Книги, литературная деятельность помогла выжить декабристам на каторге. Борьба за право читать, через книгу обучать окружающее население в Сибири, создавать библиотеки, пропагандировать книгу не покидала декабристов до конца их жизни. В первые дни каторги они вступили в эту борьбу. Так горный инженер, Рик, на Благодатском руднике дал распоряжение не выдавать каторжанам свечей для чтения книг. Декабристы отказались выполнять приказ и объявили голодовку. Позднее, в Петровском каземате была создана газетно-журнальная артель, благодаря которой заключенные получили возможность выписывать все русские и около 20 иностранных периодических изданий. Это тоже была борьба за право чтения. Книга для декабристов была единственной кафедрой, с которой можно было ещё говорить о произволе, о чаяниях народа.

Любимейшим поэтом в ссылке в Сибири оставался А. С. Пушкин. С его книгами отправлялись они на каторгу. Многие книги Пушкина привозили декабристам их родственники, друзья и простые жители России. Так Якушкин привёз в Читу декабристам поэму Александра Сергеевича «Цыганы». Сам он, прочитав поэму, писал: «Это новое произведение Пушкина прочёл я с истинным наслаждением». Сочинения А. С. Пушкина в 1826 г. вёз в Туруханск декабрист Шуханский, а также Муравьёва и Волконская. В описи вещей Завалишина, Мозалевского в Нерчинском заводе в 1827 г. Была записана книга А. С. Пушкина «Евгений Онегин».

Лицейский друг А. С. Пушкина, В. К. Кюхельбекер, не порывал связи с поэтом ни в крепостях, ни на поселении в Сибири. В списке книг, побывавших у В. К. Кюхельбекера в Свеаборгской крепости, были найдены девять томов произведений Пушкина, среди них сборник стихотворений, «Борис Годунов», «Евгений Онегин», «Цыганы», «Граф Нулин», «Повести Белкина». В 1834 г., получив от А. С. Пушкина изданные его сочинения, В. К. Кюхельбекер писал племяннику Н. Глинке: «Читая их, я то рыдаю, как ребёнок, то смеюсь, как старик, то пугаюсь, как горничная девка».

На книгах А. С. Пушкина воспитывались селенгинские ученики Бестужевых. До конца жизни декабристы хранили в своих архивах и активно пропагандировали тексты неизданных стихотворений поэта, особенно его послание «В Сибирь». И. Д. Якушкин говорит о том, что это произведение «все знали наизусть и распевали, чуть ли не на улице». Все декабристы были единомышленниками А. С. Пушкина и стояли у истоков новой эпохи русской культуры.

Единственным из декабристов, кому было разрешено издавать свои сочинения (под псевдонимом Марлинский), был Александр Бестужев.

Критика уделяла А. Бестужеву-Марлинскому много внимания. С большим интересом следили за его творчеством и декабристы, говоря, что «в нём столько жизни, ума, достижения и чувства, что, без малейшего сомнения», его произведения «должно причислить к лучшим произведениям на нашем языке». Самыми замечательными сочинениями Марлинского, по мнению В. К. Кюхельбекера, являются «Аммалат-Бек», «Мореход Никита» и «Лейтенант Белозёр». Внимательными критиками были и узники Петровского каземата. Произведения Александра Бестужева занимали почётное место в библиотеках декабристов и их сибирских друзей.

В сибирских библиотеках декабристов можно было встретить произведения   лучших    писателей   России    первой   четверти   XIX  века:

К. Н. Батюшкова, Г. Р. Державина, В. А. Озерова, В. А. Жуковского, И. А. Крылова. Сочинения Озерова и «Модная лавка» Крылова значатся в числе книг, привезённых на Нерчинскую каторгу в 1828 г. Сухиновым, Мозалевским и Соловьёвым.

Сочинения Крылова И. А. были в Туруханске у Ф. П. Шаховского, в Елани – у Одоевского, в Урике – у Волконских. «И. А. Крылов по духу и слогу басен своих самый народный из всех наших писателей», – писал В. К. Кюхельбекер. Цитатами из басен Крылова многие декабристы иллюстрировали свои дневниковые записи, так как они точно отражали несправедливость времени, нужды народа и жестокое отношение властей к простым людям.

Кроме этого, многие декабристы восхищались достояниями И. С. Тургенева, И. А. Гончарова, Ф. Д. Достоевского, М. Е. Салтыкова-Щедрина, Н. А. Некрасова, А. Н. Островского, А. И. Герцена, перечитывая произведения этих авторов несколько раз. Внимание писателей было обращено к душевному миру героев этих произведений, раскрывающих общественные условия, определяющие поведение людей. Об этом они вели живой разговор в колониях декабристов, при встречах.

Декабристы Петровского Завода организовали кружок лиц, группировавшихся вокруг Горбачевского, в который входили их ученики, друзья и воспитанники. Все важнейшие вопросы социально-экономической и политической России и Зарубежных стран обсуждали, читая лучшие произведения художественной литературы. С особым интересом в кружке изучались труды, проникнутые революционными настроениями и идеями, критикой крепостного права. Горбачевский выписывал «Русский вестник», «Современник» и «Отечественные журналы».

В 1865 г. в доме жителя, Бахмута, была открыта публичная библиотека, фонд которой составили личные книги Горбачевского. В Петровском каземате имел библиотеку Д. И. Завалишин, в которой насчитывалось около 1000 томов книг на разных языках. Всё это говорит о том, что из своего сибирского далека декабристы не переставали внимательно следить за ходом развития русской общественной мысли. Они радовались каждому смелому правдивому слову в русской литературе, созвучному с их собственными антикрепостническими настроениями.

Несмотря на получение русских литературных и иностранных журналов, а позднее и лондонских изданий Вольной типографии А. И. Герцена и Н. П. Огарева через кяхтинских купцов Старцевых, научных изданий по-прежнему не хватало. И. И. Свиязев, М. Ф. Рейнике, А. А. Никольский посылали в Селенгинск книги, из которых можно было узнать о научных знаниях в различных отраслях народного хозяйства.

Одним из видов деятельности каторжан в Сибири была переводческая деятельность. Работа началась ещё в Читинском остроге и продолжалась в тюрьме в Петровском Заводе и на поселении. Декабристы переводили философские, исторические, журнальные статьи, в которых осуждался деспотизм, и прославлялась демократия. Переводческая работа ссыльных декабристов была выходом в науку Просвещения России.

В трудных условиях ссылки декабристы не забыли о книге. Они пользовались любой возможностью, чтобы получить книжные новинки, прививали любовь к чтению своим ученикам и сибирским друзьям, из книги они черпали научные знания, которые старались внедрить на практике. Книги для декабристов являлись мудрейшими наставниками, просветителями, учителями и верными друзьями в самые трудные моменты их жизни на каторге. Усилиями декабристов в глуши Забайкалья и Сибири стала жить русская книжная культура.

Реформирование не обошло стороной и тюремную систему России. В связи с революционными ситуациями, происходившими в начале XIX века, возникло резкое переполнение так называемых политических тюрем – Петропавловской и Шлиссельбургской крепости, Нерчинской каторжной тюрьмы. Данное обстоятельство вызвало необходимость регулирования вопроса размещения арестантов, а также постоянного надзора за условиями их содержания. Возникла идея создания новых мест заключения – смирительных и работных домов, тюремных замков в губерниях, военно-арестантских рот, долговых тюрем.

Для успешной реализации пенитенциарной реформы необходимо было наладить многоуровневый и всесторонний контроль за деятельностью тюремной системы, который бы выражался в непрерывном исследовании и проверке всех мест заключения. В связи с чем первостепенное значение имело создание новой нормативной базы, которая бы регулировала как в целом процесс тюремного преобразования, так и, в частности, осуществление контрольной деятельности за тюрьмами.

Становление законодательства, регламентировавшего контроль за местами лишения свободы в XIX веке, происходило в несколько этапов:

1. Начало века (1819-1830-е гг.);
2. Период 40-х – 60-х гг.;
3. Вторая половина XIX века (70-е – 90-е гг.)

Характеризуя первый этап, необходимо отметить, что в данный период времени в пенитенциарной сфере идеи реформ только начинали зарождаться, но еще не несли в себе общегосударственное значение. До 1819 года нормативные акты принимались лишь по узкому кругу вопросов, к примеру, относительно расходно-финансовой части тюремного ведомства, либо применительно к деятельности конкретного места заключения. Так, русский историк М. Н. Гернет отмечал, что в 1810 году был издан указ о порядке прокормления арестантов в тюрьме и полиции Петербурга; в 1814 году увеличилось количество денежных средств на содержание арестантов в Петербургской, Лифляндской и Курляндской губерниях [1]. С 1819 года происходило зарождение идей человеколюбия и филантропических основ исполнения уголовных наказаний. В первую очередь, это было связано с общенародным настроением, с влиянием гуманистических идей Запада, а также с желанием русской интеллигенции найти духовное окормление на фоне нарастающих политических противоречий.   Именно в этот период времени берет свое начало идея тюремной благотворительности, и предпринимается попытка создания основ общественного контроля за местами заключения в лице Общества Попечительного о тюрьмах, что повлекло за собой опубликование такого документа как «Правила для Попечительного Общества о тюрьмах» (далее Правила) от 1819 года. Хотя, органом общественного контроля Общество Попечительное о тюрьмах, по мнению автора статьи, назвать было трудно. Это, в первую очередь, было связано с тем, что оно «состояло под Высочайшим покровительством Государя Императора», и все члены Общества назначались с его согласия.

Правилами устанавливались цели и задачи такого органа как Общество Попечительное о тюрьмах (далее Общество) и его губернские комитеты, которые должны были, помимо других обязанностей, осуществлять «ближайший и постоянный надзор за заключенными» [2, с. 311]. Предписывалось привлекать к работе Общества лиц из дворян и знатных людей, именуемых благотворителями. Основная цель данной организации заключалась в нравственном воздействии на заключенных. Для этого должен был осуществляться «непрестанный присмотр» за состоянием дел в тюрьмах. Как отмечалось в Докладе министра духовных дел и народного просвещения князя Голицына «Об учреждении в России Попечительного Общества о тюрьмах» от 19 июля 1819 года, «непрестанный присмотр есть важнейшее средство, коего верное и непременное исполнение не может не произвести полезных следствий …. Для того два члена Комитета обязуются посещать тюрьмы два раза в неделю, дабы лично видеть внутреннее устройство, поведение надзирателя тюрьмы и его помощников, справляться о поступках и склонностях заключенных и узнавать, во всем ли они имеют довольство, все ли заняты работами, и соблюдается ли между ними должный порядок и опрятность» [3, с. 308].

С появлением такого вида наказания как ссылка, в 1822 году был принят Устав о ссыльных. Данный нормативный документ определил такие органы по контролю за ссылкой в Сибирь как Тобольский приказ о ссыльных и Губернское правление. В нормах Устава конкретно не говорится о контрольной деятельности данных органов. Но, исходя из ряда положений, можно отметить, что Приказ о ссыльных все же обладал рядом полномочий по контролю за осуществлением пересылки арестантов [4]. Что касается Губернского правления, то относительно его контрольных полномочий отмечалось следующее: «За исполнением Губернское правление имеет неослабное смотрение, и в случае упущения, делает должное взыскание» [5, с. 436].

С 1827 года происходит становление правовых основ контроля на местах за всеми тюрьмами гражданского ведомства. «Местный контроль» охватывал полномочия губернаторов и вице-губернаторов, а также прокурорский надзор. Об этом свидетельствуют следующие нормативно-правовые акты: Высочайшее положение Комитета Министров от 18 января 1827 года «О кормовых деньгах для арестантов, и других издержках, на них употребляемых» [6, с. 27]; Указ Сената от 31 декабря 1827 года «О порядке, коим содержащиеся под стражей могут высылать в присутственные места прошения по собственным делам» [7, с. 1128]; Именной указ Министра внутренних дел от 8 июля 1831 года «О формах всеподданнейших рапортов гражданских губернаторов по годичному обозрению губерний» [8, с. 669]; Высочайше утвержденный общий наказ гражданским губернаторам от 3 июня 1837 года [9, с. 421]; Указ Сената от 5 июля 1837 года «Об обязанностях губернских прокуроров и уездных стряпчих доносить ежемесячно Государю Императору в собственные руки о содержащихся арестантах»; Положение от 1 апреля 1838 года «О порядке производства дел исполнительных С. Петербургской полиции» [10] и ряд других документов. В целом, правовая база контроля этого периода была не многочисленна. Возможно, это было связано с отсутствием на тот период времени централизованного управления местами заключения, следовательно, и тюремный контроль не мог иметь единоначалия.

Следующий этап становления нормативных основ контрольной деятельности в пенитенциарной сфере проходил уже более осознанно и целенаправленно. В середине XIX века основные изменения отечественной уголовно-исполнительной политики были связаны с попытками систематизации уголовных наказаний [11, с. 70]. Тюремному контролю стало уделяться внимание центральными органами власти. Об этом свидетельствует учреждение в 1848 году при Департаменте полиции исполнительной временного отделения для наблюдения за течением арестантских дел [12, с. 64]. В 1856 году на товарища Министра внутренних дел была возложена обязанность ближайшего наблюдения за течением арестантских дел, о чем был принят соответствующий Указ Сената от 24 июля 1856 года [13, с. 594]. Также продолжала пополняться нормативная база прокурорского контроля за местами заключения [14]. Постепенно получала развитие контрольная деятельность Общества Попечительного о тюрьмах. Примером подобного прогресса было принятие таких актов как: Высочайше утвержденное положение Кавказского комитета от 6 марта 1848 года «Об утверждении в г. Ставрополе тюремного комитета» [15], Устав Общества Попечительного о тюрьмах от 7 ноября 1851 года [16], Положение Кавказского комитета от 23 апреля 1865 года «Об учреждении Кавказского Общества Попечительного о тюрьмах» [17] и другие.

Отмена 19 февраля 1861 года крепостного права в России и введение для крестьян судебной ответственности выдвигали перед царским правительством заново вопрос об организации достаточного числа тюрем [18]. В этой связи произошли и изменения хода контроля за местами лишения свободы. В 1862 году было принято Высочайше утвержденное положение Комитета министров от 11 сентября «Об изменении порядка наблюдения за ходом арестантских дел» [19].

Третий период формирования правовых основ контроля безусловно связан с централизацией российской уголовно-исполнительной системы, с созданием единого органа управления тюремной частью – Главного тюремного управления, а также с передачей мест лишения свободы из ведения Министерства внутренних дел в состав Министерства юстиции.

Государственный контроль за пенитенциарной сферой укрепил свои позиции путем создания не имеющих аналогов в Европе Губернских тюремных инспекций[20], осуществлявших непосредственный надзор за состоянием тюремных дел на местах. Такие контрольные органы внедрялись повсеместно. Например, согласно Закону от 10 июня 1910 года, были введены тюремные инспекции в губерниях Астраханской, Витебской, Нижегородской, Тамбовской [21]. Законом от 28 июня 1912 года подобные органы вводились в Калужской, Минской, Псковской, Рязанской, Тульской губерниях [22].

Из анализа исторической обстановки, сложившейся за период XIX века в сфере исполнения уголовных наказаний, можно сделать вывод о том, что разработка нормативных основ контрольной деятельности происходило параллельно проводимой реформе отечественной пенитенциарной системы и уголовного законодательства. Это может свидетельствовать о важности подобного контроля для высших органов государственной власти Российской империи и его необходимости для эффективного преобразования тюремной части.