Тобольск – один из старейших городов Сибири, основанный в 1587 г. как военно-административный пункт, опорная база русского освоения Сибири. Тобольск («древняя столица» Сибири) на протяжении многих десятилетий являлся сначала административным центром всей Сибири, затем только Западной Сибири.

В XIX веке Тобольск превращается в центр одной из крупнейших губерний. Наиболее полное выражение городские процессы получают именно «в крупнейших исторически сложившихся городских центрах с их высоким уровнем концентрации разнообразных сфер деятельности, экономики и культуры» [1, 46].

В истории г. Тобольска до 1917 г. выделяют 5 этапов: 1) 1587 г. – до конца XVII в., 2) с конца XVII в. – по 90-е годы XVIII в. 3)с 90-х годов XVIII- до 1861 г. 4) с начала 60-х годов – до 90-х годов XIX в. 5) с конца XIX в.- до 1917 г. [2, 51].

На последнем этапе Тобольск по темпам своего экономического развития стал уступать даже своим уездным городам – Кургану и Тюмени.

Культура Тобольска опиралась на потенциал, накопленный в городе во времена «столичного» прошлого. В начале 1870-х гг. система образования в Тобольске состояла из традиционного для губернского города набора учебных заведений. Все учебные заведения действовали по 50 и более лет (за исключением Мариинской женской школы). В последующие годы происходит рост численности учебных заведений и учащихся в них. Если в 1873 г. в городе насчитывалось всего 8 учебных заведений, то в 1911 г. их было уже 29. К началу ХХ в. получает значительное распространение женское образование [3].

В 1870-е гг. в Тобольске начинает формироваться сеть специальных учебных заведений. Открываются ветеринарно-фельдшерская школа (1878 г.), повивальная школа (1878 г.), ремесленная школа (1876 г.), мореходные классы (1883 г.). Тобольская мужская учительская семинария была открыта значительно позднее (1914 г.). Большое значение для развития народного образования имело учреждение Тобольского учительского института в 1916 г., третьего в Сибири (после Томского и Иркутского) [4].

В середине XIX в. сеть библиотек учебных заведений дополняется общедоступными библиотеками. В 1859 г. открывается первая частная публичная библиотека. Быстрый рост числа общественных библиотек и читален наблюдается в начале ХХ в.: с 1904 по 1910 гг. их число возросло в 2 раза. В Тобольске издавалось большое число книг, брошюр, журналов, газет и другой печатной продукции. Большую часть типографской продукции составляли ведомственные и общественные издания в виде официальных и справочных материалов разного рода – «Отчеты», «Протоколы», «Доклады» и т.п. Удельный вес подобного рода продукции доходил до 50 %. В конце XIX в. выходило 3 газеты. Значительное число периодических изданий поступало в Тобольск из Европейской России. В конце 1880-х гг. выписывалось 98 названий журналов и газет [5].

Театральная жизнь Тобольска поддерживалась силами любителей искусства. Большую роль в культурной жизни города играли благотворительные спектакли. Возведенное в 1898 г. деревянное двухэтажное здание «Народной аудитории» стало основным центром театральной жизни. В Тобольске первый «электротеатр» «Люкс» был открыт в 1908 г. В 1910 г. здесь уже действовало 4 кинотеатра. Местами проведения свободного времени у наиболее состоятельных горожан были «Народная аудитория», общественное собрание и «Приказчичий клуб»[6, 41].

Во второй половине XIX – начале XX в. церковь продолжала оставаться важнейшим социальным институтом города. И в этом отношении в Тобольске в силу своего «старшинства» она традиционно играла более заметную роль, чем остальные города Тобольской губернии. Тобольск был центром епархии начиная с 1621 г.

В целом во второй половине XIX – начале XX вв. Тобольску принадлежала ведущая роль в формировании единого социокультурного пространства региона.

В последнее время многие исследователи рассматривают в качестве одного из факторов формирования отношений субъекта территориально-пространственную организацию окружающей его среды [3,8,11,12].

Человек живет не просто на земле, он обитает в конкретном топосе, оплодотворяя его своей деятельностью. Когнитивная ценность введения в социальную психологию понятия тер­риториально-пространственной организации в том, что оно позволяет выявить связи между людьми и территорией, на которой они существуют, представить эти связи в виде целостной экосоциальной системы, получить интегральный образ общества более высокого теоретичес­кого уровня. Традиционно при ее изучении сравнивают  город и село. Город или село как непосредственная среда жизнедеятельности человека в широком смысле реализует важнейшую интегрирующую функцию – функцию социального развития человека, населения [5,9].

Социально-территориальное неравенство в современном российском обществе приобретает все более глубокий характер. В силу очень низкого качества транспортных и прочих коммуникаций, существуют такие населенные пункты, которые часто никак не вписываются в стандарты ХХI века. На одном полюсе находятся столицы (политическая, экономическая, культурная, религиозная, национальная, рекреационная и т.д.), как узлы концентрации потоков ресурсов,  на другом – глубинка как зона социального исключения.

Жители села – это определенная социально-демографическая группа с характерными для нее возрастными, социально-психологическими особенностями и социальными ценностями, которые обусловлены уровнем социально-экономического и культурного развития конкретного социума. Анализ имеющихся публикаций  по социальной психологии села показывает, что, как правило, психологические аспекты особенностей отношений  жителей села остаются за пределами научных исследований. Если феномен столицы привлекает внимание многих исследователей, то глубинка остается слабоизученным явлением. [6]

Проанализировав  материалы социально-психологических исследований по проблеме изучения сельской глубинки, имеющиеся на сегодняшний день, объектом для своего исследования я выбрала жителей (55 человек) поселка Краснопартизанский (Ремонтненский район, Ростовская область), так как считаю, что назрела необходимость изучения социально-психологических особенностей жителей, проживающих на данной территории:1) поселок удален  от   городов;  2)автобус ходит только в районный центр (70 км);  3) нет дорог, соединяющих поселок с другими населенными пунктами; 4) нет работы;  5) нет канализации;  6) поселок  газифицирован,  но не все могут подключиться к газопроводу, т. к. для этого необходима  крупная сумма денег (для жителей поселка это огромная сумма); 8)  нет  больницы, нет аптеки; 9) нет  ЗАГСа, 10) нет заправки,  парикмахерской,  кафе, пекарни, нет качественной мобильной связи,  банкомата (хотя зарплата выплачивается на карту). Основная часть населения – пенсионеры.

Гипотеза исследования: Выраженность социально-психологических потребностей у жителей села и малого города могут различаться.

Для  диагностики выраженности социально-психо­логических потребностей жителей села был применен «Опросник межличностных отношений» В.Шутца, адаптированный А.Рукавишниковым. Опросник направлен на выявления различных аспектов межличностных отношений в диадах и группах, а также на изучение характерных для человека особенностей коммуникативного поведения.

Для проверки выдвинутой гипотезы мы провели сравнительный анализ по критерию Манна-Уитни выраженности социально-психологических потребностей жителей сельской местности и малого города. При проведении сравнительного анализа мы опирались на результаты диссертационного исследования А.А. Балакиной, которая предоставила нам данные по 94 жителям г.Крымска Краснодарского края. По данным Всероссийской переписи населения 2010 года  в городе Крымск проживает  57 335 человек.

Данные, полученные в результате проведенного исследования,  позволяют нам  сделать ряд обобщающих выводов:

Выраженность изучаемых  социально-психологических потребностей у жителей села и малого города различаютя .

• Существенные различия (р=,002) наблюдаются в выраженности  потребности жителей сельского поселения создавать и поддерживать удовлетворительные отношения с другими людьми, на основе которых возникают взаимодействие и сотрудничество (эта потребность выражена у них менее интенсивно);
• Также у жителей поселка Краснопартизанский менее выражена (р=,000) по сравнению с городскими жителями потребность в контроле со стороны других людей (в зависимости).
• Существенные различия (р=,000) наблюдаются в выраженности  потребности жителей сельского поселения в близких эмоциональных отношениях со стороны других людей (потребности быть любимым): эта потребность выражена у них более интенсивно, чем у жителей малого города.

Приведенные выше результаты сравнения свидетельствуют о том, что имеются различия в выраженности социально-психологических потребностей у жителей села и малого города. Таким образом, гипотеза исследования подтвердилась. Это означает, что уровень территориально-пространственной организации  населенного пункта  обусловливает различия в социально-психологических  потребностях. Проведенное исследование расширяет существующие в социальной психологии представления о социально-психологических особенностях  жителей населенных пунктов разного уровня.

Возрастающее внимание социальной психологии к анализу процессов жизнедеятельности в городской среде связано, прежде всего, с тем, что город рассматривается как большая социальная группа, характеризующаяся рядом социально-психологических особенностей, в первую очередь спецификой меж­личностных отношений и общения [5,9].

Современная Россия — городская страна. По данным Всероссийской переписи населения 2010 года 73,7% жителей нашей страны проживает в городах (105,3 млн. человек). Вплоть до 1990 г. в России наблюдался постоянный рост городского населения, способствующий быстрому увеличению его удельного веса в населении страны. Главным источником неуклонного роста городского населения в советский период служил приток сельских жителей в города вследствие перераспределения трудовых ресурсов между промышленностью и сельским хозяйством.

Но, несмотря на многие десятилетия миграции, более четверти населения России живет в сель­ской местности (38,2 млн. человек). Жители села – это определенная социально-демографическая группа с характерными для нее возрастными, социально-психологическими особенностями и социальными ценностями, которые обусловлены уровнем социально-экономического и культурного развития конкретного социума. Анализ имеющихся публикаций  по социальной психологии села показывает, что, как правило, психологические аспекты особенностей отношений  жителей села остаются за пределами научных исследований.

Гипотеза исследования: Выраженность социально-психологических потребностей и модальностей отношений к другим людям у жителей села и малого города могут различаться.

Объектом моего эмпирического исследования выступили 55 жителей  поселка Краснопартизанский  (Ремонтненский район, Ростовская область). Численность жителей  Краснопартизанского сельского поселения на 01.01.2012 год составляла 862 человека. Преобладающая часть– пенсионеры.

В поселке Краснопартизанский  мною было проведено исследование при помощи следующих методик: опросник межличностных отношений  В.Шутца, адаптированный  Рукавишниковым;  блок методик, диагностирующих различные виды отношений к другим людям (шкала «принятия других» Фейя, «шкала враждебности» Кука-Медлей, «шкала доброжелательности» Кэмпбелла, «шкала доверия» Розенберга, «шкала манипулятивного отношения» Банта), адаптированные Ю.А. Менджеринской.

Для проверки выдвинутой гипотезы мы провели сравнительный анализ по критерию Манна-Уитни выраженности социально-психологических потребностей жителей сельской местности и малого города. При проведении сравнительного анализа мы опирались на результаты диссертационного исследования А.А. Балакиной, которая предоставила нам данные по 94 жителям г.Крымска Краснодарского края.

Данные, полученные в результате проведенного исследования,  позволяют нам  сделать ряд обобщающих выводов:

1.Выраженность социально-психологических потребностей  у жителей села и малого города различается:

• У жителей поселка Краснопартизанский менее интенсивно выражена, по сравнению с городскими жителями, потребность в  поиске новых контактов (р=,002);
• Потребность в зависимости у жителей глубинки выражена в меньшей степени, по сравнению с потребностью в контроле со стороны других  людей у жителей малого города (р=,000);
• Потребность в любви со стороны других людей (потребности быть любимым) у жителей поселка Краснопартизанский выражена гораздо в большей мере по сравнению с жителями города Крымск (р=,000).

2. Выраженность  модальностей отношений к другим людям у жителей села и малого города различаются:

• Такие модальности  отношений  к другим людям, как манипулятивное отношение и цинизм, в меньшей степени выражены среди респондентов поселка Краснопартизанский (р=,000);
• Сравнительный анализ модальностей отношений к другим людям у жителей села и малого города также выявил более низкий уровень принятия других людей у жителей сельской местности (р=,000).

Приведенные выше результаты сравнения свидетельствуют о том, что имеются различия в выраженности социально-психологических потребностей у жителей села и малого города.

Таким образом, гипотеза исследования подтвердилась. Это означает, что уровень территориально-пространственной организации  населенного пункта  обусловливает различия в социально-психологических  потребностях и  модальностях отношений к другим людям. Проведенное исследование расширяет существующие в социальной психологии представления о социально-психологических особенностях  жителей населенных пунктов разного уровня.

Названия городов, как и любая друга топонимика, – памятники истории территории и языка, и, как отмечает С.Б. Веселовский, они – отблески народной истории [1, с. 36].  Поскольку народ может исчезнуть, а воспоминания о нем сохраняются в топографических названиях.

Исследование названий американских городов представляет особый интерес в связи с тем, что на данной территории происходило очень интенсивное смешение рас, традиций, культуры, языков самых разных народов, прибывавших сюда с разных концов Европы, а также заселявших территории испокон веков. Со времен открытия Америки сюда переселились миллионы людей, которые стали создателями новой культуры, нового языка, новых традиций.

Существует немало причин, которые легли в основу названий американских городов.

Например, люди, переселившиеся в Америку из других стран, имели обыкновение называть свою новую родину именем того города, где они проживали ранее. Так получили свое название множество городов Соединенных Штатов Америки.

Знаменитый американский город Бостон получил свое название в честь одноименного города в английском графстве Линкольн [9]. Стоит, однако, отметить, что, в отличие от американского Бостона, его английский тезка очень маленький город, население его составляет всего около 60 000 человек.

Нередко города называли в честь известных политических деятелей и других важных персон. Так, город Балтимор на востоке США, крупнейший населённый пункт штата Мэриленд, был назван в честь ирландского землевладельца лорда Балтимора, первого правителя колонии Мэриленд. Его имя (Baltimore) является англизированной формой ирландского Baile an Tí Mhóir, что означает Town of the Big House («Город Большого Дома») [8].

В честь губернатора был назван и крупнейший американский город и столица штата Колорадо  Денвер. 22 ноября 1858 года генерал Уильям Лаример младший, земельный спекулянт из восточного Канзаса, выкупил участок земли на месте слияния рек Саут-Платт и Вишнёвого ручья для заготовки леса. Он назвал образованное на этом месте селение Денвер в честь губернатора территории Канзас Джеймса Денвера. У. Лаример надеялся, что такое название поможет городу стать административным центром округа Арапахо, но, к несчастью, губернатор к тому времени уже покинул свой пост.

В честь первого американского Президента Джорджа Вашингтона была названа американская столица, основанная в 1791 году.

По аналогичной схеме появилось и название города Сиэттл. Первое европейское поселение на месте Сиэтла было в  1851 года и называлось Нью-Йорк Алки (New-York Alki), что переводилось с чинукского диалекта как «Будущий Нью-Йорк». В 1853 было предложено переименовать данное поселение в Сиэтл, в честь вождя местных племён суквомиш и дувамиш.

Хьюстон, основанный в 1836 году, получил своё имя в честь Сэма Хьюстона, главнокомандующего армией Техаса во время Техасской революции, президента Республики Техас и ключевой фигуры в истории региона в целом.

Даллас был назван в честь Джорджа Далласа, одиннадцатого вице-президента Соединенных Штатов. Однако, точное происхождение названия города до сих пор неизвестно.

Питсбург получил свое имя в XVIII в. в честь Уильяма Питта-старшего, который был министром иностранных дел и премьер-министром Англии, возглавляя группировку вигов – сторонников активной колониальной экспансии [2].

Оригинальная причина лежит в основе появления названия города Феникс – столицы и крупнейшего города американского штата Аризона. Его имя связано с именем ветерана армии Конфедерации Джека Свиллинга, который в 1867 году основал у подножия гор White Tank Mountains на развалинах старого индейского поселения свою ферму. Постепенно вокруг фермы разрослось поселение, и люди задумались о названии своего населенного пункта. Они выбрали ему имя Феникс, положив в это название идею о том, что их новый город воскрес из руин бывшей цивилизации подобно этому мифическому существу.

Происхождение имени города Миннеаполис в штате Миннесота связано  с большим количеством воды вокруг этого города. Во-первых, город расположен на берегу реки Миссисипи; во-вторых, он обладает 24 озерами, расположенными в его черте. Считается, что имя городу дал первый городской учитель, который скомбинировал слово mni, в переводе с дакотских языков обозначающего «вода», и греческое слово polis (город) [6].

Нередко американские города меняли свои названия. Например, город Цинциннати, основанный Джоном Кливзом Симмсом и полковником Робертом Паттерсоном в 1788 году, ранее назывался Лосантивиль. Это имя он получил из четырёх слов на разных языках. Оно означало  «город, расположенный напротив устья реки Ликинг-ривер» (Ville в переводе с французского означает город, anti в переводе с греческого - противоположный, os на латыни означает устье и «L» - все, что досталось от реки Ликинг-ривер). В 1790 году губернатор Северо-Западной территории Артур Сент-Клэр сменил название города на Цинциннати в честь Общества Цинциннати, членом которого он являлся.

Другое имя получил и американский город Атланта, штат Джорджия. Первоначально это была лишь железнодорожная станция на Западно-Атлантической железной дороге, но после соединения в данной точке еще двух других железных дорог, здесь образовалось целое поселение, а затем и город. За всю историю города его название менялось несколько раз. Так, в 1843  году он назывался «Мартасвилл» в честь дочери бывшего губернатора штата. После нескольких переименований главный инженер железной дороги Джон Эдгар Томсон предложил название «Атланта», которое было одобрено жителями города. Это имя город носит официально с 1847 года. Есть версии, что название города «Атланта» появилось из сокращения от названия Западно-Атлантической железной дороги. Также предполагают, что  город обязан своим названием греческой мифологии [5].

Очень загадочной представляется этимология названия крупнейшего американского города Нью-Йорк. Существуют различные версии, раскрывающие его происхождение. Так, предполагают, что Нью-Йорк был назван в честь герцога Йоркского – английского короля Якова II (James II). По другой версии, англичане, переселившиеся в Америку,  назвали город в честь английского города Йорка – Нью-Йорк, что в переводе означает Новый Йорк. А само название «York» образовано от латинского Eboracum (посредством древнеанглийского Eoforwic и древнескандинавского Jórvík), которое, в свою очередь, происходит предположительно от бриттского eborakon — «тисовое поместье»

Интересно также отметить, что Нью-Йорк несколько раз менял свое имя. Город «американской мечты» основали не англичане, а голландцы. В начале XVII века голландские поселенцы выкупили у индейцев остров Манхэттен, где и основали поселение, которое они назвали в честь столицы своей родины Новым Амстердамом (New Amsterdam). Однако уже в 1664 году город захватили англичане и переименовали его в честь инициатора этой военной операции – короля Якова II, герцога Йоркского. Затем, однако, голландцам удалось отвоевать город, и на этот раз они назвали его Нью-Оранж (New Orange). Но после повторного захвата города англичанами, он окончательно стал Нью-Йорком [3].

Название города Лос-Анджелес имеет испанские корни. Город известен как «Город ангелов» (City of Angeles). Часто он сокращенно называется L.A. Когда-то испанские колонисты основали здесь поселок, под названием El Pueblo de Nuestra Señora la Reina de los Ángeles sobre El Río Porciúncula, что в переводе с испанского означает Селение Девы Марии, Царицы Ангелов, на реке Порсьюнкула). К 1820 году это поселение превратилось в крупнейшее светское поселение в Калифорнии и получило более короткое имя Лос-Анджелес.

По одной из версий, название города Чикаго (Chicago) – это измененное французами слово из языка местных индейцев майами-иллинойс shikaakwa, которое в переводе означает дикий лук или чеснок,  который обильно произрастал в тех краях. Однако есть и другие гипотезы происхождения данного названия. Так, есть данные, что в одном из племен Иллинойс управлял вождь по имени Chicagou. В 1725 году он посетил Париж и встречался с молодым королем Франции Людовиком XV. Возможно, что именно его имя легло в основу имени города   – Chicago. Стоит, однако отметить, что большинство историков отвергают эту версию.

Сан-Франциско первоначально назывался Йерба-Буэна (испанское Yerba Buena). После начала калифорнийской лихорадки город начал бурно расти. В 1848 году испанцы переименовали его в Сан-Франциско в честь Святого Франциска.

В заключение хотелось бы отметить, что существует множество городов, как в США, так и за их пределами, названия которых до конца остаются тайной. Поэтому топонимика надолго останется огромным пластом работы для исследователей, поскольку она помогает нам глубже проникнуть в культуру и язык народа, населявшего территории в момент их именования.

В нашем исследовании в качестве территориально-пространственного фактора, опосредующего формирование отношений к другим людям и социальным группам, выступает тип поселения (сельское/городское пространство). В социальной психологии город рассматривается как большая социальная группа, характеризующаяся рядом социально-психологических особенностей, в первую очередь, спецификой межличностных отношений и общения [8, 9]. Т.В. Семёнова выделяет как отдельную предметную область социальную психологию большого города. Также ряд исследований посвящен изучению социально-психологических особенностей жителей малого города [10, 11]. В немногочисленных работах проводится сравнительный анализ отдельных социально-психологических характеристик жителей городов разного типа, позволяющий выявить влияние типа города на социализацию личности [12, 3]. Имеются исследования, в которых анализируется влияние территориально-пространственной организации городов разного типа на систему отношений жителя к другим людям [4-6].

Анализ имеющихся публикаций  по социальной психологии [13-16]  показывает, что, как правило, социально-психологические особенностей отношений  жителей села остаются за пределами научных исследований. При этом, в современных исследованиях показано, что социально-психологические особенности жителей села обусловлены социально-экономическими и социокультурными факторами, которые не могут быть рассмотрены в отрыве от территориально-пространственных факторов. Так, Н.В. Гаврилова, Ж.Б. Есмурзаева рассматривают жителей села как определенную социально-демографическую группу с «характерными для нее возрастными, социально-психологическими особенностями и социальными ценностями, которые обусловлены уровнем социально-экономического и культурного развития конкретного социума» [16, стр. 3]. На настоящий момент в отечественной психологии недостаточно представлены работы, где проводился бы сравнительный анализ влияния типа поселения: городское или сельское, на особенности системы отношений его жителя. Также практически нет работ, где в качестве объекта исследования выступали бы жители российской глубинки. Глубинка в социальной психологии определяется как «часть социокультурного пространства, относительно изолированная от основных его потоков, характеризующаяся их относительно низкой интенсивностью и плотностью,  ограниченным объемом ресурсов, удаленная от центров политической, экономической и культурной активности» [17, стр. 27]. По мнению В.И. Ильина, «вялотекущие потоки глубинки формируют социальное поле, обладающее слабой удерживающей силой, что открывает его воздействию более мощного притягивающего поля региональных центров и столицы» [17, стр. 27].

Таким образом, глубинка становится тем местом, которое стремительно покидает молодежь в поисках «лучшей жизни». С другой стороны, в села с этнически однородным населением из других регионов России переселяются целыми группами представители иных этнических групп, что приводит к возрастанию межэтнической напряженности. Это обусловливает огромный интерес исследователей к изучению социально-психологических причин и последствий данных процессов.

Целью нашего исследования было изучение особенностей отношений к другим людям и к этническим группам жителей российской глубинки. Гипотезой исследования выступило предположение, что выраженность  социально-психологических  потребностей и модальностей отношений к другому у жителей села и малого города могут отличаться.

Эмпирические задачи исследования: 1 этап: 1) выявить выраженность соци­ально-психологических потребностей и модальностей отношений к другим людям  жителей российской глубинки; 2) провести сравнительный анализ выраженности соци­ально-психологических потребностей и модальностей отношений к другим людям  жителей российской глубинки и малого города; 2 этап: 1) выявить модальность отношений к различным этническим группам представителей сельской молодежи российской глубинки; 2) проанализировать структуру и содержание «appearance»-стереотипов представителей сельской молодежи российской глубинки по отношению к этно-культурным группам, дифференцированным по типу внешнего облика: славянский/кавказский/азиатский внешний облик. При постановке задач второго этапа исследования мы опирались на исследования  В.А. Лабунской [18, 19], в которых показано, что «внешний облик становится одним из важнейших средств построения типологий, выделения и распознания определённых социальных групп, страт, описания стилей жизни. … Внешний облик человека становится способом визуальной коммуникации и стратификации» [18, стр.36].

Эмпирическим объектом исследования выступили: 1) на 1 этапе исследования – 55 жителей поселка Краснопартизанский (Ростовская область); 94 жителя города Крымск (Краснодарский край), в воз­расте от 16 до 58 лет. Данные по малому городу предоставлены нам Т.А. Шкурко, А.А. Балакиной [Т.А. Шкурко, А.А.Балакина, 2012]. Всего на первом этапе исследования приняли участие 149 человек. 2) на втором этапе мы обратились к изучению представителей сельской молодежи поселка Краснопартизанский (Ростовская область): в исследовании принятии участие 29 человек, 9 юношей, 20 девушек в возрасте 15-25 лет.

Выбор эмпирического объекта исследования (жители поселка Краснопартизанский Ростовской области) обусловлен соответствием данного населенного пункта основным характеристикам «глубинки» [20]: удаленность от узлов пересечения основных ресурсных потоков; исключение из системы власти; исключение в экономическом пространстве; исключение в культурном пространстве; исключение из пространства массовых коммуникаций; отнесение к зоне ограниченного межличностного общения.

Также интерес к данному эмпирическому объекту обусловлен тем фактом, что жители изучаемого населенного пункта находились в эпицентре известного на  всю страну межнационального конфликта в селе Ремонтное, произошедшим в сентябре 2012 года [21]. Кульминацией конфликта стала массовая драка между жителями села и приезжими из кавказских республик. По словам местных жителей, локальные стычки жителей села Ремонтное и приезжих из кавказских республик происходили постоянно.

Методический инструментарий исследования составили: 1) Опросник межличностных отношений В. Шутца, адаптированный А.А. Рукавишниковым, направлен на диагностику выраженности социально-психо­логических потребностей [22]. 2) Блок методик, диагностирующих интенсивность и модальность отно­шений к другим людям: «Шкала принятия других» Фейя, «Шкала враждебности» Кука-Медлей, «Шкала доброжелательности» Кэм­пбелла, «Шкала доверия» Розенберга, «Шкала манипулятивного отношения» Банта, адаптированный Ю. А. Менджерицкой (Ю.А. Менджерицкая, 2001) [23]. 3) «Методика диагностики видов отношений к этническим группам»  (В.А. Лабунская, 2013) [24], направленная на изучение преобладающей модальности отношений участников исследования к различным этническим группам: дружелюбно/враждебно, с симпатией/с неприязнью, с доверием/с недоверием, с уважением/неуважительно, не испытываю никаких чувств. 4) «Методика диагностики «appearance» стереотипов этно-культурных групп» (В.А. Лабунская, 2013) [24], направленная на изучение  «appearance» стереотипов этно-культурных групп, дифференцированных по типу внешнего облика: славянский внешний облик, кавказский внешний облик, азиатский внешний облик. Методика включала в себя следующие характеристики «appearance»-стереотипов: веселый/грустный, общительный/замкнутый, привлекательный/отталкивающий, серьезный/легкомысленный, добрый/злой, дружелюбный/враждебный, спокойный/тревожный, целеустремленный/не знает, чего хочет, открытый/скрытный, умный/глупый, уверенный/неуверенный, довольный/недовольный, неординарный/обычный, независимый/зависимый, эгоистичный/бескорыстно действующий для других, напряженный/расслабленный.

На первом этапе исследования мы обратились к сравнительному анализу выраженности соци­ально-психологических потребностей и модальностей отношений к другим людям  жителей российской глубинки и малого города. Для проверки выдвинутой гипотезы мы применили к полученным данным сравнение двух выборок по критерию Манна-Уитни, что позволило нам сделать ряд выводов. Во-первых, выраженность социально-психологических потребностей  у жителей села и малого города различается: у жителей поселка Краснопартизанский менее интенсивно выражена, по сравнению с городскими жителями, потребность во включении в различные социальные группы, в поиске новых контактов (ср. ранг 1 гр.=60,76; ср. ранг 2 гр.=83,33; U=1802; р=0,002); потребность в зависимости у жителей глубинки выражена в меньшей степени, по сравнению с потребностью в контроле со стороны других  людей у жителей малого города (ср. ранг 1 гр.=52,45; ср. ранг 1 гр.=88,19; U=1345; р=0,000); потребность в любви со стороны других людей (потребность быть любимым) у жителей поселка Краснопартизанский выражена гораздо в большей мере, по сравнению с жителями города Крымск (ср. ранг 1 гр.=94,68; ср. ранг 2 гр.=63,48; U=1502,500; р=0,000 ).

Во-вторых, выраженность изученных модальностей отношений к другим людям у жителей села и малого города также различаются: манипулятивное отношение (ср. ранг 1 гр.=55,41; ср. ранг 2 гр.= 86,46; U= 1507,500; р=0,000) и цинизм (ср. ранг 1 гр.=54,55;  ср. ранг 2 гр.=86,96  U=1460,500; р=0,000) в меньшей степени, по сравнению с жителями малого города, выражены среди жителей поселка Краснопартизанский; при этом, у жителей села обнаружен более низкий уровень принятия других людей, чем у жителей малого города (ср. ранг 1 гр.=39,33; ср. ранг 2 гр.= 95,87; U=623; р=0,000).

На втором этапе исследования мы обратились к решению следующей эмпирической задачи: к анализу преобладающих модальностей отношений к различным этническим группам представителей сельской молодежи российской глубинки. Для этого нами был проведен частотный анализ показателей модальностей отношений участников исследования к следующим этническим группам: русские, украинцы, белорусы, азербайджанцы, армяне, чеченцы, евреи, цыгане, корейцы. Полученные данные свидетельствуют о том, что жители поселка Краснопартизанский демонстрируют различные модальности отношений к членам различных этнических групп, а именно: «дружелюбие», «симпатию», «доверие», «уважение», «неуважение», «недоверие», «неприязнь», «враждебность». При этом незначительная часть респондентов отмечает, что к некоторым этническим группам не испытывает никаких чувств, затрудняясь определить свое отношение к ним.

Данные, полученные на втором этапе исследования, позволили сделать ряд обобщающих выводов:

1) Отношения к различным этнокультурным группам представителей сельской молодежи отличаются по модальности, знаку и дифференцированности отношений. Так, наиболее недифференцированы с точки зрения знака и модальности отношения участников исследования к представителям славянских народов: русским, украинцам и белорусам. В спектре отношений представлены в основном отношения со знаком «+»: дружелюбие, симпатия, доверие, уважение. Всего 7 % сельских жителей испытывают недоверие к украинцам и белорусам.

2) Наиболее дифференцированными с точки зрения модальности являются отношения к представителям кавказской группы: в первую очередь, к азербайджанцам и армянам. Коэффициент дифференцированности отношений тут: 1 и 0,89 (в первом случае в системе отношений присутствуют все заданные модальности, во втором – 8 из 9). Также можно заключить, что в отношениях сельского населения к азербайджанцам и армянам превалируют отношения из позитивной части спектра: дружелюбие, симпатия, доверие, уважение  (34 % и 45 % соответственно), а к представителям этнической группы «чеченцы» обнаружен некоторый крен в сторону негативной части спектра: так, 35 % респондентов относятся с недоверием, а 10 % – враждебно. Всего модальности негативного знака выбрали 45 % участников исследования, при этом 34 % респондентов относятся к чеченцам дружелюбно, с симпатией и уважением, и 21 % – не испытывают никаких чувств. Ни один из сельских жителей  не использовал по отношению к чеченцам такую модальность, как доверие.

3) Распределение знака отношений к различным этническим группам в выборке сельских жителей представлено следующим образом: по отношению к русским позитивные модальности (дружелюбие, симпатия, доверие, уважение) зафиксированы у 100 % испытуемых; по отношению к украинцам позитивные модальности (дружелюбие, симпатия, доверие, уважение) зафиксированы у 83 % испытуемых, негативные модальности (неуважение, недоверие, неприязнь, враждебность)  – у  7 %, «не испытываю никаких чувств» (нейтральное отношение) отметили 10 % испытуемых;  по отношению к белорусам соотношение позитивных, негативных модальностей и нейтрального отношения следующее:  72/7/21 %%; по отношению к азербайджанцам: 34/14/52 %%; по отношению к армянам: 45/14/41 %%; по отношению к чеченцам: 34/45/21 %%; по отношению к евреям: 31/24/45 %%; по отношению к цыганам: 10/73/17 %%; по отношению к корейцам: 10/17/73 %%.

Для решения второй эмпирической задачи второго этапа исследования нами  были опрошены представители сельской молодежи при помощи методики диагностики «appearance» стереотипов этно-культурных групп В.А. Лабунской. К полученным данным (оценкам представителей этнических групп, отличающихся типом внешнего облика, по 32 характеристикам) был применен частотный анализ, в результате которого были получены данные о количестве респондентов (в %), выбравших ту или иную характеристику как соответствующую представителям того или иного типа внешнего облика. Дальнейшему анализу подверглись только те характеристики, которые были выбраны более, чем 50 % респондентов.

Результаты частотного анализа показали: 1) девушкам славянского типа внешнего облика жители села приписывают следующие характеристики: веселая (92,9%), общительная (92,9%), привлекательная (89,3%), серьезная (64,3%), добрая (85,7%), дружелюбная (89,3%), спокойная (71,4%), целеустремленная (78,6%), открытая (75%), умная (78,6%), уверенная (78,6%), довольная (64,3%), независимая (78,6%), бескорыстная (50%), расслабленная (67,9%); 2) девушкам кавказского типа  внешнего облика  – веселая (50%), замкнутая (57,1%), привлекательная (71,4%), серьезная (64,3%), добрая (53,6%), дружелюбная (50%), целеустремленная (50%), скрытная (75%), зависимая (75%), эгоистичная (50%), напряженная (57,1%); 3) девушкам азиатского типа внешнего облика – грустная (50%), замкнутая (50%), привлекательная (64,3%), дружелюбная (53,6%), целеустремленная (53,6%), скрытная (53,6%), умная (50%) и зависимая (60,7%).

Анализ полученных данных позволяет заключить, что, во-первых, «appearance»-стереотипы представителей славянского, кавказского, азиатского типа внешнего облика имеют общие черты: всех девушек с различными типами внешнего облика сельская молодежь считает привлекательными, серьезными, дружелюбными и целеустремленными. Во-вторых, обнаружены различия в степени дифференцированности «appearance»-стереотипов. Так, наиболее дифференцированным с точки зрения разнообразных характеристик, входящих в образ, является «appearance»-стереотип девушек-представителей славянского внешнего облика: в нем представлены 15 из 16 полярных характеристик. «Appearance»-стереотип девушек кавказского внешнего облика менее дифференцирован, он содержит 11 характеристик из 16, причем 5 характеристик являются противоположными предыдущему образу: при описании респонденты используют такие черты, как замкнутая, скрытная, зависимая, эгоистичная, напряженная. Наименее дифференцированным является «Appearance»-стереотип девушек – представителей азиатского внешнего облика: в нем представлены 8 характеристик, из них 4 характеристики также являются противоположными: грустная, замкнутая, скрытная, зависимая.

Аналогичная картина с точки зрения дифференцированности (но не содержания) «appearance»-стереотипов наблюдается по отношению к юношам. Так, юношам славянского типа внешнего облика жители поселка Краснопартизанский приписывают следующие характеристики: веселый (89,3%), общительный (89,3%), привлекательный (78,6%), серьезный (67,9%), добрый (78,6%), дружелюбный (82,1%), спокойный (78,6%), целеустремленный (82,1%), открытый (60,7%), умный (85,7%), уверенный (78,6%), довольный (71,4%), независимый (78,6%), бескорыстный (53,6%), расслабленный (67,9%). Юношам кавказского типа внешнего облика  – веселый 75%), общительный (85,7%), злой (50%), враждебный (57,1%), целеустремленный (75%), скрытный (67,9%), уверенный (75%), довольный (64,3%), эгоистичный (57,1%),  расслабленный (57,1%). Юношей азиатского типа внешнего облика  считают веселыми (57,1%), целеустремленными (53,6%), скрытными (57,1%), умными (60,1%), уверенными (57,1%). Обнаружены 3 «сквозные» характеристики, присутствующие в образе всех изучаемых групп: по мнению сельской молодежи, юноши независимо от типа  внешнего облика (славянский, кавказский или азиатский) обладают  такими  качествами (с разной степенью выраженности) как  веселый, целеустремленный, уверенный. Как видно из полученных данных, образ юноши со славянским внешним обликом содержит 15 характеристик, с кавказским внешним обликом – 10 характеристик, с азиатским внешним обликом – всего 5 характеристик. Результаты исследования также показывают, что имеются противоположно выраженные парные характеристики в описании юношей с различным типом внешнего облика, данном жителями поселка Краснопартизанский: добрый (сл.) – злой (кав.), дружелюбный (сл.) – враждебный (кав.), открытый (сл.) – скрытный (кав./аз.), бескорыстный (сл.) – эгоистичный (кав.). Наиболее негативно окрашенным является «appearance»-стереотип юношей с кавказским типом внешнего облика, он содержит такие характеристики, как «злой» и «враждебный», которые не встречаются ни в одном из 6 изученных «appearance»-стереотипов, и которые входят, по некоторым данным [19, 25], в структуру образа врага в межличностном общении.

Подводя итоги исследования, можно заключить, что тип территориально-пространственной организации населенного пункта (село/малый город) обусловливает различия в социально-психологических  потребностях и модальностях отношений к другим людям. Полученные данные позволяют объяснить социальное самочувствие жителей глубинки и определенные миграционные «тренды», в соответствии с которыми наиболее активная и молодая часть жителей таких населенных пунктов покидает малую родину, чтобы уже больше туда никогда не вернуться.

Острота межэтнической напряженности в изучаемом регионе России определила цели и задачи второго этапа исследования, в рамках которого было показано, что отношения сельских жителей к различным этническим группам достаточно полярны – среди них незначительна доля жителей, которые нейтрально относятся к представителям различных этнических групп, в основном данные, полученные на выборке жителей глубинки, группируются по оси «положительные модальности – отрицательные модальности». Также обнаружены значительные различия в структуре и содержании «appearance»-стереотипов представителей социальных групп, дифференцированных по типу внешнего облика. Полученные данные говорят о сложной иерархии преобладающих модальностей отношений сельской молодежи к группам «Других», дифференцированных по этническому параметру и типу внешнего облика, и позволяют прогнозировать возможность межэтнических конфликтов на конкретной территории.

Локусы социальной памяти постепенно перемещаются в киберпространство, потому что у каждого человека есть практически неограниченный доступ ко всем интернет – ресурсам. Человеческое общение полностью переместилось в мир компьютерных сетей.

Появление огромного разнообразия машин, поездов, медиа, в последствии и Интернета обусловили начало принципиально новой эры – эры электрификации города. Появление этого феномена ознаменовало начало очевидного параллельного сдвига в социальном аспекте отношений пространства и места, на которых базировался мир Ньютона. Уже долгое время городские жители не воспринимают городскую среду, как нечто статичное. Сегодня, современный город представляет собой медиа-архитектурных комплекс. Электрический свет с его интенсивностью и напряженностью привел в движение сложную психогеографию видения и видимости, которая стала неотъемлемой частью сверхсложной системы городского ландшафта. Пространства и ритмы современных городов радикально отличаются от описанных ранее в классических теориях урбанизма.

Современные цифровые технологии спровоцировали проникновение электронно-опосредованной коммуникации во все сферы человеческой деятельности: начиная с рабочего места и заканчивая повседневной рутиной [1]. Этот принципиально новый вид связи создал глобальную сеть, представленную в современном мире как Интернет. Современное Интернет-пространство позволяет создавать неограниченное число формаций с неограниченным числом субъектов, основываясь на партнерстве и на активном участии данных субъектов в понимании ценности и семантическом аспекте социальной памяти. Интернет может либо возродить некоторые социальные контексты, либо сделать их непопулярными.

Термин «киберпространство» был введен писателем-фантастом Уильямом Гибсоном, как синоним виртуальной реальности. То есть, киберпространством является параллельная вселенная, созданная из интернет-информации с фактически неограниченным числом действующих субъектов. Несмотря на то, что феномен киберпространства впервые был описан в научной фантастике, он нашел свое применение и в научном мире.

Рассмотрение киберпространства как локуса городской коллективной памяти обусловлено тем, что современные города и городские пространства с неестественно быстрой скоростью претерпевают значительные изменения, а пространственная и временная неоднородность приводят к разрыву в памяти и в восприятии городского пространства. Если память не сохраняется, то целостное понимание истории имеет значительную тенденцию к потере, а именно потере связи с создателями и носителями данной памяти. Особенно это важно для городов, которые претерпевают какие-либо изменения.  На сегодняшний день, образ современных городов формируется посредством средств массовой информации, а именно в киберпространстве. Приемы, используемые в современных медиа, нацелены на создание привлекательного образа города, который очень редко отвечает реальности, а также для привлечения туристов, потенциальных будущих жителей, инвесторов. Влияние средств массовой информации и Интернета на городского жителя крайне велико, именно поэтому человек больше не может представить себя вне киберпространства, то есть быть «оффлайн».

Городская среда претерпевает значительные изменения прежде всего в глазах горожан, как носителей коллективной памяти. Посредством средств массовой информации и киберпространства у жителей города создается принципиально новое видение облика города. Именно это и стало причиной скачкообразного перемещения локусов коллективной памяти в киберпространство, в котором механизмы, обеспечивающие его жизнедеятельность, приводят в движение память, технологии и места[2].

Киберпространство современного города является сложнейшей системой, главную роль в которой играет психогеография места[3]. Киберпространство потенциально представляет собой верхний слой городской коллективной памяти, что приводит к появлению кибермест, существующие в контексте киберпространства. Эти «пространства» построены с помощью программного обеспечения, которые дают человеку преодолеть нормальное физическое состояние и «войти» в практически безграничный диапазон новой электронной среды.

Физерстоун и Берроузопределили феномен киберпространства, как информационного поля, в котором система данных построена таким образом, чтобы дать пользователю иллюзию контроля, движения и доступа к информации, к которой имеет доступ неограниченное количество субъектов[4]. Кастельс, определяющий современное общество как сетевое, утверждает, что в нем преобладает логика пространственных потоков над пространствами места[5]. Исходя из приведенных точек зрения, киберпространство устанавливает новый вид движения во времени и пространстве, зависящий от потока данных. Стивен Грэм в своей книге «Imagining the Real-Time City: Telecommunications, urban paradigms and the future of cities» описал движение телекомуникационных ссылок в киберпространстве, действующие через потоки электронов граничащими или же полностью упраздняющими временные барьеры. Они поддерживают мгновенную мобильность информации, сообщений, услуг, рабочей силы, капитала. Эту разрозненную информацию необходимо объединить в динамичные, интегрированные в экономическую, социальную и культурную сферу, системы [6]. Американский критик и социолог Говард Рейнгольд утверждает, что появление виртуальных сообществ является результатом растущего недовольства населения, а виртуальные города, параллельно существующие с городским пространством, являются электронным противоядием от удручающей реальности городской жизни.

В процессе электрификации города, роста влияния информационных технологий на все сферы жизни появилось понятие виртуального города. Понятие виртуального города раскрывает всю сущность интеграции электронных пространств и городской среды.  В научных кругах обсуждаются два сценария развития событий: позитивный и негативный. Позитивное влияние киберпространства на жизнь современного человека обуславливается появлением Интернета и повсеместным внедрением ИТ-технологий, как следствие – киберпространство будет работать на благо общества. К сожалению, сегодня взаимодействие человека и киберпространства имеет психологический контекст, следовательно, неблагоприятный вариант уже укореняется в жизни современного общества. Люди углубляются в виртуальное пространство, потому что все больше отчуждаются от реального. Это явление характерно для пригородов крупных городов, в которых процветает преступность и конфликты между социальными группами. Более явно это выражено в европейском и американском обществах. Данная ситуация спровоцировала появление электронных систем наблюдения, которые способствуют целенаправленной изоляции нежелательных социальных групп от городских центров, так как их появление способно минимизировать прибыль крупных торговых и развлекательных центров. Стоит отметить, что новые технологии, будь то медиа, «стеклянное строительство» или же электричество, безусловно несут в себе перспективу социальных преобразований, и каким будет результат этих изменений предугадать довольно сложно.

Киберпространство является частью жизни современного города и городских жителей, начало этому положила эра электрификации. Именно с помощью электрического света в XX веке обнаружили противоречивую карту киберпространства – карту ночного города с множеством огней. Это своеобразная упрощенная схема: центр города пестрит огнями, следовательно, он и является «центром» на карте киберпространства, в котором сосредоточена жизнь. На окраинах, с точки зрения электрификации, жизнь идет более размеренным чередом. Стоит отметить, более половины населения планеты живет в городах, но сегодня, средний городской житель предъявляет к окружающей среде намного больше требований. Это является следствием рекламных кампаний, которые твердят «Самое лучшее или ничего», «Бери от жизни все» и т.д. Городской житель, порой и несознательно, начинает требовать от окружающей среды все больше и больше. Следовательно, городская окружающая среда перестает его интересовать, ибо город статичен, неподвижен и неинтересен.  В свою очередь, бизнесмены стараются привлечь покупателей яркими мигающим светом, и это, безусловно, работает, потому что все, что лишено света /ярких огней – безжизненно, оно не привлекает внимания. Отсюда и украшение архитектурных сооружений электрическим светом или подсветкой, в противном случае здание теряется на карте ночного города и, как следствие, перестает существовать. Это утверждение иллюстрирует фильм американского художника Энди Уорхола «Эмпайр», его длительность составляет 8 часов 5 минут. Фильм снят одним дублем без монтажа, представляет собой фиксированный план, направленный на вечерний Эмпайр-стэйт-билдинг, на тот момент, самое высокое здание мира (381 м). Позднее Энди Уорхол заявил, что отныне, Эмпайр-стэйт-билдинг является «суперзвездой» современного мира. В узких кругах этот неоднозначный фильм ознаменовал начало эры киберпространства, а сам Эмпайр-стэйт-билдинг стал неофициальным символом этой эпохи. Ранее, послереволюционный российский авангард также воспринял медиа как инструмент переустройства общественной жизни. Так и не осуществленный проект Владимира Татлина «Памятник III Коммунистического интернационала» должен был воплотить самые смелые идеи авангардистов – Виктор Шкловский писал, что это вращающееся здание будет возведено «из железа, стекла и революции». Башне Татлина (400 м) было суждено стать символом электрификации страны, но проект так и не был начат по причине охлаждения страны к авангардизму в начале 1920-х годов.
Интеграция киберпространства и городской среды породила много споров в научных кругах. В «Декларации Независимости Киберпространства» от 1996 года было сказано, что киберпространство является «вирусом свободы», предназначение которого создать мир, в «который могут прийти все, без привилегий или ограничений в зависимости от расы, экономического могущества, военной силы или положения по рождению». Действительно, киберпространство стирает границы между людьми, классовые и расовые различия, но в городской среде, в реальном мире в силу действующего социального неравенства это сделать практически невозможно. Далее по тексту, «Наш мир – везде и нигде, и он не там, где живет тело» [7] – отметим сходство с древнегреческой философией, а именно с идеей об «освобождении души от бренного тела». Предназначение киберпространства в городской среде в конечном итоге может свестись именно к идее освобождения от человеческой оболочки, ибо для взаимодействия человека с обществом больше не надо физически присутствовать рядом с собеседником, а достаточно быть «онлайн».

Малый и средний бизнес России — это 5,6 млн. субъектов малого и среднего предпринимательства, на которых официально занят каждый четвертый работник [1].

В настоящее время стратегической задачей социально-экономического развития малых городов является поддержка развития новых действующих производств, инфраструктуры, предпринимательства, создание благоприятных условий для инвестиций, развития сферы услуг, туризма.

В России созданы организационные и нормативно правовые основы государственной поддержки малого и среднего бизнеса. Осуществляется ряд крупных программ финансовой поддержки, в рамках которых во всех регионах страны предприниматели могут получить грант на начало собственного дела, микрозайм, гарантию по кредиту или кредит на льготных условиях.

Для микропредприятий рассчитаны специальные налоговые режимы, допускающие оптимизацию системы учета и налоговых платежей. Приняты решения по увеличению доступа малых предприятий к закупкам органов государственной власти и государственных корпораций. Создана сеть организаций, формирующих инфраструктуру информационно-консультационной и имущественной поддержки бизнеса: бизнес-инкубаторы, инновационные центры, центры развития бизнеса, центры поддержки экспорта.

В 2013-2014 гг. на осуществление мероприятий поддержки малого и среднего предпринимательства из средств федерального бюджета было выделено более 135 млрд. рублей [1].

Однако целый ряд принимаемых в 2012-2014 гг. мер шли в разрез c интересами малых и средних предприятий и вместо стимулирования предпринимательской деятельности урезали предпринимательскую инициативу. Например, как увеличение страховых платежей, отмена льгот по налогу на имущество предприятий для налогоплательщиков, представление новых требований по проведению специальной оценки условий труда.

Малый и средний бизнес может внести немаловажный вклад в решение социально-экономических проблем в городах и в первую очередь – это решение социальных проблем и понижение социальной напряженности.

Областью малого и среднего бизнеса в Российской Федерации в большинстве являются индивидуальные предприниматели (62,8 % от общего количества субъектов малого и среднего бизнеса), а так же микропредприятия (32,7 %).

Таблица 1 – Среднее число работников на предпринимателей среднего и малого бизнеса в 2011-2013 годах [1].

Как видно из таблицы 1 наибольшее изменение численности – увеличение наблюдается по индивидуальным предпринимателям – 15,38%, а сокращение наблюдается по средним предприятиям – 3,64%.

Главной задачей малых предприятий заключается в разработке комфортной среды для граждан, обеспечении занятости. А средних предприятий – обеспечение экономического развития.

Ниже рассмотрим структуру распределения категорий субъектов малого и среднего предпринимательства в 2013 году по видам экономической деятельности (Рисунок 1) [1].

Рисунок 1 – Структура распределения категорий субъектов малого и среднего предпринимательства в 2013 году по видам экономической деятельности

Структура распределения среднесписочной численности занятых на разных категориях субъектов малого и среднего предпринимательства в 2013 году по видам экономической деятельности представлена на рисунке 2 [1].

Рисунок 2 – Структура распределения среднесписочной численности занятых на разных категориях субъектов малого и среднего предпринимательства в 2013 году по видам экономической деятельности

Проанализировав отраслевую структуру сектора малого и среднего предпринимательства, можно выделить, что с ростом размера компании ее специализация изменяется в сторону более сложных видов деятельности.

Область малого предпринимательства, включает в себя индивидуальных предпринимателей, а также микропредприятия и малые предприятия — юридические лица, сосредоточены в сферах торговли и оказания услуг населению.

Средние предприятия в большинстве представлены в сферах с более высокой добавленной стоимостью — обрабатывающая промышленность, сельское хозяйство, строительство.

Большая часть средних компаний — это высокопроизводительные, инновационные и эффективно управляемые предприятия. В частности такие средние компании создают предпосылки для хороших прорывов в экономическом развитии, создают вокруг себя благоприятную среду для успешного развития малых компаний, снабжая их рынком сбыта товаров и услуг.

Значимость средних предприятий для развития экономики проявляется при анализе отраслевой структуры области малого и среднего бизнеса. Таким образом, большая часть занятости на средних компаниях приходится на сектор промышленного производства (33,8%).

Малые предприятия, микропредприятия, а также индивидуальные предприниматели образуют большинство рабочих мест в торговом секторе (24,2%, 38,4% и 56,5%).

Основная часть оборота всех категорий субъектов малого и среднего предпринимательства приходится на сектор торговли: от 41,8% оборота средних предприятий до 84,5% оборота у индивидуальных предпринимателей. В то же время около 28,4% оборота средних предприятий формируется в сфере промышленного производства.

Распределение инвестиций в основной капитал разных категорий субъектов малого и среднего предпринимательства по видам экономической деятельности также свидетельствует о том, что средние предприятия демонстрируют более высокую инвестиционную активность в капиталоемких сферах.

Основной объем инвестиций средних предприятий — юридических лиц приходится на сельскохозяйственный сектор и промышленный сектор, у малых и микропредприятий — юридических лиц — на строительный сектор и сектор предоставления услуг [2].

Проведя анализ отраслевой структуры малого и среднего предпринимательства, можно сделать вывод, что специализация в области  торговли и смежных операций малые предприятия практически не принимают участие в инновационной деятельности, так как сфера торговли не оказывает спрос на создание технологических инноваций.

В этом случае изменение отраслевой структуры в сторону наиболее технологически сложных видов деятельности причинит серьезное влияние на отмеченные ранее характеристики малого и среднего предпринимательства в России.

Сфера досуга горожан Тобольской губернии включала себя ряд как традиционных, так и новых форм свободного времяпрепровождения. Одним из наиболее любимых видов являлось посещение театра, существовавшего в ряде городов региона. Исторически первым в Сибири профессиональный театр был открыт в Тобольске к концу XVIII в. Во 2-й половине XIX в., в силу общественного подъема начался новый этап в развитии местного театра. До этого времени проводимые представления, в основном, не выходили за рамки любительских постановок.

Из местных актеров высоко ценили труппу С.З. Ковалевой: зрители были довольны грамотно составленным репертуаром и добросовестной игрой исполнителей ролей. Также в театре А.И. Текутьева ставились часто спектакли. Так, в 1898 г. любителями драматического искусства дан благотворительный концерт, где были прочитаны пьесы «Под душистой веткой сирени» и «Яблочко от яблони не далеко падает». Половина всего сбора направлена в Тюменский отдел Российского общества покровительства животных [3, с. 1]. В том же здании в 1906 г. выступила труппа русских и украинских опереточных актеров под управлением А.Ф. Матусина, представившая спектакли «Жидика Выхрестка», «Хмара» и пр. [4, с. 1].

Высокое мастерство неизменно демонстрировал актерский состав Тобольского театра. Публика посещала постановки по произведениям А.В. Сухово-Кобылина («Свадьба Кречинского»), А.П. Чехова («Дядя Ваня»), А.С. Грибоедова («Горе от ума»), М. Горького («На дне»), пьесы Г. Ибсена, А.Н. Островского и пр. Событием для города в 1900 г. стали гастроли оперной труппы Корсакова. По значимости они стали фактически первыми гастролями губернском Тобольске, дававшимися настолько известной столичной группы. Газетные издания заметили, что большинство горожан «никогда и никуда не выезжало, ничего не видело, кроме игры своих доморощенных “любителей драматического искусства”, добрая половина которых также не видела игры настоящих актеров». Поэтому в местных средствах массовой информации была выражена надежда – предлагалось «сделать оперу популярной в массе, доступной и понятной всем, кто не имеет возможности бывать в больших городах и наслаждаться там чудной гармонией музыки и драматической игры». Профессиональными актерами на подмостках Народной аудитории были поставлены такие оперы как «Трубадур», «Русалка», «Аида», «Демон», «Евгений Онегин», «Жизнь за царя», «Кармен», «Фауст», «Пиковая дама». Зал Народного дома был переполнен на каждом представлении – посетители были в явном восторге от игры приезжих актеров. А когда в июне 1900 г. столичная труппа уезжала в г. Тюмень на пароходе «Казанец», на пристань проводить полюбившихся актеров пришли многие жители. «После отъезда труппы в Тобольске снова воцарилась скука, тишина и спокойствие, присущие этому городу, вероятно, с основания его» [5, с. 1; 6, с. 2; 7, с. 2].

В социокультурной жизни Тобольска частым явлением считались благотворительные постановки. В городе лишь за первое полугодие 1872 г. проведено более шести спектаклей и музыкально-литературных вечеров, прибыль от которых направлялась на благотворительные цели: в пользу раненых на военных действиях и местного оркестра, воспитание неимущих детей, учеников Мариинской женской школы, а также Приказа общественного призрения. Также на шхуне А.М. Сибирякова «Север» в 1893 г. Обществом трезвости для народных чтений устроено гуляние [8, с. 494]. В 1903 г. состоялся студенческий вечер, полученные средства от которого направили в адрес начальников учебных заведений Тобольска, Кургана, Томска, других городов для последующей выдачи малоимущим студентам из этих училищ [9, с. 3]. Отчеты благотворительных любительских постановок периодически размещались в местных газетах «Сибирский листок» и «Тобольские губернские ведомости» [10, с. 103].

Серьезной проблемой для тобольского театра было отсутствие постоянного помещения для проведения представлений. На продвижении дела на рубеже XIX – XX вв. положительно отразилось проведение сибирской железной дороги, связавшей города с культурными центрами Европейской России. Уже в 1899 г., благодаря общественности (не в последнюю очередь – хлопотами А.С. Суханова, главы Тобольской комиссии попечения о начальном народном образовании), которая организовала сбор необходимых средств, в губернском Тобольске возведено и торжественно открыто вполне оборудованное здание драматического театра – Народная аудитория [11, д. 321, лл. 88-89об.]. Событие придало импульс для развития городских театральных коллективов, увеличило приток новых актеров и способствовало более активному приезду в Тобольск выдающихся мастеров русской сцены. Спектаклем, первым поставленным на сцене нового театра, в сентябре 1899 г. была популярная комедия А.Н. Островского «Свои люди – сочтемся». В стенах аудитории известной труппой Кармелюка-Каменского неоднократно представлялась пьеса Л.Н. Толстого «Власть тьмы», которая пользовалась у зрителей огромной популярностью и шла с успехом несколько сезонов [12, с. 2]. Аналогичные Народные дома со временем появились и в прочих городах региона, превратившись в местные культурно-досуговые центры.

С наступлением в период революции 1905-1907 гг. реакции театра в значительной мере затронула правительственная цензура. Были запрещены к постановке ряд произведений М. Горького, А.П. Чехова, А.Н. Островского, М.Е. Салтыкова-Щедрина и др. Теперь упор, в основном, делали не на «классике», а на пьесах с узкосемейной бытовой тематикой, детальными взаимоотношениями противоположных полов, эпизодов из зарубежной истории. Например, в Тобольске играли спектакли «Король Лир» У. Шекспира, «Коварство и любовь» Ф. Шиллера и т.п.

Отсутствие организованной системы культурного времяпрепровождения, несмотря на положительное воздействие Обществ попечения о народной трезвости, морально разлагало горожан: процветали пьянство, карточные игры, кутежи, походы в «дома терпимости». Особенно эпатажными были выходки состоятельных людей, в первую очередь, некоторых купцов и чиновников, ведших разгульный образ жизни. Например, в Ялуторовске славился «пьяными безобразиями» миллионер Мясников, в Тобольске в середине XIX в. ночными поездками по городу был знаменит полицмейстер, а муниципальные власти устраивали в городском саду длительные гуляния и т.д. Рядовые горожане зачастую не уступали им в пристрастии к «зеленому змию», употребляя его в сверхмерных количествах не только на праздники. Так, современники отмечали, что «наиболее прискорбными явлениями в жизни тюменских рабочих были пьянство и проституция» [13, с. 15]. «При недостатке воли и нравственной незрелости легко развиваются дурные наклонности и преимущественно пьянство» [14, с. 329].

Достаточно сказать, что во второй половине XIX в. даже при посещении города царскими особами князья демонстративно «угощались» алкоголем и в качестве благодарности регулярно давали «на водку» приветливым и услужливым местным жителям.

Застольные карточные игры были другим пороком общества. В Тюмени «героями» «туза и масти» стали игроки крупных ставок, о выигрышах или проигрышах которых говорил весь город.

К 50-м гг. XIX в. была характерна близость общественной жизни и семейного быта горожан независимо от их материально-сословной принадлежности. Процессы миграции увеличили количество селян в городе, сближая городскую культуру с повседневностью деревенского населения. Наряду с этим, культурная жизнь горожан, по сути, являлась дробной, характеризуясь отсутствием единого начала. Поэтому городское общество распалось на множество социальных и профессиональных групп. В свою очередь, это повлекло массовое появление к концу XIX – началу XX вв. общественных досуговых организаций широкого спектра направленности и деятельности.

Городовое положение 1870 г., формирование органов муниципального управления, своеобразное распределение полномочий между правительственными и локальными структурами в целом положительно отразилось на оформлении социокультурной среды городов Тобольской губернии. Городские самоуправления, обретя некоторую самостоятельность в решении вопросов, направили свою деятельность на благоустройство поселений, развитие секторов инфраструктуры, активизацию культурной жизни.

Активность общественности в этой сфере сталкивалась с косностью самодержавия, стремившегося ограничить рамки суверенности городов. В том числе это выразилось во введении Положения 1892 г., которое значительно расширило права Центра и губернаторов как его представителей. Зачастую это приводило к серьезным конфликтам между органами самоуправления и административной властью губернии.

Модернизационные процессы к началу XX в. обусловили значительный рост культурных потребностей жителей городов, трансформацию их ментальности и сознания, изменение социокультурного облика поселений Тобольской губернии, развитие инфраструктуры объектов общественного быта. И даже такой на протяжении столетий закрытый институт как Русская православная церковь не смогла избежать преобразований в изменяющейся эпохе. В ее недрах формируются элементы новой культуры, которые одновременно заложили основы и для потенциала клерикальных учреждений и для подточки религиозных догм изнутри.

Работа, проводимая в области культуры, эффективнее находила поддержку и отклик у различных слоев населения. Здесь весомое место продолжало занимать государство. Тем не менее, в этот период все большее значение приобретают усилия городских общественных сил (торгово-предпринимательские круги, интеллигенция). Они активнее создают и расширяют составляющие элементы сферы культуры. Активисты и либеральная прогрессивная общественность все интенсивнее использовали возможности муниципальных органов самоуправления в целях качественного преобразования объектов социокультуры. Масштабные задачи подразумевали более реальные шансы, требуя консолидации гражданских сил. В силу этого появлялись культурно-просветительские общества, которые имели на порядок больше шансов воздействовать на сферу культуры, преодолевать монопольную власть правительства в области строительства и управления создаваемой моделью досугового и образовательного секторов общественного быта.

Тенденции к посещению Тобольской губернии великими князьями берут свое начало с 1837 г., когда в регион приехал первый представитель правящего дома Романовых – цесаревич Александр Николаевич, будущий император Александр II. Это событие вышло за рамки обыденного и оставалось таковым вплоть до революции 1917 г. Так, в Тюмени одним из наиболее значимых местных праздников было торжество, ежегодно устраиваемое 31 мая в честь посещения города Александром Николаевичем в 1837 г. В этот день устраивались народные гуляния в Александровском саду, молебствия, посещение «царской лодки» в помещении городского общества.

По мнению историка Ю. М. Гончарова, основной причиной появления традиции праздновать даты приездов царственных особ являлся не только показ верноподданнических чувств. Несмотря на государственный окрас, проведение торжества было делом затратным и хлопотным. Средства же зачастую черпались из и так небольших местных бюджетов. Так, по этой причине, в относительно небольшом г. Кургане визит великого князя Александра Николаевича довольно быстро исчез из социальной памяти жителей. Напротив, в богатой Тюмени организация аналогичного праздника свидетельствовала о престиже городского купечества, которое демонстрировало свою значимость в жизни поселения [1, с. 162].

Пример Александра Николаевича поддержали два его сына (Владимир Александрович и Алексей Александрович) и внук (Николай Александрович, будущий Николай II) [2].

В 1868 г. князь Владимир Александрович совершал долгое путешествие по России, весомая часть которого прошла по территории Западной Сибири. Свою поездку по западносибирскому региону он начал с посещения Курганского округа (с 8 июня). Менее чем за два месяца (до 29 июля) князь проехал по югу Тобольской и Томской губерний, а также Области сибирских киргизов (Акмолинской области с 1868 г.) и Семипалатинской области, одолев расстояние общей протяженностью более 1 750 верст (почти 1 900 км) [3, с. 560; 4, с. 203]. Маршрут лежал через г. Петропавловск, поселения Ишимского округа, Семипалатинск, Омск, Павлодар, Бийск, Усть-Каменогорск, Горно-Алтайск и в обратном направлении (через Томск, Тобольск, Тару и Тюмень). Практически всё путешествие преодолели по суше, и только участок Тара – Тобольск (не учитывая множественные переправы через Томь, Иртыш, Катунь и др. сиб. реки) великий князь прошел речным путем – на пароходе по р. Иртыш. С 23 по 26 июля Владимир Александрович находился в губернском Тобольске, посетив ведомственные, религиозные, попечительские и учебные заведения (Знаменский монастырь, Кафедральный собор, Архиерейский дом, мужская гимназия, тюремный замок, сиропитательное заведение и пр.), устроил охоту в окрестоностях д. Корюковой, посетил устроенный городским обществом в честь него бал [5, с. 158-159; 6, с. 166-167; 7, с. 110-114]. В память посещения Тобольска Владимиром Александровичем в Мариинской школе для девочек была учреждена именная стипендия [8, с. 11].

В Тюмени гости пробыли с 27 по 28 июля, посетив Спасскую церковь, помещение с «царским катером» (шлюпкой), на котором в 1837 г. Туру переплывал отец великого князя Александр Николаевич. Далее маршрут пролегал через заречную часть Тюмени (ряд кожевенных мастерских и предприятий, в том числе завод Ф. С. Колмогорова, городского головы). Вечером 27 июля Владимир Александрович побывал на промышленно-сельскохозяйственной выставке, организованной специально к его визиту. Тюменцы показали высоким гостям, что «сибиряки не так бездеятельны, как кажется по распространенному о них мнению у большинства не видевших Сибири». Выставка состояла из восьми отделений, и князь их все посетил. Затем Владимир Александрович побывал на территории общественного сада, а 28 июля – в Троицком монастыре, женском и мужском городских училищах, покинув после этого Тюмень [9, с. 275-276].

К приезду другого представителя династии Романовых, великого князя Алексея Александровича, власти подготовились заранее: ремонт мостов, дорог, зданий, сбор почтовых лошадей для дорожных экипажей, судов для водных отрезков пути, также постоялых квартир для размещения гостей, рассылка на встречу приглашений представителям ведомств или сословий региона, написание речей и составление списка подарков и пр. [10, д. 86, лл. 1а, 3-3об., 9-13, 17-18об., 34-35, 43-44, 50, 52-54, 56-60, 62-63об., 67-70, 76-77, 82; 11, с. 29]. В отличие от пути своего брата, в 1873 г. маршрут князя через Тобольскую губернию пришелся на западносибирские реки. Пароходы «Рейтерн» с Алексеем на борту в сопровождении «Беленченко» шли по р. Оби до впадения в нее Иртыша. Отсюда, повернув на юг, они добрались до с. Самарово. Далее гости побывали в с. Демьянском, Тобольске и Тюмени. В каждом населенном пункте гостей встречали с традиционными «хлебом-солью» уполномоченные лица, лица почетного караула, публика стремилась всюду следовать за высоким гостем. После отъезда путешественников из с. Самарово окрестные зажиточные крестьяне с целью увековечить факт визита великого князя учредили именную стипендию для учеников Тобольской губернской гимназии [12, с. 3-5, 17, 22, 24-25, 28, 33; 13, с. 3; 14, с. 158, 160; 15, с. 2].

В 1891 г. губернию посетил наследник престола, великий князь Николай Александрович, который завершал свой «кругосветный» круиз, возвращаясь в Санкт-Петербург. Общая протяженность пути гостя в крае превысила 2,5 тыс. км. Среди прочих, в маршрут путешественников значились Тобольск, Сургут и Тара [14, с. 118-160; 16; 17; 18]. Подготовка к приезду началась еще с ноября 1890 г.: власти согласовывали участие депутаций от городских сословий и обществ, решали транспортные вопросы, занимались заготовкой провизии, обеспечением надежной охраны и принятием мер безопасности, неукоснительное соблюдение общественного порядка и церемониала во время присутствия князя, упорядочение подачи прошений, утверждение внешнего вида встречающих, проблемы выдачи разрешений на продажу алкогольной продукции и т.д. Города традиционно празднично украшались. Интенсивно вели подготовку к встрече великого князя активные крестьяне уездов. В марте-апреле 1891 г. по всей губернии состоялись волостные съезды, на которых были приняты инициативы, касавшиеся выделения средств на подарки и благоустройство. Деньги высылались в Тобольск, на усмотрение начальства. По плану должно было быть собрано порядка 6 тыс. руб., причем к середине апреля 1891 г. уже получено около 2,3 тыс. [19, д. 51, лл. 2-2об., 5-5об., 8об., 14-14об., 17-17об., 19, 22-22об., 32, 40, 53-55, 57, 85-89, 92-92об., 108-108об., 140-140об., 241-242]. Наряду с этим, в честь посещения Николая Александровича, согласно манифесту его отца, императора Александра III, амнистирована часть заключенных из тобольских тюрем № 1 и № 2 [20, д. 854, лл. 49, 52, 70; 21, д. 37; д. 71, лл. 9-9об., 12, 13об., 21, 24, 34-34об., 42-43, 45, 57-58, 64, 69, 152, 158, 162, 217а, 222, 244-246; 22, д. 402, лл. 15, 51]. В г. Тобольске великий князь посетил Архиерейский дом, Кафедральный собор, помещение Общественного собрания (оно же – вокзал), сад Ермака,  губернский музей. После выезда великого князя в Тобольске были продолжены народные гуляния на пароходах (с военным музыкальным оркестром). В здании Общественного собрания был устроен семейный вечер, а 15 июля возле духовного уездного училища проведен общегородской праздник [23, с. 268-269, 271-273; 24, с. 63-78; 25; 26; 27, с. 13]. В Таре и Сургуте Николай Александрович остановился на особо приготовленных пристанях в небольшом отдалении от этих городов, ограничившись приемом различных депутаций [28, д. 106, лл. 2-6об.; 29, с. 2-3; 30, с. 2; 31, с. 270-275].

Материальным итогом для Николая Александровича стало огромное количество подарков от административных и общественных деятелей, духовных лиц, инородцев и жителей края. Опись только отправленных городским головой С. М. Трусовым в Санкт-Петербург ценных предметов, составленная губернатором В. А. Тройницким 24 июля 1891 г., состояла из 43 наименований вещей в 7-ми больших ящиках, подаренных по всей Тобольской губернии: альбомы, комплекты всевозможных блюд и солонок из различного материала (от дерева до золота), изящно оформленные стихотворения, старые иконы и книги, шкатулки, ковры и многое другое [21, д. 71, лл. 273-275об., 278].

2 августа 1891 г. окружным исправникам восьми округов, делегации которых участвовали во встрече, были отправлены брошюры «О проезде Его Императорского Высочества Государя Наследника Цесаревича и Великого Князя Николая Александровича по Тобольской губернии по направлении от Томска на Омск в июле сего 1891 г.». По приказу главы края они были розданы чиновникам различных ведомств, городским головам, бухарцам, инородцам, учебным заведениям, земским заседателям. Это, по мнению властей, должно было оставить надолго в памяти населения столь значимое событие, закрепить и подчеркнуть единство губернии в плане участия в празднике и прошедших торжествах [21, д. 71, лл. 259об-261, 263, 265, 268, 284; 32, с. 150].

Церемониал встреч высоких гостей в каждом населенном пункте губернии был, в основном, одинаков. Царственного путешественника с традиционным «хлебом-солью» приветствовала официальная делегация, которая состояла из первых чиновников различных ведомств, духовенства, представителей от жителей местностей и сословий, иных почетных лиц. После этого начинался обязательный процесс поднесения даров великому князю в виде разных предметов и вещей от всех сообществ и делегаций губернии, ответные подарки гостя, а также посещение главного культового места и наиболее значимых мест, подача прошений от горожан. Мероприятия разбавлялись с устроенными городским бомондом торжественными завтраками или официальными обедами, где провозглашались заздравные тосты в честь гостя и правящей династии. В особых случаях встречу проводили по укороченному сценарию – приезд, подарки, небольшая прогулка, отъезд. В первую очередь, это относилось к малым уездным центрам и сельским поселениям, в которых было немного или вообще отсутствовали достопримечательности и места, достойные визита князя. Наряду с этим, все остановки цесаревича практически не зависели от размеров и значимости населенных пунктов, сопровождаясь значительным стечением народных масс, которые громко приветствовали члена императорской семьи.

Мероприятия, приуроченные к визиту царственного гостя любой город Тобольской губернии, можно отнести к отдельной форме досуга горожан, со следующими присущими ей общими чертами: подготовка по единообразному образцу церемониала торжественных встречи и проводов, украшение зданий и пристаней, представление различных депутаций с презентами, традиционные объекты для посещения гостей, обмен праздничными телеграммами (после отъезда царственной особы) и подарками, неизменные массы людей, обязательные народные гуляния и светские рауты, помилования арестантов, комплекс торжеств после отъезда путешественников и т.п. Так, в Тобольске, кроме прочего, князья неизменно посещали Мариинскую женскую школу, архиерейский дом, собор, мужскую гимназию, в Тюмени – сиропитательное заведение, Троицкий монастырь, женскую прогимназию, городское училище и др.

Проезды великих князей через губернию обладали чертами торжества. Праздничным духом пронизаны подготовка к визиту, составление программы встречи, участие жителей региона: чиновников различных рангов и ведомств, представителей разных национальностей, сословий, возрастов и вероисповеданий, профессий, включая даже заключенных местных тюрем. Украшение мест празднования, приведение в порядок участников, рассылка официальных приглашений, поднесения подарков, собственно гуляния и развлечения – все это является неотъемлемыми атрибутами каждого чествования, без чего он не имеет смысла. Участие широких народных масс стало доказательством того, что торжество было радостно воспринято и прошло весьма благополучно. Жители губернии восприняли их как одну из форм праздников, со временем все больше отождествляясь с приятным времяпрепровождением как неотъемлемой частью социокультурной жизни каждого человека.

Рисунок 1 – Восточная граница Европы по Уральскому хребту, предлагаемая Русским географическим обществом (РГО), 2010 год

Далее граница между Европой и Азией проходит по северному и западному побережью Каспийского моря до устья реки Аракс в Закавказье. Затем граница проходит по руслу Аракса и южному побережью Черного моря к восточному берегу Мраморного.

Основные сведения о европейских скифах мы черпаем из античных источников, в первую очередь из трудов «отца истории» древнегреческого ученого Геродота.

ДЛЯ СПРАВКИ. Во времена Геродота из Галикарнаса (484 – 425 года до Р.Х.) восточной границей Европы считалась река Дон. Сделанное выше уточнение о том, что мы в дальнейшем будем подразумевать под территорией Европы, позволит избежать ненужной путаницы при ссылке на источники.

Многочисленные археологические раскопки, проведенные и проводимые в землях, заселенных в древности скифами, позволяют нашим современникам дополнить и уточнить общую картину скифской истории и быта, известную нам по работам современников скифов.

Начнем с появления скифов в Северном Причерноморье. По Геродоту [2, IV, 11] около 700 года до Р.Х. в результате поражения от массагетов (тоже народа, принадлежавшего скифскому суперэтносу [1]), скифы вынуждены были покинуть современный Западный Туркестан, и, продвигаясь вдоль южного и западного побережья Каспийского моря, проникли в Северное Причерноморье. Из южнорусских степей скифы вытеснили кочевников-киммерийцев. Были ли киммерийцы родственны скифам и насколько – неизвестно [3, 4]. Согласно Геродоту [2, IV, 12] киммерийцы оказались на Переднем Востоке, спасаясь от преследовавших их скифов.

М.И. Артамонов, опираясь на данные археологических исследований, обосновано сомневается в сведениях Геродота о скифском вторжении в земли киммерийцев [5] (рисунок 2).

Рисунок 2 – Фрагмент страницы 13 работы М.И. Артамонова [5]

ДЛЯ СПРАВКИ. Так или иначе, но в VIII до Р.Х. киммерийцы проникли на Передний Восток (рисунок 3), а за вслед за ними туда устремились и скифы. Согласно ассирийским источникам [6, с.23-26] в период, предшествующий 714 году до Р.Х., киммерийцы сумели наголову разгромить войско Русы I, царя государства Урарту. Ассирийцы называли их (киммерийцев), народом «гимирру». В войнах киммерийцы применяли главным образом большие массы легкой конницы.

Рисунок 3 – Царство Урарту (IX – VII века до Р.Х.), направления вторжения киммерийцев и скифов на Передний Восток

Каждый воин был природным кавалеристом и отменно владел луком (рисунки 4, 5). Именно это обеспечивало киммерийцам победы в сражениях.

Рисунок 4 – Изображение киммерийцев на этрусской вазе

Рисунок 5 – Киммериец, VII до Р.Х. Реконструкция. Художник Е. Край

В Малой Азии народ «гимирру» создал свое государство (рисунок 6), которое просуществовало в течение большей части VII века до Р.Х.

Рисунок 6 – Ассирийская империя около 654 года до Р.Х., киммерийцы и скифы (на карте районы расположения этих народов отмечены красными стрелками)

Но значительная, видимо, большая часть киммерийцев, оказавшись под жестким военным давлением скифов, устремилась в Западную Европу, где разгромила и покорила, а затем колонизировала и ассимилировала целый ряд племен и народов европейских аборигенов. Так что бесследно киммерийцы никуда не исчезли, и в современном мире проживает немало их дальних потомков.

Согласно [7] следующие европейские: «   валлийский, гэльский, ирландский, корнийский, армориканский, мэнкский и древний галльский язык являются родственными языками, ведущими начало от единого киммерийского или кельтского праисточника».

То есть Тернер, высоко эрудированный английский историк XIX века, пользовавшийся огромным количеством источников при написании своих трудов, ставит знак равенства между кельтами и киммерийцами.

Далее Шэрон Тернер сообщает, что по сведениям античных историков киммерийцы достигли побережья Балтики, Атлантического океана и проникли в Италию, где заселили земли близ Неаполя (рисунок 7). Галаты (галлы), потомки кимвров, следуя традиции своих предков, вторглись в Малую Азию вновь в начале III века до Р.Х. и почти пятьдесят лет грабили и разоряли соседние регионы. В конце концов, они были ассимилированы. Но в современной Турции до сих пор существует историческая область называемая Галатией.

Рисунок 7 – Расселение кельтских племен в VI – III веках до Р.Х.

В 113 – 101 годах до Р.Х. кимвры, один из народов, чьими предками были киммерийцы, вторглись в союзе с другими «варварскими» народами из Южной Балтики в пределы Римской республики [204]. Они несколько раз громили войска римлян.

Но в 101 году до Р.Х. уже непосредственно на территории Италии в битве при Верцеллах (современное название этого города в северной Италии Верчелли) кимвры были разбиты римским полководцем Марием (рисунок 8) и, практически, физически истреблены, включая детей и женщин.

Рисунок 8 – Битва при Верцеллах. Художник Дж.Б. Тьеполо (1725 – 1729 года), Италия

В плен римляне взяли от 60 до 80 тыс. человек, главным образом детей и женщин. Все они были проданы в рабство. Кимвры, как народ, исчезли из истории навсегда [8, 9]. За год до этого союзники кимвров, тевтоны (народ германского происхождения) были также разбиты тем же Марием в Италии и тоже почти полностью вырезаны. Из истории так же, как и кимвры, тевтоны исчезли навсегда.

Но вернемся к скифам. Скифы вслед за киммерийцами, но позже их на пятьдесят лет, проникли на передний Восток. С семидесятых годов VII века до Р.Х. скифы господствовали на Переднем Востоке. Они завоевали Мидию, Сирию, Палестину, обложили данью Египет. В восточном Закавказье скифы основали свое государство Ишкуза. Царь скифов Мадий (654 – 625 года) разгромил в битве киммерийского царя Лагдамиса. Государство народа «гимирру» перестало существовать. Почти тридцать лет скифы практически безраздельно господствовали на всем Ближнем Востоке. Вот как этот период охарактеризовал Геродот [2, I, 106]:

«28 лет владычествовали скифы в Азии и своей наглостью и бесчинством привели все там в полное расстройство. Ведь, помимо того что они собирали с каждого народа установленную дань, скифы еще разъезжали по стране и грабили все, что попадалось».

Но в начале VI века до Р.Х. мидийский царь Киаксар отравил верхушку скифов, приглашенную им на пир. После этого скифское войско вернулось в причерноморские степи.

Геродот приводит еще две версии происхождения и появления скифов в южнорусских степях – скифскую и греческую. Сам историк считает их менее вероятными, чем рассмотренная нами первой об их вторжении из Средней Азии. Греческая версия создана эллинами, жившими на северном берегу Черного моря, и носит, по-видимому, чисто конъюнктурный и торгашеский характер. Она объявляет скифов потомками пришлого в скифские земли Геракла, героя древнегреческой мифологии, местной полудевы, полузмеи [2, IV, 8-10]. То есть скифы по сути – это всего лишь не совсем полноценные греки, младшие и дальние родственники эллинов. Со всеми вытекающими из этого последствиями: скифы должны почитать и уважать греков, а грекам не грех и обмануть дальних родственников с достаточно темным происхождением.

Куда более интересен скифский миф о происхождении своего собственного народа [2, IV, 5, 6]. Кратко, не вдаваясь в подробности, суть мифа в следующем. Три сына первого скифа поделили между собой упавшие с неба золотые плуг, ярмо, секиру и чашу (рисунок 9). От трех братьев произошли четыре скифских племени. «Все племена вместе называются сколотами, т. е. царскими. Эллины же зовут их скифами».

Рисунок 9 – Иллюстрации к Геродоту. Золотые дары скифам с неба. Художник В.А. Бахтов

Золотой плуг – это дорогого стоит. Так высоко ценить простое, но очень важное сельскохозяйственное орудие, предназначенное для вспашки земли, могут только природные землепашцы, крестьяне, говоря современным языком. Значит, не такими уж отъявленными кочевниками были скифы, во всяком случае, их немалая часть.

Севернее города Ольвии, греческой колонии, лежали земли скифов-земледельцев, выращивавших зерно на продажу, а восточнее их – скифы-кочевники, которые не сеют и не пашут. Царские скифы жили в междуречье Днепра и Дона. Северная граница их владений – реки Донец и Конская, а южная – горная цепь Тавр (Яйла) в Южном Крыму [2, IV, 17-20]. Как Геродот различает скифов-пахарей и скифов-земледельцев – непонятно. Во всяком случае, в переводе его «Истории», сделанном Г.А. Стратановским. Карта Скифии и соседних с ней народов и племен с VII по II век до Р.Х. представлена на рисунке 10.

Рисунок 10 – Скифия и соседние с ней народы и племена с VII по II век до Р.Х. [10, с. 14]

Территория Скифии представляла собой квадрат со сторонами в пределах около 700 км. Северная сторона квадрата проходила по рекам Сейм и Уж от горда Курска до города Сарны (Ровенская область современной Украины). Юго-западный угол этого квадрата располагался в юго-восточных предгорьях Карпат, а юго-восточный – на восточный конец Кеченского полуострова.

Скифы много раз воевали против современных им «сверхдержав».

В VI веке скифы продолжили вторгаться в Переднюю Азию, но не из Северного Причерноморья, а из Средней Азии. В 530 году до Р.Х. персидский царь Кир II напал на земли массагетов – азиатских скифов. В этой войне царь был убит в ходе проигранного им сражения [11, c. 114-115].

Его преемник на персидском престоле Дарий I продолжил войну против скифов – в 519-518 годах он совершил успешный поход в земли саков [12, c. 79-80] и присоединил их к Персидской империи. Примерно в 512 году до Р.Х. царь Дарий решил продолжить войну против скифов. На этот раз против сколотов – скифов Северного Причерноморья. По понтонному мосту персидское войско во главе с Дарием переправилось через Дунай и вторглось в земли сколотов (рисунок 11).

Рисунок 11 – Основные направления завоевательных походов персов и образование Персидского царства (VI век до Р.Х.)

Скифы в ходе стратегического отступления буквально применили тактику выжженной земли (рисунок 12), попутно уничтожая отставшие от основных сил мелкие персидские отряды, фуражиров и интендантов.

Рисунок 12 – Скифский воин, поджигающий степь. Реконструкция. Художник А. Дерученко

Постоянное беспокоящее воздействие на армию Дария оказывали скифская легкая кавалерия, воины которой могли поражать противника, одновременно стреляя из лука двумя стрелами на полном скаку боевого коня практически из любого положения. Скифские лучники представлены на рисунке 13.

Рисунок 13 – Скифские лучники. Реконструкция. Художник А. Дерученко

Персы бежали из Скифии, так как их царь не решился вступить в генеральное сражение против сколотов. Сам Дарий I едва сумел спастись. Этот его скифский поход завершился позорным поражением и потерей огромной армии [2, VI, 83-142].

Также успешно скифы отразили нападение на них войск Александра Македонского. Зопирион, назначенный наместником Понта и Фракии перед тем, как македонский царь отправился в длительный военный поход в Персию, решился напасть на сколотов в 331 году до Р.Х. во главе тридцатитысячного войска. Зопирион вторгся в Скифию так же, как и Дарий, форсировав Дунай. Македонский полководец и его войско бесследно сгинуло в скифских степях.

Хотя азиатские скифы в ходе похода македонян в Среднюю Азию (329 – 327 года до Р.Х.) и потерпели поражение от войск Александра, но далее наступать в скифские земли полководец не решился.

А как выглядели скифы-сколоты? Какая у них была внешность?

На эти вопросы в первую очередь отвечают многочисленные находки, сделанные в ходе раскопок скифских курганов. Например, артефакты из царского кургана Солоха, который находится в Запорожской области Украины. Массивный золотой гребень весом 294 г, высотой 123 мм при ширине 102 мм был найден в изголовье царя (рисунок 14).

а

б

Рисунок 14 – Золотой царский гребень из кургана Солоха (а) (IV век до Р.Х.) и его золотое навершие (б)

На гребне изображен бой трех скифских воинов. С удивительным реализмом исполнены фигуры и лица людей. Ныне гребень хранится в Эрмитаже г. Санкт-Петербурга [12].

Кубок из кургана Куль-Оба (г. Керчь, Крым) представлен на рисунке 15.

Рисунок 15 – Кубок из кургана Куль-Оба (IV век до Р.Х.)

Высота кубка, изготовленного из электра (сплава золота и серебра) 130 мм. Ныне он также хранится в Эрмитаже.

На кубке размещены четыре сцены из жизни скифов-сколотов. С поразительной, можно сказать фотографической, точностью изображен на нем внешний вид сколотов, их одежда и вооружение. На рисунке 16 представлены прорисовки сюжета этого предмета искусства.

                                                                                                  а                                                      б

                                                                                                  в                                                        г

а – лучник; б – перед боем; в – врачевание; в – перевязка раненного

Рисунок 16 – Прорисовки сцен, изображенных на кубке из кургана Куль-Оба. Художник Е. Край

Все рисунки, безусловно, объединены единым замыслом.

«Отец медицины» Гиппократ (460 – 370 года до Р.Х.), который был практически современником Геродота, так описывает скифов-савроматов [13] (рисунки 17, 18), которые по Геродоту произошли от браков между сколотами и амазонками [2, VI, 110-117] и поэтому говорили на исковерканном скифском языке. Отметим, что Гиппократ лично посещал Скифию и, видимо, общался с савроматами.

Рисунок 17 – Фрагмент страниц 298-299 труда Гиппократа [209]

Рисунок 18 – Фрагмент страницы 299 труда Гиппократа [13]

В принципе его описание внешнего вида савроматов у Гиппократа довольно-таки расплывчатое. Из него следует только то, что представители этого народа были крупными рыже- или светловолосыми европеоидами плотного телосложения с сильно загорелыми и обветренными лицами.

В ходе раскопок скифских курганов Северного Причерноморья были найдены останки захороненных там людей. Современные ученые восстановили внешний облик скифов-сколотов (рисунок 19).

                                                                                        а                                                                      б                                      в

а – скифский царь Скилур (II век до Р.Х.); б – скиф из Приднепровья (V век до Р.Х.); в – скифская женщина (IV век до Р.Х.)

Рисунок 19 – Внешний облик скифов-сколотов. Скульптурные реконструкции мастерской М.М. Герасимова

Результаты сотен реконструкций внешнего облика европейских скифов (сколотов, сарматов) и их азиатских сородичей (саков и других народов) по методу М.М. Герасимова показали, что внешне современные русские люди и древние скифы удивительно похожи друг на друга и в основном и относятся к достаточно близким антропологическим типам. Хотя скифские народы южнорусских степей имеют отчетливые антропологические различия между степными и лесостепными группами скифов. Это полностью соответствует многочисленным изображениям скифов, выполненными ими же самими.

ДЛЯ СПРАВКИ И РАЗМЫШЛЕНИЯ. Но что об этом думает наука?

Согласно воззрениям М.В. Ломоносова (XVIII век) [14, с.10]: « … Славяне и Венды вообще суть древние Сарматы». Сарматы (савроматы) являлись родственным скифам-сколотам народом [2, VI, 110-117].

Цитата из труда В.Н. Татищева представлена на рисунке 20 (XVIII век) [15, c. 398].

Рисунок 20 – Фрагмент страницы 398 труда В.Н. Татищева [15]

Д.И. Иловайский (1832 – 1920 года) сделал следующий вывод [16, VIII]:

«По нашему мнению, не может быть никакого сомнения в том, что Рось или Русь и Роксаланы ϶ᴛᴏ одно и то же название, один и тот же народ. Роксаланы иначе выговаривалось Россаланы».

Согласно [17] роксоланы – это союз скотоводческих сарматских племен, обитавшевших в Северном Приазовье. Роксоланы во II – I воевали то в союзе со скифами против Понтийского царства, то против самих скифов. В любом случае роксоланы являлись одним из скифских народов. Вот так выглядели древние сарматы (рисунок 21).

Л. Нидерле (1865 – 1944 года), выдающийся чешский славист, считал [18], что будины Геродота [2, VI, 21, 102, 108] вероятнее всего были славянами. Будины жили где-то на реке Десне и в районе среднего течения Дона. Также к славянам Л. Недерле относил и скифов-земледельцев [2, VI, 17, 18, 53, 54] (рисунок 10).

Рисунок 21 – Внешний облик сарматов. Скульптурные реконструкции Т.С. Балуевой. Южное Приуралье, Филипповские курганы, V – IV века до Р.Х. (URL: http://organizmica.ru/archive/703/atrk.shtml)

В.Г. Вернадский (1887 – 1973 года) пришел к следующему выводу [19, II]:

«Правящая скифская орда была, возможно, иранского происхождения; некоторые второстепенные орды могли состоять из угров и монголов; и таким же образом не исключено, что другие группы, известные под именем скифов – как, например, скифы-пахари – были протославянского происхождения».

Далее он делает предположение, что название народа «русь» происходит от названия сарматских племен роксоланы и аорсы (в переводе с иранского «светлый» и «белый», соответственно) [19, III].

Ведущий советский и русский славист, археолог академик Б.А. Рыбаков (1908 – 2001 года) в работе [20] (глава «Сколоты-праславяне») делает следующие выводы:

- сколотский племенной союз в VII веке до Р.Х. вошел в большую федерацию народов, условно называвшийся Скифией;

- сколоты-праславяне имели определенную автономию и свою систему крепостей, защищавшую их от кочевников с юга;

- праславяне вне земель царских скифов через порт Ольвию торговали зерном с эллинами;

- культура праславян (сколотов) со временем стала сильно срастаться со скифской;

- славяне восприняли основные элементы скифской культуры (оружие, конская сбруя, звериный стиль в искусстве, частично – даже язык).

На рисунке 22 представлены скифы-сколоты (праславяне).

1 – знатный сколот; 2 – сколотка; 3 – сколотский воин

Рисунок 22 – Скифы-сколоты (праславяне). Реконструкция, V век до Р.Х. Художник Агнус Мак-Брайд

Видный советский скифолог Б.Н. Граков в работе [21, с. 172] (рисунок 23) сделал вывод о полном единстве языка и культуры царских скифов, скифов-кочевников и скифов земледельцев, который полностью согласуется со сведениями Геродота [2, IV, 5-6].

Рисунок 23 – Фрагмент страницы 172 труда работы Б.Н. Гракова [21]

Ямы и катакомбы в выше приведенной цитате из труда [21] (рисунок 23) – это виды ингумации (трупоположения), которыми пользовались древние жители скифского Елизаветинского городища (находится в четырех километрах от города Ростов-на-Дону в дельте реки Дон) при погребении умерших. В степях Северного Причерноморья ямная культура предшествовала катакомбной, время расцвета которой 2000 – 1500 года до Р.Х. Археологические культуры были названы по способу погребения умерших. На смену катакомбной культуре пришла срубная культура (скифская эпоха). Но в катакомбных захоронениях находят целые кувшины срубной культуры [22]. Наличие ямных и катакомбных погребений в один и тот же период времени может свидетельствовать о том, что значительная часть скифского населения была автохтонным, то есть местным, коренным по происхождению.

Способ ингумации отражает религиозное мировоззрение того, или иного народа. Наличие нескольких способов трупоположения в одном регионе есть свидетельство того, что на одной территории проживают разные народы, как минимум, различного вероисповедования.

Профессор А.А. Клесов, один из ведущих современных русских специалистов в области генетической генеалогии (наукой, называемой еще ДНК-генеалогией, которая благодаря специальным ДНК-тестам позволяет узнать только мужчинам, был ли у них когда-либо общий предок по мужской линии) считает [23]:

«И вот если мы по всей справедливости будем считать языки в данном контексте вторичными факторами, то картина вырисовывается вполне четкая: арии, скифы и восточные славяне – это одни и те же люди, в своей естественной хронологической динамике».

И о самоназвании скифов, которое есть сколоты. Европейских скифов, так же как и их азиатских собратьев, принято считать ирано- или тюркоязычным народом [5, с.7; 24, IV]. Но так ли это?

Скифы, как и славяне, поклонялись солнечному диску. Круг, в том числе и солнечный диск, на многих древних славянских языках назывался «коло».

В русском языке имеется много различных слов, которые являются производными от слова «коло»: околоток, около, колокол, колодец, коловорот, коловращение, колесо, колено, кольцо, кол (опора с поперечным сечением в виде круга), сокол (птица, летающая рядом с солнцем, то есть «со коло») и другие. Так вот, согласно [25] самоназвание скифского народа «сколоты», возможно, означает соколята, то есть дети сокола. А сокол, вероятно, был тотемной птицей древних славян или русов. Но подробнее вопрос о тотемах и соколе мы рассмотрим несколько позже.

Из вышеприведенных работ следует, что значительная часть скифов европейских (сколотов и сарматов) могла быть древними славянами (праславянами) и русами. Славяне и русы – разные народы. Различия между славянами и русами мы также рассмотрим несколько позже. Но они были и достаточно четко сформулированы в труде Л.Н. Гумилева [26, Ч.2, VII, 37]. Вторая часть скифов – пришлые из степей саки. Персы европейских скифов так и называли – саки заморские. Но общим для двух народов Скифии – славян и саков – в результате этногенеза стал славянский язык, или же сколоты были двуязычным народом.

Версия Н.Д. Бурланкова [25] вполне логичная и намного более достоверная, например, версии известного немецкого слависта М. Фасмера о происхождении русского слова «изба» от немецкого «stuba» [27].

Выводы об этногенезе сколотов делайте сами.

О характере скифов-сколотов Геродот сообщает, что скифы среди всех известных ему народов обладают очень важным в жизни искусством [2, IV, 46]:

«Оно состоит в том, что ни одному врагу, напавшему на их страну, они не дают спастись; и никто не может их настичь, если только сами они не допустят этого».

«Отец истории» объясняет это искусство скифов вести войны их национальным характером и отсутствием городов в Скифии. Ведь по Геродоту скифы – кочевники. Насчет национального характера не спорим. Но насчет скифских городов Геродот явно был неправ – у скифов, чья страна по данным самого Геродота накрывала практически всю территорию современной Украины, были города и селения, и их было очень много (рисунок 24).

а

б

а – скифские городища и курганы, упомянутые в книге [12];

б – скифские городища и селища Крыма (реверс первого листа обложки книги [28]);

Рисунок 24 – Скифские городища, селища и курганы

Но почему-то города и селения скифов современные ученые называют городищами и селищами. Скифы-пахари и скифы-земледельцы выращивали пшеницу, а скифы-пахари продавали ее на экспорт через Ольвию.

В Боспорском царстве (рисунок 25), государстве, современном Скифии, титульным народом были греки, хотя и самых различных «варваров» во всех социальных слоях царства хватало.

Рисунок 25 – Северное Причерноморье в V – II веках до Р.Х. и Боспорское царство (столица – город Пантикапей)

Но у них, у греков, в том же Крыму – все, как у людей – города и селения. Так же иначе – эллины, Европа, однако …

А рядом с ними – скифские городища и селища.

Кстати, когда Геродот сообщает об отсутствии городов у скифов, то он, скажем мягко, несколько лукавит. В [2, IV, 108-109] он сообщает о городе Гелоне, столице одноименного племени скифского народа будинов. В трудах Геродота немало таких противоречий.

Гелон – это город, защищенный деревянной стеной с деревянными домами и святилищами. Б.А Шрамко считал, что древний Гелон размещался на месте Бельского городища [29] (Украина, Полтавская область, Котелевский район, село Бельск).

Размеры Гелона по сведениям Геродота поражают – длина его стен по периметру была равна около двадцати двух километров (для сравнения – длина оборонительных стен Вавилона составляла по данным археологов от 8 до 15 км [30]). Но далеко не все современные ученые разделяют выводы Шрамко [30].

Будины, чьей столицей был Гелон, выглядели следующим образом [2, IV, 108-109]: «Будины – большое и многочисленное племя; у всех их светло-голубые глаза и рыжие волосы».

«Будины – коренные жители страны – кочевники».

Будины были народом многочисленным, жили в лесах и питались тем, что в лесах сами добывали. То есть, если называть вещи своими именами, будины – коренные жители Скифии, скифы местные, а не пришлые из Азии, кочевники, но их столица очень крупный город по временам Геродота. Видимо, у будинов были и другие лесные города и городки.

Ну чем не ранние славяне?

Теперь перейдем непосредственно к городам скифов (городищам по общепринятой терминологии). В таблице 1 представлены краткая характеристика нескольких городищ скифского времени (на самом деле на территории Скифии известных науке городищ десятки, если не сотни).

Т а б л и ц а 1 – Скифские городища

Каменское городище площадью 12 км² представляло собой город мастеров: литейщиков, кузнецов и оружейников [21, с. 38, 128-131]. Территория городища защищена обрывистыми берегами рек Днепр и Конка, Белозерского лимана (рисунок 26).

Рисунок 26 – Схематический план Каменского городища в начале 50-х годов ХХ века. С.39 [21]

И только с юго-востока был сооружен древними жителями городища оборонительный вал со рвом (рисунок 27).

Рисунок 27 – Остатки оборонительного вала Каменского городища

По верху вала, вероятно, шла невысокая каменная или кирпичная стена, но основой скифской степной фортификации все же оставался земляной вал [21, с. 46-51]. О ремесленниках, живших а работавших в Каменском городище, об их изделиях подробно рассказано в [21, с. 115-139]. Рядом с городищем было много селищ [21, с. 151-165] и находятся одни из самых богатых скифских захоронений: курганы Солоха, Гайманова могила, Чертомлык, Толстая могила (рисунки 24, 25). Каменское городище, видимо, было административным, культовым и ремесленным центром всей державы скифов, то есть ее столицей. Во времена царя Атея (429 – 339 года до Р.Х.) в Скифии чеканили собственную серебряную монету (рисунок 28).

Рисунок 28 – Монета скифского царя Атея

В более поздней период времени столицей Скифии стал Неаполь Скифский. Город был расположен на возвышенности. Фрагмент древнейшей оборонительной стены Неаполя представлен на рисунке 29.

Рисунок 29 – Древнейшая оборонительная стена Неаполя Скифского. Фотография из книги [28, с.16]

Толщина стены в некоторых местах достигала 7,35м [28, с.16-18]. Скифы в Неаполе Скифском, как и греки, сооружали здания на каменном фундаменте из необожженного кирпича-сырца [28, с.20-21]. Были здания и из камня (рисунок 30).

Рисунок 30 – Башня над могилой царя скифов Скилура

Реконструкция Неаполя Скифского представлена согласно рисунку 31. В III веке по Р.Х. Неаполь был разрушен готами.

Рисунок 31 – Неаполь Скифский. Реконструкция Б.В. Кондрацкого. По материалам доктора исторических наук Т.Н. Высотской

Сравним скифские городища с городами греков в Северном Причерноморье. Возьмем для этого Пантикапей – столицу Боспорского царства. Город был основан в VII веке до Р.Х. греками из города Милета (западное побережье Малой Азии) и разрушен готами практически в одно время с Неаполем Скифским. Площадь Пантикапея никогда не превышала 100 га. Город был защищен мощной каменной стеной. В Пантикапее чеканили свою монету, город был административным, ремесленным и торговым центром.

В общем, города эллинов не далеко ушли от скифских городищ. Просто скифам не было нужды строить каменные городские укрепления, а когда нужда возникла, то у скифов нашлись необходимые знания и умения. Но Гелон будинов или Каменское городище скифов выполняли те же самые функции, что и греческие города. И, думается, не хуже. Многие из скифских городищ, кстати, были в разы больше городов эллинов (таблица 1).

Далее о скифских городищах и селищах. Согласно [12, 13] скифы вели кочевой образ жизни. Их жилища на повозках Гиппократ описывает согласно рисунку 32.

Рисунок 32 – Фрагмент страницы 298 труда Гиппократа [13]

Реконструкция скифской повозки представлена на рисунке 33.

Рисунок 33 – Повозки скифской эпохи. Реконструкция. Художник Е. Край

Климат в Скифии по Гиппократу влажный и холодный, почти круглый год стоит непрерывная зима, лишь на короткое время прерываемая нежарким летом: «Густой туман обнимает целый день поля, на которых живут скифы …». Это значит, что климат в Северном Причерноморье в V – VI веках до Р.Х. стоял морской, влажный. Зимы должны были быть снежными. В таких повозках зимой без отопления скифы просто физически выжить не могли, да и не собирались. Кто не верит в трудность выживания зимой без очага и обогрева, тому рекомендуем пожить в палатке (даже сильно утепленной) но без обогрева, чтобы нельзя было просушить промокшую одежду и вещи, где-нибудь на южном берегу Крыма. А пищу готовить исключительно на очаге, расположенном на свежем воздухе. И так прожить года три. Уверяем, что у вас будет масса впечатлений. Если вы выживете.

Был еще один очень важный фактор, который вынуждал сколотов проводить зиму в селениях (селищах, по-научному). В Евразии пастьба скота на заснеженных пастбищах зимой (тебеневка) возможна только в тех регионах, где стоят малоснежные зимы, например, в Казахстане или Монголии. Северные берега Черного моря в скифское время к таким регионам не относились. Из-за глубины снега далеко не каждая домашняя скотина в этом регионе сможет прокормиться, добывая траву из-под снега. Сложнее всего при тебеневке приходится овцам. Даже если предположить, что во времена Геродота и Гиппократа (V – IV века до Р.Х.) климат был совершенно другим и зимой снег в Северном Причерноморье вообще никогда не выпадал и, поэтому, можно было содержать скот на подножном корму, то люди в неотапливаемых кибитках (рисунок 33) все равно бы не выжили. А передвижных отапливаемых жилищ типа юрт, судя по современным скифам письменным источникам и результатам археологических раскопок, сколоты просто не использовали или не знали. Кроме того, представьте себе, как волы в осеннюю или весеннюю распутицу тянут такую повозку по степному чернозему. Особенно в весеннюю, когда животные ослабли от голода после зимовки. Представили?

Поэтому сколотам приходилось зиму проводить в селениях, предварительно заготавливая сено для подкормки скотины, особенно во время сильного весеннего гололеда, когда тебеневка становилась полностью невозможной. Как известно, сенокос – труд не из самых легких. Так что скифам приходилось жить еще и значительную часть лета в своих поселениях во время заготовки сена.

Как мы видим (карты рисунков 24, 25) городищ и селищ в Скифии было много и сколотов номадами следует называть очень аккуратно.

Непобедимость сколотов была основана на их умении беспощадно, умело и яростно воевать. Скифам было проще умереть, чем склонить голову перед врагом.

Народ, умеющий и любящий воевать, а именно такими были скифы-сколоты, должен был отличаться суровым нравом. Но применять к скифским обычаям и нравам слово «суровые» было бы в корне неправильно. Встреча со скифами никому ничего хорошего не обещала. Даже если Геродот Галикарнасский где-то сильно и преувеличил («ужастики» про ближних и дальних соседей были популярны во все времена), то даже в V веке до Р.Х. многие скифские обычаи, так сказать во всем их многообразии и по совокупности, просто наводили ужас на другие народы. Когда в VII веке до Р.Х. скифы-сколоты разоряли Передний Восток, то у них была возможность поучиться нечеловеческой жестокости. Например, у ассирийских воинов – признанных мастеров заплечных дел (рисунок 34). Прекрасные ребята, умевшие быстро и легко содрать кожу с еще живого человека [31, с. 374-375], и старательно передававшие это мастерство своим молодым бойцам.

Рисунок 34 – Ассирийцы казнят пленных – сажают их на кол. Барельеф из Ниневии. Британский музей, Лондон, Великобритания

О скифских обычаях и нравах судите сами.

Всех своих рабов скифы на всякий случай, чтобы в дальнейшем они не создавали никаких проблем своим хозяевам, ослепляли [2, IV, 2] (рисунок 35). Естественно, самым варварским методом – как и положено в те времена – без всякого обезболивания.

Рисунок 35 – Иллюстрации к Геродоту. Доение кобылиц ослепленными рабами. Художник В.А. Бахтов

Скифы поклонялись следующим богам: Табити – женское божество, похожее на греческую богиню Гетию, Папай был похож на Зевса эллинов, Апи соответствовала Гее, Гойтосир – Апполону, Аргимпаса – Афродите, Фагимасад – Посейдону.

Скифы своим богам, кроме бога войны, не ставили кумирни и храмы [2, IV, 59]. Имя верховного скифского бога Папая (рисунок 36) – Небесного отца – для очень многих народов до сих пор перевода не требует. Папа – он и есть папа, даже если назовешь его Папаем.

                                                                         а                                                                                                                               б

а – скифское божество (возможно, Папай). Золотая пластина из кургана Соболева могила, Украина, Днепропетровская область, V век до Р.Х.; б – Иллюстрации к Геродоту. Скифский бог Папай. Художник В.А. Бахтов

Рисунок 36 – Скифский бог Папай

Бог Папай окружен хищными птицами (рисунок 36, а), возможно, это соколы. А эта птица, вполне вероятно, являлась тотемическим животным скифов (или их правящего клана), священным земным воплощением верховного мужского божества. Значит, скифы были детьми Папая, то есть детьми сокола, «соколятами» [32]. Слово «соколята» великий грек из Галикарнаса записал на своем языке как слышал и как мог – вот и получились из «соколят» сколоты.

Обряд жертвоприношения всем богам, за исключением бога войны, у сколотов заключался в том, что животное, опрокинутое на землю, жрец душил веревочной петлей [2, IV, 60, 61] (рисунок 37). После этого жертвенное животное разделывали, его мясо варили, а затем начинался пир.

Рисунок 37 – Иллюстрации к Геродоту. Ритуал жертвоприношения. Художник В.А. Бахтов

Богу войны в жертву приносились, кроме скота, еще и военнопленные [2, IV, 62]. По одному с каждой сотни. Но когда воины и народ благодарят божественные силы за помощь в страшном ратном деле, за победу над врагом, то грешно скупиться на жертвы, тем более, что богу войны жертвуют воинов противника. Человеческие жертвы приносились в специальных святилищах, которые устанавливались в каждом округе каждой области Скифского царства. То есть у скифов капищ богу войны было много. Языческий храм представлял собой круглую каменную площадку (рисунок 38) [33], сверху на нее насыпали больше сотни возов хвороста [2, IV, 62]. Верхнюю часть кучи хвороста скифы разравнивали и там, на алтаре, устанавливали воткнутый железный меч.

а

б

а – святилище бога войны, выложенное из камня. Диаметр святилища около пятисот метров; б – алтарь языческого храма

Рисунок 38 – Капище скифов, посвященное богу войны, IV век до Р.Х. Село Кременевка, Никопольский район, Донецкой области, Украина

Обряд жертвоприношения был жесток и прост – людей закалывали, их кровь собирали в специальный священный сосуд, а затем этой кровью окропляли меч на алтаре святилища. Заколотым жертвам обрубали правые руки и бросали их отдельно от тел. Затем приносили в жертву животных.

Военные обычаи суровых скифских воинов также были очень далеки от самых примитивных понятий гуманизма [2, IV, 64-66] (рисунок 39):

- добычу между своими воинами скифы делили в зависимости от количества убитых ими врагов. Бойцу на слово не верили. Контроль эффективности воина в бою был очень прост – только отрубленная голова врага, предъявленная царю, давала право на участие в дележе награбленного. Чем больше вражеских голов, тем больше доля;

Рисунок 39 – Иллюстрации к Геродоту. Военные ритуалы скифов. Художник В.А. Бахтов

- затем с головы убитого врага скифы снимали скальп, кожу особым образом обрабатывали, затем прикрепляли скальп к конской уздечке «и гордо щеголяли» им пред сородичами (этот рассказ Геродота полностью подтвержден археологическими находками на Алтае, где тоже проживали скифские народы). Дополнительно вражеский скальп использовался еще и в качестве полотенца;

- вообще, кожу, снятую с врагов, скифы научились мастерски выделывать и шили из нее плащи, делали чехлы для колчанов (для этой цели использовалась снятая чулком вместе с ногтями кожа правой руки убитого), и, наконец, кожу убитого противника натягивали на доски и в виде чучела на коне возили за собой. Были, видимо, и другие поделки, неизвестные Геродоту. Ведь полет творческой фантазии мастера не знает пределов;

- из черепов своих самых доблестных или лютых врагов скифы делали пиршественные чаши и угощали из них самых уважаемых гостей;

- раз в год правитель каждого скифского округа организовывал пир. Тем, кто за год не убил ни одного врага, пить вино не полагалось. Они считались опозоренными. Отличившиеся воины с несколькими новыми скальпами на конской уздечке пили сразу из двух чаш.

О скифских жрецах (прорицателях) Геродот сообщает следующее [2, IV, 67-69]:

- прорицателей у скифов много, чтобы предсказать будущее они гадают на ивовых прутьях (как персы и мидяне) или при помощи липового мочала;

- причиной болезни царя скифы считали ложную клятву кого-либо из  их сородичей богами царского очага. Негодяя, наведшего порчу на царя, определяли три наиболее уважаемых прорицателя. Преступнику отрубали голову, а его имущество доставалось прорицателям;

- если обвиняемый смог доказать свою невиновность с помощью других прорицателей, то первую тройку лжепророков сжигали живьем, уложив на повозку с хворостом, запряженную быками (рисунок 40), казнят также и всех сыновей опальных прорицателей;

- прорицателей сжигают и во многих других случаях, если их пророчества окажутся ложными.

Рисунок 40 – Иллюстрации к Геродоту. Наказание лжепророков. Художник В.А. Бахтов

Скифы-сколоты обряду погребения своих умерших придавали огромное сакральное значение [2, IV, 71-72]. Особенно сложным был обряд погребения царя. Труп умершего царя скифы бальзамировали и затем тело царя провозили по всем областям царства (рисунки 41, 42).

Рисунок 41 – Иллюстрации к Геродоту. Похороны скифского царя. Художник В.А. Бахтов

Рисунок 42 – Царская погребальная повозка из Александропольского кургана (III век до Р.Х.), село Александрополь, Солонянский район, Днепроперовская область, Украина. Реконструкция. Художник Е. Край

Сколоты выражали свою скорбь, расцарапывая себе лица, протыкая левую руку стрелой и пр. После прощания народа с правителем труп царя привозили к месту погребения скифских правителей (область Герры в нижнем течении реки Днепр). Также, как и их азиатские сородичи [1], сколоты хоронили царей в курганах (рисунок 43).

Рисунок 43 – Скифский курган. Художник Е. Край

Некоторые курганы были огромными и представляли собой достаточно сложное и трудоемкое сооружение. Например, высота Александропольского кургана свыше 20 метров при его диаметре около 100 метров.

Царей хоронили главным образом в погребениях срубного типа (рисунок 44) вместе с принесенными в жертву наложницами, слугами, конями, другими животными, оружием, богатыми золотыми и серебряными украшениями, одеждой и т.п.

Рисунок 44 – Скифский курган в разрезе. Художник Е. Край

Через год на могиле царя вновь совершались погребальные обряды, в ходе которых убивали пятьдесят юношей из свободных скифов и пятьдесят коней. Мертвых всадников на мертвых конях закрепляли на специальных кольях вокруг царского кургана (рисунок 45). Мертвыми они продолжали служить своему господину и охраняли его вечный покой в загробном царстве. Со временем вместо мертвых стражей вокруг кургана устанавливались каменные фигуры.

Рисунок 45 – Иллюстрации к Геродоту. Ритуал поминовения скифского царя. Художник В.А. Бахтов

Рядовых скифов хоронили не только в срубных погребениях, устроенных, естественно, во много раз проще и гораздо беднее, но также в ямных и катакомбных [21, с.172]. Перед погребением тело усопшего возили по округе на повозке сорок дней. Друзья умершего встречали людей, сопровождающих покойного, и устраивали поминки, на которых все обильно угощались различными яствами. После похорон скифы-сколоты проводили обряд очищения [2, IV, 73-74]. Он заключался в том, что на кольях растягивался в виде юрты войлок, и под ним устраивалась паровая баня – на раскаленные камни плескали горячую воду и бросали семена конопли (рисунок 46). Люди впадали в наркотическое опьянение и громко кричали от удовольствия.

Рисунок 46 – Иллюстрации к Геродоту. Скифская баня. Художник В.А. Бахтов

Согласно Геродоту [2, IV, 76-80] скифы-сколоты крайне ревностно соблюдали свои обычаи, а также веру и религиозные традиции. Вероотступников ожидала смерть, даже несмотря на их принадлежность к царскому роду.

Вышерассмотренный материал позволяет сделать следующие выводы:

- царство скифов-сколотов было многонациональным государством (поражает та легкость, с которой либо сторонники арийского происхождения скифов либо их оппоненты, утверждающие, что скифы были предками тюрок, доказывают свою правоту), в котором, судя по названию титульного народа, славяне занимали далеко не последнее место;

- скифское государство имело четкое административное деление на области, которые, в свою очередь, делились на округа. Во главе каждой административной единицы стоял воинский начальник, отвечающий за вверенные ему территорию и войска;

- Скифское царство имело жесткую вертикаль власти в форме деспотии, власть царя была практически не ограничена ничем, кроме традиций;

- на территории Скифии было много городов и селений. Жители занимались выращиванием пшеницы, в том числе и на экспорт, отгонным скотоводством и металлургией, также Скифское царство чеканило свои деньги;

- армия скифов представляла собой главным образом конное войско, состоящее из легкой кавалерии, вооруженной луками. Искусное применение в войнах крупных и мелких отрядов кавалерии позволяло скифам успешно вести боевые действия,причем, как в дальних походах, так и на своей территории;

- религия и традиции в жизни скифов играли огромную роль;

- государство скифов, видимо, имело жесткую сословную структуру и состояло из трех основных каст – воинов, жрецов, а также земледельцев, скотоводов и ремесленников;

- через территорию Скифского царства проходили многочисленные торговые пути [34]. Торговля способствовала обогащению правящей верхушки, что и доказывает золото, найденное в скифских курганах;

- развитая государственность предполагает наличие письменности у скифов. Для того, чтобы государство могло содержать войско и царский двор необходимо было собирать с населения налоги. С этой целью просто необходимой становилась перепись населения и его имущества. Без учета и контроля, а письменность для этого просто необходима, сбор любых налогов превращается, практически, в грабеж собственного населения, также невозможна и прибыльная торговля [36, 37, 38, 39].

В середине III века до Р.Х. царство скифов разгромили сарматы, близко родственный сколотам народ, входящий в скифский суперэтнос. От Скифии осталось только Нижнее Поднепровье, Центральный Крым [35, с. 16-17] и так называемая Малая Скифия.

ДЛЯ СПРАВКИ. Малая Скифия – это территория вдоль западного побережья Черного моря на правом берегу реки Дунай. В более поздние времена эта историческая область называлась Добруджа. В наше время Добруджа поделена между Румынией и Болгарией.

Больше царство сколотов в мировой геополитике существенной роли никогда не играло.