В одном из самых популярных изданий того периода — Большой Советской энциклопедии — можно найти следующее объяснение подобной либеральности: «…общество не возлагает и не может возлагать вину на носителей этих особенностей… Наше общество… создаёт все необходимые условия к тому, чтобы жизненные столкновения гомосексуалистов были возможно безболезненнее» [1].

Уже во 2-ом издании БСЭ гомосексуализм представлялся как «выражение морального разложения правящих классов буржуазных стран» [2]. Как видно, виды социальных девиаций полностью зависят от существующего политического режима и устанавливаемых им законов и правил.

Первых советских криминологов, социологов и девиантологов (А.А. Жажиленко, Е.Г. Ширвиндт, Н.П. Бруханский и др.) интересовали, прежде всего, экономические и демографические факторы преступности как отклоняющегося поведения. Именно А.А. Герцензона, осмелившегося на проведение обширных соуиологических исследований [3], можно cчитать патриархом советской девиантологии.

Своё дальнейшее развитие социология девиантного поведения получила лишь в 60-е гг. ХХ века, несмотря на то, что основополагающими по-прежнему оставались марксистско-ленинистские положения.

70-е гг. ознаменовались появлением работ, отражающих результаты масштабных девиантологических исследований [4,5], явившихся толчковым механизмом прогресса отечественной девиантологии.

К началу 80-х гг. образовалась сеть исследовательских центров девиантного поведения (ИЦДП), включавшая в себя:

• Лабораторию социологических исследований при ЛГУ;
• институт социологических исследований АН СССР;
• научно-исследовательскую лабораторию социологии преступности МВД Грузинской СССР;
• Лабораторию социологии девиантного поведения Тартусского ГУ.

По инициативе Советской социологической ассоциации организовывались всесоюзные девиантологические конференции (Черноголовка — 1984, Уфа — 1986, Суздаль — 1987, Брест — 1988, Душанбе — 1989).

Развитие и становление советской девиантологии можно разделить на четыре этапа:

I – начальный (20-е – 30-е гг..);

II – стагнационный (40-е – 50-е г.г.);

III – развивающийся (60-е – 70-е г.г.);

IV – развитый (80-е г.г.).

Советская девиантология открыла новые научные направления: делинквентность подростков, социальный контроль, девиантность военных [6] и т. д. Девиантное поведение стало рассматриваться как естественный эволюционный результат. Стала очевидной невозможность ликвидации негативных девиаций, а также их адекватное регулирование без социального одобрения позитивных девиаций.

Безнадзорность несовершеннолетних – это «социальное явление, содержанием которого выступает процесс отчуждения (обособленности) детей, вплоть до полной утраты связей с субъектами воспитательного процесса…» [1, с.12].

Разделяют реальную и формальную детскую безнадзорность [1, с.10-12]. Реальная детская безнадзорность характерна для неблагополучных или асоциальных семей и связанна с отсутствием возможности обеспечения необходимых материальных потребностей ребенка. К формально-безнадзорным относятся несовершеннолетние из благополучных в финансовом отношении семей, родители которых оставляют детей без надзора, не принимают участие в процессе социализации несовершеннолетних. С безнадзорностью тесно связаны такие социальные явления как беспризорность и социальное сиротство. Беспризорным считается безнадзорный несовершеннолетний, не имеющий места жительства и (или) места пребывания [2]. Причиной беспризорности часто является социальное сиротство – наличие в обществе детей, родители которых умерли, или детей, оставшихся без попечения родителей вследствие лишения последних родительских прав.

Безнадзорность часто сопровождается социально-психологической дезадаптацией личности и склонностью несовершеннолетних к девиантному поведению [3, с. 307-316; 4, с. 50]. Вследствие этого оценка масштабов безнадзорности несовершеннолетних остается актуальной задачей на современном этапе развития российского общества.

Представление о масштабах безнадзорности несовершеннолетних можно получить, во-первых, на основании статистической отчетности о деятельности специализированных учреждений для несовершеннолетних (органов, комиссий). К учреждениям данного рода относятся социально-реабилитационные центры для несовершеннолетних, специальные учебно-воспитательные и другие учреждения для несовершеннолетних.

В социально-реабилитационных центрах органов управления социальной защитой населения проходят реабилитацию несовершеннолетние, оказавшихся в трудной жизненной ситуации [2]:

В 2012 году численность несовершеннолетних, прошедших социальную реабилитацию в данных учреждениях, составила более 255 тыс. человек; вернулось в родные семьи после пребывания в  центрах 112 тыс. чел., или 44% от общего числа прошедших реабилитацию [5, с. 221].

Частично официальные данные о численности безнадзорных и беспризорных несовершеннолетних предоставляются различными министерствами и ведомствами. Так, в 2012 году:

- 99,5 тыс. беспризорных и безнадзорных несовершеннолетних выявлено органами внутренних дел, по данным Министерства внутренних дел [7; 8];

- более 50 тыс. детей, находящихся в социально опасном положении, помещены в учреждения системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних, по данным Министерства труда и соцразвития РФ [5, с. 279];

- 67,7 тыс. беспризорных и безнадзорных несовершеннолетних помещено в лечебно-профилактические учреждения, по данным Министерства здравоохранения РФ [7].

Однако мы не можем составить полной и подробной картины об уровне безнадзорности несовершеннолетних на основании данных официальной статистики. В дополнение к предоставленным сведениям оценим численность несовершеннолетних, составляющих «группу риска», а именно:

- потерявшие семейные и родственные связи;

- самовольно ушедшие из семей;

- с противоправным поведением;

- с аддиктивным поведением.

Численность несовершеннолетних, потерявших семейные и родственные узы, можно оценить по данным Минобрнауки РФ и Министерства здравоохранения РФ о воспитанниках интернатов для детей-сирот, а также данных судебной практики о лишении родительских прав.

По данным Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации в 2012 году удовлетворено 47,7 тыс. исков по делам о лишении родительских прав[5, с. 460].

По данным Минобрнауки РФ численность детей, оставшихся без попечения родителей, в 2012 году составила 79,6 тыс. человек, при этом в 1287 организациях для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, находилось 104 тыс. человек. Помещено в течение года в такие учреждения 71,4 тыс. человек [7].

Устройство детей-сирот в новые семьи сопровождается рядом проблем, а именно: отказ от детей и возвращение их в детские дома, физическое и психологическое насилие над приемными детьми, неисполнение родительских обязанностей. В 2012 году в России по причинам невыполнения обязанностей по содержанию и воспитанию детей или жестокого обращения с детьми было отменено около 1 тыс. решений об устройстве детей в семьи (за последние три года – около 3 тыс. решений) [5, с. 249].

В то же время часть несовершеннолетних уходит из семьи по собственному желанию. Основными причинами самовольных уходов являются жестокое обращение со стороны родственников, асоциальный и антисоциальный образ жизни родителей, тяжелое материальное положение семьи.

Значительное количество детей проживает в семьях, не обеспечивающих ребенку минимальных условий для жизнедеятельности. Основными причинами распространения бедности в семьях с несовершеннолетними детьми являются низкий уровень заработной платы и размеров социальных выплат, в том числе пособий на детей. По данным выборочного обследования Министерства труда и социального развития РФ, среди детей до 14 лет 37% проживает в домохозяйствах, доходов которых «хватает только на еду»; еще 41%  - в домохозяйствах, которые оценили свое финансовое положение как «доходов хватает на еду и одежду, но не можем себе позволить покупать необходимые товары длительного пользования» [5, с. 393].

Данные статистики показывают, что наличие даже одного ребенка значительно снижает уровень жизни семьи. В 2012 году среди домохозяйств с уровнем располагаемых ресурсов ниже величины прожиточного минимума 62% составили домохозяйства с детьми в возрасте до 16 лет, в том числе домохозяйства с одним ребенком – 33%, домохозяйства с двумя детьми – 21%, домохозяйства с тремя и более детьми – 7,5% [5, с. 395]. При этом доходы многодетных семей существенно ниже, чем в других категориях семей с детьми: располагаемые ресурсы в домохозяйствах с 4 и более детьми в 2012 году составляли одну треть (30%) от располагаемых ресурсов в целом по домохозяйствам [5; c. 390].

Социально-экономическое неравенство обусловливает формирование противоправного поведения несовершеннолетних, что косвенно подтверждается данными статистики

Дополнительно при оценке масштабов безнадзорности несовершеннолетних следует учитывать статистические данные о проявлениях девиантных форм поведения несовершеннолетних как следствия безнадзорности последних.

Одной из наиболее опасных форм отклоняющегося поведения несовершеннолетних является противоправное (в крайней форме проявления – преступное) поведение. Для оценки численности несовершеннолетних правонарушителей использованы данные о контингенте лиц, состоящих на учете органов внутренних дел и учреждений Федеральной службы исполнения наказаний, помещенных в Центры временного содержания несовершеннолетних правонарушителей, специальные учебно-воспитательные и другие учреждения для несовершеннолетних.

В 2012 году доставлены в органы внутренних дел за совершение правонарушений 434 тыс. несовершеннолетних; из них за совершение преступления – 29 тыс. чел.; за совершение административных правонарушений –  230 тыс. человек. Состояли на учете в подразделениях по делам несовершеннолетних в 2012 году более 190 тыс.человек [7].

Несовершеннолетние правонарушители, совершившие правонарушение до достижения возраста, с которого наступает ответственность, или освобожденные судом в установленном порядке от наказания, могут быть помещены:

- в центры временного содержания для несовершеннолетних правонарушителей органов внутренних дел (ЦВСНП), если их личность не установлена, либо если они не имеют места жительства,

- специальные учебно-воспитательные учреждения закрытого типа (СУВУ ЗТ),

- или поставлены на учет уголовно-исполнительных инспекций Федеральной службы исполнения наказаний (УИИ).

В 2012 году в ЦВСНП было помещено более 14 тыс. человек, из них 69% составляют подростки в возрасте 14-17 лет[7; 9]. В СУВУ ЗТ находилось более 2 тыс. воспитанников, из них 455 или 21% воспитанников – дети-сироты и дети, оставшиеся без попечения родителей. Основными причинами помещения несовершеннолетних в СУВУ ЗТ в 2012 г. стали кража (54%), грабеж (9%), неправомерное завладение автомобилем или иным транспортным средством без цели хищения (8%), умышленное причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью (6%) [5, с. 295-296]. Численность несовершеннолетних, поставленных на учет уголовно-исполнительных инспекций в 2012 году составила около 19 тыс. человек. Состояло на учете УИИ в 2012 году чуть менее 33 тыс. несовершеннолетних. Большая часть несовершеннолетних, прошедших через учет УИИ, осуждена за совершение краж (15 тыс. человек, или 46%); грабежей (7 тыс. человек, или 21%) [7; 8].

Кроме того, для безнадзорных несовершеннолетних часто характерны и другие формы девиантного поведения (употребление алкоголя, наркотиков, бродяжничество и попрошайничество).

По данным ФГБУ «Национальный научный центр наркологии» Минздрава России, в 2012 году зарегистрировано 85 740 случаев заболеваний наркологическими расстройствами среди подростков в возрасте 15-17 лет (в 2011 году – 99 353 заболевания, 2010 году – 109 403 случая заболевания) [10]. Доставлено в органы внутренних дел за употребление спиртных напитков в 2012 году 113,5 тыс. несовершеннолетних [8].

Происходящее на фоне социально-экономической нестабильности в Российской Федерации снижение уровня жизни и вызванное им ухудшение условий содержания детей, изменения духовно-нравственной сферы привели к социальной депривации, усилению жестокого обращения с детьми в семьях, росту беспризорности и безнадзорности несовершеннолетних.

В 2012 году из 26,9 млн. несовершеннолетних в возрасте от 0 до 17 лет [7] более 255 тыс. прошли через социально-реабилитационные центры органов управления социальной защитой населения, более 750 тыс.  – через учет правоохранительных органов (Министерства внутренних дел и Федеральной службы исполнения наказаний), более 150 тыс. – через учет специализированных лечебно-профилактических учреждений.

В Концепции национальной безопасности Российской Федерации, 2000 г, указывается необходимость организации безопасного развития личности человека в социальной среде, которое является необходимым условием позитивного становления российского общества и решает задачи обеспечения на территории России личной безопасности человека и гражданина, его прав и свобод, определенных Конституцией РФ; развитие гармоничных отношений между различными межнациональными группами населения, обеспечение  правопорядка и поддержание социальной и политической стабильности общества.

Изучению проблем девиантного поведения молодежи и подростков посвящено достаточное количество исследований (Я. Гилинский, И. Гурвич, В.Д. Менделевич, М. Русакова, Р.Г. Садыкова, Ю. Симпура, Р. Хлопушин и др) [2], [9]. А.Г. Данилин, И.М. Данилина [3], [4], Д.В. Колесов [5], А.Г. Макеева, И.В. Лысенко [7], О.Л. Романова [11], В.Л. Юлдашев [12] выделяют в рамках девиантного поведения понятие аддиктивного поведения.

Ц.П. Короленко в качестве аддиктивного  поведения рассматривает поведение, проявляющееся в стремлении к уходу от объективной реальности, через изменение своего психического состояния путем приема психоактивных веществ или постоянной и длительной  сосредоточенности внимания на определенных предметах или видах деятельности, что сопровождается формировапнием интуитивных эмоций [6].

В контексте нашего исследования под аддиктивным поведением понимается злоупотребление различными веществами, изменяющими психическое состояние (алкоголь, психоактивные, наркотические средства и т.п.).

Данный  страх, в большей степени присутствует у людей с низкими адаптационными возможностями. Подросток выступает наименее защищенным субъектом воздействия в созданных условиях, в силу психологических  и социальных особенностей возраста он не обладает опытом противостояния психотравмирующим факторам воздействия внешней среды. Такая возрастная категория как подростковый возраст особенно подвержена влиянию различных аддиктивных факторов, таких как различные фармакологические, наркотические зависимости, зависимости от компьютерных игр, в которых преобладает стремление к уходу от реальности. Пятницкая И. Н., рассматривает проблему аддиктивного поведения преимущественно с биомедицинских позиций [10]. Современные исследователи проблемы формирования и развития аддиктивного поведения в процессе развития личности выделяют два отличающихся друг от друга подхода к решению данного вопроса. Один из них выделяет аддиктивное поведение как психологический феномен преимущественно обусловленный социальной  природой, второй расставляет приоритеты на интернальных факторах аддиктивного поведения, взаимосвязанных со спецификой химико – биологической организации человека, а индивидуально-психологические  и социальные составляющие проблемы и риски возникновения аддиктивного поведения разрабатываются не достаточно детально. Таким образом, риски имеют многофакторную природу  [8].

Микросреда жизнедеятельности подростка определяется кризисными явлениями во многих сферах социальной жизни. Появляется реальная угроза формирования неуверенности и страха перед действительностью, что обуславливает стремление уйти от реальности. Уход от реальности затрагивает деятельность и общение подростков в педагогически организованной среде. Проблемы во взаимодействии со сверстниками, невнимательное отношение педагогов к возрастным и психологическим особенностям подростков провоцируют развитие и формирование различных форм и видов отклоняющегося поведения.

В современных условиях наблюдается стремительное увеличение  школьников подросткового возраста склонных к различным формам и видам аддикции. Появление аддиктивного поведения у подростков возможно лишь при наличии значимой (референтной) среды [1]. Но психологические механизмы формирования, развития, проявлений этой среды и прогнозы ее возникновения практически не исследованы. Запускающими механизмами возникновения рисков в педагогически организованной среде могут выступать следующие компоненты: школьный детский коллектив, специфика образовательного учреждения, взаимодействие семьи и школы и др., которые могут самостоятельно выступать микросредами для формирования аддиктивного поведения.

Таким образом, присутствует противоречие между справедливой необходимостью обеспечения безопасного социально-психологического развития подростка и отсутствием модели прогнозирования возможных рисков аддиктивного поведения в подростковом возрасте.

 Для решения этого противоречия авторами предпринимается попытка теоретической разработки и последующей реализации модели, позволяющей достоверно и объективно прогнозировать и оценивать риски развития аддиктивного поведения подростков в различных сферах жизнедеятельности (семья, школа, сверстники и т.п.).

Теоретическая модель прогнозирования возможных рисков аддиктивного поведения подростков с нашей точки зрения может состоять из четырех блоков: биологического (генетическая предрасположенность к различного рода аддикциям), психологического (характеристики самоотношения, а именно самопринятие, внутренняя конфликтность, самообвинение, отраженное саоотношение и др.), социального (влияние семьи, сверстников и др.), экономического (уровень безработицы региона, нестабильность экономической ситуации региона и т.п.).

Данная модель прогнозирования возможных рисков аддиктивного поведения подростков может быть осуществлена в разработке комплекса мероприятий для профилактического воздействия и коррекции аддиктивного поведения подростков в рамках каждого блока отдельно и всей модели в целом.

Названный комплекс мероприятий, по нашему мнению, может состоять из: ранней диагностики и выявления рисков аддиктивного поведения подростков,  своевременной профилактической работе с подростками и их родителями, коррекции возникающего и предполагаемого отклоняющегося поведения, организации психологического просвещения педагогов по проблемам возникновения различных форм аддикции у подростков.

В результате проработки мероприятий в рамках каждого блока  возможно  увеличение прилагаемых усилий, применяемых различными профессионалами, работающими с данной категорией детей, государственными структурами, общественными организациями для обеспечения безопасного социального развития ребенка. Во время осуществленная правильная оценка возможных  рисков возникновения аддиктивного поведения подростков будет способствовать своевременному принятию оптимальных решений о минимизации или возможной нейтрализации угроз, и обеспечит проектирование условий безопасного социального развития ребенка в педагогически организованной среде.

В отечественной и зарубежной психологии вопросы формирования девиантного поведения связываются с процессом развития личности. С точки зрения развития личности в онтогенезе отклоняющееся поведение несовершеннолетних обусловлено противоречием между адаптивным характером жизни на основе выполнения норм, представляющей из себя социотипическое поведение, и процессом развития, на который ориентирован несовершеннолетний [1, с. 205-210].

Существует мнение, что девиантность связана с деформацией развития личности. Так, Е.В. Руденский рассматривает девиантность подростков как следствие дефицитарной деформации развития в контексте социально-педагогической виктимизации личности [2, с. 170-171]. Девиантность возникает как механизм компенсации виктимности личности и является следствием «психологической деформации личности, ведущей к утрате механизма интра- и интерсубъективной регуляции социального функционирования личности» [3, с. 98]. Под девиантной виктимностью понимается предрасположенность личности стать «…жертвой фрустрации социогенных и персоногенных воздействий, ведущих к деформации развития личности» [3, с. 91]. Деформированность личности и ситуация возникновения девиантного паттерна приводят к различным формам девиантного поведения и виктимности. В этом случае виктимная личность характеризуется  заниженной самооценкой, дефицитом ценностных ориентаций, снижением уровня мотивации, высоким конформизмом, что отражает ее социально-психологическую дезадаптацию, экстернальным локусом контроля. Следовательно, присущие девиантно виктимной личности характеристики предшествуют проявлениям отклоняющегося поведения. По многочисленным данным, в процессе формирования стереотипов девиантного поведения социально-психологическая дезадаптация усиливается, несформировавшаяся система личностных ценностей приобретает девиантный характер.

Но не все виктимные личности демонстрируют впоследствии устойчивые стереотипы девиантного поведения. Анализ психологической литературы позволяет сделать вывод о том, что пусковым механизмом девиантного поведения является наличие психологической проблемы.

В психодинамических теориях в качестве психологической проблемы выделяют наличие внутриличностных конфликтов (З. Фрейд), конфликты между чувством неполноценности и стремлением к превосходству (А. Адлер), фрустрации от неудовлетворенной потребности в родительской любви и зависимости в раннем возрасте при отсутствии родительской заботы (К.Хорни), базальный конфликт между стремлением к удовольствию и стремлением к безопасности (М. Кляйн).

В рамках экзистенционального и гуманистического подходов девиантное поведение обусловливалось внутренним конфликтом между потребностью в самореализации и зависимостью от оценок извне (К. Роджерс), экзистенциальными противоречиями – конфликтом между стремлением к реализации всех возможностей и недостаточной для этого продолжительностью жизни, противоречия между чувством одиночества и связанности с другими людьми (Э. Фромм). Основой конфликта может служить фрустрация стремления к смыслу жизни (В. Франкл), блокировка процесса самоактуализации в виде фрустрации базовых потребностей, фиксации на потребностях низшего уровня, недоразвитие высших потребностей в сочетании с неблагоприятными социальными условиями (А. Маслоу).

Теории научения в качестве проблемной ситуации рассматривают конфликт приближения-избегания (Скиннер). В генезисе отклоняющегося поведения теория социального научения подчеркивает роль дисфункциональных ожиданий и Я-Концепций. Когнитивные процессы вносят свой вклад в виде дисфункциональных самооценок и представлений о собственной неэффективности. В основе конфликта лежит рассогласование между стандартами и представлениями о возможности их достижения – представления о самоэффективности (А. Бандура).

Ф.Е. Василюк выделяет следующие варианты возникновения проблем: фрустрация, стресс, конфликт и кризис [4, с. 30-45]. При фрустрации психологическая проблема вызывается противоречием между желаемым и допустимым, при конфликте – межличностным или внутриличностным противоречием, при стрессе – сильным нестандартным воздействием, при кризисе – резкой сменой жизненных обстоятельств. В ответ на проблемную (конфликтную) ситуацию человек демонстрирует неконструктивный тип поведения (агрессию, репрессию, эскапизм, регрессию, рационализацию, проекцию, аутизм и сублимацию). Большинство из перечисленных выше типов поведения позволяют снять с себя ответственность, перенести ее на обстоятельства, других людей и.т.д.

Обобщая выше сказанное, определяем в качестве пускового механизма девиантного поведения наличие проблемной ситуации у девиантно виктимной личности. При этом основную роль в процессе формирования девиантности должны играть качественно новые образования.

В качестве преодоления проблемы компонентного подхода  в исследовании делинквентности были предприняты попытки выделить комплекс индивидуально-психологических свойств личности правонарушителя и проанализировать то «центральное системное новообразование, которое выполняет интегративную функцию и позволяет понять весь симптомокомплекс» [5, с. 131] делинквентной личности, природу отклоняющего поведения и его феноменологию.

Анализ психологической литературы выявил следующие характеристики центральных образований девиантной личности:

1. Доминирующая система отношений к себе. Девианты характеризуются негативным Я-образом, достаточно сильным расхождением Я-реального и Я-идеального [6, с. 85-94], неадекватной самооценкой [7, с. 219-220]. Есть интеракционный конфликт между самооценкой и оценкой социума
2. Деформации в ценностно-мотивационной системе личности: несформированность личностных ценностей, девиантные ценности [8, с. 59], фрустрирование потребностей, внутренние конфликты [9, с. 8], малопродуктивные механизмы психологической защиты, блокировка процесса самоактуализации. Для личности с девиантным поведением характерны специфические социальные позиции, связанные с размыванием своего «Я», чему способствует негативная Я-концепция и «жесткая» групповая принадлежность, «сильное превалирование групповой идентификации над процессами индивидуализации» [10, с. 24-32].
3. Социальные установки: агрессивность, физическое насилие как норма, контрнормативность как стиль поведения. Предполагается скрытая асоциальность большинства членов общества [11, с. 38-40].
4. Доминирующая система отношений к другим – негативная: ожидание враждебности, настороженности, конкуренции, неприятия [12, с. 55-62].
5. Особенности системы саморегуляции – чрезмерный или недостаточный самоконтрол), нарушения волевых качеств, склонность к формированию стойких поведенческих стереотипов, малоэффективные копинг-стратегии [13, с. 64-70]. У несовершеннолетних отсутствуют представления о последствиях своих действий, низкая ответственность за свою жизнь.

Закреплению паттернов девиантного поведения способствует негативный жизненный опыт.

Девиантное поведение несовершеннолетних соответствует общей описательной схеме и в то же время имеет свои особенности. Итак, отклоняющееся поведение несовершеннолетних можно рассматривать как результат их выхода из психологической проблемы или критической ситуации – ситуации невозможности. У «трудного» подростка оказываются фрустрированными основные социальные потребности: потребность в положительной оценке значимых для него взрослых, потребность в самоуважении (школьная неуспеваемость ассоциируется с низким уровнем интеллекта), потребность в общении (исключение из системы межличностных отношений в школе). Несовершеннолетние с девиантным поведением могут испытывать фрустрацию в отношении образования, проведения досуга, образа жизни в целом. Для несовершеннолетних в качестве проблемной может выступить ситуация отчуждения, одиночества [14, с. 113-124]. С другой стороны нестандартными или экстремальными для несовершеннолетних являются ситуации превосходства, защиты репутации.

Психологическая готовность несовершеннолетних к отклонениям в поведении состоит в неспособности правильной регуляции своего поведения  и адекватного восприятия ситуаций, связанных с преодолением жизненных трудностей, налаживанием отношений с окружающими. Для этой группы ситуация затрудненности достижения желаемого в большинстве случаев адекватна ситуации невозможности удовлетворения потребностей. Часто это связано с личностными особенностями или сложившимися стереотипами поведения, направленного на уменьшение отрицательных эмоциональных переживаний [15, с. 151]. Стремление поскорее восстановить состояние эмоционального благополучия в сочетании со слабой волевой регуляцией поведения побуждает несовершеннолетнего искать выход в пересмотре ситуации. Выходом, требующим наименьших усилий, является включение защитных механизмов. Психологическая защита, искажая реальность с целью немедленного достижения эмоционального спокойствия, действует без учета временной перспективы.  По мере нарастания отрицательной информации и усугубления психологической проблемы защита становится все менее эффективной. Несовершеннолетний находит выход во внешней среде (асоциальных группировках и девиантном поведении). Девиантное поведение является следствием неконструктивного переживания проблемной ситуации.

На формирование девиантного поведения несовершеннолетнего оказывает негативное влияние несформированность временных перспектив. Временная перспектива будущего связана с ценностно-нормативной системой личности, так как формируется через усвоение общекультурных, социальных норм, интериоризацию ценностных установок родителей. В то же время высокая степень нестабильности жизни, неясные перспективы развития общества обусловливают нежелание формирования перспектив будущего.

Поведение несовершеннолетних в большинстве случаев ситуативно. Социальные нормы не являются регулятором поведения не столько из-за незнания, непонимания или неприятия социальных норм, сколько в связи с неспособностью тормозить себя, свои аффективные вспышки или противостоять влиянию окружающих[16, с. 470-475].

У подростков, лишенных нормального общения, быстро формируется антиобщественная установка, которая усугубляется малым жизненным опытом, повышенной эмоциональностью, неустойчивостью настроения, стремлением к быстрой реализации побудительного мотива.

Проведенный анализ психологической литературы позволил сделать вывод о том, девиантное поведение характеризуют деформации в ценностно-мотивационной и когнитивной системах личности, дефекты системы регуляции поведения, проблемы в эмоционально-волевой сфере, негативный жизненный опыт. Процесс формирования девиантности является многостадийным и многофакторным. Его пусковым механизмом выступает наличие психологически проблемных ситуаций в виде фрустрации, конфликта, стресса и кризиса. В качестве начальной стадии формирования девиантности выступает девиантная виктимность личности.

Для подростковых девиаций наиболее характерны следующие особенности: высокий уровень готовности к девиациям, импульсивный характер реагирования на состояние фрустрации; низкий уровень стимуляции.

В психологии явления социальной деструкции отчасти изучены в рамках исследований девиантного и делинквентного поведения. Однако в целом, несмотря на очевидную массовость явлений и проявлений социально-деструктивного поведения в нашем обществе, эта проблема остается малоизученной и неисследованной. Поэтому с целью оценки социальной значимости и вредоносности социально-деструктивного поведения в нашем обществе была разработана оригинальная анкета и проведено анкетирование жителей г. Москвы. Результаты опроса представлены в данной работе.

Анкета включала следующие вопросы и утверждения (с которыми надо было согласиться или нет).

1. Сталкивались ли Вы с немотивированной агрессией со стороны незнакомого человека (людей) в общественных местах (на улице, в магазинах и т.п.)?

Варианты ответов: Нет; Один раз; Несколько раз; Многократно.

2. Можете ли Вы вспомнить попытки как-то унизить или оскорбить Вас со стороны:

начальников на работе?

Варианты ответов: Нет; Один раз; Несколько раз; Многократно.

чиновников и работников госучреждений?

Варианты ответов: Нет; Один раз; Несколько раз; Многократно.

медицинских работников?

Варианты ответов: Нет; Один раз; Несколько раз; Многократно.

работников правоохранительных органов?

Варианты ответов: Нет; Один раз; Несколько раз; Многократно.

сотрудников охраны каких-либо организаций?

Варианты ответов: Нет; Один раз; Несколько раз; Многократно.

продавцов или других работников сферы обслуживания?

Варианты ответов: Нет; Один раз; Несколько раз; Многократно.

3. Считаете ли Вы, что в нашем обществе мы сталкиваемся с проявлениями социально опасного (деструктивного) поведения?

Варианты ответов: Почти никогда; Очень редко; Довольно часто; Часто; Практически ежедневно.

4. Действующая в нашей стране правоохранительная система создает благоприятную почву для безнаказанного агрессивного поведения, различных форм хамства, унижения человека человеком и т.п.

Варианты ответов: Не согласен; Отчасти не согласен; Отчасти согласен; Согласен.

5. Я думаю, что в нашем обществе очень большое число социально опасных людей.

Варианты ответов: Не согласен; Отчасти не согласен; Отчасти согласен; Согласен.

6.                  Из-за действий социально опасных людей я часто испытываю дискомфорт.

Варианты ответов: Не согласен; Отчасти не согласен; Отчасти согласен; Согласе; Я боюсь за свою жизнь и жизнь моих близких.

7.                  Социально-деструктивное (разрушительное) поведение – очень распространенное явление в нашем обществе.

Варианты ответов: Не согласен; Отчасти не согласен; Отчасти согласен; Согласен.

8.                  Социально-деструктивное (разрушительное) поведение – серьезная проблема нашего общества, требующая немедленного решения.

Варианты ответов: Не согласен; Отчасти не согласен; Отчасти согласен; Согласен.

9.                  Я сталкивался (сталкивалась) с проявлениями социально-деструктивного (разрушительного) поведения в своей семье.

Варианты ответов: Нет; Один раз; Несколько раз; Многократно.

10.              Социально-деструктивное (разрушительное) поведение это, по моему мнению…

Варианты ответов: Результат наличия в обществе психически нездоровых людей; Проблема воспитания; Результат плохой работы правоохранительных органов; Следствие несовершенства законодательства; Следствие того, что само общество крайне несовершенно; Следствие несправедливости и неравенства в нашем обществе.

(в ответах на этот вопрос можно было отметить несколько вариантов; респонденту также  предоставлялась возможность предложить свой вариант)

11. Сколько Ваших одноклассников с начальной школы и на всем протяжении их обучения постоянно прогуливали уроки, конфликтовали с учителями, издевались над другими детьми, рано начали курить, заниматься сексом, употребляли алкоголь, наркотики, совершали правонарушения и т.п.?

(Требовалось указать количество человек)

11.1. Есть ли такие дети среди Ваших родственников?

Варианты ответа: Да; Нет.

11.2. Есть ли такие дети среди родственников Ваших приятелей?

Варианты ответа: Да; Нет.

12. Имеется (имелся) ли на Вашей работе сотрудник, который постоянно пытается подавить других, стремясь к физической и психологической власти, ни обращая внимания на чувства, переживания, боль другого человека удовлетворяет свои желания и потребности, изворотливо лжет, клевещет, беззастенчиво использует людей в своих целях?

Варианты ответа: Да; Нет.

12.1. Сколько таких людей есть на Вашей работе сейчас? (Требовалось указать количество человек)

12.2. Сколько таких людей было на Вашем прежнем месте работы? (Требовалось указать количество человек)

Респонденты также сообщали в анкете свой пол и возраст.

Анкетирование проводилось анонимно.

Всего было опрошено 47 человек. 35 женщин (74,47% выборки) и 12 мужчин (25,53%). Большинство респондентов  были студентами вечернего и заочного отделений Института психологии, педагогики и управления человеческими ресурсами МГГУ им. М.А. Шолохова, а также преподавателями данного вуза.

Возраст респондентов варьировал от  18 до 53 лет. Средний возраст по выборке составлял 27,79±1,16 года.

Распределение респондентов по возрасту представлено в таблице (таблица 1).

Таблица 1

Распределение респондентов по возрасту

На вопросы 1-10 ответили все 47 человек. На вопросы 11-12.1 ответило 37 человек. На вопрос 12.2 – 36 человек.

Были получены следующие результаты.

По вопросу 1 («Сталкивались ли Вы с немотивированной агрессией со стороны незнакомого человека (людей) в общественных местах (на улице, в магазинах и т.п.)?») (таблица 2).

Таблица 2.

Результаты по вопросу 1

Таким образом, подавляющее большинство респондентов так или иначе сталкивались в своей жизни с немотивированной агрессией, более половины сталкивались с ней несколько раз, а почти четверть опрошенных – многократно.

По вопросу 2 («Можете ли Вы вспомнить попытки как-то унизить или оскорбить Вас со стороны…»)

«начальников на работе?» (таблица 3)

Таблица 3.

Результаты по вопросу 2 (часть 1)

«чиновников и работников госучреждений?» (таблица 4)

Таблица 4.

Результаты по вопросу 2 (часть 2)

«медицинских работников?» (таблица 5)

Таблица 5.

Результаты по вопросу 2 (часть 3)

«работников правоохранительных органов?» (таблица 6)

Таблица 6.

Результаты по вопросу 2 (часть 4)

«сотрудников охраны каких-либо организаций?» (таблица 7)

Таблица 7.

Результаты по вопросу 2 (часть 5)

«продавцов или других работников сферы обслуживания?» (таблица 8)

Таблица 8.

Результаты по вопросу 2 (часть 6)

Таким образом, случаи оскорблений или унижений в нашем обществе фактически носят массовый характер, с этим сталкивалось подавляющее большинство опрошенных. Причем хамство и попытки унижения исходят от всех представленных в анкете категорий лиц. Результаты поистине чудовищные.

По вопросу 3 («Считаете ли Вы, что в нашем обществе мы сталкиваемся с проявлениями социально опасного (деструктивного) поведения?») (таблица 9).

Таблица 9.

Результаты по вопросу 3

Подавляющее большинство респондентов согласно, что в нашем обществе мы довольно часто сталкиваемся с проявлениями социальной деструкции.

По вопросу 4 («Действующая в нашей стране правоохранительная система создает благоприятную почву для безнаказанного агрессивного поведения, различных форм хамства, унижения человека человеком и т.п.») (таблица 10).

Таблица 10.

Результаты по вопросу 4

То есть, большинство респондентов согласно или «отчасти согласно» с утверждением, что действующая в нашей стране правоохранительная система создает благоприятную почву для безнаказанного агрессивного поведения, различных форм хамства, унижения человека человеком и т.п. Этот результат дает основания предположить, что большинство людей в нашей стране не чувствуют себя в безопасности и не надеются на защиту со стороны тех государственных структур, которые должны им эту безопасность гарантировать и обеспечивать.

По вопросу 5 («Я думаю, что в нашем обществе очень большое число социально опасных людей») (таблица 11).

Таблица 11.

Результаты по вопросу 5

Таким образом, большинство респондентов так или иначе согласно, что число социально опасных людей в нашем обществе очень велико. Ответы на данный вопрос наглядно демонстрируют масштаб проблемы социально-деструктивного поведения в нашей стране.

По вопросу 6 («Из-за действий социально опасных людей я часто испытываю дискомфорт») (таблица 12).

Таблица 12.

Результаты по вопросу 6

Доля часто испытывающих дискомфорт из-за действий социально опасных людей среди опрошенных крайне велика (это почти 70%), причем около 9% респондентов даже боятся за свою жизнь и жизнь своих близких.

По вопросу 7  («Социально-деструктивное (разрушительное) поведение – очень распространенное явление в нашем обществе») (таблица 13).

Таблица 13.

Результаты по вопросу 7

Ответы на данный вопрос хорошо согласуются с ответами на предыдущие, они еще раз демонстрируют социальный масштаб изучаемого явления, который представляется просто катастрофическим.

По вопросу 8 («Социально-деструктивное (разрушительное) поведение – серьезная проблема нашего общества, требующая немедленного решения») (таблица 14).

Таблица 14.

Результаты по вопросу 8

Таки образом, социально-деструктивное поведение, по мнению большинства опрошенных, серьезная проблема нашего общества, требующая немедленного решения.

По вопросу 9 («Я сталкивался (сталкивалась) с проявлениями социально-деструктивного (разрушительного) поведения в своей семье») (таблица 15).

Таблица 15.

Результаты по вопросу 9

Большинство респондентов (около 60%) не сталкивались с деструктивным поведением в своих семьях, однако и  доля тех, кто так или иначе с этим  встречался, тоже значительна.

По вопросу 10 («Социально-деструктивное (разрушительное) поведение это, по моему мнению…»)  (в ответах на этот вопрос можно было отметить несколько вариантов; респонденту также  предоставлялась возможность предложить свой вариант) (таблица 16).

Таблица 16.

Результаты по вопросу 10

Примечания к таблице 16: столбец 1 (“ДА”) – доля ответов «ДА»  в выборке (округлено до целого); столбец 2 (“НЕТ”) – доля ответов «НЕТ» в выборке (округлено до целого) .

Также были даны следующие варианты ответов:

«Развращение молодежи пагубной западной “культурой”»;

«Тупик эволюции»;

«Влияние западной культуры, разрушение всех традиций»;

«Следствие отсутствия в политике государства акцентов, направленных на искоренение данного явления»;

«Отсутствие внешкольных образовательных, спортивных и развлекательных кружков и секций»;

«Отсутствие предмета психологии как основного в детсадах, школах, вузах»;

«Отсутствие акцента на воспитание. Предпочтение отдается изучению наук и т.д. Воспитания 0%»;

«Политика, государство».

Таким образом, около половины опрошенных связывает проблему социально-деструктивного поведения с наличием в обществе психически больных людей, 70% считает, что это результат неправильного воспитания (эта точка зрения отражена также и в «дополнительных» ответах), около одной пятой опрошенных связывают проблему социальной деструкции в обществе с плохой работой правоохранителей, 28% – с несовершенством законодательства (которое не дает возможности эффективно искоренять изучаемые вредоносные явления), примерно половина опрошенных связывает изучаемые явления с несовершенством общества в целом, при этом 30% считает, что это следствие несправедливости и неравенства в обществе. Также респонденты отметили, что государство фактически не занимается решением данной проблемы и указали в качестве возможных причин деструктивного поведения в обществе влияние «западной» культуры и разрушение традиций, а также неучастие психологов в разрешении изучаемой проблемы.

По вопросу 11 («Сколько Ваших одноклассников с начальной школы и на всем протяжении их обучения постоянно прогуливали уроки, конфликтовали с учителями, издевались над другими детьми, рано начали курить, заниматься сексом, употребляли алкоголь, наркотики, совершали правонарушения и т.п.?») (Требовалось указать количество человек) респонденты указали от 0 до 100 человек, в среднем 7,89 человека.

При этом ответы распределились следующим образом (таблица 17).

Таблица 17.

Результаты по вопросу 11

Таким образом, среди одноклассников большинства опрошенных встречались дети, склонные к девиантному поведению, в том числе и к социально-деструктивному,  в отношении которых можно предположить, что во взрослом возрасте они могут быть (продолжать оставаться) носителями социальной деструкции.

По вопросу 11.1 («Есть ли такие дети среди Ваших родственников?») (таблица 18).

Таблица 18.

Результаты по вопросу 11.1

По вопросу 11.2 («Есть ли такие дети среди родственников Ваших приятелей?») (таблица 19).

Таблица 19.

Результаты по вопросу 11.2

Таким образом, в настоящее время в окружении большой доли респондентов можно обнаружить детей, в отношении которых можно прогнозировать социально-деструктивное поведение и во взрослом возрасте.

По вопросу 12 («Имеется (имелся) ли на Вашей работе сотрудник, который постоянно пытается подавить других, стремясь к физической и психологической власти, ни обращая внимания на чувства, переживания, боль другого человека удовлетворяет свои желания и потребности, изворотливо лжет, клевещет, беззастенчиво использует людей в своих целях?») (таблица 20).

Таблица 20.

Результаты по вопросу 12

По вопросу 12.1 («Сколько таких людей есть на Вашей работе сейчас?») (Требовалось указать количество человек)

Указанное число варьировало от 0 до 5. Распределение ответов представлено в таблице (таблица 21).

Таблица 21.

Результаты по вопросу 12.1

По вопросу 12.2 («Сколько таких людей было на Вашем прежнем месте работы?») (Требовалось указать количество человек)

Указанное число варьировало от 0 до 18000. Распределение ответов представлено в таблице (таблица 22).

Таблица 22.

Результаты по вопросу 12.2

Таким образом, значительная часть респондентов сталкивалось на работе с явлениями социальной деструкции.

Можно предположить, что наличие в трудовом коллективе лиц, склонных к социально-деструктивному поведению, не только создает психологический дискомфорт членам этого коллектива, но и отрицательно влияет на производительность труда и вообще на трудовую эффективность данного коллектива. Вместо того чтобы работать, люди вынуждены участвовать в конфликтах, выяснениях отношений, противостоять хамству и т.п. Порождаемый носителями социальной деструкции у тех, кому приходится с ними совместно трудиться, стресс часто является серьезным препятствием для осуществления нормальной эффективной трудовой деятельности.

Анализ гендерных различий (критерий Манна-Уитни, p<0,05) обнаружил значимые различия для трех показателей. Это частота, с которой респондент сталкивался с немотивированной агрессией со стороны незнакомого человека (людей) в общественных местах (на улице, в магазинах и т.п.) (вопрос 1), частота попыток как-то унизить или оскорбить респондента со стороны работников правоохранительных органов (вопрос 2, пункт 4) и согласие респондента с тем, что социально-деструктивное (разрушительное) поведение это «следствие того, что само общество крайне несовершенно» (вопрос 10, вариант ответа 5). При этом мужчины чаще (чем женщины) сталкивались с немотивированной агрессией со стороны незнакомого человека (людей) в общественных местах (на улице, в магазинах и т.п.); мужчины чаще могут  вспомнить попытки как-то унизить или оскорбить их со стороны работников правоохранительных органов; и также мужчины чаще считают, что социально-деструктивное (разрушительное) поведение это следствие того, что само общество крайне несовершенно.

Анализ корреляций (метод Спирмена, p<0,05) между возрастом респондентов и уровнями исследовавшихся показателей обнаружил, что чем старше респондент, тем чаще он сталкивался с агрессией со стороны работников правоохранительных органов (вопрос 2, пункт 4), а также что старшие респонденты чаще считают, что в нашем обществе мы сталкиваемся с проявлениями социально опасного (деструктивного) поведения (вопрос 3).

Полученные результаты опроса позволяют сделать следующие выводы.

Явления социально-деструктивного поведения носят в нашем обществе фактически массовый и зачастую повседневный характер, представляя реальную угрозу подавляющему большинству популяции. Эти явления также определенно создают значительный психологический дискомфорт в обществе, могут выступать причиной  негативных типов стресса, невротических расстройств и психосоматических заболеваний.

Социальная значимость и вредоносность социально-деструктивного поведения в нашем обществе может быть обозначена как чрезвычайно высокая. Жертвой социально-деструктивного поведения в той или иной форме в нашей стране может стать практический любой человек.

Проявления социальной деструкции затрагивают все сферы человеческого существования, с ними можно столкнуться и в общественных местах, и на работе, и в семье. Распространенность явлений социальной деструкции настолько высока, что часто эти факты воспринимаются людьми как нормативные, «нормальные», не ассоциируются у них с психической патологией.

Идеи о причинах социально-деструктивного поведения в популяции различны, однако доминирует мнение о том, что такое поведение может быть следствием плохого воспитания.

Устранение проявлений социально-деструктивного поведения и профилактика такого поведения определенно является насущной задачей общества и государства (которое пока, к сожалению, практически ничего в этом отношении не делает, а многие обладатели  власти порой сами склонны к такому поведению).

По мнению исследователей, в формировании девиантности значительная роль принадлежит социально-педагогическому фактору, который проявляется в дефектах школьного и семейного воспитания  [1]. К факторам, повышающим риск девиантного поведения, также относят особенности социальной ситуации развития подростков, выражающиеся в высокой степени их изоляции от семьи [2]. Так, отмечается достаточно высокий уровень правонарушений, совершаемых   воспитанниками детских домов и школ-интернатов [3]. В 2013 году лишены родительских прав: 29 тыс. граждан (72% от общего числа лишенных родительских прав) в связи с уклонением от выполнения обязанностей родителей, 4,9 тыс. граждан (12%) – по причине хронического алкоголизма и наркомании, 2 тыс. граждан (5%) – в связи со злоупотреблением своими родительскими правами [4]. Вследствие этого приоритетным направлением деятельности различных учреждений, в т.ч. и органов опеки и попечительства, должна являться организация профилактической работы с семьями и детьми, направленная на своевременное выявление и коррекцию проблем на ранней стадии семейного неблагополучия.

Основными задачами проводимого исследования являлись анализ существующей системы работы с детьми, находящимися в трудной жизненной ситуации и социально опасном положении, и их семьями, оценка уровня межведомственного взаимодействия субъектов профилактики девиантного поведения детей между собой и с семьей ребенка, определение возможностей повышения эффективности работы специалистов по профилактике и коррекции девиантного поведения.

Методологическую основу исследования составил социологический опрос компетентных представителей органов опеки и попечительства на общероссийской выборке. Исследование проводилось в 20 субъектах Российской Федерации, 4-х типах поселений: мегаполисы (с населением более 1,5 млн. чел.), административные центры субъектов РФ, районные города, ПГТ и села. Объем выборки – 201 человек. В ходе исследования выявлены проблемы, возникающие в процессе социализации данной категории детей, что позволило сформировать прогноз и дать предложения по воздействию на ситуацию.

Сотрудниками органов опеки и попечительства дана экспертная оценка системе работы с детьми  в трудной жизненной ситуации и социально опасном положении и их семьями, а также оценка эффективности методов и форм данной работы. В результате опроса апробирована модель работы с детьми и их семьями, в основе которой лежит разделение семей на 5 типов с определением ключевой проблемы в жизнедеятельности каждого типа. Ключевым актором модели выступает образовательная организация (школа), которая по мере необходимости осуществляет межведомственное взаимодействие с учреждениями социальной сферы, внутренних дел.

Эксперты оценили эффективность методов и форм работы с детьми, находящимися в трудной жизненной ситуации и социально опасном положении, по следующим аспектам: диагностика; набор методов и их эффективность; дифференциация детей и наличие схем работы с ними; межведомственное взаимодействие; кадровое обеспечение.

По мнению респондентов, эффективному выявлению детей указанной категории способствует регулярное проведение обследования условий жизни и воспитания детей, проводимое совместно представителями различных органов и учреждений, формирование единой информационной базы данных.

При работе с детьми, находящимися в трудной жизненной ситуации или социально опасном положении, наиболее результативными являются методы и формы индивидуальной работы (75% респондентов): индивидуальные коррекционные занятия; медицинское, педагогическое, психологическое консультирование; индивидуальная программа обучения. Также эффективно вовлечение детей с агрессивным и девиантным поведением в  массовые культурные и спортивные мероприятия: соревнования, флэш-мобы, концерты, походы, экскурсии, акции добрых дел, подготовка стенгазеты; мероприятия военно-патриотического характера. Меньшее количество респондентов (50%) видит эффект от групповых коррекционных занятий в реабилитации агрессивных  и девиантных детей, хотя при этом многие высоко оценивают эффективность социально-психологических тренингов, направленных на формирование и развитие личности несовершеннолетних, повышение уровня социально-психологической компетенции подростков и реализующих принцип «субъектности»: тренинг формирования внутренней ответственности личности (77%); тренинги, направленные на развитие форм и навыков личностного общения (74%); тренинг формирования адекватной самооценки и широкого спектра интересов (71%); содействие в изменении отношения к себе и другим (74%).

В целом, несмотря на проведение коррекционной работы, прогноз социализации детей, находящихся в трудной жизненной ситуации или социально опасном положении, неутешительный: негативное поведение только купируется на время, но рецидива избежать не удается. Наиболее благоприятный прогноз социализации имеют легкие формы девиатного поведения нарушение правил поведения в школе (80%), грубость, употребление ненормативной лексики (66%), агрессивное поведение (54%). Менее благоприятный прогноз социализации детей со следующими формами девиаций:  систематическое употребление наркотиков и психотропных веществ, поведение криминального характера, систематическое употребление алкоголя.

Профилактическая работа с несовершеннолетними должна быть направлена на вопросы организации здорового образа жизни, включение детей в социально-значимую деятельность и волонтерское движение, обучение навыкам социальной и профессиональной компетенции.  Эти направления должны лечь в основу модели социализации всех детей.

Что касается прогнозов социализации агрессивных и подверженных социальной деградации детей, то, по мнению экспертов, они различаются – большая результативность у работы с агрессивными детьми. А проблемы детей, подверженных социальной деградации, связывают с эффективностью методов специальной медицинской помощи, которой нет в функционале работающих с девиантными детьми структур.

При работе с семьями, находящимися в трудной жизненной ситуации и социально опасном положении,  целесообразно дифференцировать семьи и в зависимости от типа семьи проводить профилактические и коррекционные мероприятия. Так, семьи, не исполняющие свои обязанности по жизнеобеспечению детей, нуждаются в первую очередь в содействии в получении социально-бытовых услуг, материальной и натуральной помощи. Для семей, создающие условия девиантности детей, необходима в первую очередь  помощь коррекционного характера: психологическая и педагогическая помощь родителям и детям, коррекция сопутствующих нарушений у детей с девиантным поведением с привлечением логопеда, дефектолога и др. Семьи, родители в которых зависимы от алкоголя, наркотиков, характеризуются аморальным образом жизни, нуждаются в социально-медицинских услугах.

По мнению экспертов, всем социально неблагополучным семьям необходимо оказывать консультативную и коррекционную психолого-педагогическую помощь.

К решению проблем семей, вовлекающих ребенка в совершение преступлений и противоправных действий,  привлекать  сотрудников органов внутренних дел. При выявлении медицинских причин девиантного поведения к работе подключаются медицинские работники, лечебно-профилактические учреждения. При отсутствии медицинских патологий и девиантности родителей в семьях, создающих условия материально-бытовой неустроенности детей, обследуются материально-бытовые условия и в дальнейшем семья передается социальным работникам для определения видов, объемов мер социальной поддержки граждан. Для двух оставшихся типов семей (создающих условия безнадзорности детей и их девиантности) ключевым видом работы станет психолого-педагогическая диагностика и коррекция. Для обучающихся – системная медико-психолого-педагогическая помощь, оказываемая школьной группой сопровождения (медицинский работник, классный руководитель, социальный педагог и психолог), для родителей – коррекция морально-этических представлений и ликвидация педагогической несостоятельности через учреждения социальной поддержки.

Работа с социально неблагополучными семьями направлена на сохранение семьи для ребенка. Эта деятельность имеет благоприятный прогноз  для семей, не исполняющих свои обязанности по жизнеобеспечению (64%) и воспитанию детей (56%). Для остальных типов семей (семьи, создающие условия девиантности детей; вовлекающие детей в совершение преступлений и противоправных действий; семьи, родители в которых зависимы от алкоголя, наркотиков, характеризуются аморальным образом жизни) прогноз сохранения семьи для ребенка менее благоприятен (так считают 67, 75 и 78% респондентов соответственно).

Эта оценка основана на том факте, что при проведении коррекционной работы и оказании помощи семьям, не исполняющим свои обязанности по жизнеобеспечению детей, можно достичь полного контроля над ситуацией – по опыту работы такой прогноз дает 40% опрошенных. Однако более половины (52%) респондентов считает, что эффект от работы будет временным. При работе с семьями, не исполняющими свои обязанности по воспитанию детей и создающими условия девиантности детей, удается только на время купировать негативные проявления (по опыту работы 61% и 67% экспертов соответственно). Наименее благоприятный прогноз по семьям, вовлекающим детей в совершение преступлений и противоправных действий и семьям, родители в которых зависимы от алкоголя, наркотиков, характеризуются аморальным образом жизни. Более половины опрошенных (52% и 59% соответственно) высказывают мнение о том, что эффект минимален, исправить ситуацию практически не удается.

Основной причиной недостаточной эффективности профилактики попадания детей в категорию «оказавшихся в трудной жизненной ситуации» или «социально опасном положении» является отсутствие налаженного эффективного взаимодействия специалистов различных учреждений и семьи ребенка в интересах социализации данной категории детей. Взаимодействие  не во всех случаях осуществляется результативно и на плановой основе, частично сотрудничество носит инициативный характер. Эксперты отмечают, что к работе с определенной группой детей и их семьями (прежде всего с зависимым поведением) необходимо привлекать медицинских работников, но сотрудничество со специалистами учреждений здравоохранения недостаточно эффективно. На настоящий момент школа может опираться на помощь специалистов на этапе выявления детей в трудной жизненной ситуации, в то время как наиболее тесное взаимодействие и помощь необходимы на этапах коррекционной и профилактической работы.

В целях повышения эффективности системы работы с детьми, находящимися в трудной жизненной ситуации, и их семьями  необходимо совершенствование межведомственного взаимодействия;  создание единой (межведомственной) системы учета детей и семей, находящихся в социально-опасном положении; активизация профилактической работы с семьями группы риска социального благополучия; привлечение дополнительного финансирования на проведение целевых мероприятий. Совершенствованию психолого-педагогического обеспечения деятельности способствует  создание межшкольных центров социальной адаптации, разработка коррекционных программ для несовершеннолетних, основанных на реализации принципа субъектности.

Школа играет основную роль в системе профилактики и коррекции девиантного поведения несовершеннолетних. Школьные специалисты должны изучать бытовые условия жизни семьи и знакомиться с членами семьи и ее окружением, давать оценку условий их жизни, проводить беседы с родителями, вовлекать детей в систему дополнительного образования. Школа должна проводить психолого-педагогическое консультирование, осуществлять контроль здоровья детей.

Профессиональный интерес психологов к проблеме употребления психоактивных веществ и, в частности, алкоголя в подростковом возрасте весьма высок. Об этом свидетельствуют направленность и количество работ, посвященных данной теме. За последние годы психологами и педагогами был выполнен ряд исследований по изучению, диагностике и предупреждению алкогольной зависимости у подростков. Этому посвящены работы В.Ф. Якубовича, Г.П. Горячкина, И.В. Сажина, В.Д. Мастюковой, Б.С. Братуся, П.И. Сидорова, В.Ф. Матвеева, И.Л. Злотникова, М.А. Чалисова, В.В. Веселовского и других. В их исследованиях показано, что отношение к алкоголю складывается у подростков не только под влиянием микросоциальной среды и общественных проблем, но также может быть рассмотрено в контексте более широкого круга проявлений девиантного поведения [1, с. 144]. Подростковый возраст характеризуется «нормальной девиантностью», то есть подчеркивается распространенность отклоняющихся форм поведения в этом периоде, их «нормальность». Между тем среди причин девиаций выделяются комплексные личностные образования, которые служат благоприятной почвой для их закрепления. Эти и другие факторы необходимо учитывать и изучать в целях разработки комплексной профилактики употребления психоактивных веществ [2, с 92]. Систематическое употребление психоактивных веществ несовершеннолетними следует рассматривать, прежде всего, как психолого-педагогическую, а не медицинскую проблему. Это обусловлено тем, что пьянство подростков всегда связано с другими нарушениями поведения.

Данные соображения обусловили цель и направление нашего исследования, осуществленного на факультете психолого-педагогического и специального образования в 2015 году. Целью работы выступает изучение факторов формирования отношения к алкоголю у подростков. В качестве изучаемого предмета выделяется взаимосвязь личностных особенностей и отношения подростков к алкоголю. Гипотеза исследования заключалась в том, что формирование положительного отношения к алкоголю у подростков разного пола детерминируется общими и специфическими факторами. К общим относятся возрастные закономерности развития (в том числе, уровень интеллектуального развития) и влияние социально-психологических, культурных и экономических факторов. К специфическим относится уровень осведомленности подростков, принятия полоролевых стереотипов и ряд личностных особенностей.

Экспериментальная проверка выдвинутой гипотезы осуществлялась с использованием следующих методов психологического исследования:

1.Анкета «Отношение к алкоголю у подростков» (автор О.Н. Шишканова);

2.Методика склонности к девиантному поведению для подростков СОП (А.Н. Орел).

Опрос был проведен в СОШ №1 г. Энгельса и СОШ № 101 г. Саратова. Возраст учащихся составил 14-15 лет. Количество опрашиваемых – 54 человека (22 мальчика и 32 девочки). Основной целью было изучение взаимосвязи отношения к алкоголю (по анкете) с показателями шкал методики СОП. К ним относятся:

• шкала установки на социальную желательность ответов (служебная шкала);
• шкала склонности к преодолению норм и правил;
• шкала склонности к аддиктивному поведению;
• шкала склонности к самоповреждающему и саморазрушающему поведению;
• шкала склонности к агрессии и насилию;
• шкала волевого контроля эмоциональных реакций;
• шкала склонности к деликвентному поведению;
• шкала принятия женской роли.

В ходе обработки данных анкетирования нами были получены следующие результаты. Больше половины подростков считают, что на празднике можно обойтись без спиртного. Они понимают, что им ещё рано «по-взрослому» отмечать какое-либо событие, что алкоголь не главный атрибут праздника. Но всё же более 30% считают, что праздник невозможен без спиртного и без него будет скучно. Эта группа подростков, скорее всего, опиралась на свой опыт и питейные обычаи своей семьи. Её можно отнести к группе риска, так как респонденты изначально допускают присутствие алкоголя в своей жизни. С ними нужно проводить как вторичную, так и первичную профилактику, направленную на формирование здорового образа жизни и позитивных личностных качеств.

На вопрос: «Как ты считаешь, где обычно подросток впервые знакомится с алкоголем?»: «В кругу друзей» ответили 42% подростка, из них: девочки – 14, мальчики – 9; «На дискотеке» – считают 34% подростка, из них девочки – 7, мальчики – 11. «Случайно» ответили 24 %, из них: девочки – 6, мальчики – 7. Предлагая этот вопрос подросткам, мы исходили из того, что в своём ответе они, как правило, опираются на свой личный опыт и опыт своих друзей. Из ответов становится понятно, что подросток впервые знакомится с алкоголем в компании друзей, на дискотеках, из-за любопытства, чтобы не быть «синим чулком», почувствовать себя взрослым.

Большинство подростков считают, что алкоголь помогает уйти от проблем – 30% (10 девочек и 6 мальчиков); поднять настроение – 26% (6 девочек, 8 мальчиков), получить удовольствие – 23% (6 девочек и 6 мальчиков); облегчить общение, стать своим в компании – 20% (8 девочек и 3 мальчика). Исходя из ответов, можно сделать вывод, что подростки часто употребляют алкоголь по внутренним психологическим причинам. В состоянии опьянения легче всего забыть о проблемах в школе, дома. Подросток, употребляя алкоголь, поднимает настроение, раскрепощается в общении, становится «своим» в группе. Последнее, как видим, особенно актуально для девушек.

Большинство участников опроса ответили, что откажутся от предложения своих друзей выпить; это может говорить одновременно и о высоком уровне волевого контроля или о стремлении показать себя в лучшем свете, о демонстративности поведения. Высокий процент согласия принять спиртное у девочек объясняется, на наш взгляд, такими личностными особенностями, как более выраженная конформность с одной стороны и самокритичность и честность в ответах по сравнению с мальчиками с другой. Четверть подростков согласятся выпить при первом же предложении.

Опрос показал, что многие из опрошенных осознают потенциальную опасность алкоголя, и среди них также те, кто выразил свое согласие выпить, если предложат. Это говорит о том, что отрицательное отношение к алкоголю не является внутренне выработанным, а лишь «знаемым», социально навязанным. Для некоторых подростков ситуация иная: они внутренне убеждены во вреде алкоголя, но в силу личностных комплексов и склонности к конформизму готовы принимать алкоголь в среде сверстников. Таким образом, внешние установки по отношению к алкоголю не совпадают с психологическими потребностями подростка, что служит поводом для возникновения внутреннего конфликта в отношении употребления алкоголя.

На вопрос о пространствах, служащих местом выпивок подростков, 57% отметили улицу (из них 19 мальчиков и 12 девочек); 26% сказали, что место не имеет значения (7 девочек и 7 мальчиков), и 7 девочек считают, что подростки могут выпить в кафе или баре. Эти ответы демонстрируют личный опыт детей, показывающий, что подростки выпивают вне дома, находя места для этого в подъездах, беседках, тихих дворах. Тревожно, что 38% подростков ответили, что их сверстники «выпивают несколько раз в неделю». Как видно, большинство подростков эпизодически или более регулярно употребляют алкоголь в компании сверстников и считают это нормальным явлением в подростковой среде.

Изучая мотивы приобщения к алкоголю в подростковой среде, мы выяснили, что более половины опрошенных считают людей, употребляющих алкоголь, несчастными. Некоторые подростки в анкете дописали, что пьющий человек теряет свою семью, положение в обществе. Четверть подростков считают, что люди, которые употребляют алкоголь, не могут занять себя чем-то интересным. Следовательно, для подростков важным оказывается возможность занять себя чем-то как альтернатива употреблению алкоголя, а для девочек также важно быть принятой в группе. Девочки выделяют неуравновешенность как один из факторов употребления алкоголя, то есть рефлексируют по поводу «проблемных» личностных особенностей человека в большей степени, чем мальчики.

Обобщая результаты анкетного исследования, можно прийти к следующим выводам. Среди подростков распространено достаточно терпимое отношение к употреблению алкогольных напитков, несмотря на то, что в сознании подростков алкоголь и здоровый образ жизни несовместимы. При этом алкоголь не осознается подростками как фактор возникновения нарушений в собственном поведении. Анализ результатов также показывает, что в последнее время возрос уровень употребления алкоголя среди девушек. Выпивки почти всегда происходят в компаниях. Девушки в основном предпочитают пиво, тоник. Для них характерно равнодушие к учебе, а прием алкоголя дает возможность поднять настроение, уйти от проблем, стать своей в компании друзей. Причиной этого мы считаем, что дефекты этического воспитания девочек и девушек. Также необходимо учитывать, что девушки весьма эмоциональны, возбудимы и впечатлительны. Употребление алкоголя имеет для них иную психологическую окраску и специфические, отличные от мужских, мотивы.

По результатам опроса видно, что мальчики чаще девочек употребляют спиртные напитки, причем с возрастанием крепости алкоголя эта разница становится существенной. Такое отношение мальчиков к алкоголю может быть связанно с тем, что они хотят казаться взрослыми в кругу своих друзей, считают, что это признак мужества (в 63% случаях мальчики считают, что «напиться» – признак взрослости). Подростки таким образом хотят утвердиться в компании сверстников, чтобы не прослыть «белой вороной», особенно, если эта компания систематически употребляет алкоголь. В тоже время, в их сознании алкоголь и здоровый образ жизни, успешность в делах несовместимы. Это свидетельствует о противоречивых установках подростков к употреблению алкоголя, недостаточном знании о последствиях его употребления.

С целью определения склонности к отклоняющемуся поведению нами была использована методика диагностики склонности к отклоняющемуся поведению (СОП), (автор А.Н.Орел). Методика является стандартизированным тест-опросником, предназначенным для измерения готовности (склонности) подростков к реализации различных форм отклоняющегося поведения. Опросник представляет собой набор специализированных психодиагностических шкал, направленных на измерение готовности (склонности) к реализации отдельных форм отклоняющегося поведения. Методика предполагает учет и коррекцию установки на социально желательные ответы испытуемых, делится на мужской и женский варианты.

Как показало наше исследование, сниженный волевой контроль является типичной проблемой для группы девиантных подростков, становясь определяющим фактором в возникновении трудностей социальной адаптации, девиантного поведения, а в дальнейшем, возможного втягивания в группы подростков, злоупотребляющих алкоголем. Слабость контроля за поведением и своими влечениями, подражательность действий объясняют употребление алкоголя как способа без усилий получить удовольствие, полнее слиться с группой. В связи с этим возрастает значение исследований сферы волевой саморегуляции поведения, особенно, у подростков с девиантным поведением.

Исследуя взаимосвязь агрессивного и аутоагрессивного поведения подростков со склонностью к делинквентности, мы выявили, что подростки, склонные к проявлению агрессии вовне, как правило, не склонны к аутоагрессивному поведению. Таким образом, в нашем исследовании эти две формы агрессивного поведения взаимно исключают друг друга и связаны с разными личностными особенностями подростков и моделями поведения в родительской семье. Предпосылкой к делинквентному поведению в большей степени является внешняя агрессия, которая гораздо чаще встречается у мальчиков, чем у девочек. Между тем, агрессивное поведение нередко связано с алкоголизацией, так как подростки чаще пробуют алкоголь в группе, а подогретое алкоголем стремление «не отставать от других» и «жажда подвига» часто приводят к демонстративным асоциальным поступкам. Хотя можно допустить, что агрессивное поведение может быть индивидуальной особенностью личности, сложившейся к началу подросткового периода или конкретной ситуацией развития каждого отдельного ребенка. Таким подросткам присуща эмоциональная грубость, озлобленность, как против сверстников, так и против окружающих взрослых. У них агрессивность выступает средством поднятия престижа, демонстрации своей самостоятельности, взрослости. Можно также заметить, что мальчики часто стремятся скрыть свое истинное отношение к проблеме употребления алкоголя, о чем свидетельствуют высокие показатели по шкале социальной желательности у большинства из них в нашем исследовании.

Девушки оказались более правдивыми при ответах на вопросы, что объясняется самокритичностью и более выраженной готовностью следовать требованиям взрослых в целом [3, с. 142]. Результаты исследования показывают, что девочки воспринимают алкоголь как средство ухода от проблем и плохого настроения, неприятия в группе сверстников, тогда как мальчики-подростки акцентируют положительные переживания, связанные с приемом алкоголя. Обращение мальчиков к алкоголю, по-видимому, реализует тягу к острым ощущениям, характерную подростковому периоду, служит искусственным стимулятором возбуждения и дает возможность занять свободное время. У девочек-подростков мы наблюдаем иной механизм: повышенный уровень саморефлексии приводит их к недовольству собой, негативным переживаниям и стремлению к алкоголю как способу отвлечения от проблем. При анализе шкалы принятия женской роли нами была обнаружена взаимосвязь высоких показателей принятия своей женской роли и тенденции к нормативному поведению у девочек. Чем более выражено принятие женских моделей поведения, тем менее внутренне конфликтным, более гармоничным является представление о себе и поведение девушек – подростков. Девушки, набравшие низкий балл по данной шкале, демонстрировали более противоречивое отношение к разным сторонам действительности и имели повышенную готовность к агрессивному, самоповреждающему, аддиктивному и делинквентному поведению. Эти данные могут быть связаны как с личностными особенностями девочек, так и стилем семейного воспитания и окружением. [4, с. 242].

Большая роль принадлежит принятию своей женской роли, так как у девушек с противоречивым или отрицательным отношением к женским моделям поведения, был обнаружен высокий риск аддиктивного поведения, преодоления норм и правил и делинквентности.

У девочек оказалась невыраженной тенденция к самоповреждеющему поведению, что подтверждает их большую, по сравнению с мальчиками, социально-психологическую гибкость и умение реализовать себя разными способами: общением с подругой, взрослыми, ведением дневников, участием в общественно полезной деятельности, творчеством и т.д. Мальчики- подростки, склонные к самоповреждающему поведению, страдают алекситимией, затрудненностью проявления себя в различных видах деятельности и общения [5, с. 74].

Обобщая представленные результаты, можно сделать вывод, что невыраженность девиантных тенденций и отрицательное отношение к алкоголю связаны с высокими показателями по шкале волевого контроля поведения как у мальчиков, так и у девочек. При этом уровень агрессии и аутоагрессии, а также тенденции к преодолению норм и правил могут быть высокими. Наличие девиантных форм поведения у таких подростков остаётся на уровне тенденций, не реализуясь в повседневной жизни. Таким образом, развитый волевой самоконтроль у подростков представляет интерес для его формирования в коррекционно-развивающей работе. Подростки, у которых были высокие показатели по шкале склонности к самоповреждающему и саморазрушающему поведению, имели низкий уровень агрессивной направленности личности. Это может означать, что подростки в силу воспитания и принятых социальных норм поведения не могут выразить свою агрессию вовне (как вербальную, так и физическую), переводя её в аутоагрессию. У подростков, которые оказались склонными к преодолению норм и правил, отмечались нонконформистские черты личности (по опросу педагогов), также агрессивная направленность личности и слабый волевой контроль. У четверти подростков (в основном у мальчиков) наблюдается склонность к риску, потребность к острым ощущениям, выражено наличие делинквентных тенденций.

Таким образом, дальнейшее изучение взаимосвязи личностных образований и тенденций с формированием отношения к алкоголю в подростковой и молодёжной среде является необходимым условием организации корректной психолого-педагогической работы, направленной на устранение базовых психологических причин, способствующих употреблению алкоголя.

К суицидальному поведению можно отнести вид отклоняющегося поведения, представляющий угрозу здоровью и жизни  личности, характеризующийся различным масштабом проявлений, являясь результатом соединения предрасполагающих факторов [4]. В нашем понимании суицидальный риск можно трактовать как степень возможности возникновения суицидальных проявлений как внутреннего (мысли, представления, переживания), так и внешнего (суицидальные действия, поступки) характера. Этиологией риска суицида можно считать личностную дезадаптацию подростка.  Следствием такой дезадаптации  является доминирование суицидальной мотивации[5]. Огромное влияние на формирование суицидальных тенденций в подростковом возрасте оказывает наличие дисфункций в семейных отношениях. К таковым мы относим: гиперопеку, безнадзорность, эмоциональную изоляцию, а также физическое и психическое насилие по отношению к подростку[6].

Наличие речевых нарушений, так или иначе, препятствуют нормальной речевой коммуникации, затрудняют возможности социальной адаптации, межличностного общения. В зависимости от степени тяжести нарушения и фиксированности на нём, могут возникнуть следующие психологические состояния: эмоциональное напряжение, возбудимость, тревожность, импульсивность, неадекватная самооценка аффективные реакции и т.д. [7]. Наличие вышеперечисленных характеристик вполне реально могут стать основой для доминирования суицидальных мотивов.

Целью настоящего исследования является выявление уровня склонности к суицидальному риску подростков с нарушениями речи по сравнению с нормально развивающимися подростками. Всего в эксперименте приняло участие 40 подростков. Поясним, что у 20 испытуемых  диагностированы различные речевые расстройства. Остальную часть выборки составили 20 нормально развивающихся  подростков без речевых нарушений. Возраст испытуемых от 13 до 14 лет.

В рамках психодиагностического инструментария использовались следующие методики:

1. Опросник «Ауто–и гетероагрессия» (Е. П. Ильин) [8].
2. Шкала безнадежности Бека (Hopelessness Scale, Beck) [9].

Перед предъявлением диагностического материала испытуемым были даны устные инструкции по работе с текстами методик. При проведении исследования материал подавался в одинаковой форме и единообразно для двух групп испытуемых.

Рассмотрим результаты диагностики склонности к суицидальному риску. Обозначим испытуемых без нарушений речи как группу 1 (далее Г1), а с нарушениями речи как группу 2 (далее Г2).

При использовании методики Шкала безнадежности Бека (Hopelessness Scale, Beck), мы получили следующие результаты: В Г1 у 25% подростков безнадежность не выявлена, у 40 % выявлена легкая безнадежность, у 20 % умеренная и тяжелая степень безнадежности у 15 %. В Г2 у 15% подростков безнадежность не выявлена, у 35 % выявлена легкая безнадежность, у 20 % умеренная и тяжелая степень безнадежности у 30 %. По результатам применения данной методики, можно сделать вывод, что у подростков с нарушениями речи в 2 раза больше наблюдается тяжелая безнадежность 30 %, тогда как у подростков без нарушений речи данный показатель равен 15 %.

Используя методику «Ауто– и гетероагрессия» (Е. П. Ильин), получены следующие показатели: в Г1 преобладает склонность к гетероагрессии (75 %). Выраженность аутоагрессии составляет 25 %. В Г2 показатели ауто– и гетероагрессии разделились на равные части (50 % и 50 %). Можно констатировать, что у подростков с речевыми нарушениями оказались более выражены аутоагрессивные тенденции.

Таким образом, можно сказать, что для подростков с нарушениями речи в большей степени характерна аутоагрессия и высокий уровень безнадежности. Прослеживается сочетание безнадежности и аутоагрессивных тенденций.

Выявленные данные говорят о том, что исследование суицидального риска должно обязательно входить в диагностическую работу психолога специальной школы. На наш взгляд, вышеперечисленные методики могут быть использованы для скрининговой оценки совершения аутоагрессивных действий. Адекватность и своевременность построения психопрофилактических мероприятий в данном аспекте всецело зависит от  правильно подобранного психодиагностического инструментария. Обозначенная психологическая профилактика должна быть внедрена в соответствующий блок комплексной системы сопровождения подростка с отклонениями в развитии. Эта система понимается нами как комплекс мероприятий, направленных на разработку и внедрение условий и  возможностей для социальной адаптации, обучения, психофизического развития подростка с особыми образовательными потребностями с учетом индивидуально-личностных особенностей и степени выраженности отклонений[10].

Девиантное поведение представляет собой не только проблему личности, но и социальную проблему. В последние десятилетия проблема девиации (отклоняющегося поведения) приобрела высокую социальную значимость и научную актуальность. Процессы индивидуализации личности и ослабления групповых связей способствовали росту поведенческих девиаций в современном обществе.

Определение девинтного поведения личности.

В научной литературе  наряду с  нормальным (нормативным) поведением рассматривается и  поведение,  отклоняющееся от  нормы. Традиционно, нормальное поведение  предполагает признание  личностью  общепринятых норм,  образцов поведения.

При этом под  нормой понимаются явления  общественного сознания в виде  разделяемых обществом представлений о требованиях к  поведению индивида с  учетом его социальной  роли, создающей оптимальные  условия для жизни, с  которыми эти нормы  вступают в взаимодействие  и  оказывают влияние на  формирование его поведения [4].

Поведение же несоответствующее  социальным ожиданиям, обозначается как отклоняющееся.

Описывая многообразие подходов к оценке поведенческой нормы (психологический, социальный, полоролевой, возрастной и др.), В.Д. Менделевич предлагает обратить особое внимание на феноменологический подход, который, в отличие от перечисленных выше подходов, дает возможность учитывать все отклонения от нормы. Используя его, можно определять не только нейтральные отклонения в поведении, но и положительно окрашенные девиации. Так, ярким примером положительно окрашенной девиации является чрезмерное трудолюбие.

Основная суть феноменологического подхода заключается в оценке нормы поведения, которая подразумевает наличие гармоничного поведения, противостоящего девиантному поведению личности.

Наилучшая поведенческая норма, по мнению В.Д. Менделевича, подразумевает сочетание гармоничного поведения с творческой направленностью личности. Поэтому под гармоничной личностью он предлагает понимать человека, который сформировался как личность, обладает ответственностью за собственную судьбу, самостоятельностью в принятии решений, руководствуется в своей жизни законами нравственности и морали [8].

Под отклоняющимся от нормы поведением подразумевают поведение, проявляющееся в пренебрежении к традициям и нормам общества, сознательном  или неосознанном отношении к другому человеку как средству для достижения личных целей, безответственности (переложение ответственности на других людей или на обстоятельства), неадекватном поведении, завышенной или заниженной самоценке, недостаточном принятии себя и т.д. [9].

В психологической литературе под термином «отклоняющееся поведение» понимается ряд бихевиористических реакций – от незначительных нарушений социальным норм поведения до тяжелых психических нарушений (Т.Ш. Андгуладзе, Ю.М. Антонян, С.А. Беличева, Б.В. Зейгарник).

В качестве рабочего понятия используем предложенное В.Т. Кондрашенко: «девиантное поведение» – это социально-психологическое понятие, так как оно обозначает отклонение от принятых в обществе норм: действий, поступков и высказываний, не связанных с психическими заболеваниями [5].

Существуют несколько классификаций отклоняющегося поведения личности:

- реактивно-обусловленные (суициды, побеги и пр.);

- обусловленные низким моральным уровнем личности (употребление алкоголя, наркотиков, различные правонарушения), которые отчасти являются следствием неправильного воспитания;

- обусловленные патологией влечений (садизм, мазохизм и др.), основываются на биологических потребностях индивида [2, с. 104].

А.Е. Личко предлагает рассматривать нарушения поведения в двух направлениях:

а) по форме проявления нарушений – побеги из дома, бродяжничество, ранняя алкоголизация, сексуальные девиации, суицидальное поведение;

б) в отношении причин, факторов, мотивов, лежащих в их основе.

Среди них (последних) выделяют биологически обусловленные основы (генетические факторы и др.), социально-психологические основы (социальная среда) [10].

В рамках психологического подхода используются и другие типологии отклоняющегося поведения.

Рядом авторов (В.Д. Менделевич, Б.В. Зейгарник, Б.С. Братусь) выделены три группы поведенческих девиаций:

- негативные (злоупотребление алкоголем, наркотиками и т.д.);

- позитивные (чрезмерное трудолюбие, нестандартное мышление гения);

- социально-нейтральные девиации (например, попрошайничество).

Ц. П. Короленко и Т. А. Донских делят все отклонения поведения на два типа: нестандартное и деструктивное поведение. Нестандартное поведение может проявляться в виде необычного мышления, а также действий, которые не соответствуют социальным стереотипам.

Типология деструктивного поведения создается в соответствии с его целями. В одном случае это внешнедеструктивные цели, направленные на нарушение социальных норм, в другом – внутридеструктивные цели, которые направленны на разрушение самой личности, ее регресс, что, в свою очередь, проявляется в внутридеструктивном поведении.

Внешнедеструктивное поведение авторы делят на аддиктивное (многочисленные формы психозависимости) и антисоциальное (вандализм, грабежи, физическое насилие).

К первой группе относят: суицидное, конформистское, нарциссическое, фанатическое и аутическое поведение.

Суицидное поведение включает ряд действий, направленных на осмысленное осуществление стремления уйти из жизни. Конформистское — поведение, которое нацеленно только на внешние авторитеты    (подчинение своего поведения мнению и действиям окружающих); нарциссическое управляется чувством собственной неповторимости; фанатическое выступает в форме слепой приверженности к каким-либо взглядам; аутическое подразумевает отчужденность от людей и окружающего мира, погруженность в мир внутренний.

Традиционно к массовым и проблемным формам девиантного поведения относят аддикции (злоупотребление алкоголем, наркотиками и иные формы психозависимости) [7].

Наряду с зависимостью в поведении аддиктивной личности наблюдается стремление к уходу от реальности, страх перед обыденной, наполненной предписаниями скучной жизнью, склонность к поиску запредельных эмоций, порой даже ценой серьезного риска для жизни и здоровья [3].

В научной литературе описано четыре вида бегства от реальности: бегство в иллюзии, бегство в тело, бегство в работу, бегство в контакты или одиночество [6].

При выборе ухода от реальности в виде «бегства в тело» происходит изменение ценностей обыденной жизни, замещение деятельности, направленной на семью, служебный рост или хобби, деятельностью, нацеленной лишь на собственное благополучие (увлечение оздоровительными процедурами, собственной внешностью, качеством и количеством отдыха).

«Бегство в работу» характеризуется чрезмерной увлеченностью  служебными делами, которым человек начинает уделять непомерное в сравнении с другими областями жизни время, становясь трудоголиком.

Изменение ценности общения происходит при выборе поведения в виде «бегства в контакты или одиночество», при котором либо общение становится желанным способом удовлетворения потребностей, либо количество контактов сводится к минимуму.

Склонность к размышлениям, при отсутствии желания что-либо воплотить в жизнь называется «бегством в фантазии». При подобном уходе от действительности у человека возрастает интерес к философии, религии.

Требуют отдельного анализа и такие формы аддикции, как интернет-зависимость, работогольная и сексуальная аддикция, аддикция к трате денег и др. [1].

Подобные формы аддикций не являются социально-опасными, но оказывают значимое влияние на профессионально-служебную деятельность личности и, в связи с этим, должны стать объектом профилактической работы.

Таким образом, девиантное поведение – это, с одной стороны, поведение личности, с другой стороны – социальная проблема. Анализ причин, лежащих в основе разнообразных форм девиантного поведения необходим для  разработки мер по их профилактике.