Еще в ХIII веке князь Александр Невский остановил экспансию западноевропейских стран в русские земли (именно за это современные отечественные либералы-западники особо не жалуют святого князя). С середины ХVI века Московское царство вышло на международную арену в качестве активного и могущественного субъекта международной политики и прямого конкурента западноевропейских стран (а за это тем же самым либералам крайне не нравится первый русский царь Иван IV Грозный). Православная Русская держава становилась год от года сильнее и оказывала все большее влияние на европейскую, а затем и на мировую политику.

Если соперника нельзя победить военным путем или удушить экономически, то против него надо развернуть массированную пропагандистскую компанию с целью подорвать его международный авторитет, опорочить государственных деятелей и сам народ. В ходе этой невидимой продолжительной и упорной работы были созданы многочисленные негативные мифы о русском пьянстве, лени, жлобстве, жестокости, рабстве, грязи, воровстве, долготерпении и так далее, и тому подобное

Особенно вредным и унизительным для русского народа является упорно навязываемый ему миф о скандинавах – «отцах-основателях» Русского государства. В ХVIII веке была создана целая теория, последователи которой так называемые норманнисты, усиленно развивают и поддерживают этот миф в продолжение столетий вплоть до нашего времени. Норманнская теория или норманизм развивает концепцию происхождения народ русь из Скандинавии периода экспансии викингов, которых в Западной Европе называли норманнами.

Самое интересное, что норманнская теория окончательно оформилась и получила широкую известность в России в первой половине XVIII века благодаря деятельности немецких историков в Российской Академии наук Г.З. Байера, Г.Ф. Миллера, Ш. де Пирмонта и А.Л. Шлецера.

Эти люди за русские деньги «научно» доказывали русским же их государственную несостоятельность и, по большому счету, национальную неполноценность.

Все это похоже на какой-то странный мазохизм, охвативший русский народ и являющийся прямым результатом бурной деятельности царя-реформатора странной диковатой внешности, прозванного в народе Антихристом. Петру Iудалось впрыснуть в жилы дворянства и правящей династии настолько большую дозу западноевропейской (главным образом, германской) крови, что в русской общественной жизни стало возможным такое извращение, как норманнизм.

Ниже рассмотрим полную несостоятельность норманнской теории.

Предками русского народа безусловно являются славяне, которые достаточно хорошо были известны в исторические времена. По данным современной исторической науки славяне VI–VII веков проживали на территории Центральной и Восточной Европы от реки Эльбы на западе до верховьев Днестра и сред Днепра на востоке. Северными соседями славян были балты и германцы, восточными – скифы и сарматы (народы, как принято считать в настоящее время в исторической науке, иранского происхождения), южными – македонцы, фракийцы и иллирийцы, западными – германцы и кельты. Славяне, как и все перечисленные выше их соседи, имели общее арийское происхождение.

Достаточно вероятно, что часть славян входило в союз скифских племен. Во всяком случае, как показывают объективные результаты археологических раскопок, физический тип людей, населявших земли Скифии, а затем земли восточных славян, в течение трех тысячелетий и до нашего времени практически не изменился.

Одним из первых о славянах, как самостоятельном этносе, писал готский историк Иордан в первой половине VI века. В сочинениях византийских авторов термин «русь» впервые употреблен в записи от 765 года в летописи Феофана, который одним из первых византийских авторов применил это понятие [1].

Наиболее ранний древнерусский летописный свод XII века «Повесть временных лет» (ПВЛ) излагает образование Руси на основании преданий, записанных спустя 250 лет после самих событий, и датирует их 862 годом.

Следует учесть, что сама «Повесть временных лет» многократно редактировалась. Естественно, что это вызывает серьезные сомнения в ее достоверности. Тем более, что некоторые приведенные в летописи факты до сих пор не нашли подтверждения в каких-либо других источниках.

Событие, с которого принято отсчитывать образование русской государственности, в современной историографии получило достаточно условное название – «призвание варягов». Оно произошло согласно «Повести временных лет» в 862 году. Другие источники о призвании варягов или каких-либо других пришлых на Русь ничего не сообщают.

Суть этого призвания варягов в следующем. Союз северных народов, в который входили ильменские словене и кривичи (славяне), а также чудь и весь (финно-угры), пригласили из-за моря варягов. Варяжский князь Рюрик стал сначала княжить в городе Ладоге, а после смерти братьев основал новый город (название дал ему чисто скандинавское – Новгород) и сам перебрался туда. Призвание варягов на Русь изображено на полотне В.М. Васнецова (рисунок 1). Именно так это призвание представлял себе художник.

Рисунок 1 – Призвание варягов. Художник В.М. Васнецов

Летописец сообщает, что Рюрика призвали из-за междоусобицы, охватившей проживавшие на будущих новгородских землях славянские и финно-угорские народы. Согласно [2] варяги создали два независимых центра русской государственности: в районе Ладоги и Новгорода княжил Рюрик, в Киеве — Аскольд и Дир, соплеменники и соратники Рюрика.

Князь Рюрик умер в 879 году. Он является летописным и общепризнанным (это совсем не значит, что реальным) основателем государственности Руси. Рюрик – варяг, новгородский князь и родоначальник княжеской, ставшей впоследствии царской, династии Рюриковичей. Норманнисты чаще всего отождествляют Рюрика с конунгом (князем) Рериком из датского города Хедебю (ныне этот город стал германским). По другой, антинорманнской версии, Рюрик – это красивое славянское родовое имя. На многих славянских языках сокол назывался рарогом. Также существуют серьезно аргументированные попытки доказать легендарность Рюрика.

Рюрик пришел со всем своим родом, называемым русь, этническая принадлежность которого продолжает горячо очень горячо дискутироваться до сих пор. Существуют несколько версий происхождения названия «русь», из которых основными являются норманнская и западнославянская.

Хотя ответ на этот вопрос содержится в летописи [2], которая разъясняет: «Те варяги назывались русью, как другие называются шведы, а иные норманны и англы, а еще иные готландцы,– вот так и эти». То есть варяги – полиэтническая общность, а, проще говоря, интернациональный отряд (или банда – это кому как больше нравится) ратных людей. В отряд входили англы, готы, русь и шведы. Есть еще одно указание на полиэтничность варягов в летописи [2]:

«И от тех варягов прозвалась Русская земля. Новгородцы же – те люди от варяжского рода, а прежде были словене».

То есть новгородцы прежде назывались «словене», а потом, смешавшись и породнившись с этнической группой «русь» из пришлого отряда Рюрика, стали называться «варягами». Смена названия произошла после того, как ильменские словене втянулись в международную торговлю, основав в качестве базы для этой торговли Новгород. Город впервые упоминается в Новгородской I летописи младшего извода под 859 годом – имеется явное противоречие с датировкой призвания Рюрика на Русь согласно «Повести временных лет». В современной науке этот факт имеет несколько объяснений, построенных на догадках исследователей.

Перейдем к определению термина «русь». Следует отметить, что викинги-скандинавы, в отличие от варягов, были достаточно этнически монолитной военизированной группировкой. В их рядах лиц какой-либо «нескандинавской» национальности было крайне мало. Напомним, что выдающийся русский историк В.О. Ключевский компетентно утверждает [3], что «русь» есть понятие не этническое, а социально-профессиональное. В одних источниках русь отождествляется со славянами, в других – отличается от них.

К середине X века «русь», составляющая дружину во главе киевским князем, объединила под своей властью славянские племена – ильменских словен, полян, кривичей и поставила в зависимость от себя большую часть остальных восточнославянских и целый ряд финно-угорских племен.

Основу руси составляли славяне, скорее всего западные – данные антропологии свидетельствуют о массовых переселениях балтийских славян на северо-восток в VIII–IX веках [1]. Аргументов славянского происхождения руси вполне достаточно. Вот только некоторые из них.

Во-первых, русинами называется древняя народность славянского происхождения на территории Галиции, Буковины, Закарпатской Украины, в настоящее время упорно отстаивающая свою этническую самобытность от попыток «украинизации», вплоть до выхода из состава Украины. В начале XX века их численность составляла около 3,5 млн. чел. [1], сейчас русинов от сотни до нескольких сотен тысяч. Сами себя русины как называли, так и называют по сей день «русинами» или «русскими». Вопрос о том, что русины в принципе могут являться потомками скандинавов, в современной исторической науке даже не стоит.

Во- вторых, в русском отсутствуют заимствования из скандинавских языков, а русы говорили на славянском языке. Об этом прямо говорится в «Повести временных лет»: «А славянский народ и русский един, от варягов ведь прозвались русью, а прежде были славяне; хоть и полянами назывались, но речь была славянской. Полянами прозваны были потому, что сидели в поле, а язык был им общий – славянский».

В-третьих, по вероисповеданию русы были как христианами, так и язычниками, а язычники при этом поклонялись исключительно славянским богам. При князе Олеге, при заключении мирного договора с Византией согласно [2] русы клянутся исключительно славянскими богами: «… а Олега с мужами его водили присягать по закону русскому, и клялись те своим оружием и Перуном, своим богом, и Волосом, богом скота, и утвердили мир».

Представить, что язычники-скандинавы, которые приносили своим богам человеческие жертвы, могут при заключении международных договоров клясться именами славянских богов покоренного и чуждого им народа так же невероятно, как и клятвенное обещание христиан, скрепленное именами языческих идолов. Среди суровых и сплоченных воинов, язычников или христиан, постоянно подвергающих свою жизнь опасности, такое богохульство в принципе невозможно. Верующему человеку это понятно.

А тем, кто воевал хорошо известно, что в окопах атеистов не бывает. Богохульники и клятвопреступники уважением не пользуются и, как правило, долго не живут. И если ни в славянском, ни в русском язычестве нет скандинавских богов, культов и черт, то из этого следует лишь одно: варяги не были скандинавами.

Можно предположить, что в состав варягов-руси входили германские и иные национальные элементы. К примеру, некоторые дружинники Рюрика ходили без штанов. По предположению историков эти воины были выходцами с Британских островов. Тогда в Англии еще действовали римские обычаи и моды. Мужчины носили длинные рубашки-туники, но штанов не носили [4]. Воины-инородцы и купцы в русском обществе быстро ославянились, не сыграв в нем сколько-нибудь значительной исторической роли, и практически бесследно растворились.

Однако в «деле о приходе Рюрика» решающими являются идеологические и политические соображения. Некто В. Красиков, ярый сторонник норманнской теории происхождения Русского государства, прямо так и утверждает «Варяги – созидатели государств и народов» [5].

У норманнистов имеется всего несколько аргументов в пользу скандинавского происхождения руси. Они хорошо известны и давно доказательно опровергнуты в работах многих русских ученых [1]. В настоящее время основной аргумент норманнистов – это имена русов. И аргумент достаточно серьезный. «Повесть временных лет» [2] сообщает: «В год 6420 (912). Послал Олег мужей своих заключить мир и установить договор между греками и русскими, говоря так: «Список с договора, заключенного при тех же царях Льве и Александре. Мы от рода русского – Карлы, Инегелд, Фарлаф, Веремуд, Рулав, Гуды, Руалд, Карн, Фрелав, Руар, Актеву, Труан, Лидул, Фост, Стемид – посланные от Олега, великого князя русского…».

Среди имен русских послов, безусловно, преобладают имена скорее всего германского происхождения. Но сами по себе имена в принципе ничего не значат. Русскому государству за его долгую историю служили самые различные иностранцы: до Петра I в основном тюрки и литовцы, а в имперский период – немцы и прочие западноевропейцы. Некоторые из них достигли очень высоких постов – например, чистокровная немка София Августа Фредерика Анхальт-Цербстская известна всему миру как русская императрица Екатерина II Великая. До нее Борис Годунов – человек с хорошо известными татарскими корнями – стал русским царем. А уж среди русских послов в зарубежные страны в любой исторический период развития русского государства бывали инородцы.

В современной России подавляющее большинство мужчин и женщин истинно славянского происхождения носят греческие, латинские или древнееврейские времена. Хотя ни греков, ни римлян, ни тем более древних евреев на Русь никто и никогда не призывал. Кстати, внука Рюрика звали Святослав. Не исключены и определенные неточности перевода имен послов в тексте летописи. Просто вопрос происхождения имен русов, вместо чисто политических и пропагандистских спекуляций, требует дальнейших кропотливых исследований.

Гражданам красиковым очень хочется посоветовать изучить норманнские корни государственности англичан – были ли в принципе эти самые англосаксы «расово полноценными» и способными без кнута своих слегка офранцузившихся «варягов» Вильгельма Завоевателя создать толковое национальное государство. Это очень интересный и перспективный («диссертабельный») вопрос – ведь из языка своих «варягов» англосаксы, в отличие от русских, переняли очень-очень много всяких самых разных слов и много еще чего не только из языка завоевателей.

Мыслительный процесс норманнистов, инородных и отечественных, направлен не на поиски научной истины, а только на достижение конкретных политических целей. Они, эти цели, в каждое историческое время всегда враждебны русским государственным и жизненным интересам. Суть всей теории норманнистов до неприличия проста: «Недочеловеки-славяне способны только выполнять мудрые указания западных иноземцев. Без их руководства в России всегда и все сразу и везде неправильно. И вообще имеют ли русские историческое право на свои земли?». А вывод наших западных «партнеров», вытекающий из этой примитивной теории, еще проще и примитивнее: «Богатствами надо делиться». И этот вывод практически неизменно присутствует в контексте самых разных работ норманнистов.

Для русского народа такая теория и такая «история» неприемлема.

Андрей Иванович Лызлов (1655 – умер после 1696 года) является одним из первых русских историков, который в своем труде  достаточно широко осветил события времен царствования Ивана Грозного. Дворянин А.И. Лызлов был воином, участвовал в Чигиринском походе 1677 года. Воевал честно, умело, мужественно и вскоре стал воеводой. Но прожил недолго – уже в сорок лет он тяжело заболел (его разбил паралич). При работе над «Скифской историей» А.И. Лызлов пользовался русскими летописями, документами Казанского и Астраханского архивов, монастырскими библиотеками. Отметим, что некоторые из документов, доступных Лызлову, после больше никогда не были введены в научный оборот в связи с их утерей. То есть об этих документах и, возможно, о событиях и людях, в них описываемых, мы просто ничего не знаем.

При работе над своей «Скифской историей» А.И. Лызлов также использовал доступные ему труды авторитетных польских  и итальянских историков.

Лызлов явно не принадлежал к категории кабинетных ученых-борзописцев. Его мнение по ряду вопросов русской истории выстрадано в боях, подкреплено уникальным жизненным опытом и отличным образованием.

В своей «Истории» Андрей Иванович Лызлов описывает Грозного царя, как царя-воина. Эту оценку, данную Ивану IV Васильевичу через сто лет после его смерти, думается не корректно оспаривать в первую очередь тем, кто не проливал свою кровь за Отечество. А.И. Лызлов о первом русском царе и о его первой великой победе над Казанским ханством пишет [2]:

«Сице убо светлый победоносец боговенчанный царь и великий князь Иоанн Васильевич всея России самодержец, Богу поспешествующу ему, великий подвиг за врученную ему от Бога паству показа, и достохвалную победу над погаными сотвори …».

Лызлов восхищается Иваном Грозным и его великими делами. Давайте с уважением отнесемся к этому мнению ученого, воеводы и воина.

Василий Никитич Татищев воевал против Швеции и Турции, был промышленником и ученым (географом, экономистом и историком).

Он прожил всего шестьдесят четыре года (1686 – 1750 года), но за свою не очень продолжительную жизнь Василий Никитич сумел основать три города – Екатеринбург (город назван в честь Екатерины I), Пермь и Ставрополь (ныне город Тольятти). В.Н. Татищев также был также крупным администратором – он занимал должность Астраханского губернатора в 1741 – 1745 годах [3].

Но известность Василий Никитич (кстати, он происходил из рода Рюриковичей) получил как автор важнейшего произведения русской историографии – «Истории Российской». Полное название этого труда, изданного через восемнадцать лет после смерти автора,  «История Российская с самых древнейших времен, под неусыпными трудами через тридцать лет собранная и описанная покойным тайным советником и астраханским губернатором Васильем Никитичем Татищевым».

В.Н. Татищев в своей «Истории» крайне положительно характеризовал государственную деятельность первого русского царя. Василий Никитович писал об Иване Грозном [4]:

«Между чужестранными все те, с которыми он [Иван Грозный – В.Г.] воевал … что злое могли выдумать об нем, написали, а добрые его дела пропустили».

«… сей государь к распространению своего государства, к приобретению славы и богатства великую ревность и прилежание имел, как то видимо из его мужественных … войн и его … изрядных учреждений экономических».

Князь М.М. Щербатов (1733 – 1790 года), русский аристократ из рода Рюриковичей, дослужившийся до чина действительного тайного советника (этот чин гражданской службы согласно Табели о рангах соответствовал воинскому званию генерал-аншеф или адмирал), дал несколько противоречивую оценку царствования Ивана Грозного. Реформы царя он одобрял. Как, в общем-то, князь одобрял и основные направления государственной деятельности Ивана Васильевича.

Но гонения, проведенные Иваном Грозным в годы опричнины,
М.М. Щербатов объяснял «самовластием, соединенным с робостью и слабостью духа [царя – В.Г.]» [5]. Следует отметить, что князь Михаил Михайлович считался лидером родовитого дворянства, которое по ряду вопросов находилось в некой оппозиции к императрице Екатерине II и правительству. А говоря проще, эта часть русского дворянства только лишь по факту своего знатного происхождения хотела иметь больше прав при минимальной ответственности перед Отечеством.

Иван Никитич Болтин (1735 – 1794 года) русский историк (член Российской академии) и государственный деятель (генерал-майор, прокурор и член военной коллегии), работавший в Новороссии при князе Г.А. Потемкине, резко выступил против оценки, данной Щербатовым некоторым событиям царствования Ивана Грозного. И.Н. Болтин оценивал государственную деятельность первого русского царя только позитивно. В работе [6] он сравнил результаты деятельность Ивана Грозного и французского короля Людовика XI.

Но вскоре русской историей занялись масоны и некоторые горячо им сочувствующие подданные российских императоров. К написанию отечественной истории подключились воспитанные на так называемых европейских ценностях либеральные интеллигенты. То есть люди, которые в большинстве своем никогда систематически не занимались конкретными и важными практическими делами. Они не проверяли верности своих решений в кровопролитных боях, не управляли губерниями, не основывали городов, не организовывали освоения новых присоединенных к Империи земель. Люди, в силу своего воспитания уверенные, что русское солнце должно вставать на Западе.

Одним из первых ополчился на Ивана Грозного сын крупного помещика-крепостника, дослужившийся до должности начальника Петербургской таможни Александр Николаевич Радищев (1749 – 1802 года), близкая к масонским кругам личность. Согласно [7]: «Мелкий чиновник, человек безо всякой власти, безо всякой опоры …» (отметим, однако, что А.С. Пушкин дал высокую оценку общественной деятельности А.Н. Радищева). Юридическое образование Радищев получил за казенный счет (за деньги угнетенного русского народа) в Лейпцигском университете в Германии. Материалист и атеист Александр Николаевич считал, что необходимо разрушить самодержавно-крепостнический строй. Но при этом сведений о том, что он дал вольную своим крепостным не имеется. В своем праве получать и тратить доходы со своих поместий (напомним, что доходы эти были результатом труда крепостных крестьян) этот бескорыстный таможенник себе не отказывал. Такое нехорошее раздвоение личности довело бедного чиновника сначала до каторги, а затем и до самоубийства. С первым русским царем А.Н. Радищев решил не церемониться. О разгроме Новгорода, учиненного Иваном Грозным, он пишет [8]:

«Уязвленный сопротивлением сея республики, сей гордый, зверский, но умный властитель (Иван Грозный – В.Г.) хотел ее разорить до основания. Мне зрится он с долбнею {долбня – деревянная палица, молот} на мосту стоящ, так иные повествуют, принося на жертву ярости своей старейших и начальников новогородских. Но какое он имел право свирепствовать против них; какое он имел право присвоять Новгород?».

Причины и право свирепствовать, видимо, первый русский царь имел. Причины жестокой карательной операции, проведенной в Новгороде в ходе кровопролитной Ливонской войны кроются в сепаратизме верхушки этого города. А сепаратизм новгородских лучших людей начал плавно перетекать в измену. Хотя, возможно, что на самом деле все было наоборот – измена стала перетекать в сепаратизм. Летопись [9] рассказывает о Новгородском разгроме в 1570 году. Царь четко и доходчиво сформулировал в разговоре с новгородским архиепископом свои претензии к городской верхушке (рисунок 1).

Рисунок 1 – Фрагмент страницы 258 Новгородской третьей летописи [9]

ДЛЯ РАЗМЫШЛЕНИЯ. Где и когда какой правитель какой  столь долго и жестоко воюющей страны прощал изменников и сепаратистов? Назовите такого, если сможете. Но все же  остаются два вопроса. Первый: все ли заговорщики были наказаны? Второй: все ли наказанные были заговорщиками?

Николай Михайлович Карамзин (1766 – 1866 года), помещик, профессиональный и талантливый литератор, историк и автор многотомного труда «История государства Российского» также уделил большое внимание эпохе Ивана Грозного (два полновесных тома из двенадцати). Отметим, что Николай Михайлович Карамзин был человеком творческой профессии, то есть достаточно эмоциональной личностью, что просматривается в его чисто литературных произведениях и исторических сочинениях. Также отметим, что Карамзин на военной службе долго не задержался и, возможно только поэтому, никак себя на ней не проявил. Кроме того, Николай Михайлович водил дружбу с масонами.

Карамзин в своей «Истории» [10] четко изложил почерпнутую им отчасти у князя-изменника А. Курбского мысль о двух периодах царствования Ивана Грозного. Первый период, по Карамзину «эпоха Иоанновой славы», начался после Московского восстания 1547 года.

До этого, 16 января того же года, семнадцатилетний Иван IV венчался на царство, то есть официально принял титул царя и Московское княжество стало Русским царством. А затем, 3 февраля Иван Васильевич был повенчан с Анастасией Романовной Захарьиной-Юрьевой.

ДЛЯ СПРАВКИ. Отметим, что именно представитель боярского рода Захарьиных-Юрьевых будет избран в 1613 году первым царем новой династии, вошедшей в историю страны под фамилией Романовых.

А летом в Москве начались многочисленные пожары, которые привели к бунту и отстранению от власти правительства из представителей рода Глинских, родственников умершей матери царя. После этого бунт быстро затих.

ДЛЯ РАЗМЫШЛЕНИЯ. Весьма вероятно, что он был организован московскими боярами  с целью ограничить власть молодого царя. Как правило, принцип «Cui prodest?» (Кому это выгодно?), сформулированный еще древнеримским юристом Кассианом  Равиллой, всегда оказывается верным при разборе сути общественных событий и явлений.

ДЛЯ СПРАВКИ. Следует помнить, что термин «боярство» имел в те времена два значения. Во-первых, это был титул (звание). Боярами  называли представителей высшего аристократического сословия на Руси, в том числе, и в Московском княжестве. Титул передавался по наследству. Во-вторых, боярин в Московском княжестве это еще и чин (должность). Бояре – это члены Боярской Думы, высшего совета с правом совещательного голоса при правителе. Боярская Дума занималась законодательной и судебной деятельностью. Чина боярина обычно достигали люди, обладавшие титулом «боярин». Должность по наследству не передавалась. На нее за заслуги назначал правитель (великий князь, а затем – царь).

Цель была достигнута. Глинских изгнали, и ближайшими советниками молодого царя стали поп Сильвестр, «смиренный иерей», пугавший молодого богобоязненного царя Божьим гневом во время страшных московских пожаров и бунта, а также «прекрасный молодой человек» незнатного рода думный дворянин Алексей Федорович Адашев. При них «мудрая умеренность, человеколюбие, дух кротости и мира сделались правилом для царской власти». Также при Иване Грозном была сформирована так называемая «Избранная рада», в которую помимо Сильвестра и Адашева, входили митрополит Макарий, князь А.М. Курбский, и «мужи добродетельные, опытные, в маститой старости еще усердные к Отечеству».

На собраниях Избранной рады обсуждались вопросы внешней политики и проведения государственных реформ, назначения военачальников и руководителей государственного аппарата управления центрального и местного уровней, фактически принимались решения по многим судебным делам. Во времена существования Избранной рады были совершены славные дела: взятие Казани, присоединение Астрахани и прочее.

Но после смерти в 1560 году горячо любимой жены, Анастасии Романовны, Иван IV Васильевич лишился «не только супруги, но и добродетели», разогнал Избранную раду и стал «неистовым кровопийцей», хотя, по-прежнему, продолжил проводить государственные реформы и остался одним из самых выдающихся государственных деятелей в истории России.

Подведем итог. Согласно труду Н.М. Карамзина самодержавие в России является безусловным благом. Первый русский царь из Рюриковичей – династии, предшествующей правящей при Карамзине династии Романовых, только тогда действовал на благо Отечества, когда рядом с ним была царица Анастасия и мудрые советники, представлявшие лучших людей различных слоев правящего класса. Как только не стало рядом с царем благонравной Анастасии Романовны, то сразу произошли «ужасные перемены в душе Царя и в судьбе Царства». Иван Васильевич превратился в настолько страшного деспота, что, согласно [10]:

«Ужас, наведенный жестокостями Царя на всех Россиян, произвел бегство многих из них в чужие земли».

В России наступил «кровавый пир тиранства», который продолжался, практически, даже во времена татарских набегов: «… еще Татары злодействовали в наших пределах, а Царь уже казнил и мучил подданных!». И страшные деяния Иван Грозный совершал до самой своей смерти: «…. тиран умер, как жил – губя людей …».

Но все-таки в заключение Карамзин был вынужден отметить, что «добрая слава Иванова пережила его худую славу в народной памяти».

ДЛЯ РАЗМЫШЛЕНИЯ. Двенадцатитомный труд Н.М. Карамзина, писателя-сентименталиста, крайне понравился российскому императору Александру I. В 1803 году указом императора Карамзин был назначен на должность историографа Российской империи, а к этой должности прилагалось еще и ежегодное жалование в две тысячи рублей (оклад университетского профессора). В 1818 году за выдающиеся заслуги перед отечественной исторической наукой Карамзин стал почетным членом Императорской Академии наук и действительным членом Императорской Российской академии.

А за что император так щедро отблагодарил историка-сентименталиста?

Концепция отечественной истории, живо и занимательно изложенная Н.М. Карамзиным, явно удовлетворяла задачам пропаганды, потребной для укрепления власти правящей династии. Во-первых, Николай Михайлович безоговорочно принял созданную немцами, находившимися на русской службе в первой половине XVIII века, так называемую норманнскую теорию основания Русского государства [11]. Романовым, в жилах которых, в силу специфики династических браков, ко времени написания карамзинской «Истории» текла германская кровь. Такая трактовка раннего периода отечественной истории была полезна и поэтому просто обязана была понравиться царской династии.

Во-вторых, согласно Карамзину в так называемый монголо-татарский период отечественной истории, русские земли были оторваны от Европы, неотъемлемой частью которой они до этого являлись. Героизм русского народа спас европейцев от нашествия варваров, а сами русские под властью ордынцев были полностью бесправными и одичали. По мнению авторов [12, 13, 14] это достаточно упрощенная трактовка того крайне противоречивого исторического периода.  Петр I из династии Романовых вернул несчастную Россию в добрую семью европейских народов.

В-третьих, созданный талантом Карамзина образ Ивана Грозного являлся сильным аргументом, оправдывавшим смену династий и достаточно жестокие и спорные, а порой просто дикие, методы европеизации русской жизни в исполнении Петра I Алексеевича Романова, первого русского императора. Напомним, что Петр I скончался в 1725 году и современники Карамзина еще вполне могли общаться с очевидцами петровских реформ.

Талантливо и живо написанный исторический труд Н.М. Карамзина, автор которого был показательно поощрен правительством Российской империи, лег в основу исторических взглядов подавляющего большинства последующих исследователей.

Сергей Михайлович Соловьев (1820 – 1879 года) родился, всю свою жизнь жил и работал в Москве. Умер он также в этом городе. Сергей Михайлович был профессором, а затем и ректором Московского университета, стал академиком Санкт-Петербургской Императорской Академии наук и дослужился до чина тайного советника (этот чин соответствовал согласно Табели о рангах воинскому званию генерал-лейтенант или вице-адмирал). Главным делом его жизни была преподавательская и научная работа, а главным трудом – двадцатидевятитомная «История России с древнейших времен» [15].

Соловьев стал рассматривать закономерности протекания исторического процесса. Он считал, что в эпоху Ивана Грозного происходила борьба государственников с приверженцами удельного, родового устройства страны, сторонниками мало управляемой феодальной вольницы. Поэтому столкновение Грозного царя с боярством было проявлением поступательного исторического развития. В этой борьбе победили силы, поддерживающие централизованное государство. Но в оценке личности Ивана Васильевича С.М. Соловьев во многом солидарен с Карамзиным, объясняя жестокость царя главным образом причинами психологического характера.

Константин Дмитриевич Кавелин (1818 – 1885 годы), историк и правовед, петербуржец, сын ректора Санкт-Петербургского университета, сам ставший профессором этого университета. В 1877 году он возглавил кафедру в Военно-юридической академии (город Санкт-Петербург). Преподавал русскую историю и гражданское право наследнику престола – сыну Александра II Николаю. В своей книге [16] К.Д. Кавелин критикует взгляды Карамзина на деятельность Ивана Грозного и дает следующую оценку того времени (рисунок 2).

Рисунок 2 – Фрагмент работы К.Д. Кавелина «Исследования С.М. Соловьева» [16] столбцы 400 – 401

Отказ от карамзинской концепции отечественной истории был делом неблагодарным и трудным в силу ее привлекательности для власти и увлекательности для массового читателя. Поэтому подавляющее большинство российских историков века XIX при освещении событий эпохи царствования Ивана Грозного упорно продолжали стоять на позициях Карамзина.

Николай Иванович Костомаров (1817 – 1885 годы), сын помещика (отец Николая Ивановича был убит и ограблен своими дворовыми людьми) и его крепостной девушки, профессор Санкт-Петербургского университета и член-корреспондент Санкт-Петербургской Императорской Академии наук по своим убеждениям был славянофилом, а, точнее, украинофилом. По молодости мечтал о создании федеративного государства славянских народов, но в Российской империи не был понят и отсидел целый год в Петропавловской крепости. Костомаров создал многотомный труд «Русская история в жизнеописаниях ее деятелей». В [17] имеется глава, посвященная Ивану Грозному.

Первого русского царя Н.И. Костомаров представил в качестве тирана и монстра. Уничижительных слов в его адрес не жалел, считал личностью изначально никчемной и жалкой. Царю он противопоставлял Алексея Адашева, «человека большого ума и в высокой степени нравственного и честного», а также иерея Сильвестра и Избранную Раду (все по Карамзину). Исторический труд Костомарова более всего смахивает на художественное произведение, в котором эмоции отодвигают на задний план вдумчивый анализ закономерностей развития эпохи Ивана Грозного.

Крупнейший русский историк Василий Осипович Ключевский (1841 – 1911 года) – профессор Московского университета был академиком Санкт-Петербургской Императорской Академии наук и имел чин тайного советника. Отцом Василия Осиповича был сельский священник.

В своих трудах Ключевский анализировал события русской истории с учетом экономических факторов, считался и считается государственником. В.О. Ключевский попытался нарисовать психологический портрет Ивана IV Васильевича в знаменитой лекции XXX [18]: «Характеристика царя Ивана Грозного». Насколько удачно – читатель может судить сам, найдя лекцию по библиографической ссылке. Отметим, что деятельность Избранной рады, созданной при молодом Иване Грозном, Ключевский считал полезной для государственного строительства.

ДЛЯ РАЗМЫШЛЕНИЯ. Недоучившемуся семинаристу, а затем выпускнику историко-филологического факультета Московского университета не следовало бы заниматься психологическим портретом русского царя. У В.О. Ключевского отсутствовало необходимое для этого образование, а также специфический жизненный и профессиональный опыт.

Сергей Федорович Платонов (1860 – 1933 года) – профессор, член-корреспондент Санкт-Петербургской Императорской Академии наук (с 1909 года), академик Российской академии наук (с 1920 года), преемницы императорской академии и предшественницы Академии наук СССР, по социальному происхождению был из служащих (отец – управляющий типографией МВД Российской империи). Платонов в 1895 – 1902 годах преподавал русскую историю членам царской семьи, с 1925 года служил директором Пушкинского дома. Был убежденным монархистом.

Сергей Федорович в своем труде [19] дает отрицательную характеристику Избранной Раде, группировке бояр, «объединившихся в одной цели овладеть московской политикой и направить ее по-своему». Также он нелестно характеризует боярское правление, имевшее место в юные годы царя и сопровождавшееся многочисленными конфликтами, в ходе которых бояре «не стеснялись оскорблять самого государя, вламываясь ночью в его палаты и силой вытаскивая от него своих врагов».

Самодержавную власть царя, как и положено человеку с монархическими убеждениями, историк одобрял и считал необходимым условием государственного строительства в XVI веке. Платонов объективно рассматривал личность и деятельность первого русского царя. С академической сухостью ученый констатирует, что «материалы по истории Грозного далеко не полны» и «есть годы, даже целые ряды лет без малейших сведений о его [Ивана Грозного – В.Г.] личной жизни и делах». Это – прямой призыв академика к объективности при исследовании времен правления Ивана IV Васильевича.

Но к началу XX века при рассмотрении эпохи Ивана Грозного по-прежнему преобладала карамзинская концепция оценки деяний того сложнейшего периода отечественной истории. Сама эта концепция продолжала развиваться в ходе многочисленных исторических исследований. В ней трогательно, замысловато и удивительно слились воедино оценки, данные величайшему русскому царю, дворянами-«западниками» из помещиков крепостников и профессорами Петербургского и Московского университетов происхождением главным образом из разночинцев. Взгляды на эту эпоху, сформулированные А.И. Лызловым и В.Н. Татищевым, популярностью не пользовались. Хотя оба этих автора были людьми, прежде всего, дела, жили и работали гораздо ближе к рассматриваемой нами эпохе, чем последующие исследователи. Но их оценки и выводы о времени царствования Ивана Грозного не совпали с необходимыми для правящего класса и поэтому не были востребованы властями страны. Отсутствие изображения первого русского царя на памятнике «Тысячелетие России» зримое тому доказательство.