Мотив бессонницы  является одним из ведущих в книге стихов «Версты» М.И.Цветаевой.  Для того чтобы понять, какую роль он играет, мы должны разобраться, что подготавливает появление данного мотива, как он взаимодействует с другими мотивами и развивается в метасюжете книги.

Тема бессонницы является одной из ключевых в творчестве Марины Цветаевой, и  освещается она  вовсе не как физиологическое явление  расстройства сна,  а как «”растревоженность” духа, не знающего безразличия, апатии,  в противовес равнодушию это вечный вызов всему неподвижному, оцепенелому, застывшему в своем развитии, вызов миру, “где наичернейший – сер!”, готовность к подвигу»[2].   Бессонница – это ценность в поэтическом мире «Верст», а также неотъемлемая составляющая духовной жизни лирической героини.  Мотив бессонницы связан с мотивом странничества тем, что именно бессонница толкнула в путь лирическую героиню.

«Бессонная» – так мы можем охарактеризовать лирическую героиню Марины Цветаевой. В стихотворении «Обвела мне глаза кольцом» героиню окружает бессонница:  «обвела кольцом», «оплела венцом». Кольцо и венец – это символы вечности и  священного брака, благодаря этим образам  стихотворение приобретает возвышенность. Таким образом, лирическая героиня и бессонница венчаются, становятся неразлучными. Аллитерация на звуки «л» и «в» тонко описывает процесс окольцовывания, придавая действию  «змеиный» мотив замкнутости. Бессонница олицетворяется,  обращается к героине как к подруге:

- Спи, подруженька
Неугомонная!

Спи, жемчужинка,
Спи, бессонная.

Бессонница в данном обращении жалеет лирическую героиню, которая долго не спала.  Их союз имеет свои  тайны:  «И кому ни писали писем, / И кому с тобой не клялись мы…» и на наших глазах распадается:

Вот и разлучены
Неразлучные.
Вот и выпущены из рук
Твои рученьки.

[3]

Сон, разлучающий  бессонницу и лирическую героиню,  показан как божественное начало, способное усмирить бессонницу: «Сон – свят, / Все – спят».  Обращает на себя внимание конец стихотворения: венец, который был надет на лирическую героиню вначале и мешал ей спать, снят. Таким образом, бессонница у Марины Цветаевой амбивалентна: с одной стороны,  она подруга для  ее лирической героини,  с другой стороны, мешает ей.

Бессонница в стихотворении «Сегодня я одна в ночи…» побуждает лирическую героиню вступить на  путь познания и самопознания.  Показательными являются самохарактеристики героини: «бессонная»- без сна, «одинокая» – без спутника жизни, «бездомная» – без дома, тем не менее, она не ощущает себя обделенной. Она чувствует себя владелицей того, что недоступно другим людям: «ключи от всех ворот» открывают ворота  не только «единственной столицы», но и человеческой души. Героиня счастлива от того, что город ночью принадлежит ей одной, и она призвана хранить его.  Неслучайно героиня названа «черницей», то есть монахиней, – таким образом подчеркивается самоотверженное служение, город для нее является домом. Бессонница, толкнувшая героиню  в путь, пробудила в ней высокие чувства – от восхищения красотой Кремля до любви и нежности  ко всему миру:  «Сегодня ночью я целую в грудь – / Всю круглую воюющую землю!». Бессонница обостряет до предела ощущения лирической героини:  «Вздымаются не волосы – а мех, /И душный ветер прямо в душу дует». Благодаря слову «мех» и эпитету «душный» усиливается эффект изнеможения. Душа  лирической героини распахнута настолько,  что ощущается тончайшее взаимопроникновение внешнего и внутреннего миров.

Мотив бессонницы преломляется в стихотворении «После бессонной ночи слабеет тело…»: он  становится возвышенным, подчиняя себе мотив святости. Средством трансформации является параллелизм:

После бессонной ночи слабеет тело,
Милым становится и не своим, – ничьим.
В медленных жилах еще занывают стрелы -
И улыбаешься людям, как серафим.

[4]

Стрела и серафим соотносятся так же, как боль от этих стрел и святость.   Но переживание героини изменяет эту оппозицию: «Милый  становится и не своим,- ничьим». Из-за этого стрела становится соотносимой  и с серафимом, и болью от стрел, и со святостью. Аллитерация на звук «л» передает скольжение  от одного к другому: «после», «слабеет», «тело». Слово «серафим» выделяется не только   по смыслу: он здесь лишний, как и лирическая героиня, но и  сам звуковой облик слова не вписывается в эти строки:  звуки «с», «р» и «ф» нарушают стройную мелодию плавных согласных.

Бессонница может выступать как мера любви лирической героини. Так, в стихотворении «Из рук моих – нерукотворный град…» мы видим строчку: «Всей бессонницей тебя люблю», что означает любить всем сердцем. Чувства героини обостряются именно ночью, с бессонницей может быть связано ожидание возлюбленного, это подтверждается примером из стихотворения «Коли милым назову – не соскучишься…», где   лирическая героиня вопрошает: «Коли суженого жду – где бессонница?»

Неразрывным с мотивом бессонницы в поэтическом мире «Верст» является образ ночи.  Ночь  у Марины Цветаевой – это время для творческого процесса.  В стихотворении «Черная, как зрачок, как зрачок, сосущая» ночь наделяется эпитетом «зоркая», что показывает отношение к ней лирической героини.  Ночь воспевается, поскольку преображает не желанный для героини дневной цвет. В стихотворении присутствует большое количество высокой лексики по отношению к ночи: «праматерь», «длань», «славословя»,  благодаря этому ночь превращается в божественное начало. Кроме того, ночь для лирической героини – источник вдохновения, океан поэзии. Лирическая героиня отождествляет себя с раковиной, которая заключает в себе мелодию морской стихии,  чтобы донести ее до того, кто  захочет ее услышать. Также и поэт, приобщившись к творческой стихии, стремится донести  спрятанную в своем сердце мелодию до других. В финале стихотворения лирическая героиня, устав от людей, просит у ночи смерти. Метафора «чёрное солнце» выражает весь спектр чувств лирической героини: это и страсть, и преклонение, и даже ненависть, так как она подчинена ночи.

По контрасту с мотивом бессонницы в поэтическом мире «Вёрст» выступает мотив сна. Сон в традиционной культуре является аналогом смерти, отдалённости от жизни. Марина Цветаева в стихотворении «Руки люблю…»  пытается найти компромисс между жизнью и смертью, сном и бессонницей, творчеством и молчанием. Неслучайно употребление противоположных эпитетов по отношению к слову «лес»: «сонный-бессонный», что говорит о его переходном, противоречивом состоянии. Противостояние присутствует и между сном и бессонницей. Лирическая героиня хочет спать, но не может погрузиться в сон:  «Ко сну – клонит./ Сплю почти». Наречие «почти» означает, что героиня не может или не хочет перейти границу между миром сна и бессонницы, оставаясь в пограничном состоянии.

Новым витком развития метасюжета является расширение границ мотива бессонницы до масштабов целого  неспящего  мира. Так, в стихотворении  «Канун Благовещенья» мы видим строчку:  «Черной бессонницей / Сияют лики святых». Можно заметить, что образы святых показаны через приём оксюморона: от икон обычно исходит лучезарный свет, а здесь  подчеркивается бессонница, да ещё и черная: это изнемождённость, страдание, мученичество во имя Бога.

В стихотворении «Нынче я гость небесный…» можем увидеть такое явление как  «бессонница леса». Бессонница становится символом вечной жизни: если бы лес спал, то и жизнь бы спала, либо ее бы просто не было.  Бессонными могут быть и колокола в стихотворении «Из рук моих – нерукотворный град…». Колокол, висящий между небом и землей, становится символом вечного хода времени, поэтому он и «бессонный».

В стихотворении «Кто спит по ночам? Никто не спит!» звучит призыв не спать ночью, поскольку альтернативой бессоннице становится вечный сон, то есть смерть. О смерти упоминается не прямо, а через выражения: «проснешься ль здесь опять?», «вечный сон», «вечный дом».

В стихотворении «Вот опять окно…» бессонница предстает повторяющимся явлением не только для лирической героини, но и для неспящих за окном. О повторяемости говорит наречие «опять». Бессонница становится всеобщей, объединяет всех неспящих людей: «В каждом доме, друг, есть окно такое». «Бессонное» окно становится символом разлук и встреч. В призыве «помолиться за бессонный дом» мы видим возвращение к мотиву святости, это делает бессонницу возвышенной.

Таким образом,  мотив бессонницы характеризует лирическую героиню как противоречивую. С одной стороны, бессонница для нее – это желанное состояние  творчества, путешествия души, ожидания возлюбленного, благодаря бессоннице лирическая героиня обостренно чувствует окружающий мир.  С другой стороны,  бессонница отягощает существование лирической героини, заставляя ее страдать. Мотив бессонницы  романтизирует поэтический мир книги, делая его возвышенным и распахнутым, и подготавливает почву для мотива странничества.

Литература

Мотивация играет ведущую роль в организации структуры личности, является движущей силой деятельности. Вопросам мотивации посвящено множество работ ведущих российских и зарубежных исследователей (А.Н. Леонтьев, П.И. Якобсон, А.К. Маркова, П.В. Симонов и др.) Взгляд отечественных ученых на сущность мотивации неоднозначен.

А.Н. Леонтьев понимает под мотивацией «… то, что является единственным побудителем направленной деятельности, есть не сама по себе потребность, а предмет, отвечающий данной потребности» [1].

П.В. Симонов определяет основную задачу воспитания как «канализирование потребностей, которое способствовало бы максимальному раскрытию способностей личности, ее развитию, находясь в соответствии с реально достигнутым уровнем и потребностями дальнейшего развития общества в целом» [2].

Л.И. Божович, раскрывая особенности отношения школьников к учению, подчеркивает, что «психологической сущностью этого отношения является та совокупность мотивов, которая определяет учебную деятельность школьников. При этом под мотивами учения мы понимаем то, ради чего учится ребенок, или, иначе говоря, то, что побуждает его учиться» [3].

А.К. Маркова отмечает, что психологическое изучение мотивации и ее формирование – это две стороны одного и того же процесса воспитания мотивационной сферы целостной личности ученика… Результаты изучения становятся основой для планирования процесса формирования [4].

Неоднозначны классификации мотивов в современной научно-методической литературе. В работах Л.И. Божович, П.Я. Гальперина, М.А. Кудашовой, А.Н. Леонтьева, А.В. Петровского, Г.В. Роговой, П.М. Якобсона встречается разделение мотивации на внутреннюю (процессуальную), которая вызывается самой деятельностью, и внешнюю по отношению к деятельности.

В каждом из данных видов мотивации можно выделить несколько подвидов:

Внутренняя мотивация: коммуникативная, операционно-инструментальная,  познавательная (В. Апельт, А.И. Марков, Т.А. Платонова, П.М. Якобсон и другие)

Внешняя мотивация: социально-обусловленная, личностно-обусловленная (Л.И. Божович, В.П. Кузовлев, А.К. Маркова, В.И. Шкуркин, П.М. Якобсон)

П.М. Якобсон выделяет несколько видов мотивации учения и подчеркивает, что «мотивация учения (мотивы учения) как деятельности, сознательно осуществляемой человеком, является результатом как переработки тех воздействий, которые он получает из семейной и широкой социальной среды, так и образования сознательного или малоосознанного отношения к этим воздействиям, связанного с особенностями жизненных установок, устремлений, интересов человека. Все это сказывается на чертах его мотивации, на мотивах учения» [5].

Во-первых, П.М. Якобсон выделяет отрицательную мотивацию, под которой понимаются побуждения школьника, вызванные осознанием определенных неудобств и неприятностей, которые могут возникнуть, если он не будет учиться. Данный вид мотивации не может дать положительных результатов, так как в данном случае учащийся нацелен лишь на избежание неудач, а не на достижение цели, реализацию стремлений. Отрицательная мотивация не должна стать решающей в выборе и овладении профессией, с которой учащийся планирует связать всю свою будущую жизнь.

Использование возможностей профессиональной направленности обучения в качестве ведущего мотивирующего фактора представляется наиболее эффективным в условиях непрерывного профильного образования, вариантом реализации которого являются учебные заведения университетского учебного комплекса, университетского округа (в частности, Ассоциации «Университетский учебный комплекс» Пензенского государственного университета архитектуры и строительства). Это ставит задачу преобразования отрицательной мотивации к положительной, ориентированной на приобретение профессии. Отрицательная мотивация, редко встречающаяся у учащихся университетского комплекса, преобладает у обучающихся пришедших на одном из этапов обучения из другого учебного заведения в комплекс. Школьные учителя и преподаватели вуза нацелены на перевод безразличного отношения к обучению к осознанному, целеустремленному и обусловленному будущей профессиональной деятельностью.

Во-вторых, ученым выделяется мотивация, связанная с мотивами, заложенными вне самой учебной деятельности, но имеющими положительный характер. Данный вид мотивации имеет две формы:

– мотивация учения, связанная с гражданскими и моральными мотивами обучащегося и определяемая весомыми для личности социальными устремлениями.

– мотивация, определяемая узколичными мотивами и воспринимаемая как возможность достичь соответствующее положение в обществе.

В-третьих, мотивация, заложенная самой учебной деятельностью.

П.М. Якобсон подчеркивает, что эти три вида мотивации никогда не выступают в чистом виде и всегда носят более сложный характер. В большинстве случаев имеет место соединение мотивов в динамическую систему, где преобладают мотивы той или иной группы, что определяет общую направленность мотивации.

Обучение в условиях непрерывности и преемственности образования превращает неустойчивые, импульсивные, широкие мотивы благодаря принципу преемственности и последовательности профессионально ориентированного обучения в осознанные, избирательные мотивы, нацеленные на приобретение выбранной профессии. Подобная эволюция мотивов возможна лишь при согласованной, последовательной, методически грамотной работе членов Ассоциации «Университетский учебный комплекс» ПГУАС.

Стимулирование обучающихся к выбору профессиональной деятельности и сообщение им основ будущей профессии способствует формированию устойчивых познавательных интересов и стремлений учащихся, является мотивацией процесса обучения и залогом глубокого и устойчивого овладения знаниями.

На наш взгляд, причины поступления в вуз у большей части школьников, выходящих из современной традиционной системы образования, являются результатом случайного и ситуативного решения непосредственно перед поступлением. Этот факт можно объяснить особенностями юношеского возраста. «Мировоззренческие установки ранней юности обычно весьма противоречивы. Разнообразная, противоречивая, поверхностно усвоенная информация складывается в голове подростка в своеобразный винегрет, в котором перемешано все что угодно. Серьезные, глубокие суждения странным образом переплетаются с наивными, детскими» [6]. Это время становления мировоззрения, убеждений личности. Но лишь небольшая часть молодежи обладает способностью перспективного планирования, способностью рационально планировать свое будущее. Для этого возрастного периода характерны противоречия между волей, характером и интересами, желаниями.

По данным исследований ученых Белорусского государственного университета А.М. Кухарчук и Н.А. Ярошевич лишь 35,4 % студентов собирались еще в школе посвятить себя приобретаемой в вузе профессии. Именно они и реализовали свои истинные профессиональные намерения. 55,8 % студентов во время обучения в школе ориентировались на другие области деятельности. А.М. Кухарчук и Н.А. Ярошевич представили иерархическую последовательность мотивации, составляющей основу профессиональной направленности личности: пример учителей, родителей, друзей – 30,5 %; желание продолжить обучение – 25,5 %; наличие способностей  – 17,0 %; советы учителей, родителей, друзей – 10,2 %; доступность профессии  – 3,4 %; отсутствие выбора – 3,4%; затрудняюсь ответить – 5% [7].

Из данной иерархической последовательности следует, что в процессе выбора высшего профессионального образования у будущих студентов превалируют случайные, ситуативные мотивы, в частности: пример или совет близких людей и даже мотив отсутствия выбора, что не может положительно сказаться на профессиональном становлении будущего специалиста.

В.В. Герчикова, анализируя мотивы выбора высшего образования, приходит к выводу, что за последнее время увеличилась доля студентов, выбирающих высшее образование по утилитарным соображениям («учиться лучше и легче, чем работать»,  «большинство знакомых имеют высшее образование», «надо получить диплом» и ряд других причин). Часть абитуриентов не осознает мотивы [8].

Проблеме профессиональной мотивации посвящен ряд исследований. В работах Н. Бакшаевой, А. Вебицкого,  М. Вражнова, О. Гребенюк,   В. Жураковского,  Е. Ильина, Л. Коновалец, В. Кругликова, А. Марковой,   Е. Машбиц, Я. Пономарева, В. Приходько профессиональная мотивация определяется как движущая сила качественного обучения в школе, вузе, являющаяся основой формирования высококлассного специалиста. Формированию профессиональной мотивации должно быть подчинено обучение в учреждениях общего и профессионального образования.

За основу нами принимается следующее определение профессиональной мотивации: «Профессиональная мотивация – это действие конкретных побуждений, которые обуславливают выбор профессии и продолжительное выполнение обязанностей, связанных с этой профессией» [9]. Профессиональная мотивация формируется у молодежи под влиянием факторов окружающей действительности, работы по профессиональной ориентации. Мотивация, обусловливая поведение и деятельность, оказывает влияние на профессиональное самоопределение, на удовлетворенность человека своим трудом.

Данное определение будет дополнено нами с учетом особенностей формирования профессиональной мотивации в образовательных условиях Ассоциации «Университетский учебный комплекс»:

Под процессом формирования профессиональной мотивации будущего специалиста следует понимать действия члена Ассоциации «Университетский учебный комплекс» (учителя, воспитателя, преподавателя), побуждающие учащегося образовательного комплекса:

1) к обоснованному объективными условиями выбору будущим специалистом будущей профессии и связанный с этим выбором выбор конкретного вуза;

2) стимулирующие будущего (в пролонгированном действии состоявшегося) специалиста к самостоятельному творческому и научному профессиональному росту и развитию.

В первой части положения нами подчеркивается объективность условий выбора будущим специалистом будущей профессии и соответствующего данному выбору вуза. К объективным условием следует отнести действия членов Ассоциации УУК по профессиональному консультированию, профессиональному определению обучающихся комплекса в отличие от субъективных условий формирования профессиональной мотивации у обучающихся традиционных учебных заведений (близость расположения вуза, престиж выбранной профессии, совет друзей и т. д.)

Профессиональная мотивация формируется в результате целенаправленной деятельности школы, вуза и коллективов, в которых приходится работать выпускникам школ, вузов и других учебных заведений. Действие сформированной в учебных заведениях Ассоциации «Университетский учебный комплекс» профессиональной мотивации не прекращается с выходом выпускника в реальную профессиональную деятельность и продолжает свое побуждающее к профессиональному росту воздействие. Проведенная нами опытно-экспериментальная работа [11] свидетельствует о том, что выпускников учебных заведений Университетского учебного комплекса отличает нацеленность на достижение успеха, а не на избежание неудач. Будучи заинтересованным в выбранной специальности изначально, имея достаточный для успешной профессиональной деятельности объем знаний, умений, навыков выпускник Ассоциации быстро адаптируется к условиям профессиональной деятельности и потенциально способен к профессиональному росту и развитию. При рассмотрении проблем, связанных с профессиональной мотивацией, вопрос о влиянии мотивации на успешность деятельности является, на наш взгляд, одним из основных. Общепризнанно, что от выраженности профессиональных мотивов зависит эффективность деятельности.

Б. Илькевич, исследуя особенности формирования профессиональной мотивации у курсантов военного института на примере изучения специальной дисциплины (вычислительная техника и иностранный язык), приходит к выводу, что «профессиональный мотив (изучение специальной дисциплины) возникает помимо намерений курсанта и складывается под влиянием тех свойств компьютерных обучающих программ, которые включены в процесс преподавания, но несущественны с точки зрения сознательно поставленных целей»

По мнению исследователя профессиональная мотивация, являющаяся новым типом отношения к изучаемому объекту, определяет дидактическую целесообразность использования мотивационной компоненты компьютерного обучения [10].

Опытно-экспериментальная работа, проведенная нами [11] показывает, что, знакомясь с сущностью будущей профессиональной деятельности, с требованиями, предъявляемыми к знаниям, умениям, навыками и качествам личности специалиста, выпускники учебных заведений Университетского учебного комплекса не испытывают разочарования в начале трудовой деятельности.

Иное вступление в профессиональную деятельность у выпускников традиционных учебных заведений. Во время обучения в учреждениях общего образования учащиеся слабо ориентированы в выборе профессии. Выбрав сферу будущей профессиональной деятельности, они не получают даже элементарных знаний из интересующей его области деятельности. По данным исследований В.В. Герчиковой у 30-40% студентов их знания о специальности не совпали с тем, что они узнали о ней во время учебы в вузе [8].

Результативность и качество обучения зависит от его мотивированности для учащихся, от понимания цели обучения и сферы практического применения полученных знаний, умений и навыков.

Всю совокупность материальных и духовных стимулов в деятельности П.М. Якобсон представляет в двух основных аспектах:

– цели и перспективы, связанные с осуществляемой деятельностью и с процессом дальнейшей жизни человека. В зависимости от особенностей целей, их сущности, отношения к ним человека, их осознания и осмысления их значения и определяется их роль как побудительного начала деятельности.

– уровень достижений, играющий существенное значение в развитии динамических сил мотивации в ходе самой деятельности. В этом раскрывается не только то, что достигнуто им на данный момент, но и те возможности, которые еще возникнут.

Так психологически возникает проблема роли успеха, сопровождаемое чувством удовлетворенности, и неуспеха в ходе деятельности и его значение в ее мотивации [5].

А.К. Маркова отмечает ошибочность понимания формирования как «перекладывания» учителем в голову ученика готовых мотивов и целей учения: «Формировать мотивацию – значит не заложить готовые мотивы и цели в голову учащегося (это могло бы привести к манипулированию другим человеком), а поставить его в такие условия и ситуации развертывания активности, где бы желательные мотивы и цели складывались и развивались бы с учетом и в контексте прошлого опыта, индивидуальности, внутренних устремлений самого ученика» [12].

П.М. Якобсон выделяет корреляцию между объективными факторами деятельности и особенностями отношения человека к этой деятельности: «объективные условия (факторы) деятельности соответствующим образом транспонируются в сознании человека; они психологически выступают для него в форме определенных воздействий – в виде стимулов, активизирующих или понижающих силу его побуждений и деятельности» [5].

По данным Л.М. Фридман, И.Ю. Кулагиной «формирование сознательно-волевого уровня мотивации состоит, во-первых, в образовании иерархической регуляции; во-вторых, в противопоставлении высшего уровня этой регуляции стихийно формирующимся. импульсивным влечениям, потребностям, интересам, которые начинают выступать уже не как внутренние по отношению к личности человека, а скорее как внешние, хотя и принадлежащие ей» [13].

Авторы выделяют два механизма формирования мотивации:

– «снизу вверх» – стихийно сложившиеся или специально организованные воспитателем условия учебной и трудовой деятельности и взаимоотношений избирательно актуализируют отдельные ситуативные побуждения, которые при систематической актуализации постепенно переходят в устойчивые мотивационные образования.

– «сверху вниз» – усвоение воспитуемым предъявленных ему в готовой форме побуждений, целей, идеалов, содержания направленности личности, которые по замыслу воспитателя должны у него сформироваться и которые сам воспитуемый должен постепенно превратить из внешне понимаемых во внутренние принятые и реально действующие.

Л.М. Фридман, И.Ю. Кулагина подчеркивают, что формирование мотивационной системы личности должно включать в себя оба механизма.

Формирование профессиональной мотивации будущего специалиста в рамках Ассоциации «Университетский учебный комплекс» ПГУАС возможно на всех ступенях обучения: дошкольное, общее, профессиональное образование.

Однако опыт нашей работы в Ассоциации «Университетский учебный комплекс» показывает, что возможности дошкольного воспитания в формировании профессиональной мотивации не используются в полном объеме.

Взяв за основу принципы функционирования образовательных комплексов в Мордовском регионе, Краснодарском крае, Кабардино-Балкарской Республике, имеющих в своем составе этап дошкольного образования, учредители Ассоциации «Университетский учебный комплекс» также включили в свой состав дошкольную ступень. Но, на наш взгляд,  дошкольному обучению и воспитанию на настоящем этапе развития Ассоциации уделяется незначительное внимание. Этот выражается, как в малом количестве детских садов, включенных в состав нашего образовательного комплекса, так и в практически полной их «изоляции» и самостоятельном развитии. Мы объясняем этот факт тем, что Ассоциация «Университетский учебный комплекс» только начинает свою интегрирующую деятельность. Развиваясь на базе вуза (Пензенский государственный университет архитектуры и строительства), образовательный комплекс уделяет повышенное внимание именно профессиональной мотивации, профессиональному воспитанию и образованию будущих специалистов, начиная с этапа общего образования в учебных заведениях, входящим в состав комплекса. Набрав достаточный потенциал, Университетский учебный комплекс в перспективе реально способен поднять на достаточный уровень дошкольное образование, а именно – использовать его возможности в деле формирования профессиональной мотивации.

Следует выделить следующие возможные средства формирования профессиональной мотивации в Ассоциации «Университетский учебный комплекс» на всех этапах:

Дошкольное обучение:

– знакомство с миром профессий;

– определение склонностей ребенка к определенной сфере деятельности;

– выявление уровня потенциальных возможностей ребенка;

– представление ребенку в игровой форме знаний об интересующей профессии;

– занятия детей с учителями начальной школы УУК;

– экскурсии в школу.

Общее образование:

– развитие профессиональной направленности средствами учебных предметов;

– сообщение учащимся элементарных знаний из выбранной профессиональной сферы;

– развитие требуемых качеств будущего специалиста;

– горизонтальная и вертикальная преемственность в обучении;

– последовательность в передаче профессионально ориентированных  знаний, умений, навыков;

– экскурсии в вуз выбранной профессиональной специализации, знакомство с преподавателями вуза;

– экскурсии на предприятие интересующего профессионального профиля.

Профессиональное образование:

– использование знаний, умений, навыков, полученных на предыдущих этапах обучения в УУК;

– использование горизонтальных и вертикальных связей в профессиональном обучении;

– использование возможностей каждого учебного предмета для сообщения профессионально значимых знаний, умений, навыков;

– производственная практика на предприятии выбранного профиля;

– трудоустройство выпускника на предприятие или в организацию, сотрудничающую с УУК.

 В случае использования вышеперечисленных средств формирования профессиональной мотивации на всех этапах обучения в Университетском учебном комплексе становится возможным, что преемственность и последовательность в обучении в учреждениях Университетского комплекса позволят сформировать устойчивую профессиональную мотивацию. Мотивация к будущей профессиональной деятельности реализуется через создание условий для выбора профессии, для целенаправленного овладения основами профессиональных знаний. Воспитатели дошкольных учреждений, учителя школ, а не только  преподаватели вуза учебного комплекса реально способны стимулировать развитие профессиональной мотивации психологическими и педагогическими приемами как в учебной деятельности, так и непосредственно на практике, готовящей учащихся к профессиональной деятельности.

Следует учитывать тот факт, что внешние мотивы, стимулирующие к учебной деятельности в Ассоциации «Университетский учебный комплекс», действуют опосредованно, через внутреннее отношение учащихся к созданным условиям обучения. Исходя из этого все составляющие учебной деятельности в учебном комплексе нацелены на формирование устойчивого положительного внутреннего отношения учащихся к обучению и приобретению элементарных навыков будущей профессиональной деятельности.

Следует подчеркнуть, что формированию устойчивой внутренней позиции способствуют ситуации осознанного выбора, предлагаемые молодежи в рамках обучения в Университетском комплексе:

– выбор Ассоциации «Университетский учебный комплекс» в качестве алгоритма вхождения в профессию: выбрав данный путь, учащиеся действительно с самого начала обучения выполняют алгоритм, то есть осознанное пошаговое выполнение действий, в данном случае учебных действий для оптимального вступления в профессию;

– выбор сферы будущей профессиональной деятельности в результате профессиональной ориентации в учебном комплексе: профессиональная ориентация сопровождает учащихся на всех ступенях обучения, начиная с неосознаваемого воздействия в дошкольном учреждении Ассоциации, и, заканчивая целенаправленным формированием профессиональной мотивации на уровне общего и профессионального образования;

– выбор между следующей ступенью обучения в Университетском учебном комплексе и выходом из Ассоциации: учащиеся обладают правом свободы входа и выхода в учебный комплекс на любом этапе обручения, что не окажет негативного влияния на уровень его успеваемости;

– выбор уровня завершения образования в учебном комплексе: учащиеся могут закончить обучение в училище или техникуме Ассоциации, получив таким образом начальное или, соответственно, среднее профессиональное образование, но могут продолжить обучение в вузе комплекса, получив высшее профессиональное образование;

– выбор высшего учебного заведения: успешным завершением выполнения алгоритма  является поступление в Пензенский государственный университет архитектуры и строительства, возглавляющий Ассоциацию «Университетский учебный комплекс»;

– выбор конкретной специализации в рамках выбранной профессиональной области при поступлении в высшее учебное заведение, возглавляющее Ассоциацию.

Разрешив перечисленные ситуации выбора, обучающиеся приобретают умение осознанно принять решение. Выбранная ими профессиональная направленность обладает признаком устойчивости.

К факторам, влияющим на формирование профессиональной мотивации будущего специалиста, относятся:

- познавательные интересы;

- перспективы будущей профессии;

- психологический климат в учебном коллективе;

- отсутствие психологических барьеров в обучении;

- учет семейных традиций;

- последовательность и преемственность воздействия стимулирующих факторов;

- учет возрастных особенностей учащихся.

Однако, следует учитывать, что один и тот же фактор может оказать как стимулирующее, так и отталкивающее влияние на профессиональную ориентацию обучающегося. Так, например, полное представление школьника о профессии своих родителей может как мотивировать его к профессиональной направленности в этой же сфере, так и сформировать у него стойкое отрицательное отношение к этой области профессий.

Идет процесс перехода к информационному, постиндустриальному устройству обще-ства.  Сейчас предъявляются новые требования к выпускнику вуза и к тем качествам, кото-рые должен иметь квалифицированный специалист. Интеллектуальное и нравственное раз-витие личности становится приоритетом высшего образования, т. е. необходимы специали-сты, способные жить и трудится, творчески реализовывая себя в новых условиях информа-ционного постиндустриального общества.
В основе личностно-ориентированного подхода лежит признание  студента субъектом учебного процесса. Осознание необходимости владения русским языком как средством получения разнообразной информации, как средством общения и овладения профессией являются мотивационной основой изучения данного предмета в юридическом вузе.
Что же такое мотив и какова мотивация изучения русского языка в современных условиях его функционирования? Мотив – это побуждение к деятельности, связанное с удо-влетворением потребностей человека; совокупность внешних и внутренних условий, вызы-вающих активность субъекта и определяющих её направленность. В качестве мотива высту-пают присущие данному обществу объективные ценности, интересы, идеалы. В случае при-нятия их человеком они приобретают личностный смысл  и побудительную силу.
Мотивация – это процесс действия мотива. Иерархию основных объективных факто-ров, определяющих мотивы  изучения  русского языка  студентом-юристом можно предста-вить следующим образом: необходимость использования языка в последующей деятельности (учебе, работе); получение доступа к существующей на русском языке информации; осозна-ние роли русского языка как языка-посредника при контактах с носителями этого языка, т.е. как языка межнационального общения.
Различают внешнюю и внутреннюю мотивацию [1]. Внешняя мотивация зависит от окружающей среды (преподаватель, учебная группа, родители, окружение). Внутренняя мо-тивация обусловлена значимостью информации о стране, культуре, традициях, истории страны изучаемого языка. Интерес к такой информации является силой, которая постоянно поддерживает мотивацию современного студента-узбека, изучающего юриспруденцию и овладевающего русским языком как языком специальности. Для студента-юриста владение русским языком как родным, свободное использование его в учебно-профессиональной сфе-ре, в дальнейшем как языка специальности, всех возможностей вариантных операций  в бу-дущей профессиональной речи играет важную роль в развитии  его как личности.  Умение применить свои знания, выбрать наиболее правильный вариант из нескольких возможных  относится к числу фундаментальных интеллектуальных навыков  и обеспечивает эффектив-ность познавательной деятельности.  Все вышесказанное соотносится с одной  из главных задач Национальной программы по подготовке кадров – формированию интеллектуального поколения, способного ставить проблемы, решение которых требует  креативных взглядов, аналитического подхода, творческих усилий. Такова, на наш взгляд, внешняя мотивация  при изучении русского языка как неродного и как языка специальности  студентами-юристами.
Вариантность – это чрезвычайно интересное и сложное явление в современном рус-ском языке, потому что «ожесточенно идет борьба между традиционной синтаксической нормой и новыми зарождающимися моделями сочетания слов» [2]. Общеизвестны трудно-сти, как при выборе форм управления и согласования, так и при практическом усвоении грамматических правил, которыми овладевает студент, изучающий русский язык как нерод-ной и как язык специальности. Выбор правильной формы управления – это едва ли не самое трудное в современной устной и письменной русской речи для самих носителей русского языка, т. е. для изучающих его как родной язык. Как следует сказать: отзыв о диссертации или на диссертацию, контроль над производством или за производством, способен на жертвы или к жертвам, памятник Амиру Тимуру или Амира Тимура, вершить судьбами или судьбы. Конечно, сейчас всем желающим узнать точный ответ на этот вопрос можно  посоветовать обратиться на справочно-информационный портал «Русский язык» в Интернете на сайте «www.gramota.ru». Но еще не все владеют компьютером и знают  Интернет и этот сайт, не все обращают внимание на культуру своей речи, поэтому препо-даватели-практики все еще очень часто встречают в письменных работах студентов и устных высказываниях ошибки типа: уверенность в победу (вместо в победе), настал предел терпения (вместо терпению). В разговорной речи как носителей языка, так и студентов, изучающих русский язык как неродной, можно услышать: уделять внимание на  учебу (вместо уделять внимание  чему? – учебе), оплатил за проезд (вместо оплатил  что? – проезд), подчеркнуть о необходимости контроля (вместо подчеркнуть что? – необходимость кон-троля). Это тоже проявление вариантности, (узуальный вариант – просторечное использование), которую должен знать студент-юрист, чтобы не допускать таких ошибок в речи.
Практическая деятельность юриста, независимо от её сферы, сопряжена с интенсив-ным устным и письменным речевым общением, с подготовкой и оформлением большого количества письменных правовых документов, с передачей и получением информации в устной и письменной форме. А это требует надлежащего знания норм и правил устной и письменной речи, особенностей её в юридической (деловой) сфере и отдельных её направлениях. От того, соблюдаются ли в профессиональной общественной деятельности юриста, а также в быту принятые нормы устной или письменной речи, насколько адекватно при этом отражают содержание информации используемые им термины, слова,   синтаксические конструкции, правильно ли формулируются отдельные фразы, предложения, составляются тексты юридических и иных документов, во многом формируется общественное мнение об уровне общей и профессиональной культуры соответствующего юриста, зависит его личный авторитет и авторитет фирмы, адвокатской конторы, органа государства или общественной организации, которые он представляет. Поэтому совершенствование уровня языковой подготовки юриста, овладение им культурой русской речи в полном её объёме, можно рассматривать в качестве одного из путей повышения авторитета юристов в обществе, коммерческих организаций и органов государства, которые они представляют [3]. Таковы, на наш взгляд, внутренние мотивы, которые каждый студент в том или ином виде, объеме, с тем или иным акцентом выбирает для себя лично, определяя степень значимости предмета для своей настоящей и дальнейшей деятельности.
Многие исследователи отмечают тесное взаимодействие сфер языка и юриспруден-ции. «Юридический язык документов и устных выступлений официальных лиц должен быть максимально приближен к литературному языку, способствующему более быстрому пониманию людьми друг друга», – отмечает в своем учебнике по культуре речи для юристов М.Г.Воинова [4]. На наш взгляд, здесь главное – это то, что для документа, для юридическо-го языка важны, в первую очередь такие требования, как грамотность, ясность, однознач-ность и выразительность речи. Последний аспект наиболее важен для судебного красноре-чия. Цель и задачи использования речи в юридической специальности вынуждают говорящего или пищущего осуществлять выбор из множества существующих в системе языка слов, синтаксических моделей и иных вполне определенных единиц, предсказываемых речевой ситуацией. Вариантные возможности системы русского языка практически неограниченны, поэтому бывает сложно найти нужное слово, нужную конструкцию, нужную интонацию без знания тонкостей, особенностей языка и речи [5]. Этому нужно учиться по специально разработанной методике, а именно мастерству выбора вариативных синтаксических моделей, обеспечивающему определенный уровень культуры русской речи.
Совершенствование уровня языковой подготовки юриста, овладение студентом – бу-дущим профессионалом – культурой русской речи в полном её объёме, можно рассматривать в качестве одного из путей повышения авторитета юристов в обществе, коммерческих орга-низаций и органов государства, которые они представляют. Это мотивы, которые каждый студент в том или ином виде, объеме, с тем или иным акцентом выбирает для себя лично, определяя степень значимости предмета для  своей настоящей и дальнейшей деятельности.

В качестве рабочего мы будем использовать определение С.Н. Зотова, учитывающее, на наш взгляд, все акцентированные ранее исследователями аспекты: «Система персонажей – это один из аспектов художественной формы литературного произведения, художественное единство, в котором персонажи объединены взаимными симпатиями и антипатиями, совпадением идейных устремлений и антагонизмом, родственными связями, любовными и дружескими привязанностями; они вступают во взаимоотношения и соотносятся друг с другом, и эта их соотнесённость в сюжете служит одним из выражений – иногда важнейшим – идейного содержания произведения, которое воплощено посредством сопряжения групп и отдельных персонажей в определённом отношении к миру автора и объективной действительности» [1, 7].

Взаимодействие персонажей является не только важной частью композиции, но и отражает тематику произведения, воплощая в ходе сюжетного развития концепцию действительности автора.

Понятие персонажа тесно связано и с понятием мотива. Б.В. Томашевский под персонажной характеристикой подразумевает «систему мотивов, неразрывно связанных с данным персонажем» [3, 153]

По мнению С. Зотова, нецелесообразно рассматривать персонаж в качестве единицы измерения. Таковой следует считать оппозицию персонажей. «Оппозицией персонажей мы будем называть противопоставленность двух персонажей одного и того же литературно-художественного произведения в социально-психологическом отношении», которая «основывается, как правило, на событийных связях … и выражает социально-философское обобщение на уровне концепции общественных явлений» [1, 22]. Данное понятие относится в большей степени к главным персонажам, реализующим основную идею автора. Второстепенные же лишь подчёркивают, усиливают взаимоотношения основных персонажей.
Центральным в системе персонажей  романа А. и Б. Стругацких «Отягощённые злом, или Сорок лет спустя»  является образ Учителя, объединяющий между собой как две основные сюжетные линии, так и вставной сюжет. При этом в каждом из пластов повествования есть свой Учитель, а взаимодействие между персонажами разных уровней осуществляется благодаря теме поиска Человека. «История борьбы и гибели Настоящего Учителя становится сюжетным стержнем нового романа» [4, 311].
Первая сюжетная линия романа АБС «Отягощённые злом» – это «Дневник» Игоря Мытарина, заметки для отчёт-экзамена по теме «Учитель двадцать первого века». Действие происходит в мире 20-х годов XX века в городе Ташлинске. Это время перемен, нарастания общественного напряжения, связанного с массовой неформальной организацией – Флорой. Жители города считают её преступной группировкой, отрицающей привычные ценности и ведущей аморальный образ жизни. Фловеры живут в пятнадцати километрах от города, в «райском уголке», который со временем был превращён в «стойбище»: с вытоптанной и пожелтевшей травой, с огромным количеством мусора, неприятными запахами и мухами. Еда готовится на кострах, одежда сушится на натянутых верёвках. У Флоры был «какой-то совершенно незнакомый жаргон, ужасная смесь исковерканных русских, английских, немецких, японских слов, произносимых со странной интонацией … – какое-то слабое взвизгивание в конце каждой фразы» [5, 41]. Это обычные парни и девушки, некоторые из них грязны, а в целом – обычные молодые люди, разные, как и должно быть. Но общее у них –  неестественная расслабленность движений, вялость, непредсказуемость поступков.

Фловеры противопоставлены городским жителям, их хотят разогнать, заставить уйти в другую область. Единственный человек в городе, пытающийся встать на защиту Флоры, – заслуженный учитель лицея, лауреат, депутат, член горсовета Г.А. Носов, выдающийся по своей доброте и милосердию. Он выступает против всего города, настраивает ташлинцев против себя. Почти все его ученики отворачиваются от него. Даже Игорь Мытарин, оставшийся с ним до конца, не разделяет позицию своего Учителя. ГА в своей статье заявляет, что Флора – это не «разновидность преступного мира», она «образует свою цивилизацию, свою собственную» [5, 172], её ценности непонятны другим. Она была вскормлена цивилизацией и с отвращением извергла то, что вкусила. Никто не пытается понять Флору, потому что считает, что это что-то отдельное, не стоящее понимания. Но это – общая боль, страдание, болезнь. «Но тогда нужен врач, профессионал, носитель знания и милосердия». А может быть, это «совершенно новая компонента цивилизации» [5, 173]. Показательно, что громче всех кричат те, кто не сумел заметить её отделения, не сумел воспитать, хотя был обязан в силу профессии: педагоги, наставники на предприятиях, культмассовые работники. Г.А. Носов испытывает мучения «стыда и горя», потому что «вину за происходящее … полностью принимает и на себя лично – в той мере, в какой может принять её отдельный человек» [там же].
Главный принцип ГА – милосердие «как этическая позиция учителя в отношении к объекту его работы, способ восприятия. … Через милосердие происходит воспитание Человека» [5, 139]. Он отрицает всякую возможность насилия, дрессировки. Это «современный Иешуа Га-Ноцри», как говорил Б. Стругацкий в «Комментариях к пройденному». Характерно и наличие апостолов – изначально преданных учеников, однако не принимающих позицию своего Учителя по отношению к Флоре. Библейские мотивы прослеживаются ещё в том, что в романе есть и ученик-предатель Аскольд (современный Иуда). Игорь Мытарин – сложный, неоднозначный образ. С одной стороны, присутствует очевидная отсылка к мытарю – апостолу Петру, представляющему экзотерическую сторону христианства. Но, с другой стороны,  можно увидеть известное сходство и с представителем эзотерического, мистического – апостолом Иоанном, до последнего защищающим с мечом в руке Иисуса Христа. Так и Игорь, единственный решившийся крикнуть Первому (персонажу, которого можно соотнести с Понтием Пилатом) и деятелю в элегантном костюме и фотохромных очках: «Вы предали его. … Он так на вас надеялся, он до последней минуты на вас надеялся, ему в этом городе больше ни на кого не оставалось надеяться, а вы его предали. … Вы сейчас послали его на крест. Вы замарали свою совесть на всю оставшуюся жизнь. Наступит время, и вы волосы будете на себе рвать, вспоминая этот день, – как вы оставили его одного в кабинете, раздавленного и одинокого, а сами нырнули в эту толпу, где все вам подхалимски улыбаются и молодцевато отдают честь…» [5, 247-248]. Библейские мотивы, тема предательства и тяжкого креста находят своё воплощение во взаимоотношениях персонажей, их действиях, поступках.
Ещё одним объединяющим персонажем первой сюжетной линии является нуси – тоже Учитель, только среди фловеров. Он читает проповедь своим ученикам (возможно провести параллель с Нагорной проповедью Иисуса Христа, в которой сосредоточено основное содержание христианского учения), разъясняет главные принципы мира Флоры: здесь никого не принуждают и ни к чему не обязывают, поэтому каждый «счастлив … счастьем покоя» [5, 46]. Единственный закон: не мешай, но для того, чтобы быть действительно счастливым, нужно следовать некоторым добрым и мудрым советам:
- не желать многого;
- довольствоваться тем, что подарит Флора, остальное – лишнее;
- хотеть больше – значит, мешать другим, Флоре и себе;
- говорить только то, что думаешь;
- делать то, что хочешь делать, но это не должно мешать;
- хотеть можно лишь то, что тебе хотят дать;
- взять можно только то, в чём не нуждаются другие.
Интересны взаимоотношения между Г.А. Носовым и нуси: выясняется, что наставник фловеров – сын заслуженного Учителя. Здесь возникают новые связи, параллелей которых нет в жизни Иисуса Христа. Ещё более понятным становится стремление ГА защитить Флору, спасти своего сына, которого он в своё время не смог удержать около себя (именно поэтому он винит и себя в существовании фловеров, потому что главный из них – его сын). Здесь важное место занимает тема воспитания: ГА, возможно, однажды упустил что-то, остальные ташлинцы тоже не приложили усилий, чтобы заинтересовать молодёжь, и итогом стало создание неформальной организации со своей философией и характерным образом жизни.
Таким образом, в первом пласте повествования выстраивается следующее соотношение персонажей:
1)       на основе темы воспитания – Учитель Г.А. Носов и его ученики;
2)       библейские мотивы, темы предательства и тяжкого креста: почти все ученики затем отделяются от него, кроме Игоря Мытарина, который, хотя и не разделяет убеждений Учителя, но всё же остаётся с ним до конца, а сорок лет спустя решается написать о том, что произошло (подобно тому, как апостолы создали Евангелия и Послания в Новом Завете);
3)       библейские мотивы, тема борьбы одного против всех: противостояние ГА и ташлинцев;
4)       тема воспитания молодого поколения: соотнесение и противопоставление ГА и нуси, фловеров и городских жителей;
5)       соотношение нуси и фловеров на основе общей философии жизни.
Вторая сюжетная линия – «Рукопись «ОЗ», принадлежащая Сергею Корнеевичу Манохину, астроному и доктору физматнаук. Её передал своему ученику Игорю Мытарину Г.А. Носов, потому что она могла помочь при подготовке к его отчёт-экзамену и «вывести … из плоскости обыденных рассуждений» [5, 6]. «ОЗ», по мнению самого Игоря, аббревиатура: Отягощение Злом или Отягощённые Злом. На такую расшифровку наводит эпиграф на внутренней стороне клапана старинной картонной папки для бумаг, в которой содержалась рукопись: «… у гностиков ДЕМИУРГ – творческое начало, производящее материю, отягощённую злом» [там же].
По словам Бориса Стругацкого, эта линия романа – «история Второго (обещанного) пришествия на Землю Иисуса Христа. Он вернулся, чтобы узнать, чего достигло человечество за прошедшие две тысячи лет с тех пор, как Он даровал ему Истину и искупил его грехи своей мучительной смертью. И Он видит, что НИЧЕГО существенного не произошло, всё осталось по-прежнему, … и Он начинает всё сначала, ещё не зная пока, что он будет делать и как поступать, чтобы выжечь зло» [4, 310].
Демиург очень изменился и совсем не похож на Христа, принявшего смерть в древнем Иерусалиме. За такое огромное количество лет Ему пришлось многое пережить, пройти сотни миров, каждое событие оставило свой рубец, и он стал страшным, уродливым и неузнаваемым. Именно поэтому читатели негодуют, то принимая его за булгаковского Воланда, то за самого Нечистого. «Вот уж поистине: пришёл к своим, и свои Его не приняли» [там же].
Демиург имеет много имён: Гончар, Кузнец, Ткач, Гефест, Плотник, Ильмаринен, Хнум, Птах, Яхве и др. С ним непосредственно связан скупщик жемчужин человеческих душ Агасфер Лукич. Он занимается, по сути, делом Сатаны. Это очень сложный образ, в котором объединяются и ученик Рабби (Христа) Иоанн (его история раскрывается во вставном сюжете романа), и сотрудник Демиурга, и Вечный Жид, и Нахар ибн-Унфува по произвищу Раджаль или Раххаль, правая рука Мусейлимы, вождя и вероучителя племени Бену-Ханифа.
Агасфер Лукич помогает Демиургу найти помощников, принимающих клиентов с их проектами переустройства мира. Сам Демиург озабочен одной задачей:
- Я ищу Человека.
- Кого именно?
- Я ищу Человека с большой буквы [5, 130].
Именно здесь первая и вторая сюжетная линия пересекаются: Демиург ищет Человека, Г.А. Носов хочет такого воспитать.Раххаль,
Раххаль
Клиенты же предлагают проекты, которые явно не претендуют на звание Человеческих: они или хотят захватить власть, или устроить Страшный суд, или лишить людей страха. Демиург же говорит: «Все они хирурги или костоправы. Нет из них ни одного терапевта»[5, 78] .

Однако Человек всё-таки есть – тот самый Г.А. Носов, Учитель из Ташлинска. Он считает, что человечность – выше всяких принципов, а милосердие – основа воспитания. И именно его, современного Иешуа Га-Ноцри, приводит Агасфер Лукич, провозглашая: «Эссе Хомо!».

« – Прошу любить и жаловать, – произнёс Агасфер Лукич весело. – Георгий Ана…

(Примечание Игоря К. Мытарина) На этом рукопись «ОЗ» обрывается» [5, 286] .

Жизнь ГА, по сути, завершается так же трагично, как и жизнь Иисуса Христа: в конце «Дневника» описывается, как по направлению к ним движется разъярённая толпа.

Игорь Мытарин с горькой иронией говорит о том, что в дальнейшем имя Георгия Анатольевича Носова не просто всплыло из небытия, но даже обрело популярность, вокруг него стали сочинять небылицы те, кто никогда не говорил с Учителем. Некоторые ученики же стали сооружать новый миф вместо того, чтобы рассказать, как всё было на самом деле.

Таким образом, во второй сюжетной линии персонажи выстраиваются следующим образом.

На основе библейских мотивов и темы Второго пришествия Иисуса Христа появляется такой персонаж, как Демиург, который пытается избавиться от зла в этом мире и найти Человека. С ним связаны Агасфер Лукич и другие помощники, ищущие такого Человека. При этом Агасфер с его «хобби» – выкупом «особой нематериальной субстанции» – противопоставлен Демиургу, так как это занятие Его совершенно не интересует.

Две сюжетные линии объединяются на основе параллели между Демиургом и современным Иешуа Га-Ноцри – Учителем из Ташлинска, Г.А. Носовым, Человеком с большой буквы, отстаивающим свои принципы и пострадавшим за это.

Но в романе, помимо этих двух пластов повествования, есть ещё и вставной сюжет: авторская версия некоторых событий Евангелия, вызванная нежеланием «поверить в существование объективной и достоверной исторической истины («не так всё это было, совсем не так»)» [4, 311].

Предательство Иуды в романе показано совершенно с другой стороны. Агасфер Лукич говорит, что Иуда был мальчишкой, жалким сопляком. О предательстве не может быть и речи, это лишь сплетни: он просто сделал то, что ему велел Иисус Христос, который знал всё заранее и был вынужден организовать именно таким образом. «Какая могла быть там проповедь добра и мира, когда все зубами готовы были рвать оккупантов. … Иначе для чего бы Он … решился на крест? Это же был для Него единственный шанс высказаться так, чтобы Его услышали многие! Странный поступок и страшный. … Но не оставалось Ему иной трибуны, кроме креста. … Не получилось. Не собралось почти народу, да и потом невозможно это, оказывается, – проповедовать с креста. Потому что больно. Невыносимо больно. Неописуемо» [5, 79-80].

Кроме того, в романе представлена версия жизни апостола Иоанна, в прошлом разбойника, а затем ученика Христа. Именно он до последнего, единственный из всех, защищал Его, рубился со стражниками, окровавленный, с отрубленным ухом, пока Иисус Христос не вырвал у него меч. Случилось чудо, которое Иоанн считал первым мистическим вмешательством в свою жизнь: он не умер от потери крови, а был подобран добрыми людьми и сумел выжить. Через два месяца после гибели Назаретянина он со своим братом Иаковом снова «пустился во все тяжкие», а ещё несколько лет спустя убил Агасфера, Ударившего Бога, за что на него переходит проклятие Вечного Жида. Позже Иоанн-Агасфер был приговорён к смертной казни за разбой, но все попытки казнить его оказались неудачными, и он был сослан на остров Патмос. Вместе с ним туда отправился юноша Прохор, считающий его пророком. Со временем в Иоанне развилось сверхзнание, «сознание его вмещало всю вселенную от плюс по минус бесконечности в пространстве и времени», но он не мог выразить этого средствами своего языка, слова не вмещали все образы, которые он видел, приходилось объяснять их жестами и междометиями. Прохор же, записывающий за ним, как и всякий талантливый автор, заполнял эти проблемы в соответствии с собственным пониманием. «Так рождался Апокалипсис, «Откровение Иоанна Богослова». Высказывается ещё одно возможное толкование Апокалипсиса как политического памфлета, в котором элементы пророчества завуалированно передают идею неизбежности страшного конца Римской империи

Со временем состарившийся Прохор впал  в маразм и начал выдавать себя за Иоанна, который совсем не старел и не изменялся, был полон энергии и жизни и не возражал против такой подмены. Прохор умер под его именем, а сам Иоанн-Агасфер попадает в арабские страны времён пророка Мухаммеда, участвует в религиозных войнах и влюбляется так, что не может забыть свою Саджах и через полторы тысячи лет, а затем появляется уже в повествовании Сергея Манохина, в рукописи «ОЗ», в виде ловца душ Агасфера Лукича.

Таким образом, система персонажей романа обеспечивает его сюжетно-тематическое единство. По словам самих А. и Б. Стругацких, они хотели показать основную линию «трёх Христов»: от Назаретянина к Демиургу и далее – к Г.А. Носову. Сквозным образом является и образ Агасфера-Иоанна, который вносит значительную корректировку в события Евангелия. Библейские мотивы, мотивы вечного одиночества, изгнанничества, памяти и забвения, темы воспитания, предательства, тяжкого креста, Второго пришествия связаны в одно целое сложным пересечением персонажей, параллелями в пластах повествования романа. Всё повторяется: люди «отягощены злом», не принимают своего врачевателя, губят его и лишь потом осознают потерю, но с каждым «новым» Иешуа Га-Ноцри неизменно происходит то же самое: он не понят и не признан.

В XVIII веке особое место занимает лирика Н.М.Карамзина. Вспоминаем стихотворение «Странность любви, или бессонница»:

Кто для сердца всех страшнее?

Кто на свете всех милее?

Знаю: милая моя!

«Кто же милая твоя?» —

Я стыжусь; мне, право, больно

Странность чувств моих открыть

И предметом шуток быть.

Сердце в выборе не вольно!..

Что сказать? Она… она…

Странность, непредсказуемость и необъяснимость любовного чувства являются темой этого стихотворения. Не найдем ни одной жестко закрепленной черточки в облике милой. Поэт доискивается истоков этого всепоглощающего странного чувства, пытается в нем разобраться. Композиция стихотворения подчинена этой задаче. Несколько строф соотнесены по принципу антитезы, то есть противопоставления. Возможно, говорится в первой из них, что страстное чувство к девушке есть результат пылкой любви к герою самой этой девушки. Ведь уверяют же опытные люди, что “любовь рождает”. Но, нет! – говорится в другой строфе. Девушка вовсе не любит лирического героя. И больше того, “в сердце ее лед, не кровь”. Ответного чувства нет и в помине! И чтобы усилить впечатление от горестной участи влюбленного героя, Карамзин завершит эту строфу сравнением с участью Эхо, древнегреческой нимфы, которая от неразделенной любви к Нарциссу иссохла так, что ничего от нее не осталось, кроме отзвуков голоса. Сравнение с Эхо – кульминация стихотворения, то есть его высшая смысловая и эмоциональная точка. А затем идет финальная часть: последняя строфа, в которой поэт раскрывает себя. Мы догадываемся, что лирический герой – это одновременно и он сам, автор стихотворения. Он переживает подобную ситуацию и делится с читателями своими соображениями по поводу природы любовного чувства.

XIX век является временем расцвета российской поэзии. Начало творческого восхождения было положено Жуковским, Пушкиным, Лермонтовым и многими другими.

В любовной лирике В.А. Жуковского лирические образы сентиментально-романтичные, овеяны грустью:

Когда я был любим, в восторгах, в наслажденье,

Как сон пленительный, вся жизнь моя текла.

Но я тобой забыт,- где счастья привиденье?

Ах! счастием моим любовь твоя была!

Когда я был любим, тобою вдохновенный,

Я пел, моя душа хвалой твоей жила.

Но я тобой забыт, погиб мой дар мгновенный:

Ах! гением моим любовь твоя была!

Когда я был любим, дары благодеянья

В обитель нищеты рука моя несла.

Но я тобой забыт, нет в сердце состраданья!

Ах! благостью моей любовь твоя была!    (Когда я был любим…)

Василий Жуковский женился довольно поздно, будучи уже 58-летним зрелым мужчиной. Свой отказ создавать семью поэт часто аргументировал тем, что на это у него попросту нет времени. Впрочем, романтические увлечения были и у него, хотя свои отношения с придворными дамами он старался не афишировать. Тем не менее, любовная лирика этого периода богата стихами-признаниями, одним из которых является «Песня», созданная в 1806 году. Впрочем, романтические увлечения были и у Жуковского, хотя свои отношения с придворными дамами он старался не афишировать. Тем не менее, любовная лирика этого периода богата стихами-признаниями, одним из которых является «Песня», созданная в 1806 году. Кому именно адресовано это произведение, история умалчивает. Однако очевидно, что к этой особе Жуковский питал самые нежные и возвышенные чувства. Именно любовь вдохновила поэта не только на написание этого стихотворения, но и стала смыслом его жизни, о чем он открыто признается, утверждая: «Счастием моим любовь твоя была!». Из контекста произведения становится ясно, что по какой-то причине пара рассталась, но сам Жуковский продолжает любить свою избранницу и страдает от того, что не может рассчитывать на взаимное чувство. «Когда я был любим, тобою вдохновенный, я пел, моя душа хвалой твоей жила», – отмечает поэт. При этом он сокрушается, что все это осталось в далеком прошлом, и будущее представляет автору унылым, лишенным смысла и творческого вдохновения. Ту, кому адресованы эти строки, Жуковский считает не только музой, но и своим ангелом-хранителем. Лишь ради нее поэт старался быть лучше и чище душой, стремился совершать благие дела во имя любви, а также мог похвастаться особой щедростью, которая свойственна по-настоящему счастливым людям. Теперь же все изменилось, и Жуковский отмечает: «Но я тобой забыт, нет в сердце состраданья!».

Любовь в творчестве А.С. Пушкина особая, его героиня всегда женщина, которой поклоняются. Стихотворение «Мадонна» было написано в 1830 году и посвящено будущей невесте Наталье Гончаровой.

Не множеством картин старинных мастеров

Украсить я всегда желал свою обитель,

Чтоб суеверно им дивился посетитель,

Внимая важному сужденью знатоков.

В простом углу моем, средь медленных трудов,

Одной картины я желал быть вечно зритель,

Одной: чтоб на меня с холста, как с облаков,

Пречистая и наш божественный спаситель —

Она с величием, он с разумом в очах —

Взирали, кроткие, во славе и в лучах,

Одни, без ангелов, под пальмою Сиона.

Исполнились мои желания. Творец

Тебя мне ниспослал, тебя, моя Мадонна,

Чистейшей прелести чистейший образец.

В первых же строчек автор заявляет о том, что всю свою жизнь мечтал не о том, чтобы украсить дом портретами знаменитых художников, а о том, чтобы в нем царили любовь и взаимопонимание. По мнению поэта, именно счастливый брак способен создать в доме ту удивительную атмосферу гармонии и благополучия, которая так легко улавливается другими. И именно она притягивает людей, которым приятно бывать в семьях, построенных на любви, взаимном уважении и доверии. Таким же счастливым и гармоничным Пушкину видится его будущий брак, поэтому поэт отмечает в стихотворении, что мечтает «быть вечно зритель» всего лишь одной картины, которая бы отражала его жизнь. Герои этого полотна – «она с величием, он с разумом в очах», т.е. идеальная супружеская пара, которой суждено прожить долгую и счастливую совместную жизнь.

Любовь в творчестве Ф.И.Тютчева скорбная, надрывная.

Еще томлюсь тоской желаний,

Еще стремлюсь к тебе душой —

И в сумраке воспоминаний

Еще ловлю я образ твой…

Твой милый образ, незабвенный,

Он предо мной везде, всегда,

Недостижимый, неизменный,

Как ночью на небе звезда…    (Еще томлюсь тоской желаний)

Стихотворение посвящено памяти первой жены поэта Элеоноры Петерсон. Настроение стихотворения вызывает чувство скорби, утраты. Ключевые образы текста – это Он и Она. Лирический субъект не может забыть свою любовь. Несмотря на то, что героиня недостижима “как ночью на небе звезда… “, автор ещё не потерял надежду быть вместе. Героев связывает давнее знакомство (“в сумраке воспоминаний). В стихотворении нет богатства лексических и синтаксических изобразительных средств. Однако глубина чувства создается высокой искренностью переживаний, обобщенностью лирического настроения. Человек, который способен много лет искать на небе свою неизменную звезду, несомненно, способен на настоящее, высокое чувство.

Любовь в лирике А.А. Фета – это трагедия неразделённой любви, «монологи к умершей» (Фет пережил смерть любимой женщины).

Ты отстрадала, я ещё страдаю,

Сомнением мне суждено дышать,

И трепещу, и сердцем избегаю

Искать того, чего нельзя понять.

Названия стихотворений говорящие: «Смерть»», «Жизнь пронеслась без явного следа», «Проста во мгле воспоминаний…». Иллюзия благополучия создается стремлением поэта преодолеть страдания, растворить их в радости каждодневного бытия, добытой из боли, в гармонии окружающего мира.

Любовь в творчестве А.Блока идеальная, символичная. Стихотворение «Одной тебе, тебе одной»:

Одной тебе, тебе одной,

Любви и счастия царице,

Тебе прекрасной, молодой

Все жизни лучшие страницы!

Это стихотворение относится к ранней лирике поэта, в нем можно увидеть попытку идеализировать, возвысить свою возлюбленную. Она еще не божество, не воплощение Вечной Женственности, не Прекрасная Дама, но уже царица. Больше всего лирический герой ценит то, что дорогая сердцу подруга как никто понимает его душу. С ней не дано сравниться «ни другу, ни брату, ни матери».  В этом стихотворении проявляется типичное отношение к реальности юноши впечатлительного, только недавно вступившего во взрослую жизнь, еще находящегося под сильным влиянием родных. Для него главное – это понимание, на которое близкие люди априори не способны.

Любовь в лирике Сергея Есенина хулиганская, болезненная. Стихотворение «Заметался пожар голубой»:

Заметался пожар голубой,

Позабылись родимые дали.

В первый раз я запел про любовь,

В первый раз отрекаюсь скандалить.

Был я весь как запущенный сад,

Был на женщин и зелие падкий.

Разонравилось пить и плясать

И терять свою жизнь без оглядки.

Основной темой стихотворения является неожиданное чувство, полностью изменившее мироощущение героя, а сюжет охватывает практически всю жизнь поэта, совмещая разные времена. Есенин вспоминает о своих ошибках, падкости на женщин и алкоголь, безудержном веселье. Он признается, что готов отречься от всего ради любви к женщине, оставить не только развлечения, но и мысли о родных местах, природе. Интересно, что в самой первой строфе поэт отмечает, что он поет о любви впервые. Все его чувства настолько свежи, покоряют яркостью и первозданностью, что ему начинает казаться, что он вовсе и не любил до этого момента.

Любовная лирика Цветаевой громогласна, гиперболична, неистова. Стихотворение «Мне нравится, что вы больны не мной»:

Мне нравится, что Вы больны не мной,

Мне нравится, что я больна не Вами,

Что никогда тяжелый шар земной

Не уплывет под нашими ногами.

Мне нравится, что можно быть смешной

Распущенной-и не играть словами,

И не краснеть удушливой волной,

Слегка соприкоснувшись рукавами.

Стихи Цветаевой о любви полны душевного горения, острейших драматических конфликтов. Трудно поверить в то, что лирическая героиня так спокойно, в намеренно-сдержанной тональности говорит» Мне нравится…» Еще одной особенностью этого стихотворения можно считать его сюжетность. Цветаева формально делит произведение на четыре части. В первой поэтесса передает сложившуюся ситуацию, намечает контуры человеческих отношений, настраивает читателя на определенную тональность. Здесь мы узнаем, что героиня почему-то отказывается от отношений, которых, может, и не было. Во второй строфе героиня уже разрешает себе «быть смешной», «распущенной». Она допускает возможность «слегка соприкоснуться рукавами» и при этом не краснеть. Она конкретизирует свое состояние с помощью метафоры «удушливая волна». Такое поведение может говорить о том, что героиня сознательно иронизирует сложившиеся отношения. В третьей части происходит «накал страстей». Героиня говорит как будто от противного. Сила страсти, эмоций, чувств уже неподконтрольна героине. Она просто выдает желаемое за действительное. Последняя часть стихотворения во многом противопоставлена остальным. Последняя часть – это как бы завершающий аккорд иронично-трагической истории любви лирической героини. Все становится на свои места. Каждый делает свой выбор. Героиня выбирает «ночной покой вместо «встреч закатными часами».

Любовь в творчестве Иосифа Бродского. Его чудесное произведение «Любовь»  является одним из наиболее известных работ любовного характера:

Я дважды пробуждался этой ночью

и брел к окну, и фонари в окне,

обрывок фразы, сказанной во сне,

сводя на нет, подобно многоточью

не приносили утешенья мне.

«Я дважды пробуждался этой ночью и брел к окну», – первая строчка этого произведения отнюдь не настраивает на романтический лад. Вскоре подобное несоответствие объясняет сам поэт, так как из контекста произведения ясно, что речь идет о неразделенной любви. Точнее сказать, Бродский не знает, что именно испытывает к нему та, которую он считал своей невестой. Однако поэт понимает, что если разрыв отношений произошел столь нелепым образом, то в этом виноваты оба. «Проживши столько лет с тобой в разлуке. Я чувствовал вину свою», — отмечает автор. Трудно понять, за что именно он винит самого себя. Вероятно, за то, что не смог сохранить эти отношения, которые до сих пор окутаны романтической тайной. Пытаясь прикоснуться во сне к любимой, поэт неизменно просыпается и бредет к окну. Ему горько оттого, что его возлюбленная осталась где-то там, во тьме его снов и иллюзий. На самом же деле у этого чувства горечи есть вполне осязаемая подоплека, так как Бродского вынудили уехать их Советского Союза, где он оставил своих родных и друзей.Однако во сне Бродский видит совсем иное, отмечая: «Мы там женаты, венчаны, мы те двуспинные чудовища, и дети лишь оправданье нашей наготе». Поэт не сомневается, что в тяжелых и наполненных болью сновидениях, которые, тем не менее, дарят ему ощущение бесконечного счастья, возлюбленная носит под сердцем его ребенка. И однажды настанет тот момент, когда во сне он увидит этого младенца, а затем примет решение навсегда остаться в «царстве теней» чтобы больше никогда не расставаться с теми, кто ему бесконечно дорог.

Любовная лирика Бориса Пастернака может быть озаглавлена его же словами: “Любовь – это самое чистое из всего, что знает Вселенная”. Произведения о любви автора часто перекликаются с событиями из собственной жизни, и связаны с женщинами, которых он любил. Любовь для поэта  – это Чудо, одухотворяющее, дающее жизненные силы и  наделяющее сверхспособностями. Любовь- это единение двух людей, порождение Великой Любви –  возвышающей силы, возносящей до небес. Стихотворение «Нежность», которое Пастернак посвятил своей жене Евгении Лурье, нам хотелось бы рассмотреть.

Сердце под ладонью

Дрожью выдает

Бегство и погоню,

Трепет и полет.

Чувству на свободе

Вольно налегке,

Точно рвет поводья

Лошадь в мундштуке.

Умение поэта органично сочетать простые бытовые вещи и возвышенные чувства нашла отражение во многих его произведениях. Именно по этой причине антураж, в котором развиваются события данного стихотворения, может подойти и для любой современной квартиры. Но с условием, что в ней царит особая атмосфера любви, благодаря чему даже обычные занавески становятся грозным оружием, надежно защищая домашний очаг от подступающей тьмы. Тепло, уют, особая атмосфера покоя и умиротворения – все это создает удивительный контраст с тем, что происходит на улице. Там, по определению поэта, снуют «люди – манекены», у которых в душе перемешаны такие противоречивые чувства, как «страсть с тоской». Бросаясь из одной крайности в другую, они не могут понять, что же происходит на самом деле. И это вызывает в душе поэта чувство сострадания. Ведь сам автор знает, что от страсти до тоски – один шаг, но при этом он умело балансирует на грани столь противоречивых чувств. Ему хорошо знакомы «бегство и погоня, трепет и полет», однако все это тонет во всепоглощающей нежности, которую поэт испытывает к своей избраннице. И это чувство для него является настолько естественным и простым, что не требует какого-либо объяснения. Свою нежность Пастернак сравнивает с необузданной страстью, «точно рвет поводья лошадь в мундштуке». Но это нисколько не пугает автора, который убежден, что не нужно сдерживать свои эмоции, если они носят позитивную окраску.

Безусловно, окружающие поэта события, сильно отражаются в его произведениях. Потому что любой человек литературы – это, в первую очередь, человек творчества. А творцы обязательно проживают не только свою жизнь, но и жизни близких людей; и все происходящее вокруг обязательно будет синтезировано из слов в замысловатые формулы, воспевающие, или, наоборот, бранящие все человеческое – любовь, страсть, одиночество и чувства в целом.

В данной статье речь идет о первом ученом из якутов, фольклористе, этнографе, палеонтологе, просветителе, действительном члене Императорского Русского географического общества (ИРГО) с 1879 года Никиты Семеновича Горохова и его записи олонхо “Үрүҥ Уолан”(Юрюнг Уолан). Избрание Н. С. Горохова действительным членом ИРГО  свидетельствует о вовлечении якутов в тщательное исследование и изучение Северо-Востока Сибири, в частности, Якутского края.

Никита Семенович Горохов родился 14 сентября 1847 году, в семье верхоянских мещан Семена Васильевича Горохова и Хрисии Яковлевны Ефимовой. Он был образованным якутом, получил домашнее образование и на протяжении всей жизни занимался самообразованием.

Знакомство политссыльного “каракозовца” Ивана Александровича  Худякова  с семьей Горохова Семена Васильевича  сыграло решающую роль в плодотворной собирательско-исследовательской работе фольклориста. Об этом упомянул Г. Майдель в своих записках: “Человек с изумительной памятью местности, любил заниматься литературой и наукой, и это представляло для Верхоянска и Якутска совершенно исключительное явление” [1, с. 193]. Примером может служит меценатская деятельность в развитии науки и просвящения  всего клана Гороховых, которая составляет неоценимую кладезь в истории изучения Верхоянского округа. Наряду с этим нужно отметить, что благодаря Хрисии Яковлевны, матери Никиты Горохова, была сохранена значительная часть научного наследия И.А. Худякова. Х.Я.  Горохова перед смертью передала рукопись Худякова балаганскому исправнику Бубякину в г. Иркутске [2].

Отец Никиты Семеновича Горохова, отлично знающий местных маститых олонхосутов и знатоков фольклора, специально приглашал их в свой дом, чтобы фольклорист И. А.  Худяков мог пообщаться с ними и фиксировать их творческий процесс. Таким образом, собранные по крупицам образцы жанров устного народного творчества, составили основу одного из  глав (сказки, песни, пословицы, загадки и пр.) его труда “Краткое описание Верхоянского округа” (1969 г.) и сборника “Верхоянский сборник. Якутские сказки песни, загадки, пословицы, а также русские сказки и песни, записанные в Верхоянском округе И.А.  Худяковым” (1890 г.).

Контакт И.А. Худякова с сыном Семена Васильевича, Никитой Гороховым, стал почвой для обоюдного сотрудничества, который длился на протяжении многих лет отбывания в ссылке ученого-фольклориста Худякова, в результате чего он в совершенстве овладел якутским языком. Никита Горохов смог достичь с помощью своего наставника успехов в самореализации и самосовершенствовании  в освоении азов науки. Так,  он начал самостоятельно записывать и фиксировать тексты устного народного творчества верхоянских якутов и переводил их на русский язык. Впоследствии Никита Горохов написал и опубликовал статьи этнографического характера “Следы шаманства у якутов” [3, с. 36-39], “Кинитти. Отношение женщин к родне мужа у якутов” [4, с. 71-72] и олонхо “Юрюнг Уолан” [5, с. 43-60], которые подчеркивают научный потенциал Н.С.  Горохова как  фольклориста.

Особое внимание заслуживает сборник “Верхоянский сборник. Якутские сказки, песни, загадки, пословицы, а также русские сказки и песни , записанные в Верхоянском округе И.А.  Худяковым” (1890 г.) изданный  Восточно-Сибирским отделом Императорского Русского географического общества по этнографии на средства И.М. Сибирякова. А якутские тексты сборника были включены Э.К.  Пекарским  в репрезентативный сборник “Образцов  народной литературы якутов” и изданы в Петрограде 1918 году, о чем писал Э.К.  Пекарский так: “ныне Отдел, которому принадлежит рукопись И.А.  Худякова, выразил свое полное согласие на издание якутского текста “Верхоянский сборник” иждивением Императорской Академиии Наук, причем академик В.В.  Радлов, заведующий настоящим изданием, предложил включить этот текст в состав издаваемых под моею редакцией “Образцов народной литературы якутов”. Русский текст “Верхоянского сборника” также имееть быть изданным в исправленном виде, так как иркутское издание не может быть признано удовлетворительным”,  указав посмотреть на более развернутое изложение по этому случаю в “Заметках по поводу редакции “Верхоянского Сборника” И.А.  Худякова ” [6, с.1].

Известно, что Никита Горохов записал  I часть олонхо “Хаан Дьаргыстай”  “Үрүҥ Уолан” (Белый Юноша),  изданную в конце XIX века в Петербурге на русском языке. Издание  считается одной из первых публикаций  об эпосе якутов.

Данный текст олонхо “Үрүҥ Уолан”  (Белый Юноша) записан в виде прозы (по транскрипции О.  Бётлингка). Олонхо начинается с традиционного детального описания картины мира,  главного героя, его жилища, других героев, что является характерной чертой традиционной структуры олонхо якутов. О происхождении и нарекании имени героя излагается, таким образом: “Үрдүк ааттаах , үрдүк сололоох, аар тойон аҕаттан үөскээбитин таайымматах, күбэй хатын ийэттэн төрөөбүтүн өйдөммөтөх  Үрүҥ Уолан диэн киһи, Үрүҥ Үкэйдээн-Куо диэн балыстаах буолбут” [6, с. 73].  По классификации Н. В.  Емельянова, сюжетные темы олонхо делятся на три типовые группы: олонхо о заселении племенами айыы аймага Среднего мира, олонхо о родоначальниках племени ураангхай саха и олонхо о защитниках племени ураангхай саха. Эти обобщенные темы в свою очередь распадаются на самостоятельные подтемы: например, олонхо, различающиеся типом центральных персонажей,  родоначальники- мужи одинокие, родоначальники- братья, родоначальник и его сестра и т.п. [7, с. 6]. По мнению Н.В. Емельянова, олонхо о заселении Среднего мира имеет две сюжетные линии. Согласно первой из них, верховное божество Юрюнг Айыы Тойон (Белый Божественный господин) назначает Средний мир местом жительства людей айыы айма5а и расселяет в разных областях вселенной своих потомков [7, с. 6-7].  Олонхо “Үрүҥ Уолан” (Белый Юноша) относится к этому канону по сюжетной линии.

Далее, нужно подчеркнуть специфическую особенность олонхо “Үрүҥ Уолан” (Белый Юноша), где сохранено описание  мифологического свода образов, например, сказание о владыке пантеона верхних божеств  Юрюнг Айыы Тойон ( Уолуйан-Уһуктар- Улусханнаах- Улуу- тойон  Хаан-хатын, үүт таас олбохтоох, үс үрүҥ көмүс үктэллээх, сатыы намылы санаалаах Үрүҥ- айыы-тойон,  ) [6, с.75].  Ярко изложено описание  духа-огня “кыра бырдьал тойон, быыра –бырдьал- хатын, дабый дархан, дархан туһу, күн чаҕаан, хатан дьолуо, хаҥардастаах торооско, хатан байба, хахай саҥыйах, кыырыктаах кымньыылаах, төлөннөөх торуоскалаах (трость- В.О.), бордо мурун, бодо борбуй, уора дьаасын, аал уот иччитэ Аан-Улаханы эһэм, Аан-Сабаҕа-хатын диэн ааттаах-сололоох буолууһу” [6, с.76].  Интересен зафиксированный географический ареал (название местности), показывающий  древнюю родину предков якутов “Хороттон кэлбит көҕөн кус табыталын таһын тарҕата туппут курдук күөх ургусун (урсун-В.О) оттоох-мастаах буолбут” [6, с. 78] в своде  описании страны героя.

Характерны описания портрета полуабаасы, получеловека (абааһы икки ардынан баҕадьы), который является вестником от шамана Тимир Суодалба, сестры Үрүҥ Уолан Үрүҥ Үкэйдээн Куо  и др. Также в олонхо встречаются знаки, предсказывающие о наступлении и перемене эпического пространства и действия, например “холорук”, “хара былыт”, “илиилээх-атахтаах най суорун былыт”; они  предвещают наступление негативных эпических образов, такое изложение встречается и в других эпосах. Наличие волшебства, гипноза могут подчеркнуть и охарактеризовать идиолект, индивидуальность носителя эпического произведения (к сожалению, исполнитель данного олонхо не зафиксирован, а Горохов является только фиксатором данного произведения – В.О.) как человека обладающего сверхестественным даром, так как, каждый олонхосут   излагает и сочиняет произведение,  исходя из своего духовного потенциала.

Нужно подчеркнуть, что в олонхо “Үрүҥ Уолан” (Белый Юноша) встречается мотив, обращение к скале, который очень часто встречается в тувинских, алтайских и бурятских эпосах:

Обращение к духу горы:

Якутское

“Халлааҥҥа тийэр хаҥкыныыр

Хара тааһым иччитэ

Алҕаан эрэбин-арыллаан кулу,

Туойан эрэбин-тохтотума!”  (просит чтоб открыла дорогу) [8, с.84]

Тувинское

“Чалым хаям, чарлы берем…

Утес-скала моя, откройся,

Өндур хаям , чарлы берем,

Высокая скала моя, раскройся!” [9, с. 655-658]

Алтайское

“Чылым кайа,

Утес-скала

Чарыла бер

Откройся!” [9, с.80]

Бурятское

“Алтай сагаан хаданни

Священная гора Алтая,

Ангалзажи асэйши!

Раздайся, раскройся!” [9, с. 2524-2527]

Нужно отметить очень частые тематические соответствия и сходства в сюжетно-композиционных элементах эпоса у якутов и родственных им этносов.Следует отметить наличие диалектологических разнообразий (эстирик, сарадах, дьүөлэкээнтэн, билиги, саатаҕар и др.) в эдиционной структуре текста, которые характеризуют особенность сохранения поэтического языка, стиля, семантики и т.д. Взаимствование  русских слов  (угол, узор, кудри и др.) не обошло стороной  и олонхо “Үрүҥ Уолан” (Белый Юноша).

Таким образом, зафиксированный Н.С. Гороховым текст олонхо “Үрүҥ Уолан” (Белый Юноша), подчеркивает аутентичную особенность сказаний верхоянских сказителей конца XVIII – начала XIX вв. , который преемствен и дополняет сюжетную линию темы о первопредках якутов.

Вышеперечисленный свод информаций  является лишь попыткой рассмотрения Н.С.  Гороховым, опубликовавшего варианта первой части “Үрүҥ Уолан” (Белый Юноша)  который  входит в олонхо “Хаан Дьаргыстай”, сопроводив его интересными примечаниями и является  первым печатным исследованием об эпосе якутов.

Однако все эти открытия и прорывы совершил разум человека, значит, и управлять плодами новых технологий тоже предстоит человеку.

Предприятий много, на некоторых трудятся всего лишь несколько сотрудников, на других сотрудников много, но все они в конечном итоге управляются человеком. Следовательно, необходим процесс, который бы управлял главным ресурсом под названием человек.

Всем знакома фраза «кадры решают все». Слова принадлежат

И.В. Сталину, экономика СССР в это время развивалась бурными темпами. Смысл сказанного подчеркивал значимость умений человека, его профессиональных качеств, которому все подвластно и он может решить любую задачу.[4]

Сегодня, как и вчера, главным ресурсом остается человек. Человеческий ресурс – это знания, умения, опыт лежат в основе всего того, что производит человек сегодня от воздушного шарика, до космического корабля.

Основная задача современного этапа с максимальной эффективностью использовать человеческий потенциал. Для этого необходимо, чтобы человек сам, испытывал желание выполнять какую ту работу. Значит, человек должен испытывать потребность в действии, стимул лежит в основе мотивации, у человека – это могут быть материальные и нематериальные ценности.

На вопрос, что лежит в основе мотивации, ученые не пришли к единому мнению, мотивация зависит от многих причин, менталитета, культурных ценностей, уровня образования и т.д.

Мотивация – это модное слово или необходимое условие существование экономики в современных условиях. В этой связи важным является вопрос генезиса, формирования и развития теорий мотивации, второй аспект – это возможность влияния на процессы мотивации в разных сферах.

Мотивация как феномен имеет длительную историю, сам термин впервые появился в статье «О четверояком корне закона достаточного основания», А. Шопенгауэра, которая вышла в свет в начале XIX века. [3]

Сегодня этот термин стал лейтмотивом любой деятельности. Ни один современный руководитель не обходится без мотивации труда, она является главным атрибутом современного производства.

Первым методом, в истории для стимулирования деятельности человека был применен самый простой и эффективный метод «кнута и пряника».

Смысл термина мотивация кроется в его происхождении. Термин «мотив» – русифицированное французское слово «motif», в буквальном смысле слова обозначает «побуждение», или от латинского слова «moveo» – двигаю. [5]

Современная интерпретация функции «управления» определяет мотивацию, как способ заставить человека выполнить какое либо действие, которое человек захотел выполнить сам, без применения внешней силы.

Теория мотивации в менеджменте исторически прошла несколько этапов. Каждый этап имеет свой неповторимый колорит, который в своем развитии проделал человек, основываясь на новых достижениях науки и техники.

Пример, как мы предполагаем первый и эффективный находим в далеком прошлом. Вопрос как можно мотивировать человека (раба) в Римской империи решался очень просто, где рабы выполняли самую грязную и трудную работу. Вопрос: как можно заставить человека делать эту работу? Два основных метода, которые лежали в основе управления многочисленной армии рабов, первый метод «кнута», второй метод «пряника». Второй, как показала практика, оказался менее затратным и при этом более эффективным.

Римляне решили данную задачу, посредством системы мотивации. Отличившихся рабов повышали в статусе, а некоторых делали советниками, выживших в боях гладиаторов отпускали на волю. З. Фрейд утверждал в своих трудах по психологии, что человеком движет либидо и желание прославиться. Здесь появляется ключ к разгадке, многие рабы искали славы, тем самым сами мотивировали себя на жизнь в этом обществе без оков.

Таким образом, с момента появления термина «мотивация» в начале XIX и до первой половины XX века основными теориями для исследования мотива и мотивации были вопросы природы. [6]

Традиция в исследовании мотивации начала меняться, с того момента, когда авторы заменили природу, на теоретические модели мотивации. Данные модели в своей основе изучали естественнонаучную (биологическую) основу природы человека.

Зарождающаяся в этот период новая наука психология личности, стала оплотом данных моделей, дополняя их своими выводами.

Следующий виток в исследовании мотивации последовал с началом работ, в основе которых изучались движущие силы поведения и развития

А. Маслоу, С. Франк. [2]

Со временем интерес к теме мотивации постепенно угасает к статическим моделям, но возрастает к динамическим, например, к новаторским подходам по психодинамике К. Левина. [1]

На сегодняшний день исследования мотивации поменяли тему, где на первое место пришли проблемы свободы выбора, контроля над мотивацией и перспективы будущего саморегуляции. Фундаментом становится личность как ядро широко понимаемой мотивации, где вектор переходит на сознание и личность в целом.

Подводя итог можно разделить историю формирования феномена «мотивации» на три самостоятельные группы:

- биологические теории мотивации, основу данной группы составляет взаимодействие человека и мотива;

- теории факторов мотивации;

- теории поведения человека.

Все известные теории мотивации имеют много общего, но также и много различий. Каждая теория исследует индивидуальную сторону процесса мотивации, а процесс объединения этих теорий не затронут.

Следовательно, современная теория мотивации не имеет единого подхода и решения объясняющего поведение животного и человека.

С пяти лет Анна пристрастилась к чтению. Одной из первых прочитанных ею книг был «Принц и нищий» Марка Твена. Маленькой девочке начало казаться, что ее тоже с кем-то поменяли местами, ее место не тут, не в нищей избе. Быть может, здесь берет истоки мотив двойничесва в ее творчестве и вечного поиска себя: Я каждый миг зарождаюсь, каждый миг умираю,/ Вечно не та./ Каждый миг навсегда я себя теряю…/ Остановиться бы, встать!/ Я впадаю в неведомые тихие реки,/ Куда-то теку./ И, быть может, себя не узнаю во веки,/ Не убью тоску. Уже с гимназических лет Анна Баркова писала стихотворения, которые, к сожалению, до нас не дошли. В них она выражала свое одиночество, отчужденность от подруг иной среды, грустные раздумья о жизни человека из бедной семьи. Огненно рыжая, с вьющимися волосами и длинной косой, с пронзительным взглядом – с юных лет А. Баркова дичилась людей и держалась особняком в кругу сверстников.

Февральская революция 1917 года захватывает Баркову, она оказывается среди активистов, выступающих против устаревших школьных порядков. Закончив шестой класс (1918), Баркова прекратила учебу и пошла работать в ивановскую газету «Рабочий край», где прослужила в должности хроникера до 1921 года. В это время на страницах газеты появлялись стихи Анны Барковой, большая их часть под псевдонимом Калика Перехожая. Потому что в жилах половина/ Крови древних странников течет – напишет Баркова в стихотворении «Юродивая» 1954 года. Образ юродивой часто используется Барковой на протяжении всего творчества.

По описанию современников Баркова в начале 20-х годов выглядела поистине демократически, демонстративно одевалась в платье женщины-работницы. Творчеством юной демократки Барковой заинтересовался нарком просвещения А. В. Луначарский. Нарком писал Анне Александровне, что у нее есть все возможности сделаться лучшей русской поэтессой за все пройденное время русской литературы. Но судьба распорядилась иначе… 20 лет ГУЛАГа привели к забвению творчества А. Барковой.

Что любопытно, в 1921 году (задолго до начавшихся гонений на Баркову), в одной из анкет, предложенных писателям, на вопрос: «какую обстановку считаете благотворной для своей литературной работы », поэтесса ответила: «Быть свободной от всех “технических” работ, быть мало-мальски обеспеченной… А может быть, лучшая обстановка – каторга.» Последние слова оказались пророческими… И, быть может, не случайно. После первого своего «путешествия»( так сама Баркова называла прохождение гулаговского ада), живя в Калуге ( 1940-1948), чтобы как-то прокормиться,  поэтесса подрабатывала гадалкой.

В 1922 году Анна Баркова по приглашению Луначарского переезжает из Иваново-Вознесенска в Москву. Анатолий Васильвевич устраивает Баркову на должность своего личного секретаря. При его активном содействии выходит сборник «Женщина». Этот сборник не остался незамеченным, «царапающий» стих Барковой, как позднее его назвал Степанов, [2, с. 193] задел многих. О сборнике «Женщина» положительно высказывались В. Брюсов, М. Беккер, А. Блок.

При беглом прочтении сборника «Женщина», можно обмануться и решить, что это «типичный Пролеткульт». Что и сделало немало критиков того времени. Да, действительно, Баркова воспевает революционное шествие, но послушайте как:

Не жалей колоколов вечерних,

Мой неверящий грустный дух.

Побледневший огонек задерни,

Чтобы он навсегда потух.

На плиты храма поздно клониться,

На победные башни посмотри.

Ведь прекрасные девы-черницы

Не прекрасней расцветной зари…[1, с. 15]

Здесь тоска по невозвратно уходящему миру, и попытка убедить себя в том, что новый мир не хуже, а может, и лучше старого: Ты иную найдешь красу/ В руках загрубелых и верных,/ Что сгорая солнце несут. [1, с. 15] Здесь душа борется с разумом.

Призраки прошлого не редко смущают «поэтессу великой эры». В «Красноармейке» после слов об отваге, которая течет в жилах, следует: Лишь редко в боевом напряженье/ У горизонта далеко от земли/ Я вижу, словно в сновиденье,/ Нежный трогательный лик.[1, с. 10] Она старается отогнать это светлое видение, забыть, и в забвении торопиться …церковные наветы/ И монастырские стены взорвать.[1, с. 11] В сборнике «Женщина» многие стихотворения просвещены “изгнанию” из себя женских качеств, которые мешают борьбе революционерки: Над нежностью своей я молоток поднимаю… [1, с. 25], Вырвав сердце, покорное мукам,/ Доиграла им, как жонглер…[1, с. 16] В стихотворении «Кладбище» лирическая героиня танцует на могилах мечты, стыда и нежности. Но все же …нежность бьется./ Не умирает до смерти, и конец! [1, с. 17] Баркова не может победить сердце, которое плачет тайными слезами пугливой женщины-ребенка. [1, с. 21]

Характер первого сборника Барковой крайне противоречив. «Ум и сердце – непрерывные враги… Они ведут постоянную вражду между собой. Постоянно расходятся в разные стороны.» [3, с. 31.]

В предисловии к сборнику «Женщина» Луначарский писал: Баркова «уже выработала свою своеобразную форму, – она почти никогда не прибегает к метру, она любит ассонансы вместо рифм, у нее совсем личная музыка в стихах – терпкая, сознательно грубоватая, непосредственная до впечатления стихийности». [4, с. 3]

Живя в Кремле, Баркова начинает осознавать, что ее революция не совпадает с наступившей диктатурой пролетариата, о чем и пишет в письмах к своим друзьям.  Одно из таких писем попадает в руки к Луначарскому, после чего Анна Баркова больше не может находиться в Кремле.

Расставшись с высоким покровителем, Анна Александровна входит в полосу полубездомной, безнадежной, люмпен-литературной жизни. Под какой приютиться мне крышей?/ Я блуждаю в миру налегке… [1, с. 49] Меняется настроение стихотворений.  На смену стихийного буйства приходит больной анализ: Отреклись от Христа и Венеры,/ Но иного взамен не нашли./ Мы упрямые инженеры/ Новой нежности, новой земли. [1, с. 59] Приходит осознание того, что все разрушено и ничего не построено. Анна Баркова не может разделить «всеобщую радость». В своих стихотворениях она рисует образ придавленного пролетарским культом человека, который уже не может «поднять морду» [1, с. 68]. Раздавлен не только человек, раздавлена, стерта в прах и «загадочная Русь»:

Нас душит всяческая грязь

И всяческая гнусь.

Горячей тройкою неслась

Загадочная Русь.

И ночь была, и был рассвет,

И музыка, и жуть.

И сколько пламенных комет

Пересекло ей путь.

Вплетался яростно в полет

Безумный вихрь поэм.

Домчалась. Пала у ворот,

Распахнутых в Эдем.

Смешался с грязью и с песком

Кровавый жалкий прах.

И будет память обо всем

Затеряна в веках [1, с. 66].

По-другому раскрывается у Барковой и тема любви. Если в сборнике «Женщина» любовь – это всегда борьба, то начиная с середины 20-х годов и до конца ее творчества любовь для Анны Барковой  хлеб насущный, последняя неугасимая из звезд [1, с. 59-60], которая светит ей и в аду ГУЛАГа.

Вслед за содержанием меняется и форма. Баркову захватывают, как она сама писала в одном из своих стихотворений, лирические волны [1, с. 60]. В стихотворениях этого периода преобладают силлабо-тонические размеры( а чаще всего двусложные – ямб и хорей).

Все вижу призрачный и душный,/  И длинный коридор./ И ряд винтовок равнодушных,/ Направленных в упор. [1, с. 65] — эти строчки написала поэтесса в 1931 году. Видения ее не обманули, через три года Баркову арестовывают. В НКВД поступила информация об антисоветских высказываниях. Сама Анна Александровна впоследствии вспоминала какую-то вечеринку правдинских журналистов – вскоре после убийства Кирова. Конечно, там обсуждали и это событие. Баркова бросила тогда фразу: убили не того, кого надо. Особой догадки насчет того, “кого надо”, не требовалось. На следствии она не отрекалась от своих слов. Признавала, что нынешние руководители страны ей не нравятся. Их действия по отношению к оппозиции она считает слишком жестокими. Узнав, какой ее ждет приговор, Баркова пишет в марте 1935 года Ягоде, прося о расстреле, что жить, имея за плечами 58-ю ст. и тяжкое обвинение в контрреволюционной деятельности, слишком тяжело. Спокойно работать и вернуться к своей деятельности писателя, что было для нее самым важным делом жизни, будет невозможно. Вероятно, адресат удивился и решил по-своему: Ягода собственноручно написал на барковском заявлении: «Не засылайте далеко». Баркову отправляют на 5 лет в исправительно-трудовой лагерь Караганды.

Степь, да небо, да ветер дикий,/ Да погибель, да скудный разврат./ Да. Я вижу, о Боже великий,/ Существует великий ад… [1, с. 69] — это стихотворение открывает ГУЛАГовский период творчества Анны Барковой. В земном аду Баркова не утратила способность писать, не потеряла себя. Стихами она спасается от окружающей ее жуткой действительности. Баркова жаждет жизни, но не жизни тления, где за лишний день, за лишнюю минуту человек готов пресмыкаться. Она предстает перед нами в образе монгольской царицы, которая «в неизбежный момент пораженья» предпочитает упасть на собственный меч, а не сдаваться в руки врагу в надежде на милость. Еще в раннем стихотворении Барковой «Мышеловка» ярко прослеживается бескомпромиссная жизненная позиция поэтессы: Опасных не ведаешь чар ты,/ Двуногий! Живи и дрожи!/ И мы за блаженство на карту/ Cтавим мышиную жизнь. [1, с. 49]

Поэтесса надевает на себя «маски» исключительных исторических личностей: Тиберия, Пилата, инквизитора, византийского дипломата. Она не рисует застывшие картины прошлого, Баркова пытается с помощью этих образов осмыслить настоящее:

Я помню: согбенный позором,

Снегов альпийских белей,

Склонился под огненным взором,

Под взором моим Галилей.

И взгляд я отвел в раздумье,

И руки сжал на кресте.

-Ты прав, несчастный безумец,

Но гибель в твоей правоте.

Ты сейчас отречешься от мысли,

Отрекаться будешь и впредь.

Кто движенье миров исчислит,

Будет в вечном огне гореть. [1, с. 75]

Не горят ли в огне ГУЛАГа те, кто дерзнул сказать правду в стране советов?

В конце 1939  года Анна Александровна получила справку об освобождении из Карлага. Теперь ей предстояло жить под надзором в одном из разрешенных городов для поселения бывших заключенных. Во второй половине 1940-го года Баркова прибывает в Калугу. Здесь она проведет 8 лет. Жилось ей в Калуге тяжело. Не было никакой постоянной работы. Если что-то и появлялось, то в лучшем случае место уборщицы или ночного сторожа. Правда, однажды произошло почти немыслимое: без малого год (с сентября 1944 по август 1945 года) Анна Александровна работала бухгалтером в местном книжном издательстве. Но в конце концов спохватились: после лагеря – и вдруг материально ответственное лицо! Пришлось «переквалифицироваться» в дворники. Единственное, что согревало Баркову в Калуге – это близость к Москве. За то время, что она жила в этом городе, Баркова смогла совершить лишь две вылазки в столицу.

В годы войны Баркова невероятно бедствовала, голодала, горела. Когда она выскочила из огня в горящей спецовке, этот наполовину истлевший ватник еще долго оставался ее единственной одеждой. Вот что сама пишет Анна Александровна о годах войны, пережитых в Калуге: «Эвакуация… В сущности ее не было. Выехало несколько тысяч праведников с вещами, продуктами и водкой, а несколько десятков тысяч грешников осталось. Им объявили: “Не сейте паники…город спасут”. Вошел враг, предварительно ошеломив грешников бонбоньерками. Потом с неба посыпалась отечественная манна». [1, с. 474] Бомбили грешников и те и другие.

За восемь лет жизни в Калуге поэтесса написала только два стихотворения. Свое творческое затишье она объясняла неблагоприятной обстановкой, в которой невозможно писать. Баркову не ломают ни тяготы жизни, ни поэтическая немота. В ее дневнике 1947 года мы можем найти следующую запись: «Луначарский сулил мне “Вы можете быть лучшей русской поэтессой за все пройденное время русской литературы”. Даже это скромное предсказание не сбылось. Искринки гениальности, несомненно, были в моей натуре. Но была и темнота, и обреченность, и хаос, и гордость превыше всех норм. Из-за великой гордости и крайне высокой самооценки я независтлива до сих пор. Кому завидовать?..» [1, с. 475]

И в Калуге, из которой «надо бежать», как неоднократно записывала в своем дневнике поэтесса, нашлись люди, которые угадали в Барковой человека особой породы. Среди них Генриетта Михайловна Морозова, которая в то время была совсем юной (в будущем она станет известным в Калуге краеведом и искусствоведом). Морозова воспроизводит в своих воспоминаниях отдельные кадры жизни Барковой в Калуге. Как Анна Александровна пересказывает при свете коптилки собравшимся вокруг нее женщинам содержание длинных романов. Упоминает и о «гадательном» промысле Барковой. И о скупых воспоминаниях поэтессы вроде таких: «Со Сталиным я сидела в ложе Большого театра, вот так – локоть к локтю…»

Но и в калужском подполье Баркова не убереглась от преследующего ее ГУЛАГа. В ноябре 1947 года ее арестовали по сфабрикованному делу. Не было ни одной серьезной зацепки. Подшили к делу дневник и отправили поэтессу на десять лет в ИТЛ. Барковой было 47 лет, когда началось ее второе «путешествие». Восемь лет предстояло пробыть в северо-восточных широтах ГУЛАГа – Инте, Абезе.

Как бы абсурдно это ни звучало, но в Абезе душа Барковой ожила. Она вновь находилась среди людей, которые были способны оценить незаурядность ее натуры. К ней снова приходят стихи.

Через многие стихотворения Барковой проходит мотив родины. В них не слышно озлобления, которого можно было бы ожидать от обитателя ГУЛАГа. В них глубокая тоска, темной татарской души, которая крепко сроднилась с европейцами [1, с. 108], в них сочувствие к измученной Руси: Тебя всеми крутило теченьями,/ Сбило с толку чужими учениями./ Ты к Европе лицом повернута,/ На дыбы над бездною вздернута,/ Ошарашена, огорошена,/ В ту же самую бездну сброшена. [1, с. 95-96] и надежда на то, что «крутая свирепая Русь» снова сможет вырваться из бездны. Эта надежда воплощается в образе Иванушки: Посмотрел Иван в небо серое,/ А за ним весь народ замученный:/ “Вон без счету над нами, без меры/ Пролетают вороны тучею./ …Мы пойдем добывать себе долюшку/ И степными путями, и горными./ Вырвем русскую вольную волюшку/ Из когтей наших злобных воронов.” [1, с. 133]

В Абезе к Барковой пришла любовь. С недоумением и испугом воспринимает поэтесса это возникшее чувство: Почему же вновь, душа немая,/ О любви заговорила ты? [1, с. 124] Но на смену недоумению и испугу быстро приходит жуткий страх потерять любовь, без которой поэтессе свет божий окончательно не мил [1, с. 132]. За стенами ГУЛАГа  создается пронзительная, сильная, сложная любовная лирика:

Слишком сумрачен жизненный опыт,

Боль в душе от непролитых слез.

Я бросаюсь в любовь, как в пропасть,

Как в забвенье, в дурман, в наркоз.

Я бросаюсь в любовь, как в спасенье

От истерзанных дней и ночей,

От моей непогоды осеннее,

От погибели страшной моей.[1, с. 137]

Второе «путешествие» кончилось в январе 1956 года. После непродолжительного пребывания в Кемеровской области и безуспешной попытки найти там пристанище Баркова переезжает в Москву. Жить ей там негде, она ночует у друзей и знакомых. Пытается снова начать печататься, но ее стихи не соответствуют нормам советской поэзии. В Москве Анна Александровна пробыла не долго. В 1957 году столица готовилась к первому в ССР Международному фестивалю молодежи. В связи с этим из столицы убирали всех сомнительных людей, в том числе и тех, у кого не было прописки. Чтобы не подвести людей, давших ей приют, Баркова уезжает на Украину, в поселок Штеровка, где проживает с бывшей солагерницей Валентиной Семеновной Санагиной до ноября. В начале ноября в Штеровку пришли две справки о реабилитации по московскому и калужскому делу Барковой. Но прошло несколько дней и УКГБ возбудило в отношении Барковой новое дело. Поводом к аресту явился донос жительницы Штеровки. Ее показания сводятся к тому, что Баркова и Санагина, просыпались специально в шесть утра, слушали передачи «Голоса Америки», говоря при этом, что только там можно услышать правду. А также назвали своего кота именем одного из руководителей партии – Никитой. Это было только зацепкой. Настоящее обвинение Барковой было предъявлено после ареста ее произведений. В них Баркова критически высказывается о бюрократической системе, и о режиме страны.

Больная, усталая женщина снова в лагерном бараке. Последнее «путешествие» пестрит адресами: Кемеровская область, Иркутская, Мордовия… В очерке Вербловской И. «Поэт трагической судьбы» описан один из самых страшных моментов жизни Барковой в неволе: «Особенно мучителен был для Анны Александровны этап накануне 1960 года, когда наш лагерь переводили из Кемеровской области в Иркутскую. Нам надо было пройти несколько километров пешком. Стояла морозная ночь…Анна Александровна, задыхаясь от астмы, еле передвигала ноги. Вскоре она выбилась из последних сил, села в снег и сказала, что больше идти не может, пусть ее застрелят. Тогда мы сложили два головных платка, положили ее, как на носилки, и понесли. Платки провисали, и мы практически волокли ее по колючему снежному настилу… Честно говоря, мы не чаяли, что она останется живой». [5, с.206]

Но она осталась! И в очередной раз выбралась из ГУЛАГовской тюрьмы. В июне 1965 Баркова была освобождена. С 1966 года Анна Александровна живет в Москве на пенсию 75 рублей в отдельной комнате коммунальной квартиры.

Самым любимым людным местом Барковой был Дом книги, где она впервые увидела Ленину Михайловну Садыги, которая стала самым близким человеком последних лет жизни поэтессы и первым ее биографом. Она снова пишет стихи – много, словно не было перерыва в поэтическом творчестве. Баркова подводит предварительные жизненные итоги. В ее поздних стихах слышится мотив покаяния: Прости мою ночную душу/ И пожалей./ Кругом все тише, и все глуше,/ И все темней./ Я отойду в страну удушья,/ В хмарь ноября./ Прости мою ночную душу,/ Любовь моя. [1, с. 211]

Умирает Баркова в 1976 году от рака горла. В предсмертном бреду Анна Александровна вновь проходит все круги ГУЛАГовского ада.

Рассматривая динамично изменяющиеся поведенческие характеристики личности человека такие, как его личностные потребности, мотивы деятельности, интересы, жизненные установки, ценностные ориентации, и т.д., т. е. то, чего хочет человек, к чему он стремится – можно понять и раскрыть содержание выполняемых им социальных ролей в социуме, его статус и позицию, которую занимает личность.

Потребности – нужда или недостаток в чем-либо необходимом для поддержания жизнедеятельности организма, человеческой личности, социальной группы, общества в целом; внутренний побудитель активности [1, с. 518].

Таким образом, потребность – это неосознанный побудитель активности.

Из этого следует, что потребность человека в чем-либо является компонентом внутреннего душевного мира человека. Потребность является структурным элементом субъекта деятельности, но не самой деятельности Данное обстоятельство не означает, что потребность полностью отделена от деятельности. Как побудитель, она переплетается с самой деятельностью, при этом стимулируя ее в целях получения желаемого результата.

К. Маркс определял потребность, как способность потребления в системе производительной деятельности. Он писал: «В качестве потребности, потребление само есть внутренний момент производительной деятельности, момент такого процесса, в котором производство есть действительно исходный пункт, а потому также и господствующий момент» [2, с. 30].

Таким образом, по Марксу, человек начинает действовать только в том случае, когда его к этому побуждают потребности. Когда потребности отсутствуют, человек бездействует.

При рассмотрении потребности в качестве основной причины деятельности человека без учета посредствующих факторов, которые находятся между потребностью и результатом деятельности, а также не учитывая уровень развития общества и конкретной личности, формируется теоретическая модель человека-потребителя.

Недостаток этого подхода к определению системы потребностей человека заключается в том, что потребности личности выводятся из естественной природы человека, в которой он непосредственно существует, не учитывая роль существующего в данный момент и в данное время типа общественных отношений, выступающих в качестве опосредующего звена между природой и потребностями человека и преобразуют эти потребности в соответствии с уровнем развития производственных процессов, делая их человеческими потребностями.

В отечественной литературе (В.Д. Шадриков) потребности личности делятся по предмету потребностей. Среди них выделяются такие потребности как:

– материальные, т.е. физиологические (еда, укрытие), социальные (деньги, предметы обихода);

– социальные, т.е. потребность в общении, в самоактуализации, в служении обществу,  в социальном признании;

– духовные, т.е. потребность в признании, в эстетическом наслаждении, в творчестве [3, с. 54].

Все эти виды потребностей взаимосвязаны между собой.

Оценивая связанные с мотивацией деятельность по осуществлению потребности, а также факторы, которые будут способные удовлетворить их, при этом учитывая собственные способности, а также условия  мотивационной деятельности удовлетворения своих потребностей, индивид принимает решение осуществления того или иного вида деятельности, определение его направления и желаемого результата.

Осуществление деятельности по достижению цели порождает желание выполнить ее определенным образом, порождает определенную детерминирующую тенденцию и служит исходным моментом формирования целостной системы мотивационной деятельности.

Наиболее известной и широко используемой системой потребностей личности является «Пирамида потребностей», предложенная А. Маслоу [4, с. 189]. В ней все потребности человека разделены  по иерархическому признаку, т.е. от низших к высшим.

Согласно А. Маслоу, нижний уровень пирамиды потребностей составляют физиологические потребности, затем идут потребность в безопасности, далее – потребность в любви, затем потребность в уважении и признании. На самом верху пирамиды находится стремление личности к самореализации.

Однако в настоящее время эти потребностями можно дополнить еще несколькими актуальными потребностями современного человека. Так, это могут быть потребности в познании, свободе, красоте и т.д.

Человек сознает свободу собственных действий, и это является следствием того, что ему начинает казаться, будто он имеет возможность выбора поступать тем или иным образом. Но познание людьми истинной причины своих чувств, мыслей и желаний нередко оказывается ложным. Люди не всегда могут ясно осознавать истинность мотивов и причин собственных поступков. Поэтому наряду с потребностями человека необходимо рассматривать и мотивы его деятельности.

Существуют различные подходы к классификации мотивов деятельности индивида, исходя из преобладающих социальных установок, направляемого вида деятельности, степени ее осознанности и т. д. Здесь мотив – это побуждение к деятельности, связанное с удовлетворением потребности личности. Под мотивом также часто понимают причину, которая лежит в основе выбора действий и поступков, совокупность внешних и внутренних условий, вызывающих активность человека. Сами мотивы формируются из потребностей человека.

Мотивы человеческой деятельности могут классифицироваться по различным основаниям. Наиболее простой классификацией является классификация по отношению мотивов к деятельности. Если мотивы, побуждающие деятельность личности, не связаны с ней, то они определяются как внешние мотивы по отношению к этой деятельности. Если же мотивы непосредственно связаны с самой деятельностью, то их называют внутренними мотивами. Также мотивы потребностной деятельности человека могут разделяться по уровню осознания человеком осуществляемой деятельности (т.е. осознаваемые и неосознаваемые) [5, с. 115].

Из этого следует, что индивид может сознательно двигаться к цели, но может и не осознавать, что заставляет его поступать и действовать тем или иным образом.

На основании этого, можно заключить, что мотив является основным средством на пути к достижению удовлетворения потребности человека. Мотив является причиной, побудителем деятельности по осуществлению потребностей. Невозможно рассматривать мотивы и потребности отдельно друг от друга.

Мотивация определяет выбор между различными возможными действиями, которые регулирует действия, направленные на достижение специфических для данного мотива целевых состояний и поддерживающий эту направленность.

Разделяя потребности личности на первичные и вторичные, необходимо отметить, что первые являются фундаментальными и едиными для всех людей. Удовлетворение этих потребностей обуславливает динамичное развитие личности человека.

Система потребностей и мотивов деятельности отдельного индивида характеризует его индивидуальность, определяет смысл его существования.  Изучение потребностей и мотивов человека имеет высокую актуальность также в связи с тем, что совокупность сформировавшихся потребностей личности и мотивов по их осуществлению оказывает значительное влияние на поведение человека, на его реакцию на изменение социально-политической обстановки в обществе, на выбор смысла жизни и путь индивидуального развития.

Решение этих вопросов, несомненно, имеет большое значение, как для психологии, педагогики, так и для многих других дисциплин. Нахождение ответов поможет повысить интерес учащихся к процессу обучения, а значит, повысить их успеваемость, а также поднять общий уровень образованности населения. Кроме того, изучение мотивации учебной деятельности позволяет определить взаимосвязь между личностью учащихся, видами мотивов обучения и успеваемостью.

Изучением данной темы занимались многие как отечественные, так и зарубежные психологи: Е.П. Ильин, Л. И. Божович, Н. Г. Морозова, Л. С. Славина, М. В. Матюхина, В. Э. Мильман, А. К. Маркова, Й. Лингарт. Их труды сыграли большую роль в исследовании мотивации учебной деятельности.

Под учебной мотивацией понимаются все факторы, обусловливающие проявление учебной активности: потребности, цели, установки, чувство долга, интересы и т. п.[1]. Мотивация учения складывается из многих, изменяющихся и вступающих в новые отношения друг с другом сторон (общественные идеалы, смысл учения для школьника, его мотивы, цели, эмоции, интересы и др.). Поэтому становление мотивации есть не простое возрастание положительного или отрицательного отношения к учению, а стоящее за ними усложнение структуры мотивационной сферы, входящих в нее побуждений, установление новых, более “зрелых, иногда противоречивых отношений между ними. Эти отдельные стороны мотивационной сферы (и сложные, диалектические отношения между ними) должны стать объектом управления учителя [2].

К числу особенностей учебной деятельности студентов следует отнести: своеобразие целей и результатов (подготовка к самостоятельному труду, овладение навыками, знаниями, умениями, развитие личностных и профессионально важных качеств); особый характер объекта изучения (научные знания, информация о будущем труде и т.д.); деятельность студентов протекает в запланированных условиях; особые средства деятельности.

В учебной мотивации студентов постоянно сочетаются собственно учебный и профессиональный компоненты. В связи с этим в структуре учения можно выделить собственно мотивы учения и профессиональные мотивы как «внутренние побуждения, определяющие направленность активности человека в профессиональном поведении в целом и ориентации человека на разные стороны самой профессиональной деятельности». Профессиональные мотивы также определяют как «мотивы, подвигающие субъекта к совершенствованию своей деятельности – её способов, средств, форм, методов и т.п.», «мотивы роста, реализующие в деятельности направленность на производство, а не на потребление».

Целью исследования является изучение особенностей учебной мотивации в юношеском возрасте.

В качестве гипотезы исследования было выдвинуто предположение о том, что к особенностям учебной мотивации в юношеском возрасте относятся наличие выраженных профессиональных мотивов и мотивов престижа.

Выборка: 30 учащихся 9 класса, 30 студентов второго курса.

По результатам проведенной методики «Изучение мотивов учебной деятельности
студентов» модифицированной А.А. Реаном, В.А. Якуниным были получены данные, которые отображены в рисунке 1.

Рисунок 1 – Результаты исследования учебной мотивации у студентов.

Исходя из данных рисунка 1 можно сделать следующие выводы:

У студентов преобладающими оказались профессиональные мотивы («Стать высококвалифицированным специалистом», «Обеспечить успешность будущей профессиональной деятельности», «Получить диплом»). Обладающие такой установкой люди стремятся стать профессионалами и получают особенное удовлетворение при достижении успеха в работе. Студенты с данной мотивацией будут стремиться к постоянному развитию креативности, нацеленной на получение нового знания и формирования профессионально важных качеств.

На втором месте оказались учебно-познавательные мотивы («Приобрести глубокие и прочные знания», «Успешно учиться, сдавать экзамены на «хорошо» и «отлично» »). Вероятнее всего, этих студентов интересует участие в вузовских научных обществах, применение исследовательских методов на занятиях. Вместе с тем их привлекают и пути повышения продуктивности познавательной деятельности, углубление своих знаний сверх учебного плана.

Не менее значимым оказался мотив престижа «Постоянно получать стипендию». Это можно объяснить стремлением студентов к самостоятельности, желанием стать финансово независимыми от родителей.

Наименьшей популярностью обладали мотивы избегания («Не отставать от одногруппников», «Избежать осуждения и наказания за плохую учебу»). Данные результаты могут говорить о низком уровне страха перед обсуждением и критикой; высоком уровне самооценки; отсутствии боязни обесценивания себя в собственном мнении и в глазах окружающих. Мотивы престижа («Достичь уважения преподавателей», «Быть примером для одногруппников», «Добиться одобрения родителей и окружающих») также являются менее значимыми для испытуемых. Это значит, что в большинстве своем студенты не нуждаются в обязательном одобрении и признании окружающими. Некоторые учебно-познавательные мотивы («Успешно продолжить обучение на последующих курсах», «Не запускать изучение предметов учебного цикла», «Получить интеллектуальное удовлетворение», «Быть постоянно готовым к очередным занятиям») тоже были непопулярны, что означает все-таки недостаточно высокий уровень стремления студентов к знаниям.

Как видно из рисунка 1, у испытуемых школьников преобладают учебно-познавательные мотивы «Успешно продолжить обучение в вузе», «Приобрести глубокие и прочные знания». Школьники начинают проявлять интерес к своему будущему, к тому, какое положение они займут в обществе (интерес обусловлен их планами на будущую деятельность). Склонность идет уже к определенным областями научного познания, более глубоким и систематическим знаниям в интересующей их области.

Так же ведущими оказались профессиональные мотивы («Получить аттестат», «Обеспечить успешность будущей профессиональной деятельности», «Стать высококвалифицированным специалистом»). Данную тенденцию можно объяснить высокой заинтересованностью школьников в выбранной ими будущей профессии, а также предъявляемым современным обществом требовании о наличии высшего образования.

Менее значимыми оказались такие учебно-познавательные мотивы, как «Успешно учиться, сдавать экзамены на «четыре» и «пять», «Получить интеллектуальное удовлетворение». «Быть постоянно готовым к очередным занятиям», «Не запускать изучение предметов учебного цикла». В этом возрасте отметка — это уже критерий знаний, она в значительной степени утрачивает свою побудительную силу; вместо нее роль побудителя к учению начинает играть стремление к знаниям. Так можно сделать вывод, что внутренне стремление к знаниям у школьников недостаточно развито.

Одинаково непопулярными оказались мотив престижа «Достичь уважения учителей»» и мотивы избегания «Не отставать от одноклассников», «Избежать осуждения и наказания за плохую учебу». Это говорит о безразличном отношении испытуемых к оценке их личности другими людьми, а значит, о достаточно высокой самооценке.

На последнем месте оказались мотивы престижа «Постоянно получать вознаграждение (поощрение)», «Быть примером для одноклассников» и учебно-познавательный мотив «Выполнять требования учителей». Это может быть связано с тем, что школьники не заинтересованы в материальном вознаграждении своих успехов в сфере обучения, не стремятся занять лидирующие позиции в классе и тем, что учитель не является авторитетом для учеников.

Исходя из показателей диаграммы, можно сделать следующие выводы:

1) Студенты более ориентированы на то, чтобы стать высококвалифицированными специалистами. Это может быть связано с более серьезным и осознанным подходом к выбору будущей профессии и пониманием ответственности, которая налагается на специалиста. Также у студентов преобладает мотив «получение стипендии» («постоянно получать вознаграждение» у школьников), это говорит о стремлении к большей независимости от родителей;

2) У школьников гораздо больше, чем у студентов, выражены учебные мотивы «получение аттестата» («получение диплома» у студентов), «успешно продолжить обучение в вузе» причиной этого является предъявляемое современным обществом требование о наличии высшего образования. Кроме того, у школьников высоко значимым является мотив «приобрести глубокие и прочные знания», что связано с ориентацией на будущую профессию и поступление в вуз;

3) И у студентов, и у школьников одинаковое количество баллов по мотиву «обеспечить успешность будущей профессиональной деятельности», это говорит об их заинтересованности в успешном овладении будущей профессией и дальнейшем карьерном росте в выбранной сфере.

Анализ научной литературы позволил убедиться в том, что учебная мотивация является одним из важнейших факторов успешного обучения, его движущим механизмом.

К факторам, влияющим на развитие учебной мотивации студентов можно отнести: осознание ближайших и конечных целей обучения; осознание теоретической и практической значимости усваиваемых знаний; эмоциональная форма изложения учебного материала; показ «перспективных линий» в развитии научных понятий; профессиональная направленность учебной деятельности.

В ходе исследования были решены поставленные задачи и подтверждена гипотеза о том, что в юношеском возрасте преобладают мотивы профессиональной деятельности и мотивы престижа. Это может говорить о направленности на успешную профессиональную деятельность и стремление к самоутверждению, лидерству.

Существует множество определений понятия «граффити». Граффити – это выполненные от руки надписи в городском пространстве, обращенные внутрь граффити-сообщества либо к любому случайному реципиенту.

Главным отличием феномена граффити как субкультуры от остальных субкультур является то, что граффити существует в физическом пространстве.

Основные функции граффити: идентификационная, религиозно-магическая, прагматическая, коммуникативная и протестная.

По мнению ряда ученых, граффити – это аналог ранних поведенческих реакций, свойственных животным.

Классическая психология связывает феномен граффити с неудовлетворенными потребностями индивида в следствии сублимации либидозных влечений. Неклассическая психология считает граффити средством личностного и группового самовыражения и самоактуализации.

Причины, побуждающие авторов к созданию граффити:

1. Протест против принятых в обществе норм (социальных, культурных). Использование порицаемых в обществе слов и выражений, порча имущества позволяют выразить протест против общепринятых ценностей.
2. Утверждение личностной или групповой идентичности. Сложность выполнения и уровень риска при создании граффити определяют иерархию внутри субкультуры. Также надписи часто содержат имена, клички, названия, имена исполнителей и т.д.
3. Агрессивные реакции. Целью некоторых надписей является оскорбление конкретного человека или подчеркивание его недостатков.
4. Мотивы творчества. Для некоторых художников конечной целью является именно цельная композиция, а не одобрение и известность в граффити-сообществе.
5. Сексуальные мотивы. Граффити могут отражать сексуальные желания или с их помощью происходит познание сексуальности.
6. Развлекательные мотивы. Некоторыми авторами создание граффити воспринимается как часть игры.

Большинство трактует граффити как вандализм, в уголовном законодательстве некоторых стран закреплено такое определение граффити. Несмотря на порицание обществом данного вида девиантного поведения, некоторые композиции могут претендовать на звание искусства. Появляются фильмы про известных граффити-художников, организуются фестивали и выставки, композиции стрит-арта становятся частью проектов благоустройства городов, ослабевает значение граффити как средства коммуникации для уличных банд. Можно предположить, что общество постепенно принимает данный феномен, снижая его девиантность.