В статье, посвященной находкам сейминско-турбинского времени в Марийском Поволжье (2001), Б.С. Соловьев пишет: «Нетрудно заметить, что металлические предметы Усть-Ветлужского могильника (речь идёт о подъемном материале 2000–2001 гг. – Е.Ш.), за исключением типично сейминско-турбинского пластинчатого ножа НК–2, связаны с традициями абашевской и срубной металлообработки и могут иллюстрировать присутствие позднеабашевского населения в лесной зоне Среднего Поволжья в сейминском хронологическом горизонте» [4, с. 94].

Дальнейшие исследования древних захоронений в устье Ветлуги, содержавших сейминско-турбинский металл, существенно пополнили и «евразийскую» серию находок с Юринского могильника [5, с. 190–191; 6, с. 58–61; 7, с. 169–170]. Краткие сведения о количестве и типологическом составе металлокомплекса погребального памятника типа Сейма-Турбино, практически полностью изученного к 2006 г., можно почерпнуть из недавней публикации С.В. Кузьминых [8, с. 242].

Среди случайных находок, происходящих из Юринского могильника, большой интерес представляет металлическое изделие разряда НК–16 (по КТР-классификации бронз сейминской эпохи, разработанной Е.Н. Черных и С.В. Кузьминых) [9, с. 101]. Описываемая ниже вещь непродолжительное время хранилась в личной коллекции автора.

Литой двулезвийный нож с листовидным клинком, перекрестьем, перехватом и ромбическим завершением черенка (рис. 1) найден 21 сентября 2002 г. на краю изученной раскопками площади могильника. Любопытно, что при обнаружении бронзовое изделие занимало вертикальную позицию, т. е. было воткнуто в дно или край могильной ямы (?), «пропущенной», очевидно, из-за нечетких контуров. На раздутой осенними ветрами поверхности одного из квадратов бывшего раскопа, заложенного Б.С. Соловьевым в июне 2002 г., виднелся только черенок ножа с небольшими ярко-зелёными пятнами окислов.

Рис. 1 (фото). Бронзовый нож из Юринского могильника,

найденный в 2002 г.

Длина ножа 163 мм, ширина клинка приблизительно 37 мм, максимальная толщина 3,5 мм. Конец клинка смят от удара о твёрдый предмет. Кстати, подобная «традиция» обращения с заупокойным инвентарем у носителей сейминско-турбинских бронз прослеживается на примере топоров-кельтов из того же Юринского (Усть-Ветлужского) могильника (один из погребения № 10, вскрытого Б.С. Соловьевым, другой – подъемный материал автора) [2, с. 110; 10, с. 206].

Почти вся поверхность рассматриваемого ножа была покрыта блестящей патиной коричневатого оттенка. По пятнам окислов на черенке (см. фото) можно частично реконструировать форму несохранившейся деревянной рукояти. Например, небольшая «вогнутость» её основания напоминает дуговидное основание прилитой рукояти кинжала разряда КЖ–8 из Сейминского могильника и дуговидные рельефные валики у основания рукояти аналогичного изделия из Решенского некрополя [9, рис. 65, 1, 2].

В настоящее время бронзовый нож из Усть-Ветлуги утрачен.

Изделия типологического разряда НК–16 обнаружены в могильнике Ростовка, некрополе Турбино I, а также в условном сейминско-турбинском могильнике Бор-Лёнва [9, с. 101–102, рис. 58, 6, 8, 10, 11]. Первый экземпляр данного разряда из Юринского могильника, надо заметить, почти идентичный публикуемому предмету, известен по печатным работам Б.С. Соловьева с 2001 г. [2, рис. 3, 26; 4, рис. 1, 16; 5, рис. 2, 12; 6, рис. 4, 1] (рис. 2).

Рис. 2. Медно-бронзовый нож из разведочных сборов

на Юринском могильнике (по Б.С. Соловьеву).

Ножи с перекрестьем, перехватом, ромбической пяткой черенка и ребром жесткости по клинку встречены также в абашевских, потаповских, покровских, петровских, раннесрубных, синташтинских и алакульских комплексах [11, с. 63–64; 12, с. 109–112, рис. 53]. Указывая на многочисленность режущих орудий данного типа в синташтинских древностях (43 из 109 экз., зафиксированных в ареале распространения евразийских бронз), А.Д. Дегтярева признает, что «подобные ножи (28 экз.) были характерны для донских и уральских абашевских памятников, прежде всего погребальных, включая так называемые донские позднеабашевские «престижные» (по А.Д. Пряхину) захоронения с инсигниями власти» [12, с. 111].

Таким образом, случайная находка 2002 г., в очередной раз подтверждающая синкретический характер Юринского могильника, расположенного в устье Ветлуги, расширяет круг источников по абашевско-сейминско-турбинской проблематике, выявленных между Окой и Камой в текущем столетии.