Понятие дедовщина, используемое в работе, определяется как «неравноправное и оскорбительное поведение старослужащих по отношению к молодым солдатам, новобранцам» [2, с. 23].

Позитивные факторы, влияющие на доверие к российской армии

Одним из основных позитивных факторов, который влияет на доверие к армии, является наличие в России сильной традиции подчинения военных гражданским властям. На протяжении всей истории российского государства армия считалась главным инструментом урегулирования разных видов социальных и политических конфликтов внутри страны.

В советскую эпоху ярко проявились уважение общества к военной службе, высокий престиж армии и ее значимость как таковой. Для многих граждан армия представлялась образцом дисциплины и порядка, а военные – людьми с чувством долга, настоящими патриотами. Считалось, что армия призвана для обеспечения стабильности общества, социализации молодежи. Кроме того, военная служба рассматривалась как социальный лифт для лиц, занимающих низшие ступени в социальной иерархии. В современной России элементы таких традиционных представлений об армии сохранились.

Таким образом, можно сделать вывод, что «доверие, оказываемое обществом армии, лежит в основе формирования такого типа социального и политического капитала, который базируется на многовековых традициях» [1, с. 101].

Негативные факторы, влияющие на доверие к российской армии

В российском обществе армейская действительность отождествляется с такими негативными явлениями, как дедовщина, издевательства старослужащих над молодыми солдатами, бесправие служащих перед командованием, вымогательство.

Объективные суждения общества о проблемах в вооруженных силах стало возможным благодаря средствам массовой информации, деятельности общественных и правозащитных организаций.

Строгость и жестокость, подавление индивидуальности и полное неуважение личного достоинства призывников ведут к распространению в войсках преступности и гибели военных.

Общественная реакция на такую ситуацию – любые способы «адаптации» к данным условиям: уклонение от военной службы, служба по «блату», в «теплых местах» и так далее.

Коррупция – еще один негативный фактор, влияющий на доверие к армии. «По данным исследований, объем взяток в ходе призывных кампаний – третий по величине после поборов в здравоохранении и образовании. 21% россиян полностью не доверяет военкоматам и называет их местом, где чаще всего возникает необходимость давать взятки» [1, с. 104].

Фактор, снижающий доверие к армии – низкий уровень межличностного доверия в обществе. «Доля россиян, с недоверием относящихся к окружающим, почти в четыре раза превышает удельный вес тех, кто доверяет большинству других людей (56,4 против 15,2%). Всего лишь 43% россиян не опасаются других людей» [1, с. 105].

Дедовщина как главный негативный фактор

Нашим обществом, наверное, никогда и никем не осмысливались следующие рядом стоящие слова: армия и личность, армия и права человека. Потому что данные слова никогда друг с другом не соседствовали и являются несовместимыми в одном контексте.

В армии жертвами насилия ежегодно становятся более 5000 призывников, до 80% которых подвергаются физическому насилию именно со стороны своих командиров. Проводятся проверки по факту издевательств над солдатами, заводятся уголовные дела, но виновники наказание несут очень редко. Почему?

Причины дедовщины как негативного явления

Сергей Подольский пишет, что исторически это явление сформировалось с Октябрьской революцией 1917 года [3]. Впоследствии все ступени коллективизации, индустриализации и даже культурной революции проводились насильственно, репрессивно. В государстве сложилось нравственное привыкание к насилию. Вся суть в системе большевизма – системе, основанной на идеологии насилия.

Существует непрерывное воспроизводство дедовщины потому, что человек, побывавший в положении жертвы, с получением силы стремиться причинить боль другим. Такая ситуация называется «идентификацией с агрессором».

Но почему дедовщина наиболее остро проявляется только в рядах российской армии? Эпоха СССР прошла, а привычки остались? Почему власти не могут искоренить это явление? Может быть, «большие начальники» просто не знают, как это сделать? В этом случае мне представляется разумным рассмотреть опыт других стран по вопросу организации солдат на месте прохождения службы.

Опыт других стран по созданию солдатской организации

В ряде европейских государств на сегодняшний день существуют солдатские демократические институты, позволяющие им обсуждать проблемы и предлагать командованию свои решения. В настоящее время эффективно работает Европейский Совет Союзов призванных на военную службу.

В Швеции существует система спикеров, начинающаяся от взвода и до центрального совета. Также производится набор ассистентов по укреплению морали солдат. В работе совета роты, части может принять участие любой военнослужащий. Данная сеть солдатского самоуправления не дает развиваться «самоуправству» офицеров. Что мешает сделать что-либо подобное в российской армии? На мой взгляд, причина в непрофессионализме командиров и воспитателей частей. Тем более, после прохождения первых этапов службы в российской армии солдат теряет всякую активность и желание противостоять данной системе.

Противоречивость позиций масс по отношению к армии

Как пишет А. И. Смирнов, в последнее время усиление критических настроений по отношению к армии сосуществует с возросшими ожиданиями позитивных перемен [1]. Рост доверия к военной службе появляется тогда, когда для этого появляются поводы. Рост положительного отношения к вооруженным силам Российской Федерации после их успешных действий в зоне конфликта между Грузией и Южной Осетией в 2008 году является тому ярким примером.

Таким образом, как еще один фактор, оказывающий влияние на доверие к армии, можно выделить локальные успехи и неудачи вооруженных сил, их уровень успешности участия в гуманитарных и миротворческих операциях. 

Попытки поднятия доверия к армии в РФ

К направлениям, содействующим повышению доверия к армии, относятся:

1.Привлечение выпускников высших учебных заведений к военной службе на должностях офицеров.

2.Повышение числа сержантов и солдат, проходящих службу по контракту.

3.Возможность женщин служить в рядах российской армии.

4.Сокращение срока военной службы по призыву.

5.Развитие альтернативной гражданской службы.

Но вся проблема состоит в том, что государство продвигается по выбранным направлениям малоэффективно и очень затратно, а реализация конкретных мер очень часто носит лишь формальный характер в связи с высоким уровнем бюрократизма в нашей стране.

«Чтобы обеспечить устойчиво высокий уровень доверия, необходимо изменить саму армию и, прежде всего, обеспечить ее высококачественными людскими ресурсами, которые, собственно, и определяют состояние дел в вооруженных силах» [3].

На мой взгляд, чтобы добиться доверия к российской армии и полностью искоренить в ее рядах дедовщину, необходима замена всего руководящего состава вооруженных сил на компетентных начальников и командиров, за которыми добросовестно будет осуществляться контроль со стороны институтов государственной власти.

Эту же точку зрения отстаивает Я. Гордин: «Есть ли возможность вылечить нашу больную армию? Да, есть. Одно из непременных условий – полная правда и общественный контроль за происходящим в армии» [4].

Также необходимо внедрение в армейскую среду системы, которая осуществляла бы независимый контроль за организацией военной службы призывников (на примере шведской модели организации военной службы, которая уже доказала свою эффективность).

Важность мотивированности молодежи для успешной морально-психологической подготовки военнослужащих по призыву подчеркивается рядом исследователей [2; 3]. При этом авторы отмечают, что военно-профессиональная мотивация является отражением общих мотивационно-ценностных установок личности, в том числе ее смысложизненных и социально-психологических ориентаций [4; 5]. Таким образом, целесообразным представляется начать изучение проблемы готовности и неготовности молодежи к призывной службе с точки зрения мотивационных предпосылок, формирующихся в процессе воспитания и социализации молодых людей в течение жизни.

Целью нашего исследования стало изучение особенностей мотивации юношей и девушек с разным отношением к службе в армии. В качестве объекта были выбраны представители молодежи – юноши и девушки в возрасте от 17 до 25 лет; общий объем выборки составил 68 человек.

В качестве исследовательских гипотез были выдвинуты следующие предположения:

1) Смысложизненные ориентации и мотивация социально-психологической активности юношей и девушек, по-разному относящихся к службе в армии, имеют значимые различия.

2) Существуют значимые взаимосвязи между отношением молодых людей к службе в армии, их смысложизненными ориентациями и социально-психологической мотивацией.

Для изучения отношения юношей и девушек к службе в армии нами использовался опросник “Отношение молодежи к службе в армии” [6], позволяющий получить от респондентов информацию об их опыте взаимодействия с вооруженными силами и субъективной оценке ими современной российской армии. Изучение мотиваторов социально-психологической активности личности: достижения успеха, стремления к власти, тенденции к аффилиации -  проводилось с помощью методики Н.П. Фетискина, В.В. Козлова и Г.М. Мануйлова [7]. С помощью «Методики исследования системы жизненных смыслов» В.Ю. Котлякова диагностировался уровень выраженности смысложизненных ориентаций: альтруистической, экзистенциальной, гедонистической, самореализационной, статусной, коммуникативной, семейной и когнитивной [8]. Для проведения статистических расчетов нами использовались сравнение средних с помощью U-критерия Манна-Уитни и корреляционный анализ Пирсона.

Первая исследовательская гипотеза проверялась путем сравнения средних показателей мотивационных и смысложизненных ориентаций респондентов с использованием U-критерия Манна-Уитни; в качестве группирующих переменных использовались полярные варианты выбора пунктов опросника “Отношение к армии”. Результаты исследования показали наличие значимых различий между определенными группами респондентов.

Во-первых, юноши и девушки, имеющие реальный опыт воинской службы, слабее ориентированы на самореализацию (U_эмп = 94, p ≤ 0,01) по сравнению с их сверстниками, не имеющими такого опыта. Выраженная ориентация на самореализацию, очевидно, является причиной, по которой юноши и девушки стремятся к получению высшего и средне-специального образования, дающего легальную отсрочку от призывной службы и позволяющего значительно расширить возможности самореализации как в профессиональной так и в социальной сферах.

Во-вторых, у молодых людей, сознательно уклонявшихся от службы в армии, значимо меньше выражены экзистенциальная и гедонистическая ориентации и больше – тенденция к аффилиации (U_эмп = 55,5,  p ≤ 0,05; U_эмп = 36,  p ≤ 0,01 и U_эмп = 57,  p ≤ 0,05 соответственно), чем у юношей и девушек, от призывной службы не уклонявшихся. Выраженность экзистенциальной ориентации у молодых людей, нацеленных на исполнение так называемого “гражданского долга”, представляется вполне закономерной, так как связана, по всей видимости, с патриотическими чувствами и представлениями о воинской службе как о необходимом этапе становления личности. Тенденция к аффилиации, выраженная у респондентов, не уклонявшихся от службы, по всей видимости, находит свое выражение в принадлежности к воинскому коллективу как к значимой группе, что также выглядит вполне ожидаемым. В то же время, значимо меньшая ориентированность “уклонистов” на получение удовольствий от жизни выглядит несколько парадоксально, поскольку служба в армии предполагает достаточно серьезные ограничения бытового и социального характера. Возможно, это связано с тем, что ориентированные на гедонизм молодые люди предпочитают изыскивать легальные способы отсрочки обязательной службы или, напротив, сознательно вступают в ряды вооруженных сил для обеспечения карьеры в силовых и государственных структурах и, следовательно, стабильного финансового состояния в будущем.

В-третьих, респонденты, высоко оценивающие современную российскую армию в целом, меньше ориентированы на коммуникацию по сравнению с молодыми людьми, выставившими низкие оценки (U_эмп = 51,5,  p ≤ 0,05). Возможно, высокая коммуникативная ориентация и связанная с ней коммуникативная компетентность позволяют молодым людям критично относиться к пропагандируемой сегодня службе в вооруженных силах и принимать во внимание не только положительные, но и проблемные стороны современной армии.

В-четвертых, юноши и девушки, считающие, что служба в армии не влияет на психическое и физическое здоровье, обладают значимо более высокой ориентацией на статус по сравнению с респондентами, придерживающимися противоположной точки зрения (U_эмп = 82,  p ≤ 0,05). Вероятно, высокая ориентированность на социальную иерархию предопределяет отношение к службе в армии как к неизбежной ступени на пути обеспечения более высокого статуса, вследствие чего затраты психологических и физических ресурсов оцениваются такими респондентами как несущественные.

Такими образом, первая исследовательская гипотеза подтвердилась результатами эмпирического исследования. Обобщая, можно заключить, что молодые люди, в целом положительно оценивающие воинскую службу по призыву, в большей степени ориентированы на достижение социального статуса, принадлежность к группе и исполнение патриотического долга или получение жизненного опыта. В то же время юноши и девушки, не желающие служить в российской армии, чаще настроены на творческую и профессиональную самореализацию и социальное взаимодействие, в связи с чем ограничения, накладываемые на граждан в период прохождения воинской службы, представляются им непродуктивными и не соответствующими их основным жизненным целям.

Проверка второй исследовательской гипотезы осуществлялась с помощью корреляционного анализа с использованием коэффициента Пирсона. Результаты, представленные на рисунке 1, позволяют сделать вывод о существовании двух положительно взаимосвязанных комплексов мотивационно-потребностных факторов, характеризующих участников исследования.

Рисунок 1 – Взаимосвязь мотиваторов социально-психологической активности и смысложизненных ориентаций юношей и девушек

Первый комплекс включает в себя тенденцию к аффилиации, семейную и коммуникативную смысложизненные ориентации (r = 0,48, p ≤ 0,05; r = 0,51, p ≤ 0,01), второй – гедонистическую и самореализационную ориентации (r = 0,43, p ≤ 0,05). Между этими группами переменных существуют антагонистические отношения, характеризующиеся отрицательными связями (r = -0,52, p ≤ 0,01; r = -0,62, p ≤ 0,01 и r = -0,45, p ≤ 0,05 соответственно). Кроме того, семейная и коммуникативная ориентации отрицательно связаны с ориентацией на статус (r = -0,40, p ≤ 0,05 и r = -0,48, p ≤ 0,05 соответственно). Таким образом, мы можем условно выделить три типа респондентов: ориентированных на коллективистские ценности: принадлежность к группе, семейную и социальную жизнь; ориентированных на индивидуалистические ценности: саморазвитие, удовольствие от жизни; ориентированных на власть и карьерные достижения. В сочетании с результатами анализа различий мотивационно-ценностных особенностей респондентов с разным отношением к службе в армии, можно заключить, что менее всего к воинской службе склонны “индивидуалисты” – для них необходимость постоянно находиться в коллективе, подчиняться жесткой  дисциплине диаметрально противоположна базовым принципам жизни. В то же время, молодые люди, ориентированные на получение властных полномочий, легко ориентируются в воинской иерархии и рассматривают службу в армии как своего рода “социальный лифт”, способ повысить собственный статус и получить возможность почти гарантированного карьерного роста. Юноши и девушки с коллективистскими ценностями занимают промежуточную позицию: с одной стороны, они легко общаются с сослуживцами и могут воспринимать службу как своеобразный социальный опыт, с другой – привязанность к семье и к родным может служить весомой причиной искать способ уклониться от службы или отсрочить ее для того, чтобы не разлучаться с близкими. Таким образом, гипотеза о наличии взаимосвязей между отношением молодых людей к службе в армии и их смысложизненными и мотивационными ориентациями также нашла подтверждение.

Подводя итог исследования, необходимо отметить его пилотажный характер и необходимость более глубокого исследования мотивации современной молодежи в связи с отношением к воинской службе. В то же время, полученные нами результаты позволяют судить об основных тенденциях связи смысложизненных ориентаций сегодняшних юношей и девушек с их отношением к воинской обязанности и, следовательно, дают возможность наметить основные пути просветительской и агитационной работы с молодежью в целях популяризации службы в армии.