На сегодняшний день доказанным считается тот факт, что аксиологическая направленность, объективируемая как имплицитно (неявно, в форме подтекста), так и эксплицитно (развернуто), является характерной и сущностной чертой медийной коммуникации: «оценка – неотъемлемый компонент любого медиатекста. Традиционно оценка понимается как общественно закреплённое отношение носителей языка к внеязыковому объекту и к фактам языка и речи» [Мартемьянова, 2012, с.217].  В сегодняшнем теле- и радиовещании, а также в прессе всего мира оценочность приобретает всё более прямой, открытый, а порой и обсцентный характер [Чурюканова, 2016, c.38]; при этом журналисты минимально озадачиваются весомостью аргументации.

Оценочностью с массой экспрессивно-коннотативных нюансов пронизаны в большей степени тексты звучащие и отдельные озвученные высказывания, более весомо воздействующие на эмоциональную перцепцию, нежели те, что представлены лишь графически [Кутьева, 2014, с.63-64]. Концентрированное средоточие образных средств в текстах, отображающих актуальную тематику современности, делает прессу и в особенности звучащий медийный дискурс незаменимым учебным ресурсом, настраивающим обучаемых на real-life situations [Резепова, Торосян, 2015, c. 59].

Исследователи медийных средств выразительности отмечают, что широта диапазона читательской аудитории выдвигает требование семантико-синтаксической доступности высказываний, детерминируя и несколько ограничивая выбор журналистом и редактором соответствующих выразительных средств [Колосова, Филатова, 2011, с. 78]. Требование доступности, простоты восприятия научного дискурса формулируется как адресатоцентричность [Сафроненкова, 2014, с.91]. Кроме того, лингвисты не подвергают сомнению факт несколько оксюморонического сочетания в медийном дискурсе  клишированности стандарта и новизны экспрессии.

Оценка обычно подчинена определенной идеологической линии давления и является весомым орудием так называемой мягкой силы – soft power. Идеология при этом рассматривается как система взаимосвязанных убеждений и/или верований. “Probably more than any other kind of discourse, political discourse is eminently ideological”, – утверждает Teun A. van Dijk, рассматривая в целом развёртывание публицистического дискурса в пространстве и времени как “a complex latter process of “ideological management” [Teun A. van Dijk, 2002, p.33-34].

Примечательным мы находим вывод Брада Верхальса и его коллег о том, что «humans are, at heart, political animals. Political attitudes are not simply an afterthought and while largely measured in adulthood, the foundation elements exist as part of our core disposition and appear to be just as important to shaping our behavior as our personalities» [Verhulst, 2015].

В аналитических медиатекстах, так или иначе реферирующих мировую науку, освещаются результаты и выводы исследований, приводятся аргументы в пользу или против представленной точки зрения, оцениваются, интерпретируются данные, комментируются знаковые события в области инноваций. Все перечисленное следует отнести к красноречивым признакам интеллектуализации социума. Масс-медиа, ориентируя реципиента в окружающей его действительности, сообщают оценку событий, одновременно навязывая её. События могут быть или уже произошедшими, или только ожидаемыми. В свою очередь журналистские оценки служат средством формирования мыслей, чувств, а на их основе – схем и норм поведения. Категория оценочности является основной общестилевой чертой текстов видео-, аудио- и печатных медиа, она свойственна даже информационным жанрам для придания репортажам социально-коммуникативной и прагматической эффективности.

В весьма нечастых упоминаниях о российской науке самые влиятельные англоязычные источники подчеркивают низкое признание научного, методологического и педагогического труда, низкую его оплачиваемость, традиционно недостойное и униженное положение, на протяжении века, ученых и в целом интеллигенции в РФ: «Once holding prestigious jobs, with salaries, accommodation and perks to match, many senior research scientists now have to survive on less than $50 a month. Whilst many of the scientists do go to the USA and other Western states, the worry is that others are ending up in countries such as Iran and Iraq» [BBC News, 27.06.2002].  При введении в поисковую строку словосочетания “Russian scientists” в качестве первого результата получаем броское заглавие: «Russia’s scientists demand a living» [BBC News, 27.06.2002].

Ряд материалов подчеркивает преследования российских ученых со стороны государственных властей, создавая впечатление их регулярности, повседневности и неотвратимости. Комментируемый нами материал размещен под заголовком «Russian police raid scientist’s home»: “Russian security police say they’ve conducted searches at home and laboratory of a scientist who’s studied the effects of nuclear waste dumping” [BBC News, 13.07.1999]. При этом на первый план выдвигается сообщение о преследованиях, обысках; а ключевыми словами оказываются security, police, searches.

Для привлечения внимания читателей и создания эффекта эпатажа журналисты не брезгуют и непроверенными слухами: «Russian kept plutonium in garage,» – объявляет заметка от 2го ноября 2004 года. Один из беспроигрышных эпатажных приемов – тотальное обобщение, как в нашем примере-заголовке, который мы бы перевели как «Русский хранил плутоний в гараже», где в ударной позиции оказался классификатор «русский». Такое заявление подсознательно воспринимается как «русским (всем) ничего не стоит хранить плутоний в гаражах: для них это норма; и вообще – что хорошего можно от них ожидать?» Подсознательно читатель формирует в своем воображении нелестное мнение, содержащее ассоциации с криминалитетом и бедственным положением всех значимых институтов в стране, что и подкрепляется каскадом заявлений-слоганов, звучащих в целом как судебный приговор: “Russian kept plutonium in garage. Experts fear Soviet-era plutonium could be acquired by militants” [BBC, 02.11.2004]; A Russian nuclear scientist has been charged with disclosing state secrets [Dunya news, 2015]; “A former Russian nuclear physicist faces criminal charges” [CBC News, 02.11.2004]; “Russian brain drain tops half a million” [BBC News, 20.06.2002]; “Industry financing remains poor, security weak and the danger of theft or terrorism strong” [BBC News, 28.08.2003].

Тенденциозность обеспечивается также синтаксическими средствами. Это выражено в следующем высказывании, представляющем собой риторический вопрос: Alien life, or noise? Russian telescope detects ‘strong signal’ from sun-like star [The Guardian, 29.08.2016]. Как видим, опубликованный в центральной британской печати научный материал начинается с вопроса «Инопланетная жизнь или просто (пустой) шум?» Далее обозначен виновник этого «шума из ничего» – российский телескоп. Словосочетание «сильный сигнал» намеренно взято в кавычки, что на уровне подсознания добавляет к нему некую толику сомнения: Сильный ли? Сигнал ли? Это тот типичный случай, когда мы имеем дело не с объективной и беспристрастной подачей научного материала, а с предвзятым завуалированным комментарием, преподносимым читателю не вслед за информацией, а уже (ещё) до её предъявления -  с целью создать определенный (недоверчивый) регистр восприятия и перцептивный модус разоблачения у реципиента (адресата).

Таким образом, в новостном сегменте англоязычных СМИ даже в пространстве научных рубрик прослеживается политизация публицистического дискурса с манипулятивными целями.