Безнадзорность несовершеннолетних – это «социальное явление, содержанием которого выступает процесс отчуждения (обособленности) детей, вплоть до полной утраты связей с субъектами воспитательного процесса…» [1, с.12].

Разделяют реальную и формальную детскую безнадзорность [1, с.10-12]. Реальная детская безнадзорность характерна для неблагополучных или асоциальных семей и связанна с отсутствием возможности обеспечения необходимых материальных потребностей ребенка. К формально-безнадзорным относятся несовершеннолетние из благополучных в финансовом отношении семей, родители которых оставляют детей без надзора, не принимают участие в процессе социализации несовершеннолетних. С безнадзорностью тесно связаны такие социальные явления как беспризорность и социальное сиротство. Беспризорным считается безнадзорный несовершеннолетний, не имеющий места жительства и (или) места пребывания [2]. Причиной беспризорности часто является социальное сиротство – наличие в обществе детей, родители которых умерли, или детей, оставшихся без попечения родителей вследствие лишения последних родительских прав.

Безнадзорность часто сопровождается социально-психологической дезадаптацией личности и склонностью несовершеннолетних к девиантному поведению [3, с. 307-316; 4, с. 50]. Вследствие этого оценка масштабов безнадзорности несовершеннолетних остается актуальной задачей на современном этапе развития российского общества.

Представление о масштабах безнадзорности несовершеннолетних можно получить, во-первых, на основании статистической отчетности о деятельности специализированных учреждений для несовершеннолетних (органов, комиссий). К учреждениям данного рода относятся социально-реабилитационные центры для несовершеннолетних, специальные учебно-воспитательные и другие учреждения для несовершеннолетних.

В социально-реабилитационных центрах органов управления социальной защитой населения проходят реабилитацию несовершеннолетние, оказавшихся в трудной жизненной ситуации [2]:

В 2012 году численность несовершеннолетних, прошедших социальную реабилитацию в данных учреждениях, составила более 255 тыс. человек; вернулось в родные семьи после пребывания в  центрах 112 тыс. чел., или 44% от общего числа прошедших реабилитацию [5, с. 221].

Частично официальные данные о численности безнадзорных и беспризорных несовершеннолетних предоставляются различными министерствами и ведомствами. Так, в 2012 году:

- 99,5 тыс. беспризорных и безнадзорных несовершеннолетних выявлено органами внутренних дел, по данным Министерства внутренних дел [7; 8];

- более 50 тыс. детей, находящихся в социально опасном положении, помещены в учреждения системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних, по данным Министерства труда и соцразвития РФ [5, с. 279];

- 67,7 тыс. беспризорных и безнадзорных несовершеннолетних помещено в лечебно-профилактические учреждения, по данным Министерства здравоохранения РФ [7].

Однако мы не можем составить полной и подробной картины об уровне безнадзорности несовершеннолетних на основании данных официальной статистики. В дополнение к предоставленным сведениям оценим численность несовершеннолетних, составляющих «группу риска», а именно:

- потерявшие семейные и родственные связи;

- самовольно ушедшие из семей;

- с противоправным поведением;

- с аддиктивным поведением.

Численность несовершеннолетних, потерявших семейные и родственные узы, можно оценить по данным Минобрнауки РФ и Министерства здравоохранения РФ о воспитанниках интернатов для детей-сирот, а также данных судебной практики о лишении родительских прав.

По данным Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации в 2012 году удовлетворено 47,7 тыс. исков по делам о лишении родительских прав[5, с. 460].

По данным Минобрнауки РФ численность детей, оставшихся без попечения родителей, в 2012 году составила 79,6 тыс. человек, при этом в 1287 организациях для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, находилось 104 тыс. человек. Помещено в течение года в такие учреждения 71,4 тыс. человек [7].

Устройство детей-сирот в новые семьи сопровождается рядом проблем, а именно: отказ от детей и возвращение их в детские дома, физическое и психологическое насилие над приемными детьми, неисполнение родительских обязанностей. В 2012 году в России по причинам невыполнения обязанностей по содержанию и воспитанию детей или жестокого обращения с детьми было отменено около 1 тыс. решений об устройстве детей в семьи (за последние три года – около 3 тыс. решений) [5, с. 249].

В то же время часть несовершеннолетних уходит из семьи по собственному желанию. Основными причинами самовольных уходов являются жестокое обращение со стороны родственников, асоциальный и антисоциальный образ жизни родителей, тяжелое материальное положение семьи.

Значительное количество детей проживает в семьях, не обеспечивающих ребенку минимальных условий для жизнедеятельности. Основными причинами распространения бедности в семьях с несовершеннолетними детьми являются низкий уровень заработной платы и размеров социальных выплат, в том числе пособий на детей. По данным выборочного обследования Министерства труда и социального развития РФ, среди детей до 14 лет 37% проживает в домохозяйствах, доходов которых «хватает только на еду»; еще 41%  - в домохозяйствах, которые оценили свое финансовое положение как «доходов хватает на еду и одежду, но не можем себе позволить покупать необходимые товары длительного пользования» [5, с. 393].

Данные статистики показывают, что наличие даже одного ребенка значительно снижает уровень жизни семьи. В 2012 году среди домохозяйств с уровнем располагаемых ресурсов ниже величины прожиточного минимума 62% составили домохозяйства с детьми в возрасте до 16 лет, в том числе домохозяйства с одним ребенком – 33%, домохозяйства с двумя детьми – 21%, домохозяйства с тремя и более детьми – 7,5% [5, с. 395]. При этом доходы многодетных семей существенно ниже, чем в других категориях семей с детьми: располагаемые ресурсы в домохозяйствах с 4 и более детьми в 2012 году составляли одну треть (30%) от располагаемых ресурсов в целом по домохозяйствам [5; c. 390].

Социально-экономическое неравенство обусловливает формирование противоправного поведения несовершеннолетних, что косвенно подтверждается данными статистики

Дополнительно при оценке масштабов безнадзорности несовершеннолетних следует учитывать статистические данные о проявлениях девиантных форм поведения несовершеннолетних как следствия безнадзорности последних.

Одной из наиболее опасных форм отклоняющегося поведения несовершеннолетних является противоправное (в крайней форме проявления – преступное) поведение. Для оценки численности несовершеннолетних правонарушителей использованы данные о контингенте лиц, состоящих на учете органов внутренних дел и учреждений Федеральной службы исполнения наказаний, помещенных в Центры временного содержания несовершеннолетних правонарушителей, специальные учебно-воспитательные и другие учреждения для несовершеннолетних.

В 2012 году доставлены в органы внутренних дел за совершение правонарушений 434 тыс. несовершеннолетних; из них за совершение преступления – 29 тыс. чел.; за совершение административных правонарушений –  230 тыс. человек. Состояли на учете в подразделениях по делам несовершеннолетних в 2012 году более 190 тыс.человек [7].

Несовершеннолетние правонарушители, совершившие правонарушение до достижения возраста, с которого наступает ответственность, или освобожденные судом в установленном порядке от наказания, могут быть помещены:

- в центры временного содержания для несовершеннолетних правонарушителей органов внутренних дел (ЦВСНП), если их личность не установлена, либо если они не имеют места жительства,

- специальные учебно-воспитательные учреждения закрытого типа (СУВУ ЗТ),

- или поставлены на учет уголовно-исполнительных инспекций Федеральной службы исполнения наказаний (УИИ).

В 2012 году в ЦВСНП было помещено более 14 тыс. человек, из них 69% составляют подростки в возрасте 14-17 лет[7; 9]. В СУВУ ЗТ находилось более 2 тыс. воспитанников, из них 455 или 21% воспитанников – дети-сироты и дети, оставшиеся без попечения родителей. Основными причинами помещения несовершеннолетних в СУВУ ЗТ в 2012 г. стали кража (54%), грабеж (9%), неправомерное завладение автомобилем или иным транспортным средством без цели хищения (8%), умышленное причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью (6%) [5, с. 295-296]. Численность несовершеннолетних, поставленных на учет уголовно-исполнительных инспекций в 2012 году составила около 19 тыс. человек. Состояло на учете УИИ в 2012 году чуть менее 33 тыс. несовершеннолетних. Большая часть несовершеннолетних, прошедших через учет УИИ, осуждена за совершение краж (15 тыс. человек, или 46%); грабежей (7 тыс. человек, или 21%) [7; 8].

Кроме того, для безнадзорных несовершеннолетних часто характерны и другие формы девиантного поведения (употребление алкоголя, наркотиков, бродяжничество и попрошайничество).

По данным ФГБУ «Национальный научный центр наркологии» Минздрава России, в 2012 году зарегистрировано 85 740 случаев заболеваний наркологическими расстройствами среди подростков в возрасте 15-17 лет (в 2011 году – 99 353 заболевания, 2010 году – 109 403 случая заболевания) [10]. Доставлено в органы внутренних дел за употребление спиртных напитков в 2012 году 113,5 тыс. несовершеннолетних [8].

Происходящее на фоне социально-экономической нестабильности в Российской Федерации снижение уровня жизни и вызванное им ухудшение условий содержания детей, изменения духовно-нравственной сферы привели к социальной депривации, усилению жестокого обращения с детьми в семьях, росту беспризорности и безнадзорности несовершеннолетних.

В 2012 году из 26,9 млн. несовершеннолетних в возрасте от 0 до 17 лет [7] более 255 тыс. прошли через социально-реабилитационные центры органов управления социальной защитой населения, более 750 тыс.  – через учет правоохранительных органов (Министерства внутренних дел и Федеральной службы исполнения наказаний), более 150 тыс. – через учет специализированных лечебно-профилактических учреждений.

В Концепции национальной безопасности Российской Федерации, 2000 г, указывается необходимость организации безопасного развития личности человека в социальной среде, которое является необходимым условием позитивного становления российского общества и решает задачи обеспечения на территории России личной безопасности человека и гражданина, его прав и свобод, определенных Конституцией РФ; развитие гармоничных отношений между различными межнациональными группами населения, обеспечение  правопорядка и поддержание социальной и политической стабильности общества.

Изучению проблем девиантного поведения молодежи и подростков посвящено достаточное количество исследований (Я. Гилинский, И. Гурвич, В.Д. Менделевич, М. Русакова, Р.Г. Садыкова, Ю. Симпура, Р. Хлопушин и др) [2], [9]. А.Г. Данилин, И.М. Данилина [3], [4], Д.В. Колесов [5], А.Г. Макеева, И.В. Лысенко [7], О.Л. Романова [11], В.Л. Юлдашев [12] выделяют в рамках девиантного поведения понятие аддиктивного поведения.

Ц.П. Короленко в качестве аддиктивного  поведения рассматривает поведение, проявляющееся в стремлении к уходу от объективной реальности, через изменение своего психического состояния путем приема психоактивных веществ или постоянной и длительной  сосредоточенности внимания на определенных предметах или видах деятельности, что сопровождается формировапнием интуитивных эмоций [6].

В контексте нашего исследования под аддиктивным поведением понимается злоупотребление различными веществами, изменяющими психическое состояние (алкоголь, психоактивные, наркотические средства и т.п.).

Данный  страх, в большей степени присутствует у людей с низкими адаптационными возможностями. Подросток выступает наименее защищенным субъектом воздействия в созданных условиях, в силу психологических  и социальных особенностей возраста он не обладает опытом противостояния психотравмирующим факторам воздействия внешней среды. Такая возрастная категория как подростковый возраст особенно подвержена влиянию различных аддиктивных факторов, таких как различные фармакологические, наркотические зависимости, зависимости от компьютерных игр, в которых преобладает стремление к уходу от реальности. Пятницкая И. Н., рассматривает проблему аддиктивного поведения преимущественно с биомедицинских позиций [10]. Современные исследователи проблемы формирования и развития аддиктивного поведения в процессе развития личности выделяют два отличающихся друг от друга подхода к решению данного вопроса. Один из них выделяет аддиктивное поведение как психологический феномен преимущественно обусловленный социальной  природой, второй расставляет приоритеты на интернальных факторах аддиктивного поведения, взаимосвязанных со спецификой химико – биологической организации человека, а индивидуально-психологические  и социальные составляющие проблемы и риски возникновения аддиктивного поведения разрабатываются не достаточно детально. Таким образом, риски имеют многофакторную природу  [8].

Микросреда жизнедеятельности подростка определяется кризисными явлениями во многих сферах социальной жизни. Появляется реальная угроза формирования неуверенности и страха перед действительностью, что обуславливает стремление уйти от реальности. Уход от реальности затрагивает деятельность и общение подростков в педагогически организованной среде. Проблемы во взаимодействии со сверстниками, невнимательное отношение педагогов к возрастным и психологическим особенностям подростков провоцируют развитие и формирование различных форм и видов отклоняющегося поведения.

В современных условиях наблюдается стремительное увеличение  школьников подросткового возраста склонных к различным формам и видам аддикции. Появление аддиктивного поведения у подростков возможно лишь при наличии значимой (референтной) среды [1]. Но психологические механизмы формирования, развития, проявлений этой среды и прогнозы ее возникновения практически не исследованы. Запускающими механизмами возникновения рисков в педагогически организованной среде могут выступать следующие компоненты: школьный детский коллектив, специфика образовательного учреждения, взаимодействие семьи и школы и др., которые могут самостоятельно выступать микросредами для формирования аддиктивного поведения.

Таким образом, присутствует противоречие между справедливой необходимостью обеспечения безопасного социально-психологического развития подростка и отсутствием модели прогнозирования возможных рисков аддиктивного поведения в подростковом возрасте.

 Для решения этого противоречия авторами предпринимается попытка теоретической разработки и последующей реализации модели, позволяющей достоверно и объективно прогнозировать и оценивать риски развития аддиктивного поведения подростков в различных сферах жизнедеятельности (семья, школа, сверстники и т.п.).

Теоретическая модель прогнозирования возможных рисков аддиктивного поведения подростков с нашей точки зрения может состоять из четырех блоков: биологического (генетическая предрасположенность к различного рода аддикциям), психологического (характеристики самоотношения, а именно самопринятие, внутренняя конфликтность, самообвинение, отраженное саоотношение и др.), социального (влияние семьи, сверстников и др.), экономического (уровень безработицы региона, нестабильность экономической ситуации региона и т.п.).

Данная модель прогнозирования возможных рисков аддиктивного поведения подростков может быть осуществлена в разработке комплекса мероприятий для профилактического воздействия и коррекции аддиктивного поведения подростков в рамках каждого блока отдельно и всей модели в целом.

Названный комплекс мероприятий, по нашему мнению, может состоять из: ранней диагностики и выявления рисков аддиктивного поведения подростков,  своевременной профилактической работе с подростками и их родителями, коррекции возникающего и предполагаемого отклоняющегося поведения, организации психологического просвещения педагогов по проблемам возникновения различных форм аддикции у подростков.

В результате проработки мероприятий в рамках каждого блока  возможно  увеличение прилагаемых усилий, применяемых различными профессионалами, работающими с данной категорией детей, государственными структурами, общественными организациями для обеспечения безопасного социального развития ребенка. Во время осуществленная правильная оценка возможных  рисков возникновения аддиктивного поведения подростков будет способствовать своевременному принятию оптимальных решений о минимизации или возможной нейтрализации угроз, и обеспечит проектирование условий безопасного социального развития ребенка в педагогически организованной среде.

В отечественной и зарубежной психологии вопросы формирования девиантного поведения связываются с процессом развития личности. С точки зрения развития личности в онтогенезе отклоняющееся поведение несовершеннолетних обусловлено противоречием между адаптивным характером жизни на основе выполнения норм, представляющей из себя социотипическое поведение, и процессом развития, на который ориентирован несовершеннолетний [1, с. 205-210].

Существует мнение, что девиантность связана с деформацией развития личности. Так, Е.В. Руденский рассматривает девиантность подростков как следствие дефицитарной деформации развития в контексте социально-педагогической виктимизации личности [2, с. 170-171]. Девиантность возникает как механизм компенсации виктимности личности и является следствием «психологической деформации личности, ведущей к утрате механизма интра- и интерсубъективной регуляции социального функционирования личности» [3, с. 98]. Под девиантной виктимностью понимается предрасположенность личности стать «…жертвой фрустрации социогенных и персоногенных воздействий, ведущих к деформации развития личности» [3, с. 91]. Деформированность личности и ситуация возникновения девиантного паттерна приводят к различным формам девиантного поведения и виктимности. В этом случае виктимная личность характеризуется  заниженной самооценкой, дефицитом ценностных ориентаций, снижением уровня мотивации, высоким конформизмом, что отражает ее социально-психологическую дезадаптацию, экстернальным локусом контроля. Следовательно, присущие девиантно виктимной личности характеристики предшествуют проявлениям отклоняющегося поведения. По многочисленным данным, в процессе формирования стереотипов девиантного поведения социально-психологическая дезадаптация усиливается, несформировавшаяся система личностных ценностей приобретает девиантный характер.

Но не все виктимные личности демонстрируют впоследствии устойчивые стереотипы девиантного поведения. Анализ психологической литературы позволяет сделать вывод о том, что пусковым механизмом девиантного поведения является наличие психологической проблемы.

В психодинамических теориях в качестве психологической проблемы выделяют наличие внутриличностных конфликтов (З. Фрейд), конфликты между чувством неполноценности и стремлением к превосходству (А. Адлер), фрустрации от неудовлетворенной потребности в родительской любви и зависимости в раннем возрасте при отсутствии родительской заботы (К.Хорни), базальный конфликт между стремлением к удовольствию и стремлением к безопасности (М. Кляйн).

В рамках экзистенционального и гуманистического подходов девиантное поведение обусловливалось внутренним конфликтом между потребностью в самореализации и зависимостью от оценок извне (К. Роджерс), экзистенциальными противоречиями – конфликтом между стремлением к реализации всех возможностей и недостаточной для этого продолжительностью жизни, противоречия между чувством одиночества и связанности с другими людьми (Э. Фромм). Основой конфликта может служить фрустрация стремления к смыслу жизни (В. Франкл), блокировка процесса самоактуализации в виде фрустрации базовых потребностей, фиксации на потребностях низшего уровня, недоразвитие высших потребностей в сочетании с неблагоприятными социальными условиями (А. Маслоу).

Теории научения в качестве проблемной ситуации рассматривают конфликт приближения-избегания (Скиннер). В генезисе отклоняющегося поведения теория социального научения подчеркивает роль дисфункциональных ожиданий и Я-Концепций. Когнитивные процессы вносят свой вклад в виде дисфункциональных самооценок и представлений о собственной неэффективности. В основе конфликта лежит рассогласование между стандартами и представлениями о возможности их достижения – представления о самоэффективности (А. Бандура).

Ф.Е. Василюк выделяет следующие варианты возникновения проблем: фрустрация, стресс, конфликт и кризис [4, с. 30-45]. При фрустрации психологическая проблема вызывается противоречием между желаемым и допустимым, при конфликте – межличностным или внутриличностным противоречием, при стрессе – сильным нестандартным воздействием, при кризисе – резкой сменой жизненных обстоятельств. В ответ на проблемную (конфликтную) ситуацию человек демонстрирует неконструктивный тип поведения (агрессию, репрессию, эскапизм, регрессию, рационализацию, проекцию, аутизм и сублимацию). Большинство из перечисленных выше типов поведения позволяют снять с себя ответственность, перенести ее на обстоятельства, других людей и.т.д.

Обобщая выше сказанное, определяем в качестве пускового механизма девиантного поведения наличие проблемной ситуации у девиантно виктимной личности. При этом основную роль в процессе формирования девиантности должны играть качественно новые образования.

В качестве преодоления проблемы компонентного подхода  в исследовании делинквентности были предприняты попытки выделить комплекс индивидуально-психологических свойств личности правонарушителя и проанализировать то «центральное системное новообразование, которое выполняет интегративную функцию и позволяет понять весь симптомокомплекс» [5, с. 131] делинквентной личности, природу отклоняющего поведения и его феноменологию.

Анализ психологической литературы выявил следующие характеристики центральных образований девиантной личности:

1. Доминирующая система отношений к себе. Девианты характеризуются негативным Я-образом, достаточно сильным расхождением Я-реального и Я-идеального [6, с. 85-94], неадекватной самооценкой [7, с. 219-220]. Есть интеракционный конфликт между самооценкой и оценкой социума
2. Деформации в ценностно-мотивационной системе личности: несформированность личностных ценностей, девиантные ценности [8, с. 59], фрустрирование потребностей, внутренние конфликты [9, с. 8], малопродуктивные механизмы психологической защиты, блокировка процесса самоактуализации. Для личности с девиантным поведением характерны специфические социальные позиции, связанные с размыванием своего «Я», чему способствует негативная Я-концепция и «жесткая» групповая принадлежность, «сильное превалирование групповой идентификации над процессами индивидуализации» [10, с. 24-32].
3. Социальные установки: агрессивность, физическое насилие как норма, контрнормативность как стиль поведения. Предполагается скрытая асоциальность большинства членов общества [11, с. 38-40].
4. Доминирующая система отношений к другим – негативная: ожидание враждебности, настороженности, конкуренции, неприятия [12, с. 55-62].
5. Особенности системы саморегуляции – чрезмерный или недостаточный самоконтрол), нарушения волевых качеств, склонность к формированию стойких поведенческих стереотипов, малоэффективные копинг-стратегии [13, с. 64-70]. У несовершеннолетних отсутствуют представления о последствиях своих действий, низкая ответственность за свою жизнь.

Закреплению паттернов девиантного поведения способствует негативный жизненный опыт.

Девиантное поведение несовершеннолетних соответствует общей описательной схеме и в то же время имеет свои особенности. Итак, отклоняющееся поведение несовершеннолетних можно рассматривать как результат их выхода из психологической проблемы или критической ситуации – ситуации невозможности. У «трудного» подростка оказываются фрустрированными основные социальные потребности: потребность в положительной оценке значимых для него взрослых, потребность в самоуважении (школьная неуспеваемость ассоциируется с низким уровнем интеллекта), потребность в общении (исключение из системы межличностных отношений в школе). Несовершеннолетние с девиантным поведением могут испытывать фрустрацию в отношении образования, проведения досуга, образа жизни в целом. Для несовершеннолетних в качестве проблемной может выступить ситуация отчуждения, одиночества [14, с. 113-124]. С другой стороны нестандартными или экстремальными для несовершеннолетних являются ситуации превосходства, защиты репутации.

Психологическая готовность несовершеннолетних к отклонениям в поведении состоит в неспособности правильной регуляции своего поведения  и адекватного восприятия ситуаций, связанных с преодолением жизненных трудностей, налаживанием отношений с окружающими. Для этой группы ситуация затрудненности достижения желаемого в большинстве случаев адекватна ситуации невозможности удовлетворения потребностей. Часто это связано с личностными особенностями или сложившимися стереотипами поведения, направленного на уменьшение отрицательных эмоциональных переживаний [15, с. 151]. Стремление поскорее восстановить состояние эмоционального благополучия в сочетании со слабой волевой регуляцией поведения побуждает несовершеннолетнего искать выход в пересмотре ситуации. Выходом, требующим наименьших усилий, является включение защитных механизмов. Психологическая защита, искажая реальность с целью немедленного достижения эмоционального спокойствия, действует без учета временной перспективы.  По мере нарастания отрицательной информации и усугубления психологической проблемы защита становится все менее эффективной. Несовершеннолетний находит выход во внешней среде (асоциальных группировках и девиантном поведении). Девиантное поведение является следствием неконструктивного переживания проблемной ситуации.

На формирование девиантного поведения несовершеннолетнего оказывает негативное влияние несформированность временных перспектив. Временная перспектива будущего связана с ценностно-нормативной системой личности, так как формируется через усвоение общекультурных, социальных норм, интериоризацию ценностных установок родителей. В то же время высокая степень нестабильности жизни, неясные перспективы развития общества обусловливают нежелание формирования перспектив будущего.

Поведение несовершеннолетних в большинстве случаев ситуативно. Социальные нормы не являются регулятором поведения не столько из-за незнания, непонимания или неприятия социальных норм, сколько в связи с неспособностью тормозить себя, свои аффективные вспышки или противостоять влиянию окружающих[16, с. 470-475].

У подростков, лишенных нормального общения, быстро формируется антиобщественная установка, которая усугубляется малым жизненным опытом, повышенной эмоциональностью, неустойчивостью настроения, стремлением к быстрой реализации побудительного мотива.

Проведенный анализ психологической литературы позволил сделать вывод о том, девиантное поведение характеризуют деформации в ценностно-мотивационной и когнитивной системах личности, дефекты системы регуляции поведения, проблемы в эмоционально-волевой сфере, негативный жизненный опыт. Процесс формирования девиантности является многостадийным и многофакторным. Его пусковым механизмом выступает наличие психологически проблемных ситуаций в виде фрустрации, конфликта, стресса и кризиса. В качестве начальной стадии формирования девиантности выступает девиантная виктимность личности.

Для подростковых девиаций наиболее характерны следующие особенности: высокий уровень готовности к девиациям, импульсивный характер реагирования на состояние фрустрации; низкий уровень стимуляции.

В психологии явления социальной деструкции отчасти изучены в рамках исследований девиантного и делинквентного поведения. Однако в целом, несмотря на очевидную массовость явлений и проявлений социально-деструктивного поведения в нашем обществе, эта проблема остается малоизученной и неисследованной. Поэтому с целью оценки социальной значимости и вредоносности социально-деструктивного поведения в нашем обществе была разработана оригинальная анкета и проведено анкетирование жителей г. Москвы. Результаты опроса представлены в данной работе.

Анкета включала следующие вопросы и утверждения (с которыми надо было согласиться или нет).

1. Сталкивались ли Вы с немотивированной агрессией со стороны незнакомого человека (людей) в общественных местах (на улице, в магазинах и т.п.)?

Варианты ответов: Нет; Один раз; Несколько раз; Многократно.

2. Можете ли Вы вспомнить попытки как-то унизить или оскорбить Вас со стороны:

начальников на работе?

Варианты ответов: Нет; Один раз; Несколько раз; Многократно.

чиновников и работников госучреждений?

Варианты ответов: Нет; Один раз; Несколько раз; Многократно.

медицинских работников?

Варианты ответов: Нет; Один раз; Несколько раз; Многократно.

работников правоохранительных органов?

Варианты ответов: Нет; Один раз; Несколько раз; Многократно.

сотрудников охраны каких-либо организаций?

Варианты ответов: Нет; Один раз; Несколько раз; Многократно.

продавцов или других работников сферы обслуживания?

Варианты ответов: Нет; Один раз; Несколько раз; Многократно.

3. Считаете ли Вы, что в нашем обществе мы сталкиваемся с проявлениями социально опасного (деструктивного) поведения?

Варианты ответов: Почти никогда; Очень редко; Довольно часто; Часто; Практически ежедневно.

4. Действующая в нашей стране правоохранительная система создает благоприятную почву для безнаказанного агрессивного поведения, различных форм хамства, унижения человека человеком и т.п.

Варианты ответов: Не согласен; Отчасти не согласен; Отчасти согласен; Согласен.

5. Я думаю, что в нашем обществе очень большое число социально опасных людей.

Варианты ответов: Не согласен; Отчасти не согласен; Отчасти согласен; Согласен.

6.                  Из-за действий социально опасных людей я часто испытываю дискомфорт.

Варианты ответов: Не согласен; Отчасти не согласен; Отчасти согласен; Согласе; Я боюсь за свою жизнь и жизнь моих близких.

7.                  Социально-деструктивное (разрушительное) поведение – очень распространенное явление в нашем обществе.

Варианты ответов: Не согласен; Отчасти не согласен; Отчасти согласен; Согласен.

8.                  Социально-деструктивное (разрушительное) поведение – серьезная проблема нашего общества, требующая немедленного решения.

Варианты ответов: Не согласен; Отчасти не согласен; Отчасти согласен; Согласен.

9.                  Я сталкивался (сталкивалась) с проявлениями социально-деструктивного (разрушительного) поведения в своей семье.

Варианты ответов: Нет; Один раз; Несколько раз; Многократно.

10.              Социально-деструктивное (разрушительное) поведение это, по моему мнению…

Варианты ответов: Результат наличия в обществе психически нездоровых людей; Проблема воспитания; Результат плохой работы правоохранительных органов; Следствие несовершенства законодательства; Следствие того, что само общество крайне несовершенно; Следствие несправедливости и неравенства в нашем обществе.

(в ответах на этот вопрос можно было отметить несколько вариантов; респонденту также  предоставлялась возможность предложить свой вариант)

11. Сколько Ваших одноклассников с начальной школы и на всем протяжении их обучения постоянно прогуливали уроки, конфликтовали с учителями, издевались над другими детьми, рано начали курить, заниматься сексом, употребляли алкоголь, наркотики, совершали правонарушения и т.п.?

(Требовалось указать количество человек)

11.1. Есть ли такие дети среди Ваших родственников?

Варианты ответа: Да; Нет.

11.2. Есть ли такие дети среди родственников Ваших приятелей?

Варианты ответа: Да; Нет.

12. Имеется (имелся) ли на Вашей работе сотрудник, который постоянно пытается подавить других, стремясь к физической и психологической власти, ни обращая внимания на чувства, переживания, боль другого человека удовлетворяет свои желания и потребности, изворотливо лжет, клевещет, беззастенчиво использует людей в своих целях?

Варианты ответа: Да; Нет.

12.1. Сколько таких людей есть на Вашей работе сейчас? (Требовалось указать количество человек)

12.2. Сколько таких людей было на Вашем прежнем месте работы? (Требовалось указать количество человек)

Респонденты также сообщали в анкете свой пол и возраст.

Анкетирование проводилось анонимно.

Всего было опрошено 47 человек. 35 женщин (74,47% выборки) и 12 мужчин (25,53%). Большинство респондентов  были студентами вечернего и заочного отделений Института психологии, педагогики и управления человеческими ресурсами МГГУ им. М.А. Шолохова, а также преподавателями данного вуза.

Возраст респондентов варьировал от  18 до 53 лет. Средний возраст по выборке составлял 27,79±1,16 года.

Распределение респондентов по возрасту представлено в таблице (таблица 1).

Таблица 1

Распределение респондентов по возрасту

На вопросы 1-10 ответили все 47 человек. На вопросы 11-12.1 ответило 37 человек. На вопрос 12.2 – 36 человек.

Были получены следующие результаты.

По вопросу 1 («Сталкивались ли Вы с немотивированной агрессией со стороны незнакомого человека (людей) в общественных местах (на улице, в магазинах и т.п.)?») (таблица 2).

Таблица 2.

Результаты по вопросу 1

Таким образом, подавляющее большинство респондентов так или иначе сталкивались в своей жизни с немотивированной агрессией, более половины сталкивались с ней несколько раз, а почти четверть опрошенных – многократно.

По вопросу 2 («Можете ли Вы вспомнить попытки как-то унизить или оскорбить Вас со стороны…»)

«начальников на работе?» (таблица 3)

Таблица 3.

Результаты по вопросу 2 (часть 1)

«чиновников и работников госучреждений?» (таблица 4)

Таблица 4.

Результаты по вопросу 2 (часть 2)

«медицинских работников?» (таблица 5)

Таблица 5.

Результаты по вопросу 2 (часть 3)

«работников правоохранительных органов?» (таблица 6)

Таблица 6.

Результаты по вопросу 2 (часть 4)

«сотрудников охраны каких-либо организаций?» (таблица 7)

Таблица 7.

Результаты по вопросу 2 (часть 5)

«продавцов или других работников сферы обслуживания?» (таблица 8)

Таблица 8.

Результаты по вопросу 2 (часть 6)

Таким образом, случаи оскорблений или унижений в нашем обществе фактически носят массовый характер, с этим сталкивалось подавляющее большинство опрошенных. Причем хамство и попытки унижения исходят от всех представленных в анкете категорий лиц. Результаты поистине чудовищные.

По вопросу 3 («Считаете ли Вы, что в нашем обществе мы сталкиваемся с проявлениями социально опасного (деструктивного) поведения?») (таблица 9).

Таблица 9.

Результаты по вопросу 3

Подавляющее большинство респондентов согласно, что в нашем обществе мы довольно часто сталкиваемся с проявлениями социальной деструкции.

По вопросу 4 («Действующая в нашей стране правоохранительная система создает благоприятную почву для безнаказанного агрессивного поведения, различных форм хамства, унижения человека человеком и т.п.») (таблица 10).

Таблица 10.

Результаты по вопросу 4

То есть, большинство респондентов согласно или «отчасти согласно» с утверждением, что действующая в нашей стране правоохранительная система создает благоприятную почву для безнаказанного агрессивного поведения, различных форм хамства, унижения человека человеком и т.п. Этот результат дает основания предположить, что большинство людей в нашей стране не чувствуют себя в безопасности и не надеются на защиту со стороны тех государственных структур, которые должны им эту безопасность гарантировать и обеспечивать.

По вопросу 5 («Я думаю, что в нашем обществе очень большое число социально опасных людей») (таблица 11).

Таблица 11.

Результаты по вопросу 5

Таким образом, большинство респондентов так или иначе согласно, что число социально опасных людей в нашем обществе очень велико. Ответы на данный вопрос наглядно демонстрируют масштаб проблемы социально-деструктивного поведения в нашей стране.

По вопросу 6 («Из-за действий социально опасных людей я часто испытываю дискомфорт») (таблица 12).

Таблица 12.

Результаты по вопросу 6

Доля часто испытывающих дискомфорт из-за действий социально опасных людей среди опрошенных крайне велика (это почти 70%), причем около 9% респондентов даже боятся за свою жизнь и жизнь своих близких.

По вопросу 7  («Социально-деструктивное (разрушительное) поведение – очень распространенное явление в нашем обществе») (таблица 13).

Таблица 13.

Результаты по вопросу 7

Ответы на данный вопрос хорошо согласуются с ответами на предыдущие, они еще раз демонстрируют социальный масштаб изучаемого явления, который представляется просто катастрофическим.

По вопросу 8 («Социально-деструктивное (разрушительное) поведение – серьезная проблема нашего общества, требующая немедленного решения») (таблица 14).

Таблица 14.

Результаты по вопросу 8

Таки образом, социально-деструктивное поведение, по мнению большинства опрошенных, серьезная проблема нашего общества, требующая немедленного решения.

По вопросу 9 («Я сталкивался (сталкивалась) с проявлениями социально-деструктивного (разрушительного) поведения в своей семье») (таблица 15).

Таблица 15.

Результаты по вопросу 9

Большинство респондентов (около 60%) не сталкивались с деструктивным поведением в своих семьях, однако и  доля тех, кто так или иначе с этим  встречался, тоже значительна.

По вопросу 10 («Социально-деструктивное (разрушительное) поведение это, по моему мнению…»)  (в ответах на этот вопрос можно было отметить несколько вариантов; респонденту также  предоставлялась возможность предложить свой вариант) (таблица 16).

Таблица 16.

Результаты по вопросу 10

Примечания к таблице 16: столбец 1 (“ДА”) – доля ответов «ДА»  в выборке (округлено до целого); столбец 2 (“НЕТ”) – доля ответов «НЕТ» в выборке (округлено до целого) .

Также были даны следующие варианты ответов:

«Развращение молодежи пагубной западной “культурой”»;

«Тупик эволюции»;

«Влияние западной культуры, разрушение всех традиций»;

«Следствие отсутствия в политике государства акцентов, направленных на искоренение данного явления»;

«Отсутствие внешкольных образовательных, спортивных и развлекательных кружков и секций»;

«Отсутствие предмета психологии как основного в детсадах, школах, вузах»;

«Отсутствие акцента на воспитание. Предпочтение отдается изучению наук и т.д. Воспитания 0%»;

«Политика, государство».

Таким образом, около половины опрошенных связывает проблему социально-деструктивного поведения с наличием в обществе психически больных людей, 70% считает, что это результат неправильного воспитания (эта точка зрения отражена также и в «дополнительных» ответах), около одной пятой опрошенных связывают проблему социальной деструкции в обществе с плохой работой правоохранителей, 28% – с несовершенством законодательства (которое не дает возможности эффективно искоренять изучаемые вредоносные явления), примерно половина опрошенных связывает изучаемые явления с несовершенством общества в целом, при этом 30% считает, что это следствие несправедливости и неравенства в обществе. Также респонденты отметили, что государство фактически не занимается решением данной проблемы и указали в качестве возможных причин деструктивного поведения в обществе влияние «западной» культуры и разрушение традиций, а также неучастие психологов в разрешении изучаемой проблемы.

По вопросу 11 («Сколько Ваших одноклассников с начальной школы и на всем протяжении их обучения постоянно прогуливали уроки, конфликтовали с учителями, издевались над другими детьми, рано начали курить, заниматься сексом, употребляли алкоголь, наркотики, совершали правонарушения и т.п.?») (Требовалось указать количество человек) респонденты указали от 0 до 100 человек, в среднем 7,89 человека.

При этом ответы распределились следующим образом (таблица 17).

Таблица 17.

Результаты по вопросу 11

Таким образом, среди одноклассников большинства опрошенных встречались дети, склонные к девиантному поведению, в том числе и к социально-деструктивному,  в отношении которых можно предположить, что во взрослом возрасте они могут быть (продолжать оставаться) носителями социальной деструкции.

По вопросу 11.1 («Есть ли такие дети среди Ваших родственников?») (таблица 18).

Таблица 18.

Результаты по вопросу 11.1

По вопросу 11.2 («Есть ли такие дети среди родственников Ваших приятелей?») (таблица 19).

Таблица 19.

Результаты по вопросу 11.2

Таким образом, в настоящее время в окружении большой доли респондентов можно обнаружить детей, в отношении которых можно прогнозировать социально-деструктивное поведение и во взрослом возрасте.

По вопросу 12 («Имеется (имелся) ли на Вашей работе сотрудник, который постоянно пытается подавить других, стремясь к физической и психологической власти, ни обращая внимания на чувства, переживания, боль другого человека удовлетворяет свои желания и потребности, изворотливо лжет, клевещет, беззастенчиво использует людей в своих целях?») (таблица 20).

Таблица 20.

Результаты по вопросу 12

По вопросу 12.1 («Сколько таких людей есть на Вашей работе сейчас?») (Требовалось указать количество человек)

Указанное число варьировало от 0 до 5. Распределение ответов представлено в таблице (таблица 21).

Таблица 21.

Результаты по вопросу 12.1

По вопросу 12.2 («Сколько таких людей было на Вашем прежнем месте работы?») (Требовалось указать количество человек)

Указанное число варьировало от 0 до 18000. Распределение ответов представлено в таблице (таблица 22).

Таблица 22.

Результаты по вопросу 12.2

Таким образом, значительная часть респондентов сталкивалось на работе с явлениями социальной деструкции.

Можно предположить, что наличие в трудовом коллективе лиц, склонных к социально-деструктивному поведению, не только создает психологический дискомфорт членам этого коллектива, но и отрицательно влияет на производительность труда и вообще на трудовую эффективность данного коллектива. Вместо того чтобы работать, люди вынуждены участвовать в конфликтах, выяснениях отношений, противостоять хамству и т.п. Порождаемый носителями социальной деструкции у тех, кому приходится с ними совместно трудиться, стресс часто является серьезным препятствием для осуществления нормальной эффективной трудовой деятельности.

Анализ гендерных различий (критерий Манна-Уитни, p<0,05) обнаружил значимые различия для трех показателей. Это частота, с которой респондент сталкивался с немотивированной агрессией со стороны незнакомого человека (людей) в общественных местах (на улице, в магазинах и т.п.) (вопрос 1), частота попыток как-то унизить или оскорбить респондента со стороны работников правоохранительных органов (вопрос 2, пункт 4) и согласие респондента с тем, что социально-деструктивное (разрушительное) поведение это «следствие того, что само общество крайне несовершенно» (вопрос 10, вариант ответа 5). При этом мужчины чаще (чем женщины) сталкивались с немотивированной агрессией со стороны незнакомого человека (людей) в общественных местах (на улице, в магазинах и т.п.); мужчины чаще могут  вспомнить попытки как-то унизить или оскорбить их со стороны работников правоохранительных органов; и также мужчины чаще считают, что социально-деструктивное (разрушительное) поведение это следствие того, что само общество крайне несовершенно.

Анализ корреляций (метод Спирмена, p<0,05) между возрастом респондентов и уровнями исследовавшихся показателей обнаружил, что чем старше респондент, тем чаще он сталкивался с агрессией со стороны работников правоохранительных органов (вопрос 2, пункт 4), а также что старшие респонденты чаще считают, что в нашем обществе мы сталкиваемся с проявлениями социально опасного (деструктивного) поведения (вопрос 3).

Полученные результаты опроса позволяют сделать следующие выводы.

Явления социально-деструктивного поведения носят в нашем обществе фактически массовый и зачастую повседневный характер, представляя реальную угрозу подавляющему большинству популяции. Эти явления также определенно создают значительный психологический дискомфорт в обществе, могут выступать причиной  негативных типов стресса, невротических расстройств и психосоматических заболеваний.

Социальная значимость и вредоносность социально-деструктивного поведения в нашем обществе может быть обозначена как чрезвычайно высокая. Жертвой социально-деструктивного поведения в той или иной форме в нашей стране может стать практический любой человек.

Проявления социальной деструкции затрагивают все сферы человеческого существования, с ними можно столкнуться и в общественных местах, и на работе, и в семье. Распространенность явлений социальной деструкции настолько высока, что часто эти факты воспринимаются людьми как нормативные, «нормальные», не ассоциируются у них с психической патологией.

Идеи о причинах социально-деструктивного поведения в популяции различны, однако доминирует мнение о том, что такое поведение может быть следствием плохого воспитания.

Устранение проявлений социально-деструктивного поведения и профилактика такого поведения определенно является насущной задачей общества и государства (которое пока, к сожалению, практически ничего в этом отношении не делает, а многие обладатели  власти порой сами склонны к такому поведению).

По мнению исследователей, в формировании девиантности значительная роль принадлежит социально-педагогическому фактору, который проявляется в дефектах школьного и семейного воспитания  [1]. К факторам, повышающим риск девиантного поведения, также относят особенности социальной ситуации развития подростков, выражающиеся в высокой степени их изоляции от семьи [2]. Так, отмечается достаточно высокий уровень правонарушений, совершаемых   воспитанниками детских домов и школ-интернатов [3]. В 2013 году лишены родительских прав: 29 тыс. граждан (72% от общего числа лишенных родительских прав) в связи с уклонением от выполнения обязанностей родителей, 4,9 тыс. граждан (12%) – по причине хронического алкоголизма и наркомании, 2 тыс. граждан (5%) – в связи со злоупотреблением своими родительскими правами [4]. Вследствие этого приоритетным направлением деятельности различных учреждений, в т.ч. и органов опеки и попечительства, должна являться организация профилактической работы с семьями и детьми, направленная на своевременное выявление и коррекцию проблем на ранней стадии семейного неблагополучия.

Основными задачами проводимого исследования являлись анализ существующей системы работы с детьми, находящимися в трудной жизненной ситуации и социально опасном положении, и их семьями, оценка уровня межведомственного взаимодействия субъектов профилактики девиантного поведения детей между собой и с семьей ребенка, определение возможностей повышения эффективности работы специалистов по профилактике и коррекции девиантного поведения.

Методологическую основу исследования составил социологический опрос компетентных представителей органов опеки и попечительства на общероссийской выборке. Исследование проводилось в 20 субъектах Российской Федерации, 4-х типах поселений: мегаполисы (с населением более 1,5 млн. чел.), административные центры субъектов РФ, районные города, ПГТ и села. Объем выборки – 201 человек. В ходе исследования выявлены проблемы, возникающие в процессе социализации данной категории детей, что позволило сформировать прогноз и дать предложения по воздействию на ситуацию.

Сотрудниками органов опеки и попечительства дана экспертная оценка системе работы с детьми  в трудной жизненной ситуации и социально опасном положении и их семьями, а также оценка эффективности методов и форм данной работы. В результате опроса апробирована модель работы с детьми и их семьями, в основе которой лежит разделение семей на 5 типов с определением ключевой проблемы в жизнедеятельности каждого типа. Ключевым актором модели выступает образовательная организация (школа), которая по мере необходимости осуществляет межведомственное взаимодействие с учреждениями социальной сферы, внутренних дел.

Эксперты оценили эффективность методов и форм работы с детьми, находящимися в трудной жизненной ситуации и социально опасном положении, по следующим аспектам: диагностика; набор методов и их эффективность; дифференциация детей и наличие схем работы с ними; межведомственное взаимодействие; кадровое обеспечение.

По мнению респондентов, эффективному выявлению детей указанной категории способствует регулярное проведение обследования условий жизни и воспитания детей, проводимое совместно представителями различных органов и учреждений, формирование единой информационной базы данных.

При работе с детьми, находящимися в трудной жизненной ситуации или социально опасном положении, наиболее результативными являются методы и формы индивидуальной работы (75% респондентов): индивидуальные коррекционные занятия; медицинское, педагогическое, психологическое консультирование; индивидуальная программа обучения. Также эффективно вовлечение детей с агрессивным и девиантным поведением в  массовые культурные и спортивные мероприятия: соревнования, флэш-мобы, концерты, походы, экскурсии, акции добрых дел, подготовка стенгазеты; мероприятия военно-патриотического характера. Меньшее количество респондентов (50%) видит эффект от групповых коррекционных занятий в реабилитации агрессивных  и девиантных детей, хотя при этом многие высоко оценивают эффективность социально-психологических тренингов, направленных на формирование и развитие личности несовершеннолетних, повышение уровня социально-психологической компетенции подростков и реализующих принцип «субъектности»: тренинг формирования внутренней ответственности личности (77%); тренинги, направленные на развитие форм и навыков личностного общения (74%); тренинг формирования адекватной самооценки и широкого спектра интересов (71%); содействие в изменении отношения к себе и другим (74%).

В целом, несмотря на проведение коррекционной работы, прогноз социализации детей, находящихся в трудной жизненной ситуации или социально опасном положении, неутешительный: негативное поведение только купируется на время, но рецидива избежать не удается. Наиболее благоприятный прогноз социализации имеют легкие формы девиатного поведения нарушение правил поведения в школе (80%), грубость, употребление ненормативной лексики (66%), агрессивное поведение (54%). Менее благоприятный прогноз социализации детей со следующими формами девиаций:  систематическое употребление наркотиков и психотропных веществ, поведение криминального характера, систематическое употребление алкоголя.

Профилактическая работа с несовершеннолетними должна быть направлена на вопросы организации здорового образа жизни, включение детей в социально-значимую деятельность и волонтерское движение, обучение навыкам социальной и профессиональной компетенции.  Эти направления должны лечь в основу модели социализации всех детей.

Что касается прогнозов социализации агрессивных и подверженных социальной деградации детей, то, по мнению экспертов, они различаются – большая результативность у работы с агрессивными детьми. А проблемы детей, подверженных социальной деградации, связывают с эффективностью методов специальной медицинской помощи, которой нет в функционале работающих с девиантными детьми структур.

При работе с семьями, находящимися в трудной жизненной ситуации и социально опасном положении,  целесообразно дифференцировать семьи и в зависимости от типа семьи проводить профилактические и коррекционные мероприятия. Так, семьи, не исполняющие свои обязанности по жизнеобеспечению детей, нуждаются в первую очередь в содействии в получении социально-бытовых услуг, материальной и натуральной помощи. Для семей, создающие условия девиантности детей, необходима в первую очередь  помощь коррекционного характера: психологическая и педагогическая помощь родителям и детям, коррекция сопутствующих нарушений у детей с девиантным поведением с привлечением логопеда, дефектолога и др. Семьи, родители в которых зависимы от алкоголя, наркотиков, характеризуются аморальным образом жизни, нуждаются в социально-медицинских услугах.

По мнению экспертов, всем социально неблагополучным семьям необходимо оказывать консультативную и коррекционную психолого-педагогическую помощь.

К решению проблем семей, вовлекающих ребенка в совершение преступлений и противоправных действий,  привлекать  сотрудников органов внутренних дел. При выявлении медицинских причин девиантного поведения к работе подключаются медицинские работники, лечебно-профилактические учреждения. При отсутствии медицинских патологий и девиантности родителей в семьях, создающих условия материально-бытовой неустроенности детей, обследуются материально-бытовые условия и в дальнейшем семья передается социальным работникам для определения видов, объемов мер социальной поддержки граждан. Для двух оставшихся типов семей (создающих условия безнадзорности детей и их девиантности) ключевым видом работы станет психолого-педагогическая диагностика и коррекция. Для обучающихся – системная медико-психолого-педагогическая помощь, оказываемая школьной группой сопровождения (медицинский работник, классный руководитель, социальный педагог и психолог), для родителей – коррекция морально-этических представлений и ликвидация педагогической несостоятельности через учреждения социальной поддержки.

Работа с социально неблагополучными семьями направлена на сохранение семьи для ребенка. Эта деятельность имеет благоприятный прогноз  для семей, не исполняющих свои обязанности по жизнеобеспечению (64%) и воспитанию детей (56%). Для остальных типов семей (семьи, создающие условия девиантности детей; вовлекающие детей в совершение преступлений и противоправных действий; семьи, родители в которых зависимы от алкоголя, наркотиков, характеризуются аморальным образом жизни) прогноз сохранения семьи для ребенка менее благоприятен (так считают 67, 75 и 78% респондентов соответственно).

Эта оценка основана на том факте, что при проведении коррекционной работы и оказании помощи семьям, не исполняющим свои обязанности по жизнеобеспечению детей, можно достичь полного контроля над ситуацией – по опыту работы такой прогноз дает 40% опрошенных. Однако более половины (52%) респондентов считает, что эффект от работы будет временным. При работе с семьями, не исполняющими свои обязанности по воспитанию детей и создающими условия девиантности детей, удается только на время купировать негативные проявления (по опыту работы 61% и 67% экспертов соответственно). Наименее благоприятный прогноз по семьям, вовлекающим детей в совершение преступлений и противоправных действий и семьям, родители в которых зависимы от алкоголя, наркотиков, характеризуются аморальным образом жизни. Более половины опрошенных (52% и 59% соответственно) высказывают мнение о том, что эффект минимален, исправить ситуацию практически не удается.

Основной причиной недостаточной эффективности профилактики попадания детей в категорию «оказавшихся в трудной жизненной ситуации» или «социально опасном положении» является отсутствие налаженного эффективного взаимодействия специалистов различных учреждений и семьи ребенка в интересах социализации данной категории детей. Взаимодействие  не во всех случаях осуществляется результативно и на плановой основе, частично сотрудничество носит инициативный характер. Эксперты отмечают, что к работе с определенной группой детей и их семьями (прежде всего с зависимым поведением) необходимо привлекать медицинских работников, но сотрудничество со специалистами учреждений здравоохранения недостаточно эффективно. На настоящий момент школа может опираться на помощь специалистов на этапе выявления детей в трудной жизненной ситуации, в то время как наиболее тесное взаимодействие и помощь необходимы на этапах коррекционной и профилактической работы.

В целях повышения эффективности системы работы с детьми, находящимися в трудной жизненной ситуации, и их семьями  необходимо совершенствование межведомственного взаимодействия;  создание единой (межведомственной) системы учета детей и семей, находящихся в социально-опасном положении; активизация профилактической работы с семьями группы риска социального благополучия; привлечение дополнительного финансирования на проведение целевых мероприятий. Совершенствованию психолого-педагогического обеспечения деятельности способствует  создание межшкольных центров социальной адаптации, разработка коррекционных программ для несовершеннолетних, основанных на реализации принципа субъектности.

Школа играет основную роль в системе профилактики и коррекции девиантного поведения несовершеннолетних. Школьные специалисты должны изучать бытовые условия жизни семьи и знакомиться с членами семьи и ее окружением, давать оценку условий их жизни, проводить беседы с родителями, вовлекать детей в систему дополнительного образования. Школа должна проводить психолого-педагогическое консультирование, осуществлять контроль здоровья детей.

К суицидальному поведению можно отнести вид отклоняющегося поведения, представляющий угрозу здоровью и жизни  личности, характеризующийся различным масштабом проявлений, являясь результатом соединения предрасполагающих факторов [4]. В нашем понимании суицидальный риск можно трактовать как степень возможности возникновения суицидальных проявлений как внутреннего (мысли, представления, переживания), так и внешнего (суицидальные действия, поступки) характера. Этиологией риска суицида можно считать личностную дезадаптацию подростка.  Следствием такой дезадаптации  является доминирование суицидальной мотивации[5]. Огромное влияние на формирование суицидальных тенденций в подростковом возрасте оказывает наличие дисфункций в семейных отношениях. К таковым мы относим: гиперопеку, безнадзорность, эмоциональную изоляцию, а также физическое и психическое насилие по отношению к подростку[6].

Наличие речевых нарушений, так или иначе, препятствуют нормальной речевой коммуникации, затрудняют возможности социальной адаптации, межличностного общения. В зависимости от степени тяжести нарушения и фиксированности на нём, могут возникнуть следующие психологические состояния: эмоциональное напряжение, возбудимость, тревожность, импульсивность, неадекватная самооценка аффективные реакции и т.д. [7]. Наличие вышеперечисленных характеристик вполне реально могут стать основой для доминирования суицидальных мотивов.

Целью настоящего исследования является выявление уровня склонности к суицидальному риску подростков с нарушениями речи по сравнению с нормально развивающимися подростками. Всего в эксперименте приняло участие 40 подростков. Поясним, что у 20 испытуемых  диагностированы различные речевые расстройства. Остальную часть выборки составили 20 нормально развивающихся  подростков без речевых нарушений. Возраст испытуемых от 13 до 14 лет.

В рамках психодиагностического инструментария использовались следующие методики:

1. Опросник «Ауто–и гетероагрессия» (Е. П. Ильин) [8].
2. Шкала безнадежности Бека (Hopelessness Scale, Beck) [9].

Перед предъявлением диагностического материала испытуемым были даны устные инструкции по работе с текстами методик. При проведении исследования материал подавался в одинаковой форме и единообразно для двух групп испытуемых.

Рассмотрим результаты диагностики склонности к суицидальному риску. Обозначим испытуемых без нарушений речи как группу 1 (далее Г1), а с нарушениями речи как группу 2 (далее Г2).

При использовании методики Шкала безнадежности Бека (Hopelessness Scale, Beck), мы получили следующие результаты: В Г1 у 25% подростков безнадежность не выявлена, у 40 % выявлена легкая безнадежность, у 20 % умеренная и тяжелая степень безнадежности у 15 %. В Г2 у 15% подростков безнадежность не выявлена, у 35 % выявлена легкая безнадежность, у 20 % умеренная и тяжелая степень безнадежности у 30 %. По результатам применения данной методики, можно сделать вывод, что у подростков с нарушениями речи в 2 раза больше наблюдается тяжелая безнадежность 30 %, тогда как у подростков без нарушений речи данный показатель равен 15 %.

Используя методику «Ауто– и гетероагрессия» (Е. П. Ильин), получены следующие показатели: в Г1 преобладает склонность к гетероагрессии (75 %). Выраженность аутоагрессии составляет 25 %. В Г2 показатели ауто– и гетероагрессии разделились на равные части (50 % и 50 %). Можно констатировать, что у подростков с речевыми нарушениями оказались более выражены аутоагрессивные тенденции.

Таким образом, можно сказать, что для подростков с нарушениями речи в большей степени характерна аутоагрессия и высокий уровень безнадежности. Прослеживается сочетание безнадежности и аутоагрессивных тенденций.

Выявленные данные говорят о том, что исследование суицидального риска должно обязательно входить в диагностическую работу психолога специальной школы. На наш взгляд, вышеперечисленные методики могут быть использованы для скрининговой оценки совершения аутоагрессивных действий. Адекватность и своевременность построения психопрофилактических мероприятий в данном аспекте всецело зависит от  правильно подобранного психодиагностического инструментария. Обозначенная психологическая профилактика должна быть внедрена в соответствующий блок комплексной системы сопровождения подростка с отклонениями в развитии. Эта система понимается нами как комплекс мероприятий, направленных на разработку и внедрение условий и  возможностей для социальной адаптации, обучения, психофизического развития подростка с особыми образовательными потребностями с учетом индивидуально-личностных особенностей и степени выраженности отклонений[10].