Кроме того, Советский Союз был обеспокоен ядерной монополией США, попыткой их диктата в отношениях с другими странами. В то же время США были встревожены большим ростом авторитета СССР в Европе и во всём мире. Позиция президента США Гарри Трумэна стала более радикальной, залогом чего было успешно проведённое испытание ядерного оружия. Целью лидера СССР И.В.Сталина было усилить своё влияние в странах, оккупированных советскими войсками.  Лидеры западных стран подозрительно и настороженно относились к такой политике Советского генсека. Этому способствовало резкое увеличение  количества коммунистов в этих странах.

Всё это привело к тому, что в советско-американских отношениях наступила полоса резкого охлаждения. Было положено начало «холодной войне» -  политике, заключающейся в нагнетании напряжённости, враждебности в отношениях между странами[1]. О том, что послужило поводом к развязыванию Холодной Войны, очень интересно, на мой взгляд, говорится в статье, опубликованной в электронном издании газеты  «Жизнь»,  излагается новая точка зрения на политические причины бомбардировки Японии Соединёнными Штатами:

«Появились новые сведения о том, что, возможно, бомбежка Хиросимы несла в себе некий скрытый смысл. По мнению американских историков, Штаты сбрасывали бомбы на Хиросиму и Нагасаки, чтобы начать холодную войну, а не закончить Вторую мировую, как принято считать. Атомная бомбардировка Японии, несомненно, преследовала и другую важную цель – запугать СССР и другие государства, добиться благодаря ядерной монополии господства США в послевоенном мире. Готовя применение атомных бомб, американское руководство рассчитывало на то, что бомбардировка поможет “сделать Россию более сговорчивой”. Широко известно высказывание Трумэна по этому поводу: “Если бомба взорвется, что, я думаю, произойдет, у меня, безусловно, будет дубина для этих парней. Питер Казник, директор ядерного института исследований в американском университете в Вашингтоне, округ Колумбия, США, утверждает, что по новым данным американских, японских и советских дипломатических архивов, главной задачей Трумэна было ограничение советской экспансии в Азии»[2].

В действительности, странами Запада был проведён широкомасштабный комплекс мер в  целях дальнейшего недопущения расширения сферы влияния СССР:

Во-первых, была разработана широкомасштабная программа по возрождению экономики Западно-Европейских стран посредством оказания им технологической и финансовой помощи.    Целью  такой поддержки являлось  восстановление экономической стабильности этих стран после Второй Мировой Войны, а также укрепление капиталистического режима  и предотвращение там  коммунистической экспансии. (Доктрина Трумэна)

Условия финансовой поддержки были изложены в плане государственного секретаря США Джорджа Кэтлетта Маршалла. Помощь была оказана: Австрии, Бельгии, Великобритании, Люксембургу, Дании, Франции, Греции, Исландии, Ирландии, Италии, Нидерландам, Норвегии, Португалии, Швеции, Швейцарии, Турции, Югославии, а так же  Западной Германии. Это позволило  США укрепить свои позиции в Западной Европе.

Условия технологической  поддержки составляли 4 пункт доктрины Трумэна.  Правительство США собиралось приступить к использованию достижений  научно-технического прогресса для совершенствования и развития слаборазвитых регионов. Также план предусматривал оказание технической помощи зарубежным странам посредством крупных капиталовложений в их экономику.

Во-вторых,  западноевропейские страны и США  стремились к обеспечению политической стабильности и военной безопасности. Решению данной проблемы способствовал созданный  4 апреля 1949 году, блок НАТО.  (North Atlantic Treaty Organization, NATO). В состав НАТО вошли: США, Канада, Исландия, Великобритания, Франция, Бельгия, Нидерланды, Люксембург, Норвегия, Дания, Италия и Португалия. Этот военно-политический блок представлял собой «трансатлантический форум» для проведения странами-союзниками консультаций по любым вопросам, затрагивающим жизненно важные интересы его членов, включая события, способные поставить под угрозу их безопасность, и обеспечивает сдерживание любой формы агрессии в отношении территории любого государства-члена НАТО или защиту от неё. Членство в НАТО предусматривало  в случае нападения на одного из его членов союза, предоставление коллективной помощи остальных  участников.

Более того, узнав об успешном испытании Советским Союзом атомного оружия, правительством США   было выдвинуто предложение создать под эгидой ООН международный контрольный орган с целью установления контроля над развитием ядерных испытаний в СССР. После того, как Советский Союз отклонил это предложение,  президент  США Гарри Трумэн направил 31 января 1950 г. в Совет Национальной Безопасности США секретное указание по разработке всестороннего анализа политических, стратегических, экономических и психологических целей США и их возможного влияния на американскую внешнюю политику «с учётом появления у Советского Союза атомной бомбы и возможного появления термоядерной бомбы». Эта Директива, принятая  апреля 1950 года, СНБ-684 считается одним  из основных документов Холодной Войны.

В регионе Восточной Европы главной целью внешней политики советского руководства в первые послевоенные годы  являлось формирование дружественных политических режимов. В странах, оккупированных советскими войсками, складывалась социально-политическая система, подобная сталинской модели государственного социализма;

В 1945-1948 гг. СССР заключил двусторонние договоры  о формировании коммунистических правительств с Чехословакией, Польшей, Венгрией, Болгарией, Румынией, Албанией и Югославией.

В  1949 году в результате поражения китайских националистов, нанесённого Народно-освободительной армией Китая,  власть в Пекине перешла к коммунистам. В этом же году всё активнее   действовали  коммунисты в Северной Корее. Их главной целью являлось объединение Северной и Южной Кореи (страна оказалась разделена на 2 части после Второй Мировой Войны). Война в Корее длилась с 1950 по 1953 год. В состав северной коалиции (прокоммунистические силы) входили: вооружённые части Северной Кореи, соединения «китайских народных добровольцев» (считалось, что формально Китай не участвует в конфликте). Экономическую и военную поддержку оказал Советский союз, предоставив военную технику и отправив в зону конфликта части вооружённых сил, а также военных специалистов. Южную Корею поддерживали главным образом, США, Великобритания, действуя составе миротворческих сил ООН. Во время войны в Корее взаимоотношения между США и СССР особенно обострились.

Для обеспечения политической стабильности 14 мая 1955 года на Варшавском совещании европейских государств по обеспечению мира и безопасности в Европе между СССР и европейскими социалистическими государствами был заключён Варшавский Договор – Договор о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи. Это означало создание военного  союза социалистических стран при ведущей роли Советского Союза. Договор вступил в силу 5 июня 1955 и был подписан Албанией, Болгарией, Венгрией, ГДР, Польшей, Румынией, СССР и Чехословакией 14 мая 1955 на Варшавском совещании европейских государств по обеспечению мира и безопасности в Европе. Условием Варшавского договора было, во-первых, воздержание по возможности от применения силы в отношениях между государствами-участниками; во-вторых, коллективная поддержка в случае нападения на одного из членов объединения. По сути, Организация Варшавского Договора являлось ответной мерой по созданию блока НАТО.

Участниками Варшавского договора были: Народная Республика Албания (прекратила участие в деятельности ОВД в 1961—1962 из-за идеологических разногласий; формально вышла в 1968 — после ввода войск ОВД в Чехословакию); Народная Республика Болгария; Социалистическая Республика Румыния; Венгерская Народная Республика; Польская Народная Республика; Чехословацкая Социалистическая Республика; Германская Демократическая Республика (1956—1990).

С целью экономического и научно-технического сотрудничества между странами социалистического лагеря  был создан Совет экономической взаимопомощи (СЭВ) — межправительственная экономическая организация, созданная по решению экономического совещания представителей Болгарии, Венгрии, Польши, Румынии, СССР и Чехословакии. Позже в состав вошли: Вьетнам (с 1978) Албания (1949-1961)ГДР (с 1950-1990)Монголия (с 1962)  Куба (с 1972).

Таким образом, мир оказался разделённым на две противостоящие друг другу группировки стран, имеющие различную идеологию. Сложился биполярный мир, в котором находились в состоянии противоборства лагерь капиталистических стран во главе во главе с США и социалистический лагерь под руководством СССР. В результате, осью конфронтации в послевоенном мире на продолжительное время стали отношения между двумя сверхдержавами: США и СССР.

Противостояние было оправдано. Во-первых, одна из теорий возникновения Холодной Войны гласит о том, что в мировой системе конфликты неизбежны. Нормальным состоянием является не гармония, а соперничество. Крупные державы могут сотрудничать, но делают это чаще всего в случае общей для себя угрозы. Когда угрозы более не существует,  сотрудничество исчезает. Действительно, сегодня, США и Россия  действуют в едином ключе лишь в борьбе с общим врагом – международным терроризмом. Касательно же других сфер, «согласие» между двумя сверхдержавами трудно выявить. Например, в конце 2004 года в российско-американских отношениях наступило небывалое «похолодание», связанное с событиями на Украине, где бушевала «Оранжевая революция». Всё-таки, следует признать, что  до си пор на постсоветском пространстве в отношениях между Россией и Америкой преобладает борьба за влияние.

Главную роль в неизбежном возникновении противостояния между США и СССР играл идеологический разрыв, обусловленный различиями их политических и экономических систем: США являлись капиталистической страной, а СССР – социалистической. Как известно, каждая сторона всячески старалась очернять чуждую ей систему и укрепить свою, расширив сферу влияния. Считается, что сигналом для начала холодной войны считается Фултонская Речь премьер-министра Великобритании Уинстона Черчилля, произнесённая им 5 марта 1946 году  в Вестминстерском колледже в г. Фултон, Миссури, в которой он  назвал Советский Союз причиной «международных трудностей». Говоря о СССР, Черчилль использовал выражения и эпитеты, которые обычно применялись при упоминании фашистской Германии («железный занавес» и его «тень, опустившаяся на континент», «пятые колонны» и т.д.) В ответ на это, 14 марта И. В. Сталин, давая интервью газете  «Правда»,  уподобил  Черчилля Гитлеру,  и заявил, что в своей речи тот призвал Запад к войне с СССР.

На вопрос о том, кому же всё-таки принадлежит ответственность за холодную войну, сложно ответить однозначно. В этом плане логично согласиться с  постревизионистами в том смысле, что обоюдной является вина обоих стран. США использовали различные способы (атомная бомба, займы и другие формы экономической помощи) для осуществления своих интересов по недопущению экспансии Советского Союза, стремившемуся в свою очередь установить коммунистический режим во всём мире. Таким образом, противостояние между двумя этими сверхдержавами  рано или поздно стало бы неизбежным.

Что касается Европы, то, как известно, СССР стремился к насаждению коммунистического режима во всём мире (естественно, и в Европе), а США видели свою задачу в недопущении экспансии просоветского режима, а также были заинтересованы в усилении своего влияния в мире. Таким образом, влияние в Европе стало объектом борьбы между США и СССР. Естественно, что одна часть Европы поддерживала Соединённые Штаты, другая – Советский Союз. Таким образом, логично, что противостояние СССР и США отразилось в Европе в виде противоборства коммунистического лагеря капиталистическому, расколов регион по идеологическому признаку.

• Диего-Гарсия (кроме главного острова ещё 3 островка)
• Эгмонт (7 островков)
• Перос-Баньос (27 островков)
• Соломон (острова) (11 островков)
• Банка Большой Чагос (7 островков)
• Риф Бленхайм (3 островка)
• Банка Спикерс (1 островок)

Самый большой остров архипелага Диего-Гарсия имеет площадь 27,2 км², второй по величине остров архипелага (Игл в Большом Чагосе) меньше в 11 раз (2,45 км²). Остальные островки по площади не превышают 1,5 км².

Климат островов тропический морской, жаркий и влажный. Архипелаг хорошо продуваем ветрами. Среднегодовое количество осадков — около 2600 мм (от 105 мм в августе до 350 мм в январе). Среднемесячная температура колеблется от 26,2 до 28,3 °C [1, р. 16–17].

Ныне Чагос является частью Британской территории в Индийском океане. Этой территорией из Лондона управляет комиссар министерства иностранных дел. На месте его представляет офицер, являющийся командующим британскими военно-морскими силами на острове Диего-Гарсия. На Чагосе нет постоянного населения, только британские и американские военные (около 3 тыс. человек). Среди гражданского персонала также есть выходцы с Маврикия и Филиппин.

В начале XVI в. португальский мореплаватель Васко Да Гама описал несколько островов архипелага. В XVIII в. Франция объявила острова территорией своей колонии Маврикий. 27 апреля 1786 г. Великобритания аннексировала Чагос как часть Сейшельских островов. С 1815 года, по Парижскому мирному договору, архипелаг (как часть Маврикия) окончательно стал британским.

В XIX в. на Диего-Гарсия начали возделывать плантации кокосовых пальм для производства копры, Поскольку коренного населения на архипелаге не было, были привезены рабочие из Индии.

В XX в. Диего Гарсия был признан удобной территорией для защиты интересов США в Индийском океане. Великобритания согласилась дать независимость Маврикию при условии, что сможет выбрать, какие из островов получат независимость. Граница была проведена вокруг Диего Гарсия, Альдабры, Дескрочес и Фаркухар, которые стали новым «архипелагом» под контролем Англии, под именем Британской Индийскоокеанской Территоррией (БИТ) [1, р. 122]. В Лондоне полагали, что даже закрыв базы в Адене и Бахрейне, и используя только Диего-Гарсия, Англия сможет сэкономить 60 млн фунтов в год [2, р. 223].

Маврикий стал независимым в 1965 г., а в декабре 1966 г. БИТ была сдана в аренду США на 50 лет. Для строительства базы США потребовали освободить острова от всех жителей. Эти действия мотивировались тем, что на этой территории никогда не было коренного населения, а только наемные рабочие. Это было ложью, так как на архипелаге в то время проживало 800 семей илуа (потомков африканцев и индийцев), из них 800 семей – непосредственно на Диего-Гарсия. Многие островитяне покончили жизнь самоубийством, большинство отправили на Маврикий, где поселили в трущобах [3, с. 63–64].

Аренда острова США помогла Англии получить атомное оружие «Поларис» на льготных условиях. Также, в уплату за помощь США в усилении фунта стерлингов в сентябре 1965 г., было неофициально решено, что правительство Г. Вильсона сократит государственные расходы, сдержит рост зарплаты и поддержит боевые действия США в Индокитае.

После незаконной высылки коренных жителей, строительство Базы ВМС США началось 24 марта 1971 г. Эта база стала основной при ведении боевых действий как флотом, так авиацией. Были одобрены расходы в сумме 6,1 млн долларов на превращение островной лагуны в судоходный канал. Соглашения с Великобританией 1972 и 1976 гг. давали США свободу действий по превращению Диего-Гарсия в свой стратегиче­ский военный плацдарм. Свержение иранского лидера Мухаммеда Пехлеви и ирано-иракская война привели к росту значения этой военной базы. Конгресс выделил 28,6 млн долларов на ее дальнейшее расширение. К концу 1980 г. 100 миллионов было потрачено на расширение базы и удлинение взлетной полосы с 2 700 до 4000 метров. В 2000 году на Диего Гарсия базировались как минимум 7 тяжелых бомбардировщиков Б-52 (Стратофортесс) и 7 заправщиков ЛС-135 [4].

Сформированное в 1982 г. коалиционное правитель­ство Маврикия приняло законопро­ект, объявивший Диего-Гарсия частью территории Мав­рикия. Очень важным актом в этой борьбе было принятие маврикийским пар­ламентом 6 июля 1982 г. поправки к действующему законодательству, подтверждающей суверенитет Маврикия над всем архипелагом Чагос как части государственной территории и о принадлежности его к ис­ключительной экономической зоне страны. Однако спустя несколько месяцев новое руководство во гла­ве с А. Джагнотом пересмотрело свое отношение к про­блеме Диего-Гарсия и не стало столь категорично тре­бовать возвращения архипелага Чагос Маврикию.

С 1984 по 1986 г. объем поставок маврикийского текстиля в США вырос в 3 раза. С 1988 г. США стали крупнейшим покупателем текстильных изделий предприятий Маврикия как в стоимостном, так и в ко­личественном выражении. Кроме того, Маврикий поставлял на Диего-Гарсия продовольственные продукты, получая за них валюту. Сложилась ситуация, при которой маврикийское правительство, с одной стороны, обращалось многократно с призывом возвратить стране Чагос, а с другой – утверждало, что США ввели его в заблуж­дение заявлениями, будто бы Диего-Гарсия будет ис­пользован только как пункт связи.

В апреле 1990 г. делегации США, Великобритании и Франции заявили о выходе из соста­ва Специального комитета ООН по Индийскому океану, главной задачей которого является подготовка указан­ной международной конференции и обсуждение вопро­сов, связанных с реализацией Декларации ООН о провозглашении Индийского океана зоной мира. В июле 1990 г. на очередной сессии Специального комитета ООН по Индийскому океану еще 6 государств отказались принять участие в ее работе. Участники сессии в принятой резолюции подчеркну­ли, что подобные события резко контрастируют с многочисленными позитивными переменами в международной политике и со стремлением государств находить взаимо­приемлемые решения трудных проблем.

В июле 1990 г. Маврикий выдвинул пред­ложение о создании безъядерной зоны в юго-западной части Индийского океана, на юге Африки и вокруг архипелага Чагос. В случае подписания договора соблюдать эти положения было предложено и Франции, по­скольку она имеет в зоне Индийского океана так называемые заморские территории, в частности остров Реюньон [5, с. 44–46].

Размещенные на базе бомбардировщики В-52 в первые же дни войны в Персидском заливе в январе 1991 г. были задейст­вованы в боевых операциях против Ирака. С созданием Отдела Стратегического Воздушного Бомбардировочного Командования число военнослужащих на базе удвоилось, и на базе были размещены бомбардировщики Б-52. Диего Гарсия был ключевым моментом в военных и военно-морских операциях США во время интервенции в Сомали. В 2001 году с острова вылетали бомбардировщики Б-1 и Б52, направляющиеся в Афганистан. По неподтвержденным источникам, на базе допрашивали подозреваемых членов Аль-Каиды. Оккупация Ирака также обеспечивалась базой на Чагосе. Были построены специальные ангары для размещения покрытия самолета Б-52, делающего его невидимым для радаров.

Маврикийское руководство неоднократно вело переговоры с правительством Великобритании по вопросу возвращения архипелага Ча­гос. Но если в принципе английская сторона не отвергает суверенного права Маврикия на этот архипелаг, то на практике под разными предло­гами откладывает решение данной проблемы. Так, например, в июле 1992 г. английская сторона официально уведомила Маврикий о том, что признает его в качестве единственного государства, имеющего право претендовать на суверенитет над Чагосом, но только после того как Лондон откажется от своего суверенитета над архипелагом.

За демилитаризацию Диего-Гарсия, как и зоны Индийского океа­на в целом, выступают широкие массы маврикийцев и общественные организации. В 1998 г. был создан Комитет за демилитаризацию Индий­ского океана, в который вошли Федерация прогрессивных профсоюзов, Всеобщая федерация рабочих, группа жителей, изгнанных с архипелага Чагос, партия Объединение за реформу и партия левого толка «Лалит». Главной своей целью эта организация считает восстановление суверени­тета Маврикия над архипелагом Чагос и демилитаризацию острова Дие­го-Гарсия [6, с. 92–93].

В июле 2000 г. Верховный суд Лондона постановил, что высылка островитян с Чагоса была незаконной. Британское правительство приняло решение, что они могут навестить свои родные острова в составе группы из 100 человек. Американское правительство выступило против этого решения на том основании, что посещение островов невозможно, потому, что они слишком близки к военно-морской базе США и могут быть использованы «террористами и шпионами, могущими применить электронные помехобразующие устройства» [4]. Первая группа островитян посетила Чагос только в 2006 г. Они едва узнали свои дома, которые за 40 лет превратились в руины.

Англо-американский договор о совместной обороне Чагоса истекает в 2016 г., но стороны, если пожелают, могут продлить его еще на 20 лет. В виду благоприятного экологического положения архипелага существуют планы превращения его в заповедник. Будут ли они реализованы, покажет время.

Названия городов, как и любая друга топонимика, – памятники истории территории и языка, и, как отмечает С.Б. Веселовский, они – отблески народной истории [1, с. 36].  Поскольку народ может исчезнуть, а воспоминания о нем сохраняются в топографических названиях.

Исследование названий американских городов представляет особый интерес в связи с тем, что на данной территории происходило очень интенсивное смешение рас, традиций, культуры, языков самых разных народов, прибывавших сюда с разных концов Европы, а также заселявших территории испокон веков. Со времен открытия Америки сюда переселились миллионы людей, которые стали создателями новой культуры, нового языка, новых традиций.

Существует немало причин, которые легли в основу названий американских городов.

Например, люди, переселившиеся в Америку из других стран, имели обыкновение называть свою новую родину именем того города, где они проживали ранее. Так получили свое название множество городов Соединенных Штатов Америки.

Знаменитый американский город Бостон получил свое название в честь одноименного города в английском графстве Линкольн [9]. Стоит, однако, отметить, что, в отличие от американского Бостона, его английский тезка очень маленький город, население его составляет всего около 60 000 человек.

Нередко города называли в честь известных политических деятелей и других важных персон. Так, город Балтимор на востоке США, крупнейший населённый пункт штата Мэриленд, был назван в честь ирландского землевладельца лорда Балтимора, первого правителя колонии Мэриленд. Его имя (Baltimore) является англизированной формой ирландского Baile an Tí Mhóir, что означает Town of the Big House («Город Большого Дома») [8].

В честь губернатора был назван и крупнейший американский город и столица штата Колорадо  Денвер. 22 ноября 1858 года генерал Уильям Лаример младший, земельный спекулянт из восточного Канзаса, выкупил участок земли на месте слияния рек Саут-Платт и Вишнёвого ручья для заготовки леса. Он назвал образованное на этом месте селение Денвер в честь губернатора территории Канзас Джеймса Денвера. У. Лаример надеялся, что такое название поможет городу стать административным центром округа Арапахо, но, к несчастью, губернатор к тому времени уже покинул свой пост.

В честь первого американского Президента Джорджа Вашингтона была названа американская столица, основанная в 1791 году.

По аналогичной схеме появилось и название города Сиэттл. Первое европейское поселение на месте Сиэтла было в  1851 года и называлось Нью-Йорк Алки (New-York Alki), что переводилось с чинукского диалекта как «Будущий Нью-Йорк». В 1853 было предложено переименовать данное поселение в Сиэтл, в честь вождя местных племён суквомиш и дувамиш.

Хьюстон, основанный в 1836 году, получил своё имя в честь Сэма Хьюстона, главнокомандующего армией Техаса во время Техасской революции, президента Республики Техас и ключевой фигуры в истории региона в целом.

Даллас был назван в честь Джорджа Далласа, одиннадцатого вице-президента Соединенных Штатов. Однако, точное происхождение названия города до сих пор неизвестно.

Питсбург получил свое имя в XVIII в. в честь Уильяма Питта-старшего, который был министром иностранных дел и премьер-министром Англии, возглавляя группировку вигов – сторонников активной колониальной экспансии [2].

Оригинальная причина лежит в основе появления названия города Феникс – столицы и крупнейшего города американского штата Аризона. Его имя связано с именем ветерана армии Конфедерации Джека Свиллинга, который в 1867 году основал у подножия гор White Tank Mountains на развалинах старого индейского поселения свою ферму. Постепенно вокруг фермы разрослось поселение, и люди задумались о названии своего населенного пункта. Они выбрали ему имя Феникс, положив в это название идею о том, что их новый город воскрес из руин бывшей цивилизации подобно этому мифическому существу.

Происхождение имени города Миннеаполис в штате Миннесота связано  с большим количеством воды вокруг этого города. Во-первых, город расположен на берегу реки Миссисипи; во-вторых, он обладает 24 озерами, расположенными в его черте. Считается, что имя городу дал первый городской учитель, который скомбинировал слово mni, в переводе с дакотских языков обозначающего «вода», и греческое слово polis (город) [6].

Нередко американские города меняли свои названия. Например, город Цинциннати, основанный Джоном Кливзом Симмсом и полковником Робертом Паттерсоном в 1788 году, ранее назывался Лосантивиль. Это имя он получил из четырёх слов на разных языках. Оно означало  «город, расположенный напротив устья реки Ликинг-ривер» (Ville в переводе с французского означает город, anti в переводе с греческого - противоположный, os на латыни означает устье и «L» - все, что досталось от реки Ликинг-ривер). В 1790 году губернатор Северо-Западной территории Артур Сент-Клэр сменил название города на Цинциннати в честь Общества Цинциннати, членом которого он являлся.

Другое имя получил и американский город Атланта, штат Джорджия. Первоначально это была лишь железнодорожная станция на Западно-Атлантической железной дороге, но после соединения в данной точке еще двух других железных дорог, здесь образовалось целое поселение, а затем и город. За всю историю города его название менялось несколько раз. Так, в 1843  году он назывался «Мартасвилл» в честь дочери бывшего губернатора штата. После нескольких переименований главный инженер железной дороги Джон Эдгар Томсон предложил название «Атланта», которое было одобрено жителями города. Это имя город носит официально с 1847 года. Есть версии, что название города «Атланта» появилось из сокращения от названия Западно-Атлантической железной дороги. Также предполагают, что  город обязан своим названием греческой мифологии [5].

Очень загадочной представляется этимология названия крупнейшего американского города Нью-Йорк. Существуют различные версии, раскрывающие его происхождение. Так, предполагают, что Нью-Йорк был назван в честь герцога Йоркского – английского короля Якова II (James II). По другой версии, англичане, переселившиеся в Америку,  назвали город в честь английского города Йорка – Нью-Йорк, что в переводе означает Новый Йорк. А само название «York» образовано от латинского Eboracum (посредством древнеанглийского Eoforwic и древнескандинавского Jórvík), которое, в свою очередь, происходит предположительно от бриттского eborakon — «тисовое поместье»

Интересно также отметить, что Нью-Йорк несколько раз менял свое имя. Город «американской мечты» основали не англичане, а голландцы. В начале XVII века голландские поселенцы выкупили у индейцев остров Манхэттен, где и основали поселение, которое они назвали в честь столицы своей родины Новым Амстердамом (New Amsterdam). Однако уже в 1664 году город захватили англичане и переименовали его в честь инициатора этой военной операции – короля Якова II, герцога Йоркского. Затем, однако, голландцам удалось отвоевать город, и на этот раз они назвали его Нью-Оранж (New Orange). Но после повторного захвата города англичанами, он окончательно стал Нью-Йорком [3].

Название города Лос-Анджелес имеет испанские корни. Город известен как «Город ангелов» (City of Angeles). Часто он сокращенно называется L.A. Когда-то испанские колонисты основали здесь поселок, под названием El Pueblo de Nuestra Señora la Reina de los Ángeles sobre El Río Porciúncula, что в переводе с испанского означает Селение Девы Марии, Царицы Ангелов, на реке Порсьюнкула). К 1820 году это поселение превратилось в крупнейшее светское поселение в Калифорнии и получило более короткое имя Лос-Анджелес.

По одной из версий, название города Чикаго (Chicago) – это измененное французами слово из языка местных индейцев майами-иллинойс shikaakwa, которое в переводе означает дикий лук или чеснок,  который обильно произрастал в тех краях. Однако есть и другие гипотезы происхождения данного названия. Так, есть данные, что в одном из племен Иллинойс управлял вождь по имени Chicagou. В 1725 году он посетил Париж и встречался с молодым королем Франции Людовиком XV. Возможно, что именно его имя легло в основу имени города   – Chicago. Стоит, однако отметить, что большинство историков отвергают эту версию.

Сан-Франциско первоначально назывался Йерба-Буэна (испанское Yerba Buena). После начала калифорнийской лихорадки город начал бурно расти. В 1848 году испанцы переименовали его в Сан-Франциско в честь Святого Франциска.

В заключение хотелось бы отметить, что существует множество городов, как в США, так и за их пределами, названия которых до конца остаются тайной. Поэтому топонимика надолго останется огромным пластом работы для исследователей, поскольку она помогает нам глубже проникнуть в культуру и язык народа, населявшего территории в момент их именования.

Соединенные Штаты не проводят жесткой линии по отношению к Китаю по нескольким причинам. Прежде всего, враждебная позиция противоречит интересам США, так как может вызвать ответную реакцию Китая и затруднить решение многих требующих сотрудничества международных проблем, в том числе, в Совбезе ООН. Это касается сотрудничества в области экономики, защиты окружающей среды и безопасности. Кроме того, ряд других стан заинтересован в усилении Китая как экономического и стратегического партнера, способного выступить в качестве реального противовеса Америке. Проводя политику, нацеленную на сдерживание Китая или противодействие его возвышению, США могут столкнуться с нежелательной для себя ситуацией. Такие действия способны осложнить отношения американцев с их союзниками и партнерами по всему миру. Однако, самое главное то, что для США гораздо выгоднее дружеская и выжидательная позиция по отношению Китаю, чем настойчивые призывы сегодня начать противодействовать потенциальной угрозе в будущем. Стабильные отношения позволяют отслеживание поведение Китая и более действенно реагировать на возникающие угрозы.

Что касается США, то им вряд ли есть резон в обозримой перспективе    опасаться    Китая.    КНР    действительно    развивается стремительными темпами, но у гигантского соседа сохраняется множество сложнейших внутренних проблем – экономических, социальных, этнических, идеологических. Единственный способ их разрешения – неуклонно продолжать реформы и политику сотрудничества (а не конфронтации) с зарубежными государствами. В этой связи дружественные отношения с США особенно важны для Китая – из-за протяженной общей границы, экономических потребностей, общих интересов двух стран на мировой арене. США придерживаются мнения, что Китай должен быть их постоянным партнером и сохраняют стабильность в отношениях с ним.

В качестве составной части двусторонних отношений военные контакты между КНР и США продолжают сохранять тенденцию к развитию благодаря совместным усилиям. В частности, визит министра обороны США Дональда Рамсфелда в Пекин продемонстрировал возобновление двусторонних военных контактов. Стороны считают, что такие контакты будут содействовать лучшему пониманию Китая высшими американским военными кругами, а также способствовать устранению недоверия Вашингтона к Пекину.

В позитивном развитии двусторонних отношений немаловажное значение играют и всегда играли культурные обмены. В последние годы можно наблюдать заметное развитие китайско-американских связей в области культуры. Содействие сближению китайского и американского народов через культурные обмены – это постоянная позиция руководителей обеих стран.

Можно сказать, что китайско-американские отношения находятся сейчас в той стадии, когда сильны, остаются старые традиции, и, в то же время, открываются новые возможности на будущее. Для успешного дальнейшего развития отношений между Китаем и США необходимы усилия обеих сторон. Американской стороне, в частности, необходимо для этого в тайваньском вопросе строго придерживаться политики «одного Китая». Обе страны должны действовать согласно трем совместным коммюнике, подписанным Китаем и США.

Как полагают китайские эксперты, хотя между Пекином и Вашингтоном существуют серьезные разногласия, они не превратились в противников, а значит, могут и должны наращивать сотрудничество.

После того, как Буш был переизбран президентом США, китайско-американские отношения получили дополнительный благоприятный шанс для конструктивного развития. Это можно объяснить следующими причинами.

Во-первых, за годы президентства Буша китайское направление политики американской администрации становилось все более и более взвешенным. Прежде всего, это касается более осмотрительного подхода к тайваньскому вопросу – этой важной для Китая теме. Администрация Буша неоднократно заявляла, что она не позволит ни одному из берегов пролива в одностороннем порядке изменить существующее положение. Для Вашингтона не столь важна проблема объединения двух берегов или проблема независимости Тайваня. В национальных интересах США – не допустить военных действий между двумя берегами Тайваньского пролива, так как США неизбежно окажутся втянутыми в эту войну. Они заинтересованы в обеспечении решения этих проблем мирным путем. Хотя последние действия президента Обамы говорят об обратном. Последние договоренности о поставке Тайваню оружия весьма негативно сказались на двухсторонних отношениях.

Во-вторых, американская дипломатия объявила войну против терроризма и распространения оружия массового уничтожения своей основной стратегической целью в области безопасности. В рамках провозглашенных задач Вашингтону необходимо взаимопонимание с Пекином по вопросам урегулирования проблемы ядерного оружия на Корейском полуострове и в Иране.

В-третьих, у КНР и США остаются общие интересы. Например, обеим странам жизненно необходимо сотрудничество в области охраны окружающей среды, объединение усилий в борьбе против контрабанды наркотиков, а также в борьбе с транснациональной преступностью.

Конечно, между двумя странами продолжают существовать различия в идеологии и социальном строе, некоторое политическое недоверие, есть разногласия в вопросах свободы вероисповедания и прав человека. Неизбежными представляются известные трения в сфере экономики и торговли. Однако существуют и общие стратегические интересы огромной важности. Их наличие открывает широкие возможности для установления взаимных компромиссов с целью сохранения стабильности и взаимовыгодного сотрудничества.

В-четвертых, приоритет для сегодняшнего Китая составляют задачи мирного подъема и стабильного социально-экономического развития, исполнение «китайской мечты» [4]. Для их реализации стране выгодны здоровые и бесконфликтные отношения с США, чтобы обеспечить движение Китая в провозглашенном КПК направлении. С развитием экономики в Китае растет влияние среднего класса, отсюда вытекает, что страна непременно будет меняться в сторону более ощутимого прогресса в укреплении демократии, политических свобод и защиты прав человека. Хотя сегодня

Начиная 1978 г. идет процесс демократизации Китая. Несколько расширилась область личных свобод, развиваются институты правового государства, постепенно прививается уважение к собственности.

Такие перспективы открывают возможность для сближения ценностных ориентации, что позволяет с оптимизмом смотреть на дальнейшее развитие китайско-американских отношений.

По сравнению с периодом холодной войны нынешние отношения между крупными державами более сложны и изменчивы. В ряде областей сотрудничества существуют известные трения. Даже учитывая то, что сильные державы не стремятся противодействовать друг другу, по конкретным вопросам споры неизбежны. Важно в этой ситуации не дать тем силам, которые, преследуют собственные цели, превратить свои стремления в интересы государства и кардинально повлиять на американскую дипломатию. Сохранение тенденции к диалогу и сотрудничеству, отказ от напряженности и конфронтации в отношениях между Китаем и США способствуют не только интересам этих стран, но и соответствуют общим устремлениям мирового сообщества, так как оказывают влияние на весь мир. Весь мир обращает внимание на то, как развиваются двусторонние отношения между Китаем и США, которые являются влиятельными государствами в мире.

Китайско-американские отношения уже вышли за рамки двусторонних связей, они приобрели глобальное влияние на весь мир и имеют стратегическое значение. Китай и США имеют широкие и значимые общие стратегические интересы, общие устремления в вопросах об угрозах безопасности, с которыми столкнулся весь современный мир, они несут общую ответственность за защиту мира, выстраивание процесса устойчивого развития на планете. Поэтому позитивное состояние китайско-американских отношений не только отвечает общим интересам народов двух стран, но и служит миру, стабильности и процветанию в Азиатско-тихоокеанском регионе и во всем мире. В данной ситуации Китай и США обязательно должны быть конструктивными соратниками.

Подводя итог, следует отметить, что факторы сближения в отношениях Китая и США носят постоянный долговременный характер.

Они проистекают не из обоюдной симпатии правящих элит двух стран или сходства их ценностных ориентации в мировой политике. Эти факторы вступают в действие под влиянием жесткой необходимости. Они отражают наличие сфер соприкосновения национальных интересов.

Доклад от 21 декабря 1941 г., имеющий номер A16-3/ (02088), перечисляет основные факты и моменты японской атаки 7 декабря Адресован документ Военно-морскому министру через Начальника штаба военно-морских сил Г. Старка

Анализ источников донесения осложняется тем, что Главнокомандующий указал или упомянул далеко не все источники, использованные им при написании отчёта. Целесообразным представляется разделить их на три больших категории: 1) Письменные документы; 2) Вещественные источники; 3) Устные источники.

Наиболее подробные сведения в изучаемом тексте содержатся о первой группе. Прежде всего, Киммель упоминает четыре собственных донесения, которые составили приложения к докладу от 21 декабря [4]. Обобщение и интерпретация их данных стала основой содержания семи частей главного доклада. Кроме того, донесение о потерях от 12 декабря, представляет собой соединение четырёх более ранних докладов Главнокомандующего [2; Р. 1601].

В эту же группу письменных источников можно включить донесение Киммеля от 8 декабря 1941 г. [10; Р. 1207]. О нём адмирал не упоминает в тексте изучаемого отчёта, но влияние первого донесения очевидно − вплоть до текстуальных заимствований. Так же с уверенностью можно утверждать, что Киммель использовал при подготовке доклада, личную и официальную переписку. Нам удалось установить существенное воздействие письма к Начальнику Военно-морских операций Г. Старку, где Киммель рассмотрел многие важнейшие вопросы нападения 7 декабря [9; Р. 2257]. В итоге, следует признать, что первую группу письменных источников доклада составили более ранние донесения и документы Главнокомандующего Тихоокеанским флотом США.       

Ко второй группе письменных источников можно причислить исходящие и входящие сообщения Штаба Тихоокеанского флота США и самого Главнокомандующего. Об них упоминает Киммель в первом пункте основного доклада: донесения по телефону о контакте с подводной лодкой противника [12; Р. 1570]. Так же об этих и других сообщениях, как источниках доклада, адмирал пишет во введении к «Описанию событий…», где использует прямые цитаты из них [8; Р. 1571]. Использование радиограмм подтверждает и текст сообщения о тревоге (7.52 по Гавайскому времени) в первый пункт доклада от 21 декабря. 

Третью группу письменных источников отчёта составили разведывательные донесения. Киммель пишет о них во введении к «Описанию событий…» [8; Р. 1571]. На основе разведданных создан четвёртый документ приложений к докладу − о поиске противника. Кроме того, благодаря перехвату радиосообщений противника выяснилось, что в состав японского ударного соединения входит авианосец «Акаги» [3; Р. 1607].

Четвёртую, самую многочисленную группу источников составили боевые донесения с кораблей, принимавших участие в отражении атаки. Наиболее интенсивно данные документы использовались при написании первого доклада из приложений − «Описании событий…», о чём заявляет сам адмирал Кимммль [8; Р. 1571].  Возможно, что боевые донесения применялись и для корректировки отчётов о потерях, но этот вопрос будет рассмотрен ниже.

Исходя из структуры «Описания событий…» легко определить круг использованных Главнокомандующим боевых донесений. При этом, из донесений, поступивших линкоров Киммель наиболее часто цитирует отчёт «Теннеси», а из «крейсерских» донесений − «Рейли» и «Гонолулу». Видно, что в источниковую базу доклада от 21 декабря не вошли многие важнейшие боевые донесения: с «Аризоны» − подано Главнокомандующему Тихоокеанским флотом 13 декабря 1941 г. [5]; с «Мэриленда» от 13 декабря [6]; не использовал Киммель и донесение с крейсера «Сан-Франциско», представленное ещё 10 декабря [7]. Зато донесения с эсминцев и вспомогательных кораблей использованы Главнокомандующим практически в полном объёме и цитируются в «Описании событий…» весьма часто.

Подобные показатели позволяют сделать вывод, что адмирал создал доклад на основе донесений, поступивших с кораблей лёгких сил, а остальные донесения были использованы лишь эпизодически. Причём, без сомнения, важные доклады с линкоров и крейсеров были в распоряжении Киммеля, но адмирал проигнорировал некоторое из них. Можно заключить, что наряду с более ранними отчётами Киммеля, боевые донесения − важнейший письменный источник доклада от 21 декабря 1941 г. 

Сведения о вещественных источниках доклада более скудные. Известно, что Киммеля оперировал данными исследования сбитых японских самолётов и потоплено минисубмарины [9; Р. 2256]. Кроме того, в распоряжении главнокомандующего имелись фрагменты японских бронебойных бомб – переделанных крупнокалиберных снарядов [11; Р. 1750]. Данная категория источников имела для доклада вспомогательное значение.

Более важными оказались устные источники, но чрезвычайной сложно определить полный круг общения Киммеля в период 7 − 21 декабря и установить, какие беседы оказали влияние. С уверенностью можно утверждать, что наибольшие последствия для доклада оставили устные отчёты подчинённых, особенно командиров кораблей и командующих различных эскадр и соединений. Так же важными оказались беседы с Военно-морским министром Ф. Ноксом, который два дня с 11 − 12 декабря [13; Р. 273] провёл в Пёрл-Харборе [1. Р. 3].

В итоге, решающую роль в источниковой базе доклада Киммеля играли письменные источники. На их основе составлены донесения, формирующие итоговый доклад. Главнокомандующий провёл лишь поверхностный анализ далеко не всех имеющихся в его распоряжении донесений − в отчёте от 21 декабря преобладает компиляция документов. Отсутствует так же стремление перепроверить данные источников, сравнительный анализ используется весьма редко. В целом, большинство особенностей источниковой базы доклада Киммеля объясняется требованиями военного времени.   

В 1850 г. в связи с необходимостью и возможностью активизации социальной деятельности государства, под влиянием философии Гегеля, французских социалистических доктрин, в результате анализа развития капитализма и классовой борьбы в Германии, немецким государствоведом и экономистом Л.фон Шта(е)йном в науку было введено понятие «социальное государство», отражающее новое качество государства, которое «обязано способствовать экономическому и общественному прогрессу своих граждан, ибо в конечном счете развитие одного выступает условием развития другого, и именно в этом смысле говорится о социальном государстве».[1, с.5] Лишь такая модель государства способна гарантировать мир, порядок, демократию. Система социального обеспечения существует для того, чтобы поддерживать баланс интересов между различными классами. Проблемы предполагалось решить с помощью социальной мобильности (преодоление классовых различий) и комплекса мер социального характера. Зарождение данной концепции связано с трудами других немецких ученых XIX в.: А.Вагнера (концепция государственного и христианского социализма – превращение буржуазного государства в «государство культуры и всеобщего благоденствия»[2, с.48]), Ф. Науманна (активное вмешательство государства в хозяйственные и социальные отношения стало существенным элементом раннего немецкого либерализма: задача государства не только защищать собственность и социальный порядок, но и материально и морально поднять низшие классы через широкие социальные реформы[2, с.48]), Ю.Оффнера. Характерная особенность трактовки социального государства немецкими учеными – увязывания деятельности государства по социальной защите граждан и рыночной экономики: сильное давление снизу в пользу улучшения социально-экономического положения трудящихся сочеталось в Германии с традицией реформ сверху. Развивалась теория социального государства и во Франции. Э. Дюркгейм обосновывал необходимость социальной солидарности при значительной роли государства в ее реализации. Л.Дюги в противоположность теоретикам либерализма считал, что государство должно обеспечить всем минимум образования, помочь найти работу, обязать всех работать, предоставить средства к существованию тем, кто не способен к труду. Государство рассматривал как систему социально полезных служб, а не как публичную власть, командующая обществом.[3, с.183-205]

Одновременное увеличение социальной деятельности государства в целом ряде стран доказывает, что социальное государство – закономерностью исторического развития стран, вступивших в индустриальный период развития и вставших на путь конституционализма, закономерный этап гуманизации общества. Государство должно не только воздерживаться от подавления свободы и творческого потенциала человека для самостоятельного обеспечения себе достойного уровня жизни, но и помогать ему в развитии этого потенциала, причем тем больше, чем человек в нем нуждается. При невозможности обеспечение человеком достойного существования себе и своей семье, именно государство должно позаботиться об обеспечении им такого существования.[1, с.6]

В межвоенный период разработка теории связана с Дж.М.Кейнса, доказавшего несостоятельность саморегулирующейся экономики, предлагая ряд мер по кредитованию, денежному обращению, повышению уровня спроса, т.е. платежеспособности населения, обеспечению занятости и иных форм социальной защищенности населения. Существенный вклад в развитие концепции внес У.Беверидж, заложивший основы социальной политики в Великобритании. Ядро «плана Бевериджа» – тесная связь социальной политики с государственной экономической политикой, нацеленной на обеспечение полной занятости; считал необходимым наделение государства полномочиями по регулированию социальных процессов на принципах всеобщности и единообразия, т.е. одинакового для всех граждан гарантированного размера пенсий и пособий, предотвращение массовой безработицы, равнодоступность бесплатной медицинской помощи и образования.

В США огромное приращение социальной активности государства явилось важнейшей частью «нового курса» (1933-1939), проводимого Президентом Ф.Д.Рузвельтом с целью вывода страны из Великой депрессии. Основной метод борьбы с кризисом – государственное вмешательство во все сферы общественно-экономической жизни с целью повышения жизненного уровня, восстановления покупательной способности американцев. «Американский вариант интенсивного внедрения практики социального государства, предотвратил весьма вероятную социальную революцию, на многие десятилетия предопределил основные направления социальной политики американского государства».[2, с.49] Конкретной цели по установлению подобной доктрины не имелось, меры противодействия кризису Рузвельт определял, опираясь на реальные потребности общества, а не теоретические постулаты.

В России идеи социального государства и социального сообщества по многим определяющим признакам были реализованы казачьими общинами. Об этом достаточно много пишется и говорится в последнее время.[4-9] Думается, что такая концепция вполне оправдана и имеет место на существование.

В послевоенный период идея социального государства оказалась привлекательной по нескольким причинам: данная идея удовлетворяла жажду социальной справедливости; большей частью населения положительно воспринимался образ социалистического государства, победившего фашизм; процесс восстановления разрушенных экономик требовали активного участия в этих процессах государства. Социальная деятельность государства превращается в объект политической ответственности государства перед народом. Конституции, принятые после Второй мировой войны, практически все так или иначе отражают социальную функцию государства. В некоторых из них она провозглашается как принцип государственной деятельности (Ирландия, Индия, Испания, Польша). В конституциях иных государств (Италия, Россия) социальная функция корреспондирует провозглашенные ими социальные права. Главная содержательная новелла социальной функции государства – деятельность государства по предоставлению социальных услуг: активное содействие занятости, осуществление социального патронажа, формирование жизненной среды для инвалидов, разработка и реализация программ поддержки и реабилитации для различных социально уязвимых категорий населения и регионов, внедрение разнообразных государственных социальных программ в сфере образования, здравоохранения, регулирования социально-трудовых отношений. Государство взялось компенсировать человеку невозможность достижения им определенных стандартов жизни, стало активно формировать условия приближения к ним.

К тому же страна находится на стыке Востока и Запада и выступает посредником в разрешении проблем между развитыми и развивающимися странами. Австрия – активный участник OOH и ОБСЕ. В Вене находится секретариат ОБСЕ и штаб-квартиры Организации индустриального развития OOH, Программы OOH по контролю за наркотиками. Это играет большую роль сегодня, поскольку проведение саммитов и переговоров зачастую проводится именно в Вене.

В 90-e годы Австрия начала пересматривать свой нейтралитет, стала отходить от этой политики, внося поправки в Государственный договор, позволяющие совершенствовать сотрудничество с американскими вооруженными силами, открывая воздушное пространство для самолётов, задействованных в Войне в Персидском заливе и во время операции HATO против Сербии. Альпийская республика, напуганная американской силой и напором, всячески старалась соответствовать стандартам Запада, то есть играть по правилам США[1, c.58].

Уже c 1995 года Австрия активно принимает участие в структуре безопасности EC, тем самым перечеркивая политику нейтралитета. К тому же республика присоединилась к программе «Партнёрство ради мира» и приняла участие в миротворческой миссии в Боснии. В 1996 году возникли дискуссии по поводу вхождения Австрии в блок HATO.

Австрийская партия свободы и Австрийская народная партия поддерживают решение по сближению с HATO, в то время как Социал-демократическая партия Австрии встает на сторону традиционной политики нейтралитета. Томас Клeстиль, представитель АНП, набрав 63,4% голосов, занял пост президента страны в 1992 году, и с этого момента Австрия пошла на прямое сближение с Западом [2].

Все же главной организацией, которая по сей день служит своеобразным “мотором” при постановке целей и принятии правительством решений, был и остается Европейский Союз. Ряд выдающихся деятелей, таких как глава Народной партии А.Мoк, секретарь А.Коль внесли ощутимый вклад в развитие вопроса о вступлении в данную организацию, приложили довольно много усилий для того, чтобы западное направление австрийской внешней политики стало ведущим. Учитывая тот факт, что страна отличалась высоким уровнем экономического развития и прогрессивными демократическими институтами, данное обстоятельство безусловно облегчило процесс вхождения в Европейский Союз. Вступление страны в EC положительно отразилось на двусторонних отношениях Австрии и США.

Как уже отмечалось, в столице Австрии размещены штаб-квартиры более тридцати международных и региональных организаций. Так, вначале ХХI в. Австрийское правительство провело референдум по вопросу о конфликтогенных ситуациях в отношениях с ЕС. Отношения с партнерами были урегулированы. Тесная связь с Евросоюзом напрямую влияет на отношения с США. Усилия Соединенных Штатов были направлены на дальнейшее развитие всего комплекса межгосударственных связей с Европейским Союзом в целом, а значит и с Австрией в частности [3, c.202].

В итоге, в австрийской внешней политике состоялся переход от абсолютного нейтралитета к дифференцированному. В это время Вена на первый план стала выставлять необходимость «солидарности» с «международным», западным (т.e. американским) сообществом. Однако усилились и сомнения в совместимости нейтралитета с новой западной концепцией однополярности.

Австрийское руководство стремилось к реализации внешнеполитических интересов государства по линии EC. Параллельно Вена активно отстаивала вариант членства Австрии в HATO для обеспечения безопасности страны. Были интенсифицированы политические и военные связи с Североатлантическим альянсом. Проамериканские государства скептически относились к нейтралитету Австрии, так как он уничтожает политическое и экономическое единство западного сообщества. Чтобы не допустить изоляции и напора со стороны «атлантистов», внешнеполитическое руководство Австрии было вынуждено учитывать интересы ведущих стран Запада [4, c.142]. Но нейтралитет был сохранен. К тому же в начале 2000-х годов в руководящие круги Австрии начало возвращаться понимание, что нейтралитет является важным фактором международной и национальной безопасности. Поэтому она не состоит в НАТО, и пытается проводить такую внешнюю политику, в соответствии с принципами мира, решением проблем мирными средствами.

Исследование истории европейской политики Альпийской Республики дает возможность сделать вывод о том, что ее развитие происходило в тесной связи с экономическим взаимодействием с США.

Реализация реформ, направленных на рост конкурентоспособности экономики Австрии после вхождения в Евросоюз принесла ряд позитивных моментов для страны: дан толчок к формированию  национальной инновационной системы и ее интегрировании в общее европейское научное пространство, установлено свободное движение товаров, услуг и капиталов, оптимизирован баланс спроса и предложения, увеличена доля частного сектора после приватизации, повышен профессиональный уровень рабочих и производительность труда и благосостояния.

В результате предпринятых мер по либерализации экономики, интеграционных процессов в мировую торговлю (с EC и США) страна стала более привлекательной c инвестиционной точки зрения, что определило ее довольно устойчивое положение во время финансового кризиса [3, c.186]. Внешнеэкономическая деятельность Австрии решительно демонстрировала немалые возможности малой страны в условиях необходимости адаптирования народного хозяйства к требованиям либерализации всевозможных сегментов мирового рынка и согласованности интересов национальных производителей и потребителей с процессами региональной интеграции.

Экономические последствия участия государства в интеграционных процессах могут быть охарактеризованы введением евро, что способствовало исчезновению издержек и рисков для инвесторов, активной экспортной политикой стран Запада, которая способствовала развитию и прогрессированию австрийских банков [5, c.104]. В целом, данные процессы повысили мобильность капитала и доходность от финансовых вложений.

Также взаимодействие с ЕС и США открывает для экономики Австрийской Республики новые возможности и повышает спрос на экспортную продукцию. Некоторые положительные последствия принесло и распространение правил и норм единой внешнеторговой политики, так как в начале 2000х гг. повысилась прозрачность и стабильность условий сотрудничества с экономическими партнерами (так, например, увеличилось число частных предприятий США на рынке Австрии). Таким образом, Соединенные Штаты и страны Европы привлекательны для Австрии не столько как экспортные рынки, сколько как сфера создания совместных предприятий и вложения финансового капитала.

Отдельным направлением политики должно стать усиление сотрудничества с США в области технологий и инноваций. Рост доли НИОКР в экономике позволяет разрешить сразу несколько задач: дает возможность генерировать инвестиционные ресурсы и снижать риски, связанные с сохраняющимся довольно небольшим объемом внутреннего рынка, потому что высокотехнологичные отрасли в большинстве случаев ориентируются на внешний рынок, в частности, на ранки EC и США.

К 2001г. объем прямых иностранных инвестиций составил более 30 млрд. долл. Крупным зарубежным инвестором Австрии являются США, на долю которых приходится около 15% иностранных капиталовложений. Соответственно курс внешнеэкономических связей государства ложится преимущественно на страны Запада, включающие Евросоюз и Соединенные Штаты. Экспорт в 2004г. превысил 115 млрд. долл. в год; импорт в этом же году составил около 128 млрд долл.[6].

Экономическое сотрудничество Австрии и США растет устойчивыми темпами. Судя по уровню товарооборота и росту взаимных инвестиций, страны быстрыми темпами движутся к созданию полноценного партнерства. Увеличиваются количественные и качественные показатели американо-австрийских торгово-экономических отношений. Торговый оборот между государствами за 2002-2003гг. увеличился в 2,4 раза и продолжает расти [5, c.105]. Возможности роста объемов торговли кроются в активизации сотрудничества американских и австрийских фирм в инновационной сфере с использованием венчурного финансирования.

Таким образом, развитие происходило в тесной связи с решением проблем западной и мировой интеграции. Внешнюю политику австрийского государства продолжала определять стратегическая линия на экономическую и политическую интеграцию страны в западную систему. Правительство Австрии, хоть и заявляло o своей приверженности к политике  нейтралитета, однако допускало отступление и непоследовательность при соблюдении важнейших статей в законодательстве нейтрального государства. Внешнеэкономическая деятельность государства убедительно продемонстрировала огромные возможности небольшой страны в условиях необходимости адаптирования национальной экономики к требованиям либерализации разнообразных сегментов мирового рынка и согласованности интересов народных производителей и потребителей c процессами мировой интеграции.

Австрийское правительство под руководством Ф.Bpaницкого, В.Клима и затем В.Шюсселя уделяло серьезное внимание дальнейшему расширению экономических, политических и культурных связей с Америкой как на двусторонней, так и многосторонней основе, в частности, в рамках деятельности Европейской экономической комиссии OOH. Однако австрийскую внешнюю политику определяли две параллельно действующие тенденции. Во-первых, ориентация на внешнеполитические позиции Америки и Запада в вопросах мировой политики. Во-вторых, желание играть роль посредника между Вотоком и Западом. Тем не менее, Австрия имеет собственное мнение по целому ряду международных проблем и в целом содействует выработке сбалансированных подходов к «большому партнеру»[1, c.58].  Но США и сторонники однополярного мира прилагают усилия к симплификации политического пространства Запада и в мире в целом, в том числе за счет попыток дискредитации института нейтралитета.

Стоит отметить, что отношения между США и Австрией имеют стабильный характер. Взаимодействие в практических областях развивается положительно и создает благоприятные перспективы. Однако разнохарактерное влияние на экономику Австрию имеет очевидные сложности и выступает в качестве раздражающего элемента в исследовании влияния интеграционного компонента на экономическое развитие страны. Феномен экономической интеграции и связанные с ней вопросы социально-политического и правового характера продолжают оставаться довольно обсуждаемой темой. С другой стороны, расширение ЕС и интеграционная политика США повлияли на пересмотр этими странами взглядов на участие в ходе мировой торговли.

Австрийцы поддерживают отношения не только с бизнес-элитой, политическими деятелями, но и с культурными группами, студентами и туристами из Соединенных Штатов. Кроме того, правительство Австрии оказывает помощь в подготовке кадров и развитии научной деятельности.

Несмотря на то, что в последние годы отмечается рост расходов на НИОКР, экспортная доля высокотехнологичной продукции достаточно мала. Это связано с несовершенной системой высшего образования. Однако рост конкурентоспособности страны в основном зависит от таких причин, как обеспечение расширения технологий, мобильность рабочей силы и закрепление специализации государства на рынке наукоемких продуктов, свойственные в целом для мирового рынка и распространяющие свое влияние на народное хозяйство Австрии. Но попытки атлантистских кругов стандартизировать политическую и идеологическую составляющую негативно отражаются на политике нейтрального государства. Их «чрезмерная» самостоятельность и особое мнение в международных вопросах в прошлом неоднократно становились объектом критики западных СМИ. Однако в Альпийской Республике изо дня в день в СМИ велась пропаганда «идеологического единства» с Западом [7, c.361]. Так называемая «идеологическая борьба» уменьшилась с распадом СССР. А проводимая пропаганда Запада определила курс Австрии в культурной сфере. Таким образом, отношения между Штатами и Австрией в области культуры плодотворно складываются с начала 90х гг.: состоялся переход от  «идеологического контроля» к сотрудничеству.

Воздействие американской массовой культуры достаточно велико. В технологическом отношении она сохраняет абсолютное первенство в передовых областях науки, техники и культуры. Это служит гарантией для США в политическом влиянии и способствует перекачке умов в эту страну. И, естественно, Австрия относится к числу стран, население которых мигрирует в США для реализации «американской мечты» и заработка больших денег.

Неслучайно «утечку умов» называют процессом обратным передаче технологии. США практикует свои «специфические методы». Так, значительная часть студентов из альпийской республики обучается в университетах Америки. Примечательно, что в США сокращается доля американских и увеличивается доля иностранных студентов: около четверти общего числа иностранных студентов, ставших учеными, остаются жить в США или ожидают оформление на постоянное жительство [7, c.354]. Тем самым активизируется миграция квалифицированных кадров, включая перелив научных работников из Австрии в CШA. Такая тенденция широко распространилась в 80-x гг., но особенно усилилась в 90-е и последующие годы. Политическая реакция и нестабильность в Австрии усиливает эмиграцию специалистов.

Развитие научно-технической революции и особенно современных средств связи положило начало новому этапу в распространении культуры. Значительная доля доходов предприятий идет на научно-исследовательские разработки. И выживанию в конкурентной борьбе австрийским фирмам и предприятиям помогает опора на образование и науку. Стало нормой считать, что успех производства прямо связан c квалификацией персонала. Так возникло понимание необходимости постоянного или непрерывного образования.

Революционный скачок в развитии коммуникационных систем создал качественно новую ситуацию в мире. Благодаря практически неограниченным возможностям распространения информации одна страна, располагающая мощной технической базой, в состоянии превратиться в манипулятора мировым общественным мнением. Это представляло опасность прежде всего для стран co слаборазвитыми коммуникациями, в их число входила и Австрия. Они пропагандируют свой образ жизни, распространяют свою систему ценностей.

Таким образом, в гуманитарной области США и Австрия имеют широкую перспективу по осуществлению тесного сотрудничества в сфере международной безопасности, в ознакомлении народов c историей и культурой, во взаимном поиске новых форм сотрудничества.

На протяжении кон. 40 – 80-х годов ХХ века приоритеты внешней политики Великобритании определялись стремлением отыскать место страны в послевоенной системе международных отношений в условиях ликвидации остатков колониальной империи и потери статуса сверхдержавы. В условиях развертывания «холодной войны» в Западной Европе происходил поиск оптимальной структуры интеграции при участии США. В частности, Великобритания выступила против французской идеи создания единых европейских вооруженных сил, предусмотренных Парижским договором 1952 года о Европейском оборонном союзе. Европейцы решили сосредоточить объединенные усилия на решении экономических проблем, отдав инициативу в вопросах безопасности НАТО. Основные механизмы гарантирования европейской безопасности перешли к США, что в условиях глобального противостояния было стратегически оправданным.

Главными принципами европейской политики Великобритании стали классические принципы реализма в международных отношениях – сохранение государственного суверенитета, прагматизм и атлантизм, которые должны были гарантировать ведущую роль страны среди западноевропейских партнеров при условиях «особых отношений» с США и отказа от участия в начальном этапе европейской интеграции. Даже после вступления Великобритании в ЕЭС в 1973 году концептуальные подходы к внешней политике государства существенно не изменились. Руководствуясь доктриной «трех сфер влияния», провозглашенной в свое время У. Черчиллем, отношения страны с континентальной Европой по своей важности уступали отношениям с США и Британским Содружеством наций [1, p. 1321]. Однако запоздалое участие в региональном объединении в условиях возросшего интереса США к европейской интеграции имело целью компенсировать потерю глобальной роли королевства и рассматривалось как средство уравновешивания франко-германского влияния в Европе. Во времена правительств М. Тэтчер Великобритания поддерживала развитие политического сотрудничества стран ЕЭС на межгосударственном уровне, используя механизм Европейского политического сотрудничества в своих интересах, но выступала против формирования его возможной военно-политической составляющей. Эта политика не отвечала новым тенденциям во внешней политике США, которые на этапе завершения «холодной войны» были все больше заинтересованы в усилении европейского фланга НАТО.

В течение постбиполярного периода (90-е годы ХХ века) наблюдалась постепенная эволюция позиции Великобритании относительно военно-политического измерения ЕС от категорического (радикального) атлантизма к активизации участия в европейской политической интеграции путем попыток занять ведущие позиции и таким образом повлиять на динамику и смысловое наполнение объединительных процессов. Такой эволюции способствовали как стремление усилить влияние государства на общеевропейские процессы правительств Дж. Мейджора и Т. Блэра в условиях отказа от вхождения в «зону евро» и Шенгенское пространство, так и начало переориентации международных приоритетов США с европейской зоны сосредоточения на стратегические зоны в других регионах мира.

Во время правления правительства Дж. Мейджора Великобритания поддержала франко-германскую инициативу создания ОВПБ. Однако если с требованиями согласования внешних политик государств ЕС британская сторона смогла смириться, то ее трактовка ОПБО как «европейского столба» НАТО расходилась с видением сторонников автономии Евросоюза в сфере безопасности. Согласие на формирование ОВПБ было предопределено международными обстоятельствами и необходимостью утверждения собственных позиций в ЕС, а не сознательным стратегическим выбором руководства Великобритании. Ее правительство стремилось сохранить традиционные подходы к внешней политике и системе европейской безопасности, пытаясь вписать их в новую европейскую систему координат.

В 1990-х годах окончательно сформировались современные стратегические и тактические подходы Великобритании к участию в европейской интеграции, которые сочетают выше упомянутые традиционные принципы ее европейской политики с элементами гибкого реагирования на международные реалии, что особенно заметно в такой чувствительной сфере европейского сотрудничества (интеграции), как внешняя политика и политика безопасности. Именно это направление европейской интеграции в силу его межгосударственного характера, объективных геополитических и военно-политических возможностей Великобритании позволили ее правительствам претендовать на роль активного участника интеграционных процессов, одного из его лидеров.

Прорыв в военно-политической интеграции государств ЕС осуществило подписание франко-британской декларации в Сен-Мало в 1998 году, которая дала старт процессу создания автономных европейских вооруженных формирований. Документ предусматривал предоставление возможности ЕС действовать военными средствами для урегулирования международных кризисов, в которых не задействован НАТО. Хотя британское правительство согласилось передать функции ЗЄС к ЕС, это не означало изменения главного принципа внешней политики Великобритании – сохранение атлантической солидарности на основе американо-британских отношений. Лондон пытался сохранить роль медиатора между Европой и США, что могло прибавить ему политический вес на международной арене. Британские инициативы по развитию европейских структур безопасности осуществлялись в унисон с американским видением поддержки целостности взаимодействия военно-политических структур Запада. Умело поданая в первые годы работы лейбористского правительства европейская риторика, подкрепленная несколькими эффектными дипломатическими решениями, направленными на сближение позиций с европейскими партнерами, свидетельствовала об увеличении гибкости позиции британского истэблишмента в принятии тактических решений. Однако политика второго и третьего состава правительств Т. Блэра (2001 – 2007 годы) свидетельствовала о том, что углубление участия страны в интеграционных процессах имело преимущественно декларативный и конъюнктурный характер. Решение об участии Великобритании в войне с Ираком в 2003 году парализовало ОВПБ. За Великобританией окончательно закрепилась роль одного из немногих полностью и во всем лояльных Америке союзников [2, с. 9].

Союз США и Великобритании, который символизировал атлантическую солидарность в противостоянии западных государств с СССР, свыше четырех десятилетий нес тяготы обеспечения системы безопасности в Западной Европе. С подачи британских политиков американо-британские отношения получили стойкий штамп «особых». Американский исследователь Р. Реймонд выделяет три столба доктрины «особых отношений»: 1) «общее право» (британская политическая философия и традиции права); 2) взаимные инвестиции (тесная взаимосвязь двух экономик); 3) дипломатическое сотрудничество и сотрудничество в сфере безопасности, названное «уникальным» [3, p. 5-8]. В основе военно-политического альянса находится сотрудничество в отрасли ядерных вооружений, аналогов которому в мире нет. В 1958 году две страны подписали договор о безопасности, который позволил США разместить ядерные ресурсы и соответствующие технические средства в Великобритании. Ядерные ресурсы Великобритании стали неотъемлемой частью ядерного щита Европы под патронатом США и НАТО. В 1947 году американо-британский договор формально связал разведывательные организации Великобритании и США, зафиксировав тесное сотрудничество британской службы королевской разведки МІ6 и американского ЦРУ. Сотрудничество вооруженных сил включает полный комплекс мероприятий, в частности, пребывание нескольких тысяч человек американского военного и гражданского персонала на военных базах в Великобритании, торговлю и разработку боевых технологий, проведение общих военных учений и участие в военных миссиях. Великобритания продолжает участвовать в Баллистической программе Противоракетной обороны США.

В то же время характер «особенности» этих отношений в течение всей истории их развития поддавался сомнениям как практической политикой, так и в концепциях в первую очередь американских политических стратегов и аналитиков. Основной проблемой является их первичная асимметричность, в основе которой лежат различия стратегического охватывания проблем безопасности [4, p. 128]. Стратегический характер этих отношений всегда имел большее значение для Великобритании, представители которой с особенным пиететом декларировали их ценность и нерушимость, нежели для США, которые традиционно поддерживают такого же характера не менее важные отношения с Израилем, Японией, Канадой, Мексикой и другими странами. Эта разница в оценке «особых отношений» в постбиполярный период проявилась в вопросах развития европейской интеграции, отношений США – ЕС.

Одним из проблемных вопросов, на который взгляды обоих партнеров всегда были и остаются неоднозначными и часто противоречивыми, является целесообразность углубления и характер европейской интеграции, степень участия в ней Великобритании. В историографии является признанным факт, что США, которые были заинтересованы в объединении Западной Европы в послевоенный период ради экономической стабилизации и развития при условии контролируемости этого процесса, всегда были сторонником британского членства в ЕЭС [5, p. 1203]. Вашингтон ращитывал, что Британия с имеющимися значительными военно-политическими возможностями, будучи активно вовлеченной в антисоветское противостояние, культурно и исторически проамериканской и экономически антипротекционистской, могла бы стать влиятельным субъектом, возможно лидером объединенной Европы [6]. В то же время для Британии политика европейской интеграции в первые послевоенные десятилетия не была приоритетом внешней политики. Опорой государственной безопасности и компенсацией за потерянный имперский статус считались именно отношения с США как лидером западного мира и членство в НАТО. Британское нежелание осуществлять полноценное и активное участие в процессах европейской интеграции рассматривалось в Вашингтоне как атавизм [7, p. 216]. Изоляционизм британских правящих кругов не входил в стратегические планы Америки. Поэтому подача заявки страны на вступление в ЕЭС состоялась не в последнюю очередь благодаря дипломатическому давлению США.

Начало эры постбиполярного противостояния внесло коррективы в политику США относительно Западной Европы. Необходимость наладить конструктивный диалог с ведущими странами и институтами Европейского Союза для сохранения системы атлантической солидарности и контролировать процессы европейской интеграции заставили Соединенные Штаты углублять отношения с Германией и Францией – «локомотивами» европейской интеграции. Поэтому естественные для США отношения с Великобританией, которая приобрела стойкий имидж «неудобного партнера» в ЕЭС за время правления М. Тэтчер, некоторым образом отошли на второй план, что в целом не предполагало уменьшения их стратегического значения. Правительство Дж. Мейджора было вынуждено активизировать дипломатическую работу на европейском направлении. Очередное проявление инертности и изоляционизма в европейских делах могло стоить не только ухудшения условий дальнейшего участия страны в объединении, но и потери благосклонности американских партнеров. Поэтому на этапе разработки и принятия Договора о Европейском Союзе и в дальнейшем Великобритания проявила себя как защитник атлантизма. Лондон, воспользовавшись своими военно-политическими возможностями как весомым дипломатическим аргументом, добился перенесения на неопределенное время формирования структур ОПБО ЕС и перевода дискуссии о развитии европейской интеграции в сфере безопасности в русло проатлантической концепции «европейской оборонной идентичности».

В целом британская политическая элита всегда воспринимала европейскую интеграцию как потенциальную угрозу отношениям с США при условии углубления участия страны в континентальных объединительных процессах. Например, представитель британских евроскептиков М. Тэтчер в 1990-х годах публично упрекала Дж. Мейджора в том, что тот «выбрал» Европу вместо Америки и своими шагами на европейском направлении сделал «особые отношения» второстепенными [7, p. 5-6]. В 1990-е годы высказывались определенные опасения британцев относительно уменьшения роли их страны для США по окончании «холодной войны», особенно на фоне усиления интереса американцев к отношениям с объединенной Германией как потенциальным лидером ЕС. Такие опасения удалось развеять лишь Т. Блэру в начале ХХІ века благодаря активному участию в вооруженных конфликтах в Афганистане и Ираке.

Завершение «холодной войны» поставило вопрос о целесообразности, а для самих Соединенных Штатов и стоимости дальнейшей тотальной зависимости Европы в сфере безопасности и обороны. США начали смещать внимание на решение и предупреждение вызовов безопасности в регионах Центральной и Юго-Восточной Азии, Ближнего Востока. Угрозы, которые появились перед европейцами с вероятным отходом американских войск из Европы и неопределенным будущим НАТО в условиях одновременного развертывания нескольких конфликтов на периферии ЕС, вызвали необходимость переосмысления региональной стратегии безопасности и реанимации идеи создания объединенных военных ресурсов. Однако фиксация «де-юре» в учредительных актах ЕС этой сферы интеграции была слишком аморфной, а процесс ее реализации выявил, с одной стороны, откровенное сопротивление проатлантически и евроскептически настроенных государств-членов (в первую очередь Великобритании), а с другой – несостоятельность и неготовность проевропейски настроенной группы стран (фактически одинокая в желании развивать европейские войска Франция, лишенная значительных военных ресурсов Германия и другие менее влиятельные государства) к консолидации усилий и реальному инвестированию в дело приобретения ЕС военных ресурсов.

В Соединенных Штатах слабая политика ЕС в сфере безопасности всегда воспринималась неоднозначно. С одной стороны американцы настаивают на увеличении расходов европейцев на собственную безопасность и не против автономизации европейских вооруженных формирований под общим патронатом НАТО с целью разгрузки своей внешней политики и обороны от проблем Европы. В то же время представители американских администраций постоянно выражали предостережение относительно самостоятельного характера действий Европы в сфере безопасности. Поэтому для США важны «особые отношения» с Великобританией, которая преимущественно разделяет взгляды союзника на европейскую безопасность.

Британские правительства всегда оппонировали углублению интеграции, в первую очередь в сфере внешней политики и безопасности, были верны атлантическим обязательствам. В частности, Лондон выступает за сохранение межгосударственного характера принятия решений в рамках ОВПБ и особенно ОПБО, категорически отрицает необходимость формирования регулярной европейской армии и с 2003 года блокирует создание постоянной Оперативной штаб-квартиры ЕС. Как отмечает исследователь С. Бископ, проблема европейской обороны состоит в том, что она не может полноценно функционировать с Соединенным Королевством, но не сможет функционировать и без него [8, p. 1297]. Согласно официальных данных Европейского Агентства Защиты (European Defence Agency) Великобритания осуществляет наибольшие расходы из бюджета на развитие европейской обороны (2,5% ВВП) среди государств-членов ЕС, которые участвуют в ОПБО, что составляет свыше 30% ее общих государственных расходов на оборону. Она является лидером по обеспечению операций и миссий ЕС [9]. Без участия британских специалистов не обходится фактически ни одна гуманитарная миссия или миротворческая операция под эгидой Евросоюза. Общепризнанной является высокая компетенция британских специалистов. Влияние Великобритании на развитие ОВПБ ЕС является козырем Лондона в отношениях с Вашингтоном.

Современный период в новейшей истории внешней политики Великобритании на американском и европейском направлениях отмечается попытками как политической элиты, так и общества переосмыслить традиционные подходы. На протяжении последнего десятилетия состоялась эволюция отношения британского общества к американо-британскому сотрудничеству. Протестные настроения, которые проявились во время массовых антивоенных демонстраций в ходе иракской войны 2003 года, сомнения в целесообразности этой кампании даже в рядах правящей тогда Лейбористской партии, проевропейские настроения значительной части британского бизнеса повлекли ментальную рефлексию местного политикума и усиление антиамериканизма. В марте 2010 года Комитет иностранных дел Палаты общин рекомендовал правительству отказаться от использования термина «особые отношения» в связи с его неадекватностью современному этапу сотрудничества между государствами. Премьер-министр Д. Кэмерон во время визита в Вашингтон в 2010 году отрицал «слепую лояльность» в отношениях стран, которые должны строиться на прагматичных интересах [10].

Более прагматичный характер американо-британских отношений поддерживает и современная американская элита. Достаточную огласку имел факт того, что президент Б. Обама приказал убрать из Овального кабинета Белого дома бюст У. Черчилля, стоявший там свыше полувека. Негативный резонанс имела неявка на похороны М. Тэтчер в апреле 2013 года ни одного представителя администрации президента и правительства США наивысшего ранга. Особенную обеспокоенность британского правительства и руководства вооруженных сил вызвало заявление госсекретаря США Дж. Керри о возобновлении военно-политического альянса с Францией как самым давним союзником Америки [11]. Кульминацией постиракского синдрома и углубления современного кризиса в отношениях Великобритании с Соединенными Штатами стало негативное голосование британского парламента 30 августа 2013 года относительно проекта правительственного решения об участии вооруженных сил в бомбардировке Сирии.

Другой проблемой, которая вносит раскол в американо-британские союзнические отношения, является жесткая антиевропейская политика Д. Кэмерона и правящей Консервативной партии. Политика британского коалиционного правительства, где за внешнюю политику и оборону отвечают консерваторы, на европейском направлении отмечается устоявшимся евроскептицизмом с элементами тэтчеристского ревизионизма. Кризис еврозоны углубил британский евроскептицизм. Дэвид Кэмерон перешел на радикальные антиевропейские позиции, став на путь откровенного оппонирования любым попыткам других государств Евросоюза решить кризис путем совместных усилий в рамках политической логики и правовой практики. Особенно будоражит общественность и внешних партеров страны решение о проведении общегосударственного референдума по вопросам сохранения членства Великобритании в ЕС и подписания соглашения с объединением на новых условиях. Референдум должен состояться, согласно планов Д. Кэмерона, не раньше 2017 года в случае успеха его партии на парламентских выборах 2015 года. Попытка отгородиться от решения общеевропейских проблем в условиях кризиса, требования привилегированного статуса для страны вопреки подписанным предыдущими правительствами базовым договорам ЕС и тактика шантажа в отношениях с Брюсселем ставит страну на путь конфликта с европейскими партнерами, международного изоляционизма, следствием чего уже сегодня является значительная потеря доверия к Великобритании. Ослабление позиций и непрогнозируемый характер участия Великобритании в европейской политике ведет к снижению привлекательности страны в глазах американских политических кругов. Руководство США выражает обеспокоенность и оказывает давление на британское правительство в связи с обострением отношений страны с ЕС и настаивает на отказе от планов референдума. Как заявил Б. Обама, Америка как никогда заинтересована в «сильной Британии в сильном Европейском Союзе» [6].

Соединенные Штаты все больше заинтересованы в усилении самодостаточности ЕС относительно обеспечения его же безопасности. Правительство Великобритании взяло курс на развитие двусторонних военно-политических отношений с другими ведущими странами ЕС. Наиболее масштабно такое сотрудничество осуществляется с Францией, ведь именно на эти два де-факто монопольных государства в сфере безопасности и обороны в Европе приходится 50% финансирования ОПБО [8, p. 1312]. В то же время имеется функциональный парадокс. Британское правительство остается активным участником процесса формирования общей позиции ЕС на международной арене и часто выступает от имени Евросоюза по разным вопросам международной политики, но одной из сфер целесообразного сокращения расходов ЕС считает именно ОВПБ. В частности, оно поставило вопрос о целесообразности финансирования Европейского Оборонного Агентства и в очередной раз наложило вето на создание постоянно действующей Оперативной штаб-квартиры ЕС. На саммите ЕС в Брюсселе 20 ноября 2013 года Д. Кэмерон заявил, что Лондон заблокирует любые инициативы по созданию объединенных вооруженных сил Евросоюза. Фактически премьер-министр дал понять, что рассчитывать на активную позицию Великобритании в вопросах развития европейских оборонных структур по крайней мере до времени парламентских выборов не приходится.

В итоге можем констатировать, что историческая дихотомия во внешней политике Великобритании вынуждала все ее правительства со второй половины ХХ ст. более или менее успешно балансировать между европейским и американским направлениями. Американо-британские отношения являются главным фактором европейской политики Великобритании в сфере безопасности, проблемой и противоречием, поскольку они ее всегда одновременно стимулировали и сдерживали. Изменение экзогенного контекста американо-британских отношений на рубеже ХХ – ХХІ веков привело к изменению их заданий, среди которых главным является сохранение единства Запада в условиях трансформаций в системе международных отношений и развития международного политического влияния ЕС. Дихотомия США – ЕС во внешней политике Великобритании остается естественной и неминуемой. Наблюдается объективное уменьшение роли американо-британских отношений для обеих стран, в первую очередь для США, которые в условиях полиполярности американской внешней политики, усиления британского изоляционизма и отстранения от решения ключевых проблем ЕС уже не считают их такими «особенными».

Логика развития международных отношений диктует необходимость пересмотра стереотипов внешней политики Великобритании на европейском направлении, следствием которого должны стать не ситуативно-тактические популистские шаги в стиле Т. Блэра, а способность реально возглавить объединительные процессы европейских государств и институций путем выдвижения стратегических предложений комплексного развития ОВПБ. Великобритания имеет для этого все необходимые ресурсы. Это не просто отвечает ее исторической атлантической миссии, традициям реализма во внешней политике, согласуется с интересами союзнических отношений с США, но и остается действенным политическим рецептом, который позволит повысить влияние страны в мировых международных процессах.

Стратегические интересы США все больше смещаются за пределы Европы, что усиливает зависимость Великобритании от европейского центра международного влияния. Однако внешняя политика правительства Д. Кэмерона подтверждает противоположное – неспособность или нежелание Великобритании взять на себя ответственность за развитие региональной интеграции в условиях кризиса в угоду преимущественно политическим краткосрочным интересам. США готовы предоставить беспрецедентное содействие автономному развитию европейских военно-политических ресурсов, особенно в условиях нарастающего противостояния с Россией. Американо-британские отношения могут впервые стать стимулом реального углубления европейской интеграции Великобритании, которая как потенциально наиболее достоверный лидер ЕС в сфере внешней политики, безопасности и обороны может опять занять место в эпицентре обновленного трансатлантического поля безопасности.

Его спрашивают: “А зачем две?”

Еврей отвечает: “В одну я хожу молиться, а вторая – шоб моя нога туда не ступала!”

Одесский апокриф

Рост напряженности в отношениях между Россией и странами Запада (США и ЕС) вновь актуализирует споры о т.н. биполярном (или двуполярном) мире, о самой возможности и перспективах его существования. Построение модели двуполярного мира сейчас – не только тренд политдискуссий [9]. Борьба за мировое господство находит отражение даже в учебных дисциплинах – в частности, в курсе “Время России”, посвященном новейшей истории нашей страны. Российская Федерация мыслится многими политиками как гарант двуполярности и серьезная альтернатива глобальной американизации и шире – экспансии западных ценностей [6]. Изучая историю вопроса, можно прийти к выводам, что громогласное кликушество о новом торжестве Третьего Рима – как минимум, несколько преждевременно. В грядущем – возможно, но не сейчас.

Заметим, что сама идея третьего Рима зародилась задолго до приснопамятного монаха Филофея; тот же лозунг с переменным успехом использовали Оттоны из Саксонской династии – императоры Священной Римской империи. Примечательно: до Великой Схизмы 1054г. тезис о христианском Риме – преемнике древнего Рима и Константинополя (как валюта в политической игре) почти ничем не обеспечивался, но после – стал идеологическим обоснованием крестовых походов. По сути – первой попытки установить гегемонию в средневековом мире. Мы сознательно не рассматриваем древность (завоевания Александра Македонского и все древние империи). Дело в том, что противостояние двух систем язычества и последующая победа одной из них никогда не были основанием для создания стабильной “глобальной” супердержавы: вспомним тот же распад империи Александра Македонского вскоре после его смерти.

Приведенные примеры позволяют утверждать, что сам феномен однополярного или двуполярного мира следует рассматривать в нескольких системах координат (и, соответственно, историософских контекстах).

Во-первых, конкуренция, борьба за экономическое могущество. В этой ситуации отграничить какие-то полюса невозможно, ибо речь идет лишь о количественных критериях (обладание ресурсами). Здесь условный “второй полюс” – заведомо слабый соперник, а победитель (от соперника малоотличимый) – меньшее из двух зол.

Во-вторых, борьба за политическое превосходство, в глубине которого – спор идеологий (по нашему мнению, без идеологии не существует политики, без нее это лишь набор манипулятивных клише). Данная ситуация предполагает качественные различия политических систем и цивилизаций.

Такой ракурс проясняет, почему всякая претензия на мировое господство требует идеологического обоснования [4], апеллируя к религии и истории. В частности, русская концепция третьего Рима (не в критике власти со стороны Филофея [11], а уже как идеологический конструкт) базировалась не только и не столько на военно-политических успехах. Русь, стряхнувшая с себя монголо-татарское иго, являла живой пример торжества национального духа (неотделимого на тот момент от православия) на фоне конфликтов эпохи Реформации и успехов Османской империи на центральноевропейском направлении. Именно религиозный контекст позволил Московскому государству громко заявить о себе в XVI-XVII вв. и отстоять национальный суверенитет в Смутное время.

В то же время Европа, ввергнутая в Тридцатилетнюю войну, в итоге пытается деидеологизировать политику, формируя принципы т.н. вестфальской системы баланса сил. Разительное отличие России от Европы тогда проявилось в отказе последней от концепции исторического обоснования прав, что для России неприемлемо и по сей день. В русской системе нравственных ориентиров деидеологизация тождественна деморализации (вот почему, например, большинство россиян считают перестройку предательством, и никто – построением аморфного “социализма с человеческим лицом”). В XVIII в. религиозная идея “Русь – оплот православия” органично дополняется мессианством власти (“государь – первый из слуг Отечества”), что позволяет нашей стране прочно обосноваться в первом ряду мировых держав. Следующий век закрепляет ее статус – уже в качестве “оплота стабильности” (или “жандарма Европы”) в противовес охваченному буржуазными революциями евро-пространству. И в этой связи очень показательно, что первая же попытка скорректировать идеологическую доминанту отечественной политики (реформы 1860-1870х гг., своеобразная “перестройка” царизма [5]) оборачиваются терроризмом и идеологической диверсией западных социалистических учений в Россию. Первая мировая война не имела иных причин, кроме экономических, а борьба за гегемонию, лишенная идеологической составляющей, неизбежно оборачивается преступным переделом сфер влияния, захватом территорий и рынков сбыта. По этой причине ни в одной стране-участнице Первой империалистической войны [10] ее (войну) нельзя считать Отечественной.

Торжество марксизма-ленинизма над империализмом приводит к появлению качественно новой системы государства и вообще – социальных отношений. Именно уверенность в исторической правоте (несмотря на примат материализма, в основе своей – все же религиозная) позволяет советскому народу одержать великую Победу в битве с мировым злом – нацизмом. По большому счету, нацизм – апофеоз циничности пост-вестфальской западной геополитики исповедования эгоистических “национальных интересов” в ущерб всему человечеству, а потому – предпочтения прагматичной выгоды в отношениях с союзниками и противниками (вспомним Мюнхенский сговор 1938г.).

Победа над фашизмом стала началом формирования мировой системы социализма, после которой можно всерьез говорить об истинно двуполярном мире, в котором каждая из сторон считала другую не просто конкурентом [2], а воплощением зла. Двуполярный мир – это противоборство добра и зла, а не зла и меньшего из зол (как позиционируется, например, американская демократия [1]). В последнем случае противопоставление есть имитация: фарс, призванный запугать оппонента и принудить побежденного к согласию на “меньшее из зол”. Такова технология управляемого хаоса, реализуемая “командой Обамы”.

Настоящий двуполярный мир был в эпоху холодной войны, двух мировых систем: социализма и капитализма; свободы и рабства. Ныне же высказывания о двуполярности – надуманные, т.к. Россия использует для рекламы своих “преимуществ” (некоей стабильности – фетиша, на который предписано молиться) американские средства, устраивая хаос у своих соседей. В таких условиях борьба идей вырождается в “конкурс профессионального мастерства”, и лидирует в нем лучше экипированный, а не правый, ибо о правде речь не идет. Увы, нынешние претензии российской милоновщины [3] на альтернативу т.н. “гейропе” унизительны для нашего Отечества и его многовековой культуры. Неужели в России не осталось других ценностей, кроме как “сокровенные знания” о единственно правильном способе производства детей? Заявления многочисленных российских политшутов [8] и псевдо-православных популистов серьезно подрывают авторитет нашей страны, настраивая против нее прогрессивно думающих европейцев. Которые, кстати, полагали, будто грядущее принадлежит православным державам, и особенно – России [12]

Таким образом, мир по определению не создан быть однополярным. Когда существовала мировая система социализма, Западу она была отчасти выгодна: капиталисты демонстрировали свои преимущества в бытовом комфорте и выглядели презентабельно. После краха СССР всем странам ясно, что капитализм лишен существенных преимуществ [7], ибо с переходом к рынку никто лучше жить не стал. Сейчас монстры империализма специально сеют хаос в обедневших постсоциалистических странах, дабы как-то сохранить и оправдать “преимущества свободного мира”: на фоне нищеты, войны и разрухи сравнительно спокойная Европа и Америка – просто рай земной. Воистину: “в одну синагогу я хожу молиться, а вторая – шоб нога моя туда не ступала!”

К сожалению, Российская Федерация, на конституционном уровне исключившая идеологическое обеспечение государственной власти, напрасно тщится что-либо противопоставить растущей гегемонии США. Последние нелепые споры о “приватизации Победы” между странами – участницами антигитлеровской коалиции лишь обнажают нравственное истощение евро-ценностей. В связи с этим автор полагает, что подлинный двуполярный мир сейчас – это не Россия и США, а останки обветшавшей “белой цивилизации” и исламизм – возможно, последний “изм” в человеческой истории человечества.

В конце 30х — начале 40-х речи о потенциале Орегона звучат все чаще и громче. Waldo Patriot писал: «Орегон будет процветающей землей, так как климат там мягче, чем в США, и напоминает Францию».^[2] Как указывает историк Девид Плетчер, только 400 американцев проживало в Орегоне в 1841, но к 1845 число переселенцев достигло 5000.^[3] Barre Gazette объяснял быстрый рост популяции тем, что американцам было предначертано владеть Орегоном^[4].  

Отношение к Орегону можно соотнести с тем, как смотрели на Техас. Техас и Орегон рассматривали, как часть Луизианской покупки. Общественность поощряла переселенцев, одновременно ожидая, что они будут также распространять американскую политическую систему с ее ценностями. Однако оправдание для аннексии Орегона было иным нежели для Техаса. В случае с Техасом, американцы прибегали к шовинистке риторике и концепции «явного предначертания», доказывая неспособность мексиканцев к самоуправлению. В случае с Орегоном, на первый план выступили экономические причины. Множество американцев считали, что британцы не способны управлять Орегоном целесообразно. Джон Куинси Адамс утверждал, что дикие земли будут цвести подобно розе в руках Соединенных Штатов, которые установят там свои законы по воле всемогущего бога.^[5]

Джон О’Салливан также включился в дискуссию по Орегону. Он писал, что американцам было предначертано селиться, где им хочется, а демократические институты будут следовать за переселенцами. Изначально используя «Manifest Destiny» в качестве аргумента для аннексии Техаса, О’Салливан этот же аргумент «божественного провидения» использует в качестве обоснования для аннексии Орегона. Он писал: «наше предначертание заселять весь континент, который нам предоставило Провидение для великого эксперимента свободы…Орегон не в составе Британии и не для Британии, которая может использовать эти земли только как охотничьи угодья».^[6]

В 1839 сенатор из Миссури, Льюис Линн, заявил, что у Англии не может быть территориальных претензий к этим землям, так же как не может быть претензий к штату Мэн… Британцы построили и вооружили несколько фортов, оборудовали корабли…против Соединенных Штатов…Мир не может длиться долго, пока англичане присутствуют в Северной Америке».

В ходе президентской компании 1844 года краеугольным камнем стал вопрос об экспансии. Кандидат от партии Вигов, Генри Клей, являлся противником экспансии, поскольку вхождения в состав Союза Техаса и Орегона пошатнет существующее равновесие в Сенате между свободными и рабовладельческими штатами. В то же время Демократическая партия выставила в качестве кандидата на пост президента «темную лошадку» Джеймса Полка, сторонника политики Эндрю Джексона. Полк был убежден в том, аннексия Орегона и Техаса необходима для будущего процветания страны, поэтому его платформа была агрессивного экспансионистского характера.

В американской общественности в это же время шли дискуссии по вопросам экспансии. Одним способов привлечь общественное внимание и новых избирателей на свою сторону были песни. Их активно использовала Демократическая партия в своей предвыборной агитации. Примером агитационной песни могут служить приведённые ниже слова:

«And when our soil’s invaded and

Our rights trampled on

Well gather round young Hickory

From Maine to Oregon

And British Whigs and Yankee Whigs

Shall rue the day

For while we flog the British boys

We will use up Henry Clay. »^[7]

Текст песни давал понять, что присоединение Орегона является важным для всех американцев, а не только для желающих туда переселиться. Также песня подразумевает, что только Полк может обезопасить Орегон от британской агрессии. Текст песни призывает сплотиться вокруг Полка. Партию Вигов соотносят с одноименной английской партией, намекая, что обе партии за одно и обе партии будут опечалены, когда для порки британцев будут использовать кандидата от вигов, Генри Клея.

В другой песне выражено идеализированное представление американцев о самих себе, как о храбрых исследователях.

«Who love adventure,

Who scorn a sluggish life,

Who seek unbounded freedom,

The chase and forest life

Throughout the union rally

Our frontier livery don

Ho! For Oregon!

…

Oh! These are not the spirits

To quail in dangers hour

Or yield their sacred birthright

To any monarchs power

As freeman they are gathered

And when the war is won

As freemen they will hold it

The glorious Oregon!^[8]

Песня также содержит призыв к экспансии, в конце же прослеживается дух «явного предначертания»: расширение зоны свободы и защиты своих прав от любой королевской власти.

Mississippi Democrat заявила: «мы не должны довольствоваться клочком земли в Орегоне, и если война неизбежна, то пусть она случится! »^[9] Weekly Ohio State journal заявил, что спор вокруг Орегона это «соревнование между демократией и аристократизмом», успешный результат которого может быть лишь в случае применения оружия. ^[10] Democratic Review заявил, что права Соединенных Штатов на Орегон очевидны, но в то же время компромисс по 49-й параллели вполне приемлем, при этом издание также пишет, что только война может привести к концу британское влияние на континенте. ^[11] Более сдержанную позицию, но в то же время радикальную, заняло издание New York Herald: «Каждый дюйм Орегона наш, и он должен быть защищен». Однако далее вместо войны предлагается мирное решение в виде запрета на экспорт хлопка в Англию.^[12]

Несмотря на активную пропаганду в прессе, Конгресс находился в растерянности. С одной стороны, на него давила про-экспансионистская пресса, с другой стороны – британская дипломатия.      О неопределённости в Орегонском вопросе свидетельствует ноябрьский выпуск газеты The Daily Union от 1845г., в котором автор колонки «Oregon question» недоволен течением дебатов в Конгрессе по Орегонскому вопросу, в особенности он подчеркивает негативную роль демократической партии, которая не спешит принимать серьезных решений. По мнению автора, Орегонский вопрос не будет решен вплоть до следующих выборов президента в 1848 г.^[13]

От правительства требовались решительные действия. Доказательством опасений вокруг того, что Орегон будет аннексирован Великобританией можно считать внесенный в конгресс сенатором Линном билль, который гласил, что Орегон — это важнейший вопрос, решение которого не может более откладываться. Через несколько месяцев был внесен еще один билль с предложением о создании военных постов в Орегоне и предоставлении переселенцам денежной суммы. Тем не менее оба билля не прошли, так как они могли подорвать торговые отношения с Великобританией.[14] По мнению Реджинальда Хорсмана, важную роль в отказе от решительных действий против Великобритании сыграло то обстоятельство, что англичане и американцы были одной расы.^[15]

В декабре 1845, 29-й Конгресс был погружен в решение Орегонского вопроса. Президент Полк в своем первом ежегодном послании в Конгресс предложил отменить договор о совместном владении Орегона. ^[16] Послание Полка изменило характер спора: если раньше Орегон был объектом для дипломатического торга, то после послания зашла речь уже о безоговорочных правах США на территорию. Демократы севера в ультимативной форме требовали всю территорию Орегона. Виги по-прежнему придерживались мирного урегулирования.

Вопрос был поставлен ребром, результатом чего стало внесение предложения, требовавшего привести армию в боевую готовность, конгрессмен Льюис Кэсс, сенатор от Мичигана, заявил: «Мы должны владеть Орегоном или забросить его. Предприимчивые люди устремляются в Орегон, они будут владеть этой землей, ибо они лучшие представители… США обеспечат их государственными институтами, или переселенца установят сами свои».^[17] Речь Кэсса, который к тому же был военным министром при Эндрю Джексоне, носила про-милитаристский характер и призывала к активным действиям и войне, при необходимости. Также очевидно и то, что позиция Кэсса проникнута «доктриной явного предначертания». Кэсса также в ультимативной форме требовал установить границу по 54-й параллели, в следствии чего появился лозунг «54’40 or fight!»  Другие северные демократы, например, Эдвард Ханнеган из Индианы и Уильям Аллен из Огайо, активно поддержали Кэсса.

Пока в Конгрессе шли дебаты, в прессе появилась статья О’Салливана под заголовком «Настоящее право собственности» (англ. «True Title»). Он категорично отвергает аргументацию Вигов (международное право, право первооткрывателя на территорию). Он пишет: «… наши притязания на Орегон лучше и сильней нежели у Англии. Эти притязания основываются на нашем явном предначертании расширяться и владеть всем континентом, которое предоставило нам Провидение для великого эксперимента свободы и федерального государства». [18]

Южные демократы находились в подвешенном состоянии. Благодаря демократам Севера удалось аннексировать Техас, но, с другой стороны, ввязываться в войну против Великобритании было невыгодно для плантаторов, более того, они опасались морской блокады со стороны Англии, и уничтожения в следствии этого хлопковой индустрии и рабства. В данных обстоятельствах демократам Юга оказался выгоден союз с Вигами, общей целью их было мирное урегулирование. «Явное предначертание», активно использовавшееся в качестве аргумента ля аннексии Техаса, был более не востребовано южанами, так как оно мешало их экономическим интересом, подрывая торговые отношения с их лучшим партнером – Великобританией.

Позицию Вигов красноречиво высказал в Палате Представителей Роберт Уинтроп из Массачусетса, родственник Джона Уинтропа (автора концепции «Города на холме»). Большую часть своей речи Уинтроп посвятил ужасам войны, которые мало волновали «военных ястребов». К концу речи Уинтроп обращается к О’Салливану и всем сторонникам «явного предначертания»: «Я полагаю, что право предначертания не будет воспринято где-либо, кроме самих США… Явное предначертание не спасет от Британской армии».^[19] По мнению Уинтропа, проведение границы по 49-й параллели стало бы более чем успешным достижением.

В прессе антивоенные настроения поддержало издание «Защитник мира» (англ. Advocate of Peace). В 1845 году, в разгар дебатов, вышла статья «Орегонский вопрос», в которой автор рассуждает о целесообразности присоединения Орегона: «Должны ли мы идти на войну?.. Есть только два аргумента в пользу войны [с Англией]. Это вопрос интересов или вопрос чести? В случае с первым, все согласятся с тем, что значение территорий мало по сравнению с теми жертвами, которые последуют. Если дело касается чести, то это довольно странно… По нашему мнению, война за Орегон будет самой безрассудным и сумасшедшим предприятием, которое цивилизованный мир мог бы наблюдать». ^[20]

На протяжении зимы дебаты продолжались. В то время, как демократы Севера требовали Орегона вплоть до 54-й параллели, а демократы Юга заняли пассивную позицию, партия Вигов объединилась для противостояния агрессивным планам Льюса Кэсса и его сторонников. Тем не менее резолюция по отмене англо-американского договора 1818 была принята. Однако после последовали горячие дебаты в стане демократов. Сторонник компромисса, демократ из Северной Каролины, сенатор Хэйвуд вступил в ожесточенный спор с «военными ястребами». Хэйвуд утверждал, что действия Полка по отношению к Орегону носят мирный характер и он не допустит войны. Сенатор Ханнеган спросил, говорит ли Хэйвуд от себя или от имени Полка. Сенатор Аллен обвинил Хэйвуда в про-британских симпатиях, что по сути ровнялось измене. Сенатор Хэйвуд предоставил письмо президента Полка которое было зачитано сразу же. В письме подтверждались слова Хэйвуда: Полк согласился на компромисс из-за жёсткой позиции Великобритании. После сенатор Ханнеган, считавший, что Полк поддерживает ястребов, разразился гневной тирадой против Полка: «Пока хоть один глаз может смотреть на страницы истории, история его [Полка] унижения будет читаться как унижение и проклятье… Он предатель своей страны, никогда не может быть прощен Богом, и не он может просить милосердия со стороны людей». ^[21]

Тем не менее, стало ясно, что планам «ястребов» не дано осуществиться. Позже, 23 марта на первой The Daily Union появилась статья Хэвуда, в которой он восхвалял президента Полка за его решение. Хэйвуд писал: «Тот факт, что Полк отстоял компромисс 49-й параллели, отстоял национальную честь. Как в декабре, так и сегодня он стоит с короной мира на голове, отказавшись от облачений войны. Он предпочел почетный мир бесславной войне».^[22]

Спустя месяц, 23 апреля 1846, с подавляющим большинством (42 против 10 в Сенате и 142 против 46 в Палате Представителей) прошла резолюция о заключении договора с Великобританией на компромиссных условиях. В июне того же года был подписан договор между США и Великобританией, установивший границу между США и Канадой по 49 параллели. ^[23]

«Доктрина явного предначертания» оказалась не способна разогреть общественное мнение достаточно сильно, чтобы оно поддержало войну с Великобританией. По большей части, «явное предначертание» позволило объединиться антивоенной оппозиции, следствием чего стал разгром «военных ястребов» во главе с Льюисом Кэссом.

Администрация Б. Обамы запустила несколько таких масштабных стратегических проектов, как реформа здравоохранения, программы сохранения климата и энергетической безопасности. Общественность возлагала огромные надежды на новое руководство США, связывая с ним решение проблем, оставшихся в наследство от предшествующей администрации, а также выполнение задач, стоящих в повестке дня на протяжении многих лет. Благодаря этим надеждам президент Обама получил беспрецедентно высокий рейтинг, составлявший 83% [1]. Таким образом, избрание Обамы породило атмосферу оптимизма и уверенности в грядущие перемены в обществе.

В начале первого президентского срока для Обамы насущным оставался вопрос о возрождении и стимулировании экономики. В этих сложных обстоятельствах он обратился к опыту предшествующих президентских администраций и принял меры по поддержке банков и стимулированию потребительского спроса. План, предложенный президентом, вызвал реакцию ведущих политических партий и находился в центре споров. Действия по предотвращению экономического кризиса были негативно восприняты республиканцами, частично поддержаны демократами. К концу 2009 г. ситуация в экономике стала стабилизироваться, падение ВВП практически прекратилось [2, c. 13].

В феврале-мае 2009 года рейтинг одобрения президента колебался от 60% до 69%, не одобряли его работу соответственно 13-31% из опрошенного населения Соединенных Штатов Америки [3]. Уже к началу июня рейтинг президента принял убывающую траекторию и составил 59%. К концу декабря 2009 года рейтинг одобрения нового президента снизился приблизительно до 49%. Это было связано во многом с тяжелым состоянием американской экономики и временной неспособностью администрации президента справиться с высокой безработицей. Уже по истечении первого года президентства уровень одобрения деятельности Обамы упал до отметки в 49%, что является психологически важным барьером. Затем оценка неодобрения президента составила 44% и до мая 2011 года рейтинг оставался примерно на одном уровне – 47%, но уже в августе-октябре 2011 года он опустился до 38%. Таким образом, политический авторитет власти в первые годы пребывания в Белом доме Обамы определялся экономикой и кризисной ситуацией в стране [4].

К февралю 2013 года рейтинг резко пошел вверх и на короткий промежуток времени установился на отметке в 58%, но к ноябрю 2013 года снова вернулся к 39% и оставался в этом диапазоне на протяжении года. Не одобряли работу президента 54% опрошенных.

К концу своего второго срока действующий президент растерял все остатки популярности. Его рейтинг опускался до отметки в 39% и не поднимался выше 49% до ноября 2015 г. [5]. Наивысший показатель рейтинга Барака Обамы составил 69%, минимальная отметка, до которой он опускался – 38%. Средний же показатель равен 47%, и если сравнить его со средними рейтингами предыдущих президентов США, то по рейтингу Обама обходит лишь Дж. Картера и Г. Трумэна [6].

Можно ли назвать Обаму одним из самых непопулярных президентов в истории второй половины XX века и в чем причины столь низкого рейтинга 44-го президента США? Почему американцы разочаровались в деятельности Б. Обамы? Является ли низкий рейтинг уходящего президента следствием снижающегося благосостояния американкой нации или несогласия американцев с принципами внешней и внутренней политики администрации? После состоявшихся 8 ноября 2016 г. президентских выборов можно подвести некоторые итоги предыдущего президентства, уже вошедшего в современную историю. Ответить на поставленный вопрос поможет анализ объективных показателей, являющихся индикатором социально-экономической сферы США в годы правления Б. Обамы.

Важнейшим направлением внутренней политики администрации Обамы стала реформа системы здравоохранения [7, с. 24]. Реформа была рассчитана на введение обязательного медицинского страхования и увеличение инвестиций в медицину, но оказалась слишком затратной для бюджета страны. Администрация возлагала особые надежды на завершение реформы здравоохранения, от которой зависел престиж президента, но неудачи в ее запуске помешали полной реализации проекта.

Вместе с тем, благодаря закону «О доступном здравоохранении в Америке» охват населения практически обязательным медицинским страхованием возрос с 85 до 95% [8, c. 4]. Как реагировали на это американцы? Выборы 2010 г. в Конгресс превратились в плебисцит по вопросу о доверии президенту, полагает «Расмусcен Репортc», утверждая, что 52% избирателей голосовали против политики президента [9]. По данным Института Гэллапа по вопросу о том, одобряют ли американцы реформу здравоохранения только в 2012 г. соотношение было в пользу тех, кто одобрял (48 против 45%). В дальнейшем число сторонников реформы сокращалось, а противников – возрастало. В конце 2015 г. соотношение сторонников и противников изменилось в пользу последних, составив соответственно 37 против 56%. Возрастало количество тех, кто считал, что реформа привела к ухудшению их благосостояния [10].

Таким образом «забота Обамы» о здоровье американской нации способствовала укреплению социальных гарантий американцев, но не была оценена избирателями, поскольку предполагало, что государство запустило руки в карман своих граждан. Американцы стали тяготиться обязанностью платить за медицинскую страховку, которая отнимает у них значительную часть средств.

С огромными трудностями столкнулась администрация президента и в экономике страны. В этой области шаги администрации были не менее смелыми и решительными. Было решено продлить сроки выплаты пособий по безработице, а также увеличить их размеры. Администрация старалась стимулировать как предложение, так и спрос. Были подвергнуты процедуре банкротства компании «Дженерал Моторс» и «Крайслер», что явилось многозначительным событием в истории Америки. Решение о банкротстве позволило реорганизовать работу компаний, а государство предоставило помощь в обмен на акции. Фактически создана новая компания «Дженерал Моторс», а все «проблемные» активы остались у подконтрольной государству структуры.

Многие из законопроектов, запланированных Обамой еще в начале президентской карьеры, оказались нереализованными. Экономический кризис 2008 г., существенно обострил социальные проблемы. Растущая безработица в наибольшей степени подрывала популярность президента. Избиратели возлагали на Обаму слишком завышенные ожидания, которые президент и его администрация при всем их желании не могли оправдать, в том числе, в силу последствий кризиса. Администрация демократов не смогла «предложить американцам ничего, что хотя бы отвлекло их внимание от затянувшейся рецессии, не говоря уже о действенных мерах борьбы с ней» [11]. В итоге Барак Обама за четыре года утратил беспрецедентную в истории Америки популярность, которая достигала на момент выборов более 80%, опустившись до самого низкого рейтинга, составившего 47% накануне промежуточных выборов в Конгресс [12].

На протяжении всего 2009 и четырех месяцев 2010 г. безработица среди американцев продолжала возрастать и достигла своего максимума – 10% к началу 2010 г. Лишь к ноябрю 2012 г. уровень безработицы вернулся к состоянию начала 2009 г. К марту 2015 г. состояние в этой сфере практически достигло докризисного уровня, составив 5,3% [13].

Курс второго срока президента был направлен на восстановление экономики, в повестке дня также значилось улаживание проблем нелегальных мигрантов и решение масштабных вопросов во внешней политике, а точнее в Азии [14, с. 61]. К перечисленному выше следует добавить программу по оказанию помощи в трудоустройстве рабочих и молодежи в новых секторах экономики, оказание поддержки малоимущим семьям и пожилым американцам. Помимо этого акт «О восстановлении американской экономики и реинвестиций» 2009 г. (American Recovery and Reinvestment Act) предусматривал меры по развитию сферы услуг и малого бизнеса. Выделялись средства на модернизацию инфраструктуры страны (железные дороги, электросети общественный транспорт) [15]. Закон был направлен на создание новых рабочих мест, улучшение технологической базы США.

Таким образом, принятые в 2009 году меры по оздоровлению экономики и борьбе с безработицей, как показывает статистика, достигли своей цели. К концу марта 2012 года число американцев, обратившихся за пособием по безработице, уменьшилось до минимального за последние четыре года уровня, что демонстрировало значительное улучшение сложившейся ситуации на рынке труда. В декабре 2011 – феврале 2012 в стране ежемесячно создавалось в среднем 245 тыс. новых рабочих мест [16, c. 17]. Тем не менее, уровень поддержки Обамы оставался невысоким и на протяжении второго срока президентства. Впрочем, это можно объяснить тем, что уровень реальной безработицы оказывался выше официального, что стало предметом критики администрации со стороны главного оппонента Обамы – Д. Трампа [17].

Если анализировать оценку действий президента, то ключевым аспектом одобрения проводимой им политики в США выступали трудоустройство и меры по борьбе с безработицей. Если обратится к статистическим исследованиям, то можно сказать, что деятельность Обамы на посту президента, касающуюся борьбы с безработицей и стабилизацией экономики, вполне можно назвать успешной. Однако рейтинг одобрения работы президента являлся чуть ли не самым низким за последние полвека. Согласно данным института Гэллапа, можно сказать, что уверенность американцев в стабильности своей экономики падала. Показатель достиг наименьшего значения в 2015 году.

Общественность усматривала, что политика президента уклонилась в сторону от запланированного в начале курса. Эта тенденция просматривалась как во внутренней, так и во внешней политике. Деятельность администрации во внутренней политике оценивалась средствами массовой информации как провал или неудача: невыполненные обещания, мертворождённые реформы. Таким образом, объявивший в качестве своей политической цели объединение нации Обама, со временем все больше превращается в президента раскола. Он старался дистанцироваться от политики Дж. Буша, но в последнее время его деятельность становилась сопоставима с предшественником.

Вместе с тем, объективные показатели американской экономики и социальной сферы дают основания утверждать, что «президенту рецессии», каковым можно считать Обаму, удалось вывести страну из глубокого кризиса благодаря своевременно принятым мерам. Экономика восстановилась, а качество жизни рядовых американцев улучшилось. Сократилась безработица и в настоящее время ее показатели в США – среди самых низких в мире. Но статистический рейтинг президента и его оценка в медиа свидетельствуют, что президент Барак Обама – не самый популярный президент в истории Соединенных Штатов Америки.

Проблема Косово – один из примеров крайней сложности территориально – национальных конфликтов. И сербы, и албанцы, живущие на этой территории, считают эту землю своей.

Косовская проблема существовала на Балканах изначально. А после краха мировой социалистической системы и смерти И.Б. Тито  она перешла в стадию эскалации. Косовары хотели самоопределения и независимости, а сербы – сохранения единого государства. Их противостояние  привело к настоящей войне, итогом стало признание прав на вмешательство для решения гуманитарных проблем силами НАТО.

Данная тема стала так важна для российской печати, т.к. Балканский регион важен для Р.Ф. как в геополитическом и геостратегическом, так и в культурологическом плане. Можно сказать, что любое изменение баланса сил в данном регионе, не может не отразиться на обеспечении национальных интересов России.

В результате косовского конфликта был заложен прецедент международного права провозглашения независимости Косово от Сербии в одностороннем порядке при поддержке США и ряда стран ЕС.

Можно сказать, что признание независимости Косово является доказательством конца международного порядка, где преимущество отдавалось территориальной целостности государства.

Поэтому я считаю, что освещение данной проблемы важно для понимания современной ситуации в мире.

Вопросам исследования посвящено множество работ. В основном материал, изложенный в учебной литературе, носит общий характер.

Важнейшими трудами являются монографии Задохина А. Г., Низовского А. Ю.[1],  Новопашина Ю. С.[2] и историко-политологический справочник под ответственным составителем Новопашиным Ю. С[3].   В своих работах они затрагивают такие темы как: анализ международного фона и внутренние причины революций в восточноевропейских странах, краткие очерки современной истории балканских государств, характеристики гражданских объединений и политических партий, важные экономические сведения развития балканских государств, описание  конфликтов на Балканах в XIX – XX веков.

Работа Задохина А.  Г., Низовского А. Ю. [1] помогает понять истоки конфликтов на Балканах, меры по разрешению этих конфликтов, а также их последствия.    В коллективной монографии под редакцией Новопашина А. Ю. [2] сосредоточено внимание на конце 1980-х и начале 1990-х годов, который связан с крушением командно – административной системы и становлением новых структур в политической жизни, экономическом и социальном развитии.

В работе М. Ю. Мартыновой[4] дается анализ событий, связанных с распадом Югославской федерации и созданием на ее основе новых государств, исследуются истоки кризиса, суть военных столкновений в Хорватии, Боснии и Герцеговине, Косово, межэтнические противоречия в других районах Балкан, первые шаги существования независимых государств.   дается анализ событий, связанных с распадом Югославской федерации и созданием на ее основе новых государств, исследуются истоки кризиса, суть военных столкновений в Хорватии, Боснии и Герцеговине, Косово, межэтнические противоречия в других районах Балкан, первые шаги существования независимых государств.

Исследовательская работа проводилась на основе изучения и анализа российской периодической печати: «Завтра»; «Правда»; «Красная Звезда»; «Новая Газета»; «Независимая Газета»;  «Российская газета»; «Аргументы и Факты». На страницах данных периодических изданий описывается динамика кризиса в Косово и политика России, идет речь  об информационном противоборстве в ходе вооруженного конфликта в Косово, так же приводиться мнение корреспондентов и исследователей по данному вопросу.

Работы консервативно – патриотического характера  представляют собой разновидность периодической печати, ориентирующейся на поддержку укрепления безопасности страны и сохранения ее традиционных союзников.

Данное определение дано очень условно, и даже более точно было бы сказать, что данная печать выражает позицию консервативно-государственнической печати. Таким образом, мы подчеркиваем, что патриотизм не является прерогативой той части общества, чьи убеждения выражает данная пресса. Среди периодических изданий данного направления можно выделить следующие издания: Газета «Завтра», «Российская газета», «Правда», «Красная звезда». Данные периодические издания всецело придерживаются консервативно – государственнических взглядов. Исходя из этого, все  работы корреспондентов данных газет можно отнести  консервативному направлению.

Так же имеет значение проводить анализ не только конкретных целых изданий, но и работы публикации конкретных отдельных авторов придерживающихся охранительно-государственных позиций вне зависимости от источника их публикации. Среди множества авторов можно выделить  Бориса Мурадова   и Игоря  Попова, корреспондентов еженедельной газеты «Аргументы и Факты».

Причина кризиса в Косово заключается в столкновении интересов большинства албанского населения, выраженных в стремлении отделиться от Югославии, создать свое национальное государство на Балканах, объединившись с Албанией, и интересов Республики Сербии и Югославии, отстаивающих целостность своей территории. И та, и другая стороны использовали для достижения собственных целей все доступные меры.

По – мнению Елены Гуськовой[6] нарушение прав человека в крае, вызванное усиленным полицейским режимом, является в равной степени и последствием отказа албанцев использовать предоставленные им Конституцией Сербии права. Тем не менее, она не учитывает тот факт, что конституция 1990 года не только сокращала права Косово, но и исключала из экономической и общественной жизни тысячи албанцев. Именно этот фактор стал катализатором  в эскалации кризиса, и как следствие – причиной вмешательства Североатлантического альянса для решения кризисной ситуации.

НАТО грозила Югославии воздушными ударами, в случае продолжения военным спецназом своих операций. Представители НАТО заявляли, что альянс готов нанести удары без одобрения Совета Безопасности.

Против военных планов НАТО решительно выступила Россия. Россия заявила, что вмешательство во внутренние дела суверенного государства требует санкции ООН, непременным условием которой является единодушие всех великих держав. Известный российский ученый-юрист, дипломат с большим стажем О.Н. Хлестов писал, что основным условием современного международного правопорядка является то, что «использование вооруженной силы в международных отношениях правомерно лишь в двух случаях: 1) при осуществлении права на самооборону; 2) по решению Совета Безопасности ООН против нарушителя мира или агрессора»[7]. Поэтому, «если НАТО осуществит принудительные действия без санкции Совета Безопасности, это взорвет всю правовую систему, на которой зиждутся отношения между членами мирового сообщества», что «явилось бы актом агрессии, как она определена в документах ООН, принятых в 1974 г».[7]

Угрозы бомбовых ударов с воздуха по территории Сербии в октябре1998 г. исполнили роль дамоклова меча, спасаясь от которого, Милошевич 13 октября подписал договор с Р. Холбруком. Договор предполагал отвод сербских сил из края, размещение там 2 тыс. наблюдателей ОБСЕ, установление режима воздушного контроля самолетов НАТО над территорией Косово, дислокацию “сил интервенции в соседних странах в случае возникновения проблем”.

Складывается ощущение, что были предприняты шаги к тому, чтобы выдвинуть перед Югославией заведомо неприемлемые условия и сорвать подписание. Так и произошло. Югославская делегация покинула Рамбуйе, после чего делегация косовских албанцев подписала весь пакет.

Сербы  рассчитывали и на международное право, и на мировое общественное мнение. Однако как считает  Е.Мартынова, они не учли тот факт, что общественное мнение было заранее настроено против сербов посредством многолетней информационной кампании, в ходе которой ответственность за все военные эксцессы на территории бывшей Югославии всегда возлагалась, прежде всего, на сербов. В своей статье она приводит данные американского журналиста П. Брока, который  обработав 1500 статей из газет и журналов, опубликованных различными агентствами новостей на Западе, пришел к выводу, что соотношение антисербских и просербских публикаций составляет 40:1.[8]

На таком информационном фоне НАТО решилась вмешаться во внутригосударственный конфликт.

Огромную роль в освещении Югославского кризиса играла периодическая печать. Именно поэтому, мы постараемся рассмотреть сложившиеся мнения на примере отечественной периодической печати.

Газета «Завтра» на своих страницах ведет жесткую критику, как НАТО, так и США. Корреспонденты «Завтра» ведя репортажи с мест событий, описывают на своих страницах  большие разрушения и  огромные потери среди гражданского населения. Однако помимо статей знакомящих нас с тяжелым положением мирного населения, в газете присутствуют и интервью с российскими политическим деятелями. Предлагаю более подробно рассмотреть некоторые из статей.

В своей статье Д. Тумаков и В. Шурыгин отмечают, что одним из главных сражений стало не уничтожение сербской ПВО, а настоящая информационная война: « …еще задолго до конфликта вокруг Косово США и их союзники начали информационную войну против Югославии»[9]. Тем самым главной целью было заручиться поддержкой мировой общественности, показав сербов разжигателями войны. Однако авторы не упоминают в своих работах действия сербских властей в Косово, а именно нет ни опровержения, ни доказательства проводимых этнических чисток албанского населения.

Если говорить  о намеченных планах США в СРЮ, Дмитрий Минин полностью согласен с мнением представителя Службы внешней разведки Российской Федерации в Югославии в 1993-1997 гг. генерал-лейтенанта Владимира Зайцева.  Смысл заключается в том, что «политика Запада на Балканах определялся глобальными планами по необходимости создания крупномасштабного плацдарма в Европе для неизбежной в будущем передислокации в новые места базирования американских войск из Германии и других западноевропейских стран»[10]. Иными словами можно сказать, США ищет более выгодное в стратегическом плане место для размещения своего военного контингента, в последующем собираясь использовать его для решения собственных геостратегических  задач. Таким образом, Косово оказалось той «удобной строительной площадкой для американских баз тяжелой боевой техники»[10]. А все разрушения и человеческие жертвы всего лишь существующая необходимость.

В статье писателя и публициста Александра  Проханова  идет повествование непосредственно с мест событий. Он дает, негативную оценку Америке, считая ее виновницей в разжигании войны, и возлагает вину за  большие человеческие жертвы: «Большая ложь НАТО — утверждение, что удары наносятся по военным объектам. Удары наносятся по жилым кварталам, больницам, поездам, электростанциям, по колоннам беженцев, по одиноким на проселках легковушкам. Было разбито сто пятьдесят школ, десяток родильных домов»[11]. А. Проханов считает, что Россия не может ограничиваться лишь пустыми заявлениями о помощи Югославии, она должна выступить против НАТО всеми силами.

В одном из интервью президент Югославии Слободан Милошевич так же высказал свои надежды о помощи России: «Конечно, мы ожидаем помощи от России. Каждый серб смотрит с надеждой на восток, смотрит туда, где восходит русское солнце»[12].

Акиф Багемский, президент Фонда «Дружбы с народами арабских стран» осуждает военные действия, развязанные США, называя их «агрессорами» и «разбойниками»[13]. Он призывает мировое сообщество «объединить свои усилия и добиться прекращения американской агрессии, толкающей человечество в пропасть глобальной ядерной катастрофы»[8]. Такая оценка деятельности США еще раз подталкивает читателей к формированию негативного образа.

Если обратиться к работам, в которых имеются заявления или высказывания российских политических деятелей то интересно мнение депутата Госдумы Сергея Бабурина.  С. Бабурин отрицательно относиться к действиям НАТО в Югославии, называя её  главным виновником войны. Побывав непосредственно в местах авиаударов, С. Бабурин отмечает тяжелое положение страны и большие человеческие жертвы. «НАТО не только пытается нанести урон вооруженным силам Югославии, но и целенаправленно уничтожает ее промышленный потенциал. …Воюет именно с народами Югославии, ибо от бомбежек в первую очередь страдают не политики и даже не военные, а рядовые граждане».[14]

Так же любопытно заявление лидера КПРФ и председателя народно-патриотического союза России Г. Зюганова. Он оценивал действия НАТО и США как агрессивные, направленные на установление  глобальной диктатуры методами неофашизма. В своем заявлении он призывает отойти от сотрудничества с Америкой по балканскому кризису и проводить свою политику, а именно оказание военной помощи Югославии.

Чрезвычайный и Полномочный Посол Союзной Республики Югославия в России Борислав Милошевич утверждает, что этнических чисток в Косово не было, это был всего лишь предлог для военного вмешательства  НАТО: «Многие из так называемых “фактов”, якобы свидетельствующих о расправах над мирным населением, были сфальсифицированы миссией ОБСЕ под руководством американца В.Уолкера — это сейчас официально признают даже в США».

Борислав Милошевич отмечает, что в  Косово при военной и гражданской миссий  ООН проводились этнические чистки сербского населения: «За период с 12 июня по 28 февраля 2000 года в Косово было ранено свыше 800 и убито почти 900 сербов, 800 взято в заложники, изгнано почти 360 тысяч неалбанцев…»[15]. По мнению автора статьи, страны  НАТО  не соблюдают  принцип суверенитета и территориальной целостности Югославии, а именно французский руководитель гражданской миссии Кушнер водил  в Косово новые регистрационные знаки автомобилей и паспорта  без югославской символики; американцы без согласия правительства Югославии строили военную базу рядом с городом Урошевац;   экономическая блокада выступает основным методом давления на Сербию.

Корреспондент Владислав Шурыгин отмечает, что  США и командование НАТО  осознанно не оглашают реальные данные о своих потерях и вводят в заблуждение общественность своих стран. В доказательство автор статьи приводит данные Главного разведывательного управления Генерального штаба  Р.Ф.: «…речь идет как минимум о 29 боевых самолетах, 4 вертолетах, 15 беспилотных летательных аппаратах и около 200 крылатых ракет. При этом в плен попали не мене девяти пилотов, сбитых над территорией СРЮ…», «При этом были названы и другие цифры — до 65 пяти самолетов, 10 вертолетов и 300 крылатых ракет…»[16].

Так же автор выделяет несколько основных причин, по которым Сербия не могла оказать серьезного сопротивления Америке.  Во-первых, «Сербия не имела средств и возможностей нанести удары непосредственно по территории США»,  во-вторых, «полное численное и технологическое превосходство»,  в-третьих «США намеренно действовали с территорий третьих стран, тем самым страховали войска США от любого вооруженного воздействия», в-четвертых, «Сербия не могла себе позволить никаких действий из-за зависимости от экспорта и импорта»[11]. В итоге Владислав Шурыгин приходит к выводу, что США провела “привилегированную” войну против Югославии, где Сербия была фактически связана, лишена инициативы и пассивно оборонялась, в то время как США и НАТО, находясь в полной безопасности, обладали полным военно-техническим превосходством.

Среди прочих публикаций можно выделить интервью специального корреспондента, зампредседателя Международного комитета по защите Слободана Милошевича, доктора юридических наук, профессора Михаила Кузнецова  и экс-президента СРЮ  Слободана Милошевича. По мнению С. Милошевича его  официальное обвинение  это просто предлог для заключения под стражу, а действительный смысл гонений состоит в том, чтобы «… превратить Югославию, жертву агрессии, и меня как ее лидера — в виновников той трагедии, которую организовало НАТО… вот настоящая причина обвинения против меня и заключения под стражу!»[17]

В одной из публикаций Олега Головина присутствует интервью с братом экс-президента Югославии С. Милошевича – Бориславом Милошевичем.  Б. Милошевич утверждает, что новая демократическая власть «продала» своего бывшего президента. По его словам, США и их союзники по НАТО проводя суд над С. Милошевичем, пытались оправдать свое: «беспрецедентное насилие»[18] над СРЮ.

Генерал Виктор Филатов отрицательно оценивает ситуацию в Югославии после смерти премьер- министра Зорана  Джинджича: «в Сербии закрываются без суда газеты и журналы, радиостанции и телепрограммы»[19]. Генерал называет виновницей в смерти З. Джинджича Америку, утверждая, что именно США  ликвидировали премьер-министра Югославии, чтобы использовать его смерть как плацдарм для наступления, вмешательства во внутренние дела Сербии: «Американцы убили Джинджича, рассчитывая в первую очередь на хаос в Белграде, на междоусобицу в Сербии…»[20] Однако автор так же добавляет, что в самом Белграде связывают убийство Джинджича с попыткой переворота.

На страницах электронной газеты «Правда.Ру» описаны большие разрушения и расставлены акценты на огромных человеческих жертвах, являющихся результатами бомбардировок Югославии.

Корреспондент Иван Васильев утверждает, что за три недели войны на Югославию сброшено более «двух ядерных хиросим». Так же автор отмечает большие разрушения  в Югославии, в следствии бомбардировки гражданских объектов: «бандиты не щадят мостов и церквей, школ и больниц, памятников истории и культуры»[21]. Расширяя  агрессию против СРЮ НАТО применяет  запрещенные ООН виды оружия и боеприпасов. В дни католической пасхи вместе с бомбами натовские военные сбросили на территорию Югославии  миллионы листовок  на сербско-хорватском языках с разъяснением причин бомбардировок, так же кроме этого  были сброшены металлические пластинки с угрожающей фразой: «Посмотри на небо до того, как поймешь. Что видишь это в последний раз»[21].

В статье приводиться заявление заместителя премьер-министра СРЮ Вук Драшкович относительно разрушений в результате непрерывных авиаударов: «Воздушные удары НАТО нанесли Югославии ущерб в 20 млрд. фунтов стерлингов. На восстановление разрушенного потребуется пять лет»[22]. Ситуация по словам заместителя премьер – министра СРЮ, осложняется тем, что значительная часть населения покинула Косово, а также Белград и другие города Югославии из-за готовящейся наземной операции НАТО. Однако журналист Василий Изгаршев считает, что сухопутной операции, возможно, не будет, т.к. в самом блоке возникли разногласия по этому вопросу.  Против отправки наземных войск Альянса  в СРЮ высказался министр обороны Греции Апостолос Цохадзопулос.

В работах  Бориса Мурадова и Игоря Попова, журналистов газеты «Аргументы и Факты», прослеживается резкая критика военной акции  США и стран НАТО направленной против Югославии.

Корреспондент Борис Мурадов рассказывает о населении Сербии, которое из- за происходящих, в близи их места жительства, боевых действий оказалось в тяжелом положении: «Подлинный ужас бомбардировок и ракетных ударов ведом жителям Приштины и других населенных пунктов Косово, где после налетов авиации НАТО полыхают жилые кварталы и гибнут люди»[23]. Несмотря на дефицит бензина, дизельного топлива и постоянных авиаударов, не был зафиксирован рост цен на продукты и товары. Подавляющее большинство населения  считает, что главным виновником является Америка: «НАТО поддерживая косовских сепаратистов, хочет оттяпать Косово у Югославии и разместить там свои войска»[23].  Опрос населения показал, что сопротивление этому велико, и тут с Милошевичем солидарны полностью: « Косово – это сердце Сербии, разве можно жить без сердца».[23]

Газету «Российская Газета» можно назвать печатным органом отстаивающим консервативные ценности, так как является  официальным печатный орган Правительства Российской Федерации.

Эдуард Лозанский, Президент компании «Русский дом – Вашингтон» в интервью американской журналистке Натали Аверинцевой, оценил случившееся на Балканах как катастрофу. По его мнению, бомбардировки не лучший способ решения проблемы в сложившейся ситуации в Косово, так как авиаудары лишь: «…усугубили   положение косовских албанцев и привели к колоссальным человеческим жертвам с обеих сторон, а также разрушили экономическую инфраструктуру и без того одной из беднейших стран Европы»[24]. Альтернативным решением должно было быть неукоснительное следование международным законам и соглашениям, вплоть до: «Введения в Косово миротворческих сил с обязательным участием России и, возможно, Китая после получения соответствующих санкций ООН и Совета Безопасности»[19].

         На  страницах газеты «Правда» представлены статьи российских и югославских политиков, корреспондентов, которые осуждающе и критически относятся к  военной операции США и стран входящих в Североатлантический альянс. Некоторые корреспонденты отмечают – война идет не с военными Югославии, а с гражданским населением.

В одной из статей идет речь о состоявшемся телефонном разговоре президента Союзной республики Югославии С. Милошевича и президента Белоруссии А. Лукашенко. С. Милошевич проинформировал А. Лукашенко о последствиях военной агрессии блока НАТО, разрушениях и жертвах вызванные бомбардировками жилых районов городов.

Корреспонденты  ежедневной газеты «Красная Звезда» в своих работах формируют негативный образ США, подчеркивая  тяжелое положение населения в результате непрерывных бомбардировок НАТО. Некоторые авторы утверждают, что при ракетно-бомбовых ударах по  Югославии военные Североатлантического блока использовали запрещенные международным правом боеприпасы, в результате чего гибли тысячи невинных мирных жителей.

Юрий Панков в своей статье приводит мнение экспертов, считающих, что если США решатся  на бомбардировки Югославии, то результатом может стать  крушение всей международной системы права, а так же развитие военного конфликта мирового масштаба.  Автор статьи утверждает, что СРЮ пока не собирается отвечать Североатлантическому блоку ударом на удар.

Министр обороны России Маршал РФ И.Д.Сергеев осудил   военную акцию НАТО против СРЮ, обозначив  данное событие как акт агрессии: «…НАТО совершила вооруженную агрессию против суверенного государства, нарушив основополагающие международные нормы и принципы…», «оценка тех событий Министерством обороны остается прежней – это агрессия»[25]. По его мнению прежние шаги РФ  были правильными и соответствовали общей стратегии СБ ООН по урегулированию кризиса в Косово, однако оценивая усилия международного присутствия в этом регионе и европейского сообщества по локализации албанского экстремизма оценивает пока как неэффективные.

Стоит отметить, что во всех рассматриваемых нами печатных изданиях,  преобладают негативные оценки деятельности Америки. В большинстве газет и журналов мы видим критику, связанную с ведением США военных действий в СРЮ. Так же сложившуюся в районах боевых действий ситуацию подтверждают интервью, взятые у политических деятелей и у военных экспертов.

Из всего вышесказанного можно сделать вывод о том,  что большинство авторов считают Америку главной виновницей в разжигании войны. Наиболее жесткая критика наблюдается на страницах общественно – политической издания «Завтра». Это связано с тем, что в последнее время, данное периодическое издание декларирует государственно-охранительную линию. Этим и объясняется преобладание негативных оценок, а порой и эмоциональных выпадов в отношении Америки.

Во многом сходную позицию занимает периодическое издание «Правда».  Разница заключается  в том, что в газете «Завтра» авторы акцентируют внимание читателя на событиях, происходящих непосредственно в местах боевых действий, а в издании «Правда»  присутствует критика военной акции США и НАТО в целом.

В большинстве газет и журналов придерживающихся консервативно – – патриотических взглядов, мы видим критику и формирование негативного образа Америки, связанного с ведением США военных действий в Югославии. Кроме самих статей, описывающих тяжелое положение мирного населения в районах боевых действий, на это акцентируют внимание и довольно большое количество интервью, взятых как у политических деятелей, так и у военных экспертов. Многие авторы  дают негативную оценку США, считая их основными виновниками  в развязывании войны, и возлагают на них  вину за большие человеческие жертвы среди гражданского населения Югославии.

Проведя анализ ведущих периодических изданий общественно- политической и научной печати с целью выявления публикаций по проводимой политики  НАТО в Социалистической республике Югославияи,  мы пришли к выводу о том, что рассматриваемый вопрос наиболее полно и глубоко рассмотрен в консервативно – патриотической печати. Можно предположить, что причиной столь широкого освещения Косовской проблемы в общественно – политической и научной периодической печати данного направления является ее предназначение, а именно, поддержка и укрепление безопасности страны и ее традиционных союзников.

Проанализировав информационные источники можно сделать вывод о том, что позиция России в данном вопросе так и не была полностью определена. Власти были против действий, происходивших в Югославии, однако и предпринять какие – либо действия не могли, так как страна находилась в экономическом кризисе.

«Американская мечта» отразилась в становлении американского государства и формировании американской нации, «американская мечта» твердо укоренилась в сознании жителей США и воплотилась в культуре и искусстве. Американская мечта является ведущей темой американской литературы на всех этапах ее развития.

Некоторые авторы связывают «американскую мечту» с традиционным стремлением к успеху. Другие видят в мечте своеобразный тип утопии, веру в лучшее будущее Америки, богоизбранность страны. Для третьих «американская мечта» равнозначна «американскому образу жизни» и т.д.

«Американская мечта» нередко приравнивается к идее о свободе личности и возможности каждого человека попасть в высшие круги общества, долгим и упорным трудом добиться успеха и денег, кроме этого излюбленной американской идеи равенства всех пред законом, вне зависимости от социального, этнического происхождения.

«Американская мечта» – достижение сразу множества целей, которые являются самобытными для каждого человека. Один человек желает приобрести дом, автомобиль последней марки, другой хочет получить большую сумму денег, стать успешным. Движущей силой американской мечты являются – амбиции, которые «заставляют» человека добиваться своей мечты.

Вопросом изучения феномена «американской мечты» занимались Ж.Г. Коновалова, С.И. Некрасов, В.В. Платошин, А.М. Зверев, Э. Баталов и многие другие.

В 1884 г. Генри Адамс – американский историк и писатель впервые в «Истории Соединенных штатов» использует словосочетание «американская мечта», позднее в 1931 году Генри Траслоу Адамс делает попытку рассмотреть всю историю США через призму «американской мечты». «Американскую мечту» Адамс описал, как мечту «о стране, в которой перед каждым человеком открываются возможности, соответствующие его способностям и его заслугам» [1, с. 158].

По мнению А.Н. Николюкина появление понятия «американская мечта» относится еще к самому зарождению США, а именно к 1607 году, когда на «берег Нового Света высадились первые переселенцы» [2, с. 4].

Некоторые исследователи относят зарождение «американской мечты» еще к истории индейцев-ацтеков, у которых существовало особое божество – «бородатый бог с белой кожей, возвращение которого на землю они ожидали». «Мечта же была у каждого. Гораздо чаще она была связана с библейскими идеями, с представлением об Америке как о божественной стране, которая должна спасти погрязший в грехе Старый Свет» [1, с. 18].

В «американской мечте» заключаются жизненные воззрения и идеалы жителей США, уклад американской жизни базируется на мечте, «американская мечта» определяет неординарность мышления своего народа.  Мечта является движущей  и направляющей силой человека на пути к успеху, богатству и независимости. Каждый американец обладает возможностью добиться успеха, вне зависимости от своего положения, происхождения и денег [3].

Подводя итоги правления Форда, «Правда» писала, что уходящая республиканская администрация пытается оставить свой след на внешней политике США, закрепить в ней те негативные черты и моменты, которые проявились особенно в последний, предвыборный год [8].

Уступая давлению со стороны правых, в марте 1976 Дж. Форд заявил, что слово «разрядка» перестанет использоваться американской стороной, вместо старого понятие формулировка «мир с позиции силы» [20, с 224].

XXV съезд КПСС вместе с тем констатировал: «Положительное в целом развитие советско-американских отношений за последние годы осложняется, однако, рядом немаловажных факторов. Ему стремятся помешать влиятельные силы США, не заинтересованные ни в улучшении отношений с СССР, ни в разрядке международной напряженности в целом» [1, c. 102].

Привлекательность этой кампании для правящих кругов США, как отмечал известный американский историк А. Шлезингер, состояла в том, что она «сулила восстановить международные и моральные позиции Америки, так подорванные Вьетнамом, Уотергейтом, поддержкой диктаторов, заговорами ЦРУ по организации политических убийств и т. д». США рассчитывали таким образом возобновить попытки вмешательства во внутренние дела других государств. Было решено обратить эту кампанию в первую очередь против Советского Союза.

Правительство Дж. Форда, по мнению газеты, ангажировалось перед военно-промышленным комплексом в смысле роста военных расходов, разработки и развертывания новых дорогостоящих систем ракетно-ядерного оружия. Форд вместе с тем ратовал, чтобы США взвинтили гонку вооружений.

Говоря о причинах поражения Форда, «Правда» констатировала, что повышение республиканцами военных расходов в ущерб социальным программам стало причиной победы Картера. Издание подчеркивало, что большинство американцев разошлось во мнениях с Дж. Фордом, касательно повышения военных расходов, и это стало причиной поражения. Иначе говоря, снова ставился акцент на положительном отношении американцев мира.

Таким образом, подводился нелестный итог двухлетнему президентству Дж. Форда, и признавалось, что, начиная с 1975, администрация Форда проводила противоречивую политику, которая отрицательно повлияла на процесс разрядки.

В 1977 на пост президента Соединенных Штатов вступил Джеймс Картер. Советская пресса встретила нового президента с охлаждением.  Неурядицы, имевшие место во время администрации Форда, позиция Демократической партии и назначение З. Бжезинского на пост советника по национальной безопасности не могли сказаться иначе.

Средства массовой информации изображали сложившуюся ситуацию как «следствие очередного зизгаза Вашингтона», победа противников разрядки, выступавших за давление и применение силы [13].

М.Я. Геллер давал такую характеристику советской печати в те дни: «В печати началась кампания запугивания американского президента, очень скоро принявшая грубые формы личных нападок на Дж. Картера» [6, c. 377]. В то же время советская печать продолжала линию о миролюбивом настрое американцев, обвиняя во всём опять реакционные круги, «ястребов» американской политики [3]. Геллер подтверждает: «Одновременно советские журналисты, по его мнению, пытались убедить читателей, что антисоветские взгляды разделяет всего лишь “горстка политиканов”, противопоставляя их “хорошим американцам” из различных финансовых, промышленных и политических кругов» [6, c. 377].

В «Правде» от 5 января 1977 было опубликовано заметка о состоявшемся интервью Л. И. Брежнева с политическим обозревателем Дж. Кингсбери-Смитом. Данный материал имеет важное значение, так как в нем прослеживаются все тезисы, которыми пользовалась советская печать в те дни.

Во-первых, из заметки мы узнаем, что политические обозреватели Соединенных Штатов констатируют совпадение точек зрения руководителей СССР и США относительно возможности заключения нового соглашения об ограничении стратегических вооружений и проведения встречи на высшем уровне в 1977 году.

Во-вторых, подчеркивалась ведущая роль СССР и лично Л.И, Брежнева в процессе разоружения. В этой связи передавалось мнение деятельницы организации «Женщины, боритесь за мир» Элис Вилластриго: «Шаги, направленные на предотвращение ядерной катастрофы и на ограничение гонки вооружений и разоружение, могут вызвать лишь самое горячее одобрение… Поэтому мы приветствуем прозвучавший в ответах Л. И. Брежнева призыв к скорейшему заключению между нашими странами соглашения об ограничении стратегических вооружений… Мы поддерживаем и другие предложения Советского Союза, цель которых — ограничение гонки вооружений, сокращение военных расходов и уменьшение угрозы возникновения войны… Мы считаем, что Советский Союз внес очень важный вклад в борьбу за мир. Ответы Л. И. Брежнева дают новую надежду и открывают новые перспективы» [14].

В-третьих, указывалось на существование в США противников разрядки, при этом подчеркивалась несостоятельность их позиции: «Определенную тревогу вызывают продолжающиеся в США попытки противников разоружения и разрядки выдвигать различные препятствия на этом пути, стремление оживить старые мифы периода «холодной войны» … Мы не ослабим усилий в борьбе за упрочение мира. Вопрос защиты мира — это вопрос жизни и смерти. В поисках мира между народами, и в частности в улучшении отношений между нашими двумя странами. Это единственно правильный путь, который отвечает, как интересам наших двух народов, так и интересам всего человечества» [14].

В «Известиях» от 22 января в статье «Отпор Ястребам» находим схожие интонации: «Дж. Кларк высоко оценил усилия Советского Союза, направленные на ослабление угрозы войны, на развитие добрососедских отношений между Кларк, неоднократно отмечал решимость СССР проводить политику мирного сосуществования с капиталистическими странами, стремление к миру и разоружению» [19].

Вопрос о «советской угрозе», активно муссировавшийся в США, подвергался критике со стороны советских изданий. Газета «Труд» передавала мнение члена итальянского сената, генерала Нино Пасти: «Американские и натовские «ястребы, напуганные предвыборными обещаниями нового президента США Дж. Картера принять меры по сдерживанию военных расходов, вновь прибегли к затасканному мифу о «советской военной угрозе». Однако совершенно очевидно, что их желание запугать общественность Запада продиктовано стремлением урвать новые средства из бюджета стран НАТО на продолжение гонки вооружений… «Советская угроза» не имеет ничего общего с реальной действительностью, что приписывать Советскому правительству и народу какие-либо агрессивные намерения совершенно абсурдно» [10].

Кому же была выгодна «советская угроза» и почему? На эти вопросы находим ответ там же: «Американские «ястребы» имеют свои причины для того, чтобы извращать действительность и запугивать обывателя «советскими орлами». Ведь именно они руководят огромным военно-промышленным комплексом в Соединенных Штатах. На долю США приходится 46 процентов мировой продажи оружия. Более тысячи американских концернов выполняют исключительно военные заказы, и с ними связаны еще около 10 тысяч предприятий» [10].

В то же время, советские граждане активно откликнулись на произошедшие перемены. В газетах публиковались множественные комментарии читателей. Граждане возмущались тем, что в США есть силы, которые создают шумиху о «советской угрозе», попирании в СССР прав инакомыслящих, да и нарушении прав человека в целом. Например, машинист из Горьковской области Е. Березин писал в «Правду»: «О каких “инакомыслящих” идет речь? Лично я таких не встречал» [4]. М.М. Стасенко, и г. Черкассы, говоря о встрече А.А. Громыко и госсекретаря Сайруса Вэнса, был более суров в своих оценках: «А.А. Громыко правильно разоблачает фальшь правящих кругов США, допускаемую в деле разрядки и нормализации взаимоотношений» [4].

Во второй половине 1970-х США активно разрабатывали новое оружие: нейтронную бомбу. В условиях политики разоружения, данное обстоятельство было встречено с тревогой. «Правда» 22 декабря писала: «Намерение США наладить производство этого оружия…лишь способствует новому этапу гонки сооружений и угрожает международной безопасности и миру» [17].

Наиболее резкой критикой в отношении Соединенных Штатов советская печать отличалась в 1978. В «Правде» от 17 июня 1978 появилась редакционная статья «О нынешней политике правительства США». Содержание статьи понятно из названия. В общем и целом, в ней говорилось об изменениях в политике Соединенных Штатов, которые несут опасность для общего дела мира.  Статья утверждала, что в американском руководстве стали побеждать силы, которые стремятся подорвать разрядку и вернуть мир в условия холодной войны.  В статье также говорилось о том, что доводы о советской военной угрозы и советского военного превосходства не имеют под собой основания. В то же время подчеркивалось, что Советский Союз предпринимает все усилия для согласования всех вопросов и подготовки нового соглашения ограничению стратегических вооружений. В заключении статья обвиняла американское руководство во вмешательстве во внутренние дела под «благозвучными» предлогами защиты свободы, гуманизма, прав человека [16].

Как пишет Чернявский: «Экземпляры газеты с текстом этой статьи выставлялись на специальных витринах, использовались при формировании экспозиций выставок “На вахте мира”, “СССР в борьбе за мир” и других. В городских библиотеках были подготовлены стенды о внешней политике КПСС и советского государства с откликами печати на данную статью» [21, c. 123].

Таким образом, к встречи Л.И. Брежнева и Дж. Картера в Вене советская печать освещает советско-американские отношения совершенно иначе. Нейтрально-благозвучный настрой сменяется резкой критикой, что отражает, во-первых, кризис политики разрядки и, во-вторых, отношения советского руководство к произошедшим переменам.

Накануне встречи в Вене, «Правда» напечатала пространную статью «Европе – мир и безопасность». В статье говорилось о вновь ведущей роли СССР в политике разрядке: «Как известно, Советский Союз заявил б октября о готовности сократить по сравнению с нынешним уровнем количе­ство ядерных средств средней дальности, развернутых в за­падных районах СССР, в том случае, если в Западной Европе не будет дополнительного размещения подобных средств. Для практического решения вопроса об этом оружии Совет­ский Союз месяц спустя предложил незамедлительно присту­пить к переговорам» [7].

В преддверии венских переговоров советская сторона проявляла очевидный скепсис по отношению к грядущей встрече. В той же статье подвергается острой критике Запад: «Конструктивные предложения СССР дают возможность бе­зотлагательно сесть за стол переговоров и вести их без каких- либо предварительных условий с обеих сторон. Однако пра­вительства западных государств не спешат с деловым ответом на эту инициативу… Запад отве­чает тактикой проволочек, уверток или просто молчанием» [7].

По мнению газеты, НАТО делает ставку прежде всего на дальнейшее раскручивание гонки вооружений. Они, как пишет издание, «пробивают» принятие на сессии военно-политических орга­нов этого блока опасных планов производства и размещения на территории Западной Европы новых видов американского ракетно-ядерного оружия средней дальности с целью добить­ся военного превосходства над социалистическими странами. Осуществление этих намерений нанесло бы ущерб интересам безопасности в Европе, шло бы вразрез с целями и смыслом политики разрядки.

В конце статьи, мы читаем о поддержке позиции Советского Союза: «Народы решительно протестуют против планов НАТО. Дви­жение в поддержку советских мирных инициатив, направлен­ных на обеспечение военной разрядки, ширится с каждым днем, в него вливаются все новые и новые сторонники мира, антивоенные и иные общественные организации. Миллио­ны людей выражают убежденность в том, что равновесие сил на европейском континенте может и должно поддерживаться не путем наращивания вооруженных сил и дальнейшего уси­ления гонки вооружений, а путем ее прекращения, пониже­ния уровня военного противостояния, решительного перехода к конкретным мерам разоружения, в особенности ядерного» [7].

Подписание договора ОСВ-II, казалось бы, должно было способствовать потеплению межгосударственных отношений. Однако, обострение ситуации в Афганистане и противоречия, вызванные новыми не регламентировавшимися подписанным заключенными договорами видами вооружениями не позволили этому случится.

М.Я. Геллер писал, что советская печать в период осени 1979 была наполнена критикой западноевропейских и американских политиков и разоблачениями агрессивных намерений стран Запада, которые выражались в стремлении разместить с своих странах крылатые ракеты «Першинг-2». По замечанию Геллера, печать не переставала трубить о Л.И. Брежневе, как главном миротворце и проводнике ленинской политики мира [6, c. 332-333].

Ввод советских войск в Афганистан обострил советско-американские отношения, тем самым положив конец периоду разрядки.

4 января 1980 Дж. Картер в своем выступлении по телевидению объявил о решении отложить ратификацию договора ОСВ-II, о сокращении объемов экспорта в СССР, в первую очередь зерна, а также о приостановке договорённости в научных и культурных сферах [15].  Данное выступление получило освещение в советской печати. «Известия» и «Правда» объясняли сложившуюся ситуацию империалистическими действиями США и их союзников [5].

Подробный ответ советского руководства последовал 7 января. В «Заявлении ТАСС» от 7 января 1980 сообщалось, что заявления Дж. Картера несбалансированные, не учитывают реальной обстановки, а также переоцениваются возможности Соединенных Штатов при недооценки способностей СССР [9].

После «Заявления ТАСС» в советской печати появляются одобрительные отклики граждан. Э.Г. Звенигородский, заведующий отделением НИИ теплоэнергетического приборостроения, писал, что американский президент пытается безуспешно шантажировать Советский Союз. При этом Звенигородский подчеркивал, что налаженные связи двух государств не так уж и необходимы [13].

Заявление ТАСС воспринималось как сильный обвинительный документ вероломных действий империализма США и президента Дж.Картера [12].

В газете «Правда» от 13 января 1980 было опубликовано интервью Л.И. Брежнева, в котором тот обвинял США и страны НАТО в деструктивном для разрядке внешнеполитическом курсе, замораживании договора ОСВ-II, нарушении торгово-экономических договоренностей. Брежнев констатировал о возобновлении риторики холодной войны и невозможности возобновлении переговоров по вопросам разоружения [18].

Выступая на XXVI съезди ЦК КПСС, Брежнев сказал, что противники разрядки изображают борьбу афганского народа как терроризм, что также продекларировано в директиве Картера. По выражению Брежнева, США обвиняет Советский Союз несении угрозы нефтяным богатствам Среднего и Ближнего Востока. В целом, Л.И. Брежнев делал вывод, что американская администрация стремится уничтожить достижения, достигнутые за прошедшее десятилетие. При этом, генсек заявлял о необходимости диалога на всех уровнях для решения конфликта [2, c. 38-41].

Таким образом, к встречи Л.И. Брежнева и Дж. Картера в Вене советская печать освещает советско-американские отношения совершенно иначе. Нейтрально-благозвучный настрой сменяется резкой критикой, что отражает, во-первых, кризис политики разрядки и, во-вторых, отношения советского руководство к произошедшим переменам.  Позиция Советского Союза остается неизменной, и, как неоднократно, пишут газеты, политика СССР находит сторонников во всём мире. В качестве виновников кризиса разрядки, очевидно, изображали американское руководство и военно-промышленные круги. Освещая международную ситуацию, советская печать постепенно переходила от настороженных настроений к резкой критике Соединенных Штатов. Если в 1977 советская печать осторожно объясняла политику США, как следствия действий узких реакционных кругов, то 1978 год стаал переломным, поскольку печать перешла к резкой критике американского руководства.

Советская печать неизменно проводила линию о миролюбивом настрое Советского Союза. На своих страницах советские издания неоднократно подчеркивали ведущую роль СССР в обеспечении мира. Главные же достижения 1975-1979, а именно Хельсинские соглашения и договор ОСВ-II, изображались в печати как результат мирной политики СССР

Чем сложнее и продуктивнее общество, тем больше его потребность в энергии: без адекватных поставок основных видов топлива сложное общество не может поддерживать высокий уровень промышленного производства, обеспечивающий достойный уровень жизни своим гражданам,  или защитить себя от конкурирующих сил.

В большинстве западных государств задача закупки, производства и доставки  энергия для потребителей в основном осуществляется частными компаниями, которые делают это в погоне за прибылью;  некоторые из этих компаний, на самом деле, являются одними из самых  влиятельными  в мире.  Тем не менее, приобретение и доставка адекватные запасы энергии считаются столь важными для экономического здоровья  нации, что государства также играют важную роль в ключевых аспектах процесс производства и  доставки энергии.

Вмешательство государственных органов в управление приобретения и распределения  энергии обычно оправдано «энергетической безопасностью», то есть обеспечение  соответствующих стимулов и инструментов политики, которые побуждают частные фирмы предпринять необходимые шаги  для производства  и поставки  адекватных запасов  энергии для удовлетворения потребностей нации.

В научной литературе не существует стандартного всеобъемлющего определения  «энергетическая безопасность».  Часто аналитики описывают ее как гарантированную доставку адекватных поставок по доступной цене  энергии для удовлетворения жизненно важных потребностей государства, даже во времена международного кризиса  или конфликт. Иными словами  «энергетическая безопасность» представляет собой «надежное и доступное  энергоснабжение на постоянной и бесперебойной основе  [1].

На практике это обычно понимается как двойная  функции:  обеспечение закупок достаточных запасов энергии для удовлетворения основных потребностей, 2) обеспечения беспрепятственной доставки энергоресурсов  из пункта  производство для конечного потребителя  [2 . C 1-16].

Выполнение этих двух требований оказалось чрезвычайно сложным в   последние годы, когда спрос на энергию в мире увеличился, и как ожидается, будет расти в ближайшие годы.  Потребности большинства государств будут продолжать расширяться по мере роста населения, продолжающейся  урбанизации и индустриализации, увеличения доходов, когда  рядовые граждане приобретают дополнительные энергопотребляющие устройства, особенно автомобили.

Согласно самым последним прогнозам  Министерство энергетики США, совокупное мировое потребление энергии  в период между 2003 и 2030 г. вырастет на 72%. Получение всей этой дополнительной энергии – примерно 300 квадратриллитонов условного топлива (BTUs) – окажется гигантской задачей в глобальном масштабе, а также на национальном и региональном уровне. Надзор за энергетической безопасностью в значительной степени повлечет за собой принятие таких мер, которые будут обеспечить необходимый запас доступной энергии в   совокупности с  растущим спросом.

Кода мы говорим  в целом об энергии, мы подразумевает сумму всех  источники энергии, в том числе нефть, природный газ, уголь, атомная энергия, гидроэнергия,  и традиционные источники, такие как древесина и древесный уголь.  И в ближайшее время страны будут  вынуждены увеличить запас энергии во всех ее формах, чтобы удовлетворить  растущий спрос в ближайшие десятилетия. Но государства также стремятся избежать чрезмерного доверия к одному или двум из этих источников.

Политики также осознают растущее беспокойство по поводу глобального изменения климата, которое может  привести к будущим ограничениям использования ископаемого топлива (нефти, угля и газа), потребление которых  обычно приводит к выделению углекислого газа и других парниковых газов. Поэтому в будущем потребности в энергетической безопасности также означают диверсификацию  основные источники топлива и инвестиции государства в благоприятные для климата альтернативы -  особенно возобновляемые виды энергии, такие как солнечная энергия, биотопливо и энергия ветра.

Вторая серьезная энергетическая проблема – обеспечение  беспрепятственной  доставки  критически важных энергетических ресурсов, т.к. глобальная система энергоснабжения (как и для многих других основных товаров) имеет  стать глобализированной благодаря многочисленным поставщикам по всему миру нефти, природного газа, угля, урана и электроэнергии.

Помимо износа перегруженной  инфраструктуры, эти сети часто уязвимы для атак со стороны террористов, пиратов и преступных группировок. Поскольку мировой спрос на энергию расширяется,   зависимость от этих обширных сетей растет, энергетическая безопасность  неизбежно повлечет за собой повышенное внимание к защите глобальных систем поставок. Защита зарубежных источников энергии распространяется на несколько форм  энергии, но уделяет особое внимание нефти – единственной в мире важный источник энергии.

В 2000 г. на нефть пришлось  38 %  мировых поставок первичной энергии, и ожидается  почти столько же в 2030 году.  Хотя некоторые крупные потребители нефти, в том числе США и Китай, могут использовать свои резервные запасы,  большинство промышленных держав должны  импортировать большую часть своих поставок от поставщиков, расположенных на полпути  вокруг света.

Многие маршруты поставок, используемые в глобальных перевозках нефти, идут из зон нестабильности и конфликтов или проходить через них и это может усилить степень  проблемы энергетической безопасности.

Задача обеспечения достаточного количества энергии для удовлетворения национальных потребностей и обеспечить безопасную доставку импортируемой нефти сталкивается со многими государствами, но возникает с  особая страсть для США, которые в любой конкретный день потребляют примерно четверть общего объема доступной энергии в мире – примерно  6,4 млн тонн нефтяного эквивалента.

Ожидается, что США с растущим населением и устойчивой экономикой потребуется дополнительная энергия для удовлетворения своих потребностей.  Проблема энергетической безопасности имеет,  таким образом, стать главной политической проблемой в Вашингтоне, вызывая дебаты и действия на самых высоких уровнях.

В феврале 2001 г. президент США Дж.Буш-мл. создал Национальную группу по разработке энергетической политики (NEPDG) для рассмотрения  долгосрочные потребности страны в энергии и разработки  стратегии обеспечения того, чтобы ее жизненные потребности в энергии продолжали удовлетворяться в предстоящие десятилетия.  «Цели этой стратегии ясны, – пояснил он, – чтобы обеспечить стабильные поставки доступной энергии для домов, предприятий и промышленности Америки [3] .

В своем окончательном докладе «Национальная энергетическая политика», группа экспертов NЕPDG пришла к выводу, что  США недостаточно развивали внутренние источники энергии, чтобы удовлетворить свои  будущие потребности и становятся чрезмерно зависимым от ненадежных иностранных поставщиков, таким образом, подвергая страну угрозе повторяющихся перебоев с поставками.  Поэтому в докладе содержался призыв к необходимости  уделять   больше внимания эксплуатации внутренних источников поставок – в том числе нефти, добываемой  из охраняемый зон  дикой природы  районы, такие как Арктический национальный заповедник  – наряду с снижение зависимости от зарубежных поставщиков.  В докладе NEPDG объявлено о своем намерении уменьшить свою зависимость от ценового влияния на энергоносители и зависимость от иностранных источников нефти.  В то же время  группа признала, что США не могут устранить свою зависимость от иностранных  поставщики и так указали, что  энергетическая безопасность должна быть приоритетом  торговли и внешней политики США [4] ’ .

Для США и других развитых стран, которые полагаются на импортные поставки  энергии, энергетическая безопасность, таким образом, влечет за собой заметное внешнеполитическое измерению. Главная цель  дипломатии заключается в создании и поддержании  дружественных связей  с ключевыми поставщиками нефти, газа и других видов топлива, способствуя тем самым  закупки этого топлива компаниями, связанными с родной страной.  Во  многих случаях поддержание таких связей стало основной обязанностью высшие правительственные чиновники – от президента или премьер-министра и далее.

Президент Джордж Буш-мд., например, провел несколько встреч с  Президент России Владимир Путин обсудит вопросы расширения энергетического сотрудничества между двумя странами, в то время как президент Китая Ху Цзиньтао свершил  несколько поездок в Африку с целью расширения инвестиционных возможностей КНР в африканские энергетические компании.

К тому же, энергетическая безопасность приобрела значительную военную  измерение для США и ряда других стран-импортеров энергии, в том  что высокопоставленные чиновники осознали необходимость защиты зарубежных маршрутов энергоснабжения и основных иностранных поставщиков энергии в своей стране от конкурирующих сил, которые   это стремятся навязать менее благоприятные условия для экспорта нефти.

Для  Вашингтона защита дружественных поставщиков нефти, таких как Саудовская Аравия и  защита жизненно важных морских торговых путей, таких как узкие Ормузский пролив между Персидским заливом и Аравийским морем  стали основным элементом  национальной стратегии [5]  .

Военное измерение энергетической безопасности было впервые предоставлено в США на высоком уровне в конце 1979 г. и начале 1980 г., когда в ходе исламской революции в Иране был свергнут шах Реза Пехлеви, поддерживаемый США и советские войска  вошли в Афганистан.

В январе 1980 г. в своем послание Конгрессу США Президент Дж. Картер отметил, что «В настоящее время Советский Союз пытается консолидировать  позиция, которая представляет серьезную угрозу для свободного движения Среднего  Восточная нефть. Это угроза, которую США не могут терпеть, подтвердил Картер. Наша позиция должна быть абсолютно ясной: попытка любой внешней силы получить контроль над регионом Персидского залива будет рассматриваться как нападение на жизненно важные интересы  Соединенные Штаты Америки, и такое нападение будет отражено любыми средствами  необходимо, включая военную силу» [6] .

Этот принцип широко  известный как доктрина Картера был использован президентом Дж Бушем в августе 1990 г., когда объявил о решении разместить американские войска в  Саудовской Аравии и начать то, что стало известно как первая война в Персидском заливе.

Некоторые аналитики также считают, что вторая война в Персидском заливе – вторжение США в Ирак в 2003 г. – также была вызвана Доктриной Картера и ее запрет на применение военной силы, когда это считается необходимо преодолеть угрозы свободному потоку нефти из Персидского залива [7] .

Но энергетическая безопасность может иметь еще одно значение, особенно для государств, которые  сильно зависят от поставок энергии от одного или двух поставщиков, но в слабой позиции по отношению к ним и, следовательно, уязвимы от политического давления.  Это касается, например, бывших советских республик,  которые полагаются на Россию в большинстве своих поставок нефти и природного газа, особенно  Украина, Белоруссия, Грузия и Прибалтика.

Энергетическая безопасность, следовательно, может иметь различные значения, в зависимости от роли и мировоззрения правящей элиты  конкретного государства. Но практически для каждого государства на планете,  это означает обеспечение достаточного количества энергии для удовлетворения жизненных потребностей как сейчас, так и в  будущее.  Это означает, в большинстве случаев, диверсификацию типов энергии, на которой государство полагается и инвестирует в благоприятные для климата альтернативы энергии. К тому же,  для тех государств, которые в значительной степени зависят от импортных источников поставок, энергетическая безопасность также включает в себя значительное внешнеполитическое измерение с точки зрения поддержание дружеских связей с ключевыми зарубежными провайдерами;  эти страны должны также беспокоиться об угрозах беспрепятственной доставки своих энергоносителей. Энергетическая безопасность также может охватывать  усилия по снижению зависимости от одного крупного поставщика, который использует свое доминирующее  положение, чтобы извлечь  выгоды или иным образом манипулировать своей зависимостью от  клиентов.

Борьба за разработку эффективного ответа на проблемы энергобезопасности, вероятно, будет сосредоточена на усилиях по расширению  вариантов энергии, доступных для потребителей как с точки зрения увеличения разнообразие поставщиков и доступных видов топлива,  в том числе альтернативных видов топлива.

Однако эти обсуждения сдвинулись в сторону экологической чувствительности и необходимости снижения  потребление, а не увеличение предложения с помощью  дорогостоящих мер.

Политики разработали широкий спектр  стратегий для решения этих проблем – от опоры на военную силу для защиты потока нефти,   до  повышенного внимания к  развитию возобновляемых источников энергии, особенно ветра и солнца.  Хотя существует много споров о том, какой из этих подходов может оказаться наиболее эффективным, есть общее согласие, что необходимо увеличение усилий необходимо для устранения угроз энергетической безопасности.

Признавая растущую обеспокоенность общественности относительно глобального потепления, которое  может привести к ограничению использования ископаемого топлива, политики во многих странах выступают за увеличение инвестиций в  энергетические альтернативы, такие как энергия ветра и биотопливо.  Помимо этих обобщений, однако, существуют дебаты по отдельным аспектам энергии безопасность и степень акцентирования внимания на  виды топлива и альтернативы энергии.

Один из наиболее спорных вопросов в этой дискуссии касается вопроса защита иностранных энергоносителей со стороны военной силы.  Для некоторых политиков, особенно в США, растущие риски требует использование военной силы для  защиты зарубежных поставок  нефти и морских торговых путей, используемые для транспортировки нефти.  Поскольку мировой рынок нефти опирается на все более отдаленные источники поставок,  часто в небезопасных местах, необходимость защиты производства и транспортировки  инфраструктура будет расти.

Однако, если некоторые политики в Вашингтоне и в других странах поддерживают расширение использования вооруженных сил для защиты мирового потока нефти, другие видят в  этом подходе  больше риска, чем большей безопасности, и поэтому стремиться улучшить энергетическую безопасность за счет резкого снижения зависимости страны от импорта  нефти.  В США  на достижение этой цели на сегодняшний день сформировалось два подхода.

Первый, направлен на увеличение  объемов добычи ископаемого топлива нефти, газа, угля в самих Соединенных Штатов, превратив США  не только энергетически самодостаточное, но и энергетически доминирующее государства («energy dominant»), увеличив экспорт углеводородных ресурсов. Такой позиции следует администрация Д.Трампа

Второй, нацелен на дальнейшую разработку и расширение использования возобновляемых источников  энергии (ВИЭ): энергии солнца, ветра, морских волн, электробатарей и т.п.

Сторонники  этого подхода призывают к тому, что  Соединенным Штатом следует ускорить переход к альтернативным возобновляемым источникам энергии и резко уменьшить их   зависимость от импортируемой нефти. Многие американские политики, выступают за дальнейшие    ускоренные  разработки биотоплива как альтернативы импортируемой нефти.  В США достаточно сельхозугодий и технологий для  переработки кукурузы и других культур в этанол для транспортировки топлива хорошо большое внимание уделяется замене этанола на  значительную часть импортируемую нефть.    В этом отношении США идут по стопам Бразилии, которая  несколько десятилетий назад обязалась снизить зависимость от импортируемой нефти путем преобразования сахарного тростника в  этанол в очень большом масштабе .  США также изучаются технологии переработки кукурузы  стебля и другие отходы биомассы в жидкое топливо, называемые целлюлозным этанолом [9] .

Начиная с Президента Ричарда Никсона (1969-1974), последующие президенты США выдвигали национальные энергетические планы, которые, по их мнению, уменьшат зависимость страны от иностранной нефти.  Все эти планы имели одну общую черту – все они предполагали, что увеличение внутренней добычи нефти не сможет решить проблему.  Президенты США (как  республиканцы, так и демократы)  заявляли, что единственный способ добиться энергетической независимости – это некое сочетание строгих мер по консервации энергии и развитие  альтернативных  источников  энергии.

Так  в 1973 г. Р. Никсон заявил, что «ответ на наши долгосрочные потребности заключается в разработке новых видов энергии».  Он пообещал потратить $ 50 миллиардов долларов на эти исследование.  В том же году Никсон  объявил о «стремлении к сохранению», которое, по его словам, сократит личное потребление энергии на 5%, и  предложил создать новый департамент энергетики.

Несколько лет спустя Джимми Картер подписал Закон об энергетической безопасности 1980 года,  на основании которого была  создана корпорацию синтетического топлива, назвав ее «краеугольным камнем энергетической политики США».

Билл Клинтон предложил создать «энергетически независимые области», которые основывались бы на возобновляемых источниках энергии, эффективности и собственной энергии.  Он утверждал, что это «докажет остальному миру, что энергетическая независимость, основанная на чистой энергии, может иметь место».

Джордж Буш заявил  в 2006 г., что Америка зависима от нефти.  В следующем году он подписал «Закон об энергетической независимости и безопасности», который установил более жесткие стандарты топливной эффективности для транспортных средств, разрешил использование этанола в бензине и ввел различные новые правила  по сбережению энергии.

Барак Обама продолжал отстаивать эти хорошо продуманные рецепты, постоянно настаивая на том, что Америка не может «свернуть с  нашего  пути» к независимости.

За исключением краткого периода в начале 1980-х годов, кода  Рональд Рейган пытался влиять на ценно образование  нефти, импорт нефти в США  постоянно увеличивался.

Президент Дональд Трамп вступил в должность и объявил о радикальном отходе от 50 лет полученной энергии «мудрости».  В своей  речи через несколько месяцев после вступления в должность он сказал, что на протяжении десятилетий лидеры США распространяли миф о дефиците энергии.  Страна нуждается, по его словам, не в «альтернативной» энергии или новых мерах экономии,  а в  развитии энергетики.  Трамп перечислил действия, которые он предпринимал, чтобы устранить федеральные препятствия для производства энергии.

Передовые технологии бурения открыли обширные пространства для американской нефти и природного газа.  И по мере роста добычи нефти   внутри США  объемы ее импорта неуклонно падают. В отличие от своих предшественников, Трамп понимает, что энергетическая независимость  требует от правительства того, чтобы нефтяные компании могли получать огромные запасы нефти и газа прямо в недрах США [10] .

В настоящее время Америка является крупнейшим в мире производителем нефти, крупнейшим в мире производителем природного газа и обладает ресурсами, чтобы стать крупнейшим в мире производителем угля.

Как написал советник Трампа Стив Мур в своей книге «Заправка свободой: разоблачение безумной войны за энергию», «Америка имеет гораздо больше ресурсов для извлечения энергии, чем любая страна. У нас больше нефти и природного газа, чем в Саудовской Аравии, Иране,  Россия, Китай и все страны ОПЕК вместе взятые». У Америки достаточно угля, исходного энергетического ресурса, питавший промышленную революцию, которая построила современный мир и современное процветание, еще на  500 лет.

Новые законы  Трампа в области энергетики, направлено на то,  чтобы  дать американских производителей энергии увеличить до  максимума свое производства, создать не только долгожданную американскую энергетическую независимость, но и уникальное американское энергетическое доминирование, создающее миллионы американских рабочих мест, рекордно низкий уровень безработицы и увеличение   роста заработной платы впервые за десятилетие.

Налоговая реформа Трампа в пользу роста стимулирует возвращение  производственных  предприятий в Америку.  Все это стало основой экономического бума Трампа.

Теперь этот энергетический экономический бум приближается к Атлантическому побережью.  Федеральная комиссия по регулированию энергетики, Служба охраны рыбы и дикой природы США и Служба национальных парков уже предоставили разрешение на возобновление строительства трубопровода. Трубопровод доставит природный газ от 36 производителей из Вирджинии в коммунальные службы в Вирджинии и Северной Каролине, обеспечивая отопление жилых домов, и даст дополнительную электроэнергию для местных предприятий.

В октябре 2018 г. Департамент качества окружающей среды штата Вирджиния утвердил планы борьбы с эрозией и план контроля ливневых стоков.   600-мильный трубопровод уже обеспечивает тысячи рабочих мест с хорошей заработной платой и семейными льготами для членов Международного союза трудящихся Северной Америки (LIUNA) в Западной Вирджинии, Вирджинии и Северной Каролине.

В апреле 2019 г. Президент Дональд Трамп подписал два исполнительных указа нацеленных на то, чтобы штаты имели полномочия  откладывать проекты в области природного газа, угля и нефти, поскольку он надеется заручиться поддержкой в преддверии выборов в следующем году.

Приказы Трампа предписывают  Агентству по охране окружающей среды изменить часть закона США о чистой воде, который позволял  штатам задерживать  осуществлять   энергетические проекты по экологическим соображениям. Так руководство штата  Нью-Йорк отложило  прокладку  трубопроводов, которые смогли бы доставлять природный газ в Новую Англию, а штат Вашингтон остановил строительство экспортных терминалы для угля.

«Мое сегодняшнее действие приведут  к слому задержек  и отказов  в выдаче разрешений … для того, чтобы получить разрешение, вам понадобилось  20 лет, эти дни прошли», пояснил Д.Трамп в окружении рабочих. Однако есть и критики  действий Трампа. Так, губернатор Нью-Йорка Эндрю Куомо заявил, что эти указы являются «грубым превышением полномочий федеральной власти, которые подрывают способность Нью-Йорка защищать качество нашей воды и окружающую среду» [11] .

Стратегию «энергетического доминирования Америки», которую предложил Трамп в 2017 г.,  имеет важные последствия для национальной обороны и внешней политики. Добыча энергоресурсов  часто происходит в недружественных США странах от России до Саудовской Аравии, Венесуэлы и других государствах от Ближнего Востока до Африки и Южной Америки [12] .

Политика американского «энергетического доминирования» Трампа дает Америке возможность усилиться в условиях повышения спроса, предлагая  экспорт американского  сжиженного  газа,   с целью  вытеснения российский энергоносителей с европейского рынка.

По мере того, как осознание влияния человечества на глобальный климат растет, на политиков будет оказываться все большее давление с целью ограничения потребления ископаемого топлива, чтобы увеличить зависимость от благоприятных для климата альтернатив или требовать  внедрение дорогостоящих технологий фильтрации, которые предотвращают выброс углекислого газа в  атмосфера.

Энергетическая безопасность приобретет новое значение – переход от энергетических практик, которые наносят  непоправимый ущерб климату к тому, чтобы минимизировать такой ущерб. Действительно, уже можно увидеть много признаков такой добровольной сдержанности:   растущая популярность гибридно-электрических автомобилей в США,  предпочтение для небольших автомобилей и экономичных дизелей в Европе,  возобновленная популярность  велосипедов  во многих европейских городах.  Такое поведение, вероятно, будет играть все возрастающую роль в определении того, что подразумевается под энергетической  безопасностью.

Первым практическим шагом в направлении нормализации контактов между США и КРН стало неожиданное приглашение американской команды по настольному теннису в Китай, которая приняла  участие  в чемпионате мира в Японии в 1971 году.

Принципиальное соглашение о проведении  саммита  было достигнуто в ходе секретных переговоров между помощником.  Президента Соединенных Штатов по национальной безопасности Генри Киссинджером  с главой Государственного Совета  КНР с Чжоу Эньлаю в июле и ноябре 1971 года в Пекине.

Первый в истории визит президента США в Китай состоялся в 1972 году, когда Р. Никсон провел переговоры с Мао Цзэдуном.  После этих встреч было сделано совместное заявление – Шанхайское коммюнике [1].  Китайская сторона в этом документе назвала вопрос о статусе Тайваня ключевой проблемой в отношениях между двумя странами.

В 1978 г. стороны выпустили совместное коммюнике об установлении дипломатических отношений.  На дальнейшее сближение Китая и Америки повлиял ввод советских войск в Афганистан в декабре 1979 г., когда  Китай, как и США  рассматривал действия СССР как агрессию против независимого государства.

После подавления выступлений на пекинской площади Тяньаньмэнь в 1989 г. Вашингтон обвинил Пекин в нарушении прав человека и прекратил сотрудничество в военной сфере. Отношения между США и Китаем обострились летом 1995 г., когда президент Китайской Республики Ли Дэнхуэй решил посетить Корнельский университет в Нью-Йорке, который он окончил в 1968 г. Правительство США опасаясь негативной реакции  из КНР отказали ему в визе, но Сенат распорядился, чтобы исполнительная власть разрешила тайваньскому лидеру в стране дать  специальное решение на посещение США.

Эта поездка вызвала резкую реакцию на КНР, чьи войска произвели ракетные обстрелы в непосредственной близости от побережья Тайваня.  В ответ президент США Билл Клинтон решил отправить военные корабли в регион.  Однако стороны смогли урегулировать конфликт с помощью дипломатии, и американская группа военных кораблей  не вошла в Тайваньский пролив.  Эти события позже были названы «тайваньским кризисом».

В целом можно констатировать, что первые  30 лет отношений пережили четыре крупных кризиса, вызванных политическими инцидентами или инцидентами в области безопасности: беспорядки на площади Тяньаньмэнь в 1989 г., визит тайваньского лидера  в Соединенные Штаты в 1995 г., бомбардировка НАТО посольства Китая в Белграде в 1999 г. и столкновение  между китайским истребителем и американским самолетом-шпионом в районе острова Хайнань в 2001 г. После каждого кризиса Пекин и Вашингтон смогли за короткое время установить и нормализовать свои отношения.

В 2003 г., когда Китай и Соединенные Штаты углубили сотрудничество в различных областях, включая глобальную борьбу с террором и денуклеаризацией на Корейском полуострове, высокопоставленные официальные лица обеих сторон заявили, что двусторонние отношения находятся “в свое лучшее время в истории”.  Президент Дж Буш и его семья, которые присутствовали на церемонии открытия Олимпийских игр 2008 года в Пекине, также отражали стабильные, дружественные двусторонние отношения.  В общем, с 1979 по 2008 гг. американо-китайские отношения шли по устойчивому пути с ограниченными колебаниями в лучшую или худшую сторону.

В период с 2009 по 2018 гг. отношения между США и Китаем постепенно, но продолжали ухудшаться.  В течение этих 10 лет общие отношения изменились с баланса между сотрудничеством и разногласиями на скатывание к стратегической конкуренции и соперничеству.  Двусторонняя безопасность и дипломатические отношения перешли от мирного сосуществования, одновременно контролируя напряженность по конкретным вопросам, к более широкому соперничеству;  двусторонние экономические связи больше не служили стабилизатором или балластом, а стали очевидным трением;  однажды углубление гуманитарных и культурных обменов было подорвано или даже обращено вспять из-за возросшего взаимного политического подозрения.  К началу 2019 года все больше и больше китайских и американских наблюдателей звучат предупреждениями о том, что две страны могут перейти к долгосрочной полномасштабной конфронтации.

В начале XXI века американо-китайские отношения за последние 10 лет проходили три последовательных стадии ухудшения: 1) углубление стратегического недоверия с 2009 по 2012 гг.;  2) разочарования в установлении «новой модели стратегических отношений» с 2013 по 2016 гг.;  3) определение США  Китая как  стратегического противника с 2017 года.

Во время президентской кампании Дональд Трамп обвинил китайское правительство в искусственном занижении курса юаня, что, по его мнению, наносит серьезный ущерб американской экономике, потери которой он оценивает в 400 миллиардов долларов в год.

Политика администрации США президента  Д. Трампа в отношении Китая отошла от курса предыдущих администраций, что обычно предполагает одновременно сотрудничество и конкуренцию с Китаем.  Д. Трамп обнародовал Стратегию национальной безопасности в декабре 2017 года, после чего были опубликованы документы Министерства обороны, такие как Стратегия национальной обороны, Обзор ядерной политики и Обзор противоракетной обороны.  В них Китай  назван «стратегическим конкурентом», «ревизионистской державой» и «угрозой  безопасности и процветанию Соединенных Штатов» [2].

Самые известные обвинения против Китая со стороны США связаны с его вооруженными силами. Инициатива США по модернизации своей обороны была воспринята американскими стратегами как стремление к «региональной гегемонии в индо-тихоокеанском регионе в будущем» и «вытеснить Соединенные Штаты и переориентировать регион в свою пользу» [3].

Подозрение и враждебная оценка действий китайских военных приводят к предположениям о будущей «холодной войне» между США и Китаем и попадают в «ловушку Фукидида», термин, который вошел в международно-политический анализ для описания политического  Ситуация, в которой причиной войны является страх перед могущественной силой перед усилением силы своего соперника [4]. В международной политической науке эта ситуация называется «дилеммой безопасности» – растущая мощь одного государства, вызывающая озабоченность у другого, поскольку она ведет к уменьшению силы и силы противников.

Политики США и их советники рассматривали укрепление авторитета Коммунистической партии Китая  как политическое отступление от выстраивания тесных связей с США и курса на демократизацию политической системы КНР. Несмотря на непрекращающийся дипломатический стимул для расширения социальных обменов, Соединенные Штаты начали накапливать возмущение по поводу ужесточения ограничений в отношении академической свободы, журналистики, социальных сетей и деятельности неправительственных организаций в Китае.

В настоящее время есть сходство между двумя линиями американского мышления в отношении Китая [5] .  Одна школа мысли фокусируется на внешнем поведении Китая и требует усилий, чтобы «подтолкнуть» расширение китайской власти и влияния за рубежом, или что американцы воспринимают как желание Китая заменить Соединенные Штаты в Азиатско-Тихоокеанском регионе и, в конечном счете,  глобальная гегемония.  Другая школа мысли все больше и больше смотрит на внутреннюю политику Китая и надеется изменить динамику китайского вкуса Америки, полагая, что различия в политических ценностях между двумя странами закладывают фундамент двусторонних отношений.  Реакция Пекина на эту конгруэнтность – просто сопротивление американскому давлению со всех сторон, потому что у него не было никакого желания изменить их внешнее поведение или изменить направление его внутренних тенденций.  Поэтому стратегическое противостояние двух гигантов развивается быстро и неизбежно.

Со своей стороны, многие китайские политические элиты считали, что продемократическое движение «Оккупируй  Центр» в Гонконге в 2014 г. было заговором США против Пекина.  С 2014 по 2016 гг. Национальный народное собрание Китая приняло Закон о контрразведке, Закон о государственной безопасности и Закон об управлении внутренней деятельностью иностранных неправительственных организаций.

В 2017 и 2018 гг. американо-китайские отношения переживали стремительную нисходящую спираль практически во всех измерениях.

Военные аналитики в США все больше встревожены модернизацией армии КНР, которая, по их мнению, меняет баланс сил в Восточной Азии и подрывает военное господство США.  К числу проблем относятся рост оборонного бюджета, агрессивное поведение военно-морских сил в Восточном и Южно-Китайском морях, рекультивация островов, милитаризация Южно-Китайского моря, приобретение военных баз за границей, способность “вытеснить Соединенные Штаты Америки из западной части Тихого океан” [6 ] .

Прогресс в области киберпространства, космического пространства, искусственного интеллекта и возможностей гиперзвукового воздействия интерпретируется в США  как стремление к технологическим прорывам, чтобы компенсировать военные преимущества США [7, 52-91].

С другой стороны, китайские оборонные аналитики встревожены военной позицией США в Восточной Азии, размещением систем противоракетной обороны в Японии и Республике Корея, а также размещением стратегических активов на периферии Китая,   совместные военные учения на Корейском полуострове в морях южного и восточного Китая, крупные продажи оружия соседним странам и изменения в политике в отношении использования их ядерного оружия Соединенными Штатами [8, 1-10].

В Китае широко распространено мнение, что основным источником напряженности в мировой политике является противоречие между развитыми и развивающимися странами, в частности постоянное политическое вмешательство западного мира под руководством США в развивающихся странах.  Пекин по-прежнему хорошо защищен от любых попыток Запада дестабилизировать Китай.  Как отметил Си Цзиньпин, «цветовая революция заговора» западные страны обычно начинают с нападок на политическую систему, особенно на партийную систему,  страны. Они прилагают все усилия, чтобы использовать СМИ для влияния на общественное мнение и публикацию.  сенсационных сообщений. Они называют странную политическую и партийную систему страны, которая отличается от их странной, и побуждают ее людей прибегать к уличным протестам. В современном мире идеологическая война без пороха  повсюду и борьба на политическая арена без стрельбы никогда не прекращалась» [9].

Имея в виду, что в военном аспекте китайско-американских отношениях является наиболее спорным в природе и трудно справиться, ни одна из сторон не должна питать большие надежды на это. Однако, это также очень важно, чтобы хорошо управлять эти отношения, так как для уменьшения неопределенности, аварий, катастроф и кризисов, успокоить друг друга стратегических намерений и уверенность в том, что два военных могут работать рука об руку для регионального и глобального блага.

В то время как председатель КНР Си Цзиньпин и президент Дональд Трамп договорились о том, что китайско-американские отношения должны быть основаны на “координации, сотрудничества и стабильности”, усилия в военной сфере должны быть ориентированы на “стабильность” [10]. Как минимум, две страны стремятся избегать нежелательных конфликтов и ненужной эскалации, потому что любые формы вооруженного конфликта между военными, либо случайное или преднамеренное столкновение, могут вызвать эскалацию, которая может привести к потенциальной ядерной столкнуться. Следует прилагать больше усилий для предотвращения кризисов и управления.

В дополнение к существующим кризисом механизмов взаимодействия между Министерствами обороны США и КНР необходимы каналы на уровне Объединенного штаба для обеспечения своевременной кризисной коммуникации и снижению рисков. Чтобы держать ситуацию в Южно-Китайском море спокойное, меры укрепления доверия должны быть на месте. Китай и  Министерство обороны США подписали в конце 2014 г.  два соглашения, одно на уведомления о крупных военных действий, другое о правилах поведения для обеспечения безопасности воздушных и морских столкновений. Это ощутимый прогресс показывает, что даже если двум армиям не хватает стратегического доверия, они должны работать вместе в предотвращении кризиса.

В то время как конкуренция в области технологий неизбежно, Китай и Америка должны понять, что оба сильно зависят от безопасности и безопасности новых доменов для своего экономического роста, социального прогресса и повышения уровня жизни. Военные конфликты в этих стратегических областях могут привести к катастрофическим последствиям.

Чтобы облегчить напряженность в отношениях между США вели военные союзы и Китая в Азиатско-Тихоокеанском регионе, Китай  вынужден признать, что альянсы являются результатом истории и неотъемлемой чертой современного мирового и регионального порядка. Повышенная прозрачность в оборонных программах, силовых позициях и развертывании войск крайне важна для укрепления доверия.

Многие китайские политические элиты считают, что Соединенные Штаты планируют подорвать  политическую систему Китая, и они  имеют план направленный на усиление антиправительственной деятельности в Китае за последние 10 лет.  Согласно сообщениям, Соединенные Штаты также поощряли или даже помогали организовывать случаи насилия в Лхасе, Тибет, в марте 2008 года и в Урумчи, Синьцзян, в июле 2009 года [11]. Поэтому власти КНР усилили цензуру и начали идеологическую кампанию по предотвращению любой  такой деятельности.

Результат политики Китая в отношении США кажется парадоксальным.  С одной стороны, Китай настороженно относится к любым попыткам Америки дестабилизировать свою внутреннюю политику, сорвать путь развития или сдержать его подъем.  С другой стороны, Пекин признает, что стабильные китайско-американские отношения будут выгодны для долгосрочной безопасности и процветания Китая.

Таким образом, нет никаких сомнений в том, что усиливается стратегическая конкуренция между Вашингтоном и Пекином, в которой дилемма безопасности играет ключевую роль.  Обе страны считают, что их региональные стратегии дают положительные результаты для региональной безопасности. Китай и Соединенные Штаты стремятся осваивать новые рынки и использовать огромный экономический потенциал региона.

Тем не менее, интенсивность возникающего стратегического соревнования может быть уменьшена благодаря пониманию того, что региональная гегемония маловероятна для обеих стран из-за внутренних ограничений и проблем, стоящих перед Китаем и США. Экономическая взаимозависимость и сотрудничество по таким важным глобальным вопросам, как изменение климата и нераспространение ядерного оружия, могут стабилизировать двусторонние отношения и региональную безопасность.  Однако намерения и сомнения обеих сторон в отношении необходимости и способности перехитрить другую останутся.

Хотя некоторые анализы могут переоценить способность другой стороны осуществлять свою стратегию, наблюдатели в обеих странах выражают сбалансированные взгляды на способности сторон достичь региональной гегемонии.

Осознание собственных ограничений также может снизить тенденцию к конкуренции.  В какой-то степени это подтверждается признанием в США того факта, что прямая конкуренция с инициативой «Один пояс и  один путь» бесполезна, а в Китае некоторые эксперты считают, что военное партнерство США со своими союзниками  может оставаться  в Азиатско-Тихоокеанском регионе в   течение длительного времени.

Американские и китайские лидеры должны быть осведомлены о действиях и реакциях, которые исходят друг от друга, поскольку обе стороны интерпретируют стратегии друг друга как угрозу своим  национальным интересам и безопасности и обдумывают шаги реагирования.  Это требует постоянного диалога с обеих сторон, чтобы понять, какие типы поведения каждая сторона может и не может предпринять, с целью  избежать прямого военного столкновения и поддержания безопасности и баланса сил в тихоокеанском регионе.

«Корпуса подготовки офицеров запаса» (ROTC), именно так называются американские аналоги военно-учебных центров, занимаются подготовкой офицеров по всем видам вооруженных сил США. Такие корпуса начали существовать в далеком 1916 году, а к началу 21 века их количество превысило более тысячи.

Поступить в такие корпуса могут студенты, являющиеся гражданами США, возраст которых не менее 17 лет, но и не превышает 27 лет, а также остаток срока обучения должен быть не менее двух лет. Важно не иметь за собой уголовных преступлений; успешно пройти медицинскую комиссию; иметь определенный балл по успеваемости за предметы; сдать нормативы по физической подготовке. Пройти обучение могут как мужчины, так и женщины. Зачисление в ROTC подразумевает подписание контракта, в котором предусмотрена служба в вооруженных силах на определенный срок в резерве, либо же непосредственно в вооруженных силах. Студенты могут выбрать программу обучения в ROTC, сроком от двух до четырех лет. Чаще всего студенты выбирают именно четырехлетний курс, потому что двухлетние курсы государством не оплачиваются.

Военная подготовка в ROTC проходит круглый год. Но основная ее часть приходится на лето, когда студенты отправляются на сборы, где получают дополнительные знания и навыки, необходимые им для дальнейшей службы в рядах вооруженных сил. Студенты в колледжах получают стипендию на время обучения, а также униформу и военное снаряжение. Например, в Принстонском университете для студентов четвертого курса предусмотрена стипендия в размере 350 долларов, а для второго и третьего, 250 и 300 соответственно. Занятия в первом цикле обучения, длиной два года проходят раз в неделю и длятся около трех-четырех часов. На них студентов изучают как быть лидером, основы военного дела, историю вооруженных сил, военную топографию, системы оружия. Весь первый цикл длится 180 часов. По его завершению студенты отправляются на сборы, где уже оттачивают полученные навыки на практике в рядах вооруженных сил.

Оставшиеся два года обучения занимает второй цикл. Он уже направлен именно на изучение офицерских обязанностей, поэтому и длится он уже не 180 часов, а 300 часов. На занятиях студенты изучают организацию систем управления, назначение родов войск и служб, основные принципы военного искусства, тактику, военное законодательство, а также задачи офицерского корпуса. После успешного окончания второго цикла обучения выпускник получает звание второго лейтенанта и дает клятву офицера, а затем идет служить по подписанному ранее контракту. Но стоит отметить, что только 25% лучших студентов-курсантов получают возможность продолжить дальнейшую службу в регулярных вооруженных силах армии США.

После вступления в ряды вооруженных сил, офицеров каждые несколько лет будут ожидать всевозможные курсы и дополнительное образование, в ходе которого компетенция кадров постоянно возрастает и получение ими образования никогда не останавливается.

Стоит отметить, что такая система прижилась в США и долгие годы показывает свою эффективность. В настоящее время в рядах вооруженных сил проходят службу почти 60% молодых офицеров, которых подготовили именно в корпусах подготовки офицеров запаса.

В качестве примера успешности данной системы можно привести командующего ВВС армии США Джеймса Ковальски. В 1979 году он окончил бакалавриат, а затем прошел курсы ROTC. А уже в 1993 году окончил с отличием и получил степень магистра национальной безопасности и стратегических исследований. Все время после обучения в университете Джеймс Ковальски продолжал учиться и в 2010 году прошел курсы генералов по ведению объеденных боевых действий на базе ВВС Максвелл.

Последнее десятилетие с особой силой обострило противостояние крупных держав не только в борьбе за контроль над территориями, имеющими энергоресурсы, но и за рынки сбыта этих ресурсов. Глобальный энергетический бизнес в погоне за сверхприбылями не останавливается ни перед чем. Идет активное лоббирование интересов в правительствах своих государств, втягивание других государств в разнообразные военные конфликты и санкционные противостояния, создаются многочисленные очаги напряженности в мире, производится тайное финансирование и материальная поддержка мирового терроризма, а затем борьба с этим злом используется в качестве предлога и оправдания при вмешательстве в дела суверенных государств. Главная задача такого управляемого хаоса – извлечение максимальной политической и финансовой прибыли в пользу тех, кто данный кризис режиссирует.

Разгоревшаяся гражданская война в Сирии и расцвет терроризма на территории Ближнего Востока, являются в значительной мере следствием борьбы за Европейский рынок сбыта энергоресурсов. Для того, чтобы внимательно разобраться в сложной комбинации игроков, нам необходимо обратиться к событиям 2014 года, когда внимание мировой общественности всецело было привлечено к украинскому  конфликту и обострению отношений России и Евросоюза. Летом этого года в условиях затянувшегося украинского кризиса и уже традиционных транзитных проблем между «Нафтогазом» и «Газпромом» на Европейский рынок пожелали вернуться Иранские газовые компании. Так, в августе заместитель министра нефти Исламской республики Али Маджеди сообщил о готовности Тегерана поставлять газ в Евросоюз по трубопроводу «Набукко», фактически предлагая реанимировать старый проект газопровода [1]. По словам Али Маджеди, иранский газ является единственной конкурентоспособной альтернативой для Евросоюза. Без топлива из Исламской республики газопровод будет бесполезным, убеждён чиновник, поскольку топлива, добываемого на азербайджанском месторождении «Шах Дениз», недостаточно для заполнения «Набукко». Сам трубопровод «Набукко», по которому Иран предложил в 2014 году поставлять газ в Европу, предполагал поставки топлива из Азербайджана, Ирака и Туркмении в обход России. Стоимость проекта изначально оценивалась в 7,9 млрд. долларов, затем она увеличилась почти вдвое – до 14 млрд. евро. Планировалось, что пропускная способность «Набукко» составит 26–32 млрд. кубометров газа в год. Подготовка проекта велась с 2002 года, начало строительства газопровода было намечено на 2011 год, а окончание – на 2014 год. Первоначально проект трубопровода «Набукко», предполагал поставку газа с месторождений Ирана в Персидском заливе.

Схема газопровода “Набукко”

В 2006 году в связи с конфликтом вокруг иранской ядерной программы было принято решение изменить проект таким образом, чтобы иметь возможность поставлять газ из Туркменистана, Узбекистана и Азербайджана. После чего Иран начал самостоятельное строительство газопровода до границы с Турцией. Проект стоимостью около 1,6 млрд. долл. предполагал, что иранский газ будет доставляться в Турцию для последующей продажи европейским потребителям. В дальнейшем реализация «Набукко» откладывалась из-за разногласий с потенциальными экспортёрами топлива. По этой причине сроки запуска проекта сначала были перенесены на 2018 год, а в 2013 году было принято полностью отказаться от этого проекта [2]. Наиболее приоритетным для поставок альтернативного российскому топливу в Евросоюз стал Трансадриатический газопровод. Этот проектируемый трубопровод для транспортировки природного газа из Прикаспия и с Ближнего Востока в Западную Европу. По замыслам его разработчиков, предполагается, что газ будет поступать через Трансадриатический газопровод в обход России – из Каспийского региона через Северную Грецию, Албанию, Адриатическое море (оффшорная часть) на юг Италии, где будет происходить стыковка трубопровода с существующей сетью газоснабжения. Маршрут газопровода протяжённостью 520 км. Разработка проекта принадлежит трем компаниям –  швейцарской EGL, норвежской Statoil и немецкой E.ON Ruhrgas. Предполагаемая мощность газопровода – 10 млрд. кубических метров в год, с возможностью увеличения пропускной способности до 20 миллиардов [3].

В сентябре 2014 года, президент Исламской Республики Хасан Роухани заявил своему австрийскому коллеге Хайнцу Фишеру в кулуарах Генеральной ассамблеи ООН, что «в свете российско-украинского газового конфликта Иран предлагает Европе надежный источник газа». Правительство в Тегеране готово экспортировать свои богатые запасы газа через Австрию в Европу. Ответная реакция Европы не заставила себя долго ждать. Желание европейцев найти серьезную альтернативу российскому газу является мощным фактором европейской экономической политики. Как сообщило агентство Reuters, в Евросоюзе всерьез рассматривают вопрос о поставках газа из Ирана. «Иран входит в число наших главных приоритетов как одна из среднесрочных мер, которые помогут снизить зависимость от российских поставок газа. Иранский газ может легко поступать в Европу. Наметилось явное политическое сближение между Тегераном и Западом» [4].

Схема транспортировки газа месторождения “Шах-Дениз” в Турцию, Грецию, Болгарию и Италию.

Сразу после официальных заявлений первых лиц Ирана, республику стали активно посещать представители европейских компаний, с целью обсудить возможные маршруты экспорта газа. Первоначально Иранская сторона наиболее оптимальным вариантом поставки своего голубого топлива рассматривала турецкий газопровод. Однако в данном регионе не существует достаточно развитой газопроводной инфраструктуры. Пропускная способность уже существующего турецкого газопровода Тебриз-Анкара не позволяет прокачивать большие объемы топлива. В это время обсуждалось ещё несколько вариантов доставки иранского газа в Европу: через Сирию, Ирак, Чёрное море и Кавказ.  Также, был предложен вариант транзита газа в Европу с помощью танкеров [5].

Естественно, появление нового крупного поставщика газа неизбежно должно было вызвать существенное падение мировых цен на газ. В этом заинтересованы не только потребители голубого топлива, но и все политические силы, настроенные против России. Активизация переговоров по Ирану как раз совпала с резким падением мировых цен на нефть, из-за чего российскому правительству пришлось существенно корректировать бюджет. Падение цен на газ лишь усугубило бы ситуацию. Для понимания ситуации следует вспомнить, что в 2014 году Россия столкнулась с комплексом санкционно-ценового воздействия. С одной стороны против нашей страны была применена череда экономических запретов на поставку различной продукции, введены ограничения на ряд российских кампаний, расторгнуты и обнулены многие экономические договоренности, с другой ОПЕК под давлением США резко обрушило цены на черное золото. Все это привело к серьезным финансовым потерям России и существенному росту цен на товары и услуги внутри страны. Многие эксперты всерьез заговорили об очередном экономическом кризисе. Именно для оказания максимально возможного давления на Россию Запад планировал использовать Иран. Только поэтому в 2014 году этой стране сделали ряд послаблений, а Евросоюз расточался в щедротах общений. Иран, как в прошлые века, по замыслам Запада должен был стать орудием воздействия на Россию. Только если в прошлом эта страна использовалась в военном плане, то теперь планировалось использовать ее ресурсный потенциал. Не стоит забывать, что эта страна является крупнейшей в мире по имеющимся запасам газа. На сегодняшний день Исламская республика добывает около 160 млрд. кубометров газа в год. Весь этот объём идёт на покрытие потребностей внутреннего рынка. Однако, по оценке экспертов, к 2020 году Тегеран может нарастить добычу до 215 млрд. кубометров в год и начать экспортировать топливо. В комплексе с возможной перспективой вытеснения России из газового бизнеса Европы, отношение к Ирану со стороны запада кардинальным образом изменилось. Сразу заговорили о снятии разнообразных антииранских санкций. Появились существенные подвижки по вопросу о иранской программе мирного атома. Большая «шестёрка» международных переговорщиков и Иран к 2015 году договорились, что 2/3 иранских мощностей по обогащению урана будут приостановлены в течение десяти лет. Иран также обязуется поставить все свои программы по обогащению урана под международный контроль. В ответ международное сообщество обещало снять все санкции с Ирана, что позволило бы этой стране свободно торговать с Евросоюзом [6].

Такое развитие событий крайне выгодно Европейским странам, однако вызвало серьезные обеспокоенности со стороны США и ее союзников – Турции, Катара и Саудовской Аравии. Дело в том, что после расчетов рентабельности и технических возможностей, Иранской стороной было принято решение выбрать путь газового потока через Сирию или Черное море. В этой ситуации Турция оказалась не довольна тем, что основной поток иранского газа пройдет не по её территории, а американские кампании сами рассматривают Европу как экспортный вариант для своего сланцевого газа. Но более всего таким развитием событий недовольны арабские соседи Ирана – Катар и Саудовская Аравия, которые сами желают иметь прямой выход на европейский рынок.

Для понимания истоков военно-политического кризиса в Сирии и истинной причины войны в этой стране, нужно обратиться к 2011 году, когда в июле правительства Сирии, Ирана и Ирака подписали историческое энергетическое соглашение по газопроводам. Трубопровод с предполагаемой стоимостью в 10 миллиардов долларов и трёхлетним сроком строительства должен был пройти от иранского порта Ассалуйе в районе газового месторождения Южный Парс в Персидском заливе до Дамаска в Сирии через территорию Ирака. Впервые оговаривалось использовать это стратегическое пространство простиравшееся от Ирана до Ирака, Сирии и Ливана. Как выразился корреспондент Asia Times Пепе Эскобар, «газопровод Иран-Ирак-Сирия скрепит преимущественно шиитскую ось экономической, стальной пуповиной» [7]. Успешная реализация этого проекта существенно изменила бы баланс сил в регионе и стало бы новым этапом геополитической игры на Ближнем Востоке. Более того, в переговоры по реализации Ближневосточных углеводородов вмешалась и Россия, получив свою существенную долю влияния. Вскоре после подписания договора с Ираном и Ираком, 16 августа 2011 года министр нефтяной промышленности Сирии в правительстве Башара Асада объявил об открытии газовой скважины в области Кара в центральной части Сирии, в районе Хомса. Предполагалось, что российская компания «Газпром» будет главным инвестором или оператором новых газовых месторождений в Сирии. Иран планировал в конечном итоге протянуть трубопровод из Дамаска до ливанского порта на Средиземном море, откуда газ должны был поставляться на гигантский рынок Евросоюза [8].

Необходимо отметить, что в тоже время аналогичные проекты предлагал и Катар, желающий провести свои газовые ветки со своего месторождения «Северное» через территорию Сирии и Турции в Европу, однако данное предложение было категорически отвергнуто сирийским президентом Б. Асадом с ссылкой на давние дружеские отношения Сирии с Россией [9]. Отказ сирийского лидера стал серьезной проблемой для  реализации бизнес планов Катара, желающего получить свою долю в европейском рынке сбыта. Тем более, что у Катара природного газа также достаточно и его руководство желало бы активно включится в борьбу за рынки сбыта [10].

Активность Ирана в газовой отрасли и несговорчивость Сирийского лидера стали главным лейтмотивом Запада, Катара и Саудовской Аравии в деле развязывания гражданского военного конфликта в Сирии. Именно поэтому Катар является одним из активных спонсоров так называемой сирийской оппозиции, а в дальнейшем и боевиков ИГИЛ. Развязывая и поддерживая военный конфликт на территории Сирии, крупные газовые державы региона преследуют ряд целей. Максимальная из которых – свержение Б. Асада и установление на его место нового и более сговорчивого руководителя, который позволит реализовать газовые и нефтяные проекты Катару и Саудовской Аравии. В случае неудачи, многовекторный результат технологии управляемого хаоса позволит сорвать газовые планы Ирана и отказаться от претензий на европейский рынок.

Следует обратить внимание на тот факт, что экс-премьер Ирака Нур аль-Малики неоднократно заявлял что за ИГИЛ стоят Саудовская Аравия и Катар. В респектабельной европейской и американской печати неоднократно приводились косвенные свидетельства того, что монархии Персидского залива действительно помогли ИГИЛ встать на ноги. Так, например, согласно материалу The New York Times, опубликованному в прошлом году, большие суммы на войну с режимами в Ираке и Саудовской Аравии исламистам выделяли различные частные фонды в Персидском заливе. В статье даже приводилось имя одного из таких «меценатов» – кувейтского предпринимателя Ганима аль-Мтейри, который активно и ни от кого не скрываясь посылал деньги исламистам, воюющим против режима Асада. Приводилась даже сумма в 2,5 тыс. долларов на человека. Как отмечают эксперты, руководители частных фондов пользуются относительно «демократическим» устройством Кувейта и меньшим контролем со стороны властей за их деятельностью. Эксперт расположенного в Дубае фонда Risk Insurance Management Теодор Карасик отмечает, что средства, которые приходили к исламистам из Катара, стали «зернами, посеянными неправительственными фондами до того, как ИГИЛ пришло орудовать в Ираке». В американском издании Daily Beast летом этого года появилась статья под названием «Союзники США спонсируют ИГИЛ», автор которой также утверждал, что на заре своего существования «Исламскому государству» помогали богатые граждане таких стран, как Саудовская Аравия, Кувейт и все тот же Катар [11].

Анализируя сложнейшую систему финансовых интересов ближневосточных стран, не стоит удивляться, что часть работы по уничтожению сирийской и иранской государственности выполняет Катар. Значительная часть катарского и иранского газа поступает с месторождения «Северное» – «Южный Парс». Это месторождение расположено на территории, принадлежащей частично Катару, а частично Ирану. И если Катар сумеет устранить Иран (или отвлечь его военными действиями против боевиков террористических организаций), то часть газа с сопредельной территории он сможет заполучить и для себя. К тому же Катар стремится свергнуть руководство Сирии, чтобы проложить через Сирию и Турцию свои газопроводы в Европу [12].

Аналогичная ситуация обстоит и с другим мощным игроком на рынке углеводородов – Саудовской Аравией, которая стремиться значительно нарастить объемы поставок своей нефти в Евросоюз. Еще в октябре 2015 года саудиты заявили о начале поставок нефти в Польшу, на что глава крупнейшей российской нефтяной компании «Роснефть», И. Сечин выразил серьезные обеспокоенности, указывая на то, что арабские поставщики «сильно демпингуют». Европейские трейдеры и нефтепереработчики подтверждают, что Саудовская Аравия предлагает свою нефть со значительными скидками, что делает её нефть более привлекательной, чем российская нефть.

В 1970-е годы Саудовская Аравия поставляла половину своей нефти в Европу, но затем Советский Союз построил нефтепроводы для поставок на экспорт нефти из своих богатейших месторождений в Западной Сибири, и саудиты переключились на азиатские рынки, где начал расти спрос, и где можно было рассчитывать на более выгодные цены. Доля Саудовской Аравии на европейском рынке нефти-сырца продолжала уменьшаться. В 2009 году она сократилась до минимума 5,9 %, а доля России увеличилась в 2011 году до 34,8 %. В последние годы Саудовская Аравия постепенно увеличила свое присутствие на западном рынке, и в 2013 году ее доля составила 8,6 %, но она никогда не пыталась пробовать свои шансы на польском рынке. Как и большинство стран центральной и восточной Европы, Польша на протяжении долгого времени покупала нефть у российских нефтяных компаний и лишь небольшую часть импортировала из Казахстана и стран Европы. Однако Польша является одной из стран, которые наиболее активно добиваются снижения зависимости Евросоюза от российских энергоносителей [13].

Необходимо отметить, что в последние годы Россия для Саудовской Аравии стала серьезным конкурентом на азиатских рынках углеводородов. Так, например, в мае 2015 года объемы поставок российской сырой нефти даже на какой-то период превысили экспорт аравийской нефти. Теперь же, когда саудиты ведут жестокую ценовую войну за свою долю на рынке – причем, не только с американскими компаниями, добывающими сланцевую нефть, но и со всеми странами-поставщиками, не являющимися членами ОПЕК – они выходят на традиционный рынок сбыта российской нефти [14]. И останавливаться на достигнутом Саудовская Аравия не намерена. Для достижения поставленных задач, этой стране уже не достаточно экспортировать свою нефть только с помощью танкеров, необходимы магистральные нефтепроводы, которые могут быть проложены только через территорию Сирии. И вновь краеугольным камнем для саудитов становиться сирийский режим Б. Асада, а также, интересы России и Ирана в Ближневосточном регионе.

Схема нефтепроводов в Саудовской Аравии

Именно в контексте противостояния глобального бизнеса в борьбе за рынки сбыта углеводородов, необходимо рассматривать ситуацию с резким обвалом мировых цен на нефть. По мнению ряда экспертов, такое падение вызванное крупнейшими производителями ОПЕК и в первую очередь Саудовской Аравией,  было вызвано не только необходимостью освоения новых мировых рынков, но и желанием оказать давление на Иран и Россию, чтобы последняя прекратила свою поддержку Б. Асада в Сирии. Не стоит забывать, что более 50 % доходов российского государства поступают от продаж нефти и газа на экспорт. Американо-саудовская манипуляция ценой на нефть имеет целью дестабилизацию ряда сильных противников американской политики глобального доминирования. В число объектов дестабилизации входят Иран и Сирия, оба из которых являются союзниками России. По мнению экспертов, данная стратегия напоминает ситуацию  1986 года, когда США вместе с Саудовской Аравией наводнили мир саудовской нефтью, что вызвало обрушение цен до уровня ниже 10 долларов за баррель, тем самым, подорвав экономику Советского Союза и его тогдашнего союзника, С. Хусейна в Ираке. Что в отдаленной перспективе способствовало распаду страны Советов. Сегодня расчёт делается на то, что падение нефтяных доходов России, помноженное на избирательные точечные санкции, разработанные Управлением по контртеррористической и финансовой разведке Минфина США, может создать условия для дестабилизации ситуации внутри страны [15].

Возвращаясь к геополитической роли Ирана, необходимо отметить, что в силу его мощной протекционистской политики, практически вся нефтяная и газовая отрасли Ирана находятся под полным контролем государства и доходы от добычи нефти и газа не выкачиваются в западные банки, а служат народу Ирана. Видимо, это и является одной из причин ненависти стран Запада к этой стране и её режиму. Более того, односторонние ограничительные меры США и подконтрольных им стран Евросоюза заставили крупные международные энергетические компании отказаться от инвестиций в энергетический сектор Исламской Республики. Естественно такая ситуация с несговорчивым Ираном не устраивает ни правительство, ни крупные энергетические компании США, главной задачей которых является контроль всей цепочки производства и транспортировки энергоресурсов. Весь нефтяной и газовый цикл находится под контролем американских кампаний. Именно на американских биржах определяются цены на нефть, через американские банки и в долларах США осуществляются расчеты за черное золото.

Вхождение Ирана в европейский рынок энергоресурсов беспокоит Запад еще и тем, что в газовой отрасли Исламской республики значительную роль играет Россия. Сближение иранских и российских газовых и нефтяных компаний наблюдается со времен затянувшейся санкционной блокады Ирана. Когда в условиях США делали все возможное, чтобы перекрыть поток инвестиций в Иран, вводя санкции против компаний и банков, сотрудничающих с Ираном. В связи с этим Иран стал активно работать с российским «Газпромом». Одним из значительных совместных проектов был газопровод Иран-Пакистан, в который Россия была готова вкладывать средства – около 1,5 млрд. долларов. Именно Россия была заинтересована в положительном решении вопроса по ядерной сделки с Ираном, так как это позволило бы успешно продвигать российские экономические интересы в этой стране, даже если нам придется конкурировать там с западными компаниями. Однако в стратегическом плане Иран вряд ли сменит приоритеты с России на Запад, так как нынешний режим в Исламской республике не склонен доверять Евросоюзу и тем более США. Это отражается как в позиции политиков, так и среди иранских элит, которые уверены, что искренними сторонниками Ирана западные страны, в отличие от России, не станут никогда. Благодаря такому сотрудничеству появится прекрасная возможность для того, чтобы опыт в сфере современных технологий в газовой отрасли был еще более усовершенствованным и продуктивным, для этого у обеих стран имеется колоссальный потенциал и возможности, которые нужно и желательно передавать друг другу, так как это своего рода взаимовыгодный обмен. Естественно такой сценарий развития событий на Ближнем Востоке в корне не устраивает Запад и его арабских союзников.

В контексте происходящих событий необходимо обратиться к вопросу финансовых интересов глобальных американских компаний. Уже с начала 2014 года в экспертном сообществе, а затем и в средствах массовой информации начали активно обсуждать проблему сланцевого газа, его производственных мощностей и перспектив. Столь активная информационная шумиха была не случайна, в большой геополитике вообще не бывает ни чего случайного. Соединенные Штаты Америки, а вернее их крупные компании, занимающиеся добычей и продажей сланцевого газа, приступили к активному лоббированию своих интересов, направленных на получение разрешения экспорта производимой продукции. Теперь европейский рынок, стал для американских нефтяных магнатов одной из зон финансовых интересов. Президент США Барак Обама заявил о готовности разрешить экспорт природного газа в объемах, которые необходимы для ежедневных нужд Европы. «Мы готовы разрешить экспорт природного газа в таких количествах ежедневно, в которых ежедневно использует его Европа» [16], ‒ сказал американский президент, выступая в Брюсселе на пресс-конференции после саммита США – ЕС.  Естественно, данное предложение преподносилось американской стороной, исключительно как благо для европейцев и возможность освободиться от необходимости закупать российский газ. Именно поэтому сразу после крымских событий 2014 года в европейских СМИ была организована информационная волна, вызывающая панику и истерию по поводу возможного отключения газа Россией в рамках санкционных противостояний [17]. Не стоит забывать предельно простые законы психологии человека: создав образ общего врага в сознании своего партнера, намного легче донести, а затем и реализовать свои интересы. Затем американцы заявили о готовности поставить еще большие объемы топлива на европейский рынок: «Мы понимаем, что усиление санкций по-разному отразится на разных странах, в том числе на странах Евросоюза, некоторые из них больше зависят от российского топлива, и мы учитываем это. Мы уже сейчас можем осуществлять экспорт природного газа в объёмах, которые превышают потребление в странах Европы», – заявлял Б. Обама [18]. Однако одно дело заявить о готовности поставлять энергоресурсы на другой континент, а другое – реально осуществить это на практике. И здесь для американских компаний возникает некоторая техническая проблема. На сегодняшний день у США отсутствует необходимая экспортная инфраструктура, без которой обеспечение Европы голубым топливом попросту невозможно, так как имеющиеся в Штатах терминалы по обработке газа, предназначенного для внутренних нужд, не подходят для экспорта топлива, требуется другое оборудование и транспортная логистика. Несколько лет назад американское министерство энергетики дало добро на строительство шести экспортных объектов по обработке сжиженного природного газа. Однако для их строительства требуется время. Все это не позволяет американцам на практике осуществить масштабный экспорт газа в Европу.

Трудности технического плана не являются единственным препятствием для американских компаний в деле выхода на европейский рынок. В настоящее время в США действует запрет на экспорт углеводородов, и смогут ли американские власти достичь быстрого компромисса в снятии этого запрета – большой вопрос. В США существует достаточно серьёзное промышленное лобби – национальные нефтехимические компании, которые выступают против экспорта энергоресурсов из страны. Дело в том, что снятие запрета на продажу газа за границу приведёт к неминуемому росту цен на внутреннем рынке США. Низкая стоимость энергоносителей даёт американским производителям возможность провести модернизацию и закрепить шанс на высокие показатели роста. В данном противостоянии еще не известен результат, чьи интересы победят – экспортёров или национальных промышленников. Хотя определенный компромисс между ними не только возможен, но и естественен, так как финансовые интересы американских экспортеров голубого топлива будут находить мощную поддержку в политических кругах США. Вся национальная полтика американцев построена на глобальном доминировании в мире, а, следовательно, направлена на вытеснение или, по крайней мере, ослабление позиций России и других конкурентов по энергетическому бизнесу в Европейском пространстве.

Говоря о сланцевом газе, необходимо отметить, что Европа и сама обладает обширными запасами этих ресурсов, однако это не позволит ей обрести энергетическую независимость от импорта голубого топлива. Это связано с тем, что залежи европейского сланцевого газа находятся на очень большой глубине. В США сланцевый газ залегает на глубине нескольких сотен метров, а в Европе – на уровне километра и более. Кроме того, в Европе структура пород не слишком благоприятна для его добычи, что неизбежно вызовет большие расходы. Существует также риск того, что открытые месторождения могут быть быстро исчерпаемы. Подобная ситуация имела место быть в Польше, когда первоначаоьно казалось, что там огромные запасы, но после того, как было сделано несколько скважин и добыча началась на поверхности, уровень голубого топлива очень быстро снизился, а пласты сланца сжались. И отток газа фактически остановился. Пока что в Европе не было ни одного успешного бурения. Проводились исследования того, какие месторождения в Европе схожи с американскими, чтобы добыча таковых могла реализоваться. Выяснилось, что подходящие области есть только в Северо-Западной Польше и в Великобритании [19].

Необходимо отметить, что, несмотря на старания американских компаний лоббировать свои газовые интересы в Европу с одной стороны, и попытки наладить собственное производство газа из сланцев с другой, европейские державы не торопятся отказываться от российского газа. Такая позиция является абсолютно рациональной и взвешенной. Дело в том, что себестоимость сланцевого топлива намного выше, чем обычного. Газ и нефть добываются из слоистой горной породы с помощью сложных и дорогостоящих технологий: горизонтального бурения, гидро­разрыва сланцевого пласта, а иногда и имитации землетрясения (сейсмическое моделирование). Зачастую в этой сфере фактически нет достоверной геологоразведки и единственное, что можно сделать, – это провести тестовые бурения скважин, что опять же увеличивает издержки. Средняя себестоимость добычи сланцевой нефти – 30-50 долл. за баррель. А той, что добывается традиционным способом в России,  в среднем составляет 5 долларов [20]. Более того, технология сжижения газа, а затем и его разжижение, а только так, можно доставлять американский газ на танкерах в Европу, приведет к серьезным потерям газа и его еще большему удорожанию. Таким образом, для европейской экономики по-прежнему остается более предпочтителен природный газ, поступающий по трубопроводам, как наиболее дешевый. А в силу, того, что запасы такового в самой Европе не значительны, последняя будет продолжать оставаться в энергетической зависимости от экспорта. И вопрос стоит только в том, какая из стран будет занимать в этом сегменте рынка лидирующие позиции. На данный момент всего Европа потребляет примерно 480 млрд. кубов газа в год. Из них треть (около 137 млрд. куб. м) добывает сама, еще треть (150 млрд. куб. м) покупает у России, остальное добирает из других регионов (Африка, обе Америки и Ближний Восток) [21].

Однако вернемся к роли США. Даже если допустить, что с техническими и логистическими  трудностями американская сторона сможет справиться, американский газ, все равно катастрофически не выгоден Европе. Это связано с тем, что на Западном побережье нового света нет нужного количества принимающих газовых терминалов и, самое главное, нет соответствующей инфраструктуры. К ним не подведена сеть европейских газопроводов. Фактически вся сеть газопроводов в Европе построена не в направлении запад-восток, а в направлении восток-запад. Изменение этой системы – достаточно сложная и затратная процедура. Естественно все расходы должны лечь тяжелым бременем на плечи европейских налогоплательщиков. Даже если представить, что у европейцев все получилось, и сланцевый газ стал поступать в трубы европейцев из Америки, его стоимость в силу объективных технических издержек была бы на 50 % дороже, того, что поставляет сейчас Россия. Понятно, что в сегодняшних условиях, европейцы не готовы жертвовать таким бюджетом ради подобных американских интересов. Для того, что бы склонить ряд европейских лидеров к заключению контрактов с американскими газовыми компаниями, США просто необходимо, что бы в Европе ухудшилась экономическая и социальная ситуация, а в политическом плане обострились отношения с Россией. Только в таких условиях у американской стороны есть надежды на успех. И сложная ситуация с многотысячным потоком беженцев в Европу, нагнетание комплекса социальных проблем, этнического и культурного противостояния в ряде стран Старого Света, видится продолжением хитро спланированной технологии управляемого хаоса. Нестабильность на Ближнем Востоке и на границах Европы (или даже внутри нее) должны продолжаться еще несколько лет, по крайней мере, до той поры, пока американским компаниям не удастся наладить свою техническую инфраструктуру и газовой отрасли, в противном случае европейский рынок будет для них закрыт, а Трансатлантический торговый союз будет просто не осуществим. Если учитывать, что в борьбу за европейский рынок американские кампании втянулись в 2014 году и на решение технических проблем им необходимо не менее 5 лет, то изменения политической ситуации нестабильности по периметру Евросоюза можно ожидать к 2020 году. Уже сейчас мы видим, что мировые СМИ стали реже говорить о толпе мигрантов с Ближнего Востока, а с приходом нового президента Украины ряд экспертов связывают надежды на прекращение войны на Донбассе и стабилизацию ситуации.

Схема газопроводов “Южный поток” и “Набукко”

Говоря о глобальной борьбе международного бизнеса за европейский рынок, необходимо понимать, что у России в этом противостоянии не может быть союзников. Запад, в лице Евросоюза и США, Арабские эмираты, Катар и даже Иран заинтересованы в вытеснении России с этой зоны рынка. Пока американские кампании не добьются своих интересов или не изменят свои планы, Россия будет иметь везде противодействие и проблемы на пути строительства своих трубопроводов. Война на Украине 2014 года и    срыв строительства «Южного потока», который создавался Россией для диверсификации поставок российского природного газа в Европу – прямое тому следствие. Бывший канцлер Германии Герхард Шредер на встрече российско-европейских деловых кругов в Москве прямо заявлял, что «Евросоюз всю дорогу стремился воспрепятствовать строительству «Южного потока», сначала с помощью «Набукко», который в конечном итоге из-за связанных с ним рисков был похоронен, затем с помощью бюрократических уловок» [22]. И во многом Западу удалось достигнуть своих целей, 1 декабря 2014 года В.В. Путин заявил, что Россия отказывается от строительства «Южного потока» из-за неконструктивной позиции Евросоюза по газопроводу. В тот же день между «Газпромом» и турецкой корпорацией «Botas Petroleum Pipeline Corporation» был подписан меморандум о взаимопонимании по строительству морского газопровода через Чёрное море в направлении Турции [23]. Так появился проект «Турецкого потока». А 27 января 2015 года по итогам встречи в Анкаре главы «Газпрома» А. Миллера и министра энергетики и природных ресурсов Турции Т. Йылдыза был определён маршрут: «На встрече рассмотрены предварительные результаты технико-экономического расчёта по новому газопроводу и принято решение о его маршруте [24]. Появление проекта «Турецкого потока» за столь короткие сроки следует рассматривать успехом России, однако нужно четко понимать, полная и долгосрочная реализация этой инициативы зависит от множества факторов.

Схема газопровода “Турецкий поток” и объемы поставок углеводородов

С первых чисел 2020 года было мировой общественности было объявлено о завершении амбициозного русского газового проекта. Предполагается, что с 2020 году по первой нитке Турция будет получать около 14 млрд. кубометров газа в год, остальные 2 млрд. будут перенаправлены на вторую нитку для стран Балканского полуострова. Однако на данный момент к газопроводу подключена Болгария, которая пока что может обеспечивать газом преимущественно только свою страну и направлять лишь небольшие объемы в Румынию, Грецию и Сербию. В сложившейся ситуации виновата в первую очереди сама Болгария, которая затягивала процесс строительства газовых коммуникаций на своей территории, тем самым лишая своих соседей возможности присоединиться в полной мере к газопроводу [26]. Торжественное открытие «Турецкого потока» 8 января 2020 года пока что выгоднее Турции, которая получила возможность в полной мере обеспечить газом европейскую часть страны (западнее от Босфора), в то время, как Россия так и не достигла главной задачи – поставок углеводородов в обход Украины. В результате Россия была вынуждена заключать с Киевом очередной долгосрочный договор, и гарантировать ему на пять лет весьма высокие объемы поставок газа, да еще и выплатить украинской стороне почти 3 млрд. долларов по старым долгам. На данном этапе развития событий большинство экспертов полагают что «Турецкий поток» не эффективен для России и полная реализация его экономического и геополитического потенциала пока что ставится под сомнение. Можно с полной уверенностью сказать, что западные «партнеры» сделают все, чтобы не пустить российский газ на территорию Южной Европы. И начавшейся виток военно-политической напряженности на Ближнем Востоке, перспективы боевых действий на границах с Ираном видится логическим продолжением политики Запада по реализации политики «управляемого» хаоса в целях достижения своих многоуровневых задач, в том числе и в сфере поставок углеводородов. Обострение отношений между Турцией и Россией в феврале 2020 года, также ставят под вопрос окончательную реализацию «Турецкого потока».  Если проект «Турецкий поток» будет сорван или не сможет функционировать в полной мере, то России придется усиливать свою роль в газовой отрасли Ирана. В этом случае России необходимо окончательно выбить боевиков ИГИЛ с территории Сирии и Ирака и достигнуть военной стабильности в регионе. Если Западу удастся затянуть военный конфликт в Сирии и Ираке и тем самым развернуть газовые потоки Ирана в Китай, а это может в значительной мере потеснить наши интересы в китайском сегменте рынка. Именно поэтому России жизненно необходимо не только вернуться в большую геополитику, весомо заявить о своих интересах, но и способствовать установлению мира в Сирии.

Многие экономисты сходятся во мнении, что постепенно нефтяная эра в мире заканчивается, ближайшие 250 лет мировая энергетика будет завязана на газ. Поэтому вполне логично, что транснациональные корпорации и войска западных стран постепенно берут под свой контроль всю газовую цепочку: места его добычи, пути его транспортировки, определение его цены в мире и проведения мировых расчетов за газ. Именно поэтому война за газ и пути его транспортировки подтолкнули западные державы к эскалации гражданского конфликта в Сирии, а затем и поддержке боевиков ИГИЛ. Газ поставляется на рынок, главным образом, по трубопроводам, и роль газа в экономике стран, его потребляющих, очень велика. Это привязывает потребителей газа к странам-поставщикам гораздо сильнее, чем это происходит для потребителей нефти. Но инфраструктура и правила рынка газа последние десятилетия складывалась без участия США. Поэтому сегодня перед США стоит жизненно важная задача, либо они успеют оккупировать регионы добычи газа и их пути транспортировки, либо они потеряют свой вес в мире. Западу так важен контроль над Сирией ещё и потому, что в Восточном Средиземноморье недавно были открыты огромные запасы природного газа. Например, на месторождении Тамар –  250 млрд. куб. м., а на месторождении Левиафан – 600 млрд. куб. м. Эти подводные газовые месторождения находятся прямо у берегов Сирии [25]. Таким образом, эта страна наряду с другими прибрежными странами становится совладельцем огромных богатств, которые Запад стремится контролировать и получать прибыли. Кроме того, Сирия является центром хранения и добычи газа в Восточном Средиземноморье. Поэтому можно с полной уверенностью сказать, что тот, кто контролирует Сирию –  тот в значительной мере диктует правила не только современной геополитики в регионе, но и глобальной финансовой игры.

* Согласно решению Верховного Суда РФ организация «Исламское государство Ирака и Леванта» (ИГИЛ), признана террористическими и их деятельность запрещена в Российской Федерации.