Самостоятельных большевистских организаций в губернии до 1917 года не было, здесь во главе РСДРП стояли меньшевики. Даже после июля 1917 г. оформление самостоятельных большевистских организаций и переход власти в руки Советов здесь проходили с большими трудностями. Первая, созданная в октябре 1917 г. Курганская организация РСДРП (б) состояла всего из 21 человека. После того, как 6 августа в Тобольск был выслан Николай Романов с семьей, туда со всех концов страны стали прибывать монархисты, оказывавшие заметное влияние на политическую жизнь губернии. В свою очередь, большевистские организации Екатеринбурга и Омска присылали в губернию своих агитаторов и организаторов.

Обстановка в губернии осенью 1917 года была крайне напряженная. Губернский комиссар сообщал в Омск командующему войсками: «Из-за волнений в Тюмени крайне тревожно. Дезорганизованные толпы солдат и безработных готовят разгром продовольственных комитетов. Надежды на местные войска нет» [1, c.125]. Город находился на грани голода, при богатом урожае в губернии назревали голодные бунты. Милиция бездействовала.

Известие об октябрьском перевороте в столице способствовало еще большему обострению политической борьбы в губернии. Подавляющее большинство рабочих и крестьян отнеслось к восстанию негативно либо занимало нейтральную позицию. Исполнительный комитет Тюменского Совета, Тюменская городская дума осудили действия большевиков в Петрограде: «Захват власти за две недели до выборов в Учредительное собрание есть узурпация прав народа» [2]. Рабочие на фабрике Логинова и некоторых других предприятиях города приветствовали открытие II Всероссийского съезда Советов, однако городская Дума и Совет продолжали выступать от имени Временного правительства. Попытка местных большевиков организовать отряд Красной гвардии из солдат гарнизона не удалась.

На заседании Тобольского Совета рабочих и солдатских депутатов 10 (23) ноября 1917 г., после получения известия из Петрограда о большевистском перевороте, председательствующий в Совете комиссар отряда особого назначения А.В. Никольский активно выступил против большевиков, требовавших установления в губернии Советской власти. Это противостояние способствовало тому, что Тобольский Совет не пошел за большевиками. Резолюции, принятые на экстренных заседаниях Тобольской Думы, земства, профсоюзов и Совета, квалифицировали переворот как «насильнический акт большевиков против трудовой демократии», призывали к верности Учредительному собранию, Переселенческое Управление и Окружной Суд звали на прямую вооруженную борьбу с «узурпаторами» и требовали «изгнания со службы и изъятия из общества» всех большевистских элементов, а служащие Губернского Управления пошли еще дальше и предложили поставить вопрос «об организации из членов, входящих в состав местного Союза Союзов, особой милиции для защиты свободы, чести и имущества граждан от дикого проявления большевизма» [3, c.6].

Выборы в Учредительное собрание, проходившие 12 ноября 1917 г., принесли убедительную победу партии эсеров. По Тобольской губернии в избирательные бюллетени были внесены представители от партий кадетов, эсеров, народных социалистов, продовольственного комитета, еврейской общины, а также правоохранительных органов.

Несмотря на то, что проходивший в Омске в декабре 1917 г. 3-й Западно-Сибирский областной съезд Советов рабочих и солдатских депутатов объявил об установлении власти Советов в Западной Сибири, губернский и уездные комиссары, весь аппарат управления Тобольской губернии продолжали действовать как органы Временного правительства на местах. Распоряжения Совета Народных Комиссаров не исполнялись. Во второй половине января 1918 г. 3-й Западно-Сибирский съезд Советов крестьянских депутатов, проходивший в Омске, постановил включить Тарский и Тюкалинский уезды Тобольской губернии в образовавшуюся вместо Акмолинской Омскую область, чтобы вывести их из ведения прежних губернских учреждений, находившихся в руках меньшевиков и эсеров.

3 января 1918 г. на собрании представителей 14 профессиональных союзов Тюмени была принята резолюция, приветствовавшая центральные органы Советской власти, в которой, в частности, заявлялось: «…народную власть мы будем поддерживать всеми мерами и твердо стоять до последнего человека с оружием в руках за власть Советов, организовав немедля Красную гвардию на выборных началах» [4, c.89]. Однако Тюменская городская дума, возглавляемая меньшевиками, земская управа и городская милиция саботировали распоряжения Совета. Обстановка в городе осложнилась, участились грабежи, особенно на окраинах.

22 - 23 февраля 1918 г. в Тюмень из Перми, Екатеринбурга и Омска прибыли красногвардейские отряды общей численностью до 500 человек, вооруженные винтовками, пулеметами и трехдюймовой пушкой. Они заняли железнодорожную станцию, почту, отделения банков, разогнали городскую думу и земскую управу. Руководство милиции бежало. В банках, казначействе, управлении милиции были поставлены комиссары. Красногвардейцы производили обыски, реквизиции продуктов и оружия. Часть захваченных в магазинах товаров была увезена на станцию для отправки в центр. Власть перешла к исполкому Тюменского Совета, который, потеряв свою самостоятельность, выполнял решения большевистских комитетов. Его председателем стал Г.П. Пермяков, тюменский большевик, бывший рабочий, а председателем Совета – большевик А.А. Неверов.  Был создан Военно – революционный комитет (ВРК), в который вошли большевики Неверов, И. Самойлов, В. Моторин и др. ВРК принял меры к вооружению рабочих, был создан штаб Красной гвардии, началось формирование ее отрядов.

Следует отметить, что после октябрьского переворота Красная гвардия стала основной вооруженной силой  пролетарской диктатуры, она создавалась в целях борьбы с контрреволюцией, охраны общественного порядка, укрепления большевистского строя, перехода к всеобщему вооружению народа. До образования советской милиции отряды Красной гвардии выполняли милицейские функции: вели борьбу со спекулянтами, саботажниками, бандитами, охраняли объекты народного хозяйства, государственные учреждения, заводы, фабрики, склады, железнодорожные пути и постройки. Красная гвардия дала первые кадры для формирования ЧК и советской милиции. В Тобольской губернии присылаемые большевиками из соседних областей красногвардейские отряды наряду с аналогичными формированиями, организованными местными большевиками, сыграли решающую роль в процессе перехода власти к большевистским Советам. Иногда одно появление в уезде вооруженного красногвардейского отряда, пусть и небольшого, создавало значительный моральный перевес сил у сторонников Советской власти и обеспечивало им относительно быструю и бескровную победу. Именно так проходила борьба за Советскую власть в Ишиме. Ишимский Совет не смог самостоятельно взять власть в уезде в свои руки и обратился за помощью в Омск, попросив прислать красногвардейский отряд. 27 января 1918 г. из Омска в Ишим прибыл состоящий преимущественно из солдат – фронтовиков отряд из 30 человек. Красногвардейцы запретили в городе продажу вина, отстранили от должности уездного комиссара Ланитина и объявили о переходе власти к уездному Совету рабочих, военных и крестьянских депутатов. Для укрепления Советской власти Ишимский исполком организовал в городе новую милицию и отряд конной Красной гвардии из 35 человек. На железнодорожной станции был создан революционный отряд из 160 человек [5, c.33].

Подготовка к организации Красной гвардии в Тюмени началась сразу же после выделения большевиков 6 декабря 1917 г. в самостоятельную организацию.  Так как условий для открытой организации Красной гвардии в это время не было из-за отсутствия оружия, коммунисты Моторин, Журавлев и Пермяков по заданию партийного комитета составляли списки рабочих, сочувствующих большевикам. Позднее из этих рабочих были организованы первые красногвардейские отряды на выборных началах. Депутаты Тюменского уездного крестьянского съезда, проходившего в конце января 1918 г., решили организовать в волостях отряды крестьянской Красной гвардии. Однако создание Красной гвардии встречало противодействие все еще действовавших земских учреждений. Тюменским уездным земским собранием гласных 1 февраля 1918 г. было вынесено постановление о том, что Красная гвардия в уезде не нужна. В самом же городе остановить революционные процессы было уже невозможно, большевики взяли под контроль гарнизонные склады оружия и военного снаряжения, установили в них красногвардейскую охрану, организовали патрулирование по городу, раздали оружие лицам, которые были рекомендованы рабочими коллективами. Рабочие Логиновской спичечной фабрики были вооружены все поголовно, вооружались рабочие мельниц, грузчики, железнодорожники и т.д. К 28 марта 1918 г. Красная гвардия насчитывала уже 508 чел., в основном это были рабочие местных предприятий, работники железной дороги, безработные. Отряд был вооружен винтовками, шашками и револьверами разных систем, гранатами [6, c.136]. Спешно формировался резерв Красной Армии и советский отряд для несения внутренней службы. Началось формирование органов охраны правопорядка, но в сложный период ожесточенной борьбы за власть задачу по поддержанию порядка в городе взяла на себя Красная гвардия, которой ВРК приказывал «…лиц, уличенных в чем-нибудь преступном, на месте расстреливать» [7, c.93]. Столь жесткие меры возымели действие, и разгул преступности в городе прекратился. Красногвардейские отряды посылались также в деревни, где зажиточное крестьянство не только не признавало Советскую власть, но и пыталось поднимать бунты. Так, для предотвращения кулацких мятежей в Тюмени 19 марта 1918 г. был создан отряд из 40 красногвардейцев и послан в с. Тугулым, после чего крестьянам этого села пришлось уплатить около 80 тыс. рублей единовременного налога.

По схожему сценарию развивались события в Ялуторовске. В январе 1918 г. туда прибыл Омский красногвардейский отряд из 65 человек. Красногвардейцы произвели ряд обысков, отобрали припрятанное оружие и сместили меньшевистско-эсеровских руководителей Совета. После этого в городе был сформирован самостоятельный отряд Красной гвардии,  которым командовали молодые большевики Вазняк, А. Меховых, Н. Васин, Г. Семенов. Перед отрядом были поставлены задачи по ликвидации контрреволюционеров и взыскании денежной и натуральной контрибуции с кулаков, купцов и торговцев. Так, в апреле 1918 г. отряд был послан в Пятковскую волость для подавления сопротивления местных крестьян, заявивших, что они не признают Советскую власть. 15 крестьян были арестованы и посажены в тюрьму. В мае 1918 г. местные отряды объединились в один уездный отряд Красной гвардии, который летом того же года под командованием Ф.А. Масленникова  и Г.Ф. Семенова  вел упорные бои с белыми [8].

Тяжелая обстановка сложилась на Тобольском Севере. В Березовском уезде власть находилась в руках старых чиновников, купцов и промышленников. Березовскую думу и уездное земство возглавляли монархисты, во главе городской и уездной милиции стоял бывший помощник исправника Кушников, а бывший исправник-монархист Ямзин был даже избран гласным на губернский земский съезд. В конце января 1918 г. на общем собрании городской бедноты и демобилизованных солдат под председательством ссыльного большевика Т.Д. Сенькина был образован Революционный комитет, вслед за этим «Рабочий союз», в марте 1918 г. Березовский Совет рабочих и солдатских депутатов полностью взял власть в свои руки, был организован отряд Красной гвардии под командованием Т.Д. Сенькина.  В Обдорске в марте 1918 г. сторонниками Советской власти был организован «Рабочий союз», одним из членов которого стал И.И. Глазков,  в будущем – первый начальник Обдорской милиции. В апреле 1918 г. при помощи «Рабочего союза» и содействии красногвардейского отряда Т.Д. Сенькина, прибывшего из Березова и арестовавшего наиболее активных противников Советской власти, власть перешла к Обдорскому Совету. В мае для оказания помощи Советам северных уездов из Тобольска на Березов был послан отряд Красной гвардии во главе с чрезвычайным комиссаром Пейселем. Отряд получил задание на всем пути своего движения на Север оказывать содействие местному населению в установлении Советской власти и подавлении сопротивления кулаков и местной буржуазии при сборах контрибуции.

В Кургане наличие оформившейся еще до октября 1917 г. хотя и небольшой, но самостоятельной большевистской организации ускорило развитие революционных событий. 28 – 29 декабря 1917 г. на совместном заседании Курганского Совета рабочих и солдатских депутатов с Советом 2-го уездного съезда крестьянских депутатов в числе прочего было принято решение образовать Военно-революционный трибунал и организовать сельскую волостную Красную гвардию. Уже в январе 1918 г. эти планы были реализованы, Курганский Совет полностью взял в свои руки управление городом и уездом, из тюрьмы были выпущены политические заключенные, из вооруженных рабочих организованы отряды Красной гвардии, начали функционировать революционные трибуналы, заменившие забастовавших мировых судей [9, c.34]. Мероприятия Совета позволили навести в городе относительный порядок, приостановить погромы, организовать силами населения охрану частновладельческих имуществ. В период празднования Нового года Советом был издан приказ, запрещающий появление на улицах и в общественных местах в нетрезвом виде и наложении на виновных штрафа до 1000 руб. или заключении в тюрьму до трех месяцев.

В Тюкалинском и Тарском уездах борьба за власть проходила весьма бурно, местные большевистские силы были малочисленны и нуждались в помощи, потребовалось серьезное вмешательство Омской большевистской организации. Советская власть в этих уездах установилась только после передачи их в состав Омской области.

В Тобольске Советская власть победила позже, чем в других городах губернии. Уездные органы власти продолжали подчиняться чиновникам бывшего Временного правительства. Фактически во главе губернии продолжал оставаться губернский комиссар. Однако и здесь влияние пропаганды большевистских идей было весьма ощутимым, и 25 января 1917 г. члены охранявшего семью Романовых отряда особого назначения отстранили от исполнения обязанностей комиссаров Временного правительства В.С. Панкратова и А.В. Никольского. В марте 1918 г. меньшевики и эсеры создали в Тобольске объединенный «Исполнительный комитет Советов, городской думы и земства». Контрреволюционно настроенные офицеры, тайно прибывавшие в губернский центр, готовили бегство Н. Романова и его семьи, назревал монархический заговор. И.Я. Коганицкий,  посланный в Тобольск Московским комитетом партии большевиков с целью информировать Московское руководство обо всем, что касалось семьи Романовых, в своих воспоминаниях описывал обстановку того времени следующим образом: «…надежда была только на преданную нам группу гвардейцев из 12 – 13 человек… которая на одном из официальных собраний большевиков дала клятву, что они сами погибнут, но ни одному из членов «семьи» не дадут выйти живым, и для этого в каждой смене караула были вкраплены свои люди». Городскую милицию возглавлял лояльно настроенный к большевикам человек – Н.А. Волокитин, впоследствии и сам ставший большевиком, который «оказывал быстрый и должный прием всем «дорогим гостям», стекавшимся в Тобольск» [10, c.98-99].

20 марта 1918 г. по инициативе большевиков в Тобольске был создан первый отряд Красной гвардии из 41 человека, начальником которого стал большевик Александр Остяков, погибший в период гражданской войны. В это же время в Тюмени морским карательным отрядом под командованием комиссара Запкуса были арестованы бывший глава Временного правительства Г.Е. Львов, известный деятель земского и городского союза  Н.С. Лопухин и князь А.В. Голицин, обвиненные в участии в заговоре по освобождению Николая II. Позднее все трое арестованных были освобождены из-за отсутствия каких-либо улик, однако сфабрикованный заговор послужил поводом для расстрела Романовых. Кроме того, для ликвидации заговора уральские и омские большевики направили в Тобольск крупные красногвардейские отряды - 26 марта в Тобольск прибыл отряд Омской Красной гвардии из рабочих-железнодорожников в количестве 107 человек под командованием чрезвычайного комиссара А.Ф. Демьянова. Одновременно прибыл отряд из Тюмени под командой Никитина и Кармашева и из Екатеринбурга под командованием матроса Балтийского флота П.Д. Хохрякова. 2 апреля губернский комиссар В.Н. Пигнатти и его помощник были арестованы, но через несколько дней после допроса освобождены. Меньшевики и эсеры были отстранены от работы в местном Совете, новые выборы дали более половины мест кандидатам большевиков. Председателем исполкома Совета сначала был избран П.Д. Хохряков, позднее – Г.А. Дислер, погибшие впоследствии в бою при отступлении из Сибири. Городская дума и земские учреждения были расформированы, Окружной суд заменен Ревтрибуналом под председательством Н. Дехтерева и Народным судом. Персонально же весь служебный и технический персонал общественных, государственных, городских и уездных учреждений обязан был оставаться на местах. Все учреждения местного самоуправления, в том числе и управление милиции, должны были в срочном порядке представить в исполком штатные списки для проведения реорганизации. В Тобольске началось формирование отряда Красной гвардии, силами красногвардейцев была организована дополнительная охрана арестованного царя. Одним из первых вступил в отряд рабочий рыбо-консервной фабрики К.Г. Желтовский, позднее – начальник губернского управления милиции. Красногвардеец Желтовский стоял на часах у одной из дверей губернаторского дома, где жил Николай Романов с семьей.

В связи с организацией красногвардейских отрядов в Тобольском уезде интересно отметить, что хотя в самом городе их создание шло вполне оперативно и успешно, в сельской местности эта большевистская инициатива не встречала особого отклика. Попытки принудительного набора в Красную гвардию могли встретить лишь противодействие крестьян. Позднее, в период белогвардейской оккупации, они не видели принципиальной разницы между набором в Красную гвардию и попытками мобилизации в белую армию. Это видно, например, из «приговора» крестьян Аксурского сельского схода Тобольского уезда об отказе служить в белой армии: «В апреле месяце было пред[писание] от Дубровного волостного исполнительного комитета за №1186 о выборе Красной гвардии и что же? Чрез самое малое время она уже потеряла силу. Так и теперь…» [11]. Вполне определенно можно утверждать, что попытка создания сельской Красной гвардии не только в Тобольском уезде, но и по всей губернии успеха не имела.

Тем не менее, несмотря на определенные трудности и неудачи, власть в губернии постепенно переходила в руки большевиков. Состоявшееся в Тюмени 3 апреля совещание представителей ряда Советов губернии объявило себя губернской конференцией Советов рабочих, крестьянских и солдатских депутатов и постановило перенести губернский центр из Тобольска в Тюмень, Тобольская губерния была переименована в Тюменскую, Туринский уезд отошел к Екатеринбургской губернии, Тюкалинский и Тарский уезды вошли в состав Омской области. Был сформирован губернский Исполнительный комитет Советов, председателем которого стал один из руководителей тюменских большевиков Н.М. Немцов.

В ночь на 26 апреля под руководством уполномоченного Совнаркома чрезвычайного комиссара В.В. Яковлева Н. Романов с семьей был вывезен в Екатеринбург. Одновременно по приказу Яковлева представители исполкома совместно с красногвардейцами произвели обыск у епископа Гермогена, позднее он был арестован отрядом омичей и латышскими стрелками и вскоре казнен.

В конце мая 1918 г. в Поволжье и Сибири вспыхнул мятеж военнопленных чехословацкого корпуса. Были захвачены Николаевск, Томск, Омск. Отступающие красные отряды из этих городов на 20 пароходах прибыли в Тобольск и, захватив с собой большевистскую фракцию Тобольского Совета, эвакуировались в Тюмень. Вместе с ними в Тюмень прибыли и чекисты во главе с первым председателем Омской ЧК В.И. Шебалдиным. В связи с подходом белочехов и боевой обстановкой были приняты экстренные меры по усилению охраны г. Тюмени и находящегося в нем концентрационного лагеря. 2 июня 1918 г. был создан военно-оперативный штаб, в президиум которого вошли тюменские большевики Н.М. Немцов, Г.П. Пермяков, В.М. Черкасов. К нему перешли все функции по управлению губернией, а В.И. Шебалдин был назначен «комендантом города по охране революции», его адъютантом стал Николай Шуравлев. Охрана города была возложена на городскую милицию и красногвардейские отряды. 8 июня в Тюмени было объявлено военное положение, а в конце июня она была захвачена белочехами.

Таким образом, становление Советской власти в Тюменской губернии прервалось в июне 1918 г. и было возобновлено лишь после отступления войск А.В. Колчака в августе 1919 г., но этот процесс проходил уже без участия Красной  гвардии. В связи с начавшимся формированием Рабоче-Крестьянской Красной Армии в первой половине 1918 г. части Красной гвардии начали переходить в РККА и как самостоятельная единица Красная  гвардия прекратила свое существование.

В Петрограде совместные действия большевиков и ряда левых эсеров принесли успех ВРК. Временное правительство было низложено, большевики на II Всероссийском съезде советов провозгласили переход власти к советам. Лидеры фракции левых эсеров, еще окончательно не порвавшей с партией эсеров, Б. Д. Камков, М. А. Спиридонова, В. А. Карелин, пытались примирить большевиков, правых и умеренных социалистов и осуждали вооруженный захват власти [3, с. 26]. Рядовые левые эсеры, такие, как Лазимир, поддерживали действия ВРК и приветствовали свержение Временного правительства. По воспоминаниям В. А. Антонова-Овсеенко, Лазимир с недовольством отреагировал на позицию лидеров левоэсеровской фракции по отношению к членам ПСР и меньшевикам, посетовав, что левые эсеры «разводят дипломатию» с правыми социалистами [4, с. 147].

Уже 25 октября вести о революционных событиях в столице достигли Москвы. В тот же день состоялось заседание Московского совета рабочих и солдатских депутатов, на котором обсуждался вопрос о действиях Петроградского ВРК. Несмотря на негативную реакцию со стороны меньшевиков, большинство совета проголосовало за резолюцию фракции большевиков об образовании Военно-революционного комитета. Этот комитет, как и Петроградский ВРК, по замыслу московских лидеров РСДРП(б) должен был стать штабом восстания. В Московский ВРК вошли 8 большевиков, 3 объединенных социал-демократа-интернационалиста и 2 меньшевика [5, с. 281]. После получения информации о свержении Временного правительства меньшевики и «объединенцы» вышли из состава ВРК, вследствие чего он остался однопартийным [6, с. 38].

Фракция эсеров Московского совета, в которой еще не выделялось правого и левого крыла, уклонилась от голосования по вопросу о создании ВРК. Ее представители выступили за создание «единого демократического органа» власти из представителей советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов и негативно восприняли вооруженное восстание в Петрограде [7, с. 259-260]. По свидетельству Г. И. Игнатова, среди эсеров уже образовался раскол, однако левые эсеры не создали собственной фракции, так как их лидеры не приняли окончательного решения об отделении от социалистов-революционеров. Левый эсер Климов на заседании совета объяснил этот факт колебаниями среди интеллигентов-эсеров из левого крыла партии [8, с. 362]. Левые эсеры сначала не оказали поддержки МВРК вследствие своих колебаний. Кроме того, они в Москве были менее влиятельными, чем в Петрограде, поэтому представители  левых эсеров первоначально не играли большой роли в городском совете и в армейских кругах.

На заседании эсеровских фракций Московского совета рабочих и солдатских депутатов 25 октября 1917 г. большинство их членов, среди которых были и левые эсеры, высказались против вооруженного захвата власти в Петрограде и передачи власти в руки советов. Тем не менее, во фракции эсеров стали слышны голоса тех, кто не высказывался негативно о взятии власти советами. Так, представитель левого крыла фракции Ю. В. Саблин отметил, что уход эсеров из советов будет означать крах революции», подчеркнув также, что «не наше дело бороться с большевиками силой», если те выступят против Временного правительства [5, с. 279]. Позиция Саблина фактически означала отказ от вооруженной борьбы с Петроградским ВРК, что сильно контрастировало с точкой зрения московских эсеров, среди которых выделялись городской голова В. В. Руднев и командующий Московским военным округом К. И. Рябцев. Уже вечером 25 октября ими был образован Комитет общественной безопасности для противодействия захвату власти со стороны ВРК. Вооруженное противостояние большевистского ВРК и Комитета общественной безопасности становилось неизбежным.

26 октября Московский ВРК начал свою активную деятельность, издав приказ о приведении в боевую готовность всех частей Московского гарнизона, которые должны были исполнять распоряжения, исходившие только от ВРК [9, с. 53]. Это было вызвано активностью юнкеров, которые окружили здание Кремля, находившееся под контролем МВРК, и задерживали грузовики с оружием, предназначавшиеся для нужд Военно-революционного комитета [10, с. 351]. На следующий день в Москве разгорелись боевые действия. Рябцев предъявил Московскому ВРК ультиматум с требованием распуститься и разоружить воинские части, верные Военно-революционному комитету [10, с. 355]. После отклонения ультиматума вечером 27 октября произошло военное столкновение на улицах Москвы между солдатами, прибывшими на помощь Московскому совету, и юнкерами, которые потребовали от солдат сложить оружие, согласно приказу Рябцева [10, с. 359].

Фракция эсеров Московского совета пыталась выступить в этом конфликте в качестве примиряющей силы. 27 октября левые эсеры и эсеры центра предложили МВРК войти в его состав при условии реорганизации комитета, создания однородной социалистической власти и пополнения ВРК членами профсоюзов и представителем от военного штаба. МВРК признал возможным создание такого реорганизованного комитета, но только при условии поддержки им действий Петроградского ВРК [9, с. 53].

28 октября большевики, члены МВРК, на заседании Военно-революционного комитета заслушали сообщение эсеров, в котором содержались условия ведения переговоров с КОБ. Согласно этим условиям, МВРК должен был быть распущен [9, с. 72]. Московским ВРК эти требования были отвергнуты, и вооруженное противостояние продолжилось. 28-29 октября в Москве вспыхнули ожесточенные бои красногвардейцев со сторонниками КОБ, которые оказались для революционных войск успешными. Это позволило ВРК укрепить свое положение в городе [10, с. 370].

В момент нарастания конфронтации между МВРК и Комитетом общественной безопасности представители левого крыла фракции эсеров стали все больше тяготеть к поддержке МВРК, опасаясь наступления контрреволюции в случае победы сторонников КОБ. В заседаниях МВРК стали участвовать левые эсеры Ю. В. Саблин и Д. А. Черепанов. Последний принял участие в заседании МВРК 1 ноября 1917 г. и выдвинул предложение о проведении переговоров по вопросу о власти между представителями всех социалистических партий с участием членов Викжеля [11, с. 147]. Черепанов от лица левых эсеров стремился выступить в качестве посредника между враждующими сторонами. При этом он исключил для себя возможность поддержки КОБ против большевиков.

Позицию Черепанова относительно противостояния МВРК и КОБ можно проиллюстрировать словами большевика С. А. Степняка, выступившего 9 ноября 1917 г. на заседании Московского совета рабочих и солдатских депутатов. По его словам, Черепанов, который находился в период вооруженного противостояния в Москве в здании Московского совета, отказался считать социалистам тех эсеров, которые образовали КОБ, заявив: «Хотя я не разделяю программы большевиков, но я умру вместе с вами, ибо я социалист» [12, с. 50]. Черепанов, несмотря на посещение заседаний МВРК, официально не был включен в его состав. По мнению А. Я. Грунта, левый эсер участвовал в заседаниях комитета в качестве полноправного и голосующего члена [5, с. 285].

Д. А. Черепанов

Участие левых эсеров Черепанова и Саблина в деятельности МВРК было отмечено большевиками. Так, в отчете о работе Московского ВРК большевик Г. А. Усиевич, один из активных его деятелей, отмечал: «Что касается эсеров, то, за исключением левого крыла, представители которого вошли в военно-революционный комитет, они не принимали участия в работе комитета, а принимали в нем участие только отдельные лица, причем некоторые принимали самое большое и активное участие как в нашей общей работе, так и в боевых действиях» [11, с. 233]. Участник революционных событий в Москве А. Ломов (Г. И. Оппоков) в своих воспоминаниях отметил появление левых эсеров в здании Московского совета рабочих депутатов так: «Когда ревком переживал особенно тяжелые минуты, вдруг в совете появились мрачные фигуры левых эсеров – Черепанов, Магеровский и другие. Они пришли и загробным голосом сообщили нам, что они решились “умирать” вместе с нами. Это были веселые минуты. Мы так и не могли понять этих романтиков и донкихотов» [13, с. 178].

В первую очередь на позицию левых эсеров по вопросу о поддержке МВРК повлияли опасения контрреволюционного переворота в случае победы Комитета безопасности. На том же заседании Московского совета Саблин отметил, что в ходе противостояния МВРК и КОБ он осознал, что победа эсеров, сторонников КОБ, будет «победой всецело режима Корнилова, Керенского и Каледина» [12, с. 56]. Саблин присоединился к работе ВРК с первых чисел ноября 1917 г. Он принял участие в заседаниях комитета 2 и 3 ноября [11, с. 155, 158, 184]. Официально Саблин был включен в состав комитета 5 ноября и стал первым представителем левых эсеров в МВРК [11, с. 72].

Точка зрения Саблина в МВРК по вопросу о борьбе с противниками установления советской власти была довольно умеренной. Так, Саблин во время обсуждения поднятого большевиком А. П. Розенгольцем вопроса о расформировании юнкеров в связи с недовольством рабочих заявил, что «этот вопрос сложный и нельзя его непродуманно издавать. Нельзя поддаваться настроению массы» [11, с. 184]. Тем не менее, левый эсер активно участвовал в работе МВРК и его учреждений. 3 ноября Саблин вместе с большевиками М. С. Ольминским и А. М. Альтером был избран в комиссию по реорганизации армии [11, с. 188].

Стоит отметить, что революционные события в Москве вскоре показали левым эсерам, что те заняли верную позицию относительно поддержки сторонников власти советов. Военные действия с силами КОБ начали складываться для МВРК все более успешно. К 1 ноября положение сторонников Комитета общественной безопасности стало критическим вследствие наступления красногвардейцев. Городской голова Руднев запросил у МВРК условия, на которых тот согласен начать переговоры о перемирии. В тот же день в МВРК прибыла делегация от левых эсеров, Викжеля и «объединенцев» с предложением об организации временного комитета из 40% большевиков, 40% оборонцев и 20% интернационалистов до окончательного решения вопроса о власти путем созыва Учредительного собрания [9, с 118]. 2 ноября представители КОБ подписали соглашение с МВРК о своей ликвидации и разоружении частей, верных Комитету общественной безопасности. В тот же день МВРК издал приказ о прекращении огня [10, с. 390]. Таким образом, красногвардейцы одержали победу, что не могло не сказаться на позиции левых эсеров.

Несмотря на поражение КОБ, левые эсеры отстаивали идею об организации единого демократического органа власти из представителей социалистических партий, за исключением крайне правых. Так, Ю. В. Саблин на объединенном заседании Московского совета рабочих и солдатских депутатов 9 ноября отмечал, что сражался в рядах Красной гвардии за «однородное социалистическое правительство», так как для него и части большевиков было очевидно, что чисто большевистское правительство не сможет долго просуществовать. При этом он подчеркивал, что именно идея создания такого демократического органа власти из социалистов являлась главной причиной поддержки левыми эсерами МВРК, [12, с. 57].

Вопрос об организации органов управления стал ключевым после победы ВРК в Москве и провозглашении им перехода всей власти к советам. 5 ноября состоялось межпартийное совещание большевиков, «объединенцев» и левых эсеров, на котором рассматривалась конструкция органов власти и управления в Москве. От левых эсеров в этом совещании принимали участие В. Ф. Зитта и Д. А. Магеровский [14, Л. 14]. Зитта сделал заявление о том, что от имени левых эсеров он соглашается, что будущий орган власти «должен быть, безусловно, советский». Президиум данного органа, по мнению Зитты, должен был стать руководящим учреждением «всей жизни Москвы». Кроме того, левый эсер подчеркнул, что выступает за ответственность данного органа власти перед советами рабочих и солдатских депутатов в Москве, и перед советами крестьянских депутатов в губернии [14, Л. 14]. Такая позиция означала признание левыми эсерами установления власти советов в Москве без дополнительных условий. В свою очередь М. В. Владимирский от имени большевистской фракции Московского совета подчеркнул, что в будущем органе власти большевикам должно быть обеспечено большинство. Представитель «объединенцев» отверг предложения большевиков и левых эсеров об организации чисто советской власти. Другой левый эсер Д. А. Магеровский подтвердил свою приверженность установлению власти советов и заключил, что, по его представлениям, в новом органе «не должно быть большинства, подчиняющегося меньшинству» [14, Л. 15]. Также он предложил организовать перевыборы советов солдатских депутатов, созвать пленум совета рабочих и солдатских депутатов и рассмотреть все важные вопросы построения новой власти на его заседании. Было решено созвать 6 ноября совещание об организации власти с участием всех партий, входивших в Московский совет рабочих и солдатских депутатов [14, Л. 16].

Состоявшееся 6 ноября совещание не привело к компромиссу между большевиками и их противниками из рядов эсеров и меньшевиков. На этом совещании меньшевики огласили свою декларацию с протестом против действий ВРК, а фракция эсеров к ним присоединилась [10, с. 401]. Совещание сыграло важную роль в изменении позиции левых эсеров. Их представители не поддержали точку зрения эсеров, что говорило о состоявшемся расколе внутри Московской фракции эсеровской партии. Следующим логичным шагом было формальное отделение левых эсеров от ПСР. На следующий день на заседании объединенного исполкома Московского совета рабочих и солдатских депутатов рассматривался вопрос о формировании общероссийского правительства, в которое, согласно резолюции большевиков, выдвинутой Рыковым, предлагалось включить только те партии, которые признают завоевания революции 24-25 октября [12, с 44]. Данная резолюция была принята большинством голосов. Левые эсеры отказались от участия в голосовании, поскольку, как заявил Черепанов, они собирались образовать собственную фракцию в Московском совете и выступить с отдельными заявлениями [12, с. 44].

В совместном заседании Московского совета рабочих и солдатских депутатов 9 ноября 1917 года левые эсеры участвовали уже как отдельная фракция. Их представитель Ю. В. Саблин заявил, что ему «приходится в первый раз выступать от только что образовавшейся в Московском совете рабочих депутатов фракции эсеров-интернационалистов, левых эсеров, фракции, порвавшей с сегодняшнего дня с московским большинством партии эсеров» [12, с. 56]. Таким образом, можно констатировать, что в Москве произошел окончательный раскол эсеровской партии. Левые эсеры, порвав с партией социалистов-революционеров, все еще рассчитывали на образование коалиционного советского правительства из нескольких партий. Магеровский на заседании Моссовета заявил, что левые эсеры не поддержали образование однопартийного Совнаркома и передачу диктаторских полномочий народным комиссарам, так как выступали за полную ответственность правительства перед советами [12, с. 76]. Тем не менее, позиция левых эсеров по отношению к взятию власти большевиками не была непримиримой, как у эсеров и меньшевиков.

Ю. Ф. Саблин

Члены левоэсеровской фракции Московских советов рабочих и солдатских депутатов поддержали действия МВРК по захвату власти и их представительство на заседаниях Военно-революционного комитета увеличилось. 13 ноября по докладу комиссара тюремного отдела большевика Заболоцкого, МВРК принял решение организовать уголовно-следственную комиссию и поручить ее организацию Заболоцкому и левым эсерам Черепанову и Левенсону [11, с. 262]. 14 ноября в заседании МВРК приняла участие левая эсерка А. А. Биценко, а с докладом по вопросу о дефиците сахара в Москве выступил В. Ф. Зитта. Было принято предложение левого эсера о начале реквизиции сахара в случае отказа продовольственного комитета продавать его по старым ценам, существовавшим до последовавшего затем повышения [11, с. 269]. Накануне МВРК поручил Биценко составить разъяснительное воззвание крестьянам по поводу порубки ими леса на дрова с целью недопущения дальнейшего уничтожения лесных угодий [11, с. 263]. Все эти факты говорят о том, что левые эсеры активно включились в работу революционных органов управления Москвы и Московской губернии, несмотря на нерешенность вопроса об организации всероссийской власти.

Большевики оценивали деятельность левых эсеров в МВРК негативно, утверждая, что они вместе с меньшевиками стремились тормозить работу Военно-революционного комитета [6, с. 38]. На основе анализа документальных источников можно утверждать, что левые эсеры Саблин и Черепанов, входившие в состав МВРК, поддерживали его деятельность и помогали ему в вооруженном противостоянии с КОБ. В этом их позиция была схожа с позицией П. Я. Лазимира в Петроградском ВРК. Другие левые эсеры Биценко, Магеровский и Зитта заняли выжидательную позицию в ходе военных действий, не решаясь открыто поддержать большевиков и порвать с фракцией эсеров. Как и в Петрограде, московские левые эсеры выступали против создания чисто большевистских органов советской власти, поэтому в полемике с большевиками выступали как их критики, надеясь на формирование широкой социалистической коалиции.

11 ноября 1917 г. на заседании расширенного пленума Московского областного исполнительного комитета советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов представители крестьянской секции от партии эсеров заявили о том, что не могут работать в комитете вместе с большевиками, поэтому покидают его. Левые эсеры не присоединились к этому заявлению и поддержали резолюцию большевиков, в которой подчеркивалось, что ушедшие из крестьянской секции эсеры поддерживали действия КОБ и «выступали против солдат и рабочих» [15]. Члены левоэсеровской фракции сыграли большую роль в решении вопроса об объединении советов рабочих и солдатских депутатов в Москве. 12 ноября совместными усилиями большевиков и левых эсеров на заседании исполкома Московского совета рабочих депутатов была принята резолюция о слиянии советов и создании единого Моссовета рабочих и солдатских депутатов с единым исполкомом [16]. В этот исполком вошли 55 большевиков и 5 представителей левых эсеров и меньшевиков-интернационалистов. От фракции ЛСР в исполком вошли Саблин и Маджос. Еще один представитель исполкома должен был быть определен после переговоров левых эсеров с меньшевиками-интернационалистами [16]. Официально вопрос с членством левых эсеров в исполкоме Моссовета решился 13 ноября, когда МВРК постановил предоставить образовавшейся фракции левых эсеров-интернационалистов такое же представительство в Московском совете и его исполнительном комитете, как и другим фракциям [11, с. 263].

14 ноября 1917 г. на заседании объединенного совета рабочих и солдатских депутатов левые эсеры поддержали политику объединения советов. От имени левоэсеровской фракции совета Саблин заявил, что объединение советов завершит процесс единения рабочих и солдат в революции, подчеркнув, что левые эсеры всегда «отстаивали слияние этих двух органов демократии» [17]. На том же заседании левый эсер Черепанов окончательно отбросил идею о возможном образовании правительства из всех советских партий, заявив, что, по его мнению, коалиция всей демократии «ни к чему не приведет» [18]. В этом вопросе он был полностью поддержан большевиками. В образованный президиум Московского совета рабочих и солдатских депутатов вошли преимущественно большевики, левые эсеры, и одно место было предоставлено «объединенцам». От левоэсеровской фракции членами президиума стали Биценко, Саблин и Зитта, а кандидатами – Черепанов, Магеровский и Ожигов [16]. Представитель «объединенцев» вскоре и вовсе вышел из состава президиума, превратив его в двухпартийный орган [5, с. 360].

Создание объединенных советов в Москве послужило причиной укрепления новой революционной власти. Во многом это произошло вследствие позиции левых эсеров, поддержавших в решающий момент большевиков и отказавшихся поддержать КОБ. Образование левоэсеровской фракции в Московском совете и поддержка политики большевиков обеспечили левым эсерам участие в работе органов власти и управления. Возникновение двухпартийного союза в Московском совете рабочих и солдатских депутатов произошло в период переговоров большевиков с левыми эсерами об организации коалиционного правительства и пополнении состава ВЦИК представителями советов крестьянских депутатов. 16 ноября 1917 года в ходе работы Чрезвычайного Всероссийского съезда советов крестьянских депутатов большевики и левые эсеры достигли договоренности о создании объединенного ВЦИК из представителей советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, что послужило толчком для переговоров о вхождении левых эсеров в состав Совнаркома [19, с. 121].

Положительный опыт сотрудничества двух партий в период установления власти советов в Москве сыграл определенную роль в формировании коалиции большевиков и левых эсеров во всероссийском масштабе. Их взаимодействие позволило партии большевиков занять господствующее положение в органах советской власти Москвы и Московской губернии. Вследствие образования союза с большевиками левые социалисты-революционеры также стали значительной силой в Москве, несмотря на тот факт, что до свержения Временного правительства левоэсеровское влияние в Москве было незначительным. Таким образом, обе политические партии (левые эсеры официально образовали свою партию в ноябре 1917 года) получили преимущества от совместных действий по установлению советской власти в Москве и сформировали большинство советских учреждений города на двухпартийной основе.

Как и в любой теме, есть сторонники данной идеи и ее оппоненты. Мы, со своей стороны,  приведем доводы и одних и вторых, а вы сами определитесь, чью сторону принять.

Итак, в 2017 году более четверти россиян выступают за восстановление монархии. Эти данные приводит ВЦИОМ [1]. Также необходимо заметить, что доля людей, которые не против или за монархию за последние 10 лет выросла: с 22% в 2006 году до 28% в 2017-ом.

Респонденты, которые могли бы поддержать восстановление монархии в России, чаще всего объясняли свою позицию желанием видеть у власти одного человека (чтобы никто не тянул одеяло на себя), тем, что это традиционный строй для нашей страны, с большим порядком и стабильностью. Основные аргументы противников монархической формы правления: приверженность демократическим принципам, негативная оценка эпохи самодержавия в России.

Директор Департамента исследований ВЦИОМ Степан Львов отметил, что идею восстановления монархии больше поддерживает молодежь, чем старшее поколение: «В сознании молодежи монархия уже не противопоставляется свободе и демократии, но при этом привлекательна своей рациональностью и эффективностью. Не исключено, что, «антимонархическая прививка» советского периода через поколение перестанет действовать». 

В поддержку идеи монархии выступает также значительная часть верующих. Среди них и глава синодального Отдела внешних церковных связей митрополит Иларион. «Внутри нашей Церкви есть люди, есть группы людей, которые ратуют за восстановление монархии, и я думаю, что если наше общество когда-нибудь созреет для обсуждения этого вопроса, Церковь в таком обсуждении примет самое активное участие”, – сказал иерарх. Митрополит Иларион объяснил, что монарх получает “санкцию от Бога через Церковь на свое правление, и оно является пожизненным до тех пор, пока он не передаст власть своему наследнику, – это, конечно, та форма правления, которая себя в истории положительно зарекомендовала и которая имеет много преимуществ по сравнению с любыми выборными формами правления”.

Социолог Михаил Боков считает, что важнейшая особенность исторической ситуации в нынешней России состоит в том, что по ряду характеристик современное общественное сознание стремительно возвращается к тому моменту, на котором его грубо прервали. В положении России начала XX и XXI веков много общего. Во-первых, это зарождение и быстрое развитие капитализма, способное в короткий исторический срок вывести страну в число мировых экономических лидеров. Во-вторых, внутреннее неприятие большинством народа духа капитализма, не частной собственности как таковой, а самой философии чистогана и наживы. В-третьих, бедность подавляющего большинства населения. В- четвертых, презрение народа к богачам. В-пятых, равнодушие богачей к положению народа. И, наконец, в-шестых, резкое и грубое вторжение в духовное пространство страны западных идей. Тогда это был марксизм, сейчас – идеи западного образа жизни.

Сейчас монархическое сознание в российском обществе – пока это можно принять в качестве гипотезы – пробуждается, причем у людей религиозных – в прямом смысле, а людей нерелигиозных – в косвенном. Монархическое сознание не означает «рабское», «покорное», «недемократическое», оно может быть и «свободным», что доказывает наличие современных монархий в ряде стран Западной Европы с устойчивыми демократическими системами.

Особенностью русского монархического сознания являлось то, что в нем была чрезвычайно сильна религиозная составляющая. Сакральный смысл монархии в России был сильнее, чем в Европе. Царь в сознании людей воплощал собой надежду на справедливое устройство мира. И сегодня в общественном сознании возродилось исчезнувшее, как казалось, навсегда представление о справедливом правителе. Но социолог Боков также оговаривается, что основной причиной невозможности перехода к монархии является нерелигиозный характер современного монархического сознания.

Приверженцы идеи уверены, что страна живет в условиях глубочайшего кризиса (Подробнее о социально-экономическом положении России читайте в нашей статье «О реальном положении в стране и стратегии изменения ситуации к лучшему»). Для сплочения нации нужен символ, которым могла бы стать монархическая власть. В православной Руси монархия является естественной формой правления, а царь – помазанником Божьим. За свою страну он отвечает перед Богом, а президент – перед избирателями. При этом, монарх обязательно должен быть потомком рода Романовых.

Оппоненты идеи ссылаются на то, что Россия не готова к принятию монархии, так как нет общей программы, не определена структура власти будущего монарха, пути восстановления монархической системы правления. Главным препятствием восстановления монархии является выбор монарха.

Некоторые считают, что монархия нужна кремлёвским и региональным «боярам», так как она позволит сохранить баланс их интересов.

От мнений перейдем к статистике. В настоящее время 41 государство мира имеет монархическую форму правления. ВВП на душу населения в монархиях в 2,6 раза выше, чем в республиках. Российскую Федерацию по этому показателю опережают 27 монархий (в них проживает 70% населения всех монархических государств мира).

Конечно, монархия не решает автоматически все социальные, экономические и политические проблемы. Но, тем не менее, она может предоставить известную долю стабильности и равновесия в политической, социальной и национальной структуре общества. Вот почему от монархии не спешат избавляться даже те страны, где она существует исключительно номинально, скажем, Канада или Австралия. Политическая элита этих стран в большинстве своём понимает, насколько важно для равновесия в обществе, чтобы верховная власть была априори закреплена в одних руках и политические круги не вели за неё противостояние, а работали во имя интересов всей нации.

Более того, исторический опыт показывает, что лучшие в мире системы социального обеспечения построены именно в монархических государствах. И речь идет не только о монархиях Скандинавии, где даже советский агитпроп в монархической Швеции сумел отыскать вариант «социализма с человеческим лицом». Такая система выстроена в современных странах Персидского залива, где нефти зачастую намного меньше, чем на некоторых месторождениях РФ. Несмотря на это, за 40-60 лет со времени обретения независимости странами Персидского залива, без революций и гражданских войн, проведения либерализации всего и вся, без утопических социальных экспериментов, в условиях жесткой, порой абсолютистской, политической системы, при отсутствии парламентаризма и конституции, когда все недра страны принадлежат одной правящей семье, из бедных бедуинов, пасущих верблюдов, большинство подданных ОАЭ, Саудовской Аравии, Кувейта и других сопредельных государств превратились в вполне состоятельных граждан.

История даёт нам несколько успешных примеров возвращения народов, переживших эру нестабильности, гражданских войн и иных конфликтов, к монархической форме правления. Самый известный и, несомненно, во многом удачный пример – это Испания. Прошедшая через гражданскую войну, экономический кризис и правую диктатуру, она вернулась к монархической форме правления, заняв достойное место среди семьи европейских народов. Другим примером явилась Камбоджа. Также монархические режимы на местном уровне были восстановлены в Уганде, после падения диктатуры маршала Иди Амина (1928-2003), и в Индонезии, которая после ухода генерала Мохаммеда-Ходжа Сукарто (1921-2008) переживает настоявший монархический ренессанс. Один из местных султанатов был восстановлен в этой стране спустя два столетия, после того как он был уничтожен голландцами.

И в завершении статьи обратимся к пророчествам. О неизбежности восстановления монархии в России писали сразу 8 пророков: Серафим Саровский, Феофан Полтавский, Василий Немчин, Лаврентий Черниговский, монахи Авель и Иоанн, Василий Блаженный, инок Агафангел. Как свидетельствуют летописи, Василий Блаженный предрекал: «Целый век Россия проживет без царя… В России будет восстановлена Монархия, Самодержавная власть. Господь предызбрал будущего Царя. Это будет человек пламенной веры, гениального ума и железной воли»!

Сбудутся ли предсказания пророков – покажет время, а пока первые шаги к переменам уже начинают происходить.