Экономические аспекты. Последние четыре года модернизация является одним из главных направлений государственной политики Российской Федерации. Модернизация требует тесного сотрудничества с передовыми государствами (в том числе и европейскими), так как они способны предоставить необходимые для этого технологии. В свою очередь, ЕС сотрудничает с Россией, прежде всего, по причине того, что рассматривает ее как «сырьевую базу». Однако в условиях экономического кризиса такое сотрудничество наиболее выгодно ЕС. Так, в связи с кризисом неизбежно сокращение предоставляемых со стороны ЕС технологий, а соответственно в этом плане сотрудничество с ЕС теряет некоторую долю своей привлекательности. Вполне очевидно то, что Россия на сегодняшний день находится на так называемой «сырьевой игле» [1]. При этом стоит отметить то, что падение цен на сырье неизбежно. Снижение цен на нефть и газ неблагоприятно скажется на государственном бюджете РФ, а соответственно еще сильнее затормозит и без того сложно протекающий процесс модернизации.

Политические аспекты. На сегодняшний день в Европе происходит откат третьей волны демократизации в связи с экономическим кризисом. В большинстве европейских государств отношение населения к идеям демократии становится крайне негативным [2].

Процесс демократизации в России нельзя назвать прямолинейным. Так, уже в начале 2000-х гг. в РФ началась стадия отката к авторитаризму. Активный долларовый поток поспособствовал повышению уровня благосостояния населения. Россия активно стала позиционировать себя в качестве социального государства, что не могло ни сказаться на повышении авторитета власти. На сегодняшний день результаты ряда социологических исследований демонстрируют высокий уровень популярности идей демократии среди российских граждан. Однако, на мой взгляд, в начале 2000-х гг. у граждан России был выбор: либо демократия, либо авторитарное государство, но при этом исполняющее социальные обязательства. И в итоге выбор был сделан в пользу последнего. Возникает вопрос: останется ли Россия социальным государством в условиях экономического кризиса? Ответ на данный вопрос не вполне очевиден.

Эффективна ли демократия в качестве средства для выхода из кризиса? На мой взгляд, демократия не является эффективным средством для выхода из кризисных условий. Демократия в данном контексте рассматривается мною не в качестве основанного на определенной системе ценностей идеала общественного устройства, а как метод властвования и управления. Современный мир характеризуется постоянными кризисными явлениями как в экономической сфере, так и политической, для преодоления которых нужна сильная власть.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что кризисная ситуация в Европе не может ни сказаться на России. Экономический кризис показал, что система управления в ряде европейских государств не способна противостоять экономическим, социальным и иным затруднениям. Стоит отметить и то, что на сегодняшний день приоритет должно иметь евразийское сотрудничество, так как сотрудничество с ЕС не является взаимовыгодным в одинаковой степени для обеих сторон.

Таблица 1

Периоды Реформ-контрреформ в России по В.Т. Рязанову. [13 c. 54]

Из других ярких последователей Н.Д. Кондратьева нужно отметить В. Шехина, но его результаты были подвергнуты справедливой критике со стороны М.А. Фоминой [19 с. 59-63]

Отметим, что разработанные Н.Д. Кондратьевым большие циклы экономической конъюнктуры имеют временные ограничения, так как учеными выявлено, что они проявляются только в развитых капиталистических странах. Различаются «точки входа» Российского государства в большие циклы мировой конъюнктуры; одни расплывчато говорят о начале XIX века, другие называют переломную дату – отмену крепостного права в Российской империи, третьи говорят о 50-60-ых годах XIX века, а большинство зарубежных авторов склоняются к периоду 1890-1905гг.. [1 c. 89, 103; 13 с. 54; 19 c. 89]

При сравнении экономических и политических циклов, надо осознавать, более высокую подвижность политических процессов по сравнению с глубинными финансово-экономическими. «Они (политические процессы) не только подвержены влиянию непосредственно базисных факторов, но и могут отражать внешнее воздействие, а также опережать развитие собственно экономических процессов, улавливая еще не выкристаллизовавшиеся зачатки определенных тенденций». [1 c. 90] Тоже самое можно сказать и об исторических процессах. В советской историографии была бурная дискуссия об восходящих и нисходящих стадиях феодализма в России. [3; 7; 14]

На основе кондратьевских циклов российские ученые В.И. Пантин (основной вклад в исследование) и В.В. Лапкин разработали циклы реформ-контрреформ политической истории России, представленный в табл. 2 Разработано 5 циклов реформ-контрреформ, наличие которых В.И. Пантин объясняет внутриполитическими (слабость гражданского общества, борьба славянофилов и западников), внешнеполитическими и внешнеэкономическими факторами. [9 c. 26]

Если сравнивать циклы реформ-контрреформ с экономическим развитием страны, то возникают определенные противоречия, которые частично объяснены выше. Так как, в периоды контрреформ страна могла показывать высокие темпы прироста валового внутреннего продукта (Александр III, И. Сталин, В. Путин), и, наоборот, в период положительных реформ страна могла находиться в продолжительной рецессии и находиться на грани развала, как скажем в V период реформ. Мы считаем, что временные ряды циклов реформ-контрреформ в силу этого носят несколько условно-номинальный характер, так как даже периоды правлений определенных государственных деятелей можно подразделить на различные этапы развития (подэтапы), скажем В.И. Ленин, при нем существовал этап военного коммунизма (отличающийся снижением величины ВВП) или этап новой экономической политики (по мнению ряда экономических экспертов данный период отличался самыми высокими темпами прироста ВВП). Подобное можно при желании обнаружить в периоды правления И.В. Сталина, Л.И. Брежнева или В.В. Путина.

                                                                                                         Таблица 2

Циклы реформ-контрреформ в России и циклы Кондратьева [9 c. 26]

Безусловно, гражданское общество влияет на циклы реформ-контрреформ. Существуют различные точки зрения, в какой хронологический период можно говорить о гражданском обществе применительно к Российской империи, но очевидно, что оно зародилось чуть позже, чем в развитых странах Запада, в результате чего в России были проведены запоздалые экономическо-политические реформы.

Зарубежные ученые (М. Раев) утверждают, что гражданское общество зародилось в конце правления Александра I, другие (О. Файджес), что в 1890-ых годах, третьи (В. Боннелл) в период 1905-1914гг. [17 c. 161] Российские ученые придерживаются следующих позиций, Б. Миронов считает, что генезис гражданского общества появился в период царствования Екатерины II,  в  то время, как И Розенталь, считает отправной точкой начало XX века. [6 с. 172-173; 12 с. 204]

В.И. Пантин утверждает, что либеральные реформы в России обязательно приводят к росту злоупотреблений и коррупции, в итоге ведут к потери управляемостью государством и соответственно, к глубоким кризисам. [9 c. 27] Тезисы автора, неоднозначны. Многие ли реформы в России были по настоящему либеральными?! Если же под либерализмом понимать западноевропейские традиции, то во многом, используя их, Российской империи удавались мощные рывки, начиная с Петра I. [5 c. 170] Об уровне коррупции еще сложнее говорить, так как в V период контрреформ уровень коррупции по оценкам экспертов значительно выше, чем в V период реформ. Коррупция в 2000-е приобрела системный характер. [8 с. 138; 21 c. 14] Другое дело, что в действительности, часто совпадало, что конец реформ сопровождался определенными кризисными элементами (промышленный кризис 1825г, декабристы, рост террористических терактов и т.д.).

В.В. Лапкин также отмечает определенные слабости, разработанной при его участии системы циклов реформ-контрреформ: «Не позволяя судить о качественной, содержательной стороне политико-государственных трендов того или иного периода, они концентрируют внимание на бинарной (тенденция-контртенденция) концептуализации российского развития. При этом само отнесение того или иного исторического периода к фазе «реформ» или «контрреформ», как правило, носит частичный и во многом субъективный характер». [4 c. 34-35]

В.В. Лапкин предпринял попытку построения модели циклов российского автохтонного развития. Данная модель использовала базисом модель циклов реформ-контрреформ (основанная на модели Н.Д. Кондратьева), но не имеет столь существенных недостатков и хронологических ограничений (табл. 3).

Начало циклов введется с IX века, фактически с истоков государственности на Руси.

В рамках модели В.В. Лапкина государственно-политическая трансформация России, происходящая на протяжении всего существования, представляется последовательным чередованием периодов, рывка (повышательная волна) и релаксации (понижательная волна). Надо заметить, что рывки зачастую осуществлялись за счет понижения уровня жизни населения. [16 с. 219; 20 c. 184-185]

                                                                                                          Таблица 3

Эволюционные этапы развития политической истории России [4 c. 49]

Примечание: Р – расчетная последовательность; Э – эмпирическая последовательность

В чередовании данных периодов (рывка и релаксации) лежит главная особенность, сопряженная с двумя фундаментальными императивами: [4 c. 36]

• «преодоления пространственного отчуждения страны от ведущих центров мировой политики и торговли и формирования устойчивых каналов взаимодействия с ними, восприятия идущих от них цивилизующих импульсов»;
• «хозяйственно-политического освоения «внутренних пространств» варварской, не приобщенной к цивилизации северной Евразии».

Модель Лапкина, что «Р», что «Э» часто идентичны в значении ключевых дат. «Э» в основе своей имеет хронологию значительных событий, влияющих на политическую жизнь страны. Если говорить о критике модели, то можно предложить ряд других дат, скажем, 1894г., смерть Александра III, и воцарение Николая II, также и более ранние, к примеру: 1589г., 1719г., 1812г., 1956г., 1968г. и т.д.

Решающей датой для России является 2025г. И если следовать модели Лапкина В.В. после 2025г опять наступит новый период релаксации. Хотя, даже сейчас, очевидно, что в нынешних условиях в стране не сформировались экономические и политические институты, раскол общества не исчез до сих пор, а власть отчуждена от общества, что угрожает целостности и самостоятельности России в ближайшем будущем. Ю.С. Пивоваров критикует «систему простого преемничества» в современной России, в итоге в стране отброшена конституция, идеология и религия. Великая Россия находится на протяжении большинства из последних ста лет в «бездне унижения» и до сих пор не вышла из бездны. [11 c. 76-77] Академик Пивоваров прав, что в России спустя множества столетий мало изменилась система государственности. При этом не осталось глобальных идеи или ценностей для объединения всего населения. В данной ситуации В.Б. Пастухов выдвигает гипотезу несостоятельности российской государственности, но не абсолютной, а относительной, подчеркивая «вот уже двадцать один год русское государство находится на аппарате искусственного дыхания: оно существует, но оно не живет». [10 c. 144, 150-151] Ему вторят Ю.А. Нисневич «Это режим, который построил постоянно демонстрирующую свою неспособность эффективно управлять государством…» и В.В. Федоров «Стремление повысить управляемость России административными методами в конечном счете снижает эту управляемость». [8 с. 140-141; 18 с. 347]

К.Г. Холодковский усматривает два разных пути развития между Россией и странами Европы, у нас политический «моноцентризм», у них плюрализм центров власти. В силу данного факта у нас быстрей происходит «гниение» общества, что, может привести, и трижды приводило к смене общественного уклада (табл. 4). Кроме этого, перед нами постоянно стоит проблема «догоняющего развития» развитых стран мира. [2; 22 c. 16-19]

У К.Г. Холодковского многие даты не совпадают, с В.В. Лапкиным, хотя, безусловно, авторы ставили не идентичные, но во многом схожие задачи. Не очень ясно к чему автор 3 модели относит хронологический период после 1985г, до распада СССР, без внимания автора остались также последние 20 лет существования Российской Федерации.

                                                                                                         Таблица 4

Смена российских общественно-государственных укладов [22 с. 19]

Можно говорить, об определенной субъективности всех 3 моделей, мы приходим к выводу, что для нас предпочтительней модель Лапкина В.В. в силу ее большей аргументированности, но и она не лишена недостатков, так, что исследования цикличности российской политической истории России будут продолжаться.

В настоящее время исследование современных тенденций мобильности является достаточно сложным. Во-первых, официальная, государственная статистика не располагает достаточными данными по социальной динамике населения, во-вторых, речь идет о социальных процессах в трансформирующемся обществе [2].

К проявлениям горизонтальной социальной мобильности традиционно относят миграцию. Среди регионов СЗФО самые высокие значения миграционного прироста характерны для населения г. Санкт-Петербурга (2012 г. – 74 тыс. чел.; табл. 1) и Ленинградской области (2012 г. – 27 тыс. чел.), как наиболее привлекательных территорий с точки зрения занятости.

Таблица 1 – Миграционный прирост населения в регионах СЗФО, человек

Резкий скачок значений миграционного прироста с 2011 г. объясняется изменением порядка статистического учета (стали фиксироваться граждане, пребывающие на территории региона в течение 9 месяцев и более, а не зарегистрированные по месту жительства на 12 месяцев и более, как ранее). По мнению экспертов, это осуществлено с целью «демонстрации того, что население России не сокращается или сокращается совсем понемногу [3]». Тем не менее, даже корректировка методики учета не помогла изменить ситуацию в северных регионах СЗФО. Миграционная убыль отмечается Республике Коми, Архангельской, Мурманской областях и отчасти в Республике Карелия, что связано с меньшей комфортностью для проживания, а также с сезонной занятостью. На остальной территории округа в период 2000-2009 гг. наблюдался положительный миграционный прирост, однако в первые пять лет (2000-2004 гг.) в среднем он происходил более активно, чем в последующие годы. В период финансово-экономического кризиса отмечался спад миграционной активности, последствия которого видны и в настоящее время.

По данным опроса, проведенного ИСЭРТ РАН в 2013 году, большинство жителей Северо-Западного федерального округа родились, там, где сейчас проживают (52%) либо приехали по своему желанию из другого населенного пункта этого же региона (27%). Из других регионов России и СНГ добровольно переехало примерно 19% населения, наиболее привлекательной оказалась Калининградская область (35%), которая как свободная экономическая зона представляет благоприятные условия для самозанятости; наименее – Архангельская область и республика Коми (по 10%), которые как северные территории малопривлекательны для проживания.

Для измерения вертикальной социальной мобильности были использованы: общий коэффициент мобильности, коэффициент восходящей мобильности, коэффициент нисходящей мобильности [4].

Общий коэффициент мобильности (отражающий относительную интенсивность мобильности) рассчитывался как отношение числа лиц, совершивших переходы к общей численности совокупности:

Q₀=ṉ₀/N₀*100%.

Анализ общей мобильности в Северо-Западном федеральном округе за последние 5-10 лет, позволяет отметить следующее: в среднем по округу данный показатель составляет порядка 40% (рис. 1). Наиболее мобильным за последнее десятилетие оказалось население Ленинградской области, Республики Карелия и г. Санкт-Петербурга (48, 46 и 45% соответственно).

Также стоит отметить, что за период с 2008 по 2013 гг. возросла мобильность жителей Калининградской и Архангельской областей (на 5%). Мобильное население Вологодской области составляет порядка 33-35% ,что в среднем на 5-10% ниже, чем в большинстве регионов СЗФО.

Значимых гендерных различий в уровне мобильности населения СЗФО не наблюдается. В г. Санкт-Петербурге, Новгородской и Ленинградской областях мужчины более мобильны, чем женщины (в среднем на 10-15%). Прослеживаются определенные возрастные зависимости: для молодежи характерна высокая мобильность порядка 40-50% вследствие отсутствия семейных обязательств, более широкого спектра интересов, более высокой степени адаптации к изменяющимся условиям. Наиболее мобильной является молодежь Республики Карелия и Ленинградской области. Далее с увеличением возраста происходит постепенное снижение мобильности: у 30-55(60)-летних она ещё сохраняется на достаточно высоком уровне 30-40%, так как на этот период приходится основная масса повышений служебного положения. Наименее подвижными являются жители СЗФО пенсионного возраста (общий коэффициент мобильности составляет 10-20%), что связано как с нежеланием многих работодателей принимать на работу пенсионеров, так и с проблемами личного характера (состоянием здоровья, необходимостью заботы о внуках и т.д.).

Закономерно, что в среднем мобильность городского населения несколько превышает мобильность сельского. Особенно велика разница в мобильности по поселенческому признаку в Архангельской области и Республиках Карелия и Коми. Сельские жители во многих регионах менее мобильны, так как обладают значительно меньшими возможностями для трудовой мобильности, привязаны к земле. «Городской стиль жизни» выражается в более высокой подвижности городских жителей и в увеличении количества контактов между ними. В северных субъектах СЗФО мобильность сельского населения существенно выше, чем в более южных регионах, что объясняется поиском более благоприятных условий для проживания и работы.

Показатели восходящей мобильности показывают, сколько лиц совершило переходы с повышением социального статуса:

V_{P =}∑∑N_ij/ N_0; (i < j).

В среднем за последние 5 лет около 30% населения СЗФО повысили свой социальный статус (рис. 2). Больше всего переходов на высшие ступеньки социальной лестницы совершили жители Ленинградской области и г. Санкт-Петербурга (40 и 39% соответственно), что объясняется агломерационным эффектом. Менее мобильно в данном виде мобильности оказалось население Калининградской (21%), Новгородской (24%), Псковской и Вологодской (по 25%) областей.

Нисходящая мобильность определяется долей лиц, совершивших переходы с понижением социального статуса:

V_n =∑∑ Nij / N₀; (i >j).

Показатели нисходящей мобильности в целом в 2-3 раза ниже коэффициентов восходящей мобильности (рис. 3).

И если в большинстве регионов СЗФО за последние 5 лет отмечается снижение коэффициента нисходящей мобильности или незначительное повышение, то жителей Калининградской области в 1,3 раза стали реже совершать перемещения с понижением своего социального статуса. Нисходящая мобильность населения Вологодской области не выбивается из общей картины макрорегиона и составляет около 11%.

В целом потоки восходящей и нисходящей мобильности женщин перекрывают таковые у мужчин (в 2-3 раза) (рис. 4). Единственным регионом, где разница не столь существенна, является Калининградская область. Наибольший разрыв в мобильности по полу наблюдается в г. Санкт-Петербурге (в 4 и 13,5 раза).

Наблюдается четкая зависимость: с увеличением возраста степень восходящей мобильности снижается, вероятность же нисходящих перемещений возрастает. Установлено, что при направленности на восходящую социальную мобильность, молодое поколение значительно меньшее значение придает статусу образования и профессии, чем конкретному уровню доходов: «самоуверенность и полезные знакомства усиливают риски карьерного роста, так как большинство, не имеющее практического профессионального ресурса, рискует понизить свой социальный статус, а необходимость завязывать и поддерживать полезные знакомства выводит самоограничение и ограничение на поведенческие установки и определение жизненных целей» [5]. В современном российском обществе население, выходя на заслуженный трудовой отдых и приобретая статус пенсионера, зачастую опускается на ступеньку ниже на социальной лестнице.

Если в показателях нисходящей мобильности особых различий среди сельского и городского населения не наблюдается, то коэффициенты восходящей мобильности горожан несколько выше, чем у сельских жителей, что определяет более высокий уровень мобильности городского населения (рис. 5).

Городское население имеет гораздо более высокие возможности для социальных перемещений, нежели сельское. Однако стоит отметить высокий уровень восходящей мобильности сельского населения Архангельской и Мурманской областей и Республики Коми, что обусловлено тем, что селяне данных регионов в меньшей степени привязаны к земле, чем жители регионов с более благоприятными условиями для ведения сельского хозяйства. Также в этих субъектах велика доля населения работающего сезонно.

Таким образом, в целом мобильность населения Северо-Западного федерального округа достигает 30-40%. Потоки восходящей мобильности преобладают над нисходящими, что говорит о том, что большинство людей стремятся изменить в лучшую сторону свое экономическое и социальное положение.

Так, ставя задачу исследования тенденций и уровней модернизации в регионах РФ, Институтом социального и экономического развития территорий (ИСЭРТ РАН, г. Вологда) была разработана информационно-аналитическая  система мониторинга параметров модернизации регионов России (mod.vscc.ac.ru ИС «Модернизация», патент №2012661285, 2012 г.) в соответствии с методологическими разработками Центра исследования социокультурных изменений Института философии РАН и Центра исследования модернизации Китайской академии наук. Методика заключается в расчете индексов (первичного, вторичного, интегрированного) и фаз (первичной, вторичной) модернизации территорий [1]. Применение программы предоставило ряд существенных преимуществ:

-        автоматизация расчета необходимых выборок;

-        формирование отчетов в задаваемой форме;

-        формирование картосхем;

-        удобство работы;

-        расширяемость;

-        доступ с любых рабочих мест заказчика (кроссплатформенность);

-        надежность хранения данных;

-        защищенность данных (санкционированный доступ, администрирование системы) [2].

ИС «Модернизация» позволяет определять конкретные факторы, тормозящие или стимулирующие процессы модернизации в каждом регионе, ранжировать регионы, визуализировать полученные результаты в виде цветных карто-схем. Расширение программы в 2014 г. предоставило новые возможности для анализа полученных результатов, дало возможность строить тренды, кросс таблицы, более наглядно визуализировать данные, рассчитывать дополнительные индексы сбалансированности индексов модернизации [3]. Анализ полученной информации позволяет констатировать следующие особенности модернизациионного развития регионов и федеральных округов России:

– модернизация представляет собой продолжительный процесс, который идет неравномерно в федеральных округах РФ и в регионах страны (находящихся даже в одном округе);

– в 2010 г. страна в целом вошла в фазу перехода от первичной модернизации к вторичной, однако не все регионы смогли достичь этого уровня (64 субъекта и 5 федеральных округа не соответствовали данному уровню);

– за 12 анализируемых лет значительно сократилось число регионов с низким уровнем вторичной модернизации (с 45 – в 2000 г. до 2 – в 2012 г.), однако будущие тенденции прогнозируются очень не простыми;

– разброс интегрированного индекса увеличил дистанцию между  территориями, демонстрируя асинхронность модернизационного развития в РФ.

Институциональные преобразования, направленные на инновационное и социокультурное развитие территорий, повышение качества жизни населения, приносят неравномерность модернизационных процессов. И хотя Россия в целом соответствует уровню выше среднего (в 2012 г. индекс вторичной модернизации был равен 74,4), многие ее регионы значительно отстают и не имеют потенциала для быстрого роста показателей (например, в 2012 г. индекс вторичной модернизации Чеченской республики был равен 46,3). В перспективе регионами лидерами останутся города Москва и Санкт-Петербург, а также регионы с высокотехнологичными и наукоемкими отраслями. Как показали расчеты последствия финансово-экономического кризиса 2008 г. оказали негативное влияние на развитие большей части субъектов РФ так, что 2009-2010 гг. появились депрессивные и регрессивные территории. Ухудшение экономической обстановки в России конца 2014 г. несомненно оставит отпечаток на финансовом положении регионов топливно-энергетического комплекса, положение которых прогнозировалось более стабильным до спада мировых цен на энергоресурсы.

Проанализировав переменные, входящие в состав индексов модернизации, можно выделить 2 показателя, которые прямо или косвенно влияют на здоровье населения – это экологическая эффективность и обеспеченность врачами. Основываясь на работах ведущих отечественных и зарубежных ученых обозначим наиболее значимые факторы, влияющие на формирование здоровья: социально-экономические условия и образ жизни (50% влияния), биологические и генетические причины (20%), состояние окружающей среды (20%), медицинское обеспечение (10%). Здоровье нации наглядно отражается в заболеваемости, смертности и продолжительности жизни населения. Двое из этих индикаторов присутствуют и при оценке уровня модернизированности территории – это ожидаемая продолжительность жизни при рождении и младенческая смертность. Сравним тенденцию этих показателей (табл. 1) отметим, что только индекс обеспеченности врачами полностью достиг 100% уровня. За 12 лет незначительно вырос индекс ОПЖ – на 1,5–5%. А вот индекс младенческой смертности резко возрос: в Вологодской области на 41 п.п. и составил 78,5% (в 2012 г.), в СЗФО – на 47,5 п.п. и составил 94,4% так, что до достижения мировой планки остается всего 0,6%. На беспрецедентно низком уровня находится индекс экологической эффективности – всего 24,7%. Перенеся вектор нашего внимания с населения в целом на детей отметим, что это такая социально-демографическая группа, в которой сосредоточен потенциал, обеспечивающий экономическое, социокультурное и модернизационное развитие. От качества и количества этого потенциала зависит будущее региона и страны в целом. Таким образом, можно заключить, что факторы, отражающие детское здоровье и влияющие на него разбалансированы и вносят дифференцированный вклад в модернизационное развитие территорий.

Таблица 1. Значения некоторых показателей, участвующих в расчете индексов модернизации, в %

Модернизация кроме технологического и инновационного развития представляет собой еще и процесс перехода населения к новым качественным условиям жизнедеятельности, цивилизационным изменениям. Она важна не только для стран и регионов, но и для каждого конкретного человека, только хороший человеческий потенциал становится залогом успешной модернизации. Поэтому качество населения, его медико-биологические характеристики несут решающую роль в формировании  человеческого капитала территорий. А сохранение и преумножение его в будущем во многом зависит от здоровья молодого поколения – детей и подростков. В свою очередь здоровье ребенка зависит как от здоровья родителей, так и от социальных, экологических условий его проживания. Как показали сравнения экологическая эффективность находится на предельно низком уровне и не обеспечивает должного качества жизни населения, тем самым не обеспечивая и положительные модернизационные сдвиги. Проведенный анализ также обозначил необходимость решения задачи сокращения младенческой смертности, а также заболеваемости детей и как следствие смертности в детском и подростковом возрасте, от частоты которой зависит ожидаемая продолжительность жизни при рождении. Необходимо особое внимание в региональной политике уделять разработке мероприятий по сохранению и повышению здоровья данной категории населения. Проводить постоянный мониторинг, и основываясь не его результатах, вносить коррективы в деятельность учреждений здравоохранения. Стоит отметить, что подобные исследования проходят на территории Вологодской области – ежегодное панельное исследование когорт детей в возрасте от 0 до 18 лет («Изучение условий формирования здорового поколения» начиная с 1995 г.) [4]. Таким образом, согласование межведомственных планов по координации деятельности в сфере управления здоровьем базируется на подробном анализе здоровья детей и подростков Вологодской области. Такое научно-обоснованное сопровождение, несомненно, является большим плюсом в совершенствовании региональных законов и нормативно-правовых актов.

Работа выполнена при поддержке РНФ грант № 14-18-03120 «Качество детского населения в контексте модернизации России».

Начиная со второй половины XIX в. капиталистическая тенденция в экономике Тобольской губернии пускала глубокие корни. Сравнительно высокие темпы промышленного развития, интенсивное расширение товарных отношений в сельском хозяйстве продвинули регион далеко вперед. Вместе с тем он, как и вся Россия, оставался краем резких контрастов. Передовые формы капитализма сочетались и переплетались здесь с раннекапиталистическими отношениями, остатками крепостничества и патриархальщиной. Наиболее примитивные формы хозяйствования сохранились у народностей Севера — в Березовском, Сургутском и частично Тобольском уездах, занимавших две трети территории губернии. Здесь по-прежнему господствовал патриархально-родовой строй. Нередким явлением было вымирание от голода целых племен. Численность остяков (хантов) к 1908 г. составила 19,5 тыс., вогулов (манси) – 7,7 тыс., самоедов (ненцев) – 5,2 тыс., и коми – немногим более 2 тыс. чел. Немногочисленным было и русское население, представленное главным образом местной администрацией, ссыльными и узкой прослойкой торговцев-перекупщиков.

Относительно заселенными и развитыми в экономическом отношении являлись Ишимский, Тюменский, Курганский и Ялуторовский уезды. Численность населения здесь превысила 1,5 млн. человек. В Тюменском и Тобольском уездах, кроме русских, также проживало около 65 тыс. сибирских татар. Это были важные центры русской культуры за Уралом.

Повышение товарности скотоводства и рыбных промыслов, а также ввод в строй железной дороги, способствовали прогрессивному развитию обработки сырья животного происхождения. К началу Первой мировой войны такие виды как маслоделие, кожевенное производство стали важнейшими отраслями экономики Тобольской губернии. Однако значительно медленнее шло освоение природных богатств края. В сельском хозяйстве важную роль играли промыслы, связанные с обработкой лесоматериалов. В силу специфики, они стали подсобными производствами для винокурения, маслоделия, кожевенной отрасли и транспорта. Обработка минерального сырья не получила широкого распространения. Рост числа предприятий практически во всех жизненно важных сферах экономики, увеличение их объемов производства и численности рабочих, начавшийся в ряде отраслей переход от ручного труда к машинному, а от заведений мануфактурного типа к фабрично-заводским – все это свидетельствовало о начале промышленного переворота в Тобольской губернии [1, с. 58; 2, с. 1]. Доказательством этого служат часто встречаемые объявления на страницах местных СМИ, касающиеся, например, продажи технических механизированных машин: «Обратите внимание на всемирно известные сепараторы «Альфа-Лаваль» модели 1913 г. с самодействующей смазкой и самоустанавливающимся цилиндром превосходящие все остальные системы по чистоте обезжиривания, прочности и масла до минимума и не допускает не слишком обильной, ни недостаточной смазки…»; «…специально приспособленный к русским условиям сливкоотделитель сепаратор «Корона…» [3, с. 1; 4, с. 1].

Подтверждением увеличения оборотов ярмарочной торговли и расширения покупательского рынка также служат рекламные объявления из тобольских газет. Например, частые заметки о продукции ярмарок: «В магазине Е.М. Карамышевой, где городской банк, по случаю ярмарки, дешевая продажа продолжается. Получен свежий товар» [5, с. 4].

Значимые направления промышленности стремительно ускорялись, догоняя аналогичные отрасли наиболее развитых центральных районов страны и выводя свою продукцию на общеевропейский рынок. Для края в некоторой степени были характерны монополистические объединения, свойственные для традиционных, наиболее развитых и прибыльных областей экономики. Обработка сырья на территории региона в течение 50 лет выросла в несколько раз, но ее удельный вес в масштабе всей промышленности России был нестабильным. По-прежнему было велико значение мелких промыслов и кустарного производства, в сферу которого была втянута большая часть городского и сельского населения. Развитие кустарничества на той или иной территории связывают с местными природными богатствами, потребностями ближайших рынков и др. [6, с. 208-211; 7, с. 117].

Тормозом для развития экономики и выхода тобольской продукции во многом стали правительственная политика в отношении сибирского экспорта на внешние рынки, налоговые предпочтения казенных ведомств, торговые интересы конкурентов из Европейской России, слабое хозяйственное освоение губернии [8, с. 174; 9, с. 213-214].

Занятия жителей Тобольской губернии условно можно разделить на 3 вида. В южных округах (Ишимский, Курганский, Тюкалинский) приоритет отдавался земледелию и скотоводству с относящимися к ним отраслями хозяйства (мыловарение, изготовление свечей др.). В средней полосе (Ялуторовский, Тарский, Тюменский) специализировались на развитии торговли, фабрично-заводском производстве кож, ковров и пр. Северные территории (Тобольский, Туринский, Березовский и Сургутский) питались звероловством, рыболовством и сбором дикоросов [10, с. 73].

Зона влияния городов, как правило, определялась положением с транспортной сети, разветвленностью внутри территориальной сети, плотностью сельского населения определенного уезда, наличием и активностью торгово-промышленных кампаний и рядом других факторов. К рубежу веков значимое место занимает сфера обслуживания горожан (аптеки, рестораны, постоялые дворы и гостиницы и т.п.), которая изначально находилась в руках крупных частных предпринимателей и торгового класса. Во многом благодаря стараниям депутатов, усилиям общественных деятелей, материальной благотворительной поддержке меценатов развиваются важнейшие элементы городской инфраструктуры: торгово-финансовая (постройка каменных гостиных дворов, открытие лавок, заведений общепита и размещения, трактирный промысел, учреждение банковско-кредитных организаций и т.п.), производственно-инженерная (содержание муниципальных улиц и тротуаров, путевых дорог, объектов городской недвижимости, постройка мостов, укрепление плотин, содействие в проведении локальных веток железной дороги и пр.), коммуникационная (постройка водопроводов, электрификация, проведение телеграфной связи и телефонного сообщения), социально-здравоохранительная (открытие медицинских учреждений и объектов «народного здравия», ветеринарный и санитарно-гигиенический надзор, улучшение противопожарной обстановки и профилактика преступлений, развитие попечительства и благотворительности и т.д.), культурно-образовательная (открытие и содержание общеобразовательных, специализированно-профессиональных учебных заведений, библиотек, популяризация театральной деятельности и иных развлечений сферы досуга, появление первых кинозалов и многое другое), печатно-типографская деятельность [11, с. 151-158]. Коммерческая жизнь горожан при этом заключалась в развитии банковской системы, без объемов которой не получили бы импульс торговля и промышленность.

Увеличение городских бюджетов, рост расходов на благоустройство и социальную сферу говорят о существовании потенциала для улучшения качества жизни.

Возрастание численности и удельного веса городского населения, увеличение локального строительства констатировали повышение уровня благосостояния горожан. В том числе это демонстрировали увеличившиеся доходы от взимания оценочного сбора с городского недвижимого имущества, с которого помимо прочего собирались также государственные налоги (0,6 % от оценочной стоимости) и губернские земские повинности (0,3 %). Зачастую препятствовала наполняемости городского бюджета финансовая политика Империи. Приняв в конце XIX – начале XX вв. ряд нормативно-правовых актов (Положение о винной монополии, промысловом налоге и др.), правительство отсекло муниципальные органы управления от ранее доступных источников налогообложения [12, с. 90].  Это вынуждало городских властей для решения текущих бытовых нужд максимально эффективно использовать прибыли со старых источников денежных поступлений и искать дополнительные легальные возможности увеличения дохода местного бюджета. К числу таких мер относились установление сбора с ввозимых в город и вывозимых из него товаров, введение новых налогов на экипажи, велосипеды и лошадей, доходы с различных сооружений. Также городское правление стремилось сохранить и увеличить земельную собственность поселения. Положение городов существенно осложняли копившиеся годами и даже десятилетиями долги перед кредиторами и возрастающие суммы недоимок по внутригородским сборам. Задолженности не позволяли властям свободно маневрировать в денежных операциях и не способствовали доверию со стороны текущих и потенциальных кредиторов, а накопленные недоимки нередко подлежали списанию с городских счетов и лишали город дополнительных, зачастую очень необходимых, денежных вливаний. Как итог, нехватка денежного кислорода негативно сказывалась на развитии основных городских сфер [13, с. 35].  Это, в свою очередь, толкало депутатов на радикальное секвестирование бюджета при формировании сметы на следующий год, чтобы не допустить серьезного дефицита и в то же время поддерживать финансово-деятельную жизнеспособность города. Другой трудноразрешимой проблемой для относительно малобюджетных тобольских городов являлась расширение и сооружение капиталоемких, как правило, модернизационных и современных, предприятий. Положительным стало гуманистическая направленность многих бюджетов, выделявших средства для развития образования, медицины, попечительства [11, с. 151-158].

Тобольские органы местного самоуправления стремились к сохранению профицита казны на более длительное время, не допуская финансовых дыр, относясь рачительно к имеющимся средствам. Однако такая экономия пагубно сказывалась на главных частях социально-общественной сферы. Если образование, как одно из приоритетных направлений деятельности власти и общественности в конце столетия, чувствовало приличный, хотя и недостаточный в полной мере поток финансирования, увеличивающийся год от года, то медицина катастрофически его недополучала. Денежный кислород в области здравоохранения поступал в необходимом количестве только в случае сильных эпидемий, когда ситуация уже находилась на грани потери контроля. С другой стороны, применительно к содержанию Управы расходы казны были высоки, стабильны и весомо увеличивались. Наконец, угрожающе росли долги городского «магистрата» и недоимки в доход казны, которые, увеличиваясь год от года, лишали возможности власть активно маневрировать на сметном и бюджетном поле. Это обстоятельство также не добавляло стабильности в денежном будущем города  [14, д. 315, лл. 23-25; д. 317, лл. 21-22, 25-27, 39; д. 319, лл. 24-26; д. 328, л. 3-4, 31; д. 330, лл. 3, 328-329].

Условно можно выделить 3 этапа экономического развития городов Тобольской губернии во второй половине XIX – начале XX вв.:

– период перехода от полуфеодальных форм производства к капиталистическим (1860-1880-е гг.): формирование локальных рынков и первичных межрегиональных связей, расцвет ярмарочной торговли и кустарных промыслов, период образования первых фабрично-заводских предприятий и учреждений банковского сектора;

– расцвет капиталистического образа жизни (1890-1900 гг.): установление капиталистических отношений в ряде важнейших отраслей экономики, активизация стадии промышленного переворота, появление монополистических объединений, спад торгово-промышленной деятельности, начальный период модернизации в транспортной, коммунальной и др. инфраструктурах;

– форсирующее развитие капитализма и начальная стадия империализма в регионе (1901-1914 гг.): бурный подъем экономических сил, индустриализация промышленных мощностей предприятий, значительное увеличение объемов производства продукции.

Позднеимперский период характеризовался интенсивным распространением российского и иностранного капитала вглубь и вширь Сибири. Благодаря своему географическому положению Тобольская губерния оставалась связующим звеном сети экономических отношений, социокультурных связей между Азиатской и Европейской Россией. Проблемы и особенности ее развития стали следствием характерных социально-демографических и естественно-географических условий. Край обладал громадным потенциалом природных ресурсов, но уступал по уровню экономического развития, числу и плотности населения европейским районам страны. К концу XIX в. концентрация жителей губернии в 19 раз уступала аналогичному показателю Центральной России.

Как отмечал классик, «мы не только не обогатились здесь, не только не положили основания прочной промышленности, а, напротив умалили и истощили производительность края» [15, с. 234]. Промышленность и сельское хозяйство края в пореформенное время испытали замедление в развитии, а затем – ускорение и относительную модернизацию на рубеже веков, катализатором которой в значительной степени стало проведение Сибирской железной дороги. Производительными силами являлись элементы экстенсивного мелкотоварного производства. Первоначально основанное на широком применении ручного труда и элементарных орудиях, постепенно оно стало испытывать внедрение технологических и технических инноваций, что стимулировало рост товарного производства. Именно аграрный сектор стал импульсом для развития отраслей кустарно-ремесленной и промышленной переработке сырья, транспорта, финансов и торговли. Экономика же все больше приобретала черты экспортно-сырьевой направленности.

Сфера досуга горожан Тобольской губернии включала себя ряд как традиционных, так и новых форм свободного времяпрепровождения. Одним из наиболее любимых видов являлось посещение театра, существовавшего в ряде городов региона. Исторически первым в Сибири профессиональный театр был открыт в Тобольске к концу XVIII в. Во 2-й половине XIX в., в силу общественного подъема начался новый этап в развитии местного театра. До этого времени проводимые представления, в основном, не выходили за рамки любительских постановок.

Из местных актеров высоко ценили труппу С.З. Ковалевой: зрители были довольны грамотно составленным репертуаром и добросовестной игрой исполнителей ролей. Также в театре А.И. Текутьева ставились часто спектакли. Так, в 1898 г. любителями драматического искусства дан благотворительный концерт, где были прочитаны пьесы «Под душистой веткой сирени» и «Яблочко от яблони не далеко падает». Половина всего сбора направлена в Тюменский отдел Российского общества покровительства животных [3, с. 1]. В том же здании в 1906 г. выступила труппа русских и украинских опереточных актеров под управлением А.Ф. Матусина, представившая спектакли «Жидика Выхрестка», «Хмара» и пр. [4, с. 1].

Высокое мастерство неизменно демонстрировал актерский состав Тобольского театра. Публика посещала постановки по произведениям А.В. Сухово-Кобылина («Свадьба Кречинского»), А.П. Чехова («Дядя Ваня»), А.С. Грибоедова («Горе от ума»), М. Горького («На дне»), пьесы Г. Ибсена, А.Н. Островского и пр. Событием для города в 1900 г. стали гастроли оперной труппы Корсакова. По значимости они стали фактически первыми гастролями губернском Тобольске, дававшимися настолько известной столичной группы. Газетные издания заметили, что большинство горожан «никогда и никуда не выезжало, ничего не видело, кроме игры своих доморощенных “любителей драматического искусства”, добрая половина которых также не видела игры настоящих актеров». Поэтому в местных средствах массовой информации была выражена надежда – предлагалось «сделать оперу популярной в массе, доступной и понятной всем, кто не имеет возможности бывать в больших городах и наслаждаться там чудной гармонией музыки и драматической игры». Профессиональными актерами на подмостках Народной аудитории были поставлены такие оперы как «Трубадур», «Русалка», «Аида», «Демон», «Евгений Онегин», «Жизнь за царя», «Кармен», «Фауст», «Пиковая дама». Зал Народного дома был переполнен на каждом представлении – посетители были в явном восторге от игры приезжих актеров. А когда в июне 1900 г. столичная труппа уезжала в г. Тюмень на пароходе «Казанец», на пристань проводить полюбившихся актеров пришли многие жители. «После отъезда труппы в Тобольске снова воцарилась скука, тишина и спокойствие, присущие этому городу, вероятно, с основания его» [5, с. 1; 6, с. 2; 7, с. 2].

В социокультурной жизни Тобольска частым явлением считались благотворительные постановки. В городе лишь за первое полугодие 1872 г. проведено более шести спектаклей и музыкально-литературных вечеров, прибыль от которых направлялась на благотворительные цели: в пользу раненых на военных действиях и местного оркестра, воспитание неимущих детей, учеников Мариинской женской школы, а также Приказа общественного призрения. Также на шхуне А.М. Сибирякова «Север» в 1893 г. Обществом трезвости для народных чтений устроено гуляние [8, с. 494]. В 1903 г. состоялся студенческий вечер, полученные средства от которого направили в адрес начальников учебных заведений Тобольска, Кургана, Томска, других городов для последующей выдачи малоимущим студентам из этих училищ [9, с. 3]. Отчеты благотворительных любительских постановок периодически размещались в местных газетах «Сибирский листок» и «Тобольские губернские ведомости» [10, с. 103].

Серьезной проблемой для тобольского театра было отсутствие постоянного помещения для проведения представлений. На продвижении дела на рубеже XIX – XX вв. положительно отразилось проведение сибирской железной дороги, связавшей города с культурными центрами Европейской России. Уже в 1899 г., благодаря общественности (не в последнюю очередь – хлопотами А.С. Суханова, главы Тобольской комиссии попечения о начальном народном образовании), которая организовала сбор необходимых средств, в губернском Тобольске возведено и торжественно открыто вполне оборудованное здание драматического театра – Народная аудитория [11, д. 321, лл. 88-89об.]. Событие придало импульс для развития городских театральных коллективов, увеличило приток новых актеров и способствовало более активному приезду в Тобольск выдающихся мастеров русской сцены. Спектаклем, первым поставленным на сцене нового театра, в сентябре 1899 г. была популярная комедия А.Н. Островского «Свои люди – сочтемся». В стенах аудитории известной труппой Кармелюка-Каменского неоднократно представлялась пьеса Л.Н. Толстого «Власть тьмы», которая пользовалась у зрителей огромной популярностью и шла с успехом несколько сезонов [12, с. 2]. Аналогичные Народные дома со временем появились и в прочих городах региона, превратившись в местные культурно-досуговые центры.

С наступлением в период революции 1905-1907 гг. реакции театра в значительной мере затронула правительственная цензура. Были запрещены к постановке ряд произведений М. Горького, А.П. Чехова, А.Н. Островского, М.Е. Салтыкова-Щедрина и др. Теперь упор, в основном, делали не на «классике», а на пьесах с узкосемейной бытовой тематикой, детальными взаимоотношениями противоположных полов, эпизодов из зарубежной истории. Например, в Тобольске играли спектакли «Король Лир» У. Шекспира, «Коварство и любовь» Ф. Шиллера и т.п.

Отсутствие организованной системы культурного времяпрепровождения, несмотря на положительное воздействие Обществ попечения о народной трезвости, морально разлагало горожан: процветали пьянство, карточные игры, кутежи, походы в «дома терпимости». Особенно эпатажными были выходки состоятельных людей, в первую очередь, некоторых купцов и чиновников, ведших разгульный образ жизни. Например, в Ялуторовске славился «пьяными безобразиями» миллионер Мясников, в Тобольске в середине XIX в. ночными поездками по городу был знаменит полицмейстер, а муниципальные власти устраивали в городском саду длительные гуляния и т.д. Рядовые горожане зачастую не уступали им в пристрастии к «зеленому змию», употребляя его в сверхмерных количествах не только на праздники. Так, современники отмечали, что «наиболее прискорбными явлениями в жизни тюменских рабочих были пьянство и проституция» [13, с. 15]. «При недостатке воли и нравственной незрелости легко развиваются дурные наклонности и преимущественно пьянство» [14, с. 329].

Достаточно сказать, что во второй половине XIX в. даже при посещении города царскими особами князья демонстративно «угощались» алкоголем и в качестве благодарности регулярно давали «на водку» приветливым и услужливым местным жителям.

Застольные карточные игры были другим пороком общества. В Тюмени «героями» «туза и масти» стали игроки крупных ставок, о выигрышах или проигрышах которых говорил весь город.

К 50-м гг. XIX в. была характерна близость общественной жизни и семейного быта горожан независимо от их материально-сословной принадлежности. Процессы миграции увеличили количество селян в городе, сближая городскую культуру с повседневностью деревенского населения. Наряду с этим, культурная жизнь горожан, по сути, являлась дробной, характеризуясь отсутствием единого начала. Поэтому городское общество распалось на множество социальных и профессиональных групп. В свою очередь, это повлекло массовое появление к концу XIX – началу XX вв. общественных досуговых организаций широкого спектра направленности и деятельности.

Городовое положение 1870 г., формирование органов муниципального управления, своеобразное распределение полномочий между правительственными и локальными структурами в целом положительно отразилось на оформлении социокультурной среды городов Тобольской губернии. Городские самоуправления, обретя некоторую самостоятельность в решении вопросов, направили свою деятельность на благоустройство поселений, развитие секторов инфраструктуры, активизацию культурной жизни.

Активность общественности в этой сфере сталкивалась с косностью самодержавия, стремившегося ограничить рамки суверенности городов. В том числе это выразилось во введении Положения 1892 г., которое значительно расширило права Центра и губернаторов как его представителей. Зачастую это приводило к серьезным конфликтам между органами самоуправления и административной властью губернии.

Модернизационные процессы к началу XX в. обусловили значительный рост культурных потребностей жителей городов, трансформацию их ментальности и сознания, изменение социокультурного облика поселений Тобольской губернии, развитие инфраструктуры объектов общественного быта. И даже такой на протяжении столетий закрытый институт как Русская православная церковь не смогла избежать преобразований в изменяющейся эпохе. В ее недрах формируются элементы новой культуры, которые одновременно заложили основы и для потенциала клерикальных учреждений и для подточки религиозных догм изнутри.

Работа, проводимая в области культуры, эффективнее находила поддержку и отклик у различных слоев населения. Здесь весомое место продолжало занимать государство. Тем не менее, в этот период все большее значение приобретают усилия городских общественных сил (торгово-предпринимательские круги, интеллигенция). Они активнее создают и расширяют составляющие элементы сферы культуры. Активисты и либеральная прогрессивная общественность все интенсивнее использовали возможности муниципальных органов самоуправления в целях качественного преобразования объектов социокультуры. Масштабные задачи подразумевали более реальные шансы, требуя консолидации гражданских сил. В силу этого появлялись культурно-просветительские общества, которые имели на порядок больше шансов воздействовать на сферу культуры, преодолевать монопольную власть правительства в области строительства и управления создаваемой моделью досугового и образовательного секторов общественного быта.

Идея транспортировать пехоту под защитой брони впервые была воплощена в жизнь в Великобритании еще в начале XX века. Однако широкого применения в те годы машине не нашлось – малоподвижная гусеничная повозка была настолько медленна, что пехота с легкостью поспевала за ней, а иногда и обгоняла [1].

Про бронетранспортеры снова вспомнили во второй половине 30-х годов XX столетия, когда вследствие мощного технического прогресса в военной отрасли стали резко изменяться принципы ведения боя. На протяжении следующих 30-ти лет по всему миру (в том числе и в СССР) конструкторы активно трудились над созданием различных моделей бронетранспортеров, стараясь избавиться от присущих этому классу бронетехники недостатков: большая высота, отсутствие надежной защиты сверху, трудности при проведении спешивания снаряженных пехотинцев.

В 60-е годы концепция использования пехоты полностью изменяется с появлением ядерного оружия. Перед конструкторами встает вопрос создания машины, обеспечивающей участие в бою пехоты совместно с танками, в том числе и на местности, на которой применялось ядерное оружие.

Именно так в СССР зарождается новый класс боевых бронированных машин, впоследствии названных БМП – боевая машина пехоты. Тогда речь шла о создании легкой мобильной машины высокой проходимости, способной форсировать водные преграды. Защита новых бронемашин должна была выдерживать огонь стрелкового оружия и попадание осколков мин и снарядов. Внимание также уделялось исключению влияния на экипаж и десант поражающих факторов ядерного взрыва.

Образец, впоследствии названный БМП-1, был разработан в ГСКБ-2 (Главное специальное конструкторское бюро 2) на Челябинском тракторном заводе им. В.И. Ленина, и принят на вооружение в 1966 году. Позже чертежи и прочую документацию передадут на Курганский машиностроительный завод, где впоследствии будут производиться также БМП-2 и БМП-3.

Теперь про компоновку, по которой выполнена БМП-11, принято называть классической. В носовой части корпуса машины располагалось моторно-трансмиссионное отделение, несколько смещенное к правой стороне. Слева от него – отделение управления с рабочими местами механика-водителя и командира. В средней части машины устанавливалась одноместная вращающаяся башня с комплексом вооружения и местом наводчика-оператора, за ней в кормовой части машины находилось десантное отделение на восемь пехотинцев. Посадка и высадка десанта производилась через две кормовые двери, в которых выполнены баки для топлива [1].

На момент производства первых образцов огневая мощь БМП-1 значительно превосходила по своим показателям все имеющиеся образцы бронетехники мира в своем классе. Вооружение БМП-1 состояло из 73-мм гладкоствольного орудия 2А28 «Гром», разработанного тульскими конструкторами на базе станкового противотанкового гранатомета СПГ-9 [3]. Помимо этого, с орудием с правой стороны от него устанавливался спаренный 7,62-мм пулемет ПКТ (пулемет Калашникова танковый). На стволе орудия монтировалась точка для установки противотанковых управляемых ракет (ПТУР) 9М14М «Малютка» – одной из самых совершенных противотанковых ракет того времени. В десантном отделении было предусмотрено место для крепления переносного зенитно-ракетного комплекса «Стрела-2» или ручного противотанкового гранатомета РПГ-7 [1]. Стрельба из орудия велась выстрелами ПГ-15В с кумулятивной боевой частью. Боеприпас получился настолько успешным, что БМП-1 на тот момент поражала в пределах дальности стрельбы любой боевой танк мира даже в лоб. Боекомплект орудия составлял 40 выстрелов, которые размещались в конвейере механизма заряжания. В комплексе вооружения использовался механизм заряжания, благодаря чему техническая скорострельность орудия составляла от 8 до 10 выстрелов в минуту.

Защита БМП-1 обеспечивалась, прежде всего, бронированным корпусом и башней, выполненными из катаных стальных броневых листов [2]. Это обеспечивало защиту экипажа и внутреннего оборудования машины от попадания пуль стрелкового оружия и осколков артиллерийских снарядов. В лобовых проекциях броня выдерживала попадание боеприпасов пушек калибра до 20 мм.

Таким образом, БМП-1 представила абсолютно новую страницу в мировом танкостроении, сделав производство боевых машин пехоты его отдельной и очень значимой ветвью. Машина получилась на редкость удачной, чем была обязана малой высоте (и, как следствие, заметности), превосходному дизелю УТД-20, высокой проходимости, способности к плаванию (т.е. преодолению брода любой глубины), эффективности вооружения (в первую очередь, противотанкового).

Боевая машина пехоты БМП-1 на протяжении многих лет постоянно подвергались модернизации и улучшению. Всего известно более 20-ти модификаций этого образца техники и около 40 машин гражданского и военного назначения, созданных на базе БМП-1 не только в СССР, но и за рубежом. В качестве примера модификации можно привести БМП-1Д, созданную специально для боев в Афганистане в 1982 году – броня усиливалась за счет установки стальных экранов, демонтировался комплекс «Малютка», часто на башне самим экипажем устанавливался 30-ти мм автоматический гранатомет станковый АГС-17 «Пламя». На базе БМП-1 впоследствии были созданы медицинские, командно-штабные, разведывательные, лесопожарные, буровые и прочие разновидности машин военного и гражданского назначения [4].

Боевая машина пехоты БМП-1 будет производиться вплоть до 1988 года, однако уже в 1977 году на вооружение примут новый образец под названием БМП-2 ([5]). Эта машина будет создана с целью устранения основного недостатка БМП-1, связанного, с упавшей эффективностью вооружения уже через 10 лет после появления БМП-1. Дело в том, что с помощью прежнего комплекса с большим трудом решались огневые задачи по поражению типичных «пехотных» целей – открытой, залегшей и особенно укрытой живой силы, легких бронированных машин, легких оборонительных сооружений, а также по отражению атак низколетящих самолетов и вертолетов. Кроме того, опыт боевого применения БМП-1 показал, что орудие 2А28 «Гром» не обеспечивало эффективной борьбы с танками и другими бронированными машинами как вследствие недостаточной точности и малой дальности стрельбы, так и из-за невысокого пробивного действия боеприпасов. Поэтому на БМП-1 для поражения таких целей практически использовались только противотанковые управляемые ракеты [1].

Новую боевую машину пехоты Курганский машиностроительный завод начал производить в 1980 году. Принципиальные отличия от предшественника заключались в следующем.

1. Замена 73-мм гладкоствольного полуавтоматического орудия 2А28 «Гром» на 30-мм нарезную пушку 2А42 производства Тульского машиностроительного завода.
2. Замена малоэффективной ПТУР «Малютка» на более совершенную ПТУР «Корнет».
3. Одноместная башня заменяется на двухместную со сдвигом назад на 160 мм. В башне размещаются командир машины и наводчик-оператор с круговым обзором через оптику и двумя прицелами для стрельбы по наземным и воздушным целям.

В остальном БМП-2 осталась прямым потомком БМП-1 – взаимозаменяемость новой машины и предшественника составляет 75% [1]. Шасси и ходовая часть, за исключением незначительных изменений, были полностью взяты с БМП-1. Полностью аналогичный двигатель УТД-20 для новой машины получил название УТД-20С1, незначительно прибавив по крутящему моменту по сравнению со своим предшественником. Корпус и башня БМП-2 сваривали из катаных стальных броневых листов толщиной от 5 до 19 мм, лоб башни выполнялся толщиной в 23 мм. В десантном отделении, находившемся в кормовой части машины, располагалось 6 мест для стрелков. Каждое имело амбразуру для стрельбы из личного оружия. Ещё одно место для десантника находилось в отделении управления в передней части БМП сразу за механиком-водителем.

Основным отличием БМП-2 от БМП-1 стала принципиально новая система вооружения, перенявшая от предыдущей только спаренный с основным орудием 7,62-мм станковый пулемет Калашникова.

Огневая мощь БМП-2 значительно превзошла по всем показателям своего предшественника. Новая машина оказалась более эффективна при ведении борьбы с подобными боевыми машинами легкой категории по массе, при поражении пехоты противника, а также имела возможность ведения борьбы с вертолетами и низколетящими самолетами. При этом БМП-2 получила возможность ведения эффективного огня с ходу. Аналогично с БМП-1, в машине предусматривались места для транспортировки двух ПЗРК (переносных зенитно-ракетных комплексов) «Стрела-3» для стрельбы по воздушным целям (вместо ПЗРК всё так же мог быть использован гранатомет РПГ-7) [1].

Основным оружием комплекса вооружения БМП-2 являлась 30-мм автоматическая пушка 2А42, предназначавшаяся для поражения наземных легкобронированных целей и живой силы противника, а также низколетящих воздушных целей. Питание пушки – двухленточное, селективное, т.е. в зависимости от решаемых огневых задач возможно переключение подачи системы питания пушки на тот или иной тип боеприпаса. Патронные ленты к пушке размещались в системе питания. Стрельба из пушки велась 30-мм патронами с бронебойными трассирующими, осколочно-фугасными зажигательными и осколочно-трассирующими снарядами [3].

В состав противотанкового комплекса БМП-2 входила пусковая установка машины ПТУР 9М111 «Фагот» или 9М113 «Конкурс» и пусковая установка 9П135М с наземной аппаратурой управления 9С474 (бронепробиваемость ракет составляла 550 мм и 650 мм соответственно). Также для стрельбы можно было использовать новые ракеты 9М113М «Конкурс-М» и 9М111М «Фагот-М», которые оснащались тандемной кумулятивной боевой частью, что увеличивало их бронепробиваемость до 800 мм с учетом динамической защиты танка. Стоит отметить, что запуск ПТУР мог производиться как из машины с пусковой установки БМП-2, так и с выносной пусковой установки 9П135М, что, безусловно, увеличивало противотанковый потенциал БМП-2 [1].

По аналогии со своим предшественником БМП-2 неоднократно улучшалась или становилась базой для создания новых машин – на башне часто монтировался АГС-17 «Пламя», для боев в Афганистане устанавливали стальные экраны, часто БМП оснащали коротковолновыми радиостанциями, превращая их в машины управления мотострелковыми подразделениями. Одной из модификаций являлась БМП-2М «Бережок» с установленными на башне 4 ПУ ПТУР «Корнет» [6]. Этот образец получил большое распространение, в первую очередь, за рубежом.

Пройдет порядка 7 лет с начала эксплуатации БМП-2, и на вооружение СССР поступят принципиально новые образцы боевых машин пехоты под названием БМП-3. Машина станет настоящим прорывом в своей отрасли, установив, по словам конструкторов, своеобразный рекорд – в ее конструкции внедрено 111 патентов специалистов Курганского СКБМ (специального конструкторского бюро машиностроения) [7]. И даже, несмотря на то, что с момента начала принятия на вооружение БМП-3 прошло уже почти 30 лет, она и по сей день остается одной из самых совершенных бронемашин своего класса.

При разработке нового образца перед конструкторами стояли две первоочередные задачи: повышение огневой мощи БМП и защищенности экипажа. Решено было практически полностью отказаться от наработок, оставшихся от модернизаций БМП-1 и БМП-2, и создать новую БМП, что называется, «с нуля».

Следует отметить, что коллективу конструкторов под руководством Александра Александровича Благонравова это удалось. Образец получил новую ходовую часть, двигатель, компоновку и систему вооружения, а также повысил защищенность. Это стало результатом практически 10-летней работы конструкторов, занимавшихся изучением различных способов повышения эффективности боевой машины пехоты в бою.

В первую очередь, повысили огневую мощь новой боевой машины пехоты. Пушку 2А42, установленную на БМП-2, менять не стали, но на новой машине ей отводилась лишь второстепенная роль. Основным орудием стала 100-мм нарезная полуавтоматическая пушка/пусковая установка 2А70 разработки Тульского КБ и спаренная с ней 30-мм автоматическая пушка 2А42. Картину дополнили 3 станковых пулемета Калашникова калибра 7,62 мм, два из которых монтируются в корпусе БМП по курсу движения и один является спаренным с основным орудием установки [1]. И, если в пушке 2А42 все осталось без изменений (питание двухленточное, селективное), то на орудие 2А70 стоит обратить особое внимание. Особенностью его конструкции является то, что оно способно вести огонь как неуправляемыми осколочно-фугасными снарядами, так и выстрелами с управляемой противотанковой ракетой 9М117-1 «Аркан». Таким образом, новое 100-мм орудие 2А70 совместило в себе функцию обыкновенной пушки и ПТРК (противотанкового ракетного комплекса), который на предыдущих БМП устанавливались на стволе или башне в виде противотанковых управляемых ракет.

Помимо этого, БМП-3 получила принципиально новую компоновку: двигатель теперь стал находиться в кормовой части, что более характерно для танка [5]. Двигатель в новой БМП тоже новый – на смену 6-ти цилиндровому УТД-20, развивавшему 300 л.с. пришел 10-ти цилиндровый дизель УТД-29 (УТД-32 на более поздней модификации БМП-3М), способный обеспечить машину 500 (660 для УТД-32) лошадиными силами [8].

Еще одним инновационным решением стал новый материал брони – алюминий. Конструкторы понимали, что новая боевая машина пехоты, защищенная стальными листами, получится слишком тяжелой для десантирования с воздуха и, к тому же, не сможет плавать. Поэтому решено было применить для изготовления корпуса новой машины специальные сплавы на основе алюминия. Возможно так же усиление защиты стальными экранами, как и на предыдущих модификациях. К тому же на БМП-3 на первой из отечественных БМП установили системы активной защиты («Арена» на БМП-3 и «Штора-1» на БМП-3М). На модификации БМП-3М так же устанавливаются системы динамической защиты «Кактус».

Боевая машина пехоты БМП-3 поступила на вооружение в 1987 году и производится на Курганском машиностроительном заводе до сих пор. Это по-настоящему революционная машина в классе бронетехники, признанная, в том числе, и за рубежом. Огневая мощь боевой машины пехоты позволяет ставить ее в один ряд со многими танками, что, к сожалению, идет в ущерб и самой машине.

Очевидно, что при создании новой боевой машины пехоты конструкторы сделали упор на повышение боеспособности машины. Это отрицательно сказалось как на защищенности и удобстве транспортировки десанта (двигатель, служивший раньше дополнительной защитой, теперь находится сзади и, к тому же, мешает во время высадки), так и на ресурсе самой машины (согласно многим исследованиям, новая алюминиевая броня трескается, не выдерживая отдачи 100-мм орудия 2А70) [9]. К тому же алюминий является металлом, очень плохо пригодным для сварки. Это в совокупности с большой стоимостью новой боевой машины пехоты и ее оборудования, даже сейчас позволяет считать, что БМП-3, скорее всего, не сможет полноценно заменить в войсках пусть и устаревшие БМП-2 и даже БМП-1.

Приведем основные тактико-технические характеристики боевых машин пехоты Вооруженных сил Российской Федерации (таблица 1 [2, 8, 9, 10]).

Таблица 1. Сравнительные тактико-технические характеристики БМП-1, БМП-2, БМП-3

Таким образом, именно советские конструкторы внесли неоценимый вклад в создание и развитие такого направления бронетехники, как боевые машины пехоты. Будучи новаторами в этой отрасли 50 лет назад, наши конструкторские бюро остаются ими и до сих пор, на несколько лет опережая конкурентов из других стран. Боевые машины пехоты отечественного производства, являясь настоящими шедеврами мирового танкостроениями, до сих пор стоят, и на протяжении долгого времени будут стоять на вооружении десятков стран по всему миру. И пока мы подробно изучаем конструктивные особенности БМП-3, выпущенной почти 30 лет назад и до сих пор улучшаемой, вполне возможно, что в нескольких конструкторских бюро нашей страны создается нечто принципиально новое. То, что в очередной раз удивит весь мир.

Механизм (от греч. μηχανή – искусство построения машин) – это внутреннее строение, устройство какой-либо системы (например, региональной системы), в которой силы воздействия, взаимодействия, приводящие в движение всю систему, одну или несколько структур (подсистем), подчиняются определенному порядку и последовательно преобразуются в единое согласованное движение во времени и пространстве [1, с. 481]. Механизм является производной категорией по отношению к регулированию в целом и служит средством выражения его осуществления. Составной частью механизма являются методы (греч. μέθοδος – путь к чему-либо) – способы достижения какой-либо цели, и инструменты (лат. instrumentum - орудие) – орудия, средства, используемые в рамках каждого из методов.

Механизм регулирования модернизации промышленности предназначен посредством совокупности конкретных методов, инструментов, правил, приемов, процедур, технологий, связей и отношений (вертикальных, горизонтальных, прямых, обратных, непосредственных, косвенных, ближайших и отдаленных, промежуточных и конечных и т.п.) воздействовать на функционирование и обеспечить модернизацию промышленных предприятий, расположенных на территориях разного уровня.

В свою очередь, механизм модернизации промышленности крупнейших городов региона представляет собой систему взаимосвязанных и взаимообусловленных мероприятий и действий, реализуемых и корректируемых органами власти федерального, регионального и муниципального уровней, направленных на мобилизацию и эффективное использование промышленного потенциала территории, на активизацию и стимулирование инвестиционных и инновационных процессов в крупнейшем городе с позиции достижения тактических и стратегических целей развития (саморазвития) региона.

Выделим основные механизмы модернизации промышленности.

1. Программно-проектный механизм.

В его основе лежит разработка и реализация комплексной Стратегии развития  муниципального образования. Стратегия должна определять как концепцию и приоритеты развития – целевые ориентиры управления, так и программу действий – планы, программы, проекты, а также выступать основой взаимосвязи этапов процесса управления в долгосрочной и краткосрочной перспективе [2, с. 112]. В свою очередь, программа, как правило, включает совокупность проектов, направленных на реализацию конкретных задач.

Возможна реализация точечных программ развития промышленности, наиболее востребованными методами которых являются:

- налоговые (отсрочка или рассрочка уплаты налоговых платежей, налоговые льготы и т.п.);

- финансовые (выдача грантов или кредитов на льготных условиях, участие в уставном капитале);

- административные (ускорение и упрощение процедур получения необходимой разрешительной документации).

Особенно остро стоит необходимость разработки программ развития трудовых ресурсов промышленности крупнейших городов как ядер, концентрирующих квалифицированные трудовые и научные кадры. К инструментам реализации таких программ можно отнести:

- подготовку управленческих и инженерно-технических кадров в соответствии с текущими и перспективными потребностями промышленности;

- конкурсный отбор претендентов на обучение;

- создание общедоступных баз данных по подготовленным специалистам.

В перспективе необходимо заняться разработкой комплексных программ, где присутствует серьезный мультипликативный эффект.

2. Инновационно-технологический механизм  включает развитие внутригородской и региональной кооперации, стимулирование инновационной деятельности, информирование предприятий о международных стандартах качества продукции и приоритетных направлениях модернизации и исследований, заключение соглашений между научными, промышленными и финансовыми организациями о взаимодействии при реализации инновационных проектов.

К методам стимулирования инноваций и модернизации в промышленности, на основании удачного зарубежного опыта, можно отнести:

- упрощенную систему патентования разработок и мощную защиту интеллектуальной собственности;

- предоставление налоговых и кредитных льгот инновационным производствам;

- создание среды для генерирования и коммерциализации изобретений – технопарков, бизнес-инкубаторов.

3. Позиционный механизм заключается в формировании маркетинговой стратегии промышленных предприятий, активизации выставочно-ярмарочной  деятельности, конкурсов, заключении межрегиональных соглашений, организации региональных представительств; весьма сильным позиционным и имиджевым эффектом обладают рейтинги ведущих экспертных агентств. Косвенные методы содействия модернизации промышленности позволяют создать единое информационное пространство, к ним относятся:

- формирование и постоянная актуализация баз данных по имеющимся ресурсам, предлагаемым к реализации инвестиционным проектам;

- регулярная организация мероприятий, предполагающих оценку тенденций и обсуждение прогнозов развития промышленных предприятий.

4. Финансовый механизм – это основной механизм модернизации промышленности, так как именно он позволяет реализовывать намеченные мероприятия. В настоящее время предприятия Российской Федерации ориентируются на два ведущих источника ресурсов для проведения модернизации – бюджетные (федеральные, региональные) и собственные средства.

Средства федерального и территориальных  бюджетов чаще всего используются по следующим направлениям: научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы; внедрение в производство образцов оборудования, максимально соответствующих продукции мировых лидеров; совершенствование профильного образования с целью обеспечения промышленности квалифицированными кадрами; предоставление субсидий в части процентных ставок долгосрочных кредитов под важнейшие проекты технического перевооружения и расширение производственных мощностей предприятий машиностроения.

5. Механизмы частно-государственного партнерства.

Новой философией стратегического управления является развитие партнерских отношений, базирующихся на сильных сторонах участников, переход в моделировании экономических взаимоотношений от концепции «конкурент» к концепции «партнер». К стратегически важным механизмам модернизации машиностроения в крупнейших городах региона следует отнести налаживание механизмов частно-государственного партнерства - сотрудничества между органами государственной власти и частным сектором. От степени заинтересованности в результатах совместной деятельности всех участников процесса зависит скорость продвижения по выбранному курсу.

6. Кластерный подход.

Реализация кластерного механизма стимулирования модернизации промышленности предусматривает выявление и создание разноуровневых (национальных, региональных, локальных) центров эконо­мического роста. Все участники кластера получают дополнительные конкурентные преимущества под воздействием совокупного влияния эффектов масштаба синергии [3]. Механизмы кластерообразования направлены на формирование полюсов конкурентоспособности, которые характеризуются коллективной производительностью, эндогенностью инноваций, а также тем, что объединяющим элементом для сотрудничества организаций, относящихся к различным сферам, является активное его стимулирование со стороны государственных и общественных органов [4].

Использование каждого из предложенных механизмов модернизации крупных и средних предприятий высокотехнологичных отраслей машиностроения в крупнейших городах региона (а также их сочетание) будет выступать в качестве катализатора развития смежных, менее технологичных производств не только в регионах, но и в масштабе всей страны.

Устойчивость ведущих параметров функционирования экономических систем, являясь основной характеристикой качества движения, слагается как итоговый результат под воздействием ряда взаимообусловленных факторов. Среди них определяющее значение  имеют общественные и индивидуальные стимулы, их соответствие внешним и внутренним вызовам времени и их сочетаемость, способствующая раскрытию и мобилизации ресурсов развития.

Улавливание специфики ситуации, определение степени значимости и трудности задач развития, как правило, дело профессионалов, способных предвидеть будущее состояние внешней и внутренней среды функционирования системы. Они должны сформулировать ситуационные задачи движения к устойчивости конечного результата. Управление экономической системой, обоснование темпов и прерогативных направлений развития обретают в многофункциональных системах непомерно возросшее значение. Такая схема обеспечения эффективности функционирования предполагает как непременное условие присутствие государственного влияния на формирование концепции развития и на обеспечение  соподчиненности факторов и условий в экономической среде.

В этой связи представляет интерес опыт организации дела, который был озвучен бывшим Премьер-министром Т.Блэр на Санкт-Петербургском экономическом форуме в июне 2015 года. Тони Блэр подчеркнул, что для успешного выполнения отмеченных выше задач правительство должно быть немногочисленным, но качественным по подбору его членов. Компактность структуры правительства – условие, освобождающее от необходимости избыточного числа согласований. Для министерства и его руководителя – министра, определялась цель, которую оно должно достичь, а сам министр – должен еще квалифицированно расти в период достижения цели. Систематически министр отчитывается перед правительством о конкретных параметрах движения к цели. При Т.Блэре была создана даже специальная структура, контролирующая это движение. При невыполнении цели министра увольняли, обеспечивая обмен на управленца в бизнесе или наоборот.

Наиболее распространенной является все же практика, которая в наибольшей степени характерна для нашей страны, когда руководители самого высокого ранга выступают с программной речью и в начальный период контролируют выполнение отдельных задач, но затем отвлекаются на другие дела. Переключаются и структуры, обязанные по статусу «вести» дело дальше. Так, по существу дело забывается постепенно и никто по сути не отвечает за ход или в целом за выполнение программы. Получается, что стоящая инициатива сходит на нет.

Преодоление ситуации во многом связано с совершенствованием принципов формирования власти. Если они не предотвращают желания лишь захватить власть и удержаться в ней, то это непременно затянет работу над развитием. Или даже могут быть использованы инструменты, результаты использования которых не лежат на поверхности, а их практическая направленность не доступна населению и скрытая ориентация, хуже того, преследует в качестве главной цели обогащение узкого круга лиц. Особенно такое может происходить вдали от центра, в региональных структурах.

Внедрение более эффективных моделей руководства предполагает наличие квалификации кадров власти и обеспечение максимальной прозрачности их деятельности. И не допустить, чтобы меньшинство, захватив рычаги государственной власти, «закрыто» командовало интересами всех остальных. Противовес этому вроде бы есть – привлечение к процессу народа. На практике это хотя и широко декларируется, но остается часто лишь ширмой и в жизни реально складывается по-другому.

Сегодня уже очевидно, что обеспечение устойчивости продвижения к социально-экономическим ориентирам регионального развития тесно связано с использованием принципов «структурной экономики». Чтобы стать инструментом устойчивого развития концепция структурной экономики по мнению лауреата Нобелевской премии Дж. Стиглица должна исходить из уроков истории и экономической практики. Вывод представляется логически безупречным.

В связи с этим территориальная экономическая политика может быть успешной лишь в случае, когда она опирается на структурные особенности экономики и стимулирует появление таких производственных единиц, для развития которых имеются неиспользованные еще конкурентные преимущества в регионе и содержатся необходимые ресурсы производства. Это, однако, не исключает приобретение на стороне недостающих факторов производства, если оно не грозит разорением или не приведет к экономическому упадку.

Концепция структурной экономики наиболее полно сформулирована китайским экономистом Джастином Линием в его книге «The Quest for Porsperity», изданной МВФ в 2012 г. Профессор Линь подчеркивает как обязательное условие наличия четырех компонентов, лежащих в основе ее теоретической модели:

- суммарный потенциал структуры факторов производства является определяющим относительно цены факторов производства и может обеспечить «сравнительные преимущества экономики». В рыночной системе эти параметры вместе с тем не остаются надолго неизменными и сообразно переменам в среде модифицируют и отраслевой состав экономики. В силу этого сохранение эффективной модели экономики предполагает адекватные изменения в оснащенности факторами производства, то есть требуется с новыми ситуациями на рынке приведение в согласованное состояние;

- модели технологической и инфраструктурной модернизации не могут быть ориентированы на кооперирование схемы развития экономик, находящихся на различных уровнях развития. Поскольку они уникальны и обусловливаются различиями исторического порядка уровнями;

- распределение производственных ресурсов в условиях неплановой экономики осуществляется рыночным механизмом и это признается «базовым механизмом» формирования структуры хозяйствования. Рыночный механизм может являться эффективным инструментом развития экономики, если он координируется со стратегической ориентацией;

- территориальный орган, призванный вести общественное развитие в многофункциональном векторе должен координировать опережающее развитие направлений деятельности, базируясь на использовании ресурсов (порой скрытых), обеспечивающих сравнительные преимущества, а на результаты, сохраняется спрос на рынке товаров сейчас и возможность дальнейшего совершенствования и диверсификации производства. При этом правительственные инициативы помогут ускорить общее развитие путем привлечения новых структур, дополняя производственные ресурсы и придавая функционированию возможность избежать перспективной неопределенности.

Обязательным условием любой социокультурной коммуникации является наличие не только общего языка, каналов передачи информации, но и понимание семиотических, этических правил осуществления коммуникации. Смысловое ядро чужой культуры раскрывается опосредованно, через систему ценностей, норм, социальных ролей, которая и определяет процессы коммуникации.  Вслед за Ф.Клакхоном и Ф. Стродбеком, под ценностными ориентациями мы будем понимать определенным образом сгруппированные принципы, определяющие мотивы человеческого мышления и деятельности в ходе решения общих проблем [1]. В качестве критериев для их анализа используем пять параметров, соответствующих основным общечеловеческим проблемам: отношение человека к природе и «сверхприродному»; отношение к человеческой натуре; отношение ко времени; направленность человеческой деятельности, отношение человека к другим людям. Материалом послужит и тот первичный слой повседневности, который определяет восприятие чужаком новой для него культуры.  Мишель де Серто, размышляя о развитии городского пространства, тонко подмечает, что  средневековый город по своей сути является телесным, тактильным, тогда как современный – это скорее город взгляда [2, c. 30], город культуры.

Этнокультурная и религиозная идентичность не рассматриваются в Корее  как синонимы. В конфессиональном отношении она очень не однородна. Последние десятилетия доминировать здесь стало христианство, представленное католицизмом и протестантизмом. В архитектуре Сеула отражена социокультурная стратификация их последователей. Здесь множество протестантских церквей, снимающих один-два этажа здания, обвешанных рекламой, вокруг которых кипит деловая, торговая жизнь. Несколько монументальных неоготических соборов в фешенебельных административных районах демонстрируют влияние католицизма,  которому удалось закрепить свое влияние. Буддизм постепенно уступает место как религия преимущественно сельских жителей. Буддийские монастыри и храмы традиционно располагались в уединенных местах. Но сегодня  некоторые из них оказываются в черте города.  Далеко не все посетители этих почитаемых мест – буддисты. Любой желающий может искать там соприкосновения с вечностью или сувениры. Толерантность, когда-то сделавшая буддизм мировой религией, и сегодня помогает ему выжить. Исследователи отмечают большую открытость, заинтересованность и толерантность корейского общества по отношению иным культурам, по сравнению даже с близкой ей Японией [3].

Направленность человеческой деятельности, культивируемая буддизмом, определяется как «становление», стремление к развитию и целостности личности.  Протестантская же традиция культивирует действие ради действия, человек оценивается и сравнивается по результатам своей деятельности. Эта установка современной западной цивилизации смягчается буддийской и конфуцианской традицией. Отношение к человеческой натуре обусловлено установкой на ее изменяемость. И буддийская, и конфуцианская модель личности делает акцент на ее совершенствование. Отсюда – стратегия поведения, делающая упор на обучение, упорное духовное и телесное самосовершенствование, трудолюбие и карьеру.

Конфуцианство не рассматривается самими корейцами как религиозное, вообще как самостоятельное учение. Его уже не преподают в школе и не декларируют как официальную идеологию. Но культурная самобытность современной Южной Кореи во многом определяется именно им. Духом конфуцианства пронизаны все сферы  культуры: от семейных ценностей, этикета, до корпоративной культуры и законодательства. Образ мудрого учителя, отца-воспитателя присутствует здесь в различных вариациях. В Корее считается, что обеспечивать пожилых родителей – долг не государства, а детей, даже показатель их престижа.  Кровно-родственные, семейные узы и взаимоотношения составляют ядро моральных ценностей. Это накладывает своеобразный отпечаток и на общественные нормы. Возрастная иерархия – первое, что бросается в глаза европейцу в корейском обществе. В семейном, бытовом, профессиональном общении старшинство играет важную роль. «Сколько тебе лет?» – спрашивают незнакомца при встрече. И это не бестактность, а глубоко закономерный вопрос. В зависимости от ответа строится модель общения.

Признание высокой ценности традиции, характерно для культур Китая, Японии, Кореи и других стран этого региона. Глубокое почтение к предкам, семейным связям, истории, позволяет говорить об их ориентации на прошлое. Но эту принятую в культурной антропологии классификацию не следует понимать буквально. В современном южнокорейском обществе высоко ценятся изменения, новации. Иначе немыслим бы был тот рывок, который эта страна сделала за какие-то пятьдесят лет. Как и в большинстве индустриально-развитых стран, корейцы ориентированы на исполнительность,  планирование, достижение цели. Такие культуры относят к «монохромным» по отношению ко времени.

Важным аспектом, который необходимо учитывать в межкультурной коммуникации, является деление культур на коллективистские и индивидуалистические. Корея, как, кстати, и Россия, относятся к первому типу. Групповые ценности и цели рассматриваются здесь как более значимые, нежели индивидуальные. Личность ориентирована не на автономное самоутверждение и конфронтацию, а на социальную гармонию. Коллективистские установки ориентируют корейца на работу в команде, совместный досуг, поддержание корпоративного духа. Опосредованно они  проявляются в этикете, предписывающем скорее сдержанную скромность, чем индивидуалистическую энергичность. Включенность в профессиональную иерархию личностной составляющей ближе к русской традиции, чем к американской, которая воспринимается как «бездушная».

Рационализм и прагматизм – ценности, которые отвечают духу как традиционной конфуцианской, так и современной техногенной цивилизации.    Почти поголовное высшее образование для Южной Кореи – предмет гордости и источник новых проблем. Как и во многих развитых странах,  основной источник неквалифицированной рабочей силы  здесь – мигранты, количество которых растет.

Стремительное превращение во второй половине XX века  аграрного общества в техногенное, постиндустриальное, привело к своеобразной ностальгии. Любовь к выращиванию домашних растений,  увлечение  ландшафтным дизайном и сохранение традиционной  вегетарианской составляющей национальной кухни заметны и в таком мегаполисе, как Сеул. Эти особенности повседневной культуры опираются на глубинные ценностные ориентации.  На ментальном уровне природа не противопоставляется человеку, не воспринимается как угроза.  По отношению к ней сохраняется традиционная установка на гармонизацию природного и человеческого, общность и целостность мироздания. Конфуцианский идеал гармонии остается фундаментальным принципом, организующим  жизненное пространство современной корейской культуры. Культурное своеобразие каждого народа  заключается в неповторимой иерархии общечеловеческих ценностей. В Корее она формировалась столетиями и сегодня, пройдя через период  мощной вестернизации,  демонстрирует свою жизнеспособность.

Муниципальное управление является формой публичной власти и представляет собой деятельность муниципальных служащих, обеспечивающих решение проблем местного значения.

Современное общество различается высоким динамизмом собственного становления, что подразумевает потребность наиболее активных преобразований в сфере управления. Необходимость в реформировании концепции муниципального управления продиктованы постоянными преобразованиями в общественно-политической, финансовой, культурной жизни современного общества.

При рассмотрении возможных вариантов дальнейшего реформирования и модернизации концепции муниципального управления, в первую очередь необходимо проявить интерес к необходимости максимизации гражданского участия в процессе муниципального управления.[1] Ведь на сегодняшний день, уровень гражданского участия в управлении муниципальными образованиями остается очень низким, из-за этого невозможно удовлетворить потребности современного общества. Следует повысить значимость органов местного самоуправления и участие населения в их деятельности.

Для того что бы привлечь граждан в процесс муниципального управления, следует добиться реальной результативности муниципальной системы. Ведь только в этом случае граждане захотят участвовать в процессе муниципального управления.[2] Так как в данный момент граждане воспринимают муниципальное управление лишь в качестве низового подразделения государственной власти. Так же следует убедить граждан, что их содействие в муниципальном управлении будет оказывать прямое воздействие на политику муниципальных образований в социальной, экономической, культурной областях.

Значимым компонентом концепции муниципального управления имеют все шансы быть структуры общественного самоуправления, основанные согласно виду домовых комитетов, квартальных и областных советов (ассамблей), советов аграрных поселений. Формы общественного самоуправления могут модифицировать в зависимости от территориальной специфики, национальных и культурных особенностей любого муниципального образования.

Главным средством повышения эффективности деятельности органов муниципального управления, считается постепенное понижение излишнего контроля за ними, со стороны органов государственной власти. Пользуясь поддержкой государства и регионов, муниципалитеты, должны быть самостоятельны в сфере принятия решений. Ведь если у муниципалитетов будет определенный уровень самодостаточности, муниципальное управление сможет регулировать отнесенный к его компетенции круг вопросов, со временем, повышая авторитет и важность в глазах населения. Таким образом, и будет происходить вовлечение все более широких слоев граждан в управленческую деятельность на местах. Ведь одной из ключевых целей реформ модернизации и демократизации системы муниципального управления – это вовлечение граждан в управленческий процесс.

Обеспечение финансово-экономической самодостаточности муниципальных образований и увеличения его самостоятельности, имеет большое значение для повышения эффективности муниципального управления. Главная доля бюджетов муниципальных образований формировалась за счет поступлений из федеральных и региональных бюджетных средств. Но это отражалось на размере финансовых средств, которые находились в распоряжении органов местного самоуправления и, следовательно, на возможности в улучшении жизни граждан на подконтрольных территориях.[3]

Так же усовершенствование концепции муниципального управления предполагает и потребность наиболее интенсивного применения новых методов и технологий в организации управленческого процесса. Современное общество вступило в информационный период и информационно – коммуникационные технологии играют немаловажную роль в общественной жизни, в том числе и в области управления. Важность ИКТ с целью социально – политической жизни общества станет только увеличиваться, что вынуждает нас проявить интерес в возможности их применения в целях улучшения работы концепции муниципального управления.

Таким образом, в качестве важного элемента оптимизации деятельности органов муниципального управления, мы можем выделить увеличение экономической самостоятельности муниципальных образований. Непосредственно, от этого элемента полностью находятся в зависимости и другие составляющие муниципальной реформы, так как муниципальное управление может быть сколько угодно реформировано и демократизировано. Но вряд ли его можно будет расценивать как самостоятельный полноценный субъект управленческой системы государства, который действует в определенном территориальном пространстве, если он не будет обладать должным уровнем автономии, основанной на наличии самостоятельно пополняемого  бюджета.

В завершении данной статьи, необходимо подвести ее основные итоги. Реформирование муниципального управления в России в первую очередь должно осуществляться по следующим направлениям:

1. Увеличение значимости социального самоуправления и его структур в жизни муниципальных образований и государства в целом;

2. Привлечение граждан в процесс общественного самоуправления;

3. Информатизация деятельности органов муниципального управлении;

4.  Предоставление финансово-экономической независимости муниципальных образований с помощью исправления концепции налогообложения и поступления средств от налогообложения малого бизнеса на территории муниципальных образований напрямую в муниципальные бюджеты;

Ведь на сегодняшний день формирование государственности является одним из основных вопросов современного государства. И решение данного вопроса во многом зависит от лиц, работающих в государственных и местных органах власти, т.е. государственных и муниципальных служащих, от их профессионализма и компетентности.

«Инновационный потенциал находит свое отражение в интеллектуальной собственности – это особый тип экономических отношений в научно-технической, производственно-хозяйственной и литературно-художественной сферах, отношений по поводу владения, распоряжения, использования результатов интеллектуального труда» [2, с. 47]. Основа инновационного процесса заключается в создание и освоение новых технологий, включающих результаты фундаментальных и прикладных исследований, инженерно-технических разработок.

Республика Башкортостан обладает разнообразной экономической базой, региону присуща высокая социальная стабильность, несмотря на сложную этнодемографическую структуру населения.

Республика Башкортостан входит в состав регионов-участников Ассоциации инновационных регионов России, увеличивается возможность развития научной и инновационной сферы.

Рисунок 1 – Сравнение относительных значений показателей Республики Башкортостан в рейтингах 2017 г. и 2016 г.

Регион имеет огромный инновационный потенциал: Башкортостан – это признанный научный центр России во многих областях науки и техники, имеются научные прикладные разработки мирового уровня, активно работают научные организации, высшие учебных заведения, отраслевые научно-исследовательские институты.

Таблица 1 – Сильные и слабые стороны инновационного развития Республики Башкортостан

* разработано Ассоциацией инновационных регионов России 2017 г.

«Республика Башкортостан располагается на 12 месте в рейтинге инновационных регионов России, и занимает место в группе средне-сильных инноваторов. Башкортостан тесно сотрудничает с «Роснано», Фонд «Сколково», Российская венчурная компания» [3]. Со стороны реального сектора экономики очень низок уровень спроса на результаты научной деятельности; в основном научные исследования направлены на будущие потребности новых высокотехнологичных отраслей экономики 5 и 6 технологического укладов, в настоящее время отсутствующие в республике.

Анализ показывает, что Башкортостан имеет предпосылки активизации инновационной деятельности, проявляющиеся в производственном потенциале, активной работе научных организаций, высших учебных заведений, отраслевых научно-исследовательских институтов, существующих элементов инновационной инфраструктуры.

Рисунок 2 – Отраслевая структура экономики Республики Башкортостан

В республике развит топливно-энергетический комплекс, являющийся главной особенностью промышленности. Башкортостан – один из нефтедобывающих районов России, в нем представлены добыча и переработка нефти, газа, бурого угля, производство тепловой и электрической энергии, разветвленная система трубопроводов и линий электропередачи. В Республике Башкортостан с 2012 года образован Нефтехимический территориальный кластер. В настоящее время кластер объединяет 211 участников. Более 75% всех инновационных организаций сконцентрировано в химической и нефтехимической промышленности, а также в машиностроении. В республике действует Государственная программа «Развитие промышленности и повышение ее конкурентоспособности в Республике Башкортостан 2019 – 2024». Общий объем финансового обеспечения государственной программы составит 593 108,8 тыс. рублей.

Одним из важнейших показателей экономического развития региона является удельный вес субъекта Федерации в общероссийских показателях. Валовый региональный продукт Республики Башкортостан 1 391,2 млрд. руб., это 9 место в России по объему ВРП, экономика республики продолжает устойчиво развиваться. Подъем происходит за счет развития промышленного сектора, инновационной продукции, а также восстановления темпов роста в сельском хозяйстве. Объем товарооборота 344 млрд. руб., экспорт в республике составляет 64,7%, импорт – 35,3%.

В Республике Башкортостан проводится активная политика по развитию инновационной системы: создание инновационной инфраструктуры, увеличение сумм денежных средств на инвестирование инновационной деятельности, а также стимулирование развития субъектов малого и среднего предпринимательства научно-технической сферы.

В настоящее время одной из основных задач является также создание финансовой инфраструктуры инновационной деятельности и прежде всего фондов, занимающихся финансированием инновационных проектов.

Необходимо проанализировать понятия «инновация», «инновационный процесс» и «инновационный процесс в образовании».

Так, исследователь  Ш.К. Абдуллаева отмечает, что инновация представляет собой совокупность компонентов, ориентированных непосредственным образом на высокий результат, находящий практическое применение и способный привести к важным преобразованиям.  В свою очередь, по мнению исследователя, инновационный процесс – это такой процесс, который ориентирован непосредственным образом на разработку, а также реализацию результатов технических достижений и научных исследований в виде законченного продукта [1].

Г.Ю. Ксензова считает, что в рамках системы образования инновационный процесс является деятельностью комплексного характера, которая направлена на разработку, освоение, применение и распространение педагогических новшеств в учебно-воспитательном процессе [2]. Можно сказать, что инновационный процесс в образовании по своей сущности представляет собой обновление и преобразование самих концепций осуществления обучения, педагогических технологий, содержания образовательных программ, способов воспитания детей. Цель инновационного процесса в образовании состоит в получении кардинальных изменений в рамках данной системы, доведения её до качественно нового состояния.

А.Л. Симонич выделяет характерные черты инновационных процессов в системе образования:

-                   ориентация на разрешение наиболее актуальных проблем в рамках обучения и воспитания;

-                   возможность применения инноваций в широкой педагогической практике;

-                   способность обновлять содержание обучения, методы и средства обучения и воспитания, повышать эффективность организации учебно-воспитательного процесса;

-                   наличие совершенно иного видения картины современности.

Также исследователь выделяет этапы внедрения инноваций в учебно-воспитательный процесс:

-                   выявление потребности в преобразованиях посредством анализа имеющейся информации;

-                   осознание потребности в преобразованиях, принятие устаревания существующей системы, её ключевых недостатков;

-                   преодоление старых привычек и устаревших стереотипов, осознание эффективности и результативности внедрения в образовательную практику инноваций [3].