Проблема экстремизма для современной мировой науки имеет особое значение, что вызвано, во-первых, угрозой безопасности для мирового общества и отдельных государств, во-вторых, масштабностью проявления феномена экстремизма, в-третьих, многогранностью проблемы, которая постоянно порождает новые. Одним из следствий экстремизации современного мира является формирование массовых страхов, которые препятствуют экономическому, социальному, политическому, культурному и духовному развитию общества. На сегодняшний день в контексте проблемы экстремизма выделяют такие феномены, как ксенофобия, этнофобия, мигрантофобия, которые являются сравнительно новыми для российского общества и  недостаточно исследованы в науке.

Экстремизм (от лат.Extremus – крайний) – приверженность к крайним взглядам, мерам. Термин «экстремизм» активное распространение получил в ХХ веке, однако сам феномен известен человечеству еще с древних времен. События прошлого служат примером для осознания и понимания опасности данного явления, что еще раз определяют повышенное внимание к проблеме и необходимости создания эффективных способов профилактики и борьбы. В отечественной научной литературе термин «экстремизм» раскрывается в различных аспектах, что с одной стороны, подчеркивает сложность феномена,  с другой – затрудняет понимание его сущности.

В юридической науке предприняты бесчисленные попытки дать определение феномену экстремизм с целью оформить четкие границы с правовой точки зрения. Однако правовая характеристика сущности экстремизма и сопутствующих ей явлений правового характера остается предметом непрекращающихся научных дискуссий и противоречивых действий в законотворческой деятельности и правоприменительной практике. По мнению В. И. Власова (2003), экстремизм – это негативное явление, исходящее из крайних взглядов, приверженности к крайним мерам, проявляющееся в деятельности радикальных субъектов по планированию, организации, подготовке и совершению запрещенных законом общественно опасных действий или в деяниях аморальных, совершаемых с политическими, националистическими целями или на почве расовой, религиозной вражды (ненависти) [1].

Несколько иное понимание сущности экстремизма обнаруживается в социально-психологических науках. Отдельного внимания заслуживают попытки определения экстремизма в политических науках. Так, С.А. Воронцов (2007), обобщая взгляды различных авторов (С.И. Ожегов, Н.Ю. Шведова, Э.Г. Филимонов, В.Ю. Верещагин, М.И. Лабунец, Н.Н. Афанасьев) на понятие экстремизм как политическое явление, приходит к заключению, что экстремизм в основном понимается как идеология, предписывающая принудительное навязывание ее принципов, нетерпимость к мнению, отличному от диктуемого этой идеологией, и оправдывающая подавление идеологических противников [2].

Помимо внешних (социальных) особенностей феномена экстремизма значительное внимание исследователи уделяют его психологическим (внутренним) особенностям, и большинство исследователей приходят к мнению, что феномен экстремизма необходимо изучать через личность экстремиста. Ряд авторов (В.Н. Томалинцев, Н.Ю. Казаков, С.Е. Соловьянов) формулируют подход к изучению этого явления на анализе экстремизма как одной из форм социального отчуждения, предусматривающей изучение социокультурных и социально-психологических механизмов формирования экстремистского мировоззрения и экстремистски ориентированного типа личности.

Другим направлением исследований в понимании экстремизма является его рассмотрение в соотношении понятий маргинальности и идентичности личности (С.П. Гурин, Э.И. Мещерякова). В современном научном дискурсе маргинальность (от лат. margo – граница, грань, край, marginalis – находящийся на краю) – это понятие, традиционно используемое в науке для анализа пограничного положения личности или группы по отношению к какой-либо социальной общности. Оно подчеркивает особый социальный статус, принадлежность к меньшинству, которое находится на границе или вне социальной структуры, ведет образ жизни и исповедует ценности, отличающиеся от общепринятой нормы. Одним из принципов маргинальной психологии можно считать последовательный поиск фундаментальных оснований человеческого поступка, доминирующих личностных, социально-психологических свойств маргинала, то есть особенностей формирования негативной идентичности, как одной из первопричин формирования крайних форм поведения [3].

На полифоничность феномена экстремизма указывает А.А. Гайворонская (2012), подчеркивая, что экстремизм может быть представлен как семантическое пространство, содержащее потенциально большое количество значений (полисемантичность). Исследователь предлагает стратегию исследования феномена экстремизма через: 1) качественные и количественные аспекты данного понятия у субъектов с различной идентичностью (самоидентичностью); 2) качественные и количественные аспекты данного понятия у субъектов с различной толерантностью (интолератностью); 3. проведение серии экспериментов по изучению данного феномена и оценивание эффективности  тех или иных методов [4]. Таким образом, можно выделить основные направления изучения экстремизма: идеология экстремиста, личность экстремиста и идентичность экстремиста.

Отечественные исследователи российской действительности выделяют наиболее свойственные для нее характеристики феномена экстремизма. Наибольшее отражение он нашел в таком его виде, как национальный экстремизм (Ю.В. Арутюнян, Е.Д. Данилова,В.Е. Реутов, В.А. Бурковская, Ю.А. Дмитриев), молодежный экстремизм (Д.И. Аминов, Р.Э. Оганян, P.M. Афанасьева, М.А. Калугина, Ю.П. Сентюрин, Е.А. Самсонова,А. В. Сериков). Проблематика национальной напряженности, экстремизма и ксенофобии в молодежной среде оцениваться как проблемное направление работы Правительства страны, органов государственного управления субъектов РФ, социальных служб и общественных организаций, которое требует разработки методов и способов профилактики.

В социально-научное знание термин «ксенофобия» вошел сравнительно недавно, под ним понимается проявление страха, недоверия, ненависти ко всему чужому. М.В. Кроз и Н.А. Ратинова (2005) определяют ксенофобию как «негативное, эмоционально насыщенное, иррациональное по своей природе (но прикрывающееся псевдорациональными обоснованиями) отношение субъекта к определенным человеческим общностям и их отдельным представителям – «чужакам», «иным», «не нашим» [5]. О.М. Шевченко (2014), изучая формирование ксенофобии и трансформацию ее видов в различные исторические эпохи, приходит к выводу о существовании функциональной связи ксенофобии и идентичности, которая проявляется в том, что ксенофобия задает «горизонт» группового сознания «мы – они», «свои – чужие», используя недоверие, страх, ненависть к «чужим» как основу социальной консолидации [6]. Автор выделяет одну из основных сущностных характеристик ксенофобии – это формирование идентичности через противопоставляемые оценки «свои – чужие» и конструирование враждебности по отношению к идентифицируемым «чужим» через различные системы: язык, религия, национальность, мировоззрение и т.д. Причины формирования негативной идентичности в отношении «чужого» обусловлены масштабами глобализации культуры, которая дезориентирует человека и затрудняет поиск ориентиров формирования собственной идентичности, что приводит к естественным защитным реакциям в виде сохранения собственной локальной культуры через отвержение «чужого». Как утверждает Р. Сеннетт (1998), в настоящее время «мы» – это «акт самозащиты, желание сообщества, основанное на стремлении защитить себя» [7]. Экспансия в Россию носителей «иных» жизненных ценностей и моделей поведения, не соответствующих традиционным ценностям и установкам российских граждан, провоцирует формирование ксенофобных настроений. Сегодня феномен ксенофобии используется в основном применительно к отдельным ее видам: этнической, национальной и религиозной.

Мигрантофобия – это вид этнической напряженности, при которой мигранты воспринимаются как носители угрозы социальной, культурной, этнической безопасности, при этом особенностью восприятия образа мигранта является сочетание реальности и символических кодов, рациональности и мифологичности. Как отмечает Нос Н.М. (2007) современное состояние исследований по проблеме мигрантофобии представляют научные и теоретико-методологические разработки по проблемам миграции и межэтнической толерантности, представленные в теоретических подходах и методических принципах исследования феноменов межэтнической напряжённости (А.Г. Асмолов, JI.M. Дробижева, М.Р. Деметрадзе. В.Н. Павленко, В.А. Соснин) [8].

Проблема экстремистских и ксенофобных проявлений в молодежной среде занимает отдельное место, особое внимание к молодому поколению обусловлено ее статусом – молодежь это будущее любой нации. Молодежный возраст является сензитивным периодом для становления самосознания, идентичности и формирования ценностно-смысловой сферы, что определяет присущую для молодежи поисковую активность, потребность в получении ярких эмоций, стремление к новизне и экстремальности. В силу особенностей своего возраста молодежная среда наиболее подвержена трансформационным процессам, поскольку она быстрее других впитывает новые ценности и больше других нуждается в социальной и культурной идентичности.

С цель изучения взаимосвязи этноидентичности и психологических характеристик молодежи с признаками национальной напряженности было проведено исследование, которое включало 2 этапа. Выборку исследования составили 813 студентов  в возрасте от 18 до 26 лет, русской национальности. Исследование проходило на базе четырех городов: Томск, Екатеринбург, Санкт-Петербург и Москва. На первом этапе было проведено анкетирование, позволившее выделить группу с признаками национальной напряженности. Результаты анализа ответов испытуемых показал следующее.

На вопрос «Испытываете ли Вы какие-либо негативные чувства по отношению к представителям других национальностей?», 62% респондентов ответили отрицательно, 22% ответили, что отдельные нации этого заслуживают, 9% ответили утвердительно, 7% ответили  – «другое». На вопрос «Как вы считаете, могут ли представители разных религий сосуществовать мирно?», 72% ответили утвердительно, 13% –отрицательно, 13% затруднялись дать ответ, 29% ответили «другое». На вопрос «Как вы относитесь к росту миграции в России?», 33% респондентов ответили, что им безразлично, 22% ответили, что миграция благоприятно влияет на демографию и экономику нашей страны, 20% ответили отрицательно, 20% затрудняются ответить,  5% ответили положительно. Критериями вхождения в группу с признаками национальной напряженности являлись: негативные эмоции в отношении представителей других национальностей, напряжение в декларации отношения  представителей другого вероисповедания, отрицательное отношение к процессу миграции.

На втором этапе было проведено психодиагностическое исследование, направленное на изучение индивидуально-психологических особенностей личности респондентов с национальной напряженностью, а также определение наличия взаимосвязи национальной идентичности и психологических характеристик личности. Методами исследования были: тест «Культурно-ценностный дифференциал» Г.У. Солдатовой (1998), направленный на изучение групповых ценностных ориентаций собственной национальной группы в 4 сферах жизненной активности: ориентации на группу, ориентации на власть, ориентации друг на друга и ориентации на изменения; тест самодетерминации личности Б. Шелдона (в адаптации и модификации Е.Н. Осина, 2011), который позволяет диагностировать способность индивида определять ход собственной жизни и включает в себя такие компоненты, как автономия (уверенность в возможности выбора в жизненных ситуациях) и самовыражение (переживание жизни как соответствующей собственным желаниям, потребностям и ценностям); опросник «Мини-мульт» как сокращенный вариант MMPI в адаптации Зайцева  был направлен на выявление личностных особенностей респондентов.  Обработка данных осуществлялась с помощью ранговой корреляции Спирмена, обработка данных была осуществлена через программу Statistica 6.0. Результаты корреляционного анализа группы респондентов с национальной напряженностью (p≤0,05) представлен в Табл. 1.

Таблица 1. Корреляционный анализ группы с национальной напряженностью (p≤0,05)

Таблица 1 в результатах корреляционного анализа студентов с признаками национальной напряженности представляет характеристики этноидентичности, которые исследовались через дифференциальную оценку собственной национальности по следующим критериям: ориентация на группу –  на себя, открытость – сопротивляемость переменам, направленность – отвержение взаимодействия, сильный – слабый социальный контроль. Как видно из табл. 1, показатель «ориентация на себя», т.е. (собственные ценности ставятся выше ценностей своей национальной группы) характеризуется низким уровнем тревожности, неустойчивыми моральными принципами, сниженной способность к сопереживанию, неконформностью установок, скептицизмом и эгоцентричностью, избеганием взаимодействия. Показатель «Ориентация на группу» характеризуется направленностью на взаимодействие, повышенным социальным контролем. Показатель «Сопротивляемость переменам» связан с повышенной тревожностью, избеганием конфликтов и сильным социальным контролем. Показатель «Открытость переменам» коррелирует с потребностью в самовыражении, направленностью на взаимодействие. «Направленность на взаимодействие» связана с неуверенностью в себе и сниженной общей активностью. Показатель «Отвержение взаимодействия» характеризуется ориентацией на собственные ценности, отсутствием потребности в установлении новых межличностных отношений и слабым социальным контролем. Показатель «Сильный социальный контроль» связан с решительностью, недостаточной сдержанностью, самоуверенностью, сопротивлением переменам, ориентацией на традиционные ценности своей культуры и на взаимодействие. Показатель «Слабый социальный контроль» характеризуется снижением мотивации достижения, отсутствие спонтанности, низкой тревожностью, эгоцентричностью, ориентацией на узкий круг контактов.

Обсуждение результатов. Интерпретируя результаты корреляционного анализа характеристик этноидентичности и личностных свойств, можно сделать несколько выводов, касающихся особенностей личности  студенческой молодежи с национальной напряженностью: 1. Дихотомия и противоречивость в показателях этноидентичности может свидетельствовать о несформированном образе себя как представителя русской национальности, о «размытости» маркеров собственной культуры в сознании испытуемых; 2. Отсутствие сформированной собственной этноидентичности может быть причиной этнической напряженности, так как нет чувства защищенности этнической группой (нацией, государством); 3. Национальная напряженность более кроется в личностных особенностях испытуемых, нежели в потребности оградить свою нацию от влияния извне и защитить ценность собственной культуры.

Полученные результаты могут отчасти объяснить потребность современного молодого поколения в поиске «сильной» референтной группы для защиты собственной личности и формирования идентичности. Но, как показывают события современности, «сильная» группа зачастую ассоциируется с насилием, враждебными, агрессивными настроениями и конфликтным отношением к меньшинствам (воспринимаемые как более слабые), которые отличаются по тем или иным признакам – национальным, религиозным, миграционным и т.д. Экстремистская направленность детерминируется личностными особенностями и потребностью такого рода взаимодействия с действительностью, а объект этой направленности находится в социальной реальности и определяется актуальными проблемами страны в данный исторический момент развития.

Основы правового регулирования профилактики и борьбы с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом закреплены в нормах международного права, таких как:

Всеобщая декларация прав человека Организации объединенных наций (далее – ООН) от 10.12.1948 г.;

Международный пакт о гражданских и политических правах ООН от 16.12.1966 г.;

Международная конвенция о ликвидации всех форм расовой дискриминации от 21.12.1965 г.;

Декларация Генеральной Ассамблеи ООН от 25.11.1981 г.
О ликвидации всех форм нетерпимости и дискриминации на основе религии или убеждений;

Конвенция о защите прав человека и основных свобод ООН от 04.11.1950 г.;

Шанхайская конвенция о борьбе с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом от 15.06.2001 г.

На основе международно-правовых стандартов и Конституции РФ выработан блок национального законодательства, регламентирующий национальную политику в сфере борьбы с экстремизмом.

В указанный блок законодательства представляет сложную юридическую конструкцию, состоящую из:

1. Кодифицированного федерального законодательства: Уголовный кодекс РФ; Кодекс РФ об административных правонарушениях; Уголовно-процессуальный кодекс РФ.

2. Федерального законодательства: Федеральный закон Российской Федерации (далее – ФЗ РФ) от 19.05.1995 № 82-ФЗ «Об общественных объединениях»; ФЗ РФ от 11.07.2001 № 95-ФЗ «О политических партиях»; ФЗ РФ от 06.03.2006 №35-ФЗ «О противодействии терроризму»; ФЗ РФ от 25.07.1998 № 130-ФЗ «О борьбе с терроризмом»; ФЗ РФ от 25.07.2002
№ 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности»; ФЗ РФ от 07.08.2000 № 121-ФЗ «О ратификации Европейской Конвенции о пресечении терроризма»; ФЗ РФ от 13.02.2001 № 19-ФЗ «О ратификации Международной конвенции о борьбе с бомбовым терроризмом»; ФЗ РФ от 10.07.2002 № 88-ФЗ «О ратификации Международной конвенции о борьбе с финансированием терроризма»; ФЗ РФ от 10.01.2003 № 3-ФЗ «О ратификации Шанхайской конвенции о борьбе с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом».

3. Подзаконных нормативных правовых актов:

Указы Президента Российской Федерации (далее – Президент РФ): Указ Президента РФ от 12.05.2009 № 537 «О Стратегии национальной безопасности Российской Федерации до 2020 года»; Указ Президента РФ от 28.11.2014 № Пр-2753 «Стратегия противодействия экстремизму в Российской Федерации до 2025 года»; Указ Президента РФ от 22.01.2001
№ 61 «О мерах по борьбе с терроризмом на территории Северо-Кавказского региона Российской Федерации»; Указ Президента РФ от 30.06.2003 № 715 «О дополнительных мерах по борьбе с терроризмом на территории Северо-Кавказского региона Российской Федерации»; Указ Президента РФ от 17.06.2003 № 680 «О центральных компетентных органах Российской Федерации, ответственных за выполнение Шанхайской конвенции о борьбе с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом».

Постановления Правительства Российской Федерации (далее – Правительство РФ): Постановление Правительства РФ от 10.12.2002 № 880 «Об утверждении Положения о Федеральной антитеррористической комиссии»; Постановление Правительства РФ от 06.02.2001 № 90 «О порядке осуществления социальной реабилитации лиц, пострадавших в результате террористической акции».

4. Ведомственное законодательство: Приказ МВД России от 21.06.2011 № 698 дсп «Об утверждении Положения о Главном управлении по противодействию экстремизму Министерства внутренних дел Российской Федерации»; Приказ Следственного комитета Российской Федерации от 12.07.2011 № 109 «О мерах по противодействию экстремистской деятельности»; Приказ Генеральной прокуратуры РФ от 05.08.2011 № 235 «О внесении изменений в указание Генеральной прокуратуры Российской Федерации от 05.12.2007 № 193/27 «О порядке направления в Федеральную службу по финансовому мониторингу сведений по вопросам противодействия финансированию экстремистской и террористической деятельности»; Приказ Генпрокуратуры России от 05.06.2014 № 301 «Об организации работы по рассмотрению уведомлений о распространении в информационно-телекоммуникационных сетях, в том числе в сети Интернет, информации, содержащей призывы к массовым беспорядкам, осуществлению экстремистской деятельности, участию в массовых (публичных) мероприятиях, проводимых с нарушением установленного порядка, и направлению требований о принятии мер по ограничению доступа к информационным ресурсам, распространяющим такую информацию».

5. Региональное законодательство: Закон Республики Дагестан от 16.09.1999 № 15 «О запрете ваххабитской и иной экстремистской деятельности на территории Республики Дагестан»; Закон Карачаево-Черкесской Республики от 04.05.2000 № 6-РЗ «О противодействии политическому и религиозному экстремизму на территории КЧР».

Однако приходится констатировать о наличии коллизии между нормами права и актами толкования в вопросах привлечения руководителей (лидеров) экстремистских и террористических организаций к ответственности за противоправную деятельность.

Адепты радикальных разновидностей исламских течений, так называемые идейные лидеры, пытаются активно взаимодействовать между собой и ведут активную вербовочную работу с целью вовлечения новых членов в свои организации. Кроме мусульман под вербовку попадают и представители других религиозных конфессий. Многих лиц, особенно представителей криминального мира, привлекает в идеологии экстремистов то, что, во-первых, все грехи (т.е. преступления), совершенные до принятия ислама «списываются», а, во-вторых, возможность их совершения в дальнейшем оправдываются и трактуются как часть «джихада» против кяферского государства (государство неверных – прим. автора).

По состоянию на 01.11.2016 в Перечень некоммерческих организаций, в отношении которых судом принято вступившее в законную силу решение о ликвидации или запрете деятельности по основаниям, предусмотренным ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности» включены 51 организация[1].

В Единый федеральный список организаций, в том числе иностранных и международных организаций, признанных в соответствии с законодательством Российской Федерации террористическими, по состоянию на 05.04.2016, включено 25 организаций (партий, группировок, течений)[2].

Наибольшую опасность в современном мире представляют радикальные экстремистские исламские организации, такие как Аль-Каида в странах исламского Магриба; «Аль-Каида в Ираке» и на Аравийском полуострове – Египетский исламский джихад; Джамаат Аш-Шабааб, Ливийская исламская боевая группа; Туркестанское исламское движение; Талибан; Хаккани, Джемаа Исламия; Хизб ут-Тахрир аль-Ислами и др.

Одними из самых влиятельных исламских экстремистских террористических организаций считаются: «База» («Аль-Кайда»); «Исламское государство» («Исламское Государство Ирака и Сирии», «Исламское Государство Ирака и Леванта», «Исламское Государство Ирака и Шама»); «Джебхат ан-Нусра («Джабха аль-Нусра ли-Ахль аш-Шам»), преступная деятельность которых известна по всему миру и представляют собой международные (транснациональные) преступные организации с разветвленной сетью во многих государствах мира, включая и Российскую Федерацию. Необходимо отметить, что в первую очередь, противоправная деятельность лидеров радикальных организаций (течений) заключается в радикальных фундаментальных призывах и пропаганде использования насилия и вооруженной борьбы в форме джихада, свержение «нелегитимных» правительств насильственными методами, всемирная исламизация человечества и создание «Всемирного исламского Халифата». Очень часто в выступлениях лидеров экстремистских организаций и издаваемой ими литературе используются и декларируются идеи превосходства мусульман над представителями других религиозных конфессий, которые способны создать враждебные настроения и породить разобщенность в обществе. Кроме того, очень часто в результате проводимых лингвистических экспертиз, эксперты (специалисты) приходят к заключению, что документы (литература) носят манипулятивный характер и способны влиять на разум и волю читателя.

Создание новых исламских радикальных образований ведется непрерывно, в том числе и на территории Российской Федерации, а на смену одним лидерам быстро приходят уже хорошо подготовленные другие лидеры и этот процесс пока не удается остановить. Об этом свидетельствует проведенный нами анализ деятельности радикальных экстремистских организаций исламского толка на территории Северного Кавказа.

1. «Высший военный Маджлисуль Шура Объединенных сил моджахедов Кавказа». Данная структура создана под руководством ближневосточных штаб-квартир экстремистского крыла международного исламского объединения «Братья мусульмане», под командованием Шамиля Басаева, который был ликвидирован ФСБ России 10.06.2006 г.
2. «Кавказский фронт Вооруженных Сил ЧРИ». Военный амир – Магомед Евлоев по кличке «Магас» (захвачен ФСБ России 09.06.2010 г.)
3. Конгресс народов Ичкерии и Дагестана. Эта организация была создана в 1989 г. Ш. Басаевым и М. Удуговым, ликвидированными ФСБ России.
4. Джамаат «Шариат» (иное название «Дженнет» – Рай). Эмир – Расул Макашарипов (уничтожен в ходе специальной операции 06.07.2005 г.), другие лидеры: Раппани Халилов (уничтожен 17.09.2007 г.), Ильгар Малачиев (уничтожен 08.09.2008 г.), Умар (Омар) Шейхулаев (амир Муаз) (уничтожен 05.02.2009 г.), Умалат Магомедов (Аль-Бара) (уничтожен 31.12.2009 г.).
5. Джамаат «Ярмук». Первым лидером Джамаата был Кенделен Муслим Атаев («Сейфулла»)., который был уничтожен в ходе спецоперации в Нальчике 25-27.01.2005 г.
6. Кабардино-Балкарский джамаат или «Командование муджахидов Объединенного Вилайята Кабарды Балкарии и Карачая» (другое название «Кабардино-Балкарский сектор «Кавказского фронта» ВС ЧРИ). Лидер – Анзор Астемиров (уничтожен 24.03.2010 г.), его заменил Аскер Джаппуев («Абдуллах»).
7. Джамаат «Халифат». Лидер – Алихан Мержоев (уничтожен в ходе специальной операции 02.09.2005 г.)
8. Джамаат «Талибан». Лидер – Иллес Горчханов (уничтожен 13.10.2005 г.).
9. Джамаат «Катаиб-аль-Хоул» (другое название – «бригады мощи»). Лидер – Алан Дигорский (амир Саад).

Как показывает практика национальной политики в аспектах борьбы с экстремизмом и терроризмом, недостаточно просто запретить, современная ситуация требует выработки механизма противодействия их противоправной деятельности, представляющей угрозу национальной безопасности России.

О наличии угрозы со стороны именно лидеров радикальных течений ислама свидетельствует перечень источников угроз экстремизма в современной России:

«Особую тревогу вызывает проникновение из других государств радикальных течений ислама, проповедующих их исключительность и насильственные методы распространения. Идеологами радикальных течений ислама в России являются прежде всего члены международных экстремистских и террористических организаций и выпускники теологических центров, где преподаются основы этих религиозных течений. Лидеры экстремистских организаций в своей деятельности ориентируются преимущественно на молодежь…[3]».

Необходимо отметить, что в нормах Уголовного кодекса РФ, предусматривающими ответственность за организацию экстремистского сообщества и организацию деятельности экстремистской организации, отсутствует закрепление термина лидер. А именно данный термин характеризует идейного вдохновителя и руководителя экстремистской (террористической) деятельности. В связи с вышесказанным нами предлагается изложить ч. 1 ст. 282.1 УК РФ в следующей редакции:

«Создание экстремистского сообщества (организации), то есть организованной группы лиц для подготовки или совершения одного или нескольких преступлений экстремистской направленности, а равно руководство таким экстремистским сообществом (организацией), его частью или входящими в такое сообщество структурными подразделениями, а также координация преступных действий, создание устойчивых связей между самостоятельно действующими структурными подразделениями, а также создание и участие в собрании организаторов, руководителей (лидеров) или иных представителей частей или структурных подразделений такого сообщества в целях разработки планов и (или) создания условий для совершения преступлений экстремистской направленности – наказывается лишением свободы на срок от двенадцати до двадцати лет со штрафом в размере до миллиона рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до пяти лет либо без такового и с ограничением свободы на срок от одного года до двух лет».

Кроме того, по нашему мнению, необходимо предусмотреть ужесточение уголовного наказания для лиц, являющимися лидерами экстремистских организаций (партий, течений), так называемых духовных идеологов радикальных течений ислама (адептов, амиров, шейхов). В связи с этим нами предлагается следующее дополнение в ст. 282.1, ч. 4 данной статьи изложить в следующей редакции:

«Деяния, предусмотренные частью первой настоящей статьи, совершенные лицом, занимающим лидирующую позицию в иерархии экстремистской или террористической организации, – наказывается лишением свободы на срок от пятнадцати до двадцати лет или пожизненным лишением свободы».

Указанные дополнения в нормы особенной части УК РФ, позволят повысить эффективность действий норм права и устранить существующую коллизию между нормами Федерального законодательства и подзаконным нормативным правовым актом.

Правовая основа борьбы с экстремизмом состоит из Конституции Российской Федерации, Уголовного кодекса и Кодекса об административных правонарушениях РФ, ряда федеральных законов: «О противодействии экстремистской деятельности», «О противодействии терроризму», Концепции «Противодействия терроризма в Российской Федерации» и других.

Основным документом, утверждающим противодействие действиям экстремисткой направленности является Конституция РФ. Статья 13 главного закона Российской Федерации гласит о запрете создания и осуществления деятельности общественных объединений, которые нацелены на насильственное изменение основ конституционного строя, воздействие на целостность РФ, создание угрозы безопасности государства, развитие социальной, религиозной, национальной, расовой розни. Также в Конституции статья 29 запрещает пропаганду или агитацию, которая способна вызвать социальную, религиозную, национальную, расовую ненависть и вражду, пропаганду превосходства [1]. Действия, упомянутые в вышеперечисленных статьях, пресекаются законом в целях признания, уважения и защиты прав и свобод человека и гражданина и поддержания правопорядка в обществе.

Основной нормативно-правовой акт, характеризующий содержание экстремизма и регулирующий вопросы борьбы с этим явлением – Федеральный закон от 25.07.2002 № 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности». Данный закон служит источником определения основ противодействия деятельности экстремистской направленности и ответственности за ее совершение [4].

Проблема экстремизма рассматривается также в Уголовном кодексе РФ. В статьях 280-282 определена ответственность за совершение таких видов экстремистской деятельности, как призыв к её осуществлению, организация деятельности экстремистского сообщества или организации, либо же финансирование данного вида деятельности [3].

Современная система законодательства Российской Федерации, затрагивающая правовой механизм противодействия экстремизму, представляет собой достаточно полную правовую основу, обеспечивающую эффективную борьбу с возникновением и действием экстремизма. Несмотря на это, нормативно-правовую базу по вопросам изучаемого явления в дальнейшем необходимо совершенствовать, так как существуют некоторые проблемы в законодательном регулировании и эффективности правоприменения в этой области. Это имеет важную значимость для общества и государства, так как деяния экстремистской направленности среди остальных преступлений занимают значительное место и все чаще встречаются в жизни российского народа. Преступники, осуществляющие деятельность экстремистской направленности, в первую очередь посягаются на конституционные основы государства, социальные институты и принципы мирного взаимодействия социальных групп, поэтому государство считает своей обязанностью обеспечить эффективность правовой борьбы с экстремизмом.