Шкала субъективного счастья С. Любомирски и Х. Леппер (оригинальное название SubjectiveHappinessScale)  [1] является одной из очень немногих методик позитивной психологии, переведенных на русский язык (автор перевода Д.А. Леонтьев) и прошедшей процедуру адаптации [2]. Она представляет собой экспресс-тест, измеряющий уровень субъективного благополучия испытуемого. Экспресс-измерение уровней показателей субъективного счастья может быть использовано для оценки текущего психического состояния клиента психолога, а также применяться при оценке эффективности: психотерапии; психокорекции; психологического консультирования; реабилитации больных различными заболеваниями – соматическими, психическими, наркологическими; социальных программ самой разной направленности, например, программ «снижения вреда» среди наркопотребителей (этичность таких программ вызывает много вопросов, равно как и их эффективность, однако, учитывая достаточно большое число попыток их внедрения в различных странах, они определенно не могут оставаться вне внимания современной клинической психологии [3]) и других способов психологического и социального воздействия. Шкала субъективного счастья С. Любомирски и Х. Леппер также достаточно успешно используется в рамках курса «Жизненной навигации» для оценки сформированности позитивных жизненных установок у студентов в МГГУ им. М.А. Шолохова [4].

В этом году на кафедре общей и практической психологии факультета психологии и управления человеческими ресурсами МГГУ им. М.А. Шолохова была проведена адаптация ряда методик позитивной психологии [5] [6]. В рамках этой работы Шкала  субъективного счастья С. Любомирски и Х. Леппер, как уже адаптированная в русскоязычном варианте, использовалась для проверки валидности, однако и для самой этой шкалы были получены, на наш взгляд, достаточно интересные результаты, которые и изложены в данной работе.

Применялся вариант шкалы из 4-х вопросов-утверждений [4]. Испытуемому предлагалось оценить себя по семибальной шкале по вопросам-утверждениям:

1. В целом, я считаю себя человеком: не очень счастливым/очень счастливым

2. По сравнению с большинством сверстников я считаю себя: менее счастливым/более счастливым

3. Некоторые люди очень счастливы по своей природе. Они радуются жизни независимо от того, что происходит вокруг. До какой степени это свойственно вам? Совсем не свойственно для меня/типично для меня.

4. Некоторые люди не слишком счастливы. Пусть и не впадая в депрессию, приподнятым настроением они тоже не отличаются. До какой степени это свойственно вам? Совсем не свойственно для меня/типично для меня.

Первые три вопроса «прямые», четвертый – «обратный» (низкие оценки себя по этому вопросу отражают высокий уровень субъективного благополучия).

Обработка результатов производилась следующим образом: суммировались баллы  по первым трем вопросам, прибавлялось восемь и вычитался балл за четвертый вопрос. Набранный балл показывает уровень субъективного счастья/благополучия респондента.

В рамках проведенного исследования было измерено 358 человек в возрасте от 17 до 66 лет (средний возраст 26,67±0,48 года). Примерно четверть испытуемых (90 человек) были мужского пола, три четверти – женского (268 человек). Большинство испытуемых были студентами МГГУ им. М.А. Шолохова.

Средний балл по выборке (тестовое исследование) для ответов на первый вопрос составил 5,14. Для второго вопроса 5,19. Для третьего 4,45. Для четвертого 3,34 (для пересчитанных [по формуле восемь минус значение] из «обратных» в «прямые» данных четвертого вопроса: 4,66). Средний суммарный балл (четвертый вопрос рассчитывался как «прямой», то есть бралась сумма первых трех плюс восемь и минус четвертый) по шкале составлял 19,56.

Ретестовое исследование было проведено через 1,5 месяца после тестового. Повторно удалось опросить 74 человек в возрасте от 17 до 59 лет (средний возраст 26,77±1,18 года). 14 мужчин и 60 женщин. Статистически значимых различий по параметрам возраста (критерий Манна-Уитни, p на уровне 0,05) и пола (φ-критерий,  p на уровне 0,05) между данными теста и ретеста обнаружено не было.

Средний балл по выборке (ретестовое исследование) для ответов на первый вопрос составил 4,99. Для второго вопроса 4,97. Для третьего 4,45. Для четвертого 3,51 (для пересчитанных [по формуле восемь минус значение] из «обратных» в «прямые» данных четвертого вопроса 4,49). Средний суммарный балл (четвертый вопрос рассчитывался как «прямой», то есть бралась сумма первых трех плюс восемь и минус четвертый) по шкале составлял 18,68. Для всех вопросов при тестовом исследовании ответы варьировали от 1 до 7 баллов. Для 2, 3 и 4 вопросов при ретестовом исследовании диапазон ответов также был от 1 до 7. Для первого вопроса (при ретесте) – от 2 до 7.

Распределение результатов как по каждому из 4-х вопросов, так и по сумме баллов не было нормальным (критерий Шапиро-Вилка для p на уровне 0,05) ни для результатов теста, ни для результатов ретеста, поэтому предпочтение при обработке отдавалось непараметрическим методам математической статистики.

Статистически значимых различий между показателями теста и ретеста как по каждому из вопросов, так и для суммарного показателя обнаружено не было (критерий Вилкоксона для p на уровне 0,05). Также не было обнаружено различий между суммарными показателями теста и ретеста отдельно для мужчин и отдельно для женщин (критерий Вилкоксона для p на уровне 0,05). Не было обнаружено различий и между группами мужчин и женщин (критерий Манна-Уитни, p на уровне 0,05) ни для отдельных вопросов теста и ретеста, ни для суммарных показателей теста и ретеста (таким образом, можно предположить, что данная шкала не имеет гендерной специфичности).

Были рассчитаны корреляции между показателями теста и ретеста для каждого вопроса и суммы баллов (метод Спирмена, p на уровне 0,05). Для первого вопроса корреляция оказалась значимой (R=0,42; p=0,0002), для второго (R=0,44; p=0,00009) и четвертого (R=0,31; p=0,0076) также значимой. А вот для третьего вопроса значимой корреляции между результатами тестового и ретестового исследований обнаружить не удалось (R=0,2; p=0,084). Для суммарного показателя корреляция была значимой (R=0,41; p=0,0003).

В целом тест показал достаточную ретестовую надежность. Однако 3-й вопрос обладает низкой ретестовой надежностью, можно предположить повышенную подверженность ответов на этот вопрос влиянию ситуации.

Интересно, что была обнаружена значимая обратная корреляция между суммарным баллом шкалы и уровнем депрессии по тесту Бека (R=-0,33; p<0,0000001), который также входил в батарею использовавшихся в исследовании методик. Таким образом, показатель субъективного счастья обратно коррелирует с «противопоставленным» счастью параметром – уровнем депрессии. Полученный результат можно рассматривать как подтверждение валидности Шкалы субъективного счастья С. Любомирски и Х. Леппер.

Все корреляции (метод Спирмена, p на уровне 0,05) между отдельными вопросами как при тестовом, так и при ретестовом исследовании были статистически значимыми, также были значимыми корреляции между ответами на отдельные вопросы и суммарным баллом (также и для теста, и для ретеста). При этом надо отметить, что уровень корреляций между 2-м и 4-м вопросами (как для теста, так и для ретеста) ниже, чем в других парах вопросов. Максимальная же корреляция – между 1-м и 2-м вопросами. Интересно, что кластерный анализ (метод Евклидовых расстояний; 4-й вопрос брался пересчитанным на «прямой») показывает максимальную близость ответов по 1-му и 2-му  вопросам.

Был проанализирован также ряд показателей согласованности шкалы: внутренняя непротиворечивость/согласованность (альфа Кронбаха) по всем 4-м вопросам, корреляции между  вопросом и общей суммарной шкалой (без соответствующего вопроса), квадрат корреляции между вопросом и другими вопросами, внутренняя непротиворечивость шкалы (коэффициент альфа), если соответствующий вопрос будет удален. Коэффициент (альфа) Кронбаха по 4-м вопросам (при этом 4-й вопрос брался в пересчитанном на «прямые» показатели варианте) для тестового исследования (358 человек) составил 0,68, что говорит о «сомнительном» уровне согласованности вопросов (достаточным считается уровень более 0,7). Интересно, что в исследовании Е.Н.Осина и Д.А. Леонтьева на выборке 1412 человек этот коэффициент был больше (0,75) [2]. Корреляция между  вопросом и общей суммарной шкалой (без соответствующего вопроса) для первого вопроса была на уровне 0,58, для второго – на уровне 0,52, для третьего – на уровне 0,56, а для четвертого – на уровне 0,26. Квадрат множественной регрессии между вопросом и другими вопросами (взаимосвязь вопроса и «группы» оставшихся вопросов) для первого вопроса составил 0,53, для второго 0,52, для третьего 0,31. Для четвертого же – всего 0,137. Альфа Кронбаха для оставшихся вопросов при удалении первого вопроса была 0,56 (т.е. понижалась по сравнению с показателем для 4-х вопросов), при удалении второго 0,59 (также понижалась), для третьего 0,56 (понижалась), а при удалении четвертого 0,75 (то есть, при удалении 4-го вопроса согласованность шкалы повышается). Таким образом, 4-й вопрос хуже всего согласован с другими пунктами шкалы и, возможно, имеет смысл его исключения из шкалы или перефразирования с последующим дополнительным исследованием согласованности.

В целом исследование показало достаточную ретестовую надежность шкалы (хотя 3-й вопрос оказался ненадежным), ее валидность, а также хорошую согласованность первых трех вопросов теста. Дальнейшая работа по адаптации данного теста представляется очень полезной.

Первый подход реализован в работах М. Фордайса и С. Любомирски и Х. Леппер [3, 9, 11, 14, 15]. Здесь испытуемый просто отвечает на вопросы (или определяет степень своего согласия с утверждениями) о том, чувствует ли он себя счастливым, насколько, какую часть времени он так себя чувствует. Считает ли он себя более счастливым, чем другие и т.п., при этом понимание счастья и счастливости полностью зависит от респондента, авторы этого подхода как бы постулируют, что у респондента есть понимание счастья или благополучия и он может оценить свою счастливость или благополучность. В таком подходе счастье является абсолютно субъективным понятием, также абсолютно субъективны и оценки счастья. Поэтому такой подход  можно назвать подходом субъективной оценки. Отличительными особенностями тестов, относящихся к этому подходу является прямое использование слов, означающих оцениваемые респондентом позитивные параметры – например, слов «счастливый», «счастье».

Второй подход реализован в работах М. Аткинсона [6, 12, 13, 16]. Измеряются психологические свойства или способности, которые, согласно концепции автора являются составляющими счастья, факторами счастья. В концепции «истинного» счастья М. Аткинсона это эмоциональная зрелость (emotional maturity) и способность к осознанию настоящего (текущего) момента (present moment awareness). М. Аткинсоном разработаны отдельные опросники для измерения этих параметров. Таким образом, уровень счастья оценивается по двум этим опросникам интегрально. Однако собственно эмоциональная зрелость или хорошая способность к осознанию настоящего (текущего) момента у человека не являются признаками его счастливости, признаками того, что он ощущает или считает себя счастливым. Эмоциональная зрелость и способность к осознанию настоящего момента здесь не показатели уровня счастья, а факторы, обеспечивающие возможность счастья (и поэтому коррелирующие с счастьем). По мнению М. Аткинсона, только эмоционально зрелый и способный к осознанию настоящего человек может быть истинно счастливым. Этот подход к измерению счастья можно назвать подходом оценки обеспечивающих факторов.

В первом подходе связанное с измеряемым качеством понятие используется так,  как сам испытуемый это понятие понимает (например, понятие «счастье»), так, например, в тесте С. Любомирски и Х. Леппер респондент оценивает степень своего согласия с утверждением «В целом, я считаю себя человеком: не очень счастливым/очень счастливым», а в тесте  М. Фордайса нужно ответить на вопрос «Насколько счастливым или несчастным Вы чувствуете себя в целом?». Во втором же подходе связанное с измеряемым качеством понятие напрямую не используется, поэтому оценка оцениваемого в итоге качества не зависит от понимания связанного с измеряемым качеством понятия респондентом. 

Интересно, что результаты измерений по шкалам, относящимся к двум описанным подходам, очень хорошо коррелируют между собой, хотя в утверждениях тестов М. Аткинсона слова «счастье» или «счастливый» даже не встречаются. Проведенный нами на материале 361-го человека (средний возраст 26,68±0,48 года; 91 мужчина и 270 женщин) корреляционный анализ обнаружил значимые корреляции уровня субъективного счастья/благополучия по тесту С. Любомирски и Х. Леппер с уровнем эмоциональной зрелости по М. Аткинсону на уровне 0,50 (метод Спирмена, p<0,0000001), а с уровнем  способности к осознанию нестоящего (текущего) момента – на уровне 0,51 (метод Спирмена, p<0,0000001). Оценка своего субъективного счастья по тесту М. Фордайса (первый вопрос) коррелирует с уровнем эмоциональной зрелости по М. Аткинсону на уровне 0,47 (метод Спирмена, p<0,0000001), а с уровнем способности к осознанию нестоящего (текущего) момента – на уровне 0,38 (метод Спирмена, p<0,0000001). Самооценка же количества времени, которое респондент ощущает себя счастливым, по тесту М. Фордайса, коррелирует с уровнем эмоциональной зрелости по М. Аткинсону на уровне 0,39 (метод Спирмена, p<0,0000001), а с уровнем способности к осознанию нестоящего (текущего) момента – на уровне 0,38 (метод Спирмена, p<0,0000001).

Необходимо также отметить, что в исследовавшейся выборке в целом уровень показателей субъективного счастья был высоким. Таким образом, можно предположить, что, несмотря на достаточно высокий уровень субъективной враждебности и деструктивности социальной среды [17], наличие в ней множества неблагоприятных факторов [18-29], значительной доле популяции удается сохранить позитивные личностные качества и позитивные переживания.

Существуют ли гендерные или возрастные особенности «позитивных» личностных качествами, таких, как субъективное благополучие, счастье, надежда, субъективная успешность деятельности, способность определения жизненных целей, эмоциональная зрелость, осознание настоящего, удовлетворенность жизнью, стремление к личностному росту и инициатива к нему, склонность любопытству и исследованию, мотивация к поиску смысла жизни и осознания этого смысла, благодарность, есть ли у этих свойств гендерная или возрастная специфичность? В данной работе представлены результаты исследования такой специфичности.

Методика

Выборка. В исследовании приняли участие 361 человек в возрасте от 17 до 66 лет (средний возраст 26,68±0,48 года). 91 мужчина и 270 женщин. Испытуемыми выступали студенты и преподаватели МГГУ им. М.А. Шолохова, а также студенты других вузов г. Москвы и работники предприятий г. Москвы различного профиля. Людей с проблемами полового самоопределения в выборке не было, поэтому в данной работе мы не разделяли понятия полового и гендерного различия.

Методы. Для измерения позитивных личностных параметров применялись следующие методики: тест на уровень субъективного благополучия С. Любомирски и Х. Леппер; тест на субъективное счастье М. Фордайса; тест на  субъективный уровень надежды Ч.Р. Снайдера (шкала надежды); тест на степень развитости чувства благодарности (М.Е. Маккалах и др.); тест на уровень эмоциональной зрелости М. Аткинсона;  тест на уровеньспособности к осознанию настоящего (текущего) момента М. Аткинсона (эмоциональная зрелость и эта способность рассматриваются М. Аткинсоном как факторы «истинного счастья»); тест на степень удовлетворенности жизнью (Е. Дайнер и др.); тест на уровень инициативы к личностному росту К. Робичек; тест на степень выраженности склонности к любопытству и исследованию (Т.Б. Кашдан и др.); тест на уровень мотивации к поиску смысла жизни и осознания этого смысла (М.Ф. Стегер и др.) [1-30]. Дополнительно были измерены: уровень удовлетворенности браком [31, 32], которую также можно отнести к позитивным личностным качествам, а также уровень депрессии (как качество, условно противопоставленное позитивным) и склонность к похудению (как вероятный дополнительный признак депрессии) по тесту А. Бека [33-35]. Использовались также методы математического анализа различий (индуктивной статистики). Статистические расчеты проводились с применением программы Statistiсa 6. Распределения результатов по большинству исследовавшихся параметров не были нормальными (критерий Шапиро-Вилка для p на уровне 0,05), поэтому предпочтение при статистической обработке отдавалось непараметрическим методам, в частности, критерию различий Манна-Уитни. Вероятность ошибки (p) принималась равной 0,05.

Результаты

Гендерные особенности позитивных личностных качеств.

По уровню  субъективного благополучия по тесту С. Любомирски и Х. Леппер каких-либо различий между мужчинами и женщинами обнаружено не было (критерий Манна-Уитни, pна уровне 0,05).

По уровню субъективного счастья и количеству времени, которое человек ощущает себя счастливым, по тесту М. Фордайса каких-либо различий между мужчинами и женщинами обнаружено не было (критерий Манна-Уитни, pна уровне 0,05).

Для субъективного уровня надежды по Ч.Р. Снайдеру были обнаружены гендерные различия как для интегрального показателя теста, так и для отдельных пунктов шкалы (критерий Манна-Уитни, pна уровне 0,05)  (Таблица 1).

Таблица 1. Гендерные различия по шкале надежды.

(*) – пункты-«наполнители», утверждения шкалы, введенные автором предположительно  для того, чтобы «запутать» респондента, чтобы испытуемый не отвечал с позиции социальной предпочитаемости ответа. При расчетах показателей шкалы эти пункты никак не учитываются.

Таким образом, для женщин характерен значимо более высокий общий уровень субъективной надежды, чем для мужчин, женщины также значимо чаще считают, что могут придумать много путей выхода из затруднительного положения, чем мужчины (пункт 1 шкалы). Также обнаружены различия по пунктам-«наполнителям» 3, 5, 7 и 11, однако эти пункты введены автором шкалы для отвлечения внимания респондента и при расчете уровня надежды не учитываются.

Для суммарного (интегрального) показателя выраженности чувства благодарности (тест на степень развитости чувства благодарности М.Е. Маккалаха и др.) значимых гендерных различий обнаружено не было (хотя женщины показали несколько более высокий уровень этого чувства – в среднем 32,9 против 31,8 у мужчин, p=0,09). Значимые статистические различия (p=0,041) были обнаружены для пункта 5 шкалы (женщины – в среднем  6,0, мужчины – в среднем 5,7). Это утверждение: «Взрослея, я обнаруживаю все больше возможностей для того, чтобы ценить людей, события, ситуации, которые стали частью истории моей жизни». То есть, женщины несколько чаще, чем мужчины, считают, что с возрастом их возможности ценить что-либо расширяются.

Для суммарного (интегрального) показателя эмоциональной зрелости по М. Аткинсону гендерных различий обнаружено не было (критерий Манна-Уитни, pна уровне 0,05). Однако значимые гендерные различия были обнаружены для 4-х пунктов шкалы уровня эмоциональной зрелости – 4, 8, 9, 15. Для результатов по 4 («Я стремлюсь быть самым любящим человеком, насколько это возможно»), 9 («Я предвижу препятствия, которые могут помешать моим эмоциональным, телесным контактам и сексуальной близости») и 15 («Я могу искренне слушать и сочувствовать другим людям») пунктам женщины обнаруживают тенденцию к более высоким уровням показателей (чаще согласны с этими утверждениями), для пункта 8 («Я активно занимаюсь своим здоровьем») более высокий уровень согласия с утверждениями характерен для мужчин.

Для суммарного (интегрального) показателя уровняспособности к осознанию настоящего (текущего) момента по М. Аткинсону гендерных различий обнаружено не было (критерий Манна-Уитни, pна уровне 0,05). Но гендерные различия были обнаружены для 2-х пунктов шкалы уровня осознания настоящего (текущего) момента – 5 и 7. Для результатов по этим пунктам (5 – «В моем теле течет жизнь») и 7  – «Я могу контролировать свое внимание и направлять его от негативных мыслей/образов») для  женщин характерны более низкие уровни согласия с утверждениями, чем для мужчин.

По уровню  удовлетворенности жизнью по Е. Дайнеру и др. каких-либо различий между мужчинами и женщинами обнаружено не было (ни для отдельных пунктов шкалы, ни для общего показателя) (критерий Манна-Уитни, pна уровне 0,05).

Также статистически значимых различий между подгруппами, организованными по гендерному признаку, не обнаружено ни для суммарного показателя шкал, ни для результатов по отдельным утверждениям для шкалы инициативы к личностному росту К. Робичек и для шкалы, измеряющей склонность к любопытству и исследованию (Т.Б. Кашдан и др.) (критерий Манна-Уитни, pна уровне 0,05).

Для суммарных показателей шкалы, измеряющей уровень мотивации к поиску смысла жизни и осознания этого смысла (тесту MLQ) – общего показателя, а также субшкал поиска и наличия (смысла жизни) – гендерных особенностей обнаружено не было (критерий Манна-Уитни, pна уровне 0,05). Также не было гендерных различий для большинства результатов по отдельным утверждениям теста. Единственным пунктом, для которого существуют значимые гендерные различия, был пункт 9 – было обнаружено, что мужчины реже, чем женщины, соглашаются с утверждением «У меня нет четкой цели в жизни».

По показателю степени удовлетворенности браком (расчеты проводились только для состоящих в официальном браке респондентов) статистически значимых гендерных различий обнаружено не было (критерий Манна-Уитни, pна уровне 0,05). Хотя женщины обнаружили несколько более высокий уровень удовлетворенности браком (в среднем 33,6 балла), чем мужчины (в среднем 28,3 балла).

По уровню депрессии по А. Беку были обнаружены значимые (критерий Манна-Уитни, pна уровне 0,05) (p=0,01) гендерные различия. При этом для женщин средний показатель депрессии равнялся 8,4±0,37, а для мужчин – 7,24±0,73. То есть, для женщин характерен более высокий уровень депрессии.

По склонности к похудению гендерные различия также были статистически значимыми (критерий Манна-Уитни, pна уровне 0,05) (p=0,07). При этом женщины утвердительно отвечали на вопрос «Я намеренно стараюсь похудеть и ем меньше» в 42,15% случаев, а мужчины – в 22,99% случаев. То есть женщины почти в 2 раза чаще мужчин предпринимают попытки похудения.

Возрастные особенности позитивных личностных качеств.

Испытуемые были разделены на 3 возрастные группы: до 21 года (98 человек) (группа 1), от 21 до 35 лет (включительно) (202 человека) (группа 2) и старше 35 лет (61 человек) (группа 3). Был проведен анализ различий между этими группами (критерий Крускал-Уоллиса, pна уровне 0,05). Каких-либо признаков возрастной специфичности для каких-либо исследовавшихся параметров обнаружено не было. Исследовались показатели субъективного благополучия, субъективного счастья, надежды, эмоциональной зрелости, способности к осознанию настоящего, чувства благодарности, степени удовлетворенности жизнью, инициативы к личностному росту, склонности к любопытству и исследованию, уровня мотивации к поиску смысла жизни, удовлетворенности браком, депрессии, склонности намеренно худеть. Сравнение отдельно групп 1 и 2, а также 2 и 3 по критерию Манна-Уитни (p на уровне 0,05) также никаких статистически значимых различий не обнаружило.

Далее внутри групп 1, 2 и 3 были выделены подгруппы женщин и мужчин и были проведены сравнительные исследования отдельно для женщин и отдельно для мужчин.

Для возрастных подгрупп женщин статистически значимые различия между погруппами 1 и 2 (только женщины) и 2 и 3 (тоже только женщины) (критерий Манна-Уитни, p<0,05) обнаружили различия только по одному параметру – уровню субъективной надежды – при сравнении групп 1 и 2 p=0,03, при сравнении групп 2 и 3 p=0,007. при этом для группы 2 (21-35 лет) характерен более высокий вровень надежды (в среднем 68,2 баллов), чем в группах 1 (до 21 года) (в среднем 65,5 баллов) и 3 (старше 35 лет) (в среднем 63,2 балла). Эти различия подтверждаются расчетами по критерию Крускалл-Уоллиса для 3-х групп (p=0,01). То есть, обнаружено, что у женщин возраст влияет на надежду – уровень надежды у женщин выше всего в возрасте 21-35 лет, а потом снижается.

Для подобных возрастных групп у мужчин для позитивных показателей каких-либо различий выявлено не было. Однако было обнаружено, что с возрастом у мужчин растет склонность к намеренному похудению (критерий Крускал-Уоллиса, p=0,02). Если в подгруппе 1 (до 21 года) не отмечено ни одного случая, когда респондент отметил у себя попытки похудеть, то в группе 2 (21-35 лет) такие попытки отметили уже 27% опрошенных, а в группе 3 (старше 35 лет) – более 44%. У женщин такой связи склонности к похудению с возрастом не обнаруживается. Если в группах 1 и 2 показатель доли  респондентов-женщин, пытавшихся худеть, примерно равен 43%, то в группе 3 он вообще снижается до 37,5%, однако это снижение не достигает степени статистической значимости.

Дополнительно был проведен анализ корреляции (метод Спирмена, p<0,05) между возрастом респондентов и исследовавшимися психологическими параметрами. Была обнаружена одна статистически значимая корреляция (R=0,11; p=0,03) возраста с субшкалой наличия (смысла жизни) опросника смысла жизни (MKQ). «Сила» этой корреляции слабая, но можно предположить тенденцию к тому, что с возрастом больше людей находят смысл жизни. Каких-либо еще статистически значимых корреляций между возрастом испытуемого и позитивными личностными параметрами выявлено не было.

Обсуждение

Таким образом, в результате исследования обнаружено, что позитивные личностные качества в целом практически не обнаруживают гендерной или возрастной специфичности, почти не имеют гендерных и возрастных особенностей. Хотя по отдельным показателям некоторые признаки специфичности всё-таки были обнаружены. Так, женщины показывают возрастную специфичность по показателю субъективной надежды – уровень надежды возрастает у них в возрасте 21-35 лет, а затем снижается. Также существует гендерная специфичность по этому показателю – для женщин характерен более высокий (по сравнению с мужчинами) уровень надежды. Нами было обнаружено, что для женщин характерен более высокий уровень депрессии, чем для мужчин. При этом у мужчин с возрастом растет склонность к похудению (у женщин такой связи с возрастом не обнаруживается).

Выводы

Позитивные личностные качества в целом практически не обнаруживают гендерной или возрастной специфичности.

Для женщин характерен более высокий уровень субъективной надежды, чем для мужчин. При этом максимальный уровень субъективной надежды характерен для женщин в возрасте 21-35 лет.

С возрастом больше людей находят смысл жизни.