Введение

В прошлом году исполнилось ровно десять лет со дня подписания главного на сегодняшний момент политического документа, регламентирующего на самом высоком уровне отношения между Россией и Китаем. Десять лет назад, в 2001 году, Владимир Путин и Цзян Цзэминь в ходе личной встречи сроком на двадцать лет подписали Договор о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве.

На концерте, посвященном 10-й годовщине подписания Договора, Ху Цзиньтао пожелал дальнейшего доброжелательного отношения двух стран друг к другу. Он заметил, что данный договор, оформив юридически взаимоотношения двух стран, стал основой, на которой эти отношения смогли в дальнейшем расширяться и углубляться. Ху Цзиньтао подчеркнул, что «межгосударственные отношения становятся все более зрелыми» [10], они развиваются, ибо развиваются сами государства. Превалирующих в этих взаимоотношений, по его мнению, является тема обеспечения безопасности и суверенитета, тогда как второй основной темой является расширение экономического сотрудничества. В области экономического сотрудничества, подчеркнул Ху Цзиньтао, страны увеличили объем двусторонней торговли более чем в семь раз.

К уже достигнутым результатам сотрудничества могут быть отнесены организованные «Год дружбы китайской и российской молодежи», Национальные годы Китая и России, Год китайского языка в России и Год русского языка в Китае. Взаимовыгодным в долгосрочной перспективе является выстраивание отношений в рамках международных организаций, деятельность которых стала показателем усилившихся связей между двумя странами. Говорить «о вечной дружбе» [10], о которой говорил Ху Цзиньтао, разумеется, не приходится, ибо история дала немало уроков того, что такой феномен, как вечная дружба между двумя государствами, вещь невозможная. Но с уверенностью, все же, можно надеяться на установление в долгосрочной перспективе стабильных отношений, на продолжение ровного сотрудничества во всех приоритетных областях – политике, экономике и культуре.

Ху Цзинтао в своей речи говорил, прежде всего, о принципах, справедливость и равноправие, взаимное доверие и взаимная выгода, на которых должно строиться сотрудничество двух стран. Идеальное сотрудничество должно быть не только на бумаге, оно должно быть реализовано и на практике. Китайский лидер высказался о необходимости полного осуществления идеалов.

С момента подписания Договора о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве прошло уже десять лет. Двадцать лет – это целая эпоха, охватывающая пик политической активности поколения, родившегося примерно с конца 60х до конца 80х годов, для которого чувство перманентного политического кризиса стало обычным явлением. Долгосрочные стабильные политические отношения с какой-либо крупной политической державой – вещь отчасти иллюзорная, но отчасти возможная в силу практической необходимости для обеих сторон. В принципе, такие отношения сложились, но мы не можем быть уверенными в том, что они будут такими в долгосрочной перспективе.

Достигнутые результаты

Главный интерес двух стран друг к другу лежит, безусловно, в области экономики. Товарооборот между Россией и Китаем в 2006 году составил 28,6 млрд. долл. [13] в 2010 году он составил почти до 60 миллиардов долл [6]. К 2015 году запланировано получение объема торговли в 100 млрд. долларов США, а к 2020 году эта цифра должна увеличиться до 200 млрд. долл. США [12].

Одним из приоритетных направлений сотрудничества двух стран остается отношения в области энергетики. Недавние достижения в этой области – это введение в эксплуатацию нефтепровода «Китай-Россия», продолжение реализации проекта по совместному НПЗ нефтехимической компании «Восток» [12]. Если в энергетическом секторе Россия является страной-производителем и поставщиком энергоресурсов, а Китай – импортером и страной-потребителем, то в политическом отношении роли становятся противоположными. Россия испытывает на себе влияние Китая, сильная политическая воля которого питается экономической мощью.

Но культурные обмены, в которых Россия, действительно, участвует как равный партнер, вселяют надежду на то, что свободные отношения на данном уровне, то есть отношения, которые не связаны какой-либо практической необходимостью, помогут выровнять отношения и на других уровнях, подняв Россию до статуса независимого и самодостаточного политического актора. К развитию и укреплению культурных связей между двумя странами могут быть отнесены мероприятия, которые проводятся и будут проводиться в этом и следующем годах, ибо 2012 год объявлен Годом российского туризма в Китае, а 2013 Годом китайского туризма в России.

Если двусторонние отношения между двумя странами могут носить закрытый характер и могут быть окрашены субъективными эгоистичными интересами, то многосторонние отношения вынуждены быть прозрачными, ибо стремление к достижению общих целей должно быть в них первоочередным. Россия и Китай, сотрудничая друг с другом в рамках таких организаций и площадок, как ООН, ШОС, АТЭС, БРИКС, РИК, АСЕМ, ВАС  укрепляют и сплачивают в целом весь Азиатско-Тихоокеанский регион, создавая противодействующий западному миру центр. Так в сентябре 2010 года Дмитрий Медведев и Ху Цзиньтао договорились о совместном укреплении безопасности в Азиатско-Тихоокеанском регионе [5]. Инициативу совместного обеспечения безопасности в АТР поддерживали и другие страны данного региона.

Ускоряться или остановиться?

Китай эффективно решает свои энергетические проблемы. Китай не зависит кардинально от российских поставок нефти и газа, но готов сотрудничать с Россией. Китай «простер свои руки» к энергетическим ресурсам стран Азии, Африки, Америки, и Россия, поэтому, лишь один из его экономических партнеров, но партнер, безусловно, важный в силу близости границ и огромного ресурсного потенциала, который в будущем он сможет использовать.

Различные точки зрения на перспективы поставок нефти и газа в Китай условно можно разделить на две группы. С одной стороны, в России выступают за ускорение экономического взаимообмена между двумя странами, за увеличение поставок ресурсов в Китай и за скорейшее выполнение этих поставок. К расширению экономического сотрудничества склоняется и сам глава российского государства. Президент В. Путин, согласно источникам из СМИ, заявил, что «РФ “в обозримой перспективе” рассчитывает начать масштабные поставки газа в КНР» [14]. О необходимости ускорить поставки нефти и газа в Китай еще в 2006 говорил исполнительный директор по развитию газовых проектов ТНК-ВР В. Вексельберг. В частности, он заявил, что «любая существенная задержка с принятием решения угрожает потерей рынка» [3]. Действительно, Китай –  это перспективный рынок для российского энергетического сектора. Китай в пространственном измерении располагается значительно ближе к богатым ресурсами нефти и газа Восточной Сибири и Дальнего Востока. Следовательно, при вовлечении этих регионов в активное экономическое пространство, создании там полного энергетического комплекса от добычи до переработки, Китай станет незаменимым экономическим партнером-покупателем топливной энергетической продукции.

С другой стороны, пока Восточная Сибирь и Дальний Восток нуждаются в больших инвестициях, которые не могут предоставить, ни государство, ни бизнес, истина остается и на стороне второй группы мнений. Противники тесного российско-китайского сотрудничества полагают, что Россия, во-первых, не должна идти на поводу Китая и отвечать на запросы его экономики, а, во-вторых, она не должна, не имея на то полных оснований, сама навязываться Китаю. Более того, увеличение поставок нефти и газа в Китай может стать основным препятствием для развития качественного полноправного и взаимовыгодного двустороннего экономического сотрудничества, которое никак не может быть построено в условиях сырьевой зависимости одной стороны и технологической – другой.

В Китай пока поставки энергоресурсов незначительны по сравнению с поставками в западные страны. Но в условиях, когда практически вся российская нефть экспортируется на Запад, экономические риски для России как продавца возрастают. Поэтому в интересах государства – предоставить российским нефтяникам возможность выбора направления экспортных поставок.

Стоит задаться еще одним немаловажным вопросом. Только ли экономическими мотивами продиктовано стремление России выйти на энергетический рынок Китая? Диверсифицировать экспорт экономически эффективно, но выход на новый рынок для России сопряжен с большими трудностями, которые касаются, прежде всего, транспортной инфраструктуры. Поэтому помимо экономических мотивов стоит учитывать и политические мотивы.

За последние шесть лет политические отношения между Россией и Китаем значительно интенсифицировались и даже приобрели характер стратегического партнерства. Можно предположить, что две страны стремятся подтянуть уровень экономических взаимоотношений до уровня политических. Но экономика России, теряя свой промышленный потенциал, способна увеличивать экспорт в Китай только с помощью ресурсного товара, и прежде всего, нефти и газа.

Статистика показывает, что, несмотря на количественное увеличение экономического обмена между Россией и Китаем (“В 2011 г. российско-китайский товарооборот достиг $79,3 млрд.”) [15], ухудшается качественная структура такого обмена. Подтверждением такого положения дел может служить высказывание Виктора Ишаева, министра Российской Федерации по развитию Дальнего Востока и полномочного представителя Президента Российской Федерации в Дальневосточном федеральном округе, которые он озвучил во время встречи с Чрезвычайным и Полномочным послом Китайской Народной Республики в России господином Ли Хуэй в Хабаровске в июле этого года: «Товарооборот между нашими странами по всем прогнозам может достичь и 100 миллиардов рублей, и 200 миллиардов, однако нас не устраивает структура товарооборота. Нам необходимо развивать глубокую переработку ресурсов на территории Дальнего Востока России. Для этого, мы приветствуем прямые китайские инвестиции. К сожалению, сегодня доля инвестиций КНР от всего объема инвестиций в России составляет 0,9%, а доля китайских инвестиций от всех инвестиций в экономику Дальнего Востока составляет 0,7%. Если эта ниша не будет заполнена, мы вряд ли добьемся результатов” [8].

Политическая «дружба» России и Китая

В целом, Китай был лучше подготовлен к выстраиванию долгосрочных и продуманных схем отношений с другими странами. И отношения с нашей страной он начал выстраивать заблаговременно и взвешенно. В стабильной политико-правовой системе Китая только и было возможно продумать и создать стабильный политико-правовой документ, каким является Договор о добрососедстве, дружбе и сотрудничества. Договор был инициирован китайской стороной и безоговорочно принят к подписанию российской стороной.

В Китае в отличие от России не было практически «в одночасье» разрушено все, что служило системной конструкцией государства. Политический каркас коммунистической партии там до сих пор сохраняется при изменении экономического строя. Процесс адаптации китайского общества к неизбежным тенденциям новой эпохи был постепенным и своевременным. Внешняя политика КНР строится на четкой концепции, разработанной еще в 80-е годы. Новая внешнеполитическая парадигма Китая основывается на «пяти принципах мирного сосуществования», таких как «взаимное уважение суверенитета и территориальной целостности, взаимное ненападение, невмешательство  во внутренние дела друг друга, равенство и взаимная выгода, мирное сосуществование [11]. Эти принципы, безусловно, общи, но в них ясно выражено стремление Китая к сохранению мира с другими странами и своевременному устранению очагов возможных конфликтов, что является принципиально важным для России, которая экономически не готова к переходу в состояние длительной войны с каким-либо государством, и особенно с Китаем.

Китай, следуя курсу независимой, открытой и многосторонней внешней политики, начал стремительно налаживать политическое и дипломатическое сотрудничество, как с развивающимися странами восточного континента, так и с развитыми странами Запада, начиная с конца 70-х и начала 80-х годов. И главный вектор он направил в сторону США, которые продолжают оставаться единственной экономической и политической сверхдержавой. Сотрудничество Китая с США обусловлено необходимостью в стабильных отношениях, от которых зависит его экономический успех, а, следовательно, и спокойствие в обществе. Поэтому Китай поддержал выдвинутый после терактов 11 сентября американский тезис о том, что «безопасность и экономика развиваются рука об руку». Вашингтон и Пекин смогли выстроить эффективный диалог по налаживанию стабильности в регионе и разрешению возникающих в нем конфликтов. Но в последние годы были отмечены некоторые конфликты между двумя странами, такие как: решение администрации Обамы одобрить продажу крупной ($6,3 млрд) партии оружия Тайваню, требования к КНР ревальвировать юань, активизация Вооруженных сил США в районе Южно-Китайского моря и проведение совместных с Южной Кореей военно-морских учений в Желтом море, в непосредственной близости от Пекина и Тяньцзиня [4]. В целом страны сохраняют тесные дружественные отношения.

Можно также говорить и о том, что трения во взаимоотношениях неизбежны не только между США и Китаем, но и между Китаем и западными странами в силу явного отличия их политических систем. Китай, будучи экономически «своим», остается политически «чужим». Политически страны развиваются совершенно противоположно и в этом, по мнению В.Л. Андрианова, «состоит глобальный вызов мировому позиционированию Китая» [1, c. 29].

Китай, оценивая США в качестве главного игрока на мировой арене и стремясь к сохранению хороших отношений со Штатами, отводит России важное, но, все же, меньшее по сравнению с США место в своих внешнеполитических ориентирах. Заключенный в 2001 году Договор о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве является главным политическим событием в отношениях России и Китая. В 20 веке между двумя странами было заключено целых пять договоров, что является уникальным явлением вообще в истории взаимоотношений любых государств, ибо противоречивый, изменчивый 20 век постоянно требовал фиксации и закрепления сложившихся отношений, подкрепления лидерства России. Все эти договора имели примерно одинаковый политический статус, ибо во всех них отразилась суверенная политическая воля российского государства. Но в 21 веке ситуация изменилась, чаша власти и влияния склонилась в сторону Китая.

Россия исторически всегда ориентировалась, прежде всего, на Запад. Китай, который был «далеко», не столь явно фигурировал в ее внешнеполитической повестке. Но в 20 веке произошел заметный поворот. Принятие на высшем политическом уровне за относительно небольшой промежуток времени пяти договоров является, по мнению Ю.М. Галеновича, уникальным явлением в истории международных отношений. В данной работе мы не будем углубляться в состояния тех социально-политических и экономических условий, которыми была вызвана необходимость в их периодическом принятии, и остановимся на констатации того факта, что «договоры были необходимы обеим сторонам» [2].

В 1896 году страны вступили в военно-экономический союз, который был продиктован необходимостью обеспечения совместной безопасности. Кроме того, союз был создан в целях реализации экономических планов глобального масштаба. В 1924 году новообразованными государствами были установлены новые дипломатические отношения, заключенный ими новый договор способствовал, прежде всего, укреплению молодой Китайской республики, в нем была предусмотрена возможность оказания Советской республикой помощи Китаю на случай агрессии со стороны Японии. В 1937 году был заключен пакт о ненападении, на деле ставший военно-экономическим союзом для обороны и совместного отпора агрессии Японии. Следующий договор 1945 года создавал возможность мирного сосуществования двух стран на многие годы, он был необходим, прежде всего, для восстановления народных хозяйств, разрушенных войной, а также для спокойного урегулирования сложных ситуаций, сложившихся внутри стран. В 1950 году был заключен договор о дружбе, союзе и взаимопомощи, хотя в отношениях двух стран назревали конфликты, и сотрудничество стало более напряженным. И только в 2001 году спустя почти полвека государствами, которых представляли уже новые политические силы, был заключен новый договор.

Договор 2001 года существенно не похож на предыдущие пять договоров. Он был заключен в совершенно иных условиях, в условиях, когда активной и сильной стороной в переговорном процессе выступил Китай, тогда как во всех договорах до 2001 года, когда Китай нуждался в военной или экономической помощи, сильной и активной стороной выступала Россия. Текст договора 2001 года был разработан китайской стороной, и в нем имплицитно указаны те точки потенциальной напряженности, которые пришлось или предстоит разрешать странам. Так, долгое время сохранял актуальность один из «замороженных» конфликтов – застарелый вопрос о границах.

В договоре 2001 года прямо указано, что переговоры по пограничным вопросам необходимо продолжать. Как пишет Ю.М. Галенович, в Китае сохраняется устойчивое мнение о том, что граница проложена несправедливо. В 1964 году Мао Цзедун поднял данный вопрос, заявив, что Пекин еще не предъявил Советскому Союзу счет по реестру земель, отторгнутых царской Россией у Китая общей площадью в 1,5 млн. кв. км. Дэн Сяопин в 1989 году также напомнил в беседе с М.С. Горбачевым [2, c. 353] о нанесенной Россией Китаю обиде – о несправедливо отторгнутых землях.

После подписания Договора о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве вопрос о границах начал решаться, и в итоге он был решен в пользу китайской стороны. В 90-е годы была впервые проведена демаркация российско-китайской границы, в результате которой значительная часть спорной территории отошла Китаю. Но, несмотря на то, что Россия возвратила Китаю значительную часть спорной территории, Китай продолжал предъявлять права на оставшиеся земли, а именно на Тарабаров и Большой Уссурийский острова. В 2004 году, как пишет газета «Коммерсант» [6], Россия передала Китаю остров Тарабаров и половину острова Уссурийский, а в 2008 году добровольно вернула и всю оставшуюся спорную территорию, тем самым признав историческую правоту Китайской стороны. Единственной уступкой со стороны Китая было смещение границы за часовню святого воина-мученика Виктора.

Разрешив вопрос о границах в пользу Китайской Народной Республики, Российская Федерация как правопреемница СССР даже не попыталась воспользоваться своим законным правом – правом на сохранение за собой данной территории. Право российской стороны не было обосновано ни М.С. Горбачевым, последним лидером советского государства, ни последующими российскими президентами, поэтому китайской стороне было относительно легко качнуть чаши весов исторического правосудия в свою сторону.

Показателем отсутствия глубокого доверия между странами является наличие в Договоре пункта о необходимости сокращения вооруженных сил, и, прежде всего, как указывает Ю.М. Галенович, «наших вооруженных сил в районе границы» [2, c. 345]. Китай пытается заручиться поддержкой России и в таком уязвимом для него вопросе как внутренний политический строй. Китайская сторона призывает российскую сторону уважать ее выбор пути развития, уважать государственный строй, при котором руководящая роль в стране принадлежит коммунистической партии.

Договор был инициирован и практически полностью разработан китайской стороной. Главным инициатором договора был сам Цзян Цзэминь, который, как пишет Ю.М. Галенович, выстрадал этот договор [2, c. 363]. Выступая после заключения договора перед китайскими студентами в МГУ, Цзян Цзэминь сделал ряд ключевых высказываний, отражающих сущность принятого соглашения. Он несколько раз произнес предложение о нежелательности и недопустимости создания каких-либо военно-политических союзов старого типа. Это означает, что Россия не должна рассчитывать на установление союзнических отношений.

Можно предположить, что под договором о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве скрывается стремление Китая, не вступая в какие-либо близкие отношения, вовлечь Россию в сферу обслуживания собственных интересов, ибо об экономической взаимодополняемости с акцентом на сырьевую составляющую России в этом взаимодействии было сказано достаточно. Россия подписала данный договор практически без особых критических замечаний и дополнений со своей стороны, поэтому многим, особенно в Пекине, данная ситуация представилась в свете ослабления позиций России в ее взаимоотношениях с Китаем.

Но став юридическим фундаментом, договор 2001 года дал, прежде всего, основание, на котором Китай и России начали выстраивать политический диалог. Как основной политический документ, он определяет основные векторы в развитии взаимоотношений двух стран. Вслед за данным договором между странами был подписан ряд других политических документов, проведены встречи разного уровня, достигнуты различные успехи  в политической, экономической, научно-технической и культурной областях.

Культурные связи создают более глубокие основания для сближения двух народов, способствуют углублению их взаимопонимания, ослабляют рост различного рода националистических и ксенофобских настроений. Более медленными темпами по сравнению с политическими и культурными растет экономический взаимообмен. Политические же связи в последние годы приобрели более чем интенсивный характер.

Договор 2001 года, а вслед за ним интенсификация политических связей наводят на мысль – а не является ли все это политической игрой Китая, игрой, в которой оказалась ведомой Россия? Китай, способный строить долгосрочные планы и стратегии развития своей страны, действует осторожно и не спеша и преследует определенную политическую цель, продиктованную экономическими мотивами. Россия только учится действовать в мире исходя из долгосрочной перспективы. На данный момент в России действует принятая в 2008 году Концепция долгосрочного социально-экономического развития на период до 2020 года. Но не приходится говорить о какой-либо комплексной политической стратегии, поэтому карт-бланш определенно остается в руках Китая. Но Китай, несмотря на достигнутый экономический успех, стоит перед глобальными вызовами своему экономическому развитию, перед возможностью экологического, демографического, энергетического и других кризисов, поэтому у России, если она справится со своими проблемами, есть шанс выйти на новый уровень стратегического взаимодействия не только с Китаем, но и со всеми странами Азиатско-Тихоокеанского региона.

Заключение:

большая нефть и большая политика

Там где большая нефть, там и большая политика. Китай, как новый политический партнер России, стремится сотрудничать с ней в нефтегазовой сфере для обеспечения собственной энергетической безопасности. Но Китай, получая нефтедобывающие активы в странах Ближнего Востока, Африки, Латинской Америки, Центральной Азии не зависит существенно от поставок нефти и газа из России. Россия для Китая представляет, прежде всего, будущего потенциального партнера и не только в нефтегазовой сфере. Китай «устремляет свой взор» на пока еще не тронутую «сокровищницу России» – богатую ресурсами Восточную Сибирь. И ведь не только Китай, но и Европа. Россия, утрачивая свой собственный промышленный потенциал, становится «лакомым куском» для экономической деятельности активных транснациональных компаний Европы, Америки и, конечно, Китая.  А сотрудничество в нефтегазовой сфере для Китая с Россией – это самый прямой путь к ресурсам России и усиления своего экономического влияния. Китай умеет строить долгосрочные стратегии развития и планомерно их реализовывать, как показывает практика успешных экономических реформ. Китай не только на словах, но и на деле доказывает свою миролюбивую внешнюю политику. Китай, столкнувшись с энергетическим кризисом в 2003 году, принял ясную энергетическую стратегию и реализовывает ее на практике. Россия в отношении планомерной реализации государственных программ отличается от Китая. Китай практичен и прагматичен, и России следовало бы поучиться этому у Китая. Китай, преследуя собственные цели, не заботиться о своем внешнеполитическом имидже, как это делает Россия. России слишком хочется казаться хорошей в глазах сильных мира, мало заботясь о собственном внутреннем благополучии. Китай, осознав, что без крепкого экономического фундамента, без выхода на мировой экономический рынок на равных, страна обречена, не побоялся «открыть свои двери» иностранным инвестициям. Сейчас Китай уже имеет достаточно сил и сам не только развивает свою внутреннюю экономику, но и инвестирует в большом количестве в другие страны. Россия качается как маятник то в сторону Запада, то в сторону Востока. Россия разыгрывает «энергетическую карту» [9], не имеющей под собой прочных экономических оснований. Россия должна перестать вести себя как энергетическая сверхдержава, обеспечивая всем энергетическую безопасность, так как не в состоянии обеспечить собственную энергетическую безопасность.

Список литературы

1. Андрианов, В. Л. Формирование “Большого Китая” : Геополитическое измерение : Автореф. дис. … канд. ист. наук : 07.00.03 / Ин-т Дал. Востока РАН. – М., 2004. – 29 с.
2. Галенович Ю.М. Россия – Китай: шесть договоров. – М.: Муравей, 2003.
3. Сапун А. Устойчивое развитие гарантировано? // «НВ», № 7 (146), май2006 г.
4. URL: http://www.forbes.ru/ekonomika-opinion/finansy/56746-amerikano-kitaiskii-renessans
5. URL: http://interaffairs.ru/print.php?item=8100
6. URL: http://www.inosmi.ru/fareast/20110705/171616248.html
7. URL: http://www.kommersant.ru/doc/1641246
8. URL: http://primamedia.ru/news/asia/24.07.2012/218102/viktor-ishaev-rossiyu-ne-ustraivaet-struktura-tovarooborota-s-knr.html
9. URL: http://www.point.ru/news/stories/4105/
10. URL: http://russian.china.org.cn/news/txt/2011-06/17/content_22808103.htm
11. URL: http://russian.cri.cn/chinaabc/chapter4/chapter40201.htm
12. URL: http://www.rodon.org/polit-110722111022
13. URL: http://www.rosinvest.com/news/270198/
14.  URL: http://top.rbc.ru/politics/05/06/2012/653645.shtml
15. URL: http://www.vestifinance.ru/articles/7155

Өткен жылдың 27 шілдесі мен 12 тамыз аралығында Ұлыбританияның астанасы Лондон қаласында өткен отызыншы Жазғы Олимпиада oйындары спорт пен саясат тікелей өзара байланысты және келешекте де ажырамайтындығын дәлелдеді. Ал осы жылғы үлкен додада ел спортшылары Қазақстан мерейін үстем етіп, ҚР Сыртқы істер министрлігінен де жоғарғы деңгейде мемлекетіміздің халықаралық имиджін жоғарылата түсті. Спортшылар жетістіктері әлемнің барлық бұқаралық ақпарат құралдарының назарында болды. Ауыр атлеттердің додада Қытай Халық Республикасынан кейін бір алтын айырмашылықта екінші орында орналасуы баға жетпес нәтиже.

Олимпиадалық ойындар антика дәуірінен бастап бейбітшілік символы ретінде танылған еді. Уақыт өте келе, халықаралық спорттық додалар саясилану деңгейі жоғарылады. Жалпы өткен ғасырда спорттық сайыстар жаһанданумен бірге, саясилана бастағанын 1980 жылғы Олимпиада ойындарына батыс елдерінің бойкот жариялап қатыспауы және төрт жылдан кейін жауап ретінде Кеңестік блоктың  Лос-Анджелестегі ойындарына қатыспауынан байқау қиын емес. Спорттың саяси науқаншылдығын 1972 жылғы Мюнхен Олимпиадасындағы лаңкестік қайғылы оқиғаға қарамастан КСРО билігінің Одақтың 50 жылдық мерейтойына байланысты 50 алтын медаль иелену міндеттелген мақсаттарын жалғастыруын да атап кеткен жөн шығар. Осы жылғы ойындарда Белорусь Республикасының Президенті Александр Лукашенко екі жыл бұрынғы сайлаудағы азаматтық қоғам мен демократиялық оппозицияға қарсылығы үшін және Аргентина Президенті Кристина Фернандес де Киршнер Фолкленд аралы төңірегіндегі мәселелерге байланысты Олимпиаданың ашылуына да қатыса алмады.

Бұл ұсынылып отырған мәселенің саясилануындағы кемшілік жағы. Десек те, оның жағымды жақтары ұшан-теңіз. Жалпы спорт халықаралық қатынастардың дамуына үлес қосатын төмендегідей төрт негізгі қызмет түрлерін атқарады:

Спорттың халықаралық қатынастардағы ықпалдастық қызметі. Қазіргі спорт үшін көптеген халықаралық спорттық байланыстар тән. Спорт саласындағы халықаралық ықпалдастық процесінің дамуына ұзақмерзімді екі жақты және көпжақты келісімдер жүйесі халықаралық спорттық байланыстар тәжірибесіне енді. Спорт саласында халықаралық спорттық байланыстардың институтталған базасы қалыптасты. Спорттың жеке түрлерінің дамуын басшылыққа алатын ұлттық және халықаралық спорт федерациялары, түрлі комитеттер, федерациялар, қауымдастықтар мен одақтар жұмысы соның дәлелі.

Спорт ұлттық сана-сезімнің қалыптасуы мен дамуына жағымды ықпал жасап, ұлттың бірігуіне себепші болады. Халықаралық қатынастардағы спорттың ықпалдастық қызметін орындауға оның өзіне тән коммуникативтік мүмкіндіктері ықпал жасайды. Өйткені, спорт тілі бәріне түсінікті, нәсіл, діни сенім, идеологиялық көзқарастарға тәуелді емес.

Спорттың халықаралық қатынастардағы бітімгерлік қызметі. Спорт әлем тарихында әріптестікті дамыту, мәдени және саяси байланыстарды орнату мен қолдауда көп септігін тигізді. Классикалық мысал ретінде 1971 жылы стол теннисінің Америка Құрама Шттаттары спортшылары командасының Қытай Халықтық Республикасына сапары дипломатиялық байланыстардың ілгері дамуына жол ашты. Қарым-қатынасты дамыту әрекетін ҚХР спортшылары бір жылдан кейін тағы да жалғастырды. Сонымен қатар, Қытай Жапониямен экономикалық және дипломатиялық қарым-қатынасты қалпына келтіру үшін волейболдан әйелдер ұлттық құрамасын шақырған болатын. Демек, спорттық ойындардағы ережелер ынтымақшылдыққа тәрбиелеп, қақтығыстарды күш қолдану арқылы емес, ережелерді сақтау негізінде шешу мүмкіндіктерін көрсетеді.

Спорттың халықаралық қатынастардағы нышан-белгілік қызметі. Спорт додада белгіленген модельдер, мағыналар мен мүдделер кешенімен байланысты қызмет атқарады. Әсіресе спорттық жарыстар бәсекелестіктің бейбіт моделінің мүмкіндігі мен артықшылықтарын көрсетеді. Демек бейбітшілік нышаны ретінде спорт бәсекелестікте «қару» қолданылғанын қаламайды. Сонымен қатар, спорттық бәсекелестік барысында әділдік пен теңдік мүмкіндіктері берілген демократиялық принциптер дәрежесі сақталады.

Спорттың халықаралық қатынастардағы әлем мәдениеті педагогикасының тәрбиешілік қызметі. Соңғы жылдары спорттың әлем мәдениеті құндылықтарын ынтымақшылдық пен қақтығыстарды бейбіт шешудегі толеранттылыққа үндеу тәрбиесіне бағытталған педагогикалық қызметі жүзеге асуда. Спортшылар қызметі әлем мәдениеті құндылықтары жүйесінде маңызды рөлге ие демократиялық нормалар мен принциптерге негізделген мінез-құлықты тәрбиелеуге ықпал жасайды.

Сондықтан да спорттық дипломатия мәдени және көпшілік дипломатияның ажырамас бөлігі. Халықаралық спорттық сайыстар түрлі елдер мен құрлық халықтарының бірлігін көрсетеді. Спортшылардың дайындық деңгейі, жеңіске ұмтылысы мен жеңілістің ащы дәмін лайықты қабылдауы мемлекет бейнесін қалыптастыратын үлестердің бірі.

Осы уақытқа дейін мақала авторы «masa.kz» интернет газетінде «Қазақтың ұлттық брендтері» (http://masa.kz/article/view/id/2044), «Өңір имиджі» (http://www.masa.kz/article/view/id/2125) атты мақалалар жарық көрген болатын. Міне, осы мақала шеңберінде аталған жұмыстар төңірегінде кейбір ойлар тұжырымдалды деп ойлаймыз.

Шынында спорт феномені әлеуетті әлеуметтендіру күшіне ие. Әлемнің көпшілік лидерлері қоғамды ортақ жалпы ұлттық идеяға біріктіру, идеологияны ерекше түрде жеткізу және азаматтардың жетістіктер мен жеңіске ұмтылу жолдары арқылы ұйымдастыруға болатынын ұғынды. Демек, спорт салауатты өмір салтын қалыптастырумен бірге, қоғамға ықпал ету мүмкіндігімен қажет секілді.

Біздің жеңімпаздарымыздың медальдары қоғамдағы этносаралық келісімді және Қазақстан халқының бірлігін нығайта түсті. Тәуелсіз Қазақстанның соңғы Олимпиядалық ойындардағы жетістігі Орталық Азия аймағының көшбасшысы саналатын еліміздің алдағы уақытта спорттың қарқынды дамуына көңіл бөлу қажеттілігін көрсетті.

Қорыта келе, қазіргі күндегі спорт қоғамға жат мәдени құндылықтар мен ұнамсыз қылықтардан аластататын, жоғарғы әлеуметтік ықпалдастықтың бірігу жолдарын нығайтып, ағымдағы әлеуметтік мәселелерді ұмыттыратын қызмет түрі екені анық. Ел азаматтарының діни сенімі, саяси ұстанымына қарамастан бүкіл халықты жеңіс жолындағы жалғыз тілекті қалыптастырып біріктіретін бірден-бір әрекет. Сонымен қатар, спорт әлем халықтарын біріктіріп күш сынататын мәдениет.

Проблема Гибралтара в течение многих лет была и является важнейшей в англо-испанских отношениях. О том, чтобы использовать в европейской политике гибралтарскую карту, Германия задумалась еще в 1938 г. 8 июня «Ангрифф» Й. Геббельса писала, что «вопрос о Гибралтаре растет одновременно с возрождением Испании» и «уже угрожающе маячит на горизонте» [1, р. 257]. Когда Гитлер и Муссолини подписали в конце мая1939 г. Стальной пакт, Ф. Франко послал в район Гибралтара войска [2, с. 252]. В июне того же года испанский министр внутренних дел Рамон Серрано Суньер, находясь с визитом в Риме, заявил Муссолини, что, когда начнется война, «Испания выступит на стороне Оси… Нейтральная Испания обречена в будущем на бедность и унижение». Она не обретет суверенитета, пока не вернет Гибралтар и не захватит Французское Марокко [2, с. 254].

Во время Второй мировой войны главная задача британского флота на Средиземном море сводилась к защите морского транспортного сообщения на линии Суэцкий канал – Мальта – Гибралтар. Гибралтарский пролив был блокирован с целью исключить прорыв итальянского флота в Атлантику [3, с. 13]. Гибралтар стал важнейшим портом, обслуживающим военные конвои Великобритании. Гибралтарская скала была изрыта многочисленными тоннелями, которые были превращены в бараки, склады, электростанции, штабы и госпитали [4, р. 136–137]. В 1940 г. большая часть населения Гибралтара была эвакуирована в метрополию, на Ямайку, Мадейру и в Танжер. Было оставлено лишь 4 тыс. мужчин, вовлеченных в оборонную деятельность.

В начале марта 1940 г. в Берлин с целью прозондировать взгляды германских лидеров прибыл заместитель государственного секретаря США Самнер Уэллес. Среди прочего Гитлер прямо заявил ему, что условием любого мира должно быть прекращение британского господства на море, включая не только разоружение ее военно-морского флота, но и ликвидацию ее военно-морских баз в Гибралтаре, на Мальте и в Сингапуре [5, с. 248–249].

В мае геополитическая ситуация на Средиземном море вновь изменилось. Во Вторую мировую войну вступила Италия. Это привело к тому, что 5 итальянских судов, находившихся в этот момент в Гибралтаре, были немедленно конфискованы [6, с. 69]. Поражение Франции открыло у Франко виды на расширение Испанской империи. Именно тогда у него созрело решение захватить Гибралтар и Французское Марокко. 12 июня1940 г., когда до падения Парижа остались считанные часы, Франко и его министр иностранных дел Х. Бейгбедер скрепили своими подписями декрет, в котором Испания объявлялась «невоюющей стороной». Поскольку «Италия вступила в вой­ну против Франции и Англии, над Средиземноморьем нависла угроза», – разъясняло испанское правительство. Отсюда и замена статуса «нейтралитета» статусом «невоюющей стороны» [7, с. 86].

«Реакция Испании на известие о крушении Франции была непосредственной и ликующей», – сообщил 17 июня1940 г. государственному секретарю К. Хэллу посол США в Испании А. Веддел, высказав в который раз предположение, что «в этих условиях Испания вступит в войну». Испания действительно воспользовалась поражением Франции для достижения определенных целей, но в войну все же официально не вступила, считая, что рамки созданного ею статуса «невоюющей стороны» позволяют многое: 14 июня испанские войска оккупировали Танжер. Законодательное собрание Танжера и контрольный комитет, состоявший из консулов восьми стран (Англии, Франции, Испании, Италии, Бельгии, Португалии, Голландии и США), были распущены генералом Юсте. Тем самым статут зоны Танжера отменялся. В ноябре Танжер был присоединен к зоне Испанского Марокко [7, с. 86].

В июне1940 г. британское и французское посольства в Мадриде и консульства в Барселоне и Малаге подверглись нападениям фалангистов, а испанская пресса радостно возвестила, что Германия и Италия выступают за возвращение Гибралтара Испании. Хотя испанский министр иностранных дел Хуан Бейгбедер был против вступления в войну, но даже он заявил итальянскому временному поверенному в делах, что Гибралтар «падет, как спелый фрукт, когда пробьет час» [2, с. 274–275].

После поражения Франции Гибралтар стал единственной частью континентальной Европы, находившейся под контролем союзников. Захват Гибралтара привел бы к установлению контроля над всем Пиренейским полуостровом, что позволило бы приблизить базирование германского флота к атлантическим коммуникациям Великобритании и США. В июне1940 г. в Гибралтаре был создан мощный военно-морской эскадрон под командованием вице-адмирала Дж. Сомервилла (сила Н). Он включал в себя 3 линейных корабля «Худ», «Резолюшн», «Вэлиант», авианосец «Арк Ройал», 7 крейсеров, 25 эсминцев и 11 траулеров. Эскадрон принимал участие в боях на Средиземном море, бомбардировке Генуи 9 феврале1941 г., а также в печально знаменитой операции против французского флота в Мерс-эль-Кебире и Дакаре (июль1940 г.) [4, с. 134–136]. В задачи силы Н входило также сопровождение авианосцев с истребителями до такого пункта, от которого самолеты могли бы долетать до Мальты [6, с. 220].

17 июня1940 г. новый британский посол в Мадриде С. Хор выехал в Лондон для консультаций о том, как ему реагировать, если испанцы поднимут вопрос о Гибралтаре. Британское правительство сообщило ему, что в подобном случае посол должен настаивать на дополнительных консультациях с Лондоном. Если же Испания будет настаивать, то Хору следует сказать, что по очевидным причинам вопрос о Гибралтаре не может решаться во время войны, но Лондон будет готов обсудить его после окончания военных действий. У. Черчилль поначалу был против такого ответа, поскольку был уверен, что «мы ничего не выгадаем, предлагая “обсудить” вопрос о Гибралтаре в конце войны. Испанцы поймут, что если мы выиграем войну, то обсуждения будут бесплодными, а если проиграем, в них отпадет необходимость». Однако министр иностранных дел лорд Галифакс и Хор убедили его, что категорический отказ обсуждать проблему Гибралтара приведет к еще худшим последствиям. В сентябре Хор сообщил Бейгбедеру, что Англия начнет переговоры о Гибралтаре в конце войны [2, с. 281].

18 июня состоялся парад в честь победы в гражданской войне. Когда было начато шествие под лозунгом «Испанский Гибралтар», Хор и его супруга демонстративно покинули дипломатическую трибуну. На следующий день испанское правительство направило меморандум в Берлин. В меморандуме шла речь о новом статусе Испании – статусе «невоюющей стороны» – но и о готовности Испании в будущем вступить в войну, «если в этом будет необходимость». В качестве предварительной платы за будущее участие в войне правительство Франко требовало гарантировать передачу Испании Гибралтара, Французского Марокко, части Алжира, включая департамент Оран, и расширения испанских колоний [7, с. 86 –87].

В конце июня в Мадрид прибыл шеф германской военной разведки адмирал В. Канарис. Он дал понять, что в данный момент Германия не заинтересована во вступлении Испании в войну, но 6 июля заявил Франко, что Берлин желал бы получить разрешение германским войскам пересечь испанскую территорию в случае британского вторжения в Португалию или в случае вступления Португалии в войну на стороне Англии. Канарис предложил Франко использовать впоследствии эти войска для захвата Гибралтара. Каудильо ответил, что для этой цели вполне подошли бы испанские войска, если укрепить их артиллерией и авиацией [2, с. 282].

Британское правительство немедленно отреагировало на это. 4 июля1940 г. испанский посол в Лондоне герцог Альба писал в Мадрид, что ему было передано желание британского правительства достигнуть взаимопонимания с Испанией, в том числе и в гибралтарском вопросе [8, р. 25].

В середине июля1940 г. адмирал Канарис снова приехал в Испанию, чтобы обследовать район вокруг Гибралтара и составить план нападения на него. Адмирала сопровождал генерал ВВС Вольфрам фон Рихтхофен, бывший командир легиона «Кондор». Их приняли новый испанский министр ВВС генерал Вигон и начальник Генерального штаба вооруженных сил генерал Мартинес Кампос. 23 июля Канарис прибыл в Мадрид под видом аргентинского туриста. Уже на следующий день адмирал и его спутники совершили рекогносцировку в район Гибралтара. Они осмотрели северную сторону крепости из окна кабинета коменданта города Ла-Линеа, а затем, поднявшись на маяк Пунта-Камеро, изучили и западную ее часть. После этого подполковник Миклош на пассажирском самолете пролетел по маршруту Севилья – Сеута, осмотрев окрестности Гибралтара с воздуха. Другой офицер, Лангкау, проехал вдоль запретной зоны, отделявшей крепость от испанской территории, пытаясь понять, заминирована ли граница. Адмирал Канарис объехал окрестности на автомобиле [9, с. 398–400].

Начальник германской политической разведки В. Шелленберг вспоминал, что Канарис, будучи противником Гитлера, никогда серьезно не пытался вовлечь Испанию в войну. Например, однажды вечером адмирал должен был встретиться с сотрудниками испанского генерального штаба, чтобы переговорить с ними в свете полученных от Гитлера указаний. За несколько часов до встречи он продиктовал машинистке протокол совещания, в котором все аргументы испанцев были тщательно собраны и – как будто обсуждение уже состоялось – соответствующим образом сформулированы. Через час после начала совещания отчет о нем уже был у Гитлера [9, с. 318–319]. Канарис посоветовал главе испанского Генерального штаба генералу Мартинесу Кампосу запросить для осады Гибралтара особый тип тяжелой артиллерии (380-миллиметровые орудия, предназначенные для перевооружения линкоров «Шарнхорст» и «Гнейзенау»). Орудий такого калибра больше в Германии не было, поэтому предоставить их было невозможно. Кроме того, Канарис предложил, чтобы Франко как можно больше ссылался на бедность Испании после опустошений в ходе гражданской войны. Испанский лидер полностью следовал этим советам в Андае [11, с. 223].

30 июля 1940 г. в беседе с начальником Генерального штаба сухопутных войск Германии Ф. Гальдером А. Гитлер сказал, что если осенью текущего года не удастся достигнуть решающего успеха против Англии с помощью десантной операции, то следует начать борьбу с ней на других фронтах, в частности предпринять нападение на Гибралтар [12, с. 74].

2 августа Канарис представил план нападения В. Кейтелю и заместителю А. Йодля генерал-майору В. Варлимонту. В меморандуме от 8 августа германский посол в Мадриде Шторер сообщил, во что обойдется участие Испании в войне. Без германской помощи дефицит горючего не позволит Испании воевать более полутора месяцев. Среди прочего, посол отмечал, что Англия может захватить Канарские и Балеарские острова и расширить зону Гибралтара. Германское верховное командование отмечало, что сооружения, «возведенные вокруг Гибралтара, бесполезны. По существу, на них лишь угробили строительные материалы».

15 августа генерал Йодль предложил усилить подводную войну против Англии и захватить Гибралтар и Суэц. 20 августа в германском Генеральном штабе был составлен первый набросок плана операции против Гибралтара, однако ее проведение зависело от согласия Франко пропустить германские войска через испанскую территорию. 24 августа Гитлер одобрил этот проект.

В сентябре в письме Гитлеру Франко писал, что Испания уже давно подготовила операцию против Гибралтара, однако ее осуществление зависит от предоставления Германией помощи, причем начало боевых действий в любом случае невозможно ранее 10 января1941 г. [13, с. 530]. Гросс-адмирал Э. Редер заявил Гитлеру, что англичане всегда рассматривали Средиземноморье как центр своей мировой империи, поэтому Гибралтар и Суэцкий канал необходимо захватить [14, с. 300–301].

4 сентября на заседании британского военного кабинета и комитета начальников штабов было высказано мнение, что если Германия сможет заставить Мадрид сотрудничать с ней, то продвижение к Гибралтару будет сравнительно простым делом. Немецкие моторизованные части уже находятся вблизи испанской границы. Если Испания откажется сотрудничать, Берлин сможет лишить Англию возможности использовать Западное Средиземноморье путем размещения своих баз во Французском Марокко. Потеря Гибралтара приведет к полному господству Германии в Северной Африке и укрепит безопасность на коммуникациях Италии с Ливией [15, с. 229–230]. В тот же день германское министерство иностранных дел приняло решение о передаче Гибралтара Испании в случае его захвата [16, р. 20–21].

14 сентября на оперативном совещании Гитлер заявил, что следует пообещать Испании все, что она хочет, даже если не все можно будет выполнить [12, с. 157]. 16 сентября в Берлин прибыл Р. Серрано Суньер. Обсуждался вопрос о вступлении Испании в войну с Великобританией. Испанский министр не возражал против этого, но настаивал на передаче Испании Гибралтара и Французского Марокко. Германская сторона, в свою очередь, настаивала на передаче Испанией Германии одного из Канарских островов (для создания там авиационной базы), Испанской Гвинеи и принадлежавших Испании островов близ Центральной Африки (в обмен на Французское Марокко) и участии Германии в горнорудной промышленности Марокко. Серрано заявил, что полная или частичная передача испанских территорий Германии абсолютно невозможна, и предложил немцам использовать португальскую Мадейру (позже Франко отметил, что уступить Германии один из Канарских островов значило бы создать второй Гибралтар). Серрано заявил, что Испания вступит в войну как только начнут бесперебойно поступать продовольствие, военная техника и снаряжение, а также вновь просил разместить германскую береговую артиллерию около Гибралтара. Гитлер возразил, что на установку тяжелой артиллерии уйдут месяцы, и было бы эффективнее разместить в этом районе эскадрилью пикирующих бомбардировщиков [16, р. 106]. Визит Суньера не оправдал надежд. Но это не смутило Франко. В письме к Гитлеру от 22 сентября1940 г. Франко выразил согласие с тем, что «оккупация Гибралтара должна стать первым актом совместного наступления». Однако вопрос о конкретных сроках вступления Испании в войну он обошел [16, р. 153–155].

17 сентября было заключено франко-британское соглашение о продлении разрешения вишистским судам следовать через Гибралтар [15, с. 57]. Оно было достигнуто на условиях, что правительство Виши будет вести себя сдержанно по отношению к Гибралтару, то есть не предпримет его бомбардировки и не станет передавать территории своих североафриканских колоний Германии и Италии [17, с. 62].

      Вскоре англо-французские отношения круто изменились. 23–25 сентября 1940 г. была проведена Дакарская операция – стратегическая военная операция вооруженных сил Великобритании, Австралии и «Свободной Франции» против войск вишистской Франции с целью высадки в Дакаре Шарля де Голля. Предполагалось, что жители французской колонии перейдут на сторону де Голля, восстав против правительства Петена. Однако ничего подобного не произошло. Когда 23 сентября английские корабли появились у Дакара, их ожидало сопротивление. Высадившиеся в городе парламентеры были арестованы, а по кораблям с берега был открыт огонь. На следующий день разгорелось сражение, в ходе которого один английский линкор был поврежден снарядами от береговых батарей, а еще один торпедирован французской подводной лодкой. Английская эскадра вынуждена была покинуть Дакар, не достигнув намеченных целей. В качестве возмездия за нападение на Дакар вишистская Франция осуществила 24 и 25 сентября два воздушных налета на порт и доки Гибралтара. В первый раз было сброшено 50 бомб, во второй, в котором участвовало 100 самолетов, – 200 бомб. Большинство бомб упало в море, и никто даже не был ранен, поскольку французские летчики явно не проявили военного энтузиазма. Британские силы противовоздушной обороны сбили 3 самолета противника [6, с. 239].

Тогда же, осенью 1940 г., в Германии впервые обратили внимание на странную тактику Франко. 2 октября начальник Генерального штаба сухопутных войск генерал-полковник Ф. Гальдер раздраженно записал в своем дневнике, что «испанцы ничего не предлагают, а требуют до наглости многого» [12, с. 191]. В Лондоне также не сидели сложа руки, пытаясь перетянуть каудильо на свою сторону. На заседании британского правительства 2 октября1940 г. министр иностранных дел лорд Галифакс снова предложил публично заявить, что после войны Англия будет готова обсудить гибралтарский вопрос. Черчилль опять подчеркнул, что, если Британия проиграет войну, общественное мнение не допустит возвращения Гибралтара, а если проиграет, то у нее не будет другого выбора. В конечном итоге было решено сделать общее заявление, что «все важные проблемы могут быть урегулированы двумя странами в духе дружбы» [2, с. 297].

4 октября1940 г. Гитлер и Муссолини встретились в Бреннере. Гитлер заявил, что стратегическая необходимость вступления Испании в войну отсутствует, если не считать необходимость взятия Гибралтара. Германский лидер полагал, что и эта акция является второстепенной задачей по сравнению с Суэцким каналом. Если Гибралтар будет взят раньше Суэца, то это наверняка спровоцирует англичан к нападению на Канарские острова [16, р. 245–259].

15 октября на оперативном совещании Гитлер сказал, что взаимодействие с Испанией представляет интерес для Германии лишь ввиду необходимости захвата Гибралтара, других стремлений с немецкой стороны в отношении Мадрида нет [12, с. 214–215]. На следующий день подполковник Миклош доложил Гальдеру о результатах рекогносцировки в районе Гибралтара. Он полагал, что боевую задачу пехоты, по крайней мере, первую ее часть, удастся выполнить с помощью полутора саперных батальонов и одного пехотного полка. Это утверждение начальник Генерального штаба сухопутных войск Германии воспринял скептически. Гальдер предполагал, что англичане эвакуируют Гибралтар еще до начала германского наступления, поскольку, во-первых, им некуда отступать, во-вторых, крепость представляет собой объект престижа Англии. Добровольная эвакуация, таким образом, будет означать меньший удар по престижу, нежели потеря крепости [12, с. 221].

В октябре германский государственный секретарь Вайцзекер писал: «По-моему, Испанию следует оставить вне игры. Гибралтар того не стоит. Что бы Англия не потеряла, она быстро поправит положение, захватив Канарские острова. Сегодня в Испании нет ни хлеба, ни нефти» [2, с. 301].

Поскольку визит Суньера не дал ожидаемых Берлином результатов, Гитлер решил лично встретиться с Франко. Согласно достигнутой договоренности, встреча должна была состояться 23 октября в 14 часов на станции Андай. К моменту встречи Серрано Суньер был уже назначен министром иностранных дел (16 октября 1940 г.). Франко произнес речь, в которой выразил свое глубокое удовлетворение в связи с личным знакомством с Гитлером, которого он превозносил до небес. «В настоящей войне», – заявил он, – Испания рада будет бороться на стороне Германии. Для войны необходимы приготовления в экономической, военной и политической сферах. В пределах ее скромных возможностей Испания начала эти приготовления». Франко долго говорил о «временных» трудностях, переживаемых Испанией. «Но, несмотря на них, – заверил он, – Испания ввиду ее тесной духовной связи с державами “оси” занимает ту же самую позицию в отношении войны, что и Италия прошлой осенью».

Гитлер ответил, что он  тоже рад видеть каудильо лично после того, как он так часто был рядом с ним мысленно во время гражданской войны. Затем Гитлер изложил военную ситуацию. Анг­лия, по его словам, терпит поражение, но она еще не готова смириться. Следующая стадия – взятие Гибралтара. Далее последовало изложение плана гибралтарской операции: двадцать дивизий, в том числе танковые, пересекут Испанию в направлении Гибралтара, чем помешают Англии завладеть Средиземным морем и Северной Африкой. В связи с этим Гитлер предложил Франко заключить соглашение, которое предусматривало бы объявление Испанией войны Англии в январе 1941 г. Гибралтар, против которого будут задействованы те же самые части, которые овладели фортом Эбен Эмаэль, должен пасть 10 января.

Франко ответил, что готов к союзу, но Испания нуждается в продовольствии и современном вооружении. Каудильо отверг предложение Гитлера о штурме Гибралтара немецкими частями, крепость должна быть взята силами самих испанцев. Гитлер ответил, что германские танковые части могли бы выгнать англичан из Африки. «До края великих пустынь, – вполне возможно, – ответил Франко, – но Центральная Африка будет защищена от основных атак с суши поясом пустынь так же, как защищен остров в открытом море. Как ветеран африканских кампаний, я в этом не сомневаюсь» [16, р. 371–376].

В итоге тактика Франко увенчалась успехом: он сумел сохранить нейтралитет. У. Черчилль в своих мемуарах отметил, что «в руках Испании находился ключ ко всем действиям Англии на Средиземном море, и никогда, в самые тяжелые моменты, она не заперла замок нам во вред» [6, с. 249]. Современный историк С. П. Пожарская также полагает, что, если Испания не вступила в войну, то это – несомненная заслуга Франко [18, с. 6–7]. В ноябре1940 г. Германия была вынуждена думать о том, чтобы провести операцию против Гибралтара самостоятельно. Теперь она разрабатывалась совместно с планом «Барбаросса» и имела целью помешать Англии проводить какие-либо акции по отношению к Германии в период войны с СССР. Руководство действиями сухопутных войск возлагалось на фельдмаршала В. фон Рейхенау, командующим военно-воздушными силами был назначен генерал авиации В. фон Рихтгофен.

6 ноября было принято решение об ограничении отпусков в частях, предназначенных для захвата Гибралтара, а также начата подготовка диверсионной акции «Баста». Операция разрабатывалась сотрудником отделения Абвера в Мадриде майором Рудлофом. Ее осуществление поручалось группе диверсантов из полка «Бранденбург», которые должны были действовать из Биаррица и Бордо и внезапным налетом овладеть скалой Гибралтара [12, с. 264–266].

В директиве ОКВ № 18 от 12 ноября1940 г. говорилось, что целью германского вмешательства на Пиренейском полуострове является изгнание англичан из западной части Средиземного моря, для чего следует захватить Гибралтар и закрыть пролив. На начальном этапе операции предполагались действия разведки, а также занятие боевыми соединениями исходных позиций на большом удалении от франко-испанской границы и без преждевременного уведомления войск. На втором этапе соединения авиации по вызову с наблюдательных постов, расположенных в районе Альхесираса, в благоприятный момент должны были совершить с французской территории воздушный налет на находящиеся в гибралтарском порту корабли английского военно-морского флота и после атаки направиться для посадки на испанские аэродромы. Третий этап операции состоял в наступлении германских войск с целью захвата Гибралтара, а также занятии исходных позиций для вступления в Португалию, если бы англичане закрепились там. Наконец, на четвертом, заключительном, этапе надлежало оказать испанцам поддержку в закрытии Гибралтарского пролива. В директиве говорилось, что выделенные для захвата Гибралтара войска должны быть достаточно сильны для того, чтобы овладеть им и без испанской помощи. В операции против британской гибралтарской эскадры также предусматривалось участие германских подводных лодок [13, с. 545–547].

Генерал Гальдер в середине ноября разработал детальный оперативный план взятия скалы силами самой Германии (операция «Феликс»). Согласно плану германские войска должны были вступить в Испанию 10 января1941 г. и штурмовать Гибралтар 4 февраля.

В ноябре стало ясно, что одновременное проведение операции «Феликс» и «Марита» (против Греции) сложно, потому что в Гибралтаре нужны 8 авиационных групп (в каждой группе по 3 эскадрильи) тяжелых бомбардировщиков, но без них не обойтись и в греческой кампании. Если вторжение в Грецию начнется в марте1941 г., то операцию «Феликс» нужно проводить раньше, в начале февраля. Тогда германские войска нужно ввести в Испанию не позднее 10 января [9, с. 406–407].

В проекте директивы ОКВ № 19 (операция «Феликс») подтверждались и уточнялись задачи, поставленные предыдущей директивой. Было сказано, что военной задачей испанцев будет в первую очередь обеспечение до вступления германских войск предполья Гибралтара, а в остальном оборона островных владений от захвата англичанами и отражение возможных попыток их высадки на континенте, однако «если помощь в захвате Гибралтара будет предложена, ее следует принять». В любом случае следует «иметь в виду, что мы действуем в союзной стране, которая пережила кровавую гражданскую войну и которая все еще вынуждена бороться со всякого рода внутренними и экономическими трудностями». Сроки осуществления всех военных мероприятий предполагалось определить плановой таблицей взаимодействия, которую должен был составить штаб верховного главнокомандования вермахта. Подготовительные меры должны были осуществляться с таким расчетом, чтобы операцию можно было провести 10 января1941 г. (день «Ф») [9, с. 553–556]. Под Безансоном германские войска в течение ноября репетировали штурм Гибралтара.

Гитлер принял Суньера в Берхтесгадене 18 ноября и объявил о своем решении атаковать Гибралтар. По его словам, в настоящее время уточняются последние детали операции. В конце четырехчасовой беседы Суньер, по указанию Франко, повторил, что испанцы могут ответить восстанием на иностранное вторжение, как во времена Наполеона, но что Испания продолжает готовиться к вступлению в войну. «Переговоры с Испанией (Суньер) ничего не дали», – записал в дневнике 18 ноября Гальдер [7, с. 98].

4 декабря Гитлер направил в Мадрид адмирала Канариса для обсуждения практических деталей акции про­тив Гибралтара [16, р. 782]. Генерал Йодль должен был поехать в Испанию и провести необходимые приготовления для нападения на Гибралтар, как только адмирал Канарис согласует с Франко дату операции. Адмирал прибыл в Мадрид 7 декабря. В тот же день он попросил Франко вступить в войну, пропустив через испанскую территорию германский армейский корпус с артиллерией. Каудильо ответил, что из-за тяжелой ситуации с продовольствием, неполадками на автомобильных и железных дорогах,он не в состоянии исполнить германскую просьбу. Кроме того, он боится возможного захвата Англией испанских заморских территорий. Канарис, который и сам понимал тяжелое положение Испании, не настаивал [2, с. 314].

Когда Канарис сообщил Гитлеру о реакции Франко, тот готов был отменить операцию «Феликс», но высшее командование флота сообщило ему, что действия Англии в Греции, Албании, Ливии и Восточной Африке повысили авторитет Англии. Ввиду этого командование флота придерживалось точки зрения, что Гибралтар должен быть взят как можно быстрее: это облегчит Италии действия в Греции и Киренаике, даст возможность Германии проникнуть в Африку через Испанское Марокко. Гитлер ответил, что он согласен, но все дело в позиции Франко, который отказывается от сотрудничества [16, с. 852–853].

5 декабря было принято решение разрушить артиллерийским огнем каждый квадратный метр территории Гибралтара при неограниченном расходе снарядов [12, с. 330]. В тот же день на совещании Гитлера с главнокомандующим сухопутными войсками В. фон Браухичем и Ф. Гальдером было принято решение осуществить план «Феликс» как можно раньше, до 10 января1941 г. Гитлер подчеркнул, что психологические последствия поражений итальянцев делают захват Гибралтара необходимым. Падение этой крепости – символа величия Британии – явится решающим фактором в войне. Более того, если Гибралтарский пролив окажется в руках Германии, то можно будет более твердо разговаривать с правительством Виши [12, с. 332–333].

Наземная операция против Гибралтара потребовала бы от германских войск броска на1200 кмпо плохим дорогам и узким извилистым тропам и перевалам, необходимость тащить с собой все продовольствие и снаряжение. Атака с моря также исключалась, поскольку германский ВМФ не был достаточно силен для того, чтобы успешно осуществить ее [2, с. 315].

Руководство операцией «Феликс» было поручено командованию 49-го армейского корпуса во главе с генералом пехоты Кюблером и авиационному корпусу Рихтгофена. Главное командование должен был осуществлять фельдмаршал фон Рейхенау. Основная подготовка проводилась ОКВ и штабом оперативного руководства вермахта. 7 января 1941 г. генерал горнострелковых войск Л. Кюблер и В. Рихтгофен в присутствии Браухича и Рейхенау доложили Гитлеру о состоянии подготовки операции [19, с. 284].

Вскоре стало совершенно ясно, что немцы не в состоянии захватить Гибралтар против воли испанцев, тем более что предстояло скорое нападение на Советский Союз. 11 декабря1940 г. было принято решение, что операция «Феликс» проведена не будет, так как «для нее более не имеется политических предпосылок» [13, с. 558]. В письме к Муссолини от 31 декабря1940 г. Гитлер писал, что Германией все приготовления были закончены так, чтобы пересечь испанскую границу 10 января и атаковать Гибралтар в начале февраля. Однако Франко отказался пропустить через территорию немецкие войска. Гитлер выразил надежду, что Франко поймет в конце концов «катастрофические последствия своего поведения» [7, с. 99].

Поражение Италии в Греции еще более укрепило нежелание Испании ввязываться в войну. В послании к генералу Г. Исмею от 6 января1941 г. Черчилль, ссылаясь на слова капитана Хиллгарда, английского морского атташе в Мадриде, писал: «Становится все менее вероятным, чтобы испанское правительство разрешило войскам Гитлера пройти через территорию Испании или вступило в войну против нас» [7, с. 99–100].

26 февраля Франко заверил Гитлера в своей преданности и одобрил план нападения на Гибралтар, но в то же время настаивал на том, чтобы в этой операции принимали участие только испанские войска, оснащенные германским оружием. Гитлер заявил, что хочет применить против Гибралтара массированные налеты бомбардировщиков «Штукас», при этом бомбы должны так разрушить скалу, чтобы британские батареи были засыпаны обломками [10, с. 154]. В марте1941 г., после начала операции на Балканах, было принято окончательное решение не проводить операцию против Гибралтара до тех пор, пока не будет завершена война с СССР [12, с. 491].

В1941 г. британцы начали работу над новой взлетно-посадочной полосой Гибралтарского аэродрома в качестве перевалочной базы для самолетов, курсирующих между Англией и Египтом. Аэродром, за неимением другого места, был построен на территории бывшего ипподрома. Это позволило британской авиации избегать промежуточных посадок на территории осаждаемой Мальты.

В то же время, несмотря на многочисленные англо-французские инциденты, Гибралтар продолжал играть значимую роль и для правительства Виши. По данным британского министерства экономической войны, в апреле – июне1941 г. через Гибралтар прошли французские суда с грузом в 650 тыс. тонн (около 20 % всех поступлений грузов в средиземноморские порты Франции). Проходили суда с каучуком из Индокитая, в августе1941 г. три судна прибыли в Дакар и два – в Марсель. Из Северной Африки поступило 300 тонн кобальта [15, с. 113].

24 июня1941 г., в тот самый день, когда толпы молодых фалангистов осаждали пункты вербовки в «Голубую дивизию» против СССР, тысячи их единомышленников, скандируя «Гибралтар! Гибралтар!», запрудили улицу перед британским посольством. Посол Великобритании С. Хор обратился к испанскому правительству с очередным протестом. Суньер ответил ему в своей обычной оскорбительной манере. 26 и 27 нюня в газете «Арриба» появились статьи антибританского характера,   публикация которых была невозможна без санкции Суньера, курировавшего испанскую прессу. Это был сигнал к антибританской и прогерманской кампании в газетах и на радио, которая продолжалась несколько месяцев. В публичных речах Франко славил «подвиги Германии» и «новый порядок» в Европе [7, с. 143].

В июле1941 г. министр иностранных дел А. Иден напомнил правительству, что Гибралтар – важнейшая военно-морская база Британии, и ее положение зависит от того, будет ли Испания соблюдать нейтралитет или нет, поэтому Франко надлежит сделать уступки [21, с. 28]. 2 октября Черчилль, Иден и Хор встретились с герцогом Альба в испанском посольстве в Лондоне. Британский премьер еще раз просил Мадрид не оказывать никакой помощи Германии. В будущем, сказал он, Франция и Италия будут ослаблены, и Испания станет доминировать на Средиземном море. Пока же Англия готова во всем содействовать Франко [8, с. 25].

В течение войны Италия и Германия организовывали диверсии против Гибралтара. Например, итальянские водолазы в резиновых скафандрах передвигались по морскому дну и, сидя верхом на торпедах, могли приближаться к крепости на близкое расстояние. Иногда удавалось нанести удары даже по внутренней части порта Гибралтар, в результате чего англичане несли ощутимые потери в судах. В качестве базы итальянцы использовали североафриканское побережье, а немцы – юго-западную часть Испании. Некоторым водолазам удавалось подбираться вплотную к английским кораблям и устанавливать на их днищах взрывчатку. Так были подорваны два эсминца, один корвет и три торговых судна. Прямо напротив Гибралтара немцы установили новейшую аппаратуру слежения. С помощью инфракрасного излучения можно было наблюдать все материальные объекты в темноте и на большом расстоянии. Это позволило контролировать пролив и сообщать в Берлин информацию о запланированных морских операциях союзников и о перевозках их войск и грузов [20, с. 319–320].

19 сентября 1941 г. на танкере «Денбайвейл», стоявшем на гибралтарском рейде, вспыхнул сильный пожар. Не успели портовые власти опомниться, как огонь перекинулся на два соседних танкера – на всех трех произошел взрыв, и они пошли ко дну. Водолазы обнаружили, что в сети, заграждавшей вход в порт, зияли огромные дыры. В своем отчете водолазы высказали предположение, что эти бреши были проделаны с помощью аппарата сжатого воздуха. Выяснилось, что итальянских ныряльщиков с дыхательными аппаратами доставила в нужное место торпеда – двухместный снаряд почти семиметровой длины и больше полуметра в диаметре. Торпеда приводилась в движение с помощью электродвигателя. В носовой части у нее – съемном конусе – содержалось 300 кг взрывчатки. Диверсанты подвели торпеду поближе к кораблю-мишени и затем покинули ее [15, с. 192–194].

В итоге единственной враждебной акцией, предпринятой Франко против Гибралтара в1942 г., была оккупация 650 м нейтральной зоны, еще остававшихся ничейными. Английские и испанские владения пришли к соприкосновению [8, р. 57].

В1942 г. во время операции «Факел» (высадка союзников в Северной Африке) Гибралтар играл роль главной базы снабжения. Здесь флот вторжения мог заправляться топливом из резервуаров нескольких танкеров. Кроме того, крепость располагала обширными ремонтными мастерскими, складами и аэродромом, с которого могли взлетать самолеты, осуществлявшие прикрытие [4, с. 273–274].

3 ноября немецкие агенты с испанской стороны Гибралтара сообщили, что наблюдают огромное сосредоточение англо-американского флота, однако Гитлер, который был обеспокоен тяжелым положением Э. Роммеля у Эль-Аламейна, посчитал его просто очередным конвоем для Мальты. 5 ноября для переговоров с Эйзенхауэром в Гибралтар на английской подводной лодке прибыл французский генерал Жиро [14, с. 450]. В тот же день поступила информация о том, что военно-морская оперативная группа вышла из Гибралтара в восточном направлении. Утром 7 ноября Гитлер, наконец, обратил свое внимание на происходящее в Гибралтаре. В последних донесениях говорилось, что британские военно-морские силы соединились с огромным флотом из транспортов и боевых кораблей, подошедшим со стороны Атлантики. Гитлер полагал, что союзники, вероятно, попытаются высадить крупный десант в составе четырех или пяти дивизий в Триполи или Бенгази и использовать их против Роммеля. Фюрер приказал немедленно усилить части люфтваффе на Средиземном море, но ему ответили, что это невозможно. Тогда Гитлер известил германского главнокомандующего на Западе Г. фон Рундштедта, чтобы тот готовился к осуществлению операции «Антон», то есть к оккупации остальной части Франции. После этого он уехал в Мюнхен, где должен был произносить речь по случаю очередной годовщины «пивного путча». В 1 час 30 минут 8 ноября союзники высадились на побережье Марокко и Алжира [14, с. 448–450].

Западная операционная группа высадилась перед рассветом 8 ноября 1942 г. в трех местах Марокко: в Сафи (операция «Блэкстоун»), Федале (операция «Брашвуд») и в Мехдие (операция «Гоулпоуст»). Артподготовка не проводилась, поскольку предполагалось, что французы не окажут сопротивление. Наиболее успешно прошло вторжение в Сафи. Здесь также не проводилась артподготовка, однако, как только вторгающиеся подверглись обстрелу со стороны береговой артиллерии вишистов, с кораблей был открыт ответный огонь. Сафи был взят к полудню 8 ноября. К 10 ноября в городе были погашены последние очаги сопротивления, после чего основная часть сил под командованием генерала Хармона направилась к Касабланке. Касабланка была окружена к 10 ноября и сдалась союзникам за час до планировавшегося финального штурма. Войска генерала Паттона вошли в город, не встретив сопротивления. В целом, сопротивление войск Виши в Марокко было нерегулярным. Попытка эскадры вишистских ВМС, включавшей незаконченный линкор «Жан Барт», препятствовать высадке, не увенчалась успехом. В итоге многие корабли были потеряны, оставшиеся же присоединились к Союзникам. Реакции Испании, которой союзники весьма опасались, не последовало [23, с. 56]. Франко давно уже сориентировался в быстро меняющейся военной обстановке.

Конец войны для Гибралтара оказался беден событиями. 4 июля 1943 г. рухнул в Гибралтар самолет «Либерейтор». Погибли 15 человек, в том числе глава польского правительства в изгнании Владислав Сикорский. В тот день самолет Сикорского поднялся в воздух с аэродрома в Гибралтаре и взял курс на Лондон. За штурвалом находился один из опытнейших пилотов британских Королевских военно-воздушных сил чех Эдвард Прхал. Он налетал более 4 тыс. часов по этому маршруту и 400 часов на «Либерейторах», бомбардировщиках американского производства; один из них и переоборудовали в пассажирский самолет для миссии Сикорского. Как обычно при пилотировании большегрузных самолетов, Прхал сразу после взлета пошел на снижение, чтобы набрать скорость перед фактическим набором высоты. В тот день, рассказал Прхал следователям, посетившим его в госпитале Гибралтара через несколько дней после катастрофы, он снизился только до примерно 40 м над землей. Когда попытался снова набрать высоту, штурвал заклинило. Через минуту после взлета самолет упал в море. Погибли все пассажиры и члены экипажа, кроме Эдварда Прхала, госпитализированного с переломами ног [24].

Таким образом, в период Второй мировой войны англичане не только сумели отстоять Гибралтар, но и использовали его в качестве важнейшей средиземноморской военно-морской базы союзников. Ф. Франко не смог завладеть скалой, но переориентация испанской политики в сторону антигитлеровской коалиции помогла его правительству пережить крах большинства европейских фашистских режимов. Тем не менее, было ясно, что очередная постановка гибралтарской проблемы – лишь вопрос времени.

Если говорить о глобальном переселении народов, то необходимо сказать и о других категориях мигрантов, помимо беженцев и вынужденных переселенцев.  Это   трудящиеся-мигранты с членами их семей, нелегальные мигранты, маятниковые мигранты, сезонные, приграничные рабочие, «экономические мигранты», занимающиеся бизнесом в иной стране. Таким образом,  можно говорить, что около 1,2 млрд. человек, участвуют в международных миграциях. Международная миграция стала одним из глобальных явлений, оказывающих воздействие на все стороны жизни мирового сообщества.      Согласно прогнозным оценкам экспертов ООН, к 2050 году численность населения мира составит 9,6 млрд. человек против 7,2 млрд. человек в 2014 году. А численность классических мигрантов в мире удвоится и  превысит 450 млн. человек.

Миграция в условиях глобализирующегося мира.

По мнению ученых, занимающихся проблемами международных отношений (Абылгазиев И.И., Дробот Г.А., Ильин И.В., Леонова О.Г., Чумаков А.Н., Цыганков П.А.), мировая  политическая система постепенно эволюционирует в сторону формирования глобальной политической системы.  В дальнейшем этот процесс приведет к трансформации системы международных отношений, их характера и содержания, геополитического статуса всех акторов на политической арене.

Глобализация ведет к структурным изменениям в мировой политической системе и перестройке всей системы международных отношений.

Особенностью современного миграционного кризиса является его глобальность, в отличии прежних миграционных потоков, носивший локальный или региональный характер. Современные миграционные потоки выглядят как глобальное переселение народов и затрагивают не только различные регионы мира, но и его континенты.  Это глобальное переселение изменило геополитическую ситуацию в мире и  охватило несколько континентов. Поэтому на  повестке дня всё острее встает вопрос о глобальном управлении миграционными процессами. Всё настойчивее становится вопрос о постепенном перенесении акцентов из экономической плоскости решения данного вопроса, несомненно, как основополагающего, к политическому регулированию и управлению миграционными  процессами.

Этот тезис подтверждается реалиями сегодняшнего миграционного кризиса в Европе.

Откуда и в какие страны прибывают беженцы? Нелегальная миграция идет сейчас по четырем основным направлениям. Потоки беженцев идут из Сенегала, Мавритании, Западной Сахары и Марокко. Этот поток  направляется “через Испанию”. Конечная цель этих выходцев из бывших французских колоний – Франция. Туда же устремились граждане Алжира, Туниса и Ливии, плывущие через Средиземное море к берегам Италии и Греции. В настоящее время не менее трети сегодняшних мигрантов двинулись через Сирию и Турцию в Грецию и далее через Балканы в Германию.

По данным Syrian Observatory for human rights,  на начало августа 2015 года  в сирийском конфликте погибло около 320 тыс. человек [3], а  вынужденными переселенцами внутри страны стали 7 млн. 600 человек. По информации ООН на январь 2015 года, более 4 млн. 100 тыс. человек были вынуждены переселиться в другие страны [4].
Основные потоки мигрантов направились в  Турцию, Иорданию, Ливан, Ирак, ОАЭ, Германию, Францию, Великобританию. Эксперты  предостерегают, что этот год только положил начало переселению народов и в следующем году поток беженцев только увеличится.  Трехсотмиллионное население стран, по которым прокатилась “арабская весна”, имеет колоссальные резервы для миграции.

 Согласно предоставленной в ООН информации, в Европу ежедневно прибывает по 8 тыс. беженцев из Сирии и Ирака [5]. Убежище в первом полугодии 2015 года запросили около 230 тыс. человек, как говорится в докладе Евростата. Это почти столько, сколько за весь 2014 год. Сейчас на рассмотрении  — почти 600 тыс. обращений [6].    В Организации Объединённых Наций также отмечают, что такими темпами мигранты будут прибывать ещё неопределённое количество времени. По мнению представителей Международной организации по миграции, беженцы, несмотря на похолодание, не прекратят прибывать в Европу даже зимой.

 Самой привлекательной страной для беженцев считается  Германия — более 150 тыс. обращений в первом полугодии. У Германии хороший процент одобрений, квалифицированная организация помощи и достаточно лояльное население. На втором месте Венгрия (более 65 тыс. обращений). Далее идут Италия, Франция и Швеция, получившие в первом полугодии 2015 года по 30 тыс. обращений [7]. Всего с  апреля 2011 года по октябрь 2015 года Европейские страны уже приняли 681 тыс. 713 ходатайств о предоставлении убежища [8]. К концу года в Германию предположительно прибудет от 850 тыс. до  1,5 млн. беженцев, по данным сотрудников ООН. Для сравнения:  в  пятом   по величине городе ФРГ Франкфурте - на Майне проживает  701 тыс. человек [9].

Беженцы или трудовые мигранты?

Многие  мигранты, которые прибывают в настоящее время в Европу, претендуют на статус беженца.

 Согласно определению Агентства по беженцам ООН (UNHCR), беженцами считаются лица, которые «в силу вполне обоснованных опасений стать жертвой преследований по признаку расы, вероисповедания, гражданства, принадлежности к определенной социальной группе или политических убеждений находятся вне страны своей гражданской принадлежности и не могут пользоваться защитой этой страны или не желают пользоваться такой защитой» [10].

Трудовой мигрант – это лицо, которое с целью найма на работу к иностранному физическому  или юридическому лицу на законном основании переезжает на определенный срок в страну, гражданином которой он не является [11, с.273].

Политика в отношении международной трудовой миграции (в отличие от политики в отношении беженцев) всегда  предполагает экономические выгоды.  В этом значении трудовая миграция является формой экономической миграции. Экономические соображения в миграционной политике различных стран, в разные периоды были  преобладающими. Политика западноевропейских стран в 50-60-е годы прошлого столетия была направлена на стимулирование притока дешевой рабочей силы. Так, крупномасштабная иммиграция турецких рабочих начала 1960-х годов была вызвана, с одной стороны, высоким ростом населения и массовой безработицей в Турции, а с другой, потребностью  в дешевой рабочей силе в западной Европе. Турецкое правительство предложило Германии нанимать турецких гастарбайтеров (der Gastarbeiter). Турецкая диаспора, которая составляет примерно треть от 7,5 млн. иностранцев, постоянно проживающих в Германии, сформировалась именно в  1960-е годы. Изначально пребывание турок в Германии планировалось как временное явление. Но к 1970 году стало ясно, что  турецкие гастарбайтеры  со своими семьями намерены поселиться в Германии навсегда.

Великобритания также нуждалась в дешевой рабочей силе для восстановления своей экономики после Второй мировой войны.  Сюда потянулся поток иммигрантов из ее колоний.  Основными источниками иммигрантов были Южная Азия (Индия и Пакистан, позднее – Бангладеш), острова Карибского бассейна (Ямайка, Тринидад и Тобаго, Сент-Люсия, Антигуа и Барбуда и др.). Численность иммигрантов в Великобритании быстро увеличивалась с 80 тысяч  в 1951 году до 4 млн.600 тысяч в 2001 году.  Некоторые страны ужесточили политику в отношении трудовых мигрантов в период кризиса 1973 года.  Так, в 1972 году был издан Закон об иммиграции (Immigration Act 1972), который в большей степени ограничивал право иностранцев, желающих приехать работать в Великобритании.  Теперь стать мигрантами могли лишь лица, у которых было  разрешение на работу или они  являлись  детьми подданных Великобритании.

Французские власти всегда привлекали дешевую рабочую силу из колоний на территорию метрополии. Особенно рабочая сила требовалась в период после Первой мировой войны. Так, в стране начинают появляться выходцы из Алжира и Туниса. После Второй мировой войны количество привлекаемых из стран Магриба рабочих стало возрастать. Следующий многочисленный поток мигрантов в 1960-е годы был связан с деколонизацией государств Африки. Начиная с 1970-х — 1980-х годов стали возрастать потоки трудовых мигрантов, которые прибывали во Францию сначала из стран Магриба, а затем и со всей Западной Африки.

Беженцы – это лица, которые массово оставляют свои родные места вследствие войны или стихийных бедствий. Поэтому регулирование этой категории перемещенных лиц лежит в большей степени в политической плоскости и должно управляться политическими структурами, специально созданными с этой целью.

Причины и истоки современного европейского кризиса.

Несомненно, причиной миграционного кризиса и вторжения в Европу огромной, поначалу казавшейся неорганизованной, массы мигрантов (беженцев), явились «цветные революции», войны на Ближнем Востоке и нестабильная ситуация в этом регионе. Еврокомиссия заявила, что нынешний миграционный кризис в мире является крупнейшим со времен Второй мировой войны. По мнению Управления верховного комиссара ООН по делам беженцев, основными причинами такого сильного кризиса стали, в первую очередь, военные конфликты. За пять последних лет произошло около  пятнадцати  конфликтов: восемь в Африке (в том числе в Ливии, на северо-востоке Нигерии, в Южном Судане, и в этом году –  в Бурунди), три на Ближнем Востоке (Сирия, Ирак и Йемен), один в Европе (Украина), а также в Кыргызстане и некоторых районах Мьянмы и Пакистана.

Ближний Восток не первый год  сотрясают конфликты, войны, смены режимов. Но никогда не было такого потока беженцев, который, пересекая регионы и континенты, целенаправленно двинулся на Европейский континент. Число мигрантов в Европе возросло настолько быстро, что это наталкивает на предположение, что какая-то сила стимулирует и поддерживает этот организованный  поток. Вероятно всего, это те же силы, что поддерживали “арабскую весну”. Те же методы и тот же мотив:  попытка дестабилизации на этот раз уже европейского региона.  Великобритания, Франция и Германия не в последнюю очередь несут определенную ответственность за эту волну беженцев из-за поддержки сирийской оппозиции.  По последним данным приграничного агентства ЕС “Фронтекс”, за первые девять месяцев 2015 года на территорию стран Евросоюза прибыло более 710 тыс. мигрантов[12].

На наш взгляд, заслуживает внимания и точка зрения на причины европейского кризиса ученых Н. В. Осокиной и А. С. Суворова, по мнению которых,  в настоящий момент «происходит экономическая десуверенизация в Европе в результате реализации проекта европейской интеграции». По мнению авторов, объединение Европы, которое было задумано, как инструмент конкуренции Западной Европы с США и Японией, превратился в проект, управляемый Штатами в нужном им направлении. В результате «главные страны Западной Европы все больше превращаются в их вассалов». В настоящее время всё больше становится очевидным, что происходит и процесс политической десуверенизации Европы[13, с.184].

В какой-то мере такой взгляд на проблему объясняет растерянность европейских политиков в разрешении миграционного кризиса и проблему такого масштабного исхода беженцев, с которыми столкнулась Европа.  Причина  кризиса кроется в потере суверенитета европейскими странами и, как результат, в невозможности своевременно и адекватно реагировать на вызовы современности в интересах безопасности национального государства.  Поэтому в настоящее время всё больше раздаются голоса о восстановлении суверенитета во имя обеспечения  национальной безопасности страны, а значит, и Европы в целом.  Под сомнения уже ставятся европейские ценности Евросоюза.  До сих пор А. Меркель отвергала все требования о новых пограничных укреплениях.  Между тем новый план защиты немецких рубежей поддержали 188 из 310 депутатов от ее партии, отмечает «Independent» [14]. Министр внутренних дел Германии заявил о возможном прекращении существования Шенгенской зоны и не исключил, что власти ФРГ введут паспортный контроль на своих границах, что в настоящее время и происходит.  В Великобритании заявили, что будут призывать  британскую общественность голосовать за выход из ЕС на предстоящем референдуме.

Можно говорить также и о потере военно-стратегического суверенитета стран, входящих  в Евросоюз, учитывая   главенствующую роль США в Североатлантическом альянсе. В том числе, и в принятии решения участия европейских стран в войне на Ближнем Востоке. Приостановить растущий поток беженцев будет возможно, если прекратить войну в Сирии, ликвидировать «Исламское государство» и восстановить мир на Ближнем востоке. Этого можно добиться,  объединив усилия крупных игроков на международной арене.

Способны ли современные политические институты разрешить миграционный кризис? 

В отношении беженцев существует устоявшийся международный порядок, регулирующий деятельность государств, столкнувшихся с притоком беженцев. В первую очередь – это  Управление Верховного комиссара ООН по делам беженцев, созданное  резолюцией Генеральной Ассамблеи 319(IV) от 3 декабря 1949 года, основной задачей которого провозглашалась координация международных усилий по защите беженцев и решение их проблем во всем мире. Основными целями Агентства являются: защита прав и благосостояния беженцев, надзор за исполнением Конвенции ООН 1951 года, касающейся статуса беженцев, посредством поддержки деятельности правительств по созданию приемлемых механизмов защиты, а также обеспечение эффективного решения проблем беженцев, а именно: местной интеграции и добровольного возвращения на родину [15].

Организация Объединенных Наций не является мировым правительством и не устанавливает законы. Она предоставляет возможности для урегулирования международных конфликтов и выработки стратегий по вопросам[16]. Многие усилия по урегулированию международных конфликтов не выполняются.  Так, например, не выполняются требования резолюции 2139 Совета Безопасности ООН, призывающей к прекращению неизбирательных и массированных бомбардировок населенных пунктов.

Миграционный кризис показал неэффективность принимаемых мер современными политическими институтами и невозможность разрешения  этого кризиса инструментами и методами, имеющимися у этих институтов.

«Существующие международные институты и структуры, в прошлом доказавшие свою эффективность, с какого-то определенного момента времени, а точнее, с того, когда стало проявляться новое «глобальное состояние» и изменение формата международной политической системы, оказались весьма несовершенными инструментами» [17, с.27].  Российские и зарубежные ученые (Вебер А.В., Чумаков  А.Н., Дробот Г.А. , Урсул А.Д., Мартин Г., Кисс E. и др.) отмечали фактическое отсутствие механизмов управления формирующейся глобальной политической системой. Политические институты и структуры, которые функционируют по настоящее время,  были созданы в ином историческом времени. На момент создания эти институты были наделены другими функциями, имели иные задачи.

Отсутствие деятельной помощи политических структур при разрешении миграционного кризиса объясняет растерянность правительств европейских стран и невозможность быстро и адекватно реагировать на сложившуюся ситуацию с беженцами. Вся ответственность за разрешение миграционного кризиса лежит «на плечах» самих государств, вовлеченных в этот процесс.

На сегодняшний день нет четкой программы по разрешению этого кризиса в Европейском сообществе. Каждая страна видит эту проблему по-своему. Каждое решение, которое может помочь выйти из сложившего кризиса, происходит тяжело, с применением давления на страны. Проблема распределения беженцев по квотам также проходит с трудом и ведет к разногласию среди стран, входящих в Евросоюз.

Уже 120 тыс. беженцев распределено по странам. Путем долгих согласований, некоторые страны договорились принять определенное количество беженцев у себя в стране: Франция готова принять около 24 тыс.  человек [18], Швеция – около 65 тыс., Великобритания – около 20 тыс. в течение пяти лет,  беженцы получат визы и гуманитарную помощь; Дания – 11 тыс. 300 человек с сокращением социальных льгот, Венгрия – 18 тыс. 800 человек. Страны, не входящие в Евросоюз, также  согласились принять беженцев у себя в стране: США и Канада  намереваются принять 10 тысяч сирийских мигрантов, Австралия – 12 тысяч.  Распределение квот по странам зависит от четырех основных параметров — размера населения, состояния экономики, уровня безработицы и числа удовлетворенных за последние пять лет заявок на предоставление убежища [19]. Германия сейчас рассматривает вопрос о скорейшей депортации 193 тыс. 500 экономических мигрантов, которые не вернулись домой после отказа в убежище [20].   А. Меркель заявила также, что будут урезаны социальные пособия вновь прибывшим беженцам и субсидии будут выдаваться лишь тем беженцам, которые смогут доказать, что в их стране им грозит опасность. Германия будет выдавать сирийским беженцам разрешение на пребывание в стране сроком на один год. Беженцам запретят воссоединение с семьей. Вместо денежных пособий все вновь прибывшие беженцы будут получать лишь еду и жилище.

По предположению экспертов, значительная часть, если не большинство мигрантов — это не беженцы от войны, это экономические мигранты. Бедность, которая заставляет трудовых мигрантов покидать свои страны, не рассматривается ЕС как аргумент для получения убежища.

Политика мультикультурализма или ассимиляция?

В 50-60 е годы Германия, Великобритания, Франция активно привлекала иностранных работников для восстановления своих экономик в послевоенное время. И, если в Великобританию, Францию новые работники приезжали из бывших колоний,  то в Германию из стран Средиземноморья, а потом из Турции. Предполагалось, что как только экономика этих стран восстановится, то все работники вернутся домой. Однако этого не случилось. Поэтому из временных работников, они превратились в мигрантов, что вызвало необходимость выработки определенной политики и определения особого статуса этих «временных» работников как мигрантов.

Политика мультикультурализма преследовала цель помочь адаптироваться  новым мигрантам в принимающее общество. Под мультикультурализмом  понимается  политика, направленная на сохранение и развитие в отдельно взятой стране культурных различий, признание  прав за коллективными субъектами: этническими и культурными группами. Одним из аспектов этой политики является толерантность, что предполагает   существование параллельно разных  культур и их взаимное проникновение, обогащение и развитие.  Политику мультикультурализма предпочли Германия и Великобритания. Великобритания стремилась предоставить разным этническим общинам равное участие в политической системе. Германия позволила иммигрантам вести обособленную жизнь вместо предоставления им гражданства. Франция политике мультикультурализма предпочла ассимиляцию. Под ассимиляцией обычно понимается процесс, в ходе которого две или более группы, ранее различавшиеся внутренней организацией, ценностными ориентациями, культурой, создают новую общность, в которой происходит смена групповой самоидентификации, утрачивается ощущение своей самобытности, специфичности [21,с.128].  Оба варианта только ухудшили ситуацию: в Германии турецкая община еще больше отдалилась от основной части общества. Следствием такой политики стало возникновение параллельных общин. В Великобритании возникло межобщинное насилие, во Франции ситуация между властями и североафриканскими общинами обострилась. Мало кто из мигрантов смог европеизироваться даже в третьем поколении. В результате, премьер-министр Великобритании Дэвид Кэмерон и германский канцлер Ангела Меркель публично признали крах политики мультикультурализма и выступили против ее последствий.

Таким образом, мультикультурализм и ассимиляция – разные варианты ответа на одну и ту же проблему – фрагментацию общества [22,с.198] . Однако оба варианта только ухудшили ситуацию, породили социальную невовлеченность мигрантов, отчужденность меньшинств,  и недовольство граждан.

На наш взгляд, кризис политики, проводимой европейскими странами по отношению к мигрантам, имеет более глубокие  причины. Этот кризис является кризисом цивилизаций.

Выводы

Есть  ли угрозы для принимающего европейского общества беженцев, если политика мультикультурализма и ассимиляции уже показала себя не эффективной? На наш взгляд, да. Многие европейцы уже обеспокоены надвигающейся угрозой национальной безопасности своих стран.  

Чуть менее ста лет назад Европу уже накрывала волна нелегальных мигрантов: два с лишним миллиона русских бежали с территории бывшей Российской Империи, охваченной гражданской войной. Следующая волна миграции  была вызвана Второй мировой войной. Четверть века назад Европа пережила наплыв мигрантов, вызванный гражданской войной, на этот раз уже на Балканах. Это были европейцы, культурно и религиозно идентичные, проживающие на одном континенте.  Поэтому вновь прибывших мигрантам было проще интегрироваться в принимающее общество.

Нужно сказать, что миграция – это объективный процесс. Она имела место быть всегда. Но в современном мире она имеет особенность: главной проблемой всех развитых стран Европы в ближайшие десятилетия станет сохранение их национальной идентичности.

В настоящий момент Европа переживает наплыв беженцев из стран исторически и географически отдаленных от Европейского континента. Это люди с иной культурой, устоями, традициями, вероисповеданием, исповедующие этнически ценности, отличные от европейских.

С ростом иммиграции из азиатских, африканских стран в страны Европы, изменяется национальный состав её населения. Однажды белое большинство населения европейского происхождения может оказаться в меньшинстве. Естественно, эти процессы и тенденции не могут не отразиться на национальной идентичности коренных жителей Европы.

Постоянно возобновляемая миграция из мусульманских стран в Европу  в целях сохранения и повышении уровня жизни коренного населения, через определенное время образует критическую массу мигрантов, исповедующих ислам. Движение в сторону исламизации Европы уже началось.

Вместо духовных традиционных исламских авторитетных структур на первый план выдвигаются боевые исламисты. Искажая идеи ислама, они распространяют при помощи интернета свои проповеди по всему миру, создают многочисленные ячейки, образуя глобальную джихадистскую сеть, вовлекая выходцев из мусульманских стран, живущих в западных государствах. Террористические акты совершаются в Мадриде, Лондоне,  Париже,  теперь в Бельгии.

Политика мультикультурализма и ассимиляции привели к разделению общества на множество этнических, культурных и религиозных сообществ.

Мигранты арабского происхождения, социально не вовлеченные в принимающее общество, также, на наш взгляд, могут стать потенциальными джихадистами.

В последнее время наблюдается тенденция к неуклонному изменению расового, этнонационального и конфессионального облика Запада, трансформации его социокультурных, политико-культурных, ценностных систем. На наш взгляд, Европейским странам может грозить смена этнического состава населения за сравнительно короткий срок и кризис национальной идентичности коренных жителей европейских стран. Это, в свою очередь, приведет  к росту межэтнических проблем.

Миграционный кризис обострил противоречия внутри Евросоюза: внутри ЕС нет единогласия в вопросе разрешения сложившейся ситуации с беженцами.  Вопрос о распределении мигрантов по квотам особенно стоит остро.  Словакия, Польша, Чехия и Венгрия  высказались резко против  размещения мигрантов. Из-за наплыва беженцев страны ЕС начинают возводить границы, ужесточать контроль. Германия ввела паспортный контроль на своих границах.

Экспансия терроризма, основывающегося на религиозном этническом экстремизме, стала возможна вследствие распада государственности в ряде стран Ближнего Востока, Северной Африки. Через нескончаемые потоки мигрантов в Европу попадают боевики «Исламского государства».  Есть и другая сторона: ислам находит всё больше приверженцев своей идеологии в европейских странах на фоне крушения моральных принципов и устоев в этих странах, невозможности противопоставить исламу достаточную стройную концепцию развития общества.  Политика, выстроенная на насаждении толерантности  населению,  может оказаться пагубной для граждан Европы, которая грозит им  потерей собственной идентичности.

Миграционный кризис меняет Европу. На повестке дня – необходимость изменения основополагающих законов. Франсуа Олланд, с целью эффективной борьбы с терроризмом, предложил внести поправки в Конституцию страны.

Одной из основных проблем в  настоящее время в странах Европы является проблема снижения рождаемости, старения населения и снижение населения трудоспособного возраста. Образующиеся демографические пустоты активно заполняются мигрантами. Они же несколько улучшают ситуацию с низкой рождаемостью. По данным  Статистического ведомства за 2014 год, в Германии, c населением в 81, 2 млн. человек, родилось  714  тыс. 927 человек, умерло 868 тыс.  373 человека. Таким образом, демографическое сальдо оказалось отрицательным и составило  – 153 тыс. 446 человек. В 2014 году  было 1 млн. 464 тыс. 724 мигранта. По прогнозам, в  2050 году доля немецкого населения в Германии составит 50%,в 2100 уже – 28% [23].

И, хотя в  Великобритании в 2014 году  с населением в 64,6 млн. человек   наблюдалось положительное  сальдо  роста населения в 206 тыс. 011 человек, она  в  2015 году  приняла   636 тыс. мигрантов, из которых 45 %  были из стран, не входящих в Евросоюз [24].  В течение следующего десятилетия прогнозируется рост населения  с 64,6 млн. человек  (2014 г.)  до 69,0 млн. человек  (2024 г.), в том числе за счет мигрантов  в  2 млн. 154 тыс. человек.  Агентство национальной статистики отмечает, что женщины, рожденные за границей, но рожающие после миграции в Великобритании,  увеличат количество рождений Великобритании в последующие десятилетия. Число лиц трудоспособного возраста  увеличится с  40 млн.  человек  в 2014 году до 44,6 млн. человек к середине 2039 года.  В 2035 году за счет естественного прироста населения число жителей страны пополнится лишь на 3,5 млн. человек, а оставшийся прирост в 7,4 млн. человек будет последствием иммиграции  [25].

Таблица составлена по данным Office for National statistics[1].

Конечно, в настоящее время страны Европы вряд ли смогут обойтись без привлечения мигрантов для поддержания высоких темпов роста экономики. Но одно ясно, что Европейским странам необходимо будет пересмотреть миграционные законы и выработать единую миграционную политику, которая будет соответствовать новым реалиям. Кроме этого, необходимо   по-новому взглянуть на политику толерантности, мультикультурализма и ассимиляции.

На наш взгляд, современным реалиям соответствует политика интеграции в отношении внешних мигрантов. Она будет  способствовать  «вхождению» мигрантов в социум принимающих стран. Этот процесс подразумевает все стороны интеграции мигрантов в принимающее сообщество: политическую, экономическую и социальную.   

И последнее. Так как терроризм стал глобальным явлением, то необходимо как можно скорее объединить усилия европейских стран со всем мировым сообществом в борьбе с этим злом и искоренить этот разрушающий фактор, несущий угрозу всему мировому сообществу.

Однако в последние десятилетия реальные международные отношения изобилуют примерами нарушений этих принципов как  единичными субъектами международных отношений (национальными меньшинствами, экстремистскими организациями и т.п.), так и наиболее крупными участниками таких отношений, – государствами и международными организациями.

С одной стороны сами принципы исторически обусловлены, доказали свой непреходящий и универсальный характер, а также нашли свое отражение в целом ряде важнейших правоустанавливающих документов ООН и правовых системах большинства государств. С другой стороны, принципы разработаны в прошлом веке в принципиально других социально-политических условиях, практически в международно-правовом вакууме, возникшем в результате Второй мировой войны.

Очевидно, что за более чем полвека своего существования и апробации, современные принципы международного права неоднократно нарушались, но ни разу не пересматривались. [2]

Тем не менее, современные реалии международных отношений заставляют задуматься над эффективностью и применимостью принципов международного права в новых, изменившихся и динамично развивающихся условиях современного мира, в котором число участников международных отношений постоянно растет, что не упрощает процесс международного сотрудничества.

На наш взгляд, сегодня можно констатировать определенный кризис принципов международного права, которые нуждаются в совершенствовании с тем, чтобы поднять качество современных международных отношений на новый уровень.

По нашему мнению, изменение баланса сил в международных отношениях и потеря устойчивости международного правопорядка делает задачу реформирования международного права и его основных принципов  объективной необходимостью.

Сама постановка задачи совершенствования принципов международного права рождает сразу несколько проблем. Главная из которых, на наш взгляд, проблема механизма совершенствования принципов.

Решению данной проблемы, на наш взгляд, может послужить современный опыт прямой демократии, народного законотворчества и самоуправления, предпринятый в Исландии при разработке и принятии новой Конституции 2012 года. [3]

Отметим, что отправной точкой принятия новой конституции стал финансовый кризис 2008-2009 годов. Как утверждает член конституционного совета Исландии Торвальдур Гульфасон: “Кризис сопровождался протестами: десятки тысяч людей требовали отставки правительства, премьер-министра, главы Управления по финансовому надзору, досрочных выборов в парламент и новой конституции.”. [4]

Эксперты нового правительства подготовили  доклад с рекомендациями для тех, кому предстояло писать новый основной закон. Затем была созвана национальная ассамблея, максимально демократичным способом: из национального реестра жителей случайным образом отобрали тысячу человек, которые должны были обсудить облик новой конституции. Таким образом шанс попасть в ассамблею был у каждого исландца старше 18 лет. Участники ассамблеи заседали один день  и пришли к  выводу, что стране действительно нужна новая конституция.

Для работы над новой Конституцией, народ Исландии на всеобщих выборах избрал Конституционный совет, в который вошли 25 граждан. Членами Конституционного совета стали простые люди – рыбаки, фермеры, врачи, домохозяйки, которые были избраны из числа 522 взрослых, не принадлежащих ни к одной из политических партий, каждого из которых, в свою очередь, рекомендовали как минимум 30 граждан. Собрания Конституционного совета транслировались в прямом эфире, были открыты для журналистов и публики.

Конституционный совет использовал систему краудсорсинга – доступа всех людей к своей работе. Предложения граждан собирались через «Фейсбук»*, «Твиттер», «Ютуб». Граждане Исландии приняли весьма активное участие в работе над конституцией. Всего от простых исландцев поступило 3600 комментариев к работе Совета и 370 поправок к Конституции.

Каждую неделю Конституционный совет должен был отчитываться о своей работе перед гражданами и публиковать в интернете новые статьи для общественного обсуждения. Спустя две или три недели, после просмотра предложений от общественности и экспертов, Конституционный совет публиковал финальную версию статей, которые затем обсуждались еще раз.

Общенародный референдум по проекту Конституции прошел 20 октября 2012 года. 67% избирателей одобрили новый основной закон. Участие в референдуме приняли 49 % населения страны.

Тем не менее в формировании текста нового основного закона страны приняли участие все желающие, были, по-возможности, учтены интересы всех групп и слоев общества. Наконец, референдум закрепил признание новой Конституции большинством граждан страны.

На наш взгляд, опыт Исландии можно экстраполировать на процессы совершенствования современного международного права и принятия международно-правовых документов, имеющих мировое значение.

Постоянно развивающееся современное информационное общество позволяет сегодня каждому человеку становиться участником обсуждения любых вопросов любой тематики. Широкий доступ всех желающих к учебной и научной информации повышает уровень образованности каждого пользователя всемирной информационной сети. Наконец, социальная активность и ответственность значительной части просвещенного общества, позволяет актуализировать наиболее острые и важные проблемы современного общества, делает их массово публично обсуждаемыми. Таким образом, в рамках информационного общества становится возможной реализация различных международных проектов, предполагающих заинтересованность и массовость участия.

На наш взгляд,   совершенствование принципов международного права могло бы стать первой такой новацией.

Участие в обсуждении новых формулировок принципов международного права могли бы принять все страны, входящие в мировое сообщество с тем, чтобы новая редакция принципов по-возможности в равной степени отвечала интересам всех участников современных международных отношений.

По нашему мнению, процесс совершенствования принципов международного права может быть реализован в несколько этапов.

На первом этапе ООН, как автор первой редакции принципов международного права, должна определить регламент и механизм работы органа, который займется организацией обсуждения и сбором информации от всех участников.

На втором этапе необходимо разработать простой и понятный, полиязычный интерфейс,  доступный для любого пользователя из любой точки мира.

На третьем этапе через мировые СМИ и Интернет необходимо проинформировать о проекте все мировое сообщество, популяризировать и актуализировать его; сделать не только публичным, но и интересным с тем, чтобы мотивировать на участие в нем максимальное число участников из разных стран.

На четвертом этапе каждая страна, в зависимости от численности населения, выбирает своих представителей (таким же способом, как и в Исландии), которые в своей стране займутся сбором, обработкой и систематизацией предложений от граждан; будут сопровождать обсуждение новых формулировок принципов и сформируют предложения от страны.

Сбор полученных от стран предложений станет пятым этапом проекта. На следующем этапе необходимо максимально публично организовать обсуждение всех полученных формулировок.

Последний этап предполагает выбор новых формулировок принципов международного права и подготовку Декларации о новых принципах международного права, отвечающим современным реалиям международных отношений.

В завершении Декларация о новых принципах международного права должна пройти процедуру подписания всеми странами – участницами разработки и стать основой для совершенствования других международно-правовых документов, регулирующих современные международные отношения.

Авторы понимают сложность и масштабность замысла и предвидят трудности в реализации проекта. Однако, как нам кажется,  в данном случае цель, которую преследует проект, стоит потраченных на нее усилий.

Очевидно, что процесс разработки новых формулировок принципов международного права возможен только в условиях международного консенсуса и мира между странами.

Кроме того, уже сейчас можно определить несколько трудностей, с которыми столкнутся реализаторы. Прежде всего это: колоссальные финансовые затраты; неодинаковая информационное пространство и техническое оснащение в разных странах; длительность каждого этапа процесса и всего проекта; сложности перевода и различия в понимании смысла слов и словосочетаний в языках и т.п.

Существуют и другие, более частные , но от этого не менее сложные проблемы. Например, определение формата участия в проекте непризнанных государств или обеспечение равенства участия всем заинтересованным странам с учетом специфики их правовых систем. Такие вопросы требуют серьезной проработки механизма реализации проекта, однако на любом его этапе могут появится новые сложности.

Тем не менее, не смотря на возможные трудности, при должной проработке всех процессов всемирной разработки новых формулировок принципов международного права, на наш взгляд, проект может быть успешно реализован.

Сегодня очевидно, что геополитические изменения в современном мире требуют новых, работающих регуляторов международных отношений. Интенсификация и усложнение международных отношений будут все острее требовать адекватных способов и методов их регулирования. В этих условиях совершенствование базовых принципов международного права становится, на наш взгляд, неизбежным.

Каждое государство или иное образование, в том числе, международная организация, по общему правилу, является субъектом международных отношений. Специфическая роль государственных образований в международной политике обуславливается необходимостью выполнения государством следующих функциональных задач:

- Организация деятельности по охране прав и интересов государства и ее граждан в отношениях с иными представителями международной политики, необходимость выстраивания линии сотрудничества и соответствия в рамках реализации внешнеполитической стратегии по отношению к иным государственным системам[1];

- Создание условий для выстраивания конструктивного диалога с иными государственными образованиями в аспекте реализации совместных направлений и создания благоприятных внешнеполитических условий деятельности государства;

- Ликвидация возможных агрессивных, конфликтогенных факторов из отношений, из внешнеполитических связей государства.

Реализация данных стратегических направлений внешней и внутренней коммуникации обеспечивает стабильность государственной системы, внутригосударственных отношений, защищенность государства от внешних угроз, что является значительным в условиях угрозы применения развернутых боевых установок, ядерного оружия. Именно поэтому выстраивание отношений государства как субъекта международных политических отношений является актуальным в рамках внешней политики каждого государственного образования.

В настоящее время, наиболее «шаткая» позиция во внешнеполитических отношениях складывается у относительно молодого, богатого внутренними противоречиями, но динамичного государства Израиль. Данное государственное образование является своего рода экспериментальной площадкой, которая развивается в условиях крайне враждебного окружения, террористических и военных угроз. Именно поэтому выстраивание линии международной политики данного государства оказывает особое влияние на общее положение региона.

Израиль в период с 2015 по 2018 годы определил основные направления в рамках выстраивания внешнеполитических отношений. Итак, внешнеполитические отношения выстраиваются в соответствии со следующими векторами международных отношений:

1. В первую очередь, важнейшую роль в становлении внешнеполитического курса Израиля играют отношения с США, которые в последние годы остаются достаточно неоднозначными из-за многочисленных вмешательств последнего государства в выстраивание мирных взаимоотношений в регионе[2]. Неоднозначным для Израиля в 2017 году было вступление на должность президента США Д. Трампа в контексте поддержания линии международных взаимоотношений в рамках израильско-палестинского конфликта. Связано это, в первую очередь, с тем, что США в предыдущие годы активно проявляло себя в качестве гаранта стабильности в Ближневосточном регионе, выступая как единственный посредник, миротворец, гарант стабильности существования Израиля. Опасения государства являются небезосновательными, ведь вполне закономерно, что с приходом к власти нового главы государства возможны значительные изменения во внешнеполитическом курсе США, его отношении к положению Ближневосточного региона[3]. Только одно в таком положении остается неизменным – Израиль всегда являлся стратегическим партнером США. Именно это обусловило стремление данного государства повлиять на выстраивание будущих мирных отношений с США под властью нового президента, ведь отсутствие союзников в регионе ставит перед Израилем задачу, во-первых, в условиях конфликтных взаимоотношений обеспечить безопасность государственной целостности, путем установления определенного военного превосходства, в том числе в отношении «ядерной» составляющей, над иными государствами региона, во-вторых, реализовать направление по выстраиванию дружественных отношений с таким мощным внешним союзником как США. Решению данных задач посвящена деятельность государственных органов Израиля в период с 2017 по 2018 годы.

2. Одним из наиболее сложных вопросов во внешнеполитической активности Израиля остается конфликт с Ираном и иными странами региона, который на протяжении последних лет претерпевает постоянные стадии обострения взаимоотношений, сменяющиеся относительной стабильностью. В частности, по завершении военизированного конфликта и относительной стабильности, 18 июня 2017 года Иран снова продемонстрировал военную силу, что выражалось в нанесении ракетного удара по позициям Сирии и последующими угрозами повторного применения оружия, обоснованными оказанием помощи террористам государством Израиль[4]. Таким образом, за период 2017 – 2018 годов произошло значительное усложнение отношений в данном регионе из-за деятельности террористических организаций, что осложняет урегулирование взаимоотношений между странами. Однако, все же остается надежда на мирное урегулирование конфликтных взаимоотношений.

3. Особое внимание в международной политике следует обратить на выстраивание отношений с Индией, Китаем в рамках взаимного сотрудничества и поддержки. Израиль в период с 2015 по 2018 годы утвердил концепцию «мягкой силы», что стало революционным в процессе выстраивания взаимоотношений с иными государственными образованиями и основывается, в первую очередь, на выстраивании дипломатических отношений Израиля с Индией и Китаем. Данные страны проявляют неподдельный интерес к научно-техническим достижениям Израиля, стремятся к выстраиванию взаимовыгодных отношений в этом направлении. Такое стремление Израиля построить отношения на внешнеполитической арене обуславливается в первую очередь необходимостью оказания качественного противостояния Палестине, которое основывается на необходимости внешней поддержки предпринимаемых мероприятий со стороны стран-союзников, которые тем самым проводят линию легитимизации основных наступательных направлений Израиля в этом отношении[5].  Страны-союзники при этом получают значительные возможности в достижении определенного уровня развития военной инфраструктуры, а также иных важнейших направлений мирного характера. Итак, на протяжении последних лет Израиль активно реализуя концепцию «мягкой силы» за счет экспорта технологий и продуктов укрепляет свои внешнеполитические позиции. Именно данное направление политики оказало особое влияние на расширение информационного, технологического и научного присутствия Израиля в рядах других влиятельных государств. Возможность осуществлять внешнюю политику, не вступая в компромисс по «палестинскому вопросу» обуславливает возможность построения прочных международных отношений с другими государствами. Инвестируя в собственное социально-экономическое развитие государство создает перспективы для дальнейшего расширения внешнеполитического влияния.

4. Немаловажную роль также играют и отношения с Российской Федерации, которые также претерпевают значительные изменения в последнее десятилетие. С 2015 года Израиль встал на путь ухудшения отношений с Россией, что стало показательным, когда израильские руководители отказались от присутствия на параде Победы 9 мая 2015 года[6]. В условиях ухудшившихся отношений в период 2015 года с США данный конфликт не пошел на пользу развитию международных связей государства, направил его на путь подчинения притязаниям США в части уступок в отношении разрешения «палестинского вопроса». Россия же по большей мере рассчитывала на развертывание конфликтной ситуации между Израилем и Ираном. Данная позиция сопровождалась отсутствием шагов по направлению к разрешению конфликтной ситуации с Израилем[7].

Итак, из вышеперечисленных направлений внешней политики Израиля можно выделить значительные перспективы и влияние данного государства на международное сообщество в контексте цифровой дипломатии, что позволяет на основе развертывания внутреннего потенциала страны произвести значительную работу по укреплению международных отношений, получив при этом существенную поддержку государств, обладающих особым силовым потенциалом по отношению к иным представителям Ближневосточного региона.

Таким образом, можно сделать вывод, что влияние Израиля на международную политику в последние годы приобрело значительный масштаб:

- Увеличились международные связи между государствами за счет социально-экономического, технологического потенциала государства повысилась его роль в процессе обмена продукцией и технологией с союзнически настроенными странами;

- Повысилась масштабность военного потенциала страны, что является преимуществом по отношению к менее развитым в этом аспекте оппонентам из числа стран Ближневосточного региона;

- Произошло формирование линии противоборства в отношении Ирана, которая основывается на легализации действий Израиля странами международного сообщества;

- Остались неизменными конфликтные отношении со странами Ближневосточного региона, которые тем не менее уже прошли стадию обострения отношений, что привело к установлению временной стабильности и нейтральности.

Подводя итоги правления Форда, «Правда» писала, что уходящая республиканская администрация пытается оставить свой след на внешней политике США, закрепить в ней те негативные черты и моменты, которые проявились особенно в последний, предвыборный год [8].

Уступая давлению со стороны правых, в марте 1976 Дж. Форд заявил, что слово «разрядка» перестанет использоваться американской стороной, вместо старого понятие формулировка «мир с позиции силы» [20, с 224].

XXV съезд КПСС вместе с тем констатировал: «Положительное в целом развитие советско-американских отношений за последние годы осложняется, однако, рядом немаловажных факторов. Ему стремятся помешать влиятельные силы США, не заинтересованные ни в улучшении отношений с СССР, ни в разрядке международной напряженности в целом» [1, c. 102].

Привлекательность этой кампании для правящих кругов США, как отмечал известный американский историк А. Шлезингер, состояла в том, что она «сулила восстановить международные и моральные позиции Америки, так подорванные Вьетнамом, Уотергейтом, поддержкой диктаторов, заговорами ЦРУ по организации политических убийств и т. д». США рассчитывали таким образом возобновить попытки вмешательства во внутренние дела других государств. Было решено обратить эту кампанию в первую очередь против Советского Союза.

Правительство Дж. Форда, по мнению газеты, ангажировалось перед военно-промышленным комплексом в смысле роста военных расходов, разработки и развертывания новых дорогостоящих систем ракетно-ядерного оружия. Форд вместе с тем ратовал, чтобы США взвинтили гонку вооружений.

Говоря о причинах поражения Форда, «Правда» констатировала, что повышение республиканцами военных расходов в ущерб социальным программам стало причиной победы Картера. Издание подчеркивало, что большинство американцев разошлось во мнениях с Дж. Фордом, касательно повышения военных расходов, и это стало причиной поражения. Иначе говоря, снова ставился акцент на положительном отношении американцев мира.

Таким образом, подводился нелестный итог двухлетнему президентству Дж. Форда, и признавалось, что, начиная с 1975, администрация Форда проводила противоречивую политику, которая отрицательно повлияла на процесс разрядки.

В 1977 на пост президента Соединенных Штатов вступил Джеймс Картер. Советская пресса встретила нового президента с охлаждением.  Неурядицы, имевшие место во время администрации Форда, позиция Демократической партии и назначение З. Бжезинского на пост советника по национальной безопасности не могли сказаться иначе.

Средства массовой информации изображали сложившуюся ситуацию как «следствие очередного зизгаза Вашингтона», победа противников разрядки, выступавших за давление и применение силы [13].

М.Я. Геллер давал такую характеристику советской печати в те дни: «В печати началась кампания запугивания американского президента, очень скоро принявшая грубые формы личных нападок на Дж. Картера» [6, c. 377]. В то же время советская печать продолжала линию о миролюбивом настрое американцев, обвиняя во всём опять реакционные круги, «ястребов» американской политики [3]. Геллер подтверждает: «Одновременно советские журналисты, по его мнению, пытались убедить читателей, что антисоветские взгляды разделяет всего лишь “горстка политиканов”, противопоставляя их “хорошим американцам” из различных финансовых, промышленных и политических кругов» [6, c. 377].

В «Правде» от 5 января 1977 было опубликовано заметка о состоявшемся интервью Л. И. Брежнева с политическим обозревателем Дж. Кингсбери-Смитом. Данный материал имеет важное значение, так как в нем прослеживаются все тезисы, которыми пользовалась советская печать в те дни.

Во-первых, из заметки мы узнаем, что политические обозреватели Соединенных Штатов констатируют совпадение точек зрения руководителей СССР и США относительно возможности заключения нового соглашения об ограничении стратегических вооружений и проведения встречи на высшем уровне в 1977 году.

Во-вторых, подчеркивалась ведущая роль СССР и лично Л.И, Брежнева в процессе разоружения. В этой связи передавалось мнение деятельницы организации «Женщины, боритесь за мир» Элис Вилластриго: «Шаги, направленные на предотвращение ядерной катастрофы и на ограничение гонки вооружений и разоружение, могут вызвать лишь самое горячее одобрение… Поэтому мы приветствуем прозвучавший в ответах Л. И. Брежнева призыв к скорейшему заключению между нашими странами соглашения об ограничении стратегических вооружений… Мы поддерживаем и другие предложения Советского Союза, цель которых — ограничение гонки вооружений, сокращение военных расходов и уменьшение угрозы возникновения войны… Мы считаем, что Советский Союз внес очень важный вклад в борьбу за мир. Ответы Л. И. Брежнева дают новую надежду и открывают новые перспективы» [14].

В-третьих, указывалось на существование в США противников разрядки, при этом подчеркивалась несостоятельность их позиции: «Определенную тревогу вызывают продолжающиеся в США попытки противников разоружения и разрядки выдвигать различные препятствия на этом пути, стремление оживить старые мифы периода «холодной войны» … Мы не ослабим усилий в борьбе за упрочение мира. Вопрос защиты мира — это вопрос жизни и смерти. В поисках мира между народами, и в частности в улучшении отношений между нашими двумя странами. Это единственно правильный путь, который отвечает, как интересам наших двух народов, так и интересам всего человечества» [14].

В «Известиях» от 22 января в статье «Отпор Ястребам» находим схожие интонации: «Дж. Кларк высоко оценил усилия Советского Союза, направленные на ослабление угрозы войны, на развитие добрососедских отношений между Кларк, неоднократно отмечал решимость СССР проводить политику мирного сосуществования с капиталистическими странами, стремление к миру и разоружению» [19].

Вопрос о «советской угрозе», активно муссировавшийся в США, подвергался критике со стороны советских изданий. Газета «Труд» передавала мнение члена итальянского сената, генерала Нино Пасти: «Американские и натовские «ястребы, напуганные предвыборными обещаниями нового президента США Дж. Картера принять меры по сдерживанию военных расходов, вновь прибегли к затасканному мифу о «советской военной угрозе». Однако совершенно очевидно, что их желание запугать общественность Запада продиктовано стремлением урвать новые средства из бюджета стран НАТО на продолжение гонки вооружений… «Советская угроза» не имеет ничего общего с реальной действительностью, что приписывать Советскому правительству и народу какие-либо агрессивные намерения совершенно абсурдно» [10].

Кому же была выгодна «советская угроза» и почему? На эти вопросы находим ответ там же: «Американские «ястребы» имеют свои причины для того, чтобы извращать действительность и запугивать обывателя «советскими орлами». Ведь именно они руководят огромным военно-промышленным комплексом в Соединенных Штатах. На долю США приходится 46 процентов мировой продажи оружия. Более тысячи американских концернов выполняют исключительно военные заказы, и с ними связаны еще около 10 тысяч предприятий» [10].

В то же время, советские граждане активно откликнулись на произошедшие перемены. В газетах публиковались множественные комментарии читателей. Граждане возмущались тем, что в США есть силы, которые создают шумиху о «советской угрозе», попирании в СССР прав инакомыслящих, да и нарушении прав человека в целом. Например, машинист из Горьковской области Е. Березин писал в «Правду»: «О каких “инакомыслящих” идет речь? Лично я таких не встречал» [4]. М.М. Стасенко, и г. Черкассы, говоря о встрече А.А. Громыко и госсекретаря Сайруса Вэнса, был более суров в своих оценках: «А.А. Громыко правильно разоблачает фальшь правящих кругов США, допускаемую в деле разрядки и нормализации взаимоотношений» [4].

Во второй половине 1970-х США активно разрабатывали новое оружие: нейтронную бомбу. В условиях политики разоружения, данное обстоятельство было встречено с тревогой. «Правда» 22 декабря писала: «Намерение США наладить производство этого оружия…лишь способствует новому этапу гонки сооружений и угрожает международной безопасности и миру» [17].

Наиболее резкой критикой в отношении Соединенных Штатов советская печать отличалась в 1978. В «Правде» от 17 июня 1978 появилась редакционная статья «О нынешней политике правительства США». Содержание статьи понятно из названия. В общем и целом, в ней говорилось об изменениях в политике Соединенных Штатов, которые несут опасность для общего дела мира.  Статья утверждала, что в американском руководстве стали побеждать силы, которые стремятся подорвать разрядку и вернуть мир в условия холодной войны.  В статье также говорилось о том, что доводы о советской военной угрозы и советского военного превосходства не имеют под собой основания. В то же время подчеркивалось, что Советский Союз предпринимает все усилия для согласования всех вопросов и подготовки нового соглашения ограничению стратегических вооружений. В заключении статья обвиняла американское руководство во вмешательстве во внутренние дела под «благозвучными» предлогами защиты свободы, гуманизма, прав человека [16].

Как пишет Чернявский: «Экземпляры газеты с текстом этой статьи выставлялись на специальных витринах, использовались при формировании экспозиций выставок “На вахте мира”, “СССР в борьбе за мир” и других. В городских библиотеках были подготовлены стенды о внешней политике КПСС и советского государства с откликами печати на данную статью» [21, c. 123].

Таким образом, к встречи Л.И. Брежнева и Дж. Картера в Вене советская печать освещает советско-американские отношения совершенно иначе. Нейтрально-благозвучный настрой сменяется резкой критикой, что отражает, во-первых, кризис политики разрядки и, во-вторых, отношения советского руководство к произошедшим переменам.

Накануне встречи в Вене, «Правда» напечатала пространную статью «Европе – мир и безопасность». В статье говорилось о вновь ведущей роли СССР в политике разрядке: «Как известно, Советский Союз заявил б октября о готовности сократить по сравнению с нынешним уровнем количе­ство ядерных средств средней дальности, развернутых в за­падных районах СССР, в том случае, если в Западной Европе не будет дополнительного размещения подобных средств. Для практического решения вопроса об этом оружии Совет­ский Союз месяц спустя предложил незамедлительно присту­пить к переговорам» [7].

В преддверии венских переговоров советская сторона проявляла очевидный скепсис по отношению к грядущей встрече. В той же статье подвергается острой критике Запад: «Конструктивные предложения СССР дают возможность бе­зотлагательно сесть за стол переговоров и вести их без каких- либо предварительных условий с обеих сторон. Однако пра­вительства западных государств не спешат с деловым ответом на эту инициативу… Запад отве­чает тактикой проволочек, уверток или просто молчанием» [7].

По мнению газеты, НАТО делает ставку прежде всего на дальнейшее раскручивание гонки вооружений. Они, как пишет издание, «пробивают» принятие на сессии военно-политических орга­нов этого блока опасных планов производства и размещения на территории Западной Европы новых видов американского ракетно-ядерного оружия средней дальности с целью добить­ся военного превосходства над социалистическими странами. Осуществление этих намерений нанесло бы ущерб интересам безопасности в Европе, шло бы вразрез с целями и смыслом политики разрядки.

В конце статьи, мы читаем о поддержке позиции Советского Союза: «Народы решительно протестуют против планов НАТО. Дви­жение в поддержку советских мирных инициатив, направлен­ных на обеспечение военной разрядки, ширится с каждым днем, в него вливаются все новые и новые сторонники мира, антивоенные и иные общественные организации. Миллио­ны людей выражают убежденность в том, что равновесие сил на европейском континенте может и должно поддерживаться не путем наращивания вооруженных сил и дальнейшего уси­ления гонки вооружений, а путем ее прекращения, пониже­ния уровня военного противостояния, решительного перехода к конкретным мерам разоружения, в особенности ядерного» [7].

Подписание договора ОСВ-II, казалось бы, должно было способствовать потеплению межгосударственных отношений. Однако, обострение ситуации в Афганистане и противоречия, вызванные новыми не регламентировавшимися подписанным заключенными договорами видами вооружениями не позволили этому случится.

М.Я. Геллер писал, что советская печать в период осени 1979 была наполнена критикой западноевропейских и американских политиков и разоблачениями агрессивных намерений стран Запада, которые выражались в стремлении разместить с своих странах крылатые ракеты «Першинг-2». По замечанию Геллера, печать не переставала трубить о Л.И. Брежневе, как главном миротворце и проводнике ленинской политики мира [6, c. 332-333].

Ввод советских войск в Афганистан обострил советско-американские отношения, тем самым положив конец периоду разрядки.

4 января 1980 Дж. Картер в своем выступлении по телевидению объявил о решении отложить ратификацию договора ОСВ-II, о сокращении объемов экспорта в СССР, в первую очередь зерна, а также о приостановке договорённости в научных и культурных сферах [15].  Данное выступление получило освещение в советской печати. «Известия» и «Правда» объясняли сложившуюся ситуацию империалистическими действиями США и их союзников [5].

Подробный ответ советского руководства последовал 7 января. В «Заявлении ТАСС» от 7 января 1980 сообщалось, что заявления Дж. Картера несбалансированные, не учитывают реальной обстановки, а также переоцениваются возможности Соединенных Штатов при недооценки способностей СССР [9].

После «Заявления ТАСС» в советской печати появляются одобрительные отклики граждан. Э.Г. Звенигородский, заведующий отделением НИИ теплоэнергетического приборостроения, писал, что американский президент пытается безуспешно шантажировать Советский Союз. При этом Звенигородский подчеркивал, что налаженные связи двух государств не так уж и необходимы [13].

Заявление ТАСС воспринималось как сильный обвинительный документ вероломных действий империализма США и президента Дж.Картера [12].

В газете «Правда» от 13 января 1980 было опубликовано интервью Л.И. Брежнева, в котором тот обвинял США и страны НАТО в деструктивном для разрядке внешнеполитическом курсе, замораживании договора ОСВ-II, нарушении торгово-экономических договоренностей. Брежнев констатировал о возобновлении риторики холодной войны и невозможности возобновлении переговоров по вопросам разоружения [18].

Выступая на XXVI съезди ЦК КПСС, Брежнев сказал, что противники разрядки изображают борьбу афганского народа как терроризм, что также продекларировано в директиве Картера. По выражению Брежнева, США обвиняет Советский Союз несении угрозы нефтяным богатствам Среднего и Ближнего Востока. В целом, Л.И. Брежнев делал вывод, что американская администрация стремится уничтожить достижения, достигнутые за прошедшее десятилетие. При этом, генсек заявлял о необходимости диалога на всех уровнях для решения конфликта [2, c. 38-41].

Таким образом, к встречи Л.И. Брежнева и Дж. Картера в Вене советская печать освещает советско-американские отношения совершенно иначе. Нейтрально-благозвучный настрой сменяется резкой критикой, что отражает, во-первых, кризис политики разрядки и, во-вторых, отношения советского руководство к произошедшим переменам.  Позиция Советского Союза остается неизменной, и, как неоднократно, пишут газеты, политика СССР находит сторонников во всём мире. В качестве виновников кризиса разрядки, очевидно, изображали американское руководство и военно-промышленные круги. Освещая международную ситуацию, советская печать постепенно переходила от настороженных настроений к резкой критике Соединенных Штатов. Если в 1977 советская печать осторожно объясняла политику США, как следствия действий узких реакционных кругов, то 1978 год стаал переломным, поскольку печать перешла к резкой критике американского руководства.

Советская печать неизменно проводила линию о миролюбивом настрое Советского Союза. На своих страницах советские издания неоднократно подчеркивали ведущую роль СССР в обеспечении мира. Главные же достижения 1975-1979, а именно Хельсинские соглашения и договор ОСВ-II, изображались в печати как результат мирной политики СССР