Данное исследование посвящено проявлению интерференции среди билингвов, в  данном случае это носители русского и чеченского языков.   Языковая интерференция – «взаимодействие языковых систем в условиях двуязычия, складывающегося либо при языковом контакте, либо при индивидуальном усвоении неродного языка”, а отклонения от нормы и системы неродного языка, вызванные влиянием родного, он считает выражением процесса интерференции» (Виноградов, 1990: 197).   Нами были выявлены случаи лексической и морфологической интерференции.

В ходе исследования был использован метод включенного наблюдения: участниками исследования являлась семья Газиевых, для которой чеченский язык является родным, но при этом все члены семьи свободно говорят на русском языке.

Отметим необходимые нам признаки: родители-53 года (отец) и 48 лет (мать); дети – 23 года (женский пол), 21 год (женский пол), 19 лет (женский пол), 11 лет (женский пол). Следует сказать о том, что родители выросли на родине (в Чеченской республике), а дети росли в Ставропольском крае. Наблюдение велось одним из членов семьи.

. Как происходит процесс вкрапления в речь иноязычных слов? В каком количественном соотношении находятся находятся лексемы обоих языков? Какой вариант интерференции встречается наиболее часто: вкрапление русских слов в чеченский или чеченских в русский? От каких обстоятельств или, может быть, признаков носителя это зависит? В своём исследовании мы попытались дать ответы на эти вопросы.

Итак, было решено классифицировать слова по четырём группам следующим образом:

1) слова, не имеющие эквивалентов в чеченском языке и потому употребляющиеся на русском (т. е. экзотизмы в чеченском языке);

2) слова, которых нет в русском языке и потому употребляющиеся на чеченском (т. е. экзотизмы в русском языке, или заимствования);

3) примеры вкрапления в речь слов на родном языке, даже когда есть их русские эквиваленты.

4) слова, употребляемые на русском языке, даже при наличии их эквивалентов в родном языке.

Рассмотрим примеры употребления слов каждой из этих групп в речи. Итак, группа экзотизмов и заимствований в чеченском языке:

Ас тохан ананас ицар сто рублей дал. (Я сегодня купил ананас, заплатив сто рублей).

Гранати тIумарчах ас яздарш дохкур ду цу салат тIе. (Из косточек граната я выложу надписи на том салате).

 Х1окх холодильник чоахь юъ-хум юй? (В этом холодильнике есть что-нибудь съедобное?)

Оьрсий матрёшкаш чIогI тамошен хуьл – вовш  чуч-йохкуш. («Русские матрёшки такие необычные – одна в другой». В чеченском языке есть слово таьйник, которое является обобщающим, так как им обозначают все виды кукол (тряпичные, деревянные и т. д.) и понять, о какой именно идёт речь помогает контекст).

В выделенных словах мы подчеркнули окончания, так как они не характерны для русского языка: так, окончание -аш обозначает в чеченском языке множественное число, а окончание  -и  в родительном падеже указывает на принадлежность кому- или чему-либо: гранати т1умарч – косточки ч е г о ? граната). То есть  в описанных случаях имеет место ещё и морфологическая интерференция.

Группа экзотизмов в русском языке:

Ма, а мы на мархнаш ч1епалгаш когда будем печь? (Мархнаш – пост в священный месяц Рамадан, а также его окончание, т.е разговение; ч1епалг – национаьная лепёшка с творожной (картофельной) начинкой)

Ма, ц1а дахча мы же пойдём на б1овнаш посмотреть? (Ц1а дахча – когда поедем домой; б1овнаш – древние  кавказские башни)

Дай попробовать хинглаш. (Хингал – национальная лепёшка с тыквенной начинкой)

А тётя передала орб – банки чохь ду хьан. (Орб – переработанное льняное масло, в которое добавляется сахар и всё это в подогретом виде подаётся к чаю (также есть такое название как вет [ве:т]), которое является даже не синонимом, а дублетом слова орб; банки чохь ду хьан – он в банке).

Как выяснилось в ходе исследования, слова, которые практически нельзя заменить русской лексемой – это термины, обозначающие реалии чеченской национальной культуры, обычаи, традиции (как национальные, так и религиозные).

Примеры вкрапления в речь слов на родном (чеченском) языке, даже когда имеются их русские эквиваленты:

Когда тётя принесёт собранный хьонк? (Хьонк – черемша)

 Куда вы сурташ дели? Они тут, на полке лежат. (Сурташ – фотографии)

Чего не будет, того хир дац. (Хир дац – не будет)

Приведённые выше примеры смешения лексики больше характерны для молодёжи. Иногда человек и вовсе не замечает, что он перешёл на другой язык.

Примеры вкрапления в речь слов на русском языке, даже когда есть их чеченские эквиваленты:

Мархнаш  достуш хан, фрукташэц езар ю. (Когда будет  окончание поста, надо будет купить фрукты).

Хьадуйл, воздухом подышим? («Пойдем, воздухом подышим?» В чеченском языке есть слово х1аваъ, что означает воздух).

Хьо выбораш т1ехь хил вез кхан. («Ты должен присутствовать на выборах завтра». В чеченском языке есть устойчивое выражение кхаьж тас, что означает  «выборы», «процесс избирания»).

Са очкиш хьа кховдо, хьун хал дацаьхь. («Подай мои очки, если тебе не сложно» В чеченском языке есть слово кьузгинаш, что означает «стёкла» и может употребляться в значении очки (ср. англ. glass – стекло).

Данные примеры демонстрируют случаи, когда лексика чеченского языка вытесняется русскоязычной, поскольку некоторые слова на родном языке очень редко употребляются и многие могут не понять говорящего. Возможно, это своего рода устаревание некоторых лексем в чеченском языке.

Таким образом, мы рассмотрели слова всех четырёх групп. В ходе исследования выяснилось, что на русском языке с вкраплениями чеченского больше говорит молодёжь, так как они больше общаются с носителями именно русского языка, нежели с носителями родного. Также необходимо отметить, что именно молодёжь вставляет в родную речь слова на русском языке, эквиваленты которых есть и в чеченском: просто данные слова и выражения постепенно выходят  из употребления и их проще заменить русскими лексемами. А  старшее поколение больше говорит на родном языке. Русские слова они чаще употребляют в тех случаях, когда их аналогов нет в чеченском языке – то есть используют заимствования. Вполне естественно, что взрослые знают родной язык лучше, чем их дети.

Но эти закономерности проявляются не всегда: многое зависит от места, где семья находится. Так, в Чеченской республике и молодые, и старшие употребляют русскоязычную лексику намного меньше: понятно, что здесь влияет языковая ситуация в республике – подавляющее большинство людей вокруг говорит именно на чеченском языке.

Гендерный признак не играет роли в явлении взаимопроникновения языков. Как мы уже отметили выше, важнее возраст и языковая ситуация – среди носителей какого  языка человек находится.

ЛИТЕРАТУРА

1. Виноградов В.А. Интерференция // Лингвистический энциклопедический словарь / Гл. ред. В.Н.Ярцева. М.: Сов. Энциклопедия, 1990 – 685с.

По мнению Г.С. Зенкова  “Между языком и мышлением существует тесная связь, которая, однако, не означает их полной идентичности” [5,с.30]. В общем виде отношения между языком и мышлением проявляются в возможности соотнесения языковых единиц с явлениями действительности, которая основана на мышлении, на способности человеческого мозга к отражению действительности. Без такой соотнесенности невозможно было бы общение между людьми. Сколько раз в жизни каждому человеку приходится сообщать кому-либо некую информацию. В данном случае, процесс говорения имеет целью породить процесс понимания у получателя информации. Взаимосвязь мышления и языка раскрывается также в вопросе происхождения понятия и слова. Существует широко распространенное мнение о невозможности появления понятия без слова, т.е. по этой концепции, понятие возникает вместе со словом, либо на базе слова. В этом случае слово есть средство создания понятия. По другим представлениям, содержание понятия формируется до появления слова, однако лишь соединяясь со звуком, содержание понятия приобретает ясность, оформленность. Однако нужно иметь в виду, что в основе появления понятия и слова лежат разные причины. Понятие образуется в результате познавательной деятельности, жизненной практики человека, а появление слова связано с потребностью в общении.

Перевод – это деятельность, которой необходимо учить. Под профессиональной компетентностью переводчика мы понимаем интегративную характеристику личности специалиста, включающую лингвистическую, социокультурную, психологическую и
информационную компетенции и позволяющую переводчику эффективно осуществлять профессиональную деятельность. В современном мире роль переводчика становится ответственней и весомей, так как из посредника, удовлетворяющего внешнюю потребность общения между людьми, разделенными лингвоэтническими барьерами, он превращается в специалиста в области межкультурного общения, обеспечивающего информационную деятельность общества. Вместе с тем колоссальная
востребованность в переводчиках-профессионалах ведет к неизбежному повышению требований к качеству их подготовки.  В
идеале подготовка специалиста-переводчика должна рассматриваться как многосторонний комплексный процесс, решающая роль в котором принадлежит преподавателю, четко представляющему себе на основе собственного профессионального и жизненного опыта цели обучения, способного передать учащемуся совокупность необходимых знаний, привить ему нужные навыки и помочь выработать личностные качества, необходимые для успешной профессиональной деятельности. Уже давно основным инструментом студентов стал компьютер. Поэтому очень важны такие знания и умения студента, как грамотное оформление текста при помощи компьютера, в частности, владение приемами выравнивания, переносов, пробелов, шрифтов и начертаний, а также владение поиском необходимой информации в Интернете.

Наш опыт показывает, что, занимаясь специальными текстами и встречая в этих текстах незнакомые термины или реалии, студенты  не всегда понимают, что в этом случае им на помощь может прийти Интернет. Введя незнакомый термин или имя собственное, можно получить важную информацию для продвижения по своей теме, её глубокого изучения и понимания проблемы затрагиваемой автором статьи.

При выполнении домашних переводов студенты пользуются программным обеспечением, которое включает в себя автоматические переводчики и терминологические базы данных. Мы не советуем пользоваться компьютерными программами-переводчиками, после которых почти всегда необходимо дополнительное редактирование. Мы рекомендуем терминологические базы данных – программные комплексы, позволяющие студентам работать с электронными версиями различных словарей и составлять собственные. Например, частным случаем терминологических баз являются широко известные электронные словари типа ABBYY Lingvo, которыми  любят пользоваться студенты. Электронные словари актуальнее бумажных, правда, не следует забывать, что в них много ошибок, поэтому в случае сомнения всегда рекомендуется обращаться к проверенным бумажным носителям – переводным и толковым словарям.

Информационные технологии сегодня занимают центральное место в процессе развития общества, его системы образования и культуры. Использование компьютерных технологий обучения в наше время имеет огромное значение, благодаря новым возможностям.

Проблема сегодняшних дней – отставание способности человека адаптироваться к изменениям в окружающем его мире от темпов этих изменений. В современном мире знания обновляются в среднем каждые шесть лет. Традиционное базовое образование, не успевает за изменениями мира и не может обеспечить человека на всю жизнь необходимыми ему знаниями, умениями и навыками.

Исправляя свои ошибки, студенты должны понять, что переводчик затратит меньше времени на перевод оригинального документа, чем на переделку версии электронного переводчика, и в результате возвращается к идеальному варианту работы в текстовом редакторе, имея возможность целиком и полностью сосредоточиться на лингвистических задачах.

ЛИТЕРАТУРА

1. Бергельсон, М.Б. Языковые аспекты виртуальной коммуникации. – Вестник МГУ. Лингвистика и межкультурная коммуникация, 2002.- №1.– С.55-67.
2. Выготский Л.С. Мышление и речь. – М.: Издательство “Лабиринт”, 1999.
3. Горелов И.Н., Седов К.Ф. Основы психолингвистики: Учеб. пособие. - М., 1997.
4. Жинкин Н.И. “Механизмы речи”. - М.: Логос, 2005.
5. Зенков Г.С., Сапожникова И.А. Введение в языкознание: Учеб. пособие для студентов дистанционного обучения КГНУ – Б.: ИИМОП КГНУ, 1998.
6. Кутузов А.Б. Компьютерные технологии в формировании профессиональной компетенции переводчика//Языки профессиональной коммуникации. Сборник статей участников Третьей международной научной конференции. Том 2. – Челябинск, 2007. – С. 244-250.
7. Greenfield, Susan Tomorrow’s People: How 21^st Century Technology is Changing the Way we Think and Feel. – London Аllen Lane, 2003. – 304p.

Важно помнить и том, что векторы развития культуры и системы высшего гуманитарного образования находятся в тесном переплетении и не могут рассматриваться как развивающиеся непосредственно и независимо друг от друга. Развитие региональной системы высшего гуманитарного образования с необходимостью корректируется и коррелирует с изменениями, происходящими на культурном пространстве в самом широком смысле этого слова [3, c.122].

Одной из важных проблем теории межъязыковых и межкультурных отношений выделяется проблема сопоставительно-типологического изучения языков. Особый интерес в этом плане вызывает сопоставительное изучение разноструктурных языков. При сравнении английского и китайского языков, на первый взгляд, никакого сходства, что может облегчит понимание, не обнаруживается. Но тем не менее, анализируя структуру этих языков, можно найти множество соответствий, к примеру, семантическое сходство.

Словосложение занимает особое место в словообразовательной системе отдельно взятого языка. В английском языке около 10% лексических единиц, образованных словосложением, в китайском же- 70%.

В данной работе нам хотелось бы  проанализировать формирование бессуфиксальных сложных имён существительных (далее БСС) с метафорическим переосмыслением. Формирование образности в метафорических переосмыслениях таких существительных достигается четырьмя путями. В большинстве случаев переосмыслен один (опорный или зависимый) или оба компонента.

В зависимости от этого модель метафорических БСС имеет следующие варианты:

1)    БСС с метафорическими переосмыслениями зависимого компонента:

В английском языке: blood-stone- означает “мин.красный железняк” (blood- кровь, stone- камень), sandwich-man- человек-реклама, где sandwich- сэндвич, бутерброд,man-человек.

В китайском языке – migan-蜜橙- мандарин, где mi-蜜- мёд и gan -橙-апельсин; gouyu- 狗鱼- щука, где 狗-собака, а  鱼  - рыба.

2)    БСС  с образным метафорическим переосмыслением опорного компонента:

В английском языке: bookworm- книжный червь, учёный (book- книга, worm- червь), flowerbed-клумба (flower-цветок, bed- кровать).

В китайском языке: shudu 书毒–книжный червь, где 书- shu – книга, 毒-  du- червь.

3)    БСС  c образным переосмыслением обоих компонентов:

В английском языке: honeymoon – медовый месяц (honey-мёд, moon-луна).

В китайском языке: miyue- 蜜月 -медовый месяц, где  蜜- мёд,  月-месяц.

4)    БСС, перетерпевшие полное переосмысление. Значение таких

существительных невыводимо из значений компонентов, оно понимается лишь через значение слова в целом. Сложное сущесвительное  в таком

случае представляет собой сравнение, объект которого находится за рамками самого слова:

В английском языке: wall-flower-девушка, оставшаяся без кавалера на балу,pepper-box-вспыльчивый мальчик, буквально-перечница.

В китайском языке: – shagua-дурень, где  sha – глупый, а gua – бахчевая культура; huidan-坏蛋- хулиган, где 坏-испорченный, а 蛋- яйцо.[4, c. 238]

Среди метафорических БСС двух сопоставляемых языков имеется немало семантических соответствий, наиболее употребительные из них представлены в таблице.

Исследуемый лексический материал был проанализирован с точки зрения  переносных значений компонентов сложных существительных английского и китайского языка, которые относятся к разным языковым типам, где английский относится к аналитическому, а китайский- к изолирующему типу. Несмотря на то, что эти языки являются неродственными, в обоих языках существуют бессуффиксальные сложные имена существительные с метафорическим переосмыслением. Как в английском, так и в китайском языке формирование образности в метафорических переосмыслениях таких существительных достигается четырьмя путями: переосмыслен один (опорный или зависимый) или оба компонента.

Выделение поляков (а фактически католиков) в особую социальную группу, которая подвергалась репрессиям, стремление последних сохранить польскую культуру и, прежде всего, её ядро – польский язык, ускорило процесс формирования современной польской нации. В условиях, когда по выражению Л. Василевского «к православным белорусам после 1863 г. польская культура не имеет никакого доступа» [3, c.38], поляки Литвы и Беларуси в борьбе за сохранение своих позиций в союзниках могли иметь только поляков из Польши и местных крестьян-католиков. «Польскость» постепенно избавляется от элементов «тутейшести» и «литвинства». Быстрее этот процесс идёт в среде интеллигенции, медленнее – в среде землевладельцев. У поколения, чья молодость и зрелость пришлась на время восстания и после него, характерным стало подчёркивание польскости. «Историческая Литва» для них лишь место рождения. «…Мне никогда не приходило в голову, что являюсь литвинкой. Полька и всё! Волей рождения и случая, а может и долго живущая в Литве», – отметила Э. Ожешко [4, c.59].

В конце ХIX – начале ХХ в. к борьбе за крестьянство, которую вели поляки и российские власти, присоединились литовское и белорусское национальные движения. Каждая из соперничающих сторон приводила свои аргументы и стремилась к тому, чтобы крестьянские массы стали носителями соответствующего национального сознания. Главным аргументом было, как правило, обращение к этническим корням. Проблема, однако, заключалась в том, что если в отношении представителей аристократии и шляхты, хоть и не всегда, но всё-таки проследить этнические корни ещё было можно, то в отношении крестьян это было довольно затруднительно. Тем не менее, такого рода попытки делались. В середине ХІХ в. российские историки и этнографы на основе анализа костельных метрик в Гродненской губернии пришли к выводу, что значительная часть жителей этой территории до 1387 г. была языческой и приняла католичество после крещения Литвы. Публикации такого рода материалов была приостановлены после восстания 1863-1864 гг., поскольку противоречили стремлению царских властей «вернуть» католиков в православие. (В 1781 г., по оценке Ю.Туронка, общее количество католиков латинского вероисповедания Беларуси составляло 430 – 440 тысяч человек. Это население проживало, главным образом, в северо-западной части Беларуси. На этой территории, которая составляла приблизительно 20 % территории современной Беларуси, находилось 70 % приходов и около 84 % католиков латинского обряда. Католицизм здесь, также как и православие, был автохтонным вероисповеданием части всех общественных слоёв. Католические приходы на этой территории в 1781 г. насчитывали в среднем свыше 2180 верующих и были способны самостоятельно функционировать. В юго-восточной части Беларуси католицизм был религией значительной части шляхты и небольшого количества польских переселенцев, но среди крестьян и горожан он не закрепился, поскольку не был автохтонным вероисповеданием и произрастал на почве восточного христианства [5, c.186]).

В середине ХIX в. Российский статистический комитет зафиксировал в Гродненской губернии более 30 тыс. крестьян, которые называли себя ятвягами, или, возможно, их сочли за таковых [6, c.205]. В любом случае основания для выводов если не о ятвяжском, то о литовском происхождении местных крестьян-католиков существовали. В докладе Гродненского гражданского губернатора за 1837 г. приводятся данные по составу крестьянского населения губернии: «Крестьян разных наименований числится по 8-й переписи 328528 душ, из них исповедуют греко-униатскую веру примерно 228 тыс. душ и больше – римско-католическую до 100 тыс. душ. В тех токмо уездах (Лидском и Гродненском) жительствуют из крестьян, которые имеют особое литовское наречие. Исповедания они римско-католического – отнести их должно к происхождению из литовцев – примерно считается 50 тыс. душ с небольшим»[7, л.73]. Всех остальных губернатор причислял к русским. В 1857 г. на основании представления настоятелей костёлов Гродненского деканата, этническая принадлежность католиков была определена следующим образом: в Гродненском римско-католическом фарном и Лунненском приходах прихожане причислялись к полякам и литовцам, в Индурском приходе – к польско-литовскому племени, в Гродненском римско-католическом францисканском приходе, Уснарском, Езёрском, Гожском, Квасовском – к литовцам, в Мостовском, Каменском, Привалковском приходах – к полякам, в Кринковском и Малоберестовицком – к ядзвинго-литовцам, в Великоберестовицком – к полякам и чернорусам, в Эйсмонтском – дворяне и однодворцы отнесены к полякам, а дворяне мызы Бурнево к ядзвингам, племя крестьян было определено как крестьянское, в Олекшицах проживали немцы и поляки [8, л.1-29]. На основании этих данных можно сделать несколько выводов. Во-первых, предками значительной части католического крестьянского населения на данной территории были балты. Границы расселения католического населения в основном совпадают с границами расселения балтских племён. Ещё одну часть составляли потомки польских пленных и переселенцев эпохи Средневековья и Нового времени. Среди католиков были и представители восточных славян, которые в разное время, особенно после ликвидации унии, приняли католичество в западном варианте. Признавая, что основная масса униатского населения имела восточнославянские корни, а католического – балтские и польские, нельзя не заметить, что религиозная граница не всегда совпадала с этнической. Среди униатов могли быть потомки балтов и западных славян, а среди католиков – восточных славян. Во-вторых, определение народности в середине ХIX в. носило весьма условный характер и чаще всего отражало не самоидентификацию населения, особенно крестьянского, а представления тех, кто занимался этим определением. Критериями принадлежности к той или иной народности зачастую выступали конфессиональная принадлежность и социальное происхождение. В-третьих, можно согласиться с мнением П. Эберхардта, что «шляхтич, живущий над Днепром или Березиной немногим отличался от живущего над Вислой или Вартой. Ни одеждой, ни ментальностью, ни взглядами на проблемы государства и народа. Крестьяне же, не взирая на язык, на котором они разговаривали – польский, украинский, белорусский, литовский или латышский, в принципе не осознавали к какой они принадлежат национальности» [9, c.30].

Во второй половине ХІХ – начале ХХ ст. крестьянской массе предстояло стать нацией по аналогии со ставшим уже классическим выражением Е. Вебера «из крестьян – в французы» с той только разницей, что выбор нации был представлен несколькими альтернативами – польской, белорусской, русской и литовской. Наиболее убедительное теоретическое обоснование этому процессу дали западные учёные Э. Геллнер, Е. Вебер и М. Грох, по мнению которых, современные европейские нации, в большинстве своем, создаются из крестьянской массы на протяжении XIX в. новыми элитами, вызванными к жизни капитализмом. Нация, в отличие от других форм существования этноса, по существу является идеологическим сообществом, принадлежность к которому субъективно осознаётся его членами. Это осознание возникает в процессе нарастающей динамики ранее статичной жизни крестьянских масс, в результате преодоления замкнутого деревенского пространства. В Российской империи этот процесс начинается после отмены крепостного права в 1861 г. и становится реально ощутимым в 80-е гг. XIX ст. Замкнутый крестьянский мир добровольно приобщается к национальному сознанию. На территории Литвы и Беларуси большую роль в этом играет конфессиональная принадлежность. Этот доиндустриальный фактор сохраняет свое значение и в условиях модернизации общества. Массовое участие верующих в церковных праздниках, молебнах, паломничестве было в раздробленной сельской и мещанской среде источником обмена и унификации индивидуальных, локальных взглядов, возникновения и формирования общественного мнения в более широком территориальном охвате. Существование общих для католиков Польши, Литвы и Беларуси культов Матери Божьей Ченстоховской и Матери Божьей Остробрамской, почитание Святой Марии как Королевы Польши создавало основания для восприятия в качестве своего более широкого сообщества, нежели собственный приход. Религиозная принадлежность, как правило, была наследственной и становилась элементом традиции, закоренелости данного сообщества и личности. Важной составной частью этой закоренелости было убеждение о превосходстве католической веры над православной. Православный священник Свято-Николаевской церкви в селе Самуйловичи (ныне Мостовский район Гродненской области) Савва Кульчицкий писал в 80-е гг. ХIX в.: «Свою веру католики подсознательно и бездоказательно ставят выше православной» [10, c.478-479]. Это убеждение тем не менее имело вполне рациональное объяснение. Во-первых, католичество исповедовала основная масса людей, принадлежавшая к высшим сословиям. Не взирая на сословные антогонизмы, костёл был местом, которое объединяло вне зависимости от социального положения. Во-вторых, высокий авторитет католической религии обеспечивали её священники. «Обеспеченное состояние и одинокое положение дают католическому духовенству полную самостоятельность и независимость, – писал П.Бобровский. – Отсюда то влияние на своих прихожан и тот нравственный перевес, которым всегда отличалось католическое духовенство. Весьма многие из католического духавенства вышли из мещанского сословия, большинство хорошо образовано и все отличаются ревностью в делах веры. Над прихожанами имеют неограниченное влияние» [11, c.739-740]. Насколько же ревностно прихожане относились к религии даёт представление свидетельство ксендза Лунненского костёла Гродненского уезда за 1898 г.: «Число прихожан обоего пола – 2123, число молящихся в обыкновенные воскресения добирается до 1400, в годовые же праздники, как например Рождество Христово, Новый год, Пасха, Первое воскресенье всякого месяца и все другие, более 2000 собирается, а в храмовые, каковы Святого Антония и Святой Анны, от 4000 до 5000» [12, л.9 (об.)]. Но если ксендза можно заподозрить в завышении цифр, то вряд ли такого рода подозрения могут относиться к православному Бобровскому, который писал: «Католики старательные в своей вере и храмы их всегда наполнены; они полностью послушны указаниям своих ревностных пастырей (…) Само римское духовенство строго следит за исполнением христианских обязательств и находит средства для содержания при костёлах обителей и школ» [11, c.821]. Субъективно осознанная собственная старательность в делах религии, становилась в глазах католиков чертой, выгодно отличавшей их от православных. Стремление перевести крестьян-католиков в православие после восстания натолкнулось на сопротивление. По времени оно совпало с освобождением крестьян от крепостной зависимости и репрессиями в отношении участников восстания. Борьба за веру становилась борьбой за человеческое достоинство и превращалась в составную часть мортирологии польского народа, формировала представление об общности исторической судьбы. Передаваемая из поколения в поколение память о тех событиях, формировала представление об особом историческом пути, который отделял его участников от тех, кто его не прошёл. Эта память жила как среди тех, кому удалось отстоять свою веру, так и среди тех, кто был переведён в православие. Многие из бывших католиков вернулись в католичество, как только это стало возможно – после 1905 г. и в 1920 – е годы. (Только в Виленской епархии после 1905 г. около 20 тыс. человек перешло из православия в католичество [13, с.343]).

Вместе с тем возрастало отчуждение между католиками и православными, которые не испытали подобного религиозного притеснения и проявляли большую лояльность по отношению к власти, которая угнетала католиков. Преданность вере предков была прочной составляющей общественного сознания, которая при известных обстоятельствах превращалась в составляющую национального сознания. Принимая же во внимание польский характер католического костёла на литовско-белорусских землях, вполне логичным выглядит национальный выбор крестьян-католиков. Если исходить из того, что нация наиболее развитая историко-культурная общность людей, важнейшими признаками которой являются язык, общность исторического пути, историческая память, национальная культура и найважнейший – национальное самосознание, которое является результатотом осмысления человеком всех вышеперечисленных факторов, то следует признать, что католическая религия во многом обеспечивала реальное наполнение этих признаков. Кроме этого понятие «поляк» было привычным для католиков конфессионализмом, в то время как к понятию «белорус» нужно было привыкать, а главное преодолевать сложившееся религиозное деление и где-то жертвовать чувством превосходства, характерным для католиков, поскольку белорусами всё чаще звали православных, которые к тому же очень часто «белорусскость» понимали по принципу «белорус значит русский».

Особенностью крестьянской католической среды, в отличие от шляхетской и мещанской, где доминировал польский язык, было то, что здесь в повседневном общении использовались белорусские и смешанные белорусско-польские диалекты, которые зачастую вытесняли литовские. Сами крестьяне большого значения языку повседневного общения не придавали, называли его «простым» и воспринимали не более чем средством коммуникации. Гораздо больший вес для них имел язык общения с Богом, который приобретал сакральный характер. А таковым в католических храмах был польский. Порой вероисповедение накладывало отпечаток и на специфическое восприятие языка повседневного общения. Такого рода пример приводит М. Карп относительно белорусскоязычных католиков Белосточчины, которые не воспринимали своего языка как общего с тем, на котором разговаривали жители православных деревень, особенно, если он назывался белорусским [14].

Большую роль в превращении социальных низов в осознающих свою национальность поляков сыграла в 70-80-е годы ХIX в. идеология «варшавского позитивизма», реализуемая путём «органической работы». Важнейшими её направлениями были польская образовательная и просветительная работа. Тайные кружки самообразования и литературные объединения сочетались с «хождением в народ» представителей образованной части польского общества – интеллигенции, помещиков, ксендзов и др. В 80-е годы ХІХ ст. в Гродненской губернии было выявлено свыше 60 тайных польских школ. В 1908 г. только в Слонимском уезде их насчитывалось 64 [15, c.85]. Большое значение имело также наличие на литовско-белорусском пограничье столь важного центра польской культуры, каковым являлся г. Вильно, а на западе – близость к Польше. В конце ХIX cт. поляки в Вильно составляли 31,1 % от общей численности населения, уступая лишь евреям (40 %) и намного опережая белорусов (4,1 %) [13, с.343]. Свою роль сыграла также многочисленная мелкая шляхта, которая стала своеобразным посредником между крестьянами и крупными землевладельцами. По своему социальному положению она была близка крестьянам, но никогда не знала крепостничества, помнила о своем привилегированном положении в Речи Посполитой, и в силу этого была особенно восприимчива к польской национальной идее. «Хождение в народ» очень часто совпадало со встречным движением в крестьянской среде. Один из организаторов Польской социалистической партии в Гродно Болеслав Шушкевич писал, что в 1905 г. в околицах Гродно крестьяне-католики, а частично и православные из бывших униатов, отказывались брать пропагандистскую литературу на белорусском языке именно потому, что она была напечатана кириллицей и на белорусском языке, и требовали литературу на польском языке [16, c. 280].

Ответом на препятствия властей обучению польскому языку и на польском языке, кроме распространение тайных школ, в местах компактного проживания католиков стало распространение польского языка в качестве языка общения. В третьей четверти ХІХ в., как показали исследования Г. Турской, на белорусско-литовском пограничье сформировался польскоязычный регион [1, c.117]. Авторитет польского языка в католической среде был неизменно высок, как и авторитет тех, кто им хорошо владел, не зависимо от социального происхождения. В Виленской, Гродненской и большей части Минской губерний, – отмечалось в 1905 г. в «Виленском вестнике», – каждый крестьянин-католик считает для себя позором не уметь говорить и читать по-польски» [17, c.184]. Результатом распространения тайного просвещения стал рост количества грамотного населения. Данные по четырём губерниям (Минской, Могилёвской, Витебской и Гродненской) свидетельствуют, что грамотность среди католиков (29,9 %) в 2,6 раза превышала этот показатель среди православных (11,1%). Если грамотность между мужчинами-католиками (33,5%) и православными (19,5 %) составляла 1,7 раза, то между женщинами-католичками (24,9%) и православными (3,0%) – восемь раз [17, c.116]. Таким образом, католики становились более благодатной почвой для распространения национального сознания, чем православные. С другой стороны, польская элита была несравненно сильнее белорусской, а к тому же, ее объединяла с крестьянами-католиками одна и та же вера.

Дольше всего надежды на возможность сохранения единства «кресового» общества жили в среде местных помещиков и того течения польского национального движения, которое получило название «краёвости». Землевладельцы, будучи тесно связаны с крестьянами, продолжали видеть в них национально близкий народ не зависимо от вероисповедания. «Белорусскость» по-прежнему воспринималась ими как составная часть политического сообщества, существовавшего во времена Речи Посполитой. Не последнюю роль в такого рода восприятии играла близость белорусских диалектов к польскому языку, по причине чего их считали польскими или переходными от польского к русскому языку. Часть польской общественности, в том числе и землевладельцев, поддержала белорусское движение, оказывала ему финансовую помощь и полагала, что таким образом предотвратит русификацию Беларуси и получит союзника. События революции 1905 г., а затем 1917 г. нанесли окончательный удар по этим надеждам. Э.Вайниллович, который финансировал белорусское движение, разочаровался тем, в каком направлении оно развёртывалось: «От белорусских товариществ, первоначально принимая в них материальное участие, я в конечном счёте всегда отходил, потому что начатая в них работа по самопознанию и национальному возрождению («Лучынка», «Загляне сонцэ i ў нашэ ваконцэ» и т.п.) всегда в конце принимала социалистический характер и направление, которому я, наперекор своим убеждениям, не мог потворствовать» [3, c.39]. Те немногочисленные представители помещичьего сословия, которые продолжали декларировать себя белорусами или литовцами становились своего рода изгоями в своём шляхетско-интеллигентском локальном сообществе. Решительное большинство помещиков и интеллигенции видело своё будущее в границах возрождённого польского государства.

Определить точное количество поляков к концу ХIХ в. не представляется возможным, поскольку процесс формирования национального самосознания населения Литвы-Беларуси был ещё не завершён. Поэтому вряд ли можно согласиться с данными Первой всеобщей переписи населения 1897 г., которая к полякам причисляла лишь тех, кто разговаривал на литературном польском языке. Как свидетельствуют многочисленные примеры, католическое население в конце ХIX – начале ХХ в. идентифицировало себя прежде всего с поляками, а не белорусами. Те же, кто ещё не определился с национальностью, в будущем всё же чаще склонялись к «польскости», а не к «белорусскости». Естественно, на основании выше сказанного нельзя утверждать, что всякий католик в Беларуси был поляком, а всякий православный – белорусом, поскольку главным критерием принадлежности к той или иной нации является национальная самоидентификация. Однако, в условиях отсутствия таковой, в белорусских реалиях того времени религия в большей степени, чем язык повседневного общения, помогает исследователю определить потенциальных поляков и белорусов. При этом следует вспомнить и то, что белорусская ситуация не является уникальной и религия сыграла свою определяющую роль не только в случае с белорусами и поляками Беларуси, но и с сербами и хорватами, у которых один язык, но разная конфессиональная принадлежность. Польская самоидентификация в случае крестьян-католиков литовско – белорусских земель не может расцениваться как ошибочная, потому что им было с кем себя сравнивать и делать более или менее осознанный выбор. На сегодняшний день историография не располагает фактами того, что основная масса католиков, признавшая себя поляками, прежде осознавала себя белорусами, или же позже, осознав свой неправильный выбор, изменила свою идентификацию. Факты скорее свидетельствуют о том, что не взирая на оказываемое давление, они упорно стояли на своем.

Всего в пяти северо-западных губерниях проживало 8518247 человек. По языковому критерию 63,5 % населения составляли белорусы, 14,1 % – евреи, 5,8 % – русские, 5,0 % – поляки, 4,4 % – украинцы и др. По конфессиональной принадлежности 70,4 % были православными, 13,5 % – католиками, 14,0 % – иудеями и др. В процентном отношении католики в Виленской губернии составляли почти 60 % населения, в Витебской и Гродненской губерниях – по 24 %, в Минской губернии – 10 % и в Могилёвской губернии – 3% [18]. Принимая во внимание эти данные, а также выше изложенные замечания, процент поляков в пяти северо-западных губерниях следует определять в промежутке от 5 до 13,5. Некоторые исследователи максимальное количество поляков в «Северо-западном крае» определяют в 16,3 % на рубеже веков, и 15,9 % после революции 1905-1907 гг. [1, c. 333] При этом следует согласиться с тем, что среди католиков было определённое количество белорусов, а среди православных, в своё время переведённых из католичества, было определённое количество потенциальных поляков. В начале ХХ в. среди поляков Беларуси и Литвы, по некоторым оценкам, не менее 18 % составляли переселенцы из Польши, которым помещики предлагали землю в аренду на льготных условиях [17, c.185].

Таким образом, на протяжении истории на землях Литвы и Беларуси наряду с предпосылками формирования белорусской и литовской наций, складывались предпосылки для формирования польской нации. После поражения восстания 1863-1864 гг. понятие «поляк» наполняется национальным содержанием и выходит за пределы шляхетского сословия. В борьбе за крестьянство польской элите пришлось столкнуться с русской, белорусской и литовской альтернативами. Она проиграла в отношении православных крестьян Беларуси и католических крестьян Жмуди, но сумела привлечь на свою сторону католическое население «исторической Литвы». Почва для восприятия польской национальной идеи этой категорией населения была подготовлена польским характером исповедуемой ею католической религии, гораздо большим значением для этого населения польского языка, на котором оно молилось и который признавало языком высокой культуры, чем языка общения, которым зачастую мог выступать белорусский, высоким общественным статусом и авторитетом носителей польскости. Основными каналами распространения польской национальной идеи стали католические костёлы и тайное просвещение. Формирование польской нации шло по пути приобщения крестьянства к высокой культуре элит, в отличие от других народов Восточной Европы, где вновь возникающие элиты формировали высокую культуру на базе крестьянской и приобщали к ней крестьян. В результате к моменту решающей схватки за господство на данной территории поляки стали первым коренным этносом, который трансформировался в нацию. В отличие от других народов на литовско-белорусских землях, польская нация обладала развитой национальной культурой и полной социальной структурой, и это придавало полякам чувство силы и уверенности.

Обучение иностранному языку, как признается, представляет собой сложный процесс взаимодействия учащегося и педагога [5]. Наряду с педагогической составляющей, он характеризуется ярко выраженным психологическим аспектом [6]. Вместе с тем, на сегодняшний день психологические аспекты данной проблемы рассмотрены достаточно эпизодически [7, 8]. В частности, остаются не изученными психологические аспекты обучения иностранному языку детей с различными нарушениями психики. Особенно актуален данный вопрос применительно к детям с задержкой психического развития.

Одной из актуальных задач методик усвоения иностранного языка младшими школьниками с задержкой психического развития, является непрерывный поиск новых методов, подходов, способов, направленных на более эффективное повышение качеств знаний [9]. Задержка психического развития является наиболее часто встречающейся патологией детского и школьного возраста. Зачастую она выявляется в момент, когда ребенок обучается в подготовительной группе детского сада или школы, в возрасте от 6 до 10 лет. Так как это период дает большие диагностические возможности. Термин «задержка психического развития» впервые был предложен Г.Е. Сухаревой. Причины отставания в развитии делят на две группы: медико-биологические и социально-психологические. Под термином «задержка психического развития» представляются синдромы временного отставания развития психики в целом или отдельных психических функций. Таких как: моторные, сенсорные, речевые и эмоционально-волевые.

Цель учащихся в освоении иноязычного лингвистического опыта заключается в его правильном использовании. Следует отметить, что процесс освоения иностранного языка является достаточно сложным и многозначным [10]. Поэтому для определения конкретных способов обучения следует обратить значительное внимание на особенности развития детей с психической задержкой. Во-первых, усвоение это механизм формирования учеником частного опыта, как целостность знаний. У ребенка, имеющего задержку психического развития при поступлении в школу нет достаточной познавательной активности, которая в совокупности с быстрой утомляемостью и истощаемостью серьезно тормозит его развитие и обучение. Вследствие чего целостность знаний ребенка, имеющего задержку психического развития непостоянна, и по этому объем накопленного опыта не велик. Во-вторых, усвоение это сложная интеллектуальная деятельность ребенка, которая включает практически все познавательные процессы, обеспечивающее прием, обработку, сохранение и воспроизведение материала. Из этого следует отметить, что в период хорошей работоспособности у детей с психической задержкой умственная деятельность, характеризующая сохранность личностных и интеллектуальных качеств имеет положительную динамику.

Термин «освоение» является одним из важнейших в психологии и педагогике и сопоставляется терминам «учение» и «приобретение». Под освоением предусматривается приобретение знаний, навыков, умений. Суть процесса освоение иностранного языка заключается в том, что бы действия учащегося превратились в автоматический навык речевой реакции на иностранном языке. В связи с этим, обучение знаниям является процессом формирования у школьника умственных действий.

На пути усвоения иностранного языка учениками, возникают многочисленные языковые трудности, которые способствуют торможению данного процесса. Применение родного языка в процессе изучения иностранного связано, с концепцией сознательного обучения. Еще Л.В. Щерба подчеркивал, что отталкивание от родного языка эффективный способ «…единственный путь, который в какой-то мере может гарантировать обучающимся в школьных условиях активному владению тем или другим иностранным языком от опасностей смешанного двуязычия. Учащиеся должны изучать всякое новое более трудное явление иностранного языка, сравнивая его с соответственным по значению явлением родного языка». И действительно это работает на практике, так как полное исключение родного языка из процесса обучения иностранному тормозит темпы освоения материала.

При сравнении программ обучения для классов, имеющих детей с психической задержкой и обычных общеобразовательных классов сходство наблюдается лишь в подаче основных методов и названии разделов. Объем, содержание и весь принцип системы изучения материала имеет своеобразие. Это объясняется тем, что особенности усвоения, сохранения и применения знаний у детей с задержкой психического развития индивидуальны. Итак, рассмотрим несколько основных аспектов обучения иностранного языка для данной категории детей:

1. Учащиеся с замедленным психическим развитием усваивают новый материал с трудом, при этом прилагая немало усилий и времени. В связи с этим объем новой информации дается в небольшом количестве.

2. Понимая, что ученики с психической задержкой с трудом выделяют в новых понятиях отличительные признаки, важно опираться на приемы сопоставления и противопоставления. Что бы при освоении нового материала ребенок видел и понимал существенные отличия в понятиях и материале.

3. Учитывая, что дети с задержкой психического развития склонны к медленному запоминанию и быстрому забыванию, программа предполагает наряду с изучением нового материала закрепление уже изученного. В связи с этим каждый новый курс начинается с повторения основного материала.

4. У ребенка с психической задержкой абстрактное мышление развито слабо, поэтому, что бы подвести учащегося к определенным выводам и обобщениям следует использовать широкое применение наглядности.

Естественным образом дети с задержкой психического развития испытывают трудности при изучении иностранного языка, в связи со спецификой своего развития. А именно:

1. У детей с задержкой психического развития замедленно происходит усвоение лексического материала, синтаксических норм, а так же с их использованием в устной речи.

2. Учащиеся с трудом воспринимают грамматические категории и их применение.

3. У детей возникают проблемы при аудировании.

4. Появляются трудности в усвоении форм диалогической речи.

В процессе обучения дети овладевают основными видами речевой деятельности: говорением, чтением, аудированием. Письменные задания предлагается использовать, как средство, устанавливающее прочное усвоение лексико-грамматического материала и усовершенствованию навыков чтения и устной речи. Обучения иностранному языку в общеобразовательной школе строится на устной основе, но в случае с детьми, имеющими задержку психического развития, уклон приходится на обучение чтению и практическому владению каждым видом речевой деятельности. При этом учитываются индивидуальные особенности каждого ученика. На первых этапах обучения большую роль играет мотивация к изучению иностранного языка, из этого следуют, что необходимо учесть и отобрать материал, направленный на решении данной проблемы. В качестве примера можно использовать интересные видео или аудио пособия, рассказы людей, которые посещали англоязычные страны.

В связи с тем, что обучение детей с психической задержкой основывается на обучение чтению, вводный курс сокращается и сразу появляется изучение алфавита, для зрительной опоры. В последующем курс обучения чтению идет более интенсивно.

Определенных тематических разделов на начальном стадии обучения нет. Основной упор приходится на усвоение лексических и синтаксических единиц. Подбор текстового материала требует особого внимания. Следует более тщательно выбирать лексический и грамматический минимум, учитывая при этом его усваиваемость и заинтересованность учащихся данного возраста. Не обязательно включать слова, которые редко употребляются, достаточно сделать уклон на лексику, которую легко узнать при чтении. Узнавание данной категории слов улучшает процесс усвоения материала. При выборе текстового материала, важно учитывать и сопровождающие текс иллюстрации. Делать уклон на отгадывание слов, выбор фактов из текста, сравнение. Наиболее значимым будет обучение речевым образцам со смысловыми глаголами сразу, так как детям с задержкой психического развития легче преодолеть трудности в использовании и понимании языковых норм, которых нет в родном языке.

В значительной мере изменяется объем грамматического материала, изучение косвенных вопросов исключается. А так же исключается изучение альтернативных вопросов в косвенной форме, специальных вопросов в косвенной форме, употребление артиклей дается в ознакомительном плане. Замена данного материала, обуславливается сложностью их понимания и восприятия детьми с психической задержкой. Так как у данной категории детей ослабленной абстрактно-логическое мышление, присутствует задержка процессов памяти и внимания. В связи с этим больше времени отводится на чтение.

Обучение и ведение словаря вводится уже со второй четверти первого года обучения, для подкрепления восприятия устной речи зрительными и артикуляционными опорами. Промежуточные контрольные работы исключаются, так как у детей с задержкой психического развития слабо и не очень быстро формируются навыки аудирования и устной речи. Возможно проведение контроля чтения.

С четвертого класса обучение иностранному языку должно вестись уже по четко разработанным тематическим разделам. Разделы особо не изменяются, в то время как объем лексического, синтаксического и грамматического материала в значительной мере сокращается.

Специфика обучения иностранному языку детей с задержкой психического развития предполагает использование большого количества иллюстративного, игрового, занимательного материала, для усвоения лексических, грамматических и синтаксических норм. Учебный материал должен даваться небольшим порциями, при этом сочетая в себе игровые и учебные виды деятельности, так как психологические особенности детей с задержкой психического развития таковы, что даже в подростковый период игровая деятельность занимает значительное место.

В заключении следует отметить, что задержка психического развития проявляется в замедленном темпе созревания, как эмоционально-волевой сферы, так и в интеллектуальной недостаточности. Последняя проявляется в том, что интеллект ребенка не соответствует возрасту.

Основной способ помощи детям с психической задержкой при изучении иностранного языка заключается в том, что бы наряду с освоением материала происходила помощь в овладении собственной интеллектуальной деятельностью и ее структурными компонентами. Из этого вытекает, что в основе овладения любым компонентом интеллектуальной деятельности лежат психологические компоненты, что и в основе становления различного умственного действия.

Практика обучения и усвоения детьми с задержкой психического развития, иностранного языка позволяет надеяться на положительный прогноз в плане усвоения ими учебного материала при надлежащей психолого-педагогической и методической организации процесса обучения.

Национальный язык – один из основных атрибутов и одно из главных достояний своего народа, нации, государства, страны, которую он представляет. Причём если страны как таковые имеют свойства появляться и исчезать на политической карте мира, то нация, которая проживает на определённой территории, проносит свой язык через века, передавая его от одного поколения другому, которые могут жить под разными гербами и флагами, но быть объединёнными одним языком.

Известно, что национальный язык – одно из основных отражений культуры народа, в нём запечатлён социокультурный опыт нации, именно поэтому можно говорить о так называемой языковой картине мира, в которой зафиксировано то, как была увидена и понята окружающая действительность данным языковым сообществом.

Однако язык – это ещё и отражение истории народа. Язык живёт и развивается вместе с ним. В разные исторические периоды язык может укреплять или терять свои позиции как средство общения на международной арене в зависимости от экономических и политических достижений или неудач своей нации. Однако история нации влияет на язык не только с точки зрения его мирового статуса, но и с чисто лингвистической точки зрения. Язык меняется под влиянием контактов народа с другими цивилизациями, причём особенно хорошо это видно на примере его лексического состава. Чем больше контактов было у народа на протяжении его истории, тем больше в его языке заимствованных слов. Если же язык является лингва франка, то есть служит языком-посредником в общении людей самых разных национальностей,  то процесс влияния их родных языков на него делает этот язык с одной стороны ещё богаче, а с другой стороны ещё сильнее видоизменяет его лексический состав [5, 19].

Лексика – наименее стабильный аспект языка. В ходе развития человечества слова появляются и исчезают, во-первых, потому что появляются и исчезают реалии, которые нас окружают. Помимо этого слова заимствуются из других языков, такие или вскоре исчезают из языка, или прочно ассимилируются в нём, так что многие его носители не чувствуют и не воспринимают их как иноязычные лексические единицы.

Английский язык в этом смысле является ярчайшим примером того, как история острова повлияла на развитие языка, который сегодня является одним из самых разношёрстных и неоднородных с точки зрения своего лексического состава, в котором остались следы всех цивилизаций, оказавших влияние на британскую историю.

Английский язык на сегодняшний день является одним из самых распространённых языков на нашей планете как родной и самым распространённым как иностранный. Притом что существует несколько международных языков именно английский в конце XX – начале XXI века является ведущим средством межкультурной коммуникации и самым изучаемым языком в мире. Этот язык в эпоху телекоммуникационных технологий является языком многих сфер международной деятельности, в том числе бизнеса и технологий. Это также язык массовой культуры [2, 13, 18]. Между тем, во-первых, он является таковым сравнительно недавно, а, во-вторых, это относительно молодой язык, на развитие которого повлияли гораздо более древние языки.

В данной статье мы рассмотрим именно эти процессы, а именно становление английского языка как национального и его основные ступени развития на фоне основных исторических событий, происходивших на острове Британия на протяжении его истории.

Выгодное географическое островное положение Великобритании сделало её «лакомым кусочком» для других цивилизаций. Британия много раз была завоёвана, и каждое завоевание приводило к существенным изменениям в лексическом составе английского языка.

Остров Британия был заселён людьми с глубокой древности. Дошедшие памятники его древнейшего населения дают историкам основание полагать,  что еще в третьем тысячелетии до нашей эры на острове жили Иберийцы, которые являлись народом неиндоевропейского происхождения. Этот народ был родственным древнему населению Иберийского полуострова, который мы называем Пиренейским (по-английский the Iberian peninsula). В начале второго тысячелетия до нашей эры на остров вторгся народ, происхождение которого установить не удаётся.

О первобытной Великобритании мы знаем крайне мало. Первой цивилизацией, влияние которой на лексику английского языка возможно проследить, была цивилизация кельтов. Сначала в  V в. до н.э. оставила на острове появилось племя гэлов, а затем и бриттов, которые находились на более высокой ступени культурного развития, чем первые. Кельты, разумеется, говорили на языках происхождения отличного от английского, поскольку тот ещё не зародился, однако кельтские слова перешли в современный английский язык.

Правда, следует отметить, что в основном все эти слова обозначают кельтские реалии. То есть объекты и явления, свойственные только кельтской культуре. К таким реалиям можно отнести  названия партий и организаций (Plaid Cymry (валл.), Sinn Tein, Plymouth brethren); наименования кельтских праздников, фестивалей, видов спорта и спортивных состязаний (Eisteddfod (chairing), ceilidh (от гаельского visit), Braemar Gathering (Highland gathering), curling (шотл.), shinty, tossing a caber); названия традиционных предметов обихода утвари, предметов одежды (Glengarry, kilt (trews), tam-o’-shanter, sporran, sqian dubh (ceremonial knife), plaid, ghillies (ghillie brogue), tartan, barathea, quaich, caberfèidh);  наименования отдельных социальных групп и их членов (highlander, clan, clansman, crofter (шотл.) druid, chieftain, gillie (шотл.), laird (шотл.); название языков и идиомов языка (Gaelic, Welsh, Manx North Walian, South Walian, Welsh English, Wenglish. anglo-scottish, standard Scottish English, Scottish Geallic, scotlish, Irish English, Hiberno-English, Anglo-Irish, Ulster-Irish, Ulster- Scots); наименования национальных блюд и напитков (a Scotch pancake (drop scone), Scottish broth, Scotch, Scottish egg, Scottish woodcock, Irish stew, Dundee cake ( шотл.), Y Nadolig, oatcake, Edinburgh rock, haggis, Gaelic coffee, Irish coffee, whisky(whiskey), a Scotch, Welsh rarebit (Welsh rabbit), whisky mac, laver bread (валл.), porridge и многие другие [1].

На территории Великобритании даже в некельтоязычных регионах сохранились кельтские топонимы. Слово Лондон кельтского происхождения, по одной из наиболее распространённых версий оно означает «крепость на озере» (llyn din). Слово Британия произошло, скорее всего, от кельтского brith, что означает «пёстрый, разный».

Многие названия рек кельтского происхождения (Avon, Exe, Esk, Usk, Ux и др.). Общеупотребительных слов, обозначающих повседневные предметы и явления в современном английском очень мало, к ним можно отнести bald, down, cradle, bard, javelin и некоторые другие.

Подобно тому как англосаксы вытеснили кельтов на север и восток острова (о чём будет рассказано ниже), так и современный английский вытесняет коренные кельтские языки в Шотландии, Уэльсе и в Ирландии. Кельтские языки, когда-то бывшие весьма распространёнными в Европе сегодня находятся под угрозой исчезновения. На сегодняшний день Республика Ирландия является единственной в мире страной, где кельтский язык (ирландский) носит статус государственного. Однако, хотя номинальное число его носителей составляет около двух миллионов и этот язык преподаётся в качестве обязательного в школах, в быту им пользуются только несколько десятков тысяч человек. В основном это люди, проживающие в удалённой сельской местности. В остальных кельтоязычных регионах ситуация примерно такая же.

Причинами такого положения ирландского языка можно считать неизбежное в современных реалиях двуязычие, и давление более распространённого и высокостатусного английского,  а также длительную депопуляцию сельских территорий и глобализационные процессы. Например, в самой Ирландии больше людей, в быту пользующихся иностранными языками, чем ирландским.

Кельтская цивилизация находилась на достаточно высоком уровне развития, однако, в I веке до н.э. она была завоёвана римлянами. Ещё Юлий Цезарь совершал военные экспедиции в южные районы Британии через Ла-Манш, а в 43 г. н.э. при императоре Клавдии Британия окончательно перешла в руки римлян.

Британия была самой дальней колонией Римской Империи и имела для неё важное стратегическое значение. Оттуда вывозилось большое количество зерна, а римские патриции стали владельцами поместий, которые ими эксплуатировались. Однако представители кельтской знати тоже становилась собственниками крупных земельных владений. С другой стороны ими усваивались римские нравы и обычаи и постепенно терялись коренные черты, свойственные кельтскому народу. Проходил процесс романизации кельского населения, однако, в 407 г. римские легионы вынуждены были покинуть Британию. Клонившаяся к упадку грозная империя не могла удерживать в подчинении отдалённые территории.

В современном английском языке имеется достаточно большое количество латинских заимствований того периода. Все они глубоко ассимилировались в английском языке и по своему виду напоминают скорее короткие слова германского происхождения. В основном это предметы быта и названия продуктов питания: butter (butyrum), cheese (caseus), cherry (cerasum), pear (pirum), plum (prunus), pepper (piper), mill (molina), wine (vinum), kitchen (coquina), cup (cuppa) и др.

В начале 5 в.н.э. кельтское государство получило возможность вновь развиваться самостоятельно, но не удержало её. В 449 году оно было завоёвано германскими племенами (англы, саксы и юты) процесс консолидации которых проходил на европейском континенте параллельно с событиями, описанными выше. Кельты были вытеснены на север и на восток. Эти территории носят сегодня название Celtic fringe (кельтская «окантовка»). Германские племена образовали на острове семь королевств и именно из их диалектов зародился древний английский язык. Этот язык был чисто германским языком, однако, норманнское завоевание, о котором будет рассказано ниже, привело к тому, что современный английский язык с количественной точки зрения по лексическому составу скорее романский, чем германский, так как слов французского происхождения в нём больше половины. С другой стороны почти все французские слова являются общественно-политической лексикой, в то время как «скелет» языка – то есть большинство слов, обозначающих повседневные реалии, наиболее употребительные глаголы, почти все знаменательные части речи остались именно германскими.

В VII в. н. э. в Британии началось распространяться христианство. Поскольку языком богослужения был латинский в этот период произощёл всплеск новых латинских заимствований, только они уже относились не к разговорному языку, как в предыдущий латинский период, а обозначали реалии, связанные с религией: priest (presbyter), bishop (episcopus), nun (nonna), candle (candela). Поскольку первые школы на островах были церковными, многие слова, обозначающие реалии образования тоже латинского происхождения.

В VIII-X вв. германские племена подверглись нашествию викингов. С переменным успехом эти скандинавские племена совершали набеги на Британию, а в 1016 году вся Англия перешла во власть скандинавского короля Канута, который правил королевством, называвшимся «Данелаг» . В его составе британские земли находились до 1042 г., однако за все эти века достаточно большое количество викингов переселилось на остров. Вместе с ними ассимилировались и скандинавские слова.

Скандинавские языки также относятся к германским, поэтому скандинавская лексика не отличается каким-то особым внешним обликом от коренных германских слов. Не имея специальных знаний, трудно предположить, какие слова в современном английском языке являются скандинавскими, тем более, они тоже обозначают повседневные реалии и явления. Скандинавского происхождения такие слова, как die, cast, take, call, law, ill, window, loose, weak. Одним из показателей этих слов является начальное сочетание sk-, характерное и для современных скандинавских языков (sky, skill, skin, skirt).

Скандинавские слова проникли в английский, но не изменили существенно его облик, чего нельзя сказать о французской лексике, которая стала вытеснять английскую после норманнского завоевания, которое произошло в 1066 году.

На протяжении почти трёх веков государственным языком был французский. Французские слова из северного норманнского диалекта проникли практически во все сферы жизни, однако больше всего среди них социально-политической лексики, что неудивительно, ведь языком политики, делопроизводства был французский. Это был язык знати, в то время как на английском разговаривал простой люд.  Именно поэтому менее всего французские слова проникли в разговорный и бытовой пласт лексики. Хотя и здесь их достаточно много (plate, saucer, dinner, supper, river, uncle, autumn и. др.). Больше всего норманнских заимствований среди политической терминологии (parliament, government, state, council, power), военной (war, soldier, officer, battle, enemy), юридической (judge, justice, prison, crime, court). Немало слов связаны и с образованием, которое тоже велось на французском языке (pupil, lesson, library, science).

Если английский – самый изучаемый иностранный язык в мире, то в самой Великобритании первым иностранным языком, как правило, является французский. Современному британцу этот язык изучить не сложнее, а, возможно, и легче нынешнего немецкого, хотя именно последний является родственным английскому.

Эпоха Возрождения ознаменовалась развитием науки и искусства, а также интересом к Античному Миру, в частности к Древней Греции и к Древнему Риму. В этот период в английский язык нахлынула новая волна заимствований из латыни, уже связанных с наукой и искусством. Если учесть, что многие термины из данных областей в самом латинском обозначались греческими словами, то представляется возможным говорить в первую очередь именно о периоде греческих заимствований в английском языке. Именно в Древней Греции зародилась европейская научная (тогда ещё философская) мысль [7-11]. Значительная часть общенаучной терминологии греческого происхождения, на сегодняшний день эти слова являются интернационализмами и присутствуют во всех языках. К таким словам можно отнести atom, method, philosophy, ethics, phone, phenomenon, criterion, cycle и т.д. Греческие слова не ассимилированы графически, в них пишется -ph- вместо -f-, а также -y- в корне вместо -i-.

Развитию языка того периода способствовали такие факторы, как изобретение книгопечатания и возрождение классической учёности. Эти мощные факторы вступили в действие как раз в то время, когда английский язык достиг в своем развитии определенной стабильности, двигаясь по пути к зрелости. Появление наборных типографских шрифтов обусловило более широкое и быстрое распространение литературы и культуры, а возрождение древнегреческой науки благоприятствовало более глубокому и разностороннему познанию человека и его места во Вселенной.

Возрождение ознаменовалось также ростом культурных контактов между странами, благодаря этому в английский проникли слова из итальянского, а также из парижского диалекта французского языка. В современном английском эти французские заимствования достаточно легко отличить от норманнских, поскольку они не до конца прошли процесс фонетической ассимиляции. В них ударение падает на последний слог, что нетипично для английского, кроме того многие буквосочетание произносятся в них также, как и во французском (routine, machine, police, regime, technique, ballet, bourgeois). Итальянские слова употребляются в основном в сфере музыки, к ним относятся названия музыкальных инструментов, а также другие музыкальные термины (cello, piano, violin, crescendo, andante, adagio). Интересно, что термин «сольфеджио» может обозначаться как французским, так и итальянским словом (solfège – solfeggio) [14].

Большинство заимствований этого периода – многосложные слова, в отличие от, как правило, односложных германских и скандинавских лексических единиц.

Надо отметить, что длинные слова не очень хорошо вписываются в ритм английской речи, именно этим в первую очередь вызвана тенденция аббревиации лексических единиц, особенно характерная для американского варианта английского языка (document – doc, advertisement – add, application – app и др.).

Эпоха Возрождения «подготовила» английский язык к новоанглийскому периоду. Именно в это время английский стал обретать облик, который он имеет в наше время, хотя, конечно же язык XXI века существенно отличается от языка XVI. И всё же современный человек, владеющий английским, тексты данного периода уже может читать и более менее хорошо понимать без специальной подготовки, даже если английский для него иностранный. Именно в этот период в английском появилось безаффиксальное словообразование, заключающееся в смене словом грамматической парадигмы. Оно существенным образом с одной стороны обогатило, а с другой – упростило язык, в том числе и для изучения.

Сегодня в английском от большинства существительных, например, можно образовать глагол, при этом его значение тоже будет часто легко угадываться. Например, «elbow» – локоть, «to elbow» – толкнуть локтем, «shoulder» – плечо, «to shoulder» – взвалить, «bottle» – бутылка, «to bottle» – разливать в бутылки, «dust» – пыль, «to dust» – вытирать пыль. Разговорный же английский язык характеризуется окказиональным употреблением, и новые части речи в нём могут употребляться даже от предлогов. Например, «He upped and awayed» – «Он встал и ушёл». Возможность употреблять слова таким образом позволяет говорить без ошибок, даже если для выражения мысли не хватает лексических единиц [16-17].

В новоанглийский период в язык вошли слова из испанского языка. Это названия предметов, с которыми европейские (в первую очередь испанские) путешественники познакомились в дальних странах (tobacco, potato, tomato, banana, armadillo, mosquito). Эти слова и в современном языке имеют испанское звуковое оформление, впрочем, некоторые уже ассимилировались (cockroach – cucaracha, hurricane – huracán).

Параллельно продолжались всё новые и новые французские заимствования. Многие из этих слов по звуковому оформлению вообще не отличаются от того, как они звучат во французском (chemise, barrage, chaise, corsage, bouquet, corps, mirage, debris).

Одним из ближайших географических соседей Британии является Голландия, расположенная по ту сторону Ла-Манша. Развитие голландского кораблестроение и судоходства повлияло на кораблестроение в Англии. Она успешно соперничала с Голландией и в XVII вытеснила последнюю со всех позиций на мировом рынке. Многие морские термины были заимствованы из голландского языка, который тоже является германским. Как и скандинавские слова, они похожи по облику на английские и без специальной подготовки выделить их достаточно сложно (dock, skipper, cruise, buoy).

А вот заимствования из русского недостаточно активно проникали в английский язык, поскольку связи между нашими народами установились достаточно поздно. Почти все русские слова в английском являются экзотизмами, то есть обозначают только свойственные нашей культуре понятия (tsar, copeck, rouble, ukase, samovar, troika, zakouska, vodka).

Мы видим, что английский язык в современном его виде очень разнородный по лексическому составу. Безусловно, и другие языки заимствуют слова, однако, именно в английском заимствованные слова наиболее заметны, поскольку «коренные» лексические единицы, как правило, односложные, начинаются на согласный звук и заканчиваются согласным. На протяжении всего многовекового периода своего развития английский язык заимствовал слова, в XXI веке ситуация изменилась – другие языки заимствуют слова из английского. В эпоху телекоммуникационных технологий контакты между странами увеличиваются и упрощаются, и заимствование слов вызвано в первую очередь тенденциями унификации технической и деловой терминологии в условиях глобализации.

Для некоторых языков, например для русского, большое количество англицизмов часто рассматривается как проблема, однако пути её решения пока не определены [4, 15]. Русский язык сам не менее богат на заимствования. Его история – отражение богатейшей истории нашей страны. В наш язык потоками приходили чужие слова и до этого, прочно закрепляясь в нем. Это происходило при наших контактах с другими нациями (слова из тюркских языков, из голландского и немецкого, из французского). Многие слова пришли в наш язык через искусство, науку, богослужение (итальянские, латинские и греческие заимствования). Однако никогда еще этот процесс не проходил на фоне господства компьютерных и телекоммуникационных технологий, когда английский – не просто иностранный язык, но и универсальное средство коммуникации с их использованием.

Для человеческого общества более точным понятием является социокультурная реальность – синтез природного (социального) и культуры.

Культурная составляющая определяет специфическую организацию человеческого жизнеосуществления – содержательную сторону совместной жизни людей -  их специфические отношения. Человеческое  поведение, мысли, чувства наполнены природной энергией, которая организуется уникальными средствами. И важнейшую роль среди них выполняют смыслы, закодированные в особых знаках, символах – этических категориях. [3].

Именно смыслы являются  базовыми элементами человеческой культуры. Высшие смыслы человек обнаруживает с помощью опыта своего или чужого.  Вне смыслов нет человека, нет культуры.

Культура – это формат человеческого бытия,  она включает в себя смыслами детерминированное мышление и научаемое, смыслами детерминированное поведение.

Как справедливо заметил Л.Уайт: «Культура  это определенная экстрасоматическая традиция, включающая в себя идеи, верования, традиции, привычки, обычаи, отношения, предметы. Культура константа, поведение – переменная; если изменяется культура, изменяется и поведение. Поведение людей – функция культуры». [4, с.35-36].

Мы можем конкретизировать – поведение, отношения между людьми есть функция смыслов, укорененных в сознании и облеченных в принципы, организующие опыт.

Существует многообразие систем языковых объективаций представлений о социокультурной реальности.  Обществом и учеными чаще всего артикулируются  экономический и политический ракурсы. Остальные стороны социокультурной реальности воспринимаются и транслируются в формате естественно-научной трактовки, что способствовало перенесению и укоренению в гуманитаристике и общественных науках распространенного тезиса: «социальная реальность – это самоорганизующаяся система». (Н.Луман, Брухман Б.Я., Хиценко В.Е. и др.).

С позиции рассмотрения организации жизнедеятельности живых существ в общем контексте -  действительно, социальная реальность – самоорганизующаяся система. Вспомним А.Эспинаса, он писал: «Факт существования животных сообществ известен, совместная жизнь в животном царстве -  не случайное явление (пчелы, муравьи и др.), а, напротив, нормальный, постоянный и всемирный факт. …Социальность – имманентное свойство живого, возникает одновременно с появлением жизни». [5, с.3].

Говоря о человеке, важно осознавать, что он, по своей сути, не входит в общий ряд живых существ. В природе человека нет, есть класс живых существ – люди. В понимании  собственно человека, межчеловеческих отношений,  формула «социальная реальность – это самоорганизующаяся система» - не отражает истины. Ибо человек – это продукт культуры – уникального процесса развития.  Людской индивидуум имеет от природы задатки, которые лишь предрасполагают его к тому, чтобы он стал человеком.

Процесс развития человеческих свойств в индивидууме – это сложный, длительный процесс специфического кодирования  сознания, и на этом основании – специфической организации чувственности и волевых интенций. При этом,  сохраняются свойства, общие для всех живых существ   -  социальность, инстинкты, страсти.

Представленная формула: «социальная реальность – это самоорганизующаяся система» – в гуманитаристике  вводит исследователей и практиков в заблуждение. Последствия которого весьма трагичны, что подтверждается событиями  истории нашего народа, событиями современной Украины и др.). Ибо при таком подходе, социокультурная реальность принимается как данность. Возникающие и функционирующие формы мышления и знания содержательно не познаются, латентные функции этих форм не выявляются. Глубинное  содержание социокультурной реальности не вызывает исследовательского интереса у соотечественников.

Естественно, вне познания остаются механизмы организации социокультурной реальности, характер их  влияния на человека и общество. Человеку навязывается пассивное ситуативное мировосприятие и жизнеосуществление. Роль «винтика» довлеет над индивидом как предопределенность в его социальном функционировании.

Развитию человека-актора здесь нет места.

Понятие «самоорганизующаяся система» не релевантно по отношению к реальности человеческого бытия, ибо оно нивелирует  субъектность человека.

Давно назрела необходимость «перезагрузки» гуманитарных и общественных дисциплин. Американские и европейские социологи, обществоведы, культурологи имеют серьезные результаты в плане познания и конструирования социокультурной реальности еще с середины прошлого века. Так, работа П..Бергера и Т.Локмана «Социальное конструирование реальности»[6], могла бы рассматриваться как методологическая предпосылка к образованию подобного рода предметной области в отечественной науке. Однако… мы все еще блуждаем в лабиринтах прошлого мировосприятия и мировоззрения.

Традиционно игнорируется  закономерность: человеческое жизнеосуществление есть его  бытие.  Бытие отличается от природной жизнедеятельности особыми внешними средствами конструирования своего содержания – обнаруживаемыми при помощи Другого (человека) смыслами.

Смыслы существуют вне человека. Человеку дана способность их обнаруживать, убеждаться в их силе, руководствоваться ими в своем поведении, отношениях, поступках.

Упускается в теории и другая неменее важная закономерность – человек не может образоваться без своего специфического развития – особого, символически детерминированного  мировосприятия. Именно общность знаний-смыслов добродетельного мировосприятия, добродетельные  привычки способствуют становлению человека.

Добродетели, по Платону,  есть Идеи, Знания. В Древней Греции и Риме, считалось, что гражданина должна отличать добрдетельность – укорененность особых свойств, выражающих высокие смыслы человеческого бытия – мужество, мудрость, благочестие, умеренность.

Согласно Ф.Фукуяме, добродетели – это человеческий капитал, который невозможно получить как отдачу от того или иного рационального вложения. Человеческие общества, человек не образуется, если отсутствуют добродетели. [7]

На наш взгляд, добродетели есть высшие смыслы человеческого бытия, усвоенные как фундаментальные принципы организации личного и общественного опыта. Но чтобы выступать таковыми, в условиях современной российской реальности (плюрализм, широта индивидуальной свободы, атомизм, индивидуализм, потребительство, жажда выгоды и пр.),  необходимо их санкционирование со стороны государства.

Дабы исключить блуждания в сложном многообразии   смыслов, исключить возможность выхода к смыслам низшего уровня, которые ведут на путь  природной (тварной) социализации,  целесообразно теоретикам помнить слова  А.Шюца: «Исследование основных принципов, в соответствии с которыми человек в повседневной жизни организует свой опыт и, в частности, опыт социального мира, является первостепенной задачей методологии общественных наук». [8, с.536].

К сожалению, методология отечественных общественных наук, включая культурологию, педагогику, озадачена другими проблемами, далекими от реальности человеческого бытия.

Мы  полагаем, наиболее приемлемым, в условиях современной реальности, создание релевантной методологической теории в сфере человекообразующих наук –   культурной антропологии, которая изучала бы специфику человеческой культуры, морфологию ценностного сознания, основные принципы, которыми человек может и должен организовывать свой опыт и опыт общественной жизни; а также – педагогики, которая помогала бы укоренять эти принципы в культурных  привычках, благородных поступках и   отношениях. [9].

В режиме умолчания, сохранения традиционного образовательного контента,  совершенно очевидно, – процессы разрушительные (для личности и общества) – будут только набирать силу.

Ибо глубоко укорененная на всех уровнях образования социальная относительность знаний о человеческой культуре, человеческом бытии, о процессах воспитания, формирования и развития человека, о педагогике, культурологии, культурной антропологии, доминирование специализированных знаний,  способствует лишь примитивному мировосприятию, искажают  ценностно-ориентационную работу практиков. И, безусловно, находятся  и будут находиться Другие значимые для индивидов субьекты, кто легитимирует свое представление и мировосприятие,  изменяет сознание индивидов, согласно своим интересам, навязывая свои смыслы, свои идеационные конструкты.

К сожалению, аксиология языка пока не изучается, и идеационный потенциал повседневного русского языка,  остается непознаваемым в образовательном процессе. Без знания идеационных конструктов  семиологической системы  невозможно четкое упорядочение чувственного восприятия мира. Ибо мир предстает, как поток впечатлений, который должен быть организован прежде всего языковой системой, хранящейся в сознании. Именно язык  определяет мышление (Э.Сепир,  Б.Уорф) – наполняет его содержание смыслами.

Не случайно Э.Дюркгейм понимал социальную реальность как силу, властвующую над сознанием индивидов. Таковой силой, безусловно,   является структурированное актуальными смыслами сознание, чувственность, воля, направляющие человеческую энергию в определенное   русло, образующее  организованный дух общества.

Смыслы бывают двух уровней: высшие смыслы человеческого бытия и низшие смыслы природного (тварного)существования. Высшие смыслы  закодированы в категориях, характеризующих благородство: мужество, мудрость, благочестие, умеренность, любовь, вера, надежда, долг и пр. – эти смыслы формируют благородные интересы и потребности, истинную гражданственность.

А смыслы низшего уровня, характеризуют низкий уровень человеческой культуры,  отражают абстрактное социальное функционирование индивида в обществе – существование, при котором имеют место зло, месть, зависть, гордыня, безверие, ненависть, жестокость, др.

Два уровня смыслов выражают две тенденции развития индивидуума: как человека – продукта человеческой культуры и как социальной личности – социального функционера.

Жизнеосуществление индивида строится под языковую реальность, под концепции повседневного знания — в этом и состоит великая преобразующая роль человека. Э.Сепир писал: «Мир воспринимается таким образом потому, что языковые нормы сообщества, или его части, предполагают данную форму выражения».[10]. По-другому мир не может восприниматься, ибо другая форма не выявлена.

Известна гипотеза  Сэпира—Уорфа:  что  язык  —    сам   формирует   наши   мысли, наше сознание. Язык не просто отображает мир, он строит идеальный мир в нашем сознании. Человек  видит  мир  так,  как  он  говорит.  Б.Уорф справедливо поясняет связь культуры и языка, отмечает, что  «по-разному  говорящие люди  по-разному смотрят на мир».[11]. Разность идеационных элементов, разность ментальных систем создает разное мировосприятие, миропонимание, мировоззрение, мироотношение. (На примере близкой нам Украины сегодня это легко демонстрируется).

Обоснование находим у П.Рикера [12] в обозначенной им  формуле: «Любая конфигурация символов порождает свою реальность».

В этом плане работа современного культуролога, педагога, лингвиста требует понимания различия между ментальной системой и служащей для выражения ее элементов семиологической системы.

Ментальная система формируется идеационным содержанием.

Идеационная проблема социального конструирования реальности  осмысливалась еще древнегреческими мыслителями (Сократ, Платон, Аристотель). И  результатом стало появление Знаний – Идей – гражданских добродетелей, пайдейи.

Значительно позже Д.Юм и А.Смитт  тоже апеллировали к идеационным ресурсам  построения благостного общества – добродетелям (Д.Юм), нравственным чувствам. (А.Смитт).  А.Смитт  после рассмотрения экономической теории тут же приступил к созданию теории нравственных чувств. [13]. Он считал, что стремление к выгоде, богатству может поглотить весь смысл деятельности – она может  занять доминирующее положение над человеком и вести к процессу разрушения человечности. Человеколюбие, согласно  А.Смиту, является важнейшим фактором, от которого проистекает полнота жизни, экономические и прочие блага народов.

Как видим, сущностно социокультурная реальность – это энергийное поле, выражаемое  межчеловеческими отношениями. Каково их идеационное содержание, такова и формируемая реальность – социокультурная реальность коррелирует с идеационными содержаниями.

Можно было бы, перефразируя слова Л.Уайта, сказать так: социокультурная реальность – актуальная форма организации энергии жизнеосуществления людей, личностного и общественного опыта релевантными идеационными содержаниями.

Архитекторами-вдохновителями всегда являются заинтересованные люди. Интересы их могут не совпадать с интересами общества, его поступательным развитием.

Не случайно П.Бергер и Т.Лукман отмечали, что важно иметь группу людей, осуществляющих познание и понимание возникновения и функционирования различных форм мышления и знания в многообразии актуальных социокультурных контекстов – какие религиозные и философские учения, научные теории, политические идеологии, художественные произведения и стили искусства и т.д.

Исследование идеационного содержания социокультурной реальности необходимо, прежде всего, для оптимального развития человека и общества в целом. «Мы должны понимать, что рядовые люди в разных обществах считают очевидными совершенно различные реальности. «Знание» преступника отличается от «знания» криминалиста. То, что реально для тибетского монаха, не может быть реальным для американского бизнесмена. Все это создает различие в субъективном опыте» (П.Бергер и Т.Лукман).

Согласно П.Бергеру и Т.Лукману, необходимо целенаправленно  анализировать процессы, посредством которых происходит конструирование социокультурной реальности. У американцев социология знания является процедурой,  с помощью которой изучается процесс отбора идеационных содержаний реальности.

Идеационные содержания  -  это ядро социокультурной реальности.

Необходимо заметить, это не аналог идеологии, не выражение некой Национальной идеи. Идеационные содержания есть смыслы, трансформированные в фундаментальные принципы организации личностного и общественного опыта в повседневной реальности.

Человеческая культура – процесс, способ, результат реализации, прежде всего, добродетельных идеаций реальности, т.е. этическое должно  являться ядром идеационного содержания. «Этическое является конституирующим элементом культуры»[14] и  выражается в языке.  Человека характеризует именно язык – носитель смыслов.
Язык  повседневной реальности изменяется в процессе изменения способности людей выделять значимое – смыслы человеческого формата жизнеосуществления. Именно эволюция языка влечет эволюцию индивидуума.
Каким стал наш великий, могучий русский язык в постсоветском пространстве? – обедненным в плане идеационного содержания. Обмелела ментальная система языка под воздействием так называемой «либерализации» языка, когда этические категории: честь, любовь, мужество, совесть, стыд, умеренность, благородство, добропорядочность и т.п. исчезли из употребления. Как это сказалось на обществе? Получили общество потребителей, атомизацию,  где есть место насилию, недобропорядочности.

Становится очевидным, что попрание  этических  категорий языка, выражающих высшие смыслы человеческого бытия, конструирующих идеационное содержание реальности, оборачивается утратой и недоразвитием человеческих свойств в индивидууме, влечет деградацию общества. Противостоять этому может лишь бытийное знание, определяющее бытийное мышление, желание и стремление БЫТЬ человеком.

Как справедливо заметил С.Франк: «Учитывая,  что всякое знание неизбежно  ограничено, подвержено заблуждениям — в силу обманчивости некоторых восприятий и возможности произвольных, объективно необоснованных сочетаний понятий – мы стоим перед суперактуальной задачей исправления наших знаний — отвержения ошибочных представлений и суждений и замены их другими, в которых мы вправе признавать подлинное усмотрение реальности».[15].

Можно сказать, что коренной недостаток современных общественных наук и культурологии с педагогикой, состоит  в их неспособности признать смысловое строение социокультурной реальности. Мы все еще в плену естественно-научного мировосприятия, миропонимания и мировоззрения. Образовался диссонанс между мышлением (сознанием) и историческим моментом реального мира, об этом сегодня умалчивать НЕЛЬЗЯ. Ибо жизнь понуждает многообразие Мастеров-архитекторов-вдохновителей социокультурной реальности осмысливать по-своему ситуацию и выполнять свою  миссию, не признавая границ.

Сложившееся положение является с одной стороны – сдерживающим фактором в духовном и нравственном развитии личности, культурно-эволюционном развитии общества, с другой стороны – создает благоприятные условия для внешней экспансии множества разрушительных идеационных проектов.

Осознание того, что социокультурная реальность  идеационно  конструируется,  накладывает определенную ответственность на ученых гуманитарных и обществоведческих наук в создании методологии и в отборе и легитимации релевантных идеационных конструктов.

Идеационное изменение социокультурной реальности  будет способствовать консолидации населения, позитивной трансформации менталитета русского народа, реализации некоего «скачка» на новый уровень самосознания – на уровень развития человека-актора, ответственного, мужественного, умеренного в своих  потребностях – духовно и нравственно преображенного.

Именно идеационное содержание, как мера человечности в индивидууме и обществе, укореняемое в образовании, поможет устоять россиянам перед транслируемым идеационным содержанием со стороны агентов цветных революций, адептов ИГ и  прочих деструктивных организаций.

Термин «культура речи» наглядно демонстрирует уровень развития, достигнутый обществом, в сфере речевого пользования [2]. Это не только духовная культура человека и уровень его интеллектуального развития, но и свидетельство таких ценностей, как духовное наследие и культурное достояние человечества.

СМИ – основной информационный  канал в современном обществе. Современная молодежь незначительную часть информации получает через печатные периодические издания, главный источник – телевидение и Интернет, прочно вошедшие в жизнь молодого поколения [2].

Телевизионные выступления относятся к жанру публицистики. Они раскрывают общественно-политические, экономические и культурные отношения. Выступления по телевидению должны отличаться достоверностью, точностью фактов, строгой обоснованностью. В то же время для них характерны эмоциональность, призывность и общедоступность. Данные требования относятся не только к телевыступлениям, но и к любым публичным выступлениям, рассчитанным на широкую аудиторию. Речь публичных людей – образец для подражания. Именно публичные люди формируют речевую культуру в современной России.

Публичность, как грань профессионализма, ставит человека в позицию, когда он почти постоянно «на виду». К нему присматриваются, его поведение обсуждают, слова обдумывают, мнение критикуют. Человек публичный, волей или неволей, является образцом для окружающих.

Проблема культуры речи на телевидении, радио, в периодических изданиях очень важна и актуальна [4]. Она в равной степени должна  волновать не только редакторов, но и дикторов, комментаторов, корреспондентов, обозревателей, актеров-исполнителей – словом, всех тех, кто причастен к выпуску передач и фильмов в эфир.

Значение телевидения, радиовещания, Интернета в пропаганде высокой культуры устной речи, в частности, нормативного произношения и ударения,  трудно переоценить. И особая роль в этой работе, безусловно, принадлежит публичным людям, которые дают интервью, комментируют события, высказывают собственную точку зрения. К сожалению, очень часто их речь не является образцом правильного литературного произношения [5]. В настоящее время телевидение и Интернет заполнены развлекательными и псевдонаучными передачами, низкопробными фильмами, которые изобилуют ненормативной лексикой, неграмотной речью и повальным заимствованием иностранных слов. Погоня за высоким зрительским рейтингом, от которого зависит цена размещения коммерческой рекламы, заставляет телевизионщиков и владельцев сайтов пропускать в эфир мат, тексты с речевыми ошибками, сея среди современной молодежи безграмотность и внедряя моду на нецензурные выражения, английский сленг и слова-паразиты [6].
Мы видим, как размываются нормы языка и нормы речевого этикета. Вместо подлинной культуры речи населению навязывается суррогат, который стал элементом «массовой культуры». Люди забывают, насколько русский язык красив и выразителен.
Я считаю, публичный человек обязан внимательно, бережно относиться к слову. Забота о слове – дело тонкое, кропотливое, разностороннее. Слово – это универсальное орудие, тонкий инструмент. Именно такое отношение к слову должен воспитывать в себе каждый.

Грамотность – фундамент, на котором можно построить дальнейшее развитие человека. Наша нынешняя речь не предполагает уважения к собеседнику. То есть мы не хотим, чтобы он уважал нас за грамотное изложение мысли. Мы ценим умение поставить этого собеседника на место или  признание нашего благосостояние. И это самое серьезное последствие общественных перемен последнего двадцатилетия. Грамотность и образованность как ценности не пропагандируются в современном обществе, так как пренебрегаются публичными людьми.
Есть такие сферы нашей жизни, где следует насаждать норму насильственным образом. Радио, телевидение, печатная пресса должны стать культурными центрами. Изначальное назначение СМИ было не только информировать аудиторию, но и обучать.
Низкий уровень культуры речи должен вызвать искреннюю тревогу каждого культурного россиянина, так как идет посягательство на самое ценное, что есть у народа – его родной язык.

При осмыслении окружающей среды билингв постигает изменения, происходящие в его собственной  культуре, и их влияние  на его миропонимание, а затем мироощущение.   Восприятие представителей иной культуры происходит в виде критических осмыслений иных позиций, для того чтобы выделить все положительные стороны, которые могут помочь билингву в формировании его внутреннего мировоззрения и взглядов на другую культуру. На основе этого происходит суждения о влиянии культуры на поведение и взаимодействие на формирование ценностных ориентаций.

При изучении истории, культуры, языка, традиций другой страны, студент-билингв, прежде всего, изменяется внутренне. Происходит улучшение  понимание самого себя, поскольку он получает «культурную осведомленность», «интернализацию понятия о тех общих верованиях, которые разделяются группой и предопределяют доминирующие взгляды, ценности, убеждения» [2].

При формировании культурной осведомлённости у человека появляются и развиваются следующие качества:

- уважение к другим взглядам;

- способность к взаимному изменению.

Необходимым фактором процесса культурной осведомленности является язык как материальная субстанция, включающая план содержания и план отражения. Язык одновременно  служит  символом  и  средой  национальной  культуры [3, с.50].

Язык – система традиций по накоплению знаний человечеством, сбор и передача социокультурного опыта, на основе которого создаются новые знания. В процессе профессиональной подготовки студент-билингв, соприкасается с другой культурой, таким образом, появляется система межкультурного взаимодействия. Язык является необходимым условием культурного самосознания, определяет единство билингва в обществе, поскольку в языке заложено духовное бытие человека. В число приоритетных  задач  современного  иноязычного образования  входит  развитие  у  молодых  людей способности  ценить  человеческую  общность,  а также понимать и принимать существующие между народами, этническими группами различия, в том числе, возможно, полярные представления о мире [4, с.33].

Единство языка и культуры определяет единство культурного опыта одного народа, который в свою очередь, вступает во взаимодействие с другими народами. В ходе профессиональной подготовки происходит слияние разных мыслительно-языковых систем, которые обмениваясь основами своими миропонимания, формируют единые глобальные взгляды.

Развитие духовных, умственных, моральных качеств индивида невозможно без общения его с другими людьми. В результате общения неизбежно формируется комплекс ценностей, который ориентирует и регулирует индивидуальную деятельность, также в равной степени влияет на взаимодействие человека с другими людьми его культуры и с другими культурами.

Язык представляет собой систематический метод общения с использованием звуков и условных символов. Это код, который мы   используем для самовыражения и общения с людьми. Язык – это окно в мир, это важный инструмент для расширения возможностей человека в любой области человеческой деятельности, получение информации по любому   интересующему вопросу.

Обучение должно включать в себя два компонента – получение и передачу информации. Постоянно растущая потребность в хороших коммуникативных навыках общения на английском языке создала огромный спрос на обучение английскому языку в мире. Миллионы людей сегодня хотят улучшить свои знания английского языка.

Возможности для изучения английского языка сейчас многообразны, например, формальное обучение, в путешествиях, обучение за рубежом, с помощью средств массовой информации и Интернета. Спрос на английский язык создал потребность в качественном преподавании, использовании новых методов, материалов и ресурсов для этой цели.

В данной статье рассматриваются традиционные и инновационные методы и подходы к преподаванию, предложены изменения в традиционных методах. Также рассматривается информационно – коммуникационная технология (ИКТ), сделана попытка определить уровни навыков преподавателей английского языка в области ИКТ в свете существующих объектов инфраструктуры. Традиционные представления об образовании   уступают новым, более инновационным способам мышления о том, как узнавать, учить и получать знания.  Если преподаватели будут учить так, как они учили раньше, они могут не достигнуть требуемых целей преподавания языка в рамках настоящего глобального сценария. Поэтому нужно преобразовать преподавание так, чтобы оно вызывало интерес у студентов и мотивировало их на изучение языка. Процесс обучения не должен вызывать у них скуку и быть непосильной ношей.

Методы и подходы к обучению английскому языку быстро развивались, особенно последние сорок лет. Важно, чтобы преподаватели как менеджеры учебного процесса использовали различные методы и приёмы обучения, а учащиеся могли ориентироваться на обучающем рынке, что способствует повышению качества изучения иностранного языка.  Каждый метод обучения базируется на определенном видении и понимании языка, и процессов обучения, при этом используются специальные методы и материалы в заданной последовательности. Преподаватели языка приняли и используют перечисленные ниже методологии, которые даны в хронологическом порядке их развития.

Метод грамматического перевода.

Известный также как классический метод, это традиционная методика обучения при преподавании латинcкого и греческого языков, особенно была в моде в 16 веке.  В центре внимания в то время был перевод текстов, изучение грамматики, и заучивание лексики. Не было никакого акцента на обучение разговорной речи и умение понимать на слух, потому что латинский и греческий языки были более изучаемыми предметами, а не как средство устного общения.

Этот метод обучения по-прежнему широко распространен во многих странах и учреждениях по всему миру, и до сих пор используется теми, кто интересуется и изучает языки с интеллектуальной или лингвистической позиций. И, тем не менее, эти небольшие предпосылки немного улучшают вашу способность использовать язык для устного общения. Как преподаватель, вы уже изучили и применяете некоторые из подходов и методов, используемых в преподавании языка. Некоторые их особенности представлены ниже:

• Изучение языка на основе детального анализа грамматических правил;
• Основные направления – это чтение и письмо;
• Словарный запас формируется при чтении текстов;
• Слова запоминают с помощью двуязычного списка слов, сформированного в виде переводческого словаря;
• Основной метод обучения – это письменный перевод.

Прямой или естественный метод.

Возник в 1900-х годах, как альтернатива традиционному методу грамматического перевода. В это время для улучшения разговорной речи (коммуникаций) преподаватели начали экспериментировать с учебно-воспитательными моделями, т.к. предыдущие методы в этом отношении были малоэффективны.  Этот метод основан на непосредственном участии студента в разговоре и прослушивании текстов на иностранном языке, в которых представлены общие разговорные повседневные ситуации. В центре внимания этого подхода к обучению была постановка хорошего произношения со спонтанным использованием языка, без перевода и анализа грамматики. Этот метод требовал и требует небольших классов и высокой мотивации обучаемых, и продолжает вызывать интерес в настоящее время. Для этого метода разработаны варианты, в которых преподаватель в ограниченном объеме на родном языке студентов дает объяснение некоторых грамматических правил для исправления систематических ошибок обучаемых.

Аудио – лингвистический метод.

Этот метод использовался в 1950-1960 годах, акцент был не на понимание слов, а на многократное повторение речевых моделей. Эти модели повторяются до тех пор, пока студент не научится проговаривать их автоматически. Основное внимание уделялось интонации, произношению, лексика изучалась в контексте, использовались аудио – визуальные средства.

Метод коммуникативного обучения языку.

Этот метод также называется современным стандартным методом. Он открывает огромные возможности для креативного обучения. Специалисты в области коммуникативного обучения языку пишут, что “язык – это взаимодействие” [1]. Это межличностная деятельность, которая имеет четкую взаимосвязь с обществом. Поэтому изучение языка должно происходить в контексте, как в языковом, так и в социальном или ситуативном. Этот метод имеет характеристики, отличающие его от других методов:

• Понимание происходит через активное взаимодействие студентов на иностранном языке;
• Обучение происходит с помощью подлинных английских текстов.
• Студенты не только изучают иностранный язык, но они также участвуют в выработке стратегии для его понимания;
• Большое значение имеет личный опыт и правильная оценка ситуации, вкладываемые в содержание урока;
• Использование нового языка в условиях репликаций создает возможности для обучения за пределами аудитории.

Инновационные методы обучения английскому языку.

Обучение английскому языку зависит от мастерства, навыков и знания современного языка преподавателями. На преподавание влияют также многочисленные факторы: социальные, культурные, экономические и технические новшества, используемые во всем мире. Глобализация стремительно изменяющегося мира требует от преподавателя постоянного совершенствования и обновления своих знаний инновационных методов и средств поддержки в обучении иностранному языку [2]. Преподаватели английского языка должны быть инновативными, творческими и находчивыми, иметь глубокое знание предмета, владеть новыми методами обучения, чтобы соответствовать и поддерживать социально-экономический статус страны. В свете вышеизложенного преподаватели английского языка должны выполнять четыре важные функции:

• Обеспечивать студентам и иметь доступ к интернет – ресурсам для эффективного изучения языка;
• Свободно оперировать необходимой контекстной подборкой информационных ресурсов с группой студентов в соответствии с выбранным направлением и развивать соответствующую деятельность, которая будет способствовать совершенствованию навыков в изучении языка с использованием компьютера;
• Обучать навыкам, необходимым для работы в компьютерном веке, включая чтение и запись на компьютере текста и информационных структур, а также способствовать общению и публикациям в интернете;
• Комплексно развивать навыки компьютерной грамотности, с тем чтобы языковой курс представлял собой единое целое, а не набор отдельных компонентов.

Преподавание английского языка с помощью информационно-коммуникационных технологий (ИКТ) и мультимедийных средств (ММС), считается в настоящее время наиболее перспективным. Грамотность в области ИКТ является основой жизни в нашем современном технологическом обществе. Это ценный инструмент для повышения качества преподавания. Этот метод обеспечивает более эффективное общение и развитие навыков языковой грамотности. Использование ИКТ выходит за рамки его мотивационного значения и позволяет студентам стать компетентными пользователями английского языка.

Исследования показывают, что применение ИКТ и ММС в учебной программе обучения английскому языку может:

• Улучшить навыки письма и чтения;
• Развивать навыки говорения и слушания;
• Обеспечивать сотрудничество, креативность, независимое изучение и обратную связь;

ИКТ является интерактивной средой и позволяет студентам реализовать следующее возможности:

• Доступ к информации и широкому диапазону текстов;
• Формировать и представлять информацию в различных вариантах;
• Расширить диапазон обучаемой аудитории;
• Представить большее количество текстов с широким диапазоном задач;
• Обеспечивать выбор вида аудитории и цели;
• Определять ключевые характеристики и особенности текста;
• Развивать понимание языка и критической грамотности.

Использование и интеграция инструментов ИКТ может помочь студентам освоить английский язык, а также повысить качество его обучения. В настоящее время использование различных технологий стало частью нашей повседневной жизни. Компьютеры и их программы были изобретены в основном в англоязычных странах. Программное и аппаратное обеспечение базируется на английском языке. Интернет проиллюстрировал процесс слияния технологий – телевидение, телефона, музыки и новых потребительских технологий, таких как мультимедийные компьютеры и “Net TV”, что приносит английский язык в каждый дом, школу, высшие учебные заведения и т.д. Таким образом, можно сказать, что компьютеры сделали процесс изучения языков простым, интересным и увлекательным как для студента, так и для преподавателя во всем мире. Изучение языка с помощью компьютеров (ИКТ) облегчило работу преподавателя, устаревшие методы не подходят для обучения современного поколения. Методика ИКТ позволяет учащимся выйти за рамки обычных методов и способствует самостоятельному обучению.

С помощью мультимедийной технологии, которая является объединением различных типов цифровых сред, таких как текст, изображения, аудио и видео, в единое мульти-сенсорное интерактивное приложение или презентацию, чтобы представить информацию аудитории. Основной целью является акцент на слуховое восприятие, текстовые изображения, видео изображения, анимацию и интересный контекст. Это создается с помощью электронных устройств, таких как компьютер, плееры mp3, сотовые смартфоны и планшеты.  Мультимедийные элементы можно преобразовывать в цифровую форму, модифицировать их и встраивать в окончательную презентацию. Используя мультимедийные средства, студенты лучше понимают уроки, учатся самостоятельно мыслить, развивая одновременно все четыре основных навыка: слушание, говорение, чтение и письмо, которые связаны между собой и дополняют друг друга. Чтение и слушание являются навыками восприятия, а говорение и письмо – следственно-продуктивными навыками. Все эти навыки связывает способ коммуникации (устный или письменный) и направления коммуникации – это или получение, или создание сообщения. Такая практика полезна как для носителей языка, так и для изучающих английский язык. Она стимулирует развитие четырех вышеупомянутых навыков, а студенты, которые использовали мультимедийные средства, обладают большим вокабуляром.

При обучении языку можно использовать различные методы, но нужно выбирать наиболее целесообразные для разных контекстов. Единственного метода не существует, так как уровень обучающихся студентов различен. Преподаватель должен применять те методы, которые он считает наиболее удачными и целесообразными для данной группы обучающихся и которые соответствуют цели коммуникации. Только тогда эти методы можно считать инновационными [3].

Преимущества мультимедийной среды обучения.

Мультимедийные средства дают возможность осуществить следующее:

• Улучшить обучение в различных учебных заведениях разного профиля;
• Предоставить возможности учиться студентам, работающим в различных местах и на различных уровнях;
• Обеспечивать повторение, когда оно необходимо для улучшения навыков;
• Связывать обучение с наиболее важными событиями нашего времени;
• Поддерживать идею, что знания не является фиксированным и конечным продуктом, а что существует огромный диапазон открытий и анализов, доступных студентам.

Технические ресурсы для обучения языку в настоящее время.

Аудиоустройства: наиболее популярные и широко используемые устройства, такие как CD—плеер и аудио- кассетный магнитофон. Совсем недавно стали использовать Web в качестве дополнительного источника аудирования.

Видеоустройства: использование движущихся изображений в соединении со звуком позволяет учащимся иметь доступ к важным элементам разговорной коммуникации: жесты, произношение, интонация, погружение в естественный, культурный контекст. Такие устройства как DVD – плееры, видеокассеты, Web-источники, лазерные диски и видеокамеры обеспечивают и улучшают процесс преподавания. Благодаря современным технологиям обучающие эпизоды можно локализовать, изолировать и воспроизводить произвольно, используя все технические возможности по обработке и представлению видеоизображений. Предлагаются различные виды визуальной поддержки, например, субтитры на родном языке, помогающие понять и обеспечить частично прямое восприятие изучаемого языка.

Телевидение, радиовещание и телефония.

Спутниковые, и наземные радио- и телевизионные программы обеспечивают дешевый доступ к современным, культурным расширенным программам для изучающих иностранный язык. Эти программы погружают студента в реальный мир носителя языка.

Телефон – это среда не так широко использовалась при обучении языкам. Но сейчас аудио обмен через Интернет дает возможность синхронного устного общения в реальном времени. Телефон можно использовать и в качестве дополнительного источника дистанционного обучения. В частности, использовать традиционные мобильные сообщения СМС [4].

Компьютеры и сети.

С внедрением мультимедийного компьютера в учебный процесс у студентов и преподавателей появился инструмент, который объединил преимущества вышеупомянутых средств в компактной и легко доступной форме. Компьютер можно использовать как локальный инструмент, так и в рамках сети. Компьютеры применяются при обучении иностранным языкам с шестидесятых годов двадцатого века, но именно появление персонального компьютера (PC) в конце семидесятых сделало их доступными для широкой аудитории. К концу восьмидесятых компьютеры широко использовались в американских и европейских школах.

В настоящее время специалисты предпочитают сетевую технологию ИКТ, которая играет важную роль во всемирном обмене информацией. Использование ИКТ вызвало изменения в моделях коммуникативного поведения, особенно в сферах бизнеса и управления, связанных с глобализацией мировой экономики. Новые технологии разрушают барьеры и границы. Неожиданные “встречи” с другими языками и культурами ставят людей перед новым выбором, возможностями и задачами. Благодаря WWW доступ к информации, огромным лингвистическим ресурсам и материалам стал доступен почти на всех языках.

Обучение на базе Web.

Обучение языку на базе Web является платформой для коммуникации и взаимодействия в пределах аудитории телеконференции. Особенности такой обучающей среды нужно определить с точки зрения возможной связи между обучением в режиме самообучения и телеконференции, сетевыми встречами и контактными уроками в реальной аудитории. Для того чтобы донести знания до студентов, нужно создать классы online и учебные материалы, а также качественное руководство, с которым будущий студент может ознакомиться до обучения.

Метод case-study.

Метод case-study (от английского case-случай, ситуация; в программировании оператор варианта) – это анализ конкретной ситуации, основанный на обучении путем анализа конкретных задач-ситуаций. Непосредственная цель метода состоит в том, чтобы учащиеся проанализировали ситуацию, разобрались в сущности проблем, предложили возможные решения и выбрали лучшее из них. Кейсы делятся на практические (отражающие реальные жизненные ситуации) и обучающие (искусственно созданные, содержащие значительный элемент условности при отражении в них жизни) и исследовательские (ориентированные на проведение исследовательской деятельности посредством метода моделирования). При анализе конкретных ситуаций у обучающихся развиваются навыки групповой и командной работы, определяется их роль в решении проблемы. Метод конкретных ситуаций подразделяется на этапы: подготовительный, ознакомительный, аналитический и итоговый. Студенты организованы в группы, им предлагается небольшая лекция на двадцать минут, а затем происходит дискуссия с участием студентов, которые задают вопросы коллегам из своей группы. Вовлечение студентов в дискуссию имеет очень важное значение для успешного обучения. Преподаватель направляет процесс дискуссии и подвигает студентов к взаимодействию. При использовании такой методологии студенты становятся “игроками одной команды”. Для того, чтобы этот метод действовал, не требуется предварительных знаний о решении проблемы. Практика показала, что интерактивное обучение превосходит дидактическое обучение и значительно улучшает академический успех, способствует вовлечению в дебаты студентов, которые не чувствуют себя сторонними наблюдателями. Взаимодействие студентов очень важно. Однако, и индивидуальное обучение тоже имеет большое значение [5], [6].

Метод кейс-стади впервые был применен в Гарвардском университете в 1870 году. В настоящее время существует две классические школы кейс-стади – Гарвардская (американская) и Манчестерская (европейская). В первой школе целью метода является обучение поиску единственного верного решения, вторая предполагает несколько вариантов решения проблемы. В настоящее время кейс-стади является одним из самых эффективных методов обучения в ряде ведущих вузов Европы, Америки и Азии [6].

Метод кейс-стади развивает следующие навыки:

1. Аналитические – умения анализировать информацию, классифицировать её, выделять существенную и несущественную информацию, мыслить логически;
2. Практические – способствуют формированию на практике навыков использования различных методов и принципов;
3. Творческие;
4. Коммуникативные – умения вести дискуссию, использовать наглядный материал, защищать свою точку зрения, составлять краткий обзор;
5. Социальные – оценка поведения людей, умение слушать, поддерживать дискуссию, аргументировать свою точку зрения.

Кейс должен удовлетворять следующим требованиям:

• Соответствовать четко поставленной задаче;
• Иметь соответствующий уровень сложности;
• Иллюстрировать несколько аспектов;
• Быть актуальным на сегодняшний день;
• Развивать аналитическое мышление;
• Провоцировать дискуссию;
• Иметь несколько решений.

Метод “мозговой штурм”.  Вариант кейса внутри!

Мозговой штурм или мозговая атака (англ. вrainstorming) – оперативный метод решения проблемы на основе стимулирования творческой активности, при котором участникам обсуждения предлагается высказывать как можно больше вариантов решения, в том числе самых фантастичных. Затем из общего числа высказанных идей отбирают самые удачные, которые могут быть использованы на практике. На первом этапе проведения “штурма” группе задается определенная проблема для обсуждения, участники по очереди высказывают предложения. На втором этапе эти предложения обсуждаются. На третьем этапе происходит презентация результатов обсуждения. Можно разделить участников на несколько групп: генераторы идей, критики и аналитики.

Брифинг (англ. вrief-краткий) – краткая пресс-конференция, посвященная одному вопросу в режиме прямого диалога. Ответы следуют сразу.

Метод портфолио (итал. portfolio—портфель, англ. – папка для документов).

Это современная образовательная технология, в основе её лежит метод аутентичного оценивания результатов образовательной и профессиональной деятельности. Портфолио может быть индивидуальным (студента, аспиранта, преподавателя) и групповым “группа студентов, кафедры, факультета.” Портфолио способствует самонаправленному обучению и улучшает качество обучения. В частности, студентам поручается сбор, анализ и выбор репрезентативных образцов своей работы, которые соответствуют оценке их курса. Они составляют, поддерживают и представляют личный портфолио в соответствии с установленными руководящими принципами, представленными в коротком эссе объемом примерно 500-1000 слов. Разделы портфолио, которые они создают в ходе обучения, включает в себя то, что изучается на теоретических и практических занятиях. Созданный таким образом портфолио, требующий весьма больших усилий, делает обучение прозрачным. Студенты собирают и ассимилируют требуемую работу, и подготавливают информацию к ее оценке преподавателем. Тем самым у студентов улучшаются навыки критического мышления, и обеспечивается более глубокое понимание изучаемого предмета [7].

Имитация и ролевые игры.

При такой методологии главная идея состоит в том, чтобы создать сценарий рабочего места, с которым студенты могут встретиться в реальной жизни. Этот метод позволяет студентам развивать свои социальные навыки. Ролевые игры способствуют оценке и синтезу учебного материала, при этом обеспечивая практическое обучение чему-то “делая что-то”. С самого начала следует подчеркнуть, что это возможность учувствовать в учебном процессе, а участие приведет к чувству принадлежности, мотивации и успеха. Такая подготовка помогает студенту оценить себя в заданной ситуации и свои знания предмета, а также обеспечивает лучшее самовыражение при одновременном улучшении и других областей учебного процесса. Преподаватель и обратная связь важны для развития навыков решения задач и выработки правильной стратегии [8].

Все перечисленные выше методы с использованием мультимедийных технологий и ИКТ вошли в разработанную и широко применяемую за рубежом программно – аппаратную обучающую среду компании SANAKO (Финляндия). Торговая сеть компании SANAKO обслуживает своих клиентов практически по всему миру. Обучающая среда позволяет проводить обучение студентов, как в аудитории, так и удаленно, активно взаимодействуя с учебными заведениями других стран, осуществляя параллельное обучение [9]. Также имеется возможность во всех вариантах обучения подготавливать рабочий материал, сохранять его, передавать и контролировать работу всего обучаемого контингента, в том числе и индивидуально по аудиториям, а также осуществлять сопровождение созданной обучаемой базы данных.

Заключение.

Для решения на сегодняшний день проблем в преподавании английского языка необходимо английский рассматривать как основной язык при активном интерактивном взаимодействии друг с другом по всему миру. При использовании традиционных методов обучения, максимальная часть учебного времени расходуется на упражнения и переводы, работу с грамматикой и произношением, что отнимает большую часть времени. Эти методы были в основном направлены на получение основных навыков овладевания языком, таких как чтение и письмо, а говорению и слушанию уделялось недостаточно времени, поэтому у студентов не было достаточно разговорной практики при обучении. В эпоху конкурентного мира, где большинство студентов пытается освоить и сдать экзамен TOEFL, владение хорошими навыками слушания и говорения становится абсолютной необходимостью. Лингвистические исследования доказали, что нет какого-то одного лучшего способа для любых условий, и что ни один метод не превосходит другие методы из перечисленных выше. Кроме того, не всегда возможно или целесообразно применять ту же методологию для всех учащихся, которые имеют разные цели, условия и потребности в обучении. Есть несколько моментов, которые могут быть включены в преподавательский подход для максимизации возможностей подготовки студентов. Во-первых, поощрять студентов на обсуждение материала в небольших группах, и в конечном итоге, обсуждать этот материал со всей аудиторией. Во-вторых, подготовить ряд вопросов, связанных с материалом для прослушивания студентами, чтобы было, что обсуждать. В-третьих, ввести использование иностранного языка в аудитории (общаться только на иностранном языке). Благодаря интеграции вышеупомянутой концепции и учебных аудиторий с инновационным подходом, как было показано выше, преподаватель может успешно вести занятия по английскому языку любого уровня сложности и формата. Применение информационно-коммуникационных технологий (ИКТ) повлекло за собой и много нововведений в области преподавания, что резко изменило старую парадигму преподавания и обучения.

В дополнение к этому, в зарубежных университетах продолжаются работы по обновлению знаний, навыков и методов в преподавании по всем направлениям обучения и, в частности, обучения английскому языку, чтобы удовлетворить требования глобализации, т.к. английский язык рассматривается как ключевая образовательная инвестиция в этом мире. При применении последних достижений в преподавании языка, методов и инструментов с поддержкой цифровых технологий, можно изучать язык эффективно и мотивировать студентов на обучение языку. В новой парадигме обучения роль студента не менее важна, чем преподавателя. В качестве альтернативы устаревшим методам преподавания появились понятия безбумажной и безмеловой технологии. Теперь в дни демократизации знаний роль преподавателя меняется, он начинает выступать в виде посредника- менеджера. И это изменение роли преподавателя в образовательном процессе неизбежно при использовании интерактивного обучения, с введением мультимедийных технологий и появлением технологически продвинутого поколения молодежи.

Обучающая среда, разработанная компанией SANAKO, наиболее перспективна в этом сегменте обучающего рынка. А поддерживающая информационная база данных этой обучающей среды в перспективе может заложить основу создания экспертной системы, поддерживающей все виды преподавательской деятельности.

В итоге можно сказать, что любой метод инновационного обучения не является постоянным или универсальным. Он не может заменить традиционною методологию, он скорее поддерживает её. Однако новые методы способствуют лучшей адаптации студентов в нашей социальной, быстро преобразующейся среде. Опыт показал, что новые методы снижают рабочую нагрузку, учат работать в команде, развивать мышление, оценивать и уважать различные точки зрения, развивают коммуникативные навыки, мотивацию, помогают студенту создать стратегию самонаправленного обучения. В будущем образование потребует различных моделей и методологий обучения. Преподаватели не должны недооценивать развитие новых технологий, влияющих на улучшение качества обучения и образования в целом, таких как интернет, мультимедийные средства, планшеты, телефоны и телевидение.

Раскрывая  степень разработанности  лингвокультурной проблематики отечественными исследователями, отметим, что до сих пор обозначенные вопросы не служили  предметом пристального внимания. В  исследованиях европейских ученых данная проблематика рассматривалась  главным образом с позиций социолингвистики.

В условиях интеграции РФ в поликультурное мировое сообщество весьма перспективным можно считать опыт ученых стран ЕС, обоснованно ставящих лингвокультурную медиацию в ряд особых инструментов обеспечения социального взаимодействия между народами. В основе лингвокультурной составляющей – язык, который представляет собой специфическое средство,   влияющее на процессы в обществе на уровне символов, понятий, категорий, концептов и т.д.

На наш взгляд, необходимо аккумулировать европейский опыт и исследования отечественных ученых в области переводоведения, межкультурной коммуникации, медиации, ибо перевод как межкультурное посредничество подразумевает переключение лингвокультурных моделей, посреднические умения для преодоления барьеров и расхождений в способах восприятия реальности. Главным для переводчика является интерпретация текста, которая зависит от принадлежности к определённой культуре.  В интерпретации и реализуется понимание текста переводчиком, а затем осуществляется его актуализация в новой языковой форме, которая обусловлена языковой картиной мира принимающей перевод культуры [6, с.18].

Учитывая, что лингвокультурная медиация включает в себя переводческую деятельность, в лингводидактическом исследовании профессионально-ориентированной лингвокультурной медиации,  необходимо принимать во внимание исследования в области межкультурной коммуникации [1], лингводидактики профессионально ориентированного перевода относительно содержания, принципов и технологий обучения, а также компетенций, синтезирующих переводческие навыки и владение иностранным языком с учетом будущей профессии специалиста вуза [2]. В данном контексте на первый план выходят исследования в области межкультурной педагогики, в частности, межкультурной компетенции, которую, вслед за Е.В. Волковой, мы понимаем как свойство личности, включающее в себя наличие знаний о различиях культур, умения в применении этих знаний, опыт и готовность к общению в различных коммуникативных ситуациях (в том числе на иностранном языке), переживание удовлетворения от общения как ценности и умение соответствовать нормам международного общения в нестандартных ситуациях [4, с. 8]. Формированию межкультурной компетенции личности посвящено множество разработок отечественных и зарубежных учёных. Одним из сложнейших аспектов этого процесса является формирование аффективного компонента межкультурной компетенции, в частности, эмпатии. Здесь представляет интерес подход с использованием умений и навыков студентов, обучающихся профессии «Актёр драматического театра и кино» [5, с. 89].

Анализ степени разработанности заявленной в статье проблемы позволяет заключить что, во-первых,  проблематика лингвокультурной медиации в отечественной лингводидактике не являлась предметом пристального внимания, в то время как в европейских исследованиях исследовалась в русле профессионально ориентированной деятельности специалистов в поликультурной среде; во-вторых, лингводидактическое исследование феномена лингвокультурной медиации  необходимо рассматривать системно с учетом институционального дискурса, положений теории перевода, тех областей лингвистического знания, которые связаны с изучением функционирования языка в социокультурном контексте, теории и практики лингводидактики; в-третьих, лингвокультурная медиация актуализирует необходимость профессиональной подготовки  специалиста – медиатора культур, способствующего эффективной межъязыковой коммуникации между людьми, отличающихся в плане языка и культуры. Медиатор культур служит  связующим звеном, извлекающим и передающим информацию, которому требуется принимать в учет то, в какой мере смысл высказывания связан с контекстом в ходе социального взаимодействия, а следовательно, и с системой ценностей, а более того то, что этот смысл формируется в  контексте другой модели восприятия мира.

Непреходящее значение в истории научного изучения эвенов Якутии, безусловно, имеют изыскания В.Г. Богораза – участника Сибиряковской экспедиции 1895–1897 гг. Исследователь осуществил всесторонний анализ языка, общественного строя, хозяйственной деятельности и культуры эвенов, населявших правые притоки Колымы [2, с. 8–9].

Исследование грамматического строя эвенского языка было продолжено ученицей В.Г. Богораза В.И. Цинциус. В 1933 г. она составила конспект эвенской грамматики, а в 1944 г. издала «Очерк грамматики эвенского языка» – наиболее полное, как отмечает В.Д. Лебедев, грамматическое описание языка эвенов [3, с. 7].

В 1933–1934 гг. первые материалы по языку эвенского населения Саккырырского, Булунского и Усть-Янского районов Якутии собрала Л.Д. Ришес. Ценность полученных в ходе этих изысканий данных подчеркивает тот факт, что, несмотря на гибель большей их части в годы Великой Отечественной войны, ученая только на основе сохранившейся относительно небольшой части записей сумела осветить основные характерные черты исследованных говоров [4, л. 1–24], а также использовать их при подготовке диссертационного исследования [5] и составлении совместно с В.И. Цинциус «Русско-эвенского словаря» [6].

Следует отметить, что научное изучение различных проблем эвенского этноса в Якутии в рассматриваемый период имело значительную специфику, связанную с чрезвычайной разбросанностью ареалов его расселения. В 50-е гг. ХХ в. представители эвенов, несмотря на малочисленность (согласно результатам переписи населения 1959 г. в Якутии насчитывалось 3537 эвенов [7, с. 50]), проживали в Оймяконском, Момском, Абыйском, Аллаиховском, Томпонском, Усть-Янском, Саккырырском, Булунском, Верхне-, Средне- и Нижнеколымском районах республики. Такая дисперсность, имевшая достаточно глубокие исторические корни, естественно, наложила отпечаток на различные стороны жизни эвенов и, в особенности, на их язык, который насчитывал к этому времени около десятка различных говоров, входивших в выделенные в 30-е гг. ХХ в. Л.Д Ришес западный (Усть-Янский, Булунский, Саккырырский районы) и восточный (все остальные) диалекты [8, л. 77]. При этом если по западному диалекту, как уже отмечалось, был получен определенный, пусть и в значительной степени утраченный массив научных данных, то восточный представлял из себя в исследовательском плане «невспаханное поле». Слабо изучены были также хозяйственный уклад, быт и культура эвенов, претерпевшие значительные изменения в результате коллективизации.

Начало 1950-х гг. для Якутии – время значительной активизации научного внимания к проблемам коренных народов, включая эвенов. Обусловило данный факт сочетание ряда факторов: развитие научных знаний и сети исследовательских учреждений страны (в частности, в 1949 г. был создан Якутский филиал Академии наук (ЯФ АН) СССР); повышение доступности изысканий, связанное с внедрением новых видов транспорта (как отмечал по этому поводу И.С. Гурвич, «если раньше от Якутска до Верхоянска нужно было ехать два месяца,… то теперь можно попасть … за 2 часа» [9, л. 26]); сосредоточение аборигенного населения северных районов Советского Союза в достаточно локальных ареалах, вызванное проводившейся политикой коллективизации и поселкования, а также рост внимания органов власти к проблемам коренных народов, который сопровождался принятием ряда соответствующих нормативных актов Советом министров СССР и ведомственными организациями, предполагавших, среди прочего, форсирование научного изучения жизнедеятельности аборигенов.

Первая из научных экспедиций, о которой пойдет речь в данной статье, была отправлена в 1951 г. в Нижне- и Среднеколымский районы Якутии Институтом языка, литературы и истории (ИЯЛИ) ЯФ АН СССР. В ее состав входил к.и.н., научный сотрудник института И.С. Гурвич (1919–1992 гг.) и лаборант-переводчик. Исследования проходили в период с конца апреля по октябрь 1951 г. [10, c. 200]

Несмотря на то, что целью изысканий было определение этнического состава исследуемых районов и программа работ экспедиции предусматривала изучение всех аборигенных сообществ, И.С. Гурвичу удалось собрать достаточно солидный материал, касающийся этнографии и социологии эвенов.

В ходе исследований ученый установил, что в колымских районах проживает более 640 представителей этого этноса. Одновременно с определением национальной принадлежности И.С. Гурвич выявлял язык, который употреблялся местным населением в быту, а также являлся основным в делопроизводстве, школьной практике и общественной жизни исследуемых районов. Любопытно, что для коренных этносов Нижнеколымского района, включая эвенов, было характерно многоязычие – большинство из них владело или хотя бы могло объясниться на трех-четырех языках (русский, чукотский, эвенский, юкагирский или якутский). При этом значительная часть полиглотов родными языками назвала юкагирский и эвенский. Данный факт И.С. Гурвич связал с малочисленностью и большой подвижностью юкагиров и эвенов, делавших многоязычие, необходимое для налаживания коммуникации с соседями, обязательным элементом повседневной практики [11, л. 29–46].

На основе полученных во время экспедиции данных И.С. Гурвич определил ареал расселения и составил краткое описание истории хозяйственной деятельности эвенов Нижне- и Среднеколымского районов в конце XIX – 20-е гг. ХХ вв. После коллективизации, по мнению ученого, еще более ускорились  ассимиляционные процессы, которым значительно способствовало широкое распространение межнациональных браков. В результате И.С. Гурвич отметил значительное смешение эвенов с другими аборигенными этносами исследуемого ареала, что, естественно, сказалось на их культуре и обычаях. Так, было установлено, что эвены переняли у чукчей мужскую одежду. Широкое распространение среди эвенов получил юкагирский язык, при этом сами юкагиры заимствовали эвенский тип жилища, покрой одежды и обуви, а также образ жизни. Одновременно, в ходе исследований И.С. Гурвич выявил представителей некоторых из эвенских родов, установил примерные территории их жизнедеятельности и входившие в них семьи [11, л. 7–46].

Наряду с проведением рассмотренных выше работ, участники экспедиции собрали коллекцию экспонатов, среди которых были образцы национальной женской одежды эвенов, модели собачьих и оленьих нарт [11, л. 88–89].

В следующем году экспедиционные исследования проводились в Момском, Абыйском и Аллаиховском районах ЯАССР в период с 21 июня до 1 октября. В состав экспедиции в бассейн Индигирки вновь входили И.С. Гурвич и лаборант-переводчик.

Программа работы экспедиции, в целом, повторяла цели и задачи исследований1951 г. В частности, предполагалось с помощью посемейного опроса установить языковую и национальную принадлежность респондентов,  а также провести наблюдение за современной хозяйственно-бытовой практикой коренного населения [12, л. 1–15].

В ходе исследований И.С. Гурвич составил карты-схемы расселения и определил примерную численность эвенов индигирского ареала. При этом юкагирское и эвенское население Аллаиховского района, имевшее одинаковые модели хозяйства и общий язык (эвенский), ученый счел целесообразным рассматривать как единую этническую группу. Вот, что отмечал по этому поводу сам И.С. Гурвич: «Различия между юкагирами и эвенами сводятся к деталям… В настоящее время молодежь вне зависимости от того принадлежали ли их родители к юкагирскому наслегу или к эвенским наслегам обычно причисляют себя к эвенам… Большинство населения не различают эвенов и юкагиров, т.к. нет критерия для отнесения тех или иных семей к юкагирам или эвенам. Затрудняется это и тем, что у населения не выработалось четкого национального самосознания… [Данный] процесс знаменует собой лишь то обстоятельство, что в настоящее время индигирские юкагиры окончательно слились с эвенами – образовалась фактические более крупная группа эвенов» [13, л. 26–28].

Большое значение в ходе экспедиции вновь придавалось анализу лингвистической ситуации.  И.С. Гурвич определил язык, превалировавший в сферах администрирования, образования и быте местного населения. За редким исключением таким языком оказался якутский. Им, в частности, владело все эвенское население исследованного ареала. При этом явление многоязычия, отмеченное И.С. Гурвичем в Нижнеколымском районе, в соседнем Аллаиховском районе ко времени экспедиции встречалось только у представителей старшего поколения [13, л. 42–43].

Переменилась, по наблюдениям И.С. Гурвича, и семейная жизнь эвенов, где окончательно утвердилась малая семья. Так, средняя численность «основной ячейки общества» у эвенов Аллаиховского района составила 3,5 чел. [13, л. 65]

В продолжение рассмотренных выше работ в 1953–1954 гг. ИЯЛИ ЯФ АН СССР была организована экспедиция в Верхоянский, Саккырырский, Усть-Янский, Булунский и Жиганский районы Якутии. Изыскания вновь возглавлял И.С. Гурвич. Также на разных этапах экспедиции в ней принимали участие коллектор А.Н. Окороков и лаборанты-переводчики А.Н. Божедонов, Е.Д. Колесов, С.Н. Горохов, Н. Ефимов [14, л. 1; 15, л. 1].

В ходе исследований участники экспедиции определили этнический состав, проанализировали социолингвистическую ситуацию и выявили особенности расселения аборигенных сообществ.

Так, к эвенским исследователи отнесли 21 из 1190 хозяйств Верхоянского района. Как установил И.С. Гурвич, эвены переселились в Верхоянье около 30–40 лет назад из Момского и Томпонского районов после резкого сокращения там численности диких оленей. При этом они не жили компактными группами и, хотя «в быту употребляли эвенский язык», однако все владели также и якутским [14, л. 1–2].

Значительно большую долю населения (190 хозяйств из 356) эвены составляли в Саккырырском районе. Представители этноса здесь делились на две группы: ламунхинскую, проживавшую в Ламунхинском наслеге (сам наслег обследован не был, т.к. в 1953 г. в нем работала лингвистическая экспедиция К.А. Новиковой, предоставившая исследователям необходимые сведения), и тюгясирскую (Тюгясирский, Верхне- и Нижнебытантайский наслега). Как установил И.С. Гурвич, представители двух эвенских групп «с трудом понимали» друг друга, т.к. если ламунхинцы «достаточно полно сохранили свой язык», то тюгасирцы «сохранили только эвенский строй языка», а большинство слов были заменены якутскими. Молодежь тюгасирских эвенов, по наблюдениям ученого, уже совсем не говорила на эвенском языке (а «только понимала»). Эти различия, прежде всего, были обусловлены тесными контактами тюгясирских эвенов и якутов – как показала работа исследователей с посемейными списками, большая часть тюгасирцев находилась с последними в кровном родстве [14, л. 5–6].

Исследования в Булунском районе позволили И.С. Гурвичу провести четкую грань между эвенским и эвенкийским населением, отсутствовавшую тогда в официальных документах. К эвенам ученый отнес население Хараулахского наслега («тюгасирцы северного рода»). Эвенками, по его мнению, являлись потомки тунгусских родов кюнцев и эжанцев, ко времени экспедиции, впрочем, владевшие только якутским языком и практически «ничем не отличавшиеся от булунских якутов» [14, л. 149–150].

Наряду с рассмотренными работами, участники экспедиции занимались сбором этнографической коллекции. В частности, в Саккырырском районе ими была приобретена эвенская женская шуба, летние торбаза, собраны выкройки эвенской одежды, обуви и шапок [14, л. 8].

Упомянутая выше экспедиция к.ф.н., младшего научного сотрудника Института языкознания АН СССР (Ленинградское отделение) К.А. Новиковой (1913–1984) проводилась в рамках изучения западного диалекта эвенского языка. В июле – ноябре 1953 г. ученая работала первоначально в Якутске, а затем в Саккырырском районе. Целью изысканий был сбор необходимых лингвистических материалов и, частично, «сведений историко-этнографического характера». Кроме того, перед ученой стояли задачи выяснения возможности применения разработанной на основе восточного Ольского говора эвенов Хабаровского края письменности в Якутии, а также целесообразности организации обучения в начальных классах учеников школ с преимущественным эвено-эвенским составом на родных языках [16, л. 1–3].

В Якутске исследовательница работала с архивными материалами и со студентами–носителями эвенского языка из Томпонского, Саккырырского, Аллаиховского, Нижнеколымского и Момского районов, которые составили «целую бригаду молодежи…, хорошо знающую свой родной язык и проявляющую большой интерес к его научному изучению». Главным помощником при этом, по словам ученой, являлся слушатель курсов-киномехаников И.Г. Кривошапкин [16, л. 3–4].

В Саккырырском районе, выбор которого был обусловлен тем, что ламунхинский и тюгясирский говоры его эвенского населения являлись наиболее «отличными от литературного эвенского языка», К.А. Новиковой помогали проводить исследования учителя Себян–Кюельской неполной средней школы Н.А. Кейметинов, Г.И. Кейметинов, А.А. Кейметинова, П.А. Степанов, студент Ленинградского государственного педагогического института им. А.И. Герцена (ЛГПИ) Д.Л. Горохов, а также «актив Ламунхинского наслежного совета во главе с его председателем Т.К. Кривошапкиной». Основным пунктом сбора полевого материала в этом районе было село Себян-Кюель – центр колхоза «Коммунизм» (25 августа – 30 сентября). Кроме того, ученая работала в административном центре колхоза им. Кирова селе Сеген-Кюель (6–17 августа). Передвижение между названными населенными пунктами Саккырырского района, которые располагались на расстоянии около 240 км,  она осуществляла верхом на лошадях в течение 6 суток (в одну сторону) «по непроходимой тайге, болотам и, частично, по долинам р. Неры и ее притоков» [16, л. 4–7].

В результате опроса 26 респондентов К.А. Новикова произвела записи образцов ламунхинского, тюгесирского, томпонского, аллаиховского и момского говоров эвенского языка общим объемом около 700 рукописных страниц (из них 500 приходилось на саккырырские говоры) и составила рабочий вариант диалектологического словаря из 8000 слов. Кроме того, в ходе исследований были собраны общие сведения о хозяйственной деятельности, быте, социально-экономическом положении населения сел Сеген-Кюель и Себян-Кюель, численности эвенов, а также материалы по расселению представителей ламунхинского наслега до советских преобразований [16, л. 7–40].

Значительное место в изысканиях занял анализ существующей школьной практики. В этой связи, К.А. Новикова выявила основные проблемы, характерные для школ, основную часть учеников которых составляли эвены: в Якутии имелось недостаточное количество учебной и художественной литературы на эвенском языке при их «значительном выпуске редакцией Учпедгиза», в то же время «к имеющейся в отдельных районах литературе» относились «подчас варварски…» – ею утепляли дома, использовали в качестве оберточной бумаги и т.д.. Кроме того, по замечаниям ученой, отсутствовали необходимые директивы от Министерства просвещения ЯАССР «о том, как должна быть организована работа», а также учебные программы и планы. Важнейшей проблемой являлась нехватка педагогических кадров, знающих родной язык учащихся. «Несколько затрудняло» обучение на таком языке и различия в диалектах эвенов Якутии и литературного эвенского языка. Однако эти различия не были, по мнению К.А. Новиковой, «настолько существенными», чтобы приходилось «говорить о невозможности обучения … по существующим учебникам», требовалось «лишь издать соответствующие методические указания». Исследовательница определила круг школ, в которых был целесообразен перевод обучения начальных классов на эвенский или эвенкийский языки (при их укомплектовании подготовленными кадрами), отметила необходимость подготовки специалистов по этим языкам в Якутском педагогическом институте и важность расширения поля лингвистических исследований Института языка, литературы и истории ЯФ АН СССР за счет языков коренных малочисленных народов Севера, проживающих в Якутии [16, л. 41–45].

В отношении  исследования эвенского языка подобное расширение тематики изысканий сотрудников ИЯЛИ произошло уже через два года и было связано, прежде всего, с именем к.ф.н. Л.Д. Ришес (1904–1971). Под ее руководством с 1 апреля по 7 сентября 1955 г. в Момском районе работала диалектологическая экспедиция. Наряду с руководителем в состав экспедиции входил студент Ленинградского государственного педагогического института им. А.И. Герцена (ЛГПИ) В.Д. Лебедев (1934–1982) – ученик В.И. Цинциус. Л.Д. Ришес проводила исследования в Эселяхском наслеге, а В.Д. Лебедев – в Догдо-Чибагалахском. Кроме того, руководитель экспедиции организовала опрос учащихся старших классов Момской средней школы, приехавших из Улахан-Чистайского наслега [17, л. 1–2; 18, л. 35–44]. В ходе выполнения маршрутов экспедиции Л.Д. Ришес преодолела расстояние в 700 км (к месту исследования «зимним путем на нартах», обратно – верхом на лошадях), В.Д. Лебедев – 1080 км [18, л. 2].

В результате изысканий исследователями было записано более 1000 страниц текстов с переводами, собраны материалы по грамматике и фонетике эвенского языка, а также составлен рабочий вариант словаря, включавший около 4000 слов. В состав словаря вошли названия месяцев, времен года, жилища, одежды, домашней утвари, диких животных, различных явлений природы, термины родства и др. [18, л. 21–23]

Участники экспедиции отметили «довольно хорошую» сохранность эвенского языка, однако, установили, что в быту местное население стало чаще использовать якутский. В результате, например, в с. Хабдилах дети эвены «даже в тех семьях, где родители хорошо знают свой язык, уже не говорят по-эвенски». Лучшая же аутентичность как эвенского языка, так и эвенских обычаев, была зафиксирована в оленеводческих бригадах, в целом, по словам Л.Д. Ришес, отличавшихся своей  «консервативностью».

Исследователи выяснили, что момский говор имеет ряд существенных лексических, фонетических и грамматических отличий от литературного эвенского языка, несмотря на то, что последний, как уже упоминалось, также относился к восточному диалекту. По их мнению, одним из основных факторов, обусловивших эти расхождения, были, с одной стороны, тесные контакты с якутами, с другой – разница в образе жизни момских и ольских эвенов. Если последние являлись жителями прибрежных районов, то момские – «глубинных, таежных» и «морская лексика была им чужда». Кроме того, Л.Д. Ришес удалось установить определенную специфику языков эвенов рассмотренных наслегов. В то время как жители Эселяхского и Улахан-Чистайского наслегов говорили на практических идентичном эвенском языке, язык населения Догдо-Чибагалахского наслега имел достаточно серьезные фонетические отличия и ряд черт, характерных для западного диалекта [17, л. 2–26].

В 1956 г. Л.Д. Ришес продолжила исследование эвенского языка в Верхне- и Среднеколымском районах. В последнем работы проводились в поселке Рыжово Байдынского наслега – одном из основных, наряду с Березовским наслегом, местом проживания эвенов на Средней Колыме (51 чел. при общей численности населения поселка в 129 чел.).

Ученой было отмечено хорошее владение эвенами родным языком, при том, что все взрослое население знало якутский и, частично, русский языки. Примечательно также, что дети дошкольного возраста, по наблюдениям Л.Д. Ришес, владели исключительно эвенским [19, л. 1–2].

Изучение говора эвенов Байдынского наслега позволило исследовательнице составить его описание и  провести сравнительный анализ с литературным эвенским языком, показавшим минимальные фонетические и лексические расхождения (особенности сочетания гласных, морфологической структуры слова, наличие оригинального пласта слов и др.) [19, л. 3–33].

В Верхнеколымском районе исследования проводились в одноименном наслеге, на территории которого проживало 86 эвенов, являвшихся, в основном массе, выходцами из Улахан-Чистайского наслега Момского района. Здесь Л.Д. Ришес была отмечена, в целом, схожая лингвистическая ситуация, что и на Средней Колыме: для обследованной этнической группы была характерна высокая степень знания родного языка, а также владение якутским. Дошкольники также не знали других языков, кроме эвенского, а якутским овладевали уже после начала обучения в Арылахской средней школе, преимущественно якутской по национальному составу. Существенная разница наблюдалась только в познании русского языка – верхнеколымские эвены с ним были «не знакомы совсем» [19, л. 34–35].

Л.Д. Ришес установила практически полную идентичность родного языка эвенского населения Верхнеколымского и Улахан-Чистайского наслегов. Однако поскольку в ходе предыдущих изысканий в Момском районе последний был «только затронут описанием», ученой была составлена подробная характеристика говора верхнеколымских эвенов, которая включала фонетический, морфологический и синтаксический разбор, а также анализ лексического состава, «в общих чертах» совпадавшего с литературным языком (помимо якутского влияния и отсутствия «морской тематики», серьезные отличия были отмечены в фаунистических терминах) [19, л. 35–66].

В 1957 г. научное изучение восточного диалекта эвенского языка получило продолжение в Мямяло-готниканском наслеге Томпонского района. Изыскания по программе, составленной В.И. Цинциус и дополненной Л.Д. Ришес, проводил В.Д. Лебедев. Исследователем было установлено наличие в рассматриваемом ареале двух говоров: близкого к литературному языку аллах-юньского и имеющего значительную специфику томпонского [20, л. 27].

Результаты проведенных ИЯЛИ ЯФ АН СССР в 50-е гг. ХХ в. изысканий были обобщены Л.Д. Ришес. Основным выводом ученой стало положение о фактически промежуточной позиции говоров эвенского населения Момского, Томпонского и Верхнеколымского районов в разработанной ранее системе диалектов эвенского языка: с одной стороны справедливым являлось их отнесение к восточному диалекту, с другой – в грамматическим строе и лексическом составе наблюдались значительные параллели с западным (позднее в эвенском языке вместо диалектов стали выделять восточное, западное и среднее наречия). Эти отличия исследованных в Якутии говоров от литературного языка делали, по мнению Л.Д. Ришес, выпускаемые на эвенском языке работы «трудно доходчивыми» для потенциальных читателей [20, л. 72–73].

Резюмируя представленный материал и оценивая значение рассмотренного периода в истории научного изучения эвенов Якутии, следует отметить, что именно в 50-е гг. ХХ в. фактически было положено начало целенаправленному и систематическому исследованию местных говоров эвенского языка, а также проведена значительная работа по аккумулированию социоэтнографических сведений о представителях этноса в большинстве из районов их проживания. Эта работа была связана, главным образом, с именами сотрудников Института языка, литературы и истории ЯФ АН СССР, Института языкознания АН СССР и Ленинградского государственного педагогического института им. А.И. Герцена – И.С. Гурвича, В.Д. Лебедева, К.А. Новиковой и Л.Д. Ришес.

Цель данной работы состоит в том, чтобы изучить особенности молодежного сленга в современном русском и английском языках. Для того, чтобы достичь поставленную цель, были поставлены задачи:

1. Изучить понятие «сленг»,
2. Рассмотреть причины появления сленга;
3. Изучить развитие сленга среди молодежи.

После революции, во время гражданской войны, во время Великой Отечественной войны, очень много осталось детей сирот. Дети, живя на улице, не имея родителей, попадали под влияние людей, которые находились в тюрьмах, не имеющих образования, воров, убийц. Дети впитывали  «жаргонные слова» как губка. В кругу беспризорников была их лексика, лексика на языке «жаргона» [1].

Постепенно нелитературные слова укоренялись, применялись в песнях, разговорах. Жаргонная  лексика не приветствовалась среди взрослых образованных людей. Дети, не имея запас правильных литературных слов, использовали слова жаргона.  Также среди английской молодежи были нелитературные слова, употребляемые в лексике. Большое влияние оказали войны, разруха, безграмотность бедного населения. Дети «бродяжничали» и создавали свой стиль речи. Слова постепенно укоренялись. Новые слова были некрасивыми, грубыми. Они стали приживаться в низших кругах общества, трущобах.

В наше время, часто нелитературные слова используются среди детей школьного возраста. Дети,мечтающие быть лидерами стараются обратить на себя внимание и часто ставят себя «выше» других людей, унижают и оскорбляют других, используя сленгизмы  [2].

Сленг – это слова, которые не имеют места в орфографическом словаре. Но подобные слова быстро запоминаются молодыми людьми и активно используются в их жизни. Например, фраза «goof off» обозначает «валять дурака», «тратить время впустую» [8].

Жаргонные слова не всегда укореняются в жизни молодых людей. Эта особенность зависит от того, в какой среде живут или учатся люди. Среди американцев, сленг укореняется тоже не во всех кругах людей.

Специалисты Америки пришли к общему мнению, что девочки более удачно придумывают и быстрее подхватывают нелитературные слова.  Словом «podcast» назвали одну из радио – программ. Очень многие слова жаргона нравятся молодому поколению «Общества изучения американского диалекта». В США, в 2007 году, прошло голосование, где выбирали лучший неологизм года [5].

В русской речи слово «сленг» можно и не услышать, так как очень распространено слово «жаргон». Это слово понятно всем, а особенно оно известно в кругу молодежи.

На нелитературном языке или на «жаргоне» разговаривает молодежь в армии между собой. Очень развита жаргонная лексика в тюрьмах. Присутствует жаргонная лексика и среди «культурной молодежи» как у англичан, так и у русских.

В народе замечено, что каждый круг людей и профессий говорит на своем жаргоне: художники, строители, актеры, музыканты, певцы и другие.

Среди слов русского молодежного сленга, распространены такие слова, как  «хочу озвучить»,«клава» – «клавиатура», и т.д.  «ава», «аватарка»,«лафа»,  «шпора» – «шпаргалка» и т.д.  Молодежь, а также люди той или иной профессии, украшают свою речь при разговоре сленгом. Сленг или жаргон – это такие слова, которыми можно напугать человека, пошутить над ним, унизить. Развивается  жаргонная речь среди молодежи через компьютер, впитываются эти слова во время просмотра мультфильмов, фильмов,  в социальных сетях.

В настоящее время, английский язык один из самых изучаемых, поэтому многие слова «сленга», взяты без перевода и употребляются среди молодежи. Например, слово «luser», что в переводе обозначает «неудачник», «неумелый», можно услышать по телевизору в каком – либо фильме [4], а фраза «all shook up» обозначает «шухер», «суета» [6].

Существует «уголовная лексика», некрасивая, грубая. Подхватывая жаргонные слова, человек со стороны выглядит некультурным и        невоспитанным. Но молодые люди хотят показаться себя лидерами. Сленг или слова жаргона имеют свой перевод как в русском, так и в английском языке.

По мнению М. Голденкова, сленг  покрывает треть слов литературного произношения в английском языке [3].   Также он пишет о том, что в 30 – 40 годы, благодаря появлению фильмов, шел усиленный экспорт слов и выражений, среди молодежи. Именно поэтому третья часть появившихся слов, стала известна, благодаря актерам и музыкантам. Так слова укоренились и они со временем стали родными [3].

Слова молодежного сленга пользуются популярностью среди молодых людей в Англии и Америки. Употребление жаргонных слов зависит от деятельности человека и от того, в какой социальной среде он воспитывался.

Например,  слово «bigmouth», согласно переводу, обозначает «болтун», «show off», значит «выпендриваться», «хвастаться», а выражение «piece of cake» -  переводится «раз плюнуть», «пара пустяков», «плевая работа» [6].

Сленг заметно украшает английскую речь своим остроумием, гибкостью, юмором. По  мнению С.В. Флекснера, автора «Словаря молодежного сленга» из 600 тысяч английских слов, 45 тысяч – это слова сленга [3].

По способу словообразования, имеет  большое значение устное общение. В английском языке слово «ticker», обозначает часы и сердце, то есть биение. Корень «tick», обозначает звук часов или биение сердца.

Английский язык, как и другой язык, стремительно изменяется за счет большого количества переселенцев, приезжающих в страну.  Современный русский язык пополняется за счет слов, поступающих из других языков. Проследить эти изменения возможно в их словарном составе.

Слова молодежного сленга закреплены и активно используются в компаниях молодых людей. На мой взгляд, необходимо любить свой родной язык и уважать свою культуру. Необходимо обладать большим словарным запасом, чтобы показать красоту и разносторонность русской речи. Следует хранить и передавать последующим поколениям нормы и традиции родного языка.

Известно, что язык – это система знаков, с помощью которых обозначаются особенности субъективного отражения объективной действительности [2]. С точки зрения психологических механизмов процесс обозначения – это процесс образования в психике связи между двумя образами, один из которых выполняет функцию знака, информационного эквивалента содержания другого образа. В образе, содержание которого обозначается и выражается в знаке, представлено определенное знания человека о действительности, которое нужно передать другому человеку.

Знаки могут существовать:

- в форме совокупности звуков (слов);

- в форме начертаний и изображений (символов);

- в форме изобразительных действий (жестов).

Системы указанных знаков представляют собой соответствующие языки – языки слов, символов и жестов. Усвоение языка означает, что человек понимает значение знаков, присущих языку, понимает, обозначением чего они являются. Последовательное воспроизведение знаков в процессе взаимодействия субъектов называется речью.

Мы остановимся на рассмотрении психологических механизмов порождения и понимания речи, представленной системой знаков в форме слов.

Психологические механизмы порождения речи

Допустим, что существует некоторая ситуация объективной действительности, в которой имеются два объекта А и Б, находящиеся в определенном соотношении или взаимосвязи АБ. Объекты А и Б обладают некоторыми свойствами а и б, соответственно. Взаимосвязь АБ между объектами характеризуется некоторой особенностью, которую мы обозначим малыми буквами аб (см. рис. 1).

 Рисунок 1 – Психологические механизмы порождения речи

Получение знаний об объектах, их свойствах и особенностях взаимосвязи человек, как известно, получает благодаря познавательным психическим процессам ощущения, восприятия и мышления. В результате этих процессов в психике человека возникают образы объектов, их свойств, а также особенностей их взаимосвязи.

Совокупность образов, возникающих в психике, в когнитивной лингвистике принято называть «ментальной репрезентацией» [3]. Вместе с тем согласно нашим представлениям [4] мышление – это не только процесс отражения взаимосвязи объектов действительности, но и процесс образования в психике связей между образами этих объектов. В связи с этим можно сказать, что совокупность взаимосвязанных образов есть результат мышления. А поскольку результатом мышления является мысль [5], совокупность взаимосвязанных образов есть не что иное, как мысль в ее образной форме.

Отражение взаимосвязи, существующей между объектами, и образование в психике связи между образами объектов, будучи результатом мышления, характеризуется не только понятием «мысль», но и понятием «понимание» [6]. Появление мысли равнозначно появлению понимания взаимосвязи между объектами, т.е. понимание того, что происходит в ситуации между существующими там объектами.

Учтем далее, что функцией психики является не только отражение действительности и создание ее субъективного образа, но и регуляция поведения субъекта на основе этого образа. В отсутствии языка и речи это поведение можно назвать «невербальным поведением». Очевидно, что в особенностях невербального поведения субъекта, так или иначе, будут проявляться особенности содержания его психики, его субъективных представлений о действительности и его субъективного понимания того, что, как и почему там происходит. Эти проявления могут «считываться» другими субъектами и учитываться ими при регуляции собственного поведения. Однако считывание этих проявлений другими субъектами и понимание ими содержания психики субъекта, с которым они взаимодействуют, в силу субъективности психических процессов может быть неадекватным. Содержание психики субъекта, проявляемое в особенностях его поведения, может быть понято другими субъектами неправильно.

Чтобы быть правильно понятым, одной демонстрации субъектом содержания своей психики в поведении явно недостаточно. Нужны другие механизмы передачи содержания психики и своих представлений о действительности. И вот здесь на передний план выходят процессы обозначения или “сигнификации”, как их называл Л.С. Выготский [7].

Следует отметить, что обозначению в форме слов подвергаются не столько сами по себе объекты и явления действительности и их свойства, сколько представления о них, существующие в психике человека в форме соответствующих образов. В результате процессов обозначения в психике человека возникают две совокупности образов. С одной стороны, это образы, составляющие содержание ментальной репрезентации действительности, и, с другой стороны, это образы слов, составляющие содержание, так называемой, языковой репрезентации (см. рис. 1).

В силу своеобразия образов слов связывающие их процессы мышления называются процессами вербального мышления, а сама  совокупность взаимосвязанных образов слов представляет собой особую мысль – мысль вербализованную [8].

Слова и их семантические значения имеют социокультурное происхождение и культурно-историческую обусловленность и существуют в форме существительных, прилагательных, глаголов, наречий и других частей речи.

С появлением сознания в психике субъекта появляется образ самого себя (т.е. образ «Я») [8] и возможность осознавания как содержания отражаемой действительности, так и значений слов, с помощью которых это содержание обозначается. Осознавание значений используемых в речи слов и осознавание содержания мысли, которая излагается в речевой форме, придает речи связанность, понятность и определенный смысл. В результате поведение субъекта как невербальное, так и речевое приобретает осмысленный и осознанный характер.

Помимо осмысленности речь и речевое поведение субъекта характеризуется определенным стилем и культурой, что выражается в наличии  таких понятий, как “культура речи” и “речевой этикет”. Если содержание речи определяется содержанием ментальной и языковой репрезентации отражаемой действительности, а также субъективным личностным смыслом, то форма, стиль и культура речи во многом зависит от культуры общества, в условиях которого происходит воспитание и речевое развитие субъекта.

Совокупность ментальных и языковых репрезентаций субъекта, включая совокупность семантических значений используемых им слов, образует, так называемую, индивидуальную концептуальную систему [10]. По мере своего формирования эта система начинает выступать в качестве своеобразной когнитивной матрицы, определяющей как характер и направленность субъективного отражения субъектом окружающей его действительности, так и субъективную интерпретацию субъектом принятых в обществе значений слов. В результате и ментальная репрезентация, и языковая репрезентация субъекта приобретают дополнительную субъективную окраску и становятся в большей степени персонализированными (см. рис. 1).

Психологические механизмы понимания речи

Свои индивидуальные и в значительной степени субъективные знания и представления о действительности человек, владея языком, может передавать другому человеку с помощью речи путем последовательного воспроизведения отдельных слов. Как указывал Л.С. Выготский, “то, что в мысли содержится симультанно, то в речи развертывается сукцессивно” [7, с. 331]. При этом возникает проблема – как на основе восприятия потока слов человек начинает понимать, что и о чем ему говорят другие люди?

Чтобы разобраться в механизмах понимания речи, рассмотрим особенности речевого взаимодействия субъекта С1 с другим субъектом С2 (см. рис. 2).

Рисунок 2 – Психологические механизмы понимания речи

Слова, воспроизводимые в речи субъекта С1, благодаря процессам восприятия отражаются в психике другого субъекта С2 в форме соответствующих образов слов. Благодаря процессам вербального мышления между ними  возникают связи и образуется совокупность взаимосвязанных образов слов, которая представляет собой мысль в вербализованной форме. Наличие у субъекта С2 сознания обеспечивает осознание им значений отдельных слов и мысли в целом. Субъективное понимание им значений слов, которое обусловливается его индивидуальной концептуальной системой, приводит к появлению в его психике совокупности ментальных образов, выступающей для него как его субъективное представление, как его мысль о том, что выражается в речи субъекта С1. Возможность трансформации содержания речевого высказывания в совокупность ментальных образов и появление соответствующего ментального образа того, о чем говорится в речи, характеризует сущность и психологический механизм понимания речи.

Следует отметить, что в силу субъективного характера процессов психического отражения действительности и своеобразия концептуальных систем субъектов, понимание субъектом С2 содержания речи субъекта С1 может не совпадать с понимаем самого субъекта С1 того, что он пытается воспроизвести в своей речи. Несовпадение субъективного образа ситуации действительности, содержание которого воспроизводится в речи субъекта С1, и субъективного образа ситуации, возникающего у субъекта С2 на основе восприятия слов субъекта С1, может порождать наличие между субъектами взаимного непонимания. Чтобы согласовать свои субъективные представления о действительности и добиться взаимопонимания, субъекты должны обмениваться речевыми высказываниями, дополнительно пояснять то, что они имели в виду, что и как они поняли, и, конечно же, вырабатывать единую систему семантических значений слов, используемых в своих высказываниях. Собственно для согласования субъективных представлений о действительности и достижения взаимопонимания и возникает в человеческом обществе язык и психологические механизмы порождения и понимания речи, для реализации которых у человека возникают процессы сознания, осознавания и вербального мышления.

Анализируя культуру Запада, Ильин замечает, что она построена из «льда и камня». «Религия, искусство и наука здесь холодны и выдают эту холодность за достижения. Политика, техника, экономика, бизнес суровы и вменяют эту свою суровость себе в заслугу». С детства здесь внушают человеку, что сердце существует только для глупцов, совесть – достояние блаженных, вера изжила себя, она для наивных и непросвещённых, любовь – анахронизм, чуждый для современной жизни. Культивируется воля, соображения пользы, позабыты чувства. Современный человек хочет долго жить и наслаждаться жизнью, считает выгодным для себя отстраниться от проблем, спешит получить как можно больше удовольствий, жаждет власти, «он субъект без тормозов», он одержим завистью. Зависть толкает человека на борьбу против другого, народ против народа, партию против партии. Остаётся надеяться, что «одержимые отбеснуются и иссякнут, а вызванные ими страдания отрезвят людей, заставят образумиться». Современная цивилизация есть жадное стремление к неограниченной власти над плотью, а через тело – к обладанию душой [3].

Человек человеку – прохожий, или «запертый в сундук», или «деревянный шарик», который, ударяясь о другой, отскакивает в сторону, и каждый дальше катится по своей дорожке, стараясь как можно меньше обращать внимание друг на друга. Ильин писал, что люди скрывают свои истинные чувства, уподобляясь «запертому сундуку». Использовать для карьеры, тщеславия, полезности другого, а потом предать – это становится нормой. Жестокость в буднях, в отношениях заложена в жестокой и чёрствой культуре.

И.А. Ильин считал, что европеец живёт волей и рассудком, а русский человек –сердцем и воображением прежде всего, а потом – волей и умом. Русский человек всегда удивлялся другим народам, добродушно с ними уживался, ценил свободу духа выше формальной правовой свободы, не презирал другие народы. Самоутверждение не есть нападение, отстаивание своего не означает завоевание чужого. В работе «Родина и мы» Ильин писал: «Любить свою Родину умеет только тот, кто не умеет ненавидеть и презирать другие народы». Национальное обезличивание есть опасность и беда в жизни народа, в жизни человека. Ещё А.С. Пушкин говорил, что гордиться славою своих предков не только можно, но и должно, не уважать – постыдное малодушие. Европейцы же понимают лишь то, что на них похоже, да и то искажая на свой лад. Последние мировые войны закрепили страх Европы перед Россией. Неизвестность всегда страшит.

Худшему извне можно противостоять только изнутри. «Современный человек должен понять, что судьба его зависит от того, что он сам излучает в мир». Человек и Родина – одно целое, живое тождество. Поэтому важно научиться смотреть на мир без духовного ослепления, без иллюзии, видеть сильные и слабые стороны своего народа, его историческое становление, своеобразие характера, политические, экономические, территориальные проблемы, структуру его духовного акта, всё, что свойственно ему и что ему недостаёт, видеть достижения и промахи других народов. Опасно примитивное самосознание, когда человек скован своим собственным самовосприятием, ему кажется важным и совершенным то, что он воспринимает в себе самом и для себя, и ничего больше не видит. В жизни некоторых народов это приводит к национальной спеси, самоупоению, национальному высокомерию, надменности, переоценке себя и недооценке других, но в действительности «каждый народ, как цветок Божий, обеспокоен тем, чтобы предельно раскрылась его соцветие и чтобы дивным благовонием вознаградить своего садовника. Но ни у одного цветка нет каких бы то ни было оснований считать себя главным в Божественном саду, презирая и заглушая собою других» [2].

Современный кризис – это кризис расколотого человека. Всеобщее равнодушие, расколотое сознание – это болезнь духа. Обрести цельность возможно благодаря сердечному созерцанию, совестливой воле и верующей мысли. Внутренняя и внешняя свобода доступны любому человеку, каждому необходима свобода выбора. Другое дело, как он им распорядится. Внешний мир неумерен в своих амбициях, современная жизнь является лишь видимостью жизни и деятельности. Зло превозносится, добро очерняется, нравственные ценности разнузданно обесцениваются. Чтобы противостоять этому, по Ильину, необходимо быть правым и действовать по правде, а не «казаться», «слыть» или «блистать», оставаться тем, что ты есть, поступать так, как считаешь нужным. Образование есть воспитание к самостоятельному созерцанию, мышлению, исследованию. Образование ведёт за собой свободу, свобода без образования – хаос. Ильин утверждал: воспитать – не означает сделать из ребёнка преуспевающего мошенника, а подразумевает сформировать твёрдого характером, цельного человека, пробудить в нём вкус к любви, добру, волю к совершенству, чувство ответственности. Проникнуть во внутренний мир ребёнка, пробудить в нём благородные силы, интерес и движение к новому, научить правильно оценивать свои поступки, предвидеть их последствия. Нужно научить ребёнка искусству жить, причём Ильин выступал против наказания в процессе воспитания. «Суровые наказания или сломают человека, или ожесточат. Мучительные наказания рождают палачей. Унизительные – делают из людей рабов».

Человек – это целый комплекс восприятий, основанных на чувственных ощущениях, мыслей, инстинктов, воли, жизни чувств, силы воображения. Воспитание и образование избавляют от дурных наклонностей, злобы и зависти, лицемерия и подлости, корысти и двуличия, жестокости и душевной ущербности. Воспитание силы духа, ума и чести необходимо, чтобы побеждать в жизни. «Довольные собой люди» равнодушны, не способны видеть зло и несправедливость. Очень важно воспитывать в ребёнке способность принимать, понимать, уважать идеи других людей, быть терпимыми по отношению к окружающим. Ты равен тому, кого понимаешь. Единство различных, неодинаковых делает общество сильнее. Порознь люди не представляют той ценности и силы, как вместе. Только так можно сберечь человеческое в человеке. Культура – соединение судеб каждого из людей и судьбы народа.

Народ и язык – неразделимые понятия. Культура народа – это, прежде всего, язык, на котором он говорит. Величие, неисчерпаемость, достоинства языка заключаются в способности ассимилировать слова других языков, оставаясь при этом национальным. Приобщение к культурным ценностям происходит при помощи языка. Примечательно, что в ответ на предположение, не датчанин ли он, В.И. Даль отвечал, что он думает по-русски, а кто на каком языке думает, тот к той нации и принадлежит.

В своих трудах И.А. Ильин неоднократно отмечал, что Родина – это духовная реальность, она воспринимается духовным опытом [4]. Если человек лишён его, он лишён и патриотизма. Воспитание детей есть пробуждение их интереса к национальному духовному опыту через создания человеческого духа: язык, песни, сказки, молитвы, жития святых и былины, поэзию, историю. Национальное воспитание даёт духовную гармонию и духовные силы. Русский язык сложился благодаря многогранности, противоречивости и мудрости народного характера, отсюда – обаятельная красота, сила, гибкость и живописность. Нет такой мысли, которую человек не мог бы выразить ясно и убедительно при помощи русского языка.

Слово уже в древности приравнивалось к самой жизни. Умение тактично, образно, выразительно говорить было мерилом социального положения, причиной почтительности и уважения. Слова человека суть его дела. Умение говорить – это искусство.

Слова способны поднять со дна памяти целый мир образов, представлений, чувств, воспоминаний. Каждое слово языка есть результат мысли, чувств, истории народа. Язык даёт человеку предпосылки для развития внутренних сил, свободы. Плохое владение языком – угроза личности. Человек не сможет определить и выразить своё мнение, не найдет понимания, не сможет общаться, свободно мыслить, принимать решения. Мы чувствуем, думаем, живём в языке. Он является результатом многовекового творчества народа, воплощением его активности, чувства прекрасного. Мир языка полон загадок и тайн, он вокруг нас.

Учить языку, родному слову – значит развивать духовные способности ребёнка. Родной язык срастается с личностью каждого. Если научить ребёнка пользоваться словом, – писал И.А. Ильин, значит, помочь ему стать свободным, искренним, глубоким, настоящим созидателем, научиться отличать существенное от несущественного, понимать объективную сущность мира [2]. Внутренняя сила, сила убеждения, сила характера может проявляться в зрелых, «действенно могучих словах», так как слово – уже есть дело, а истинная жизнь начинается с дела. В слове «слышится» целостность духа, нравственная сила. Человек волевой, человек дела свободен, не зависит от мнения людей. Культура народа есть совокупность дел во всех областях жизни. Являясь живой связующей нитью поколений, язык впитал в себя все лучшее; воплотил мировоззрение русского народа, отразил достижения его национального духа и культуры, например, язык фольклора – особый, неповторимый, в нём создаётся иллюзия живого голоса сказителя, то взволнованно-громкого, то тихо шепчущего, то спокойно-замедленного, то торопливого. Словесное искусство основано на тончайшем чувстве ритма: ритм порождает образы, создаёт красоту, движет композицией, обуславливает синтаксические конструкции. Каждая фраза – причудливый, искусный орнамент – дразнит фантазию, а языковой, творческий гений русского народа предстаёт в полном блеске и силе. Народ – волшебный художник слова. Чем глубже мысль, тем ответственнее форма – слово. Мелочи-подробности, повторы в сказке, например, создают волшебство, таинственность, музыкальность. Словесное богатство старинных памятников формирует у ребёнка воображение, творчество мысли. В преданиях и легендах сохраняется память прошлого, они подобны снам человеческим. Чтобы научиться хорошо писать, овладеть стихией языка, ясностью слога, ребёнку надо научиться читать книги так, чтобы прочитанное стало понятным и близким, осознать, что человеческое слово – большая сила.

Святыни бывают различные, но место языка среди них – особенное. По тому, как человек относится к своему языку, можно судить и о его культурном уровне, и о его гражданской ценности. Осознание общественной важности национального языка и тревога о его судьбе ведут к формированию целенаправленной языковой политики. В настоящее время одна из задач –это сохранение ценностей, основанных на языковой традиции, которая вышла из прошлого, живёт и продолжает служить нам. Язык – это не нечто неизменное, вечное, он имеет свои закономерности.

Людей объединяет язык, духовная культура. Это мост, по которому происходит сближение, взаимное признание и уважение. Язык, по словам И.А. Ильина, является фонетическим, морфологическим, ритмическим выражением души народа [5]. Изучив язык, можно оценить и понять особенности культуры, своеобразие национального созерцания мира. Во многих работах мыслитель подчёркивал многонациональный состав России, необходимость взращивания как русской, так и других российских национальных культур, отмечал дар русской души вчувствоваться и уважать самобытность иной культуры.

Безусловно культура и язык являются взаимосвязанными понятиями. Актуальность данной темы объясняется тем, что для понимания культурной специфики языка необходимо прежде всего проанализировать основные ценности человека, одной из которых является дружба. А различия, имеющиеся в грамматике, лексикологии и фонетике английского и русского языков, служат поводом для проведения анализа языковых средств, используемых для обозначения «дружбы», и исследованию исторически сложившегося отношения двух различных народов к данному понятию.

Необходимо отметить, что лингвокультурологический аспект концепта «дружба» заключается в том, что данный феномен отличается национально-культурной маркированностью. Рассматриваемый концепт занимает важное место в языковом сознании английского и русского народов, так как он является одним из ключевых концептов, отражающих этнический характер народа и его национальную специфику. В разных обществах и культурах в него вкладывают свой смысл. Для успешного взаимопонимания и взаимодействия различных культур необходимо детальное изучение данного вопроса, так как важно понимать специфику культурного и языкового слоя не только своего народа, но и народов других стран.

Фразеология отражает национальную культуру того или иного языка и народа, его обычаи и традиции, историю и национальное наследие. Обычно идиоматическое выражение является достоянием только одного языка, так как существуют определённые сложности с его интерпретацией на другой язык, а точнее говоря, с переносом его значения в другую культурную плоскость. Идиоматические выражения используются для усиления эстетического аспекта языка. Однако, как было сказано ранее, использование фразеологизмов и идиом может вызвать определенные трудности при работе с текстами на иностранном языке, тем более с адаптацией их в родном языке переводчика, так как их нельзя интерпретировать дословно.

Можно сказать, что идиомы являются одним из самых сильных языковых средств воздействия на собеседника. Они выражают самую высокую степень качества, действия, состояния, они способны передавать сильные чувства и реакции [7, с. 6-9]. Именно стилистическая и национальная окрашенность языков, а также их культурологическая составляющая всегда интересовали не только исследователей и ученых-лингвистов, но и простых людей, в особенности тех, кто изучает иностранные языки.

Анализ концепта «дружба» в языковых пространствах английского и русского языков происходит в соответствии с лингвокультуролоческим аспектом. Сущность анализа была предложена Ю.С. Степановым, который определяет три слоя концепта:

1)      основной признак или, другими словами, актуальный признак;

2)      дополнительный признак, уже неактуальный, пассивный или исторический;

3)      внутренняя форма, запечатленная во внешней, словесной форме [3, с. 40-42].

Концепт «дружба» достаточно противоречив и сложен. Обратимся к ряду толковых словарей для выделения основополагающих черт данного концепта в русском языковом пространстве.

Словарь С.И. Ожегова предлагает следующее определение слова «дружба»: близкие отношения, основанные на взаимном доверии, привязанности, общности интересов. Давнишняя дружба. Дружба одноклассников. Не в службу, а в дружбу (не по обязанности, а из дружеского расположения).

Для более подробного анализа рассмотрим еще одно толкование «дружбы». Если обратиться к словарю Д.Н. Ушакова, то можно обнаружить следующее значение слова «дружба»: близкие приятельские отношения, тесное знакомство вследствие привязанности и расположения. Долголетняя дружба. Сделай мне это по дружбе. Водить дружбу с кем-нибудь.

Таким образом, становится очевидно, что дружба – это близкие отношения между людьми, которые привязаны друг к другу либо на основе общих интересов, либо вследствие некого расположения друг к другу.

Для обозначения лексических единиц, используемых в английском языковом пространстве, также обратимся к ведущим словарям. Oxford Dictionary предлагает следующие определения слова “friendship”:

1. The emotions or conduct of friends; the state of being friends. ‘Old ties of love and friendship’, ‘this is an ideal group for finding support and friendship’.

1.1. A relationship between friends. ‘She formed close friendships with women’.

1.2. A state of mutual trust and support between allied nations. ‘Because of the friendship between our countries, we had a very frank exchange’, ‘the foreign ministers extended to eastern Europe the hand of friendship’.

Для проведения сравнительного анализа, рассмотрим определения слова “friendship”, предложенные Macmillan Dictionary:

1. A relationship between people who are friends. ‘The reunion gave us a chance to renew old friendships’.

1.1. The feeling of being friends with someone or of being with friendly people. ‘The group provides support and friendship for old people’.

2. A good relationship between countries or governments, in which they help and support each other. ‘They’ve signed a friendship and co-operation treaty’.

Проанализировав вышеотмеченные значения слова, можно прийти к выводу, что в англоязычном пространстве дружба определяется как дружеские отношения между людьми. Можно заметить, что, в отличие от русского восприятия данного слова, англоговорящие люди не связывают дружбу с привязанностью, а тем более с братскими (практически родственными) взаимоотношениями. Более того, было обнаружено, что в обоих представленных англоязычных словарях присутствует определение дружбы как хороших отношений между странами, нациями или правительствами. В результате этого стоит отметить превалирование политической стороны жизни общества в английском языковом пространстве, т.к. в толковых словарях русского языка не было ни малейшего упоминания о данной точке зрения.

Русский и английский языки относятся к отличным друг от друга языковым семьям, что объясняет существенные различия в структуре словосочетаний и предложений, а также в способах выражения тех или иных понятий. Разберем следующие идиоматические выражения по предложенным признакам.

Поскольку в современном мире понятие друг является многосторонним, стоит помнить, что внутри самого феномена можно выделить наиболее узкие связи. Так, проводится разграничение между “close friend” и “friend”, что также присуще разделению «друга» и «лучшего друга» в русском языке. “Close friends” предназначено для того, чтобы обозначать иную категорию людей, связанных отношением совсем отличного типа. Представление, согласно которому не все «друзья» могут считаться «близкими друзьями», является актуальным для языковых пространств как русского языка, так и английского. «Близкие друзья» представляют собой «друзей», характеризующихся дополнительным признаком «близкой» связи.

Такие поговорки как «без беды друга не узнаешь», «был Филя в силе – все други к нему валили, а пришла беда – все прочь со двора» и «назвался другом – помогай в беде» также являются доказательством того, что в русском сознании друг ассоциируется с поддержкой в сложных ситуациях. Важно отметить использование лексемы «беда» во всех поговорках, что подтверждает представленную выше точку зрения и позволяет утверждать, что в русских идиоматических выражениях данное слово часто употребляется и является наиболее ярким и подходящим для обозначения затруднительной жизненной ситуации.

В английском же языке аналог данной идиомы звучит иначе: “a friend in need is a friend indeed”. Этимология этого выражения снова приводит нас к трактату «О дружбе», который был переведен на английский язык как “sure friend is known when in difficulty”. В данном случае мы не отмечаем особой разницы относительно русского варианта выражения в плане выбора лексики. Но лингвисты не считают трактат основоположником данного фразеологизма. В XVI веке в произведении John Heywood  “Dialogue Conteynyng Prouerbes and Epigrammes” встречаются следующие строчки: “Prove [that is, test] thy friend ere [before] thou have need; but, in-deed. A friend is never known till a man have need. Before I had need, my most present foes” [9].

Друг – это близкий по духу человек, дистанция с которым сокращается до минимума. Русское фразеологическое сочетание «быть на короткой ноге» тоже относится к концепту «дружба». В разговорной речи оно используется для обозначения близких, дружеских отношений. Также встречается в литературе, примером может служить цитата из произведения И.С. Тургенева «Рудин»: «Дети Дарьи Михайловны обожали Басистова и уж нисколько его не боялись; со всеми остальными в доме он был на короткой ноге, что не совсем нравилось хозяйке, как она ни толковала о том, что для неё предрассудков не существует» [6]. Стоит отметить, что данное выражение не всегда используется для обозначения исключительно дружеских отношений. Можно быть на короткой ноге не только с друзьями, но и с коллегами или просто знакомыми, т.е. тесно контактировать с людьми, но не обязательно иметь дружеских взаимоотношений с ними.

В русском языковом пространстве не происходит настолько тесной связи данного выражения непосредственно с дружбой. Об этимологии можно сказать, что выражение заимствованно из французского языка, где оно представлено как “etre sur un bon pied” – буквально «быть на хорошей ноге». К тому же в русском языке иногда встречается вариант «быть на дружеской ноге». Здесь стоит сделать отсылку к английским эквивалентам данного выражения, т.к. относительно лексики, использованной в высказывании, именно в английском языке встречаются слова, непосредственно связанные с дружбой.

Существуют следующие эквиваленты выражения «быть на короткой (дружеской) ноге» в английском языке:

• to be on friendly terms with somebody;
• to be on a friendly footing with somebody;
• to be (to became) friendly with somebody.

Наиболее близким к русскому в лексическом плане является “to be on a friendly footing with somebody”. Оно же считается наиболее распространенным в английской речи. Стоит отметить, что английский эквивалент также корнями уходит во французский язык и происходит от того же французского “etre sur un bon pied”. Мы видим, что в отличие от русского языка здесь во всех вариантах используется слово “friendly”, что говорит нам о том, что речь будет идти только о дружеских отношениях; не приятельских, не деловых, а именно дружеских.

В результате изучения внутренней формы концепта «дружба», а также выбранных фразеологизмов, выражений, текстов и словарных статей позволил сделать следующие выводы относительно основополагающих компонентов данного концепта, соответствующих как английскому, так и русскому языковому пространству:

1. Дружба может быть представлена в качестве удовлетворения от общения.

2. Друзья являются частью жизни и создают общее представление о человеке.

3. Дружба может выступать в качестве помощи советом, деньгами и поддержкой.

4. Дружба имеет начало и конец, может быть прервана и возобновлена.

5. Предполагается, что дружба, проверенная временем, наиболее ценна.

Анализируя изменения концепта «дружба» в английском и русском языковых пространствах, можно сказать, что с течением времени концепт теряет прежнюю силу, он ослабевает. Во-первых, это можно подтвердить тем, что в современном мире друзей может быть много. Для того, чтобы придать слову русскому «друг» прежнюю силу, его необходимо использовать с такими прилагательными как «близкий», «лучший», «ненадежный», «ненастоящий», а для укрепления английского “friend”, стоит употреблять его с определениями “close”, “true”, “false”, “summer”. Во-вторых, друзья могут объединяться в отдельную общность по схожести интересов, не обязательно по степени близости, при этом грань между врагами и друзьями постепенно стирается и в пассивный слой уходит психологический аспект друга как помощника в сложной ситуации. В-третьих, можно отследить тесную связь между дружбой и деловыми отношениями, что может привести к некой утрате особых черт дружбы как особого феномена жизни человека.

Все обнаруженные сходства, различия и особенности лишний раз подтверждают тот факт, что ресурсы языка неиссякаемы. Невозможно полностью выучить и досконально изучить не только иностранный язык, но даже свой родной, что подталкивает людей, заинтересованных в изучении языков, а также лингвистов к дальнейшим исследованиям такого загадочного явления как языковое пространство.

Таким образом, становится очевидным, что актуальность данной темы, которая заключается в том, что для понимания культурной специфики языка необходимо прежде всего проанализировать основные ценностные ориентиры, обоснована. Находит подтверждение тот факт, что лингвокультурологический аспект концепта «дружба» является национально-культурным маркированным феноменом и имеет свои особенности в различных народах и их культурах. Посредствам анализа языковых средств, используемых для обозначения «дружбы», и исследования исторически сложившегося отношения двух различных народов к данному понятию, можно выстроить наиболее четкое представление о дружбе в отличных друг от друга языках и культурах. Полученные знания позволяют лучше понимать не только культуру и язык других стран, но и своей собственной страны, что является необходимым для человека, занимающегося научной деятельностью в области лингвистики, языкознания, лингвокультурологии и многих других научных дисциплин.

Одной из наиболее значимых сфер деятельности человека в настоящее время является сфера бизнеса, которая также является одной из форм проявления человеческого бытия. Однако, несмотря на важность этой области деятельности, её особенности относительно речевой деятельности изучены крайне мало и не подвергались тщательному изучению.

В наше время мир представляется динамичным и постоянно меняющимся, что также сильно сказывается и на языке. Все страны нашей планеты связаны экономическими, политическими и культурными связями. Влияние бизнеса на развитие международных отношений возрастает с каждым годом, что выходит за рамки какой-то одной страны и повышает необходимость межнациональных контактов в деловой сфере.

Несмотря на то, что у каждого из существующих в современном мире национальных сообществ свои ценностные ориентиры, отличающиеся от таковых у других, в настоящее время всё сильнее видна тенденция к упрочнению отношений взаимовыгоды. Таким образом, коммуникация в деловой сфере помогает укреплять межнациональные связи и это делает её одним из важнейших социокультурных факторов современности.

Важность изучения идиоматических единиц (ИЕ) как языковых единиц, которые наиболее точно отражают особенности культуры носителей языка, заключается в том, что они способствуют достижению адекватного взаимопонимания сторон при контакте в сфере бизнеса.

Актуальность данной темы можно определить при помощи следующих факторов:

-          за последние годы появились новые подходы и новые концепции в изучении фразеологического состава языка, нацеленные на исследование фразеологии в рамках таких проблем, как «язык и культура», «человек и язык». Это объясняет интерес к антропоцентрической сущности и к выделению национально-культурной специфики;

-          идиоматические выражения, которые используются в сфере бизнеса, являются языковыми средствами выражения культурных особенностей ведения бизнеса в различных культурах, но они недостаточно изучены, что зачастую заводит деловое общение в тупик.

История английского языка насчитывает сотни лет. За такой длительный период в нём появилось огромное количество выражений, которые показались людям достаточно меткими и применимыми к жизненным ситуациям. Результат накопления таких выражений стало возникновение особого слоя языка – фразеологии или идиоматики, совокупности устойчивых выражений и словосочетаний со своим собственным значением.

Фразеология (греч. phrasis – “выражение”, logos – “учение”) – раздел языкознания, изучающий устойчивые конструкции в языке. Фразеологией называется также совокупность устойчивых сочетаний в языке в целом, в языке того или иного произведения, в языке того или иного автора и т.д.

В последнее время, за счёт развития фразеологии как лингвистической науки, перед учёными была поставлена достаточно тяжёлая проблема – исследовать взаимоотношение идиоматической единицы (ИЕ) со словом. В настоящее время в языкознании существуют различные мнения по поводу самой постановки этого вопроса.

Для установления семантической целостности ИЕ используется сопоставление её значения со значением её компонентов как отдельных лексических единиц, а также выявление случаев и особенностей употребления её в отдельно взятом контексте.

Обдуманное употребление идиоматических единиц делает речь более красочной. При помощи фразеологизмов, которые редко можно перевести дословно и нужно воспринимать переосмыслено, усиливается эстетический аспект языка.

В состав идиоматики включают собственно идиоматические единицы, или фразеологизмы, то есть устойчивые сочетания лексем с значением, которое частично или полностью переосмыслено.

Некоторые исследователи считают ИЕ эквивалентами слов, другие указывают на соотносительность со словом, предлагая заменить теорию эквивалентности теорией соотнесённости идиоматической единицы со словом.

Из теории эквивалентности следует, что у ИЕ есть лексическое значение, так как они практически не отличаются от слова в лексико-семантическом выражении иди, по крайней мере, обладают значением очень сильно похожим на лексическое значение слова.

Приверженцы фразеологического значения полагают, что признание лексического значения у фразеологизмов ведёт к полному игнорированию структуры выражения.

Отличительной чертой фразеологического значения от лексического является своеобразное отражение предметов и их свойств, явлений окружающего мира, характер участия компонентов в создании единого целостного значения идиоматического выражения.

Следует также отметить фразеологическое значение, сформулированное А.В. Куниным и В.Л. Архангельским. Его следует понимать как “инвариант информации, выражаемой семантически осложненными, раздельно оформленными единицами языка, не образующимися по порождающим структурно-семантическим моделям переменных сочетаний слов”.

Фразеологическая номинация является важным понятием для понимания фразеологического переосмысления.

Под номинацией понимается “процесс и результат наименования, при котором языковые элементы соотносятся с обозначаемыми ими объектами”. Существует также вторичная лексическая номинация, под которой В.Г. Гак и В.Н. Телия понимают использование накопленных в словарном запасе языка номинативных средств в новой для них функции наречения. Согласно их точке зрения, в языке “закрепляются такие вторичные наименования, которые представляют собой наиболее закономерные для системы данного языка способы наименования и восполняют недостающие в нем номинативные средства”.

В отличие от лексической номинации, фразеологическая номинация имеет много характерных только ей черт. Эти черты имеют непосредственную связь с механизмом фразеологизации, который исследуется сторонниками теории ономасиологического процесса.

Под понятием «деловой дискурс» понимается отражение деловой культуры. Главную роль в характеристике современной деловой культуры играют поведенческие аспекты личности в отношении к обществу, общества в отношении личности, отношении обществ между собой и личностей друг к другу. В современном деловом дискурсе нормы и правила поведения определяются именно деловой культурой.

В деловой культуре рационализм освоения мира занимает главенствующую позицию, эмоции носят второстепенный характер. Он выражается в общих позитивных установках коммуникации, а познавательная и эмоциональная активность отступают перед ценностной. Всё это выражается в деловом дискурсе, который контролирует отношения между гражданами, формирует правила и создаёт рамки дозволенного.

В большинстве ситуаций деловое общение подразумевает равноправные взаимовыгодные отношения в системе «индивид – индивид». Несмотря на тот факт, что сотрудники одной компании могут играть разные по значению роли и в этой ситуации налицо статусное положение, система «индивид – индивид» всё равно остаётся основной системой отношений.

Язык и культура являются факторами, которые оказывают большое влияние на участников делового общения и их поведение. Абсолютно естественным является то, что в разных языковых и общественных группах есть свои нормы и правила общения. Эти различия в стилях коммуникации показывают, что у представителей различных национальностей и социальных групп существуют свои ценности, нормы и способы мышления, которые разительно отличаются от таковых у представителей других народов и общественных групп.

В деловом дискурсе, как и в любой другой разновидности институционального дискурса, существуют определённые дискурсивные формулы, или так называемые клише. Они присущи только институциональному типу дискурса и выполняют роль знаков, которые помогают различить этот и другие типы дискурса.

По мнению В.А. Пономоренко, советского и российского учёного в сфере психологии, подобные клише появляются и входят в употребление вследствие стереотипности и повторяемости коммуникативных ситуаций. Эти коммуникативные клише помогают лучше понять всё разнообразие отношений в деловом общении и придают им необходимую ясность даже при межкультурном взаимодействии.

В ходе исследования относительно вопроса о частоте употребления современными бизнесменами и предпринимателями идиоматических выражений и метафор было выявлено, что при коммуникации внутри одного языка бизнесмены достаточно часто прибегают к использованию образных средств выражения, не считая их чем-то неприемлемым или из ряда вон выходящим.

Зачастую при общении деловых партнёров или коллег идиомы превращаются в штампы, которые достаточно удобны и понятны коммуникантам во внутриязыковом общении.

Достойным внимания является тот факт, что речь деловых партнёров как внутри английского или русского языка, так и при межкультурной коммуникации насыщена устойчивыми выражениями, которые постоянно её обогащают и приукрашивают.

Кроме того, в различных устных формах дискурса, таких как деловые переговоры по телефону, деятельность в сфере продаж, рекламная деятельность предприятия, можно наблюдать достаточно частое употребление как немаркированных клишированных фраз, так и стилистически маркированных лексических единиц, в том числе метафорических, идиоматических выражений.

Как уже упоминалось ранее, культура и язык значительно влияют на поведение участников делового дискурса. У каждого народа есть свой язык, который является отражением их культуры, свои традиции и верования, из которых складывается картина мира данного народа. Можно сказать, что «картина мира» — это совокупность знаний народа об окружающем их мире, которая формировалась на протяжении всего периода существования этого народа. И этот термин, «картина мира», также играет важную роль в деловом дискурсе и оказывает большое влияние на употребление представителями этого типа дискурса различных идиоматических и метафорических единиц.

Понятие «картина мира» активно используется представителями таких наук, как лингвистика, психология, культурология и других. Но этот термин до сих пор остаётся лишь метафорой, хоть и прочно вошёл в «рабочие» понятия многих наук, потому что даже учёные, специализирующиеся на одном профиле, не могут дать этому понятию достаточно ёмкое и чёткое определение.

Толкований понятия языковой картины мира достаточно много и нельзя утверждать, что какое-то из них более истинно или ложно.  Это всего лишь умозрительное построение, которое употребляется в различных сферах науки для решения теоретических и практических задач. У каждого учёного или специалиста свои цели, которые отличаются от таковых у другого исследователя, поэтому они выбирают для достижения своей цели наиболее подходящие средства и методы.

Большую роль при ведении бизнеса приобретают элементы стереотипов о той или иной нации, так как они могут сильно повлиять на налаживание и развитие экономических отношений. Многие учёные проводят свои исследования с определённой целью выяснить, в каких аспектах коммуникации влияние национальной специфики менталитета на поведение наиболее явно и заметно.

Межкультурная коммуникация помогает странам достичь наиболее успешных результатов в поиске решений схожих вопросов и добиться процветания своей страны, её успеха и национального здоровья. Хотя национальные целостные ориентиры сильно различаются, есть реальная возможность выстроить крепкие межкультурные отношения для взаимовыгодного сотрудничества.

По мнению Г.Д. Гачева, советского и российского философа и культуролога, в процессе межкультурной коммуникации нужно делать небольшую поправку на национальную специфику той или иной культуры для достижения более полного понимания между сторонами.

Данная проблема вызывает интерес у многих учёных и является достаточно тяжёлой для исследования, так как нет однозначного ответа на вопрос о том, возможно ли в культуре той или иной страны выделить стереотипы поведения в деловом общении. Препятствием на пути к решению этой проблемы является ещё и то, что в психологии каждого отдельного предпринимателя существуют не только общие черты, характерные для его нации, но и индивидуальные параметры, которые могут преобладать над традиционным стереотипом.

Относительно вопроса о том, какова роль обычаев деловой коммуникации и этики при ведении диалога представителей разных культур, существуют две точки зрения. Обе они утверждают, что национальные особенности имеют место быть. Первая точка зрения высказывает теорию о том, что интенсивность деловой коммуникации приводит к «размыванию» и «стиранию» границ между национальностями, формированию общих норм и правил.

Приверженцы второй точки зрения предпочитают утверждать, что национальные особенности играют одну из главных ролей в международном деловом общении. Они считают, что проблемы на переговорах зачастую являются результатом различий в ожиданиях, которые объясняются различиями культур. Традиции и ценности, которые индивид познал и усвоил, ещё будучи ребёнком, т.е. которые национально окрашены, оказывают наибольшее влияние на человека.

При межкультурной деловой коммуникации участники стараются придерживаться строго регламентированных норм и правил, однако, особенности их культур могут оказать существенное влияние на результат их бизнес-общения. Ф.А. Кузин, профессор психологии, отмечает: «Иностранец, считающий, что молчание – знак согласия, часто ошибочно полагает, что убедил англичанина в своей правоте. Но умение молча выслушивать собеседника, не перебивая его, не всегда означает согласие в Британии».

По мнению И.А. Стернина, национальная специфика английского менталитета проявляется в следующих особенностях коммуникативного поведения: лаконичность, немногословность и низкий уровень громкости; умение управлять своими эмоциями; некатегоричность общения; нацеленность на неконфликтный диалог; жесткая регламентированность общения в большинстве ситуаций; высокая степень обходительности и тематического общения; важная роль деловой переписки.

Исследуя различные стили деловой коммуникации нельзя обделить вниманием особенности ведения бизнеса российскими предпринимателями.

При описании характерных черт русского менталитета, академик Д.С. Лихачёв отмечает, что большую роль сыграло расположение России на пересечении торговых путей, идущих с запада на восток и с севера на юг. Результатом этого стало то, что Россия является страной многонациональной, терпимой к чужеземным культурам и универсальной, так как включает в себя культуры многих других народов и с давних времён имела связь с культурами скандинавских, византийских народов, германских племён, итальянцев, южных и западных славян, восточных и кавказских народов. Этим объясняется интерес России к другим культурам.

Для деловых отношений эта черта имеет большое значение, так как она помогает находить общий язык с представителями других стран и национальностей, уметь чувствовать партнёра и успешно вести с ним дела. Но Д.С. Лихачёв отмечает и другую особенность – стремление доводить всё «до крайностей, до пределов возможного». Иностранцы замечают у отечественных предпринимателей склонность к быстрой перемене настроения и отношения к партнёру: русские участники переговоров могут сначала проявить дружеское расположение, которое потом быстро смениться официальностью, которая исключает любые личные симпатии. В связи с этим эмоциональная сторона играет важную роль в формировании российского стиля поведения.

Контакт с чужой культурой вызывает у реципиента ощущение нового, неизведанного, поэтому, с одной стороны, возникает чувство недоверия относительно этой культуры, а с другой стороны, пробуждается интерес и удивление.

Таким образом, можно сделать вывод, что актуальность данной темы, которая заключается в том, что идиоматические единицы, которые используются в сфере бизнеса, изучены недостаточно, что зачастую заводит деловую коммуникацию в тупик, обоснована. Находит подтверждение тот факт, что большое влияние на особенности употребления идиом оказывает не только конкретная речевая ситуация, в которой то или иное выражение производится, но и функциональный стиль или дискурс, в рамках которого это выражение используется. В деловом дискурсе функции сообщения и воздействия сосуществуют. Лексике делового стиля речи присуща нейтральность. Но нужно уделить особое внимание тому, что функция воздействия говорящего на собеседника позволяет первому расширять выбор используемых лексических средств. Для придания своей речи необходимого эффекта говорящий может использовать эмоционально-оценочные и экспрессивно-образные средства, в том числе идиоматические выражения. Полученные знания помогут лучше понимать не только культуру делового общения представителей бизнес сферы других стран, но и своей собственной страны, что является важным для человека, занимающегося бизнес деятельностью с представителями англоязычных стран или для человека или научной деятельностью в области лингвистики, межкультурной коммуникации, языкознания и других научных дисциплин.

Психолингвистический подход к исследованию семантики слов заставляет нас обратить внимание на взаимодействие культур в коммуникативном универсуме. Соответственно, можно говорить о «сопряжении» психических образов и представлений, бытующих в сознании носителей «посылающей» и «принимающей» культур. С.Д. Смирнов утверждал, «что человек скорее нарушит законы логического вывода, нежели придет к заключению, противоречащему его общим оценкам и предпочтениям» [8, с. 162-163].

Психологические и психолингвистические исследования подтверждают исключительную важность «учета чувственно-эмоциональных факторов при анализе всех видов деятельности человека» (см., например, Василюк 1993; Веккер 1998: Залевская 1999; Кинцель 1997; Мягкова 2000; Damasio 1995; Danesi & Perron 1999 и др.).

«Исследования поведения людей, принадлежащих к разным культурам, обнаружили, что в сфере выражения эмоций встречаются как универсальные типы реакций, так и специфические для отдельных исследовавшихся культур» [5, с. 143].

«Говоря о предметном мире языкового содержания, – пишет Г.В. Колшанский, – безусловно, необходимо включать сюда и все объекты интроспекции (эмоции, психологические состояния и т. д.), поскольку они этом случае также становятся объектом по отношению к познавательной деятельности» [2, с. 10].

Объективная реальность отражается человеком в понятиях, представлениях, восприятиях, ощущениях, которые есть «результат превращения энергии внешних раздражений в факт сознания. Поэтому мысли человека, чтобы быть переданными, должны получить материально чувственное выражение» [7, с. 59-60].

Конечно, в первую очередь, это человеческие эмоции. В психологическом словаре дается следующее определение: «эмоции – это особый класс психических процессов и состояний, связанных с инстинктами, потребностями и мотивами и отражающих в форме непосредственного переживания (удовлетворения, радости, страха и т.д.) значимость действующих на индивида различных явлений и ситуаций. Сопровождая практически любые проявления активности субъекта, эмоции служат одним из главных механизмов внутренней регуляции психической деятельности и поведения человека» [1, с. 561].

«Эмоции, как и мысли, – объективно существующее явление, проявляющееся в разнообразных формах и оттенках. На сегодня далеко не все вопросы, связанные с решением этой многогранной проблемы, решены в философии, психологии, лингвистике. В последнее время проблема эмоций (эмотивность в лингвистике) интенсивно и углублённо изучается лингвистическими дисциплинами» [3, c. 7].

Маслечкина С.В. в своей статье «Выражение эмоций в языке и речи» отмечает: «Система языковых средств позволяет человеку опосредовано или непосредственно адекватно выразить любую эмоцию. Это не означает, что в реальной жизни эмоции выражаются только средствами языка» [4, c. 231].

В семантике слова выражение отражения эмоций выступает 1) рациональным выражением, включая и выражение в словах, которые называют понятия эмоций: bliss, sorrow, love, happiness, hatred и т.п., и 2) эмоциональным: darling, smashing, в котором сама эмоция не называется, но заключается в семантике слова, передающем эмоциональное состояние говорящего через косвенное обозначение. Различные эмоции, выраженные в словах и высказываниях, понятны всем носителям языка, т.к. они обобщены и являются формой отражения мира.

Эмоции одного человека становятся ощутимыми для другого благодаря слову, не только выражающему эмоцию, являющимся эмоциональным фактором, т.е. вызывающим эмоции. Эмоции могут быть предметом оценки, (описаны словами), формой отражения, и предметом отражения. Когда это объект отражения (bliss, sorrow и т.п.), слово, выражающее его, не является эмоциональным, а служит указанием на определенную концепцию конкретной эмоции.

Эмотив с его семантикой выражает эмоциональное состояние внутреннего «Я», его сознание и психику. Эмоциональное поведение человека может быть значимым для объекта: голос дрожит, потирает руки и т.д. Это реальное эмоциональное состояние. И когда актер играет роль, его эмоции знакомы получателям. Ч. Огден и А.А. Ричардс указывали на символический характер эмоций. К. Пирс также верил, что эмоция – это знак и предикат вещи.

Отражение не может быть без обозначения, выражение чего-либо без называния его в слове, прямо или косвенно, тоже невозможно. Так слова первой группы являются названиями понятий об эмоциях. Слова второй группы выражают эмоции, которые не называются прямо, но в семантике которых имеются спецификаторы, соотносящие слово с конкретной эмоцией, что позволяет те или иные эмотивы использовать для выражения определенных эмоций в речи. «Речью, словом звук будет только тогда, когда он перестанет только сопровождать соответствующее эффектное состояние субъекта, а станет его обозначать» [6, с. 21]. Таким образом, любой эмотив прямо или опосредованно обозначает эмоции.

Эмоция является не только одной из форм отражения реальности, но и сама является объектом отражения для языка и поэтому регистрируется в языке: bliss, sorrow, love, happiness, hatred и др. Эти названия эмоций в языке уже являются метаэмоциями, т.е. их концептуальным обозначением. И если слово называет только эмоцию, то оно не эмоционально, его семантика – это образы различных чувств, которые оно вызывает, а не сами чувства.

«На языковом уровне эмоции трансформируются в эмотивность, эмоции – психологическая категория, эмотивность – языковая» [9, c. 67].

Разделяют спонтанное выражение эмоций и их осознанное выражение. В словарях содержатся специальные лексические единицы, описывающие эмоции. К таким единицам относят части речи:

- глаголы: (to rejoice, to adore, to exult, to hate, to infuriate, to love, to astonish, to please, to snap, to satisfy, to groan, to stun, to shriek, to irritate, etc.);

- прилагательные: (pleased, dissatisfied, desperate, amazing, cheerful, contented, red, discontented, resentful, boring, pale, furious, happy, etc.);

- наречия: (jealously, depressingly, gloomily, furiously, icily, lovingly, etc.);

- существительные:

1) включающие все термины эмоций с предлогом with: (with surprise, with love, with pleasure, with hate, etc.);

2) обозначающие физиологические проявления эмоций: (redness, paleness, laughter, tears, etc).

Слова, которые называют эмоции, можно квалифицировать как ассоциативно-эмоциональные, т.к. они, не выражая эмоций,  ассоциативно направляет говорящих в сферу эмоций.