Исходные посылки антропологии Сартра, таким образом, таковы:

– явления самостоятельно обнажают и демонстрируют сущее (свою суть): «явления, которые обнаруживают сущее, не внутренние и не внешние: все они стоят друг друга, все они отсылают к другим явлениям и ни одно из них нельзя предпочесть другому… Ни одно из них не указывает на что-либо позади себя: оно обозначает само себя и весь ряд в целом. Из этого следует, конечно, что дуализм бытия и кажимости теперь теряет право гражданства в философии» [1];

– следовательно, всё становится актуальным: «отпадает дуализм способности и свершения. Все действенно. За действием нет ни способности, ни exis, ни силы» [1];

– явления предельно «транспарентны», обнаруживая видимую «сущность»: «мы можем… отбросить дуализм видимости и сущности. Видимость не скрывает сущности, она ее раскрывает; она есть эта сущность. Сущность сущего уже не есть свойство, заключающееся внутри него. Это обнаруживающийся закон, который управляет последовательностью своих явлений, это логическое основание данного ряда» [1].

Исходя из этих теоретических посылок Ж.-П. Сартр выстраивает совершенно иную онтологию человеческого: человек становится исходным основанием бытия – существование человека предшествует его сущности (актуальное человеческое бытие обнаруживает видимую сущность собственно человеческого).

Таким образом, своей экзистенциальной аналитикой человеческого бытия Ж.-П. Сартр (вслед за М. Хайдеггером, Э. Гуссерлем и др.) пытается решить задачу поиска аутентичного («наиболее» истинного) метода познания человеческого бытия, который смог бы устранить огромное количество пустых, далёких от жизни метафизических проблем [2; 3].

Ключевое качество человеческого бытия, «запускающего» основные базовые черты человеческой природы, – свобода, своеобразным образом сочетающая в себе Бытие и Ничто: «Бытие, посредством которого Ничто приходит в мир, это сущее   , в котором, в его бытии, содержится вопрос о Ничто его бытия: сущее, посредством которого Ничто приходит в мир, должно быть его собственным Ничто» [1].

Неантизация предполагает имплицитность Ничто в человеческом бытии, а также Его актуализацию посредством (само)рефлексии.

Два взаимосвязанных атрибута (исключительно) человеческого бытия – свобода и разум – детерминируют особенность «для-себя-бытия», при этом свобода человека обусловлена разумной природой человека, его способностью к рефлексии, к постановке вопросов по поводу бытия, в том числе собственного. «Нельзя сказать, что человек рождается чтобы потом стать свободным, потому что нет никакой разницы между выражением «быть человеком» и «быть свободным человеком». И потому бытие сознания – это то же самое, что сознание свободы» [2, с. 491].

Таким образом, «для-себя-бытие» качественно иное, чем «бытие-в-себе». Последнее можно описать ка «пустое» бытие, гомогенное, неразличимое внутри (Ничто в нём не выделено)– абсолютное бытие, пребывающее в пассивном состоянии, которому противостоит «активное» «для себя бытие», заряженное энергией отрицания, как по отношению к онтологически нейтральному «бытию-в-себе», так и по отношению к своему собственному бытию, – «для себя бытие», обнажающее онтологию Ничто.

Экзистенциальная онтология человеческого бытия, где существование предшествует сущности, проистекает из способности человека вопрошать о бытии и каким-то образом относиться к нему, что может проявляться в любых его формах.

Будучи свободным, человек обречён на выбор. И весь вопрос состоит в том, какой выбор сделает человек – это или аутентичный его бытию выбор, или выбор «дурной веры», в конечном итоге, вопрос заключается в способности человека воспользоваться возможностями самосознающего сознания.