Не для кого не секрет, что в современном мире семья переживает острый кризис, вызванный многими причинами, в числе которых смена аксиологиических приоритетов в обществе, урбанизация, эмансипация и многое другое.

В связи с этим актуальность приобретает проблема изучения основных ценностей семейной жизни в трудах виднейших педагогов и философов прошлых веков, а также значение этих ценностей в сознании наших современников.

Следует отметить, что сопоставление философских трудов русских и белорусских мыслителей неслучайно, так как исторические судьбы двух этих восточнославянских этносов тесно переплетены между собой, более того, в настоящее время социально-политическая обстановка, сложившаяся в России и Белоруссии, очень похожа. Наши народы объединяет еще одно важное обстоятельство, заключающееся в традиции ценностного, почтительного отношения к семейной жизни. Безусловно, эта традиция уходит своими корнями в общую для русских и белорусов славянскую, а потом и христианскую культуру Древней Руси.

По мнению этнографов, восточнославянским племенам было присуще так называемое «родовое сознание», которое проявлялось в почтительном отношении как к старшим членам семьи, так и предкам. В этом ключе ценностями семейной жизни выступали: уважение к старшим, доброта, сила духа, смелость, трудолюбие, взаимопомощь [1]. К сожалению, более полно картину ценностных семейных ориентаций восточных славян мы не можем воссоздать из-за фактического отсутствия письменных источников, христианская же традиция Древней Руси оставила достаточно большое количество оригинальных авторских сочинений, позволяющих судить о значении семьи в жизни человека той поры.

Источники древнерусской книжности свидетельствуют о том, что семья понималась как важнейшая духовно-нравственная ценность,с соответствующим православным укладом жизни и высокими нормами нравственного отношения между домочадцами. Так, например, Т.В. Чумакова указывает на особый этико-аксиологический контекст древнерусской культуры, объединявший религию, искусство, хозяйственную и личную жизнь, главной целью которого было спасение [2, с 16]. Отсюда исходили и главные семейные ценности: жертвенной любви, верности, целомудрия, терпения, смирения, почитания и послушания старшим, чадолюбия.

О приоритете этих ценностей в семейной и общественной жизни пишет в своем «Поучении» князь Владимир Мономах (XII в.), рассматриваются эти ценности в притчах другого яркого представителя этого столетия – епископа Кирилла Туровского. Частично мы находим примеры ценностного отношения к семье в произведениях распространенного в те века агиографического жанра – житиях Бориса и Глеба, Феодосия Печерского, Ефросинии Полоцкой, а также в историко-литературных сочинениях «Повести временных лет» и «Слове о полку Игореве».

Именно в этих дошедших до нас памятниках древнерусской мысли в качестве образца предлагается четко иерархичная система ценностей, на несколько столетий определившая направление всей древнерусской культуры: Бог – семья – общественное служение – личные интересы. Безусловно, в этой системе личные интересы фактически не учитываются, отсюда, возможно, и распространенность браков, заключаемых не по свободному выбору жениха и невесты, а по благословению родителей.

При этом нами не оспаривается суждение, высказанное проф. Г. Митрофановым [3], о том, что столь высокое место семьи в структуре ценностных ориентаций было определено лишь малым кругом интеллектуальных и религиозных деятелей Киевской Руси, в понимании же большинства населения крепость семьи определялась «общинным сознанием» с его приоритетом коллективного над личностным.

Трагические события XIII–XIV  вв. разделили историческую общность русского и белорусского народов, восточная часть Руси оказалась под татаро-монгольским игом, а западная вошла в состав Великого княжества Литовского, а в 1569 г. в польско-литовскую Речь Посполитую. Данное обстоятельство обусловило определенное западное влияние на сознание белорусских мыслителей. С одной стороны, это влияние заключалась в проникновении догматов католицизма (а, как известно, католичество от православия отличает секуляризованность и ярко выраженное личностное начало); с другой, – в популяризации идей Возрождения, а позже и Реформации, проповедующих идеологию индивидуализма.

Таким образом, расшатывалась система ценностей древнерусского сообщества, и хотя пока религиозное понимание мира оставалось на первой месте, семья, общественное служение, личные интересы становились практически равнозначными друг другу.

Однако, изучая работы белорусских философов и общественных деятелей XV–XVIIIвв., мы можем увидеть, что влияние западных идей индивидуализма в них неравнозначно друг другу. Так, частично прослеживаются эти идеи в сочинениях Франциска Скорины, Николая Гусовского, Симона Будного, Василия Тяпинского, а вот в трудах Лаврентия Зизания, Стефана Зизания, Мелетия Смотрицкого, Спиридона Соболя, Леонтия Карповича, Афанасий Филипповича, Епифания Славинецкого они практически не имеют своего значения.

В философско-педагогическом наследии знаменитого выходца из Белоруссии – философа, педагога и литератора Симеона Полоцкого (1629–1680) семейные ценности также рассматриваются достаточно высоко. Более того, Полоцким была создана оригинальная система взаимосвязи семейного, религиозного и трудового воспитания, включавшая идеи воспитывающего обучения, значения примера родителей в воспитании, меры поощрения и наказания ребенка и др.

Но в Москве, куда Полоцкий был приглашен в 1667 г. как переводчик, определенная часть консервативно настроенных кругов считала его настоящим «западником». Позже при дворе московского государя Симеон занял высокую должность наставника царских детей – Алексея, Федора, Софьи и малолетнего Петра.

В будущем царь Петр I выбрал для России западный путь развития, превратив свое государство в мощную империю с приоритетом общественных ценностей служения государству над личными, в том числе и семейно-религиозными.

Российская империя набирала свою силу и к концу XVIIIстолетия в результате нескольких разделов Речи Посполитой включила в свой состав белорусские земли. Так, судьба двух государств снова стала единой.

XIX в. в истории русского и белорусского народов характеризуется схо­жими процессами постепенного разделения философско-общественной мысли на два направления, которые мы можем обозначить как умеренно-традицион­ное и революционно-демократическое. Представители первого направления (К.Д. Ушинский, Н.И. Пирогов, П.Ф. Каптерев, славянофилы А.С. Хомяков, И.В. Киреевский, И.С. Аксаков и западноруссисты Иосиф Семашко, К.А. Говорский, М.О. Коялович) рассматривали семью в качестве значимой личной и общественной ценности в рамках единой религиозно-государственной концепции, деятели второго – А.И. Герцен, Н.Г. Чернышевский, К.С. Калиновский, Ф. Богушевич, А. Гуринович– выступали за значительное преобразование как семьи, так и всего общества.

Революционные события 1917–1918 гг. утвердили идеи второго направления, была сформирована новая система ценностей, поставившая на первое место общественные интересы – коллективизм, на ступень ниже – личные потребности, а семья, как и вера в Бога, объявлялись уходящими в небытие «пережитками» прошлого. В 20-е гг. XX столетия активно стали пропагандироваться идеи «свободной любви» (А.М. Коллонтай), эмансипации женщин и включения их в сферу труда, приоритета общественного воспитания над семейным (Н.К. Крупская).

И хотя через несколько десятилетий государство, осознав, что радикальный отказ от семейной жизни для человека невозможен, приняло ее в качестве необходимой «ячейки общества», сложившаяся в общественном сознании система ценностных ориентаций не способствовала укреплению семейных отношений. Так, понимание любви как личного чувства, мало связанного с верностью и долгом, приводило к непрочности заключаемых браков, повсеместная занятость женщин в профессиональной сфере определила малодетность советской семьи, почтительное отношение к старшим сменилось желанием независимости молодых, что привело к распространению нуклеарных семей.

Но еще более усугубилось положение семьи после распада СССР, когда главной ценностью были объявлены эгоистическое потребности личности.

Все эти преобразования и стали причинами семейного и демографического кризисов, особенно ярко проявившегося ныне в России.

Отрадно видеть, что в последние годы в наших странах происходит процесс осмысления причин этих кризисов и попытки возродить крепость семьи. И это возрождение должно начинаться с возвращения семье того высокого места в системе ценностных ориентаций человека, которое она по-настоящему заслуживает.