О боевых действиях батальона под Кёнигштейном его командир полковник князь А.П. Оболенский сообщал в служебной записке. 11 августа батальон был направлен в распоряжение генерал-майора Иловайского 12-го для осады крепости Кёнигштейн и блокирования дороги, ведущей из крепости через Глофсдорф к Теплицу. Под стенами крепости были выставлены наблюдательные посты. Основные силы батальона расположились в дефиле (узком горном проходе), через который проходила дорога от Кёнигштейна в Глофсдорф. 14 августа неприятель предпринял попытку снять осаду. Батальон был атакован несколькими колоннами французской пехоты. Целый день он удерживал пролегавшую в ущелье дорогу, а затем, выступив навстречу неприятелю, сильным огнём и штыковыми атаками заставил его отступить. При этом неприятель понёс существенные потери убитыми, ранеными и взятыми в плен [1, с. 216].

Тем временем изменилась обстановка на главном театре военных действий. 14-15 августа 1813 г. основные силы союзников и войск Наполеона сошлись в сражении под Дрезденом. После поражения в Дрезденском сражении началось отступление союзников в Чехию. 15 августа батальон Её Высочества получил приказ отступить от Кёнигштейна и оказался в арьергарде союзной армии, соединившись с войсками под командованием генерал-лейтенанта А.И. Остермана-Толстого.

16 августа он вступил в бой с напирающими французами под Бергсюбелем. В тот день батальону было поручено занять позицию перед дефиле у Бергсюбеля. Через этот горный проход отступали союзные войска. Французы атаковали арьергард союзников. Две неприятельские колонны – одна справа и другая слева от прохода – стремились отрезать отступающие войска. Возникла угроза потери артиллерии. Правую колонну контратаковал и отбросил батальон гвардии Преображенского полка. Левую колонну встретил батальон Её Высочества. Две роты батальона во главе с майором А.А. Ковалевским контратаковали неприятельскую колонну во фланг, бросившись в штыки. В яростной схватке колонна была уничтожена. Затем батальон занял лес у дороги и удерживал позицию до тех пор, пока артиллерия не была отвезена на безопасное расстояние [2, с 95-96].

Пожалуй, главным героем сражения 16 августа на участке, вверенном батальону великой княгини, стал майор Ковалевский. Истребив внезапным контрударом угрожавшую арьергарду вражескую колонну, он начал преследование остатков французского отряда, уходящего в лес. Там он столкнулся с новой неприятельской колонной, идущей на подкрепление первой. С криком «Ура!» русские вновь бросились в штыки. В этом бою Ковалевский, находившийся впереди атакующих, получил две огнестрельных раны – одну в бок навылет, другую в левую ногу выше колена. Причём была раздроблена кость. В итоге вторая колонна также была опрокинута. Французы отступили и уже не возобновляли атак. За два совершённых в один день подвига майор Ковалевский был представлен к двум наградам – производству в следующий чин и ордену Святого Георгия 4-й степени.

Отличились в бою под Бергсюбелем и многие другие офицеры батальона. Майор Шубинский под сильным неприятельским огнём во время атаки французов у дефиле грамотными распоряжениями и личной храбростью вдохновлял солдат и способствовал отражению противника, продержавшись до контрудара Ковалевского. За совершённый подвиг майор Шубинский был представлен к награждению золотой шпагой. На этом же участке боя ротный командир штабс-капитан Тулубьев под неприятельским огнём личным мужеством подавал пример подчинённым.

Капитан Черимов, командуя одной из рот в отряде Ковалевского, проявил выдающуюся храбрость в штыковых атаках. Подпоручик Кафтырев, командуя взводом, бросался в штыки всегда впереди свих подчинённых. Подпоручик Прудников ободрял нижних чинов и ходил в атаки впереди батальона. Подпоручик барон Мейендорф, командуя ротой, отличился грамотным руководством и личной храбростью в штыковых атаках, за что был произведён в следующий чин. За храбрость в штыковых атаках прапорщики Брандорф и Фёдоров были награждены орденами Святой Анны 3-го класса [3, с. 88, 90-92].

Выполнив поставленную задачу, вечером 16 августа батальон начал движение вслед за главными силами отступающего арьергарда. Отход под сильным огнём оживившегося неприятеля прикрывала рота подпоручика Юдина.

На следующий день, 17 августа, батальон вновь вёл арьергардные бои на участке от Петерсвальда до Кульма, прикрывая на левом фланге отступление гвардии. Ружейным огнём и штыками с полудня до глубокой ночи он останавливал мощный натиск неприятеля. В этот день снова отличились многие из героев предыдущего дня.

Капитан Черимов, взявший командование над двумя наиболее отличившимися накануне ротами вместо выбывшего из строя майора Ковалевского, целый день отражал нападения превосходящих сил неприятеля огнём и штыками, нанеся ему существенные потери. Наградой храброму командиру стал орден Святой Анны 2-го класса.

Штабс-капитан Тулубьев, возглавивший две другие роты, со стрелками сдерживал натиск французов. Несмотря на численное превосходство неприятеля несколько раз ходил в штыковые атаки и опрокидывал его, нанося большие потери холодным оружием. В одной из атак герой был ранен, но остался в строю и продолжил командование. За этот бой он был награждён орденом Святого Владимира 4-й степени.

Подпоручик Юдин со своей ротой штыками вытеснял французов с занимаемых ими позиций. Рота подпоручика Кафтырева в течение всего дня отбивала атаки неприятеля. За отличие её командир был произведён в следующий чин. Прапорщик Польман храбростью подавал пример солдатам, за что получил орден Святой Анны 3-го класса. Подпоручик Прудников со своими стрелками расположился в засаде в лесу и своими действиями нанёс крупный урон неприятелю. Наградой ему стало производство в следующий чин [3, с. 90-92].

В сражениях середины августа1813 г. батальон проявил свои лучшие качества. В этих боях воины батальона показали грамотное чередование и высокие навыки стрельбы и рукопашного боя, умение использовать выгоды занимаемой позиции, стремительность, храбрость и упорство в атаке, хладнокровие и стойкость в обороне.

Следующим сражением, в котором отличился батальон великой княгини Екатерины Павловны, стало сражение под Кульмом 17-18 августа1813 г. Идущий в хвосте арьергарда в непрерывных боях, батальон тем не менее вновь был брошен в дело во второй день сражения. Генерал-лейтенант А.И. Остерман-Толстой, потерявший в этом сражении левую руку, в рапорте главнокомандующему русской армией  М.Б. Барклаю де Толли от 26 августа сообщал: «… все войска сражались с неимоверным мужеством. Лейб-гвардии полки покрыли себя славою, неприятель возобновлял атаки, употреблял все усилия, все разрушались о твердую грудь неустрашимых… Баталион стрелков её императорского высочества также много способствовал… Неприятель до 7-ми часов вечера продолжал с жестокостию нападать на разные пункты, но повсюду встречал гибель и бегство единственным было спасением…» [4, с. 254-255]. В сражении под Кульмом был ранен ещё один офицер батальона – штабс-капитан С.И. Муравьёв-Апостол. Общие же потери батальона в боях 14-18 августа составили 150 человек убитыми и ранеными.

21 августа батальон был направлен в отряд генерал-майора Кайсарова. До 30 августа он находился в поиске в районе деревни Максен, где участвовал в нескольких стычках с неприятелем. Со 2 по 4 сентября батальон принимал участие в авангардных боях под Елендорфом и Нолендорфом, отличившись в деле 3 сентября. Будучи впереди наступающих русских войск, батальон столкнулся с встречным наступлением превосходящих сил неприятеля. Заняв позицию в районе Елендорфа и Петерсвальда, он успешно удерживал её. Французы направили густую цепь стрелков для овладения русской батареей. Тогда стрелки батальона бросились в атаку, опрокинули неприятеля и взяли много пленных.

24 сентября батальон вновь был отправлен в отряд генерал-майора Кайсарова и участвовал в поисках у городов Геру и Пегау. 28 сентября батальон был присоединён к авангарду генерал-лейтенанта графа Палена, а 1 октября вошёл в корпус генерал-лейтенанта князя Горчакова.

Батальон Её Высочества принял участие и в главном сражении 1813 г. – «битве народов» под Лейпцигом 4-7 октября. 4 октября вместе с частями 5-й дивизии батальон занял выгодную для артиллерии высоту у деревни Либертвольквиц. Вскоре союзные австрийские войска под натиском французов отступили из занимаемой ими деревни Либертвольквиц, а также оставили лес, примыкающий к ней. Располагаясь на южной окраине Лейпцига, этот лес представлял собой важную тактическую позицию.  Русские войска с занимаемой высоты атаковали расположившихся в лесу французов под сильным ружейным и картечным неприятельским огнём. В ходе короткого боя неприятель был выбит из леса. В этой атаке особо отличился батальон великой княгини. В сражении был убит капитан Тютрюмов, командующий одной из рот батальона. За отличие в бою штабс-капитан С.И. Муравьёв-Апостол был произведён в капитаны. 6-7 октября батальон принимал участие в разгроме неприятеля и его преследовании за город Лейпциг [1, с. 217].

Создание батальона великой княгини Екатерины Павловны и его участие в боевых действиях оправдало себя в военном отношении. Его удачные действия в сражениях осенней кампании 1813 г. приводили к локальному успеху и были отмечены наградами.

В бою у города Голымина 14-го декабря 1806 года Екатеринославский полк состоял в дивизии Дохтурова и располагался на позиции перед городом. После дня упорной обороны русские начали покидать город. Французы ворвались в него следом, и русским полкам пришлось отражать их атаку штыками и прикладами.

13 января 1807 года Екатеринославский полк в составе авангарда генерала Маркова был направлен к селению Морунген, занятому французами. На подступах к селению русские выстроились в боевой порядок. Екатеринославцы расположились во второй линии, за цепью егерей. В час дня французская конница атаковала русский отряд. Во время жаркого боя в тылу отряда появилась французская колонна, которая опрокинула 2 батальона Егерского полка. Чтобы сохранить путь к отступлению, генерал Марков бросил на подкрепление егерей два батальона екатеринославцев. В  их рядах было около ста ветеранов, служивших ещё при Потемкине и Суворове, отличавшихся богатырским сложением, которых в полку называли «Потемкинскими». Превосходящие силы французской пехоты бросились в атаку на батальоны екатеринославцев. Екатеринославцы под командованием майора Фигнера ударили в штыки и французы обратились в бегство. Однако в это время маршал Бернадот атакой с фронта принудил русский отряд к отходу. Русские отступали под огнём французских стрелков. Кавалерия графа Палена, совершив рейд в тыл неприятеля, остановила продвижение французов.

27-го января под Прейсиш-Эйлау екатеринославцы в составе отряда генерала Маркова располагались в центре позиции. В полдень Наполеон двинул колонны пехоты на русский центр. Когда французы выступили, поднялась сильная метель, которая скрыла из глаз передвижения на поле боя. Как только метель начала стихать, русские увидели перед батареями центра целый французский корпус. 70 орудий одновременно ударили картечью. Не давая французам опомниться, Екатеринославский и другие русские полки бросились в атаку. В результате половина неприятельского корпуса была перебита.

Сражение продолжалось до вечера, а ночью вся русская армия отошла к Кенигсбергу. За это сражение шеф Екатеринославского полка генерал Запольский получил орден Св. Георгия 3-го класса, командир полка полковник Турчанинов был награждён орденом св. Георгия 4-го класса. Шесть офицеров полка получили в награду золотые кресты «за храбрость».

В сражении под Гейльсбергом 29 мая 1807 года Екатеринославский полк состоял в отряде генерала Дохтурова и располагался в центре левого фланга позиции. Дохтутов, заметив стремление французов обрушить правый фланг армии, двинул свои войска на выручку атакуемых русских редутов. Екатеринославцы неоднократно отбивали удары французской пехоты. Батальонные командиры майор Данилевский, капитаны Флоринский и Шагаров, подавая пример подчинённым, с мужеством отражали французские атаки. Ротные командиры штабс-капитаны Лысенков и Дубачинский, поручики Пушечников и Мейн, подпоручик Белявин были ранены. Их заменили поручик Жеребцов, подпоручики Пушкарёв, Силин, Назаров, прапорщик Поспелов. Командир полка полковник Турчанинов также получил ранение. В итоге неприятель отступил.

2-го июня 18107 года в сражении под Фридландом екатеринославцы располагались на правом фланге и отражали атаки французов, не зная о том, что происходит на левом фланге. Неприятель бросился на полки, не успевшие переправиться через реку. Только вовремя обнаруженный брод позволил Екатеринославскому и другим полкам, понеся большие потери, отойти [2, с. 84-88].

В начале 1812 г. полк состоял во 2-й бригаде Первой гренадерской дивизии. Его шефом с 24 августа 1804 г. по 7 марта 1813 г. был генерал-майор А. В. Запольских. В 1812-1814 гг. командиром полка был полковник Р. К. Криштафович. Действующие батальоны полка находились в своей дивизии в составе 3-го пехотного корпуса 1-й Западной армии. Запасной батальон был отправлен в 32-ю пехотную дивизию, а затем в составе отряда генерала А. Ю. Гамена участвовал в отражении штурма предмостных укреплений Динабургской крепости. Позже он поступил в 1-й отдельный пехотный корпус генерала П. Х. Витгенштейна, где принимал участие в боях при Боярщине и Головщине, Полоцке. Гренадерская рота 2-го батальона состояла в 1-й сводно-гренадерской бригаде 5-го пехотного корпуса 1-й Западной армии, участвовала в сражении при Бородино и была присоединена к полку в Тарутинском лагере [1, с. 268].

7 августа 1812 г. Екатеринославский гренадерский полк, принял участие в сражении при Лубине в составе отряда Тучкова 3-го. Екатеринославский полк располагался на правом фланге позиции, рядом с Ревельским полком. На опушке леса по левому берегу р. Строгань командир полка полковник Криштафович расставил цепь стрелков. Перейдя сильно обмелевшую речку, неприятельские войска быстро взбирались на обороняемый берег. Застрельщики своим огнём наносили большой урон противнику, но не смогли его задержать. Два батальона полка во главе со своими командирами майорами Плешковым и Кутиным ударили в штыки, сбросили французов в реку, но скоро возобновили наступление.

В этом бою командиры головных гренадерских рот капитаны Белавин и Силин 2-й получили пулевые ранения. Барабанщик Дмитриев, увидев против себя трех французов, стремившихся взять его в плен, поднял лежащее на земле ружье, которое оказалось заряженным. Одного француза он застрелил, а двух других заколол штыком. За этот подвиг Дмитриев был представлен к награждению знаком отличия военного ордена.

Вскоре неприятель открыл по батальонам артиллерийский огонь из трех батарей. В 9-м часу вечера 2 французских батальона вновь атаковали правый фланг. Генерал Тучков 3-й отдал приказ полковнику Криштафовичу приготовить полк к атаке и лично повел отряд вперед. В рукопашной схватке он был ранен штыком в бок и захвачен в плен. Екатеринославцы потеряли в этот день убитыми 5 офицеров и 335 нижних чинов.
В Бородинском сражении Екатеринославский полк располагался на левом фланге позиции в 1-й гренадерской дивизии в составе корпуса Тучкова 1-го. Завладев деревней Утица, французы попытались развить успех. Полковник Криштафович лично бросался с полком в атаку и сумел отбить 2 неприятельских орудия, а затем был ранен [3, с. 90-96].

Затем полк сражался при Тарутине, Малоярославце, под Красным. В кампанию 1813 г. участвовал в сражениях при Лютцене и Баутцене, затем в своей дивизии находился в составе 3-го гренадерского корпуса русско-прусского резерва Богемской армии и участвовал в сражениях при Дрездене, Кульме и Лейпциге, в осаде Магдебурга. В кампанию 1814 г. полк сражался при Ла-Ротьере, Монмирайе и Париже. 30 ноября 1813 г. за подвиги в кампаниях 1812-1813 гг. полку были пожалованы знаки на кивера «За отличие».

В сражении при Амштеттене 24 октября 1805 г. Малороссийский гренадерский полк наряду с Апшеронским, Смоленским, 8-м егерским и Мариупольским гусарским полками находился в резерве арьергарда под командованием Багратиона. Атака Мюрата на правый фланг русской позиции была отбита малороссийскими гренадерами. Затем полк принял участие в контратаке против французских гренадер Удино. Неприятель отступил и был преследуем. [2, с. 48-49].

В Аустерлицком сражении Малороссийский гренадерский полк был в центре расположения армии на Праценских высотах и располагался в 4-й колонне под начальством Милорадовича. В состав колонны входили также Смоленский, Новгородский, Апшеронский полк и 15 австрийских батальонов. Французы, обрушившись на 4 колонну, взяли Праценские высоты. Занимающие их союзные войска после упорного боя по приказу Александра Ӏ отступили к Аустерлицу. В сражении отличился командир Малороссийского гренадерского полка генерал-майор Берг. Взяв в руки полковое знамя, он собрал вокруг себя пришедших в замешательство застигнутых нападением Наполеона солдат и долго сдерживал натиск французов. Берг был ранен, окружён неприятелем и взят в плен. Знамя же было спасено отступавшими частями полка [3, с. 35].

В начале 1812 г. полк находился в составе 3-й бригады 2-й гренадерской дивизии. Шефом полка был полковник (с 15 сентября 1813 г. генерал-майор) В. А. Гессе. Командиром полка являлся подполковник Е. А. Агте. В начале кампании 1812 г. действующие батальоны полка находились в своей дивизии в составе 8-го пехотного корпуса 2-й Западной армии. Запасной батальон был направлен в 35-ю пехотную дивизию 2-го резервного корпуса генерала Ф. Ф. Эртеля. Гренадерская рота 2-го батальона поступила во Вторую сводно-гренадерскую дивизию 8-го пехотного корпуса 2-й Западной армии. Затем она почти полностью погибла при Бородине [1, с. 436].

Во время Шевардинского сражения, когда в 8 часов вечера французы заняли редут, Малороссийский гренадерский полк совместно с Киевским, Московским, Астраханским, Фанагорийским и Сибирским гренадерскими полками под личным руководством Багратиона пошёл в атаку. Гренадеры, имея впереди священников в полном облачении и с крестами в руках, бросились на редут. Французы были выбиты с укрепления и отступили. Наступила темнота. Редут ещё несколько раз переходил из рук в руки, пока в 11 часов вечера Багратиону не был дан приказ отступать. В Бородинском сражении Малороссийский гренадерский полк сначала участвовал в боях за Багратионовы флеши, а затем сдерживал атаки французов у Семёновского оврага. Потери полка составили 58 человек убитыми, 166 ранеными и 206 пропавшими без вести [4, с. 53-60].

Затем в составе авангарда Милорадовича полк участвовал в боях 17 сентября при Чирикове, 20, 21 и 22 сентября при Воронове и Спас-Купле. В дальнейшем полк принимал участие в сражениях при Малоярославце и Красном. В кампанию 1813 г. полк сражался под Лютценом, Герсдорфом, Кенигсвартом, Баутценом. Затем со своей дивизией поступил в 3-й гренадерский корпус русско-прусского резерва Богемской армии и участвовал в сражениях при Пирне и Лейпциге.

20 января 1814 г. в сражении под г. Бриенн-ле-Шато Малороссийскому гренадерскому полку было приказано занять деревню Ларотьер. Полк стремительно атаковал противника и после рукопашной схватки овладел деревней, обратив французов в бегство. Затем полк участвовал в сражениях при Арси-сюр-Об, Фер-Шампенуазе. 18 марта 1814 г. во время штурма Парижа Малороссийский гренадерский полк в составе своей дивизии под руководством Паскевича занял парк Форжо и деревню Монтань. Отразив кавалерийские атаки и сломив сопротивление неприятельской пехоты, под артиллерийским огнём гренадеры двинулись вперёд, на Париж. Захватив семь французских орудий, они открыли из них огонь по ближайшим улицам Парижа. На других направлениях русским также сопутствовал успех и вскоре столица Франции капитулировала [2, с. 73-81].

Позднее полк участвовал во 2-м походе во Францию в 1815 г.

Полк пополнялся лучшими людьми из частей 7-й и 24-й пехотных дивизий. В 1812 г. личный состав при общей пехотной форме с гренадерскими отличиями имел на погонах литеры «М. Г.». Знамёна простые, образца 1797 г.: одно белое (углы чёрные с розовым) и пять цветных (крест чёрный, углы розовые), древки чёрные. В полку были серебряные трубы с надписью «За взятие города Берлина 28 сентября 1760 года». 30 мая 1814 г. за взятие Парижа полку пожалованы знаки на кивера «За отличие» [1, с. 436].

В 1794 г. во время усмирения польского мятежа полк отличился при штурме предместья Варшавы Праги в составе войск А. В. Суворова. Ударив в штыки, сибирцы разгромили противостоящих им поляков, а гренадер Гавриил Иванов собственноручно захватил польское знамя. В 1804-1807 гг. Сибирский гренадерский полк участвовал в Средиземноморской экспедиции на кораблях эскадры адмирала Д. Н. Сенявина. Полк был десантирован в Италии и занял Неаполь. Во время наступления на Рим, не дойдя 100 вёрст до «вечного города», полк получил приказ вернуться из Неаполя на остров Корфу [2, с. 9].

Сибирский гренадерский полк участвовал в русско-турецкой войне 1806-1812 гг. Полк находился в сражениях при Турбине, Журже, Оболешти, Рассевате, штурмовал Шумлу, сражался при Рущуке. При взятии Турбата часть турок засела в укреплённом замке Мустафы Байрактара. Сибирцы пошли на штурм, но некоторые из солдат бросились собирать добычу. Тогда гренадер Павел Акимов закричал им: «Не время, братцы, к добыче, пока есть неприятель!» и с яростью бросился на турок. В бою он заколол штыком восемь неприятелей. За храбрость и усердие Акимов получил от командования десять червонцев [2, с. 10].

В начале 1812 г. полк находился в 3-й бригаде 2-й гренадерской дивизии. Его шефом с 24 сентября 1811 г. был полковник (с 15 сентября 1813 г. генерал-майор) Д. А. Левин. В 1812-1814 гг. командира в полку не было. В начале кампании 1812 г. действующие батальоны находились в составе своей дивизии в 8-м пехотном корпусе генерала М. М. Бороздина 2-й Западной армии. Запасной батальон был направлен в 35-ю пехотную дивизию и поступил во 2-й резервный корпус Ф. Ф. Эртеля. Гренадерская рота 2-го батальона находилась в составе 2-й сводно-гренадерской дивизии 8-го пехотного корпуса 2-й Западной армии и почти полностью погибла в Бородинском сражении [1, с. 655].

Полк участвовал в Шевардинском бою. В сражении при Бородине защищал Семёновские флеши. В ходе ожесточённого рукопашного боя на укреплениях был тяжело ранен и захвачен в плен майор Потулов. Спасать своего офицера бросился рядовой Пётр Баев. Он сумел отбить майора, поразив штыком пленивших его французов. Получив ранение, Баев тем не менее сумел отразить бросившихся на него неприятелей и вывел офицера в расположение полка. В Бородинской битве Сибирский гренадерский полк потерял 163 человека убитыми, 114 ранеными и 201 пропавшими без вести. На 10 сентября 1812 г. в его рядах числился 381 человек. Помимо орденов, за отличие в сражении каждый офицер полка получил треть жалованья дополнительно, а нижние чины – по пять рублей [3, с. 100].

Позднее полк был пополнен, участвовал в сражениях под Малоярославцем и Красным. В кампанию 1813 г. полк находился в сражениях под Лютценом, Герсдорфом, Кенигсвартом и Баутценом. Затем со своей дивизией состоял в 3-м гренадерском корпусе генерала Н. Н. Раевского русско-прусского резерва Богемской армии и сражался под Пирной и Лейпцигом. В 1814 г. Сибирский гренадерский полк участвовал в сражениях при Ла-Ротьере, Арси-сюр-Об и Париже. В 1815 г. принимал участие во 2-м походе во Францию. Позднее полк неоднократно менял названия. С 1908 г. полк получил название 9-го гренадерского Сибирского генерал-фельдмаршала великого князя Николая Николаевича Старшего полка. Полк был упразднён в начале 1918 г. [1, с. 655].

Сибирский гренадерский полк пополнялся отборными людьми из 13-й и 15-й пехотных дивизий. В 1812 г. его личный состав при общей пехотной форме с гренадерскими отличиями имел на погонах литеры «С.». Знамёна имел простые, образца 1797 г.: одно белое (углы чёрные с зелёным) и пять цветных (крест зелёный с розовым, углы чёрные) с белыми древками. 2 апреля 1814 г. за подвиги в войне 1812-1814 гг.полк был награждён знаками на кивера «За отличие» и Серебряной трубой с надписью «За отличие при поражении и изгнании неприятеля из пределов России в 1812 году» [2, с. 11].

Не остался в стороне и Гастон Леру, уже снискавший к тому времени славу видного мастера популярного романа благодаря таким своим книгам, как «Тайна Желтой комнаты» (1907), «Духи Дамы в черном» (1908) и «Призрак Оперы» (1910). С 1909 года Леру жил в Ницце; на фронт он призван не был по причине сердечного заболевания, зато за четыре с лишним военных года опубликовал шесть новых произведений. Это повесть «Конфитý» (печаталась в газете «Le Matin» в январе-феврале 1916 года, отдельное издание вышло в 1917); одно из самых пространных сочинений французского писателя – роман «Адская колонна» (там же, апрель-сентябрь 1916, отд. изд. 1917); шестой том из цикла «Необычайные приключения Рультабийля, репортера» – роман «Рультабийль у Круппа» (журнал «Je sais tout», сентябрь-март 1918, отд. изд. 1920); дилогия «Ужасающие приключения Герберта де Рениха» (газета «Le Matin», сентябрь 1917 – февраль 1918, отд. изд. 1920). Особняком в этом ряду стоит роман «Человек, вернувшийся издалека» (журнал «Je sais tout», июнь 1916 – январь 1917, отд. изд. 1917), жанр которого можно определить как оккультный детектив с рациональным объяснением; поскольку книга имеет лишь очень отдаленное отношение к военной тематике, то в настоящей статье мы её рассматривать не будем.

Следует сразу же отметить, что в своих произведениях на военную тему Леру в очень сильной степени зависим от официальной пропаганды. Тот высокий градус германофобии, который он демонстрирует в перечисленных выше сочинениях, во многом обусловлен именно общей идеологической атмосферой, сложившейся во Франции еще в предвоенные годы и ранее нашедшей свое отражение в драме Леру «Эльзас» (написанной совместно с Люсьеном Камийлем). Эта пьеса была впервые поставлена в парижском театре «Режан» 10 января 1913 года, причем среди исполнителей оказался и брат писателя – Жозеф Леру. «Эльзас» заключал в себе апологию национального менталитета и совершенно четкую претензию на возврат утраченных во время франко-прусской войны земель. В пьесе изложена история одной эльзасской семьи, ставшей жертвой национальных конфликтов и территориальных споров; есть здесь и история роковой любви Жака к немецкой девушке (его девиз – «любовь не ведает границ»); и добровольное изгнание его матери, не желающей признать власть немцев над провинцией; и трагическая смерть Жака от руки немца… Патетический финал заставил некоторых зрительниц упасть в обморок. Постановка, в одном из эпизодов которой персонажи с воодушевлением поют «Марсельезу», пришлась как нельзя вовремя и обернулась подлинным триумфом. И всё-таки единодушия среди критиков по поводу этой пьесы не было; отдельные обозреватели упрекали Леру не только за некоторую карикатурность отдельных персонажей, но и за то, что он сеет раздор между народами, вместо того, чтобы примирить их. Кроме того, автора пьесы критиковали за односторонность и даже карикатурность в обрисовке немцев [1].

Все эти претензии вполне можно было бы предъявить и к прозаической продукции Леру военного времени, однако в новой исторической ситуации они утрачивали всякий смысл.

Примечательно, что в отличие от многих других, более значительных произведений Гастона Леру повесть «Конфиту» удостоилась нескольких рецензий на страницах газет и журналов, а также была переведена на ряд европейских языков. Данное обстоятельство может быть связано с тем, что книга проходила по разряду детской литературы. Главный герой повести – восьмилетний мальчик Пьер, любитель смородинового варенья (отсюда и его прозвище); он является сыном знаменитого французского ученого и хирурга Року-Демара и уроженки Дрездена Фреды (итальянский перевод 1930 года прямолинейно именовался «Дитя от двух рас»). Пьер увлеченно играет в солдатики, представляя себя по ходу игры то Наполеоном (которым гордится как национальным героем французов), то прусским императором, «толстым Вильгельмом», который ему тоже по-своему симпатичен [2]. Но всё же деревянные солдаты (французы) капитулируют перед свинцовыми (немцы)…

Война глазами ребенка – распространенное явление в литературе; подобная оптика позволяет дать наивно-плакатную и вместе с тем эффектную картину вооруженного противостояния. «Конфиту» в этом смысле стоит совершенно особняком в творчестве Леру – в отличие от того же Леблана он больше никогда не обращался к детской аудитории. По сравнению с другими книгами Леру повествование в «Конфиту» отмечено некоторой упрощенностью стиля, особым вниманием к жизни домашнего очага и почти полным отсутствием излюбленных автором «Призрака Оперы» жестоких и макабрических эпизодов. Исключение составляет упоминание о несчастной французской девочке, которой немцы отрезали ладони – мотив этот возобновляется затем в романе «Адская колонна» и (в трансформированном виде) в дилогии о Герберте де Ренихе; кроме того, он завершает собой уже упоминавшийся роман Леблана «Осколок снаряда». Вместе с тем в полной мере детским сочинением «Конфиту» не назовешь: чего стоят философические беседы доктора с немецкими офицерами, по ходу которых обсуждаются категорический императив и философия Ницще. В повести, хотя и в упрощенном виде, звучит мотив, знакомый по трудам русских философов начала ХХ века: «”Германия философии” исчезла, на ее месте возникла “грубая, практичная и циничная германская держава”» [3, с. 321], причем известный тезис «от Канта к Круппу» (сформулированный в конце 1914 года В.Ф. Эрном) здесь подвергается сомнению.

Сильной стороной повести обозреватель журнала «Меркюр де Франс» назвал «умиротворенную интонацию» [4, с. 506]. Конфиту воспитан матерью на немецкий манер; каникулы он проводит в Германии, где его безмерно балует вся родня; но, подчеркивает Леру, в душе он остается французом. Что же касается его родителей, то хотя Фреда вовсе не привержена идеям германского реванша, всё же её идиллический брак с началом войны подвергается серьезным испытаниям и не выдерживает их: начинаются внутрисемейные распри, а обидное и прежде слово «бош» теперь расценивается как смертельное оскорбление. Зато Конфиту становится героем: он сначала помогает маленьким бельгийским беженцам, а потом выстрелом из револьвера убивает собственного дядю со стороны матери, Морица, чтобы спасти французских солдат. Фреда (под влиянием происходящего она поначалу вроде бы испытала ненависть к собственному народу, однако поражение немцев восприняла как свое собственное) предает французов и покидает мужа. Финалом этой не очень правдоподобной психологически, но вполне отвечающей задачам пропаганды истории становится этапное событие первой мировой войны – битва 1914 года на Марне; ей предстоит сыграть существенную сюжетную роль в романе «Адская колонна».

Упомянутый роман по своему замыслу носит гораздо более амбициозный характер, чем повесть «Конфиту». Леру вносит здесь свою лепту в развитие французского шпионского романа (истоки которого восходят еще к 1870-м годам) и одновременно стремится более или менее рельефно представить события первого года войны, при этом избегая батальных сцен [опыт романа «Королева шабаша» (1910) позволил писателю убедиться в том, что подобного рода эпизоды отнюдь не являются сильной стороной его творчества].  Важное место в «Адской колонне», в полном соответствии с требованиями популярного чтения, занимает сентиментальная тема: главная героиня, Моника, приглянулась в предвоенные годы кайзеру – впоследствии он утверждает даже, что война началась, возможно, именно из-за прекрасной парижанки [5, с. 487]. Такого рода сведение высокой политики к любовной интриге весьма типично для массовой литературы.

Сюжет романа (в очень схематичном изложении) выглядит следующим образом: супруга крупного французского предпринимателя, Моника Анзо в самом начале войны случайно узнает о том, что муж ее работает на немцев (и, более того, расставил по дорогам Франции специальные указатели, чтобы облегчить будущим оккупантам передвижение). Моника – истинная патриотка – убивает Анзо и завладевает суперсекретным досье, в котором предположительно содержатся сведения о вражеской агентуре, внедренной во французский генералитет. Теперь за ней охотится немецкая разведка; дело осложняется тем, что кайзер желает во чтобы то ни стало сделать ее своей наложницей… Амурные планы Вильгельма II спутаны поражением в битве на Марне, но фактически именно этот позор и спасает его от пули мстителя – сына Моники, Жоржа; он является главой «Адской колонны» (собственно, это не что иное, как мощный партизанский отряд). Однако самая занимательная деталь, как это нередко бывает в произведениях Леру, припасена под конец: вражеская агентура, а точнее «супершпион» под кодовым именем «faux nom» (буквально: «псевдоним») – это на самом деле вмонтированное в фотографический аппарат новейшее звукозаписывающее устройство, благодаря которому «бошам» загодя становилось известно о всех планах противника. Таким образом, автор романа снимает накопившееся читательское напряжение шутливым каламбуром: faux nom = phono [5, с. 599].

Стихия беззаботной словесной игры, в которую погружается здесь читатель, контрастирует с использованными в «Адской колонне» «чёрными», макабрическими мотивами, которые составляют важный элемент поэтики Леру в целом. Так, один из персонажей, перешедший на сторону немцев кривой Тоби, играет в шары, используя при этом глаза, которые он вырвал у убитых «бошами» детей. В свою очередь и французы расправляются с завоевателями самым что ни на есть кровожадным образом: их живьем зажаривают в огромной печи. Разумеется, вся современная Леру военная литература насыщена жестокими подробностями [достаточно вспомнить знаменитый роман Анри Барбюса «Огонь» (1916)], но в случае с «Адской колонной» они скорее имеют не документальное, а литературное происхождение – прежде всего сценическое (жестокий гиньоль).

Кроме того, в поведении бойцов «Адской колонны» по-новому реализуется один из важнейших для автора «Призрака Оперы» мотивов – позаимствованный у Александра Дюма мотив мести [он играет ключевую роль уже в самом первом романе писателя, «Человек Ночи» (1897)]. Только теперь это уже не индивидуалистическое стремление расправиться с соперником в любви, а реализация права на суровое возмездие военному противнику, пренебрегшему нормами человечности. Нередко необходимость такого рода возмездия мотивируется монологами явно расистского содержания:

«И вы еще осмеливаетесь называть нас убийцами! После всего того, что вы учинили в наших городах и деревнях! Куча мародеров! Вы заживо сжигали стариков и казнили малолетних девочек! Поджигатели! Ну да, мы расправляемся с вами – так, как можем!.. Да ведь род человеческий просто обязан стереть с лица земли подобную расу!..» [5, с. 295].

Если в «Адской колонне» ощущается влияние Александра Дюма, то в дилогии «Ужасающие приключения Герберта де Рениха» это влияние очевидным образом дополнено традицией Жюля Верна. Надо сказать, автор «Таинственного острова» был одним из наиболее значимых для Гастона Леру писателей; по предположению известного специалиста по творчеству Верна Д. Компера, юный Гастон, возможно, встречался со своим кумиром [6, с. 43]. Как бы то ни было, ключевую роль в дилогии играет загадочный Капитан Икс – его имя носит первая часть дилогии; вторая названа по содержащемуся в ней ключевому эпизоду всей книги – «Невидимая битва».

Икс явственным образом скалькирован с капитана Немо; Леру не преминул объяснить читателю, что имя «Hyx» следует произносить именно так, как звучит по-французски название буквы «Х». Тайна его происхождения сохраняется до самого конца романа; если про Немо известно, что он родом из Индии и настоящее его имя – принц Даккар, то информация относительно Х более скудна: сказано только, что речь идет о некоей знаменитости.

В романе содержится настоящий панегирик Верну. Главный герой дилогии Герберт, подданный нейтрального Люксембурга, волею случая (а точнее, побуждаемый любовью к прекрасной Амалии Эдельман) оказывается на потрясающей воображение, не имеющей себе равных в мире по своей грандиозности и техническому совершенству подводной лодке «Мститель» и немедленно вспоминает горячо любимого им писателя:

«Кто из нас не читал шедевр Жюля Верна – “Двадцать тысяч лье под водой”? Кто в детстве не восхищался лодкой “Наутилус”, порожденной чудесным и пророческим воображением этого первоклассного рассказчика? <…> Оказавшись в зале заколдованного плавучего дворца, я немедленно вспомнил об этом произведении, которое обожал, будучи юнцом» [7, с. 20]

Выясняется, что капитан Икс поставил себе целью мстить немцам за совершенные ими злодеяния. Причем месть эта осуществляется в строгом соответствии с принципом «око за око, зуб за зуб». Вот почему на лодке, наряду с изысканными покоями и роскошными залами, находится своеобразная плавучая тюрьма, в которой содержатся пленные немцы; время от времени – когда на земле их соотечественники в массовом порядке уничтожают французов и бельгийцев – кто-то из них лишается то руки, то ноги, то языка…

Герберт в растерянности; он не в состоянии понять поведение Икса, которое кажется ему злодейством. Тем более отталкивающее впечатление производят помощники Икса, включая так называемого «папашу Латюиля» (на самом деле – с ног до головы татуированного индейца). И лишь узнав о многочисленных проявлениях хладнокровного зверства со стороны «бошей», он признает правоту капитана.

Царство Икса выстроено на своеобразной религии мести. Соратники капитана молятся в бортовой капелле и именуют себя Ангелами Вод; здесь невольно вспоминается Ангел Музыки – зловещий и одновременно глубоко страдающий Эрик из «Призрака Оперы». Образ Икса – палача и благородного мстителя в одном лице – восходит к тому же, что и образ Эрика, мировоззренческому источнику: «Цветам Зла» Бодлера. Достаточно вспомнить его «Гимн Красоте» («Ты Бог иль Сатана? Ты Ангел иль Сирена? Не всё ль равно…», пер. Эллиса).

Сатанинское начало, которого не лишен капитан Икс, в полной мере воплощено в «бошах», и в первую очередь в антагонисте Икса адмирале фон Трейшке (думается, его имя содержит намек на Генриха фон Трейчке, известного идеолога немецкого национализма и пангерманизма). Более того, именно якобы характерный для немцев «сатанинский смех» побуждает Герберта «скинуть с плеч белую мантию нейтралитета» [8, с. 209] и определенно поддержать Икса.

Роман насыщен увлекательными подводными сценами вполне в духе «Десяти тысяч лье под водой», а наиболее эффектным эпизодом книги становится масштабное подводное сражение, цель которого – завладеть несметным богатством, золотом и драгоценностями, затопленными вместе с пиратскими галионами в бухте Виго (Испания). Этот совершенно неправдоподобный бой на морском дне (здесь к тому же устроены внушительные инженерные укрепления) сочетает в себе использование суперсовременной артиллерии, торпед и вполне традиционной рукопашной; облаченные в скафандры воины сильно напоминают средневековых рыцарей; эпический масштаб происходящего подкреплен выдержанными в библейском духе топонимами («холм Св. Иоанна Евангелиста», «долина Св. Луки», «утес Троих Апостолов»). Роман венчает тройной апофеоз – капитан Икс вновь соединяется с вызволенной из плена женой, Герберт де Рених разряжает свой револьвер в голову ненавистного фон Трейшке, а над «Мстителем» вместо черного пиратского флага взвивается французский триколор.

Как видим, дилогия изобилует традиционными романическими элементами. Более того, складывается такое впечатление, будто Гастон Леру искусно приспособил какой-то сложившийся еще до начала войны замысел к новым условиям и внес в него необходимые сюжетные и идеологические дополнения. Это впечатление полностью соответствует действительности. Леру намеревался предоставить еженедельнику «Illustration» очередной (шестой по счету) эпизод из «саги о Рультабийле» под названием «Величайшая тайна на свете», где речь должна была идти об открытии могущественной подводной цивилизации (краткое упоминание о якобы обнаруженной Иксом Атлантиде сохранилось в «Невидимой битве»). Однако Великая война перечеркнула эти планы, а часть написанного была трансформирована в дилогию о Герберте де Ренихе [9].

Рультабийль, впрочем, не был забыт, только Леру отправил его не под воду, а в Германию (роман «Рультабийль у Круппа»). Французские власти поручают этому юному новобранцу – с учетом уже проявленных им в предшествующих частях цикла смекалки и отваги – чрезвычайно ответственную и опасную миссию: уберечь Париж от сооружаемой немцами гигантской суперракеты (Леру именует ее «торпедой»). Изобретатель ракеты, француз Теодор Фюльбер, намеревался направить ее на Берлин, однако немцы похищают Фюльбера и вынуждают работать на себя; теперь «торпеда» нацелена на Париж, но захватчикам никак не удается выведать у изобретателя секрет используемого им взрывчатого вещества. И здесь снова возникает тень Жюля Верна, причем Леру прямо указывает на собственный источник: это роман «Пятьсот миллионов Бегумы» (1879), написанный Верном под впечатлением осуществленной немцами аннексии Эльзаса и Лотарингии [10, с. 10]. В книге Верна французский студент Марсель Брюкман под именем Иоганна Шварца нанимается на завод в вымышленном немецком городе Штальштадт и узнает о дьявольском проекте создателя города, профессора Шульце: уничтожить выстрелом из гигантской пушки построенный французами в Америке город Франсвиль. В романе Леру Рультабийль полностью изменяет свой привычный имидж, под именем Мишеля Тальмара нанимается в Эссене на фабрику, производящую швейные машинки, и проявляет себя как искусный разведчик, выведывая подробности происходящего на заводах Круппа и даже получая доступ в гостевой дом Эссенерхоф, где бывает сам кайзер. Миссия Рультабийля заканчивается полным успехом, Фюльбер возвращается в Париж, так и не выдав немцам тайну «оксилигнита», а газета «Le Matin» публикует на первой полосе статью под заголовком: «Если чудо на Марне спасло Францию, то чудо Рультабийля спасло Париж!» (обратим внимание, что упоминание о знаковом событии первого этапа войны – битве на Марне, как и в случае с «Конфиту», возникает в последних строках романа).

Город Эссен представлен в романе как locus terribilis, как «фантастическое, адское видение» [10, с. 42], на фоне которого кайзер напоминает Князя тьмы, повелевающего силами ада:

«Данте содрогнулся, оказавшись в последнем круге ада и завидев владыку империи плача… Приятель Рультабийля испытал скрежет зубовный, уперев свой устрашенный взор в Бога огня, в современного Люцифера <…> Лик его, подобно лику Сатаны, горел огнем. Безрассудная гордыня побуждала его выпрямиться во весь рост и напрячь грудь. Озаренный огненными всполохами шлем, увенчанный фигуркой хищной птицы, выглядел как ужасающая корона. В безмерно уродливых чертах его лица, казалось, соединились все адские отметины, свойственные падшим архангелам» [10, с. 80].

Эта выдержанная в духе экспрессионизма картина не имеет прецедентов в творчестве Гастона Леру. Барбюс именовал Вильгельма II «вонючим животным»; в «Адской колонне» Моника сравнивает кайзера с Нероном; в «Рультабийле у Круппа» кайзер подвергается уже полной демонизации (здесь есть некоторое сходство с его репрезентацией в русском военном лубке). В то же время Леру с большим сочувствием описывает русских пленных, пострадавших от рук немецких садистов: «поломанные члены … вырванные раскаленными щипцами груди … одним словом, все ужасы ада» [10, с. 67]. Таким образом, «дантовская» риторика весьма эффективно используется в романе для воссоздания образа врага, а резкий антигерманский пафос сочинений Леру периода первой мировой войны достигает в «Рультабийле у Круппа» своей кульминации.

В заключение следует отметить, что в настоящее время романы Гастона Леру на военную тему принадлежат к наименее популярным у читателя его произведениям (хотя стараниями Ассоциации любителей популярного романа в 2012 году состоялось переиздание «Конфиту»). Между тем они представляют несомненный интерес для специалистов, поскольку позволяют уяснить себе механизмы адаптации привычных для массового чтения повествовательных структур к условиям военного времени. К таковым структурам относится, например, пользовавшийся большой популярностью в XIX веке, особенно у женской аудитории, «роман о жертве» (героиня всеми силами избегает преследований со стороны домогающегося ее злодея, причем нередко она вынуждена действовать в одиночку, дабы сохранить тайну, которую она не желает разглашать). Данная структура оказывается воспроизведена в «Адской колонне» (Моника и кайзер) и в «Ужасающих приключениях Герберта де Рениха» (Амалия Эдельман и фон Трейшке). Разумеется, теперь в роли злодеев-преследователей неизменно выступают немцы [11, c. 159]. Романические клише соединяются в романах Леру с очень конкретными деталями, относящимися к событиям первой мировой войны (в их числе – трагическая судьба медсестры Эдит Кэвелл, которая помогала спастись раненым и пленным солдатам союзных войск; в «Невидимой битве» она выведена под именем мисс Кэмпбелл). Взаимодействие литературных клише со злободневным документальным материалом всегда было свойственно творчеству Леру, и в этом смысле его проза военного времени не составляет исключения.