, позволяющих постоянно направлять беседу в нужном направлении, не выходя при этом за границы вежливости. Британцы и американцы четко разграничивают сферы общения и  строго закрепляют тематику за определенными коммуникативными ситуациями и делят (по степени серьезности обсуждения) на small talk и bigtalk. Табл.5.

Таблица 5. Техника поддержания разговора

Одной из основных тен­денций в подготовке конкурентоспособного специа­листа, которую признали наиболее перспективной, является усиление коммуникативной направленнос­ти учебного процесса.

Компетенция в сфере социальной коммуникации предполагает владение приемами устного и письменного общения, в том числе межъязыкового (т.е. владение несколькими языками); способность эффективного и бесконфликтного межличностного взаимодействия, терпимость к инакомыслию, открытость к восприятию и уважение других культур и религий и т.д.;[3].

С целью развития социокультурной компетенции рассмотренные выше коммуникативные стратегии могут использоваться на занятиях иностранного языка. Необходимо изучать и использовать правила речевого этикета, обращать внимание на манеры и ведение беседы, выбор фраз и выражений, показывая различные подходы, характерные для носителей русской и англо-американской культур. Средством использования и изучения коммуникативных стратегий могут выступать ролевые игры. Ролевая игра предполагает усиление личностной сопри­частности ко всему происходящему и способствует формированию учебного сотрудничества и партнерства.[4].

Необходимость  экспрессивной конкретизации изучалась в работах Я.И.Рецкера, Н.Я.Галь,  А.Д.Швейцера, В.Н.Комиссарова, Л.С.Бархударова, В.Г.Гака, Р.К.Миньяр-Белоручева, Т.Р.Левицкой, А.М.Фиттерман и др. Однако, единый подход к решению данной задачи не был сформирован.

Целью данной статьи является анализ факторов, влияющих на изменение степени экспрессивности при переводе с английского языка на русский, а также основных принципов ее передачи на примере перевода текста романа А. Кронина ”Цитадель”.

Сопоставление английского и русского текста позволило выделить 4 основные аспекта: лексический, грамматический, лексико-грамматический и стилистический – которые влияют на изменение степени экспрессивности в процессе перевода.

Одним из основных грамматических (т.е. реализуемых грамматическими, в данном случае морфологическими средствами) способов передачи (повышения) экспрессивности   является применение в тексте перевода аффиксов. В представленных примерах за счет использования  суффиксов субъективной оценки передается внутреннее состояние героя, его пренебрежительное отношение к определенной ситуации.

… but his small eyes still glistened and not a single  yellow plastered hair was out of its place [2, p. 250].  … но его маленькие глазки все так же  блестели, и ни один желтенький  напомаженный волосок не сдвинулся с места  [1, с. 240].

… presented in the slashing rain no more than a blurred huddle of low grey houses.                                      [2, p. 4] …казался сквозь хлеставший дождь просто беспорядочной кучей низеньких серых домишек  [1, c. 4].

Среди грамматических средств передачи степени экспрессивности при переводе важное место занимает так называемая экспрессивная модальность. Английские модальные глаголы, помимо своего основного значения, несут и экспрессивно-стилистический заряд, в русском же языке для передачи этой экспрессивно-стилистической окраски зачастую используются слова, выражающие модальность или усиливающие её. На примерах, представленных ниже, можно проследить, как степень экспрессивности высказывания повышается за счет таких лексических единиц, как «во что бы то ни стало»,  «ни на минуту».

He felt that he must speak to her [2, p. 46].  Он чувствовал, что должен, во что бы то ни стало, поговорить с ней [1, с. 45].

He could not bear her out of his sight [2, p. 107]. Он не мог ни на минуту вынести её отсутствия [1, с. 103].

Ещё одной трудностью, возникающей при передаче экспрессивности  грамматическими средствами, является компенсация элементов, которые отсутствуют в языке перевода. В частности, артикль в английском языке, помимо своей основной функции детерминатива имеет также субъективно-оценочную функцию. Например:

Freddie, I never had much time for the  Manson of yours… [2, p. 396]. Фредди, у меня до сих пор не было времени особенно заниматься этим вашим злополучным Мэнсоном…  [1, с. 374].

You know the orthodox things! [2, p. 54-55]  Знаете, всякие такие ортодоксальные истины [1, с. 54 ].

Quarrelling with the textbooks? [2, p. 258]  А вы даже с официальными учебниками воюете?                [1, с. 248]

В первом примере определенный артикль, употребленный перед именем собственным ”the Manson of yours”, намекает читателю  на негативное и несколько ироничное отношение говорящего к герою. В переводе для сохранения того же впечатления появляется две дополнительные лексические единицы ”этот” и ”злополучный”, которые и  берут на себя функции, выполняемые артиклем в оригинале. Во втором примере определенный артикль при переводе заменен словами ”всякие такие ”, и за счет этого существительное приобретает созначение чего-то  несущественного, неважного. Английский артикль может передавать и позитивное отношение говорящего к объекту высказывания. Например, в следующем текстовом фрагменте стоящий перед существительным ”textbooks” определенный артикль указывает на трепетное, благоговейное отношение говорящего. Переводчик передает эту коннотацию с помощью наречия ”даже”, сохраняя тем самым впечатление, созданное в тексте оригинала применением определенного артикля.

Разновидностью экспрессивной конкретизации является экспрессивно-прагматическая конкретизация, сочетающая в себе эмоциональную окраску с логической основой. В русском языке часто невозможно сохранить недосказанность оригинала, так как это может привести к недопониманию или абсурду. Поэтому переводчику зачастую приходится вводить в текст отсутствующие, но подразумеваемые элементы смысла. Например:

… withdrew his eyes lest she should read them [2, p. 44]. …отвел глаза, боясь, чтобы она не прочла в них его мыслей [1, с. 43].

 Andrew felt his heart quicken to the day [2, p. 33]. Эндрю почувствовал, что сердце его забилось сильнее от красоты этого весеннего дня [1, с. 34].

В данных примерах переводчик конкретизирует ситуацию, вводя новые лексические единицы. По сути они являются образами, помогающими читателю точнее понять обстановку или ситуацию. В первом примере дословность перевода привела бы к непониманию. В русском языке сочетание ”читать глаза” недопустимо, поэтому переводчик счел необходимым добавить существительное ”мысли” и заполнил таким образом смысловой пробел во фразе. Неточного понимания мысли во втором примере удалось избежать благодаря тому, что  в текст перевода было добавлено существительное ”красота”. Значение этого существительного подразумевается в английском тексте и частично выражается с помощью определенного артикля. В совокупности с окружающим фразу контекстом это дает переводчику право ввести дополнительную лексическую единицу.

С лексической точки зрения существует несколько основных факторов, требующих применения приема экспрессивной конкретизации. Одним из них является соседство стилистически нейтрального слова с экспрессивно окрашенным элементом языка. Этим элементом может быть как отдельное слово, так и словосочетание, стилистический прием или эмфатическая синтаксическая конструкция.

”Harry!” she said in a heartrending voice [2, p. 355].  Гарри! – простонала она раздирающим душу голосом [1, с. 337].

”Why not?” Andrew said in burning indignation [2, p. 414]. А почему бы и нет? – отпарировал Эндрю в бурном негодовании [1, с. 390].

В этих примерах мы встречаем глагол ”to say”, переведенный как ”простонать” и ”отпарировать”. Чем же вызвана такая трансформация? Во-первых, многократное повторение глагола ”to say” в авторских ремарках является нормой для английского текста. Для русского языка такое явление не характерно, поэтому переводчик  старается избегать повторения глагола. Кроме того, семантика английского глагола ”to say” гораздо шире русского ”сказать”. Во-вторых, в этих примерах рядом с десемантизированным ”to say” стоят словосочетания с яркой экспрессивной окраской: ”heartrending voice” и ”burning indignation”.

Особый интерес представляет собой стилистический аспект передачи экспрессивности. Использование стилистических приемов автором английского текста повышает выразительность подлинника и обуславливает необходимость для переводчика добиться того же эффекта средствами родного языка. Анализируемый английский текст особенно богат сравнениями. С их помощью автору удается емко и эмоционально передать внутреннее состояние героя или описать окружающую обстановку. Метафоры, к которым прибегает автор русского текста, зачастую не только передают, но и усиливают степень экспрессивности. Например:

The thought of the long wasted evening weighed on him  like lead [2, p. 46].                                                                          Мысль об этом долгом, потерянном вечере свинцовым грузом лежала у него на душе [1, с. 45].

В данном случае сравнение ”like lead” заменено на метафору ”свинцовым грузом лежала на душе”. Здесь метафора гораздо образнее, чем сравнение, она более точно передает тяжелое душевное состояние героя, сильнее воздействует на читателя.   Хотелось бы отметить такие стилистические аспекты, как повтор и перенесенный эпитет. Менее частотный повтор, как, впрочем, и перенесенный эпитет, требуют при переводе лексических и грамматических трансформаций. А так как это очень яркие стилистические приемы, то они, естественно, нуждаются в экспрессивной конкретизации. Например:

….were rows and rows of blue-roofed worker’s houses [2, p. 9]. … отходили бесконечные ряды домиков с синими крышами – жилища рабочих [1, с. 9 ].      

… puzzling, puzzling for some solution [2, p. 61]. … ломая голову над решением этой загадки [1, с. 60].

He stared at the letter with disbelieving eyes [2, p. 394].  Он смотрел на письмо, точно не веря своим глазам  [1, с. 372].                                                                                 

Во втором примере переводчик заменил повтор на идиому ”ломать голову”, тем самым, сохранив уровень экспрессивности подлинника. В последнем примере также появляется устойчивое словосочетание ”не верить своим глазам”. Такие преобразования вполне закономерны, так как фразеологические единицы гораздо ярче по своей экспрессивной окраске, чем любое отдельно взятое слово.

Итак, на основе приведенных данных можно сделать вывод, что необходимость экспрессивной конкретизации обуславливается лексическими, грамматическими, лексико-грамматическими, стилистическими факторами. В данном исследовании наиболее частотными являются стилистические факторы, т.к. английский текст богат стилистическими приемами. Необходимо отметить, что приведенные выше причины носят конкретный характер, то есть относятся, в основном, к данному тексту. Однако они отражают и более общие условия, из-за которых различается степень экспрессивности перевода и оригинала. Это и различия в  строе языков, и различия национального, исторического и социального плана. Перед переводчиком встает очень сложная задача: учитывая все эти аспекты, необходимо сделать текст понятным, эмоциональным оригинальным произведением.

Термин «эмотивность» впервые появился в работах немецкого философа Иоганна Гердера, однако само слово вошло в научный оборот значительно позже благодаря английскому философу Чарльзу Огдену и Ричарду Ричардсу в их книге The Meaning of Meaning (1923). Они предложили различать два типа значений слов: когнитивные (описывающие факты) и эмотивные (связанные с выражением чувств).

Идея о существовании двух типов значения была поддержана британским философом Джоном Остином, который выделил категорию перформативов. По мнению Остина, некоторые высказывания выполняют одновременно две функции: сообщают информацию и производят определенное воздействие на слушателя (например, выражение восхищения или возмущения). Это заложило основу для дальнейшего изучения лингвистической прагматики и семантического анализа эмоций.
Американские ученые начала XX века активно развивали концепцию эмотивной функции языка. Среди ключевых фигур стоит отметить:
- Джордж Мейнард Шлейхер: предложил классификацию высказываний, основывающуюся на намерениях говорящего выразить чувства («эмоциональное значение»).
- Фриц Моргенштерн: изучал взаимосвязь грамматических форм и эмоциональных оттенков предложений.

Однако наиболее значимый вклад внес британский исследователь Джеймс Бентли, разработавший теорию трехуровневой структуры смысла [9, с. 84]:

1. Логический уровень (описание фактов).

Логический уровень охватывает объективную информацию, передаваемую предложением. Этот уровень соответствует традиционному представлению о смысле как о факте, событии или ситуации, существующей независимо от наблюдателя.
2. Психологический уровень (субъективные ощущения).

Психологический уровень включает восприятие и реакцию индивидов на информацию. Здесь учитываются личные впечатления, переживания и ассоциации, возникающие у адресата. Важно подчеркнуть, что одна и та же фраза может вызывать разные реакции у разных людей в зависимости от их опыта.
3. Этический уровень (оценочные компоненты).

Этический уровень предполагает оценку события или предмета с точки зрения морали, нравственности или социальных норм. На этом уровне передаётся оценка действий или явлений в рамках определённой культуры или группы. Оценочная составляющая выражается через употребление определённых слов и конструкций, подчёркивающих одобрение или неодобрение.

Все три уровня связаны друг с другом и влияют на общее восприятие текста. Полноценное понимание высказывания требует учёта всех уровней. Такая многослойная структура обеспечивает богатство возможностей языка передавать разнообразные смыслы и формировать уникальные коммуникативные эффекты. Эта концепция оказала влияние на развитие идей русского ученого Льва Щербы, предложившего идею эмотивного аспекта лексики в своей работе Русская речь (1938). Согласно Щербе, многие слова несут помимо своего основного значения также дополнительные оттенки эмоций и оценочности.
Современная наука рассматривает эмотивы шире, включив в сферу исследований эмоции, проявляющиеся не только вербально, но и невербально. Американский психолог Альберт Мехрабян сформулировал известную теорию соотношения каналов восприятия сообщений, согласно которой лишь небольшая доля коммуникативной информации передается словами, большая же часть приходится на мимику, жесты и голосовые характеристики.
Среди современных исследователей выделяют таких ученых, как:
- Анна Вежбицкая: предложила методику выявления универсальных смыслов и культурологических особенностей проявления эмоций. [3, с. 288]
- Кэтрин Блумфилд: исследовала специфику эмоциональных репрезентаций в разных языках мира.

Таким образом, изучение эмотивов становится частью междисциплинарного подхода, объединяя усилия лингвистов, психологов и социологов.
История формирования и эволюции понятия эмотивов демонстрирует сложность и многоаспектность исследования эмоций в языке. Первоначально возникнув как простая дихотомия описания и выражения чувств, эта категория постепенно обогатилась глубокими теоретическими построениями и экспериментальными методами. Сегодня эмотивная сторона языка привлекает внимание многих направлений науки, подчеркивая важность интеграции гуманитарных наук в изучении человеческой природы и коммуникаций.