Книги, литературная деятельность помогла выжить декабристам на каторге. Борьба за право читать, через книгу обучать окружающее население в Сибири, создавать библиотеки, пропагандировать книгу не покидала декабристов до конца их жизни. В первые дни каторги они вступили в эту борьбу. Так горный инженер, Рик, на Благодатском руднике дал распоряжение не выдавать каторжанам свечей для чтения книг. Декабристы отказались выполнять приказ и объявили голодовку. Позднее, в Петровском каземате была создана газетно-журнальная артель, благодаря которой заключенные получили возможность выписывать все русские и около 20 иностранных периодических изданий. Это тоже была борьба за право чтения. Книга для декабристов была единственной кафедрой, с которой можно было ещё говорить о произволе, о чаяниях народа.

Любимейшим поэтом в ссылке в Сибири оставался А. С. Пушкин. С его книгами отправлялись они на каторгу. Многие книги Пушкина привозили декабристам их родственники, друзья и простые жители России. Так Якушкин привёз в Читу декабристам поэму Александра Сергеевича «Цыганы». Сам он, прочитав поэму, писал: «Это новое произведение Пушкина прочёл я с истинным наслаждением». Сочинения А. С. Пушкина в 1826 г. вёз в Туруханск декабрист Шуханский, а также Муравьёва и Волконская. В описи вещей Завалишина, Мозалевского в Нерчинском заводе в 1827 г. Была записана книга А. С. Пушкина «Евгений Онегин».

Лицейский друг А. С. Пушкина, В. К. Кюхельбекер, не порывал связи с поэтом ни в крепостях, ни на поселении в Сибири. В списке книг, побывавших у В. К. Кюхельбекера в Свеаборгской крепости, были найдены девять томов произведений Пушкина, среди них сборник стихотворений, «Борис Годунов», «Евгений Онегин», «Цыганы», «Граф Нулин», «Повести Белкина». В 1834 г., получив от А. С. Пушкина изданные его сочинения, В. К. Кюхельбекер писал племяннику Н. Глинке: «Читая их, я то рыдаю, как ребёнок, то смеюсь, как старик, то пугаюсь, как горничная девка».

На книгах А. С. Пушкина воспитывались селенгинские ученики Бестужевых. До конца жизни декабристы хранили в своих архивах и активно пропагандировали тексты неизданных стихотворений поэта, особенно его послание «В Сибирь». И. Д. Якушкин говорит о том, что это произведение «все знали наизусть и распевали, чуть ли не на улице». Все декабристы были единомышленниками А. С. Пушкина и стояли у истоков новой эпохи русской культуры.

Единственным из декабристов, кому было разрешено издавать свои сочинения (под псевдонимом Марлинский), был Александр Бестужев.

Критика уделяла А. Бестужеву-Марлинскому много внимания. С большим интересом следили за его творчеством и декабристы, говоря, что «в нём столько жизни, ума, достижения и чувства, что, без малейшего сомнения», его произведения «должно причислить к лучшим произведениям на нашем языке». Самыми замечательными сочинениями Марлинского, по мнению В. К. Кюхельбекера, являются «Аммалат-Бек», «Мореход Никита» и «Лейтенант Белозёр». Внимательными критиками были и узники Петровского каземата. Произведения Александра Бестужева занимали почётное место в библиотеках декабристов и их сибирских друзей.

В сибирских библиотеках декабристов можно было встретить произведения   лучших    писателей   России    первой   четверти   XIX  века:

К. Н. Батюшкова, Г. Р. Державина, В. А. Озерова, В. А. Жуковского, И. А. Крылова. Сочинения Озерова и «Модная лавка» Крылова значатся в числе книг, привезённых на Нерчинскую каторгу в 1828 г. Сухиновым, Мозалевским и Соловьёвым.

Сочинения Крылова И. А. были в Туруханске у Ф. П. Шаховского, в Елани – у Одоевского, в Урике – у Волконских. «И. А. Крылов по духу и слогу басен своих самый народный из всех наших писателей», – писал В. К. Кюхельбекер. Цитатами из басен Крылова многие декабристы иллюстрировали свои дневниковые записи, так как они точно отражали несправедливость времени, нужды народа и жестокое отношение властей к простым людям.

Кроме этого, многие декабристы восхищались достояниями И. С. Тургенева, И. А. Гончарова, Ф. Д. Достоевского, М. Е. Салтыкова-Щедрина, Н. А. Некрасова, А. Н. Островского, А. И. Герцена, перечитывая произведения этих авторов несколько раз. Внимание писателей было обращено к душевному миру героев этих произведений, раскрывающих общественные условия, определяющие поведение людей. Об этом они вели живой разговор в колониях декабристов, при встречах.

Декабристы Петровского Завода организовали кружок лиц, группировавшихся вокруг Горбачевского, в который входили их ученики, друзья и воспитанники. Все важнейшие вопросы социально-экономической и политической России и Зарубежных стран обсуждали, читая лучшие произведения художественной литературы. С особым интересом в кружке изучались труды, проникнутые революционными настроениями и идеями, критикой крепостного права. Горбачевский выписывал «Русский вестник», «Современник» и «Отечественные журналы».

В 1865 г. в доме жителя, Бахмута, была открыта публичная библиотека, фонд которой составили личные книги Горбачевского. В Петровском каземате имел библиотеку Д. И. Завалишин, в которой насчитывалось около 1000 томов книг на разных языках. Всё это говорит о том, что из своего сибирского далека декабристы не переставали внимательно следить за ходом развития русской общественной мысли. Они радовались каждому смелому правдивому слову в русской литературе, созвучному с их собственными антикрепостническими настроениями.

Несмотря на получение русских литературных и иностранных журналов, а позднее и лондонских изданий Вольной типографии А. И. Герцена и Н. П. Огарева через кяхтинских купцов Старцевых, научных изданий по-прежнему не хватало. И. И. Свиязев, М. Ф. Рейнике, А. А. Никольский посылали в Селенгинск книги, из которых можно было узнать о научных знаниях в различных отраслях народного хозяйства.

Одним из видов деятельности каторжан в Сибири была переводческая деятельность. Работа началась ещё в Читинском остроге и продолжалась в тюрьме в Петровском Заводе и на поселении. Декабристы переводили философские, исторические, журнальные статьи, в которых осуждался деспотизм, и прославлялась демократия. Переводческая работа ссыльных декабристов была выходом в науку Просвещения России.

В трудных условиях ссылки декабристы не забыли о книге. Они пользовались любой возможностью, чтобы получить книжные новинки, прививали любовь к чтению своим ученикам и сибирским друзьям, из книги они черпали научные знания, которые старались внедрить на практике. Книги для декабристов являлись мудрейшими наставниками, просветителями, учителями и верными друзьями в самые трудные моменты их жизни на каторге. Усилиями декабристов в глуши Забайкалья и Сибири стала жить русская книжная культура.

Бестужев Н. А. с юных лет жил интересами искусства и культуры. Ещё в Читинском остроге, где он пробыл два с половиной года, им были задуманы четыре литературных произведения. Там же он приступил к работе над ними, но завершил их в более позднее время.

В его разрозненных записках, повестях и рассказах нередко встречаются имена выдающихся мастеров искусства, особенно мастеров живописи. Так в своей повести «Русский в Париже 1814 года» он устами одного из персонажей высказал мысль об изобразительном искусстве Жан-Батиста Изабе и назвал его «славным живописцем миниатюрных портретов». [] Многие страницы упомянутой повести посвящены спорам героев о характере мастерства художников разных эпох, они пестрят указаниями на произведения живописи, хранившиеся в  картинных галереях Парижа. В повести названы полотна выдающихся художников. Произведения и особенности творческой индивидуальности этих замечательных мастеров живописи разбираются в повести весьма углубленно.

Творчество Бестужева–мемуариста имело высокую оценку в печати. В такой же степени самых положительных отзывов удостоились и беллетристические творения декабриста. Но было обнаружено ещё одно литературное произведение, написанное в Чите – рассказ под названием «Похороны». Предназначая своё произведение для печати, Бестужев не мог сказать в полный голос всё, что ему хотелось. Тем не менее, в рассказе звучит социально-обличительная тема. Он явно направлен против тех, кто не был чужд передовых общественных устремлений, а потом охладел к ним. Николай Александрович выступает в нём обличителем лицемерия и бездушия высшего общества. Мастерской рукой срывает он маску приличия, скрывающую холодный эгоизм и полное равнодушие к людям «в этой обширной пустыне, которую зовут большим светом». Если учесть, что написан рассказ, по-видимому, не позже 1829 г., придётся признать его одним из первых по времени прозаичных произведений, в которых обличаются фальшь и душевная пустота «высшего общества». Рассказ был напечатан лишь в 1931 году.

С полным основанием следует считать, что в своей художественной прозе Николай Бестужев в какой-то степени предвосхищает критику светской среды, зазвучавшую в тридцатых годах в прозаичных произведениях В. Ф. Одоевского и Александра Бестужева. Когда Николай Бестужев писал «Похороны», не только не появились в печати, но и не были созданы те произведения, в которых бы обличается «большой свет». Только в 1834 г. В. Ф. Одоевский опубликовал повесть «Княжна Мими», где писатель говорит, что оно «держит в руках и авторов, и музыкантов, и красавиц, и гениев, и героев», что «оно ничего не боится – ни законов, ни правды, ни совести» []. А

за год до этого вышла повесть Александра Бестужева «Фрегат Надежда», где изображён «ледяной свет», в котором «под словом не дороешься мысли, под орденами – сердца», где свет – это сборище пустых самовлюблённых людей.

Важно отметить, что ни Петропавловская крепость, ни Шлиссельбургский каземат, ни Читинский острог не сломили Николая Бестужева, не изменили его идейной направленности, присущей его прозе в годы, предшествовавшие декабрьскому восстанию. Он и в тюрьме не утратил чувства ненависти к той социальной несправедливости, против которой с оружием в руках выступил на Сенатской площади.

Темы его рассказов свидетельствуют также об интересе Бестужева Н. А. к вопросам личной и общественной морали. Но в исторических условиях николаевской поры литературно-художественные замыслы писателя-декабриста не могли получить полного осуществления. Рассказы, написанные в период сибирского изгнания, не только значительны по мысли: они написаны умелой рукой и по своему художественному уровню не уступают произведениям Бестужева первой половины 20-х гг.

Те немногие произведения, которые в виде томика «Рассказов и повестей старого моряка Н. А. Бестужева» были выпущены Е. А. Бестужевой в 1860 г., уже после смерти автора, вызвали глубокое сочувствие читателей. Вот один из откликов того времени: «Прочитав его «Повести и рассказы старого моряка», всякий видит, что это только пробы писателя в разных родах, но пробы, обещавшие писателя не одностороннего, не пристрастного, не отличавшегося каким-нибудь наружным способом выражения, а писателя умного, дельного, наблюдательного, произведения которого могли долго жить в литературе и долго пользоваться уважением критики. В нём вырабатывался писатель, которым бы гордилась русская литература».[]

Единственное отдельное издание произведений Николая Александровича Бестужева вышло много лет назад. Его повести, рассказы, путевые записки, очерки и сейчас представляют интерес как памятники реалистической литературы эпохи декабризма.

Самым замечательным памятником литературного наследия декабриста Бестужева стало произведение, написанное о жизни бурят в Забайкалье – «Гусиное озеро».

«Гусиное озеро» – это цельное литературное произведение с продуманным отбором материала, подчинённым единой сюжетной линии. Сочувствие к угнетённым бурятам-беднякам, ненависть к правящей верхушке – тайшам, зайсанам, ламам (ламству Н. А. Бестужев дал удивительно  точное  афористическое   определение,  сказав,  что  «ламское

сословие есть язва бурятского племени») – проходят красной нитью через все описания, детали, характеристики. Даёт ли Николай Бестужев описание юрты бедного бурята, в которой его поразила пустота, рисует ли портрет главы буддийской церкви («едва ли не толстейшего человека во всём мире»), воспроизводит ли облик бедного деревенского мастера (он был на вид «столь худой и сухой, что по его наружности можно было учиться остеологии»), излагает ли улусное предание о больном Марко, которому ламы приписали обкладывать себя овечьими внутренностями, в результате чего «требуха досталась больному, а мясо ламам», – во всём ощутима безошибочно точная обрисовка и оценка социальной жизни бурят середины прошлого века. Первым Н. А. Бестужев в своём произведении показал социальные типы бурятского народа, нарисовал развёрнутые картины его быта, описал обстановку, обычаи, привычки, одежду людей. Обобщение, сделанное в конце произведения, свидетельствует о глубоком интернационализме автора: «Несмотря на стесняющие обстоятельства, бурят сметлив и на всё способен… Что же касается умственных способностей бурят, то, по моему мнению, они идут наравне со всеми лучшими племенами человеческого рода».

В своём произведении Николай Бестужев использовал три бурятские сказки, услышанные из уст кузнеца Цыдена Баклановича, и одну бурятскую песню о горькой доле бедного сироты, которую исполнила ему собравшаяся молодёжь. Содержание этих народных сказок и песни полностью согласуется с выводами автора о бурятском народе, как народе способном и сметливом, они утверждают общую идейную направленность произведения и органически входят в его композицию. К фольклорным произведениям Бестужев Н. А. подошёл как к самым верным свидетельствам тяжёлого положения бурятского народа, его помыслов и надежд.

Николай Александрович был первым, кто познакомил русского читателя с подлинными произведениями фольклора, увидев в нём выражение души народа, и в этом отношении  «Гусиное озеро» было прогрессивным явлением

среди публикаций о бурятах и бурятском фольклоре того времени. В этом же произведении он сумел показать географические и геологические сведения о Забайкалье, как крае богатом различными ископаемыми и крае необыкновенной красоты.

Жизнь Бестужева Н. А. – это жизнь революционера, человека многосторонних дарований и неиссякаемой творческой энергии.

Под влиянием его литературных произведений народы Сибири смогли критически относиться к действительности, воспитывать в себе новые идеи и формировать новые отношения к обществу.