С классификацией префиксов, обозначающих направление движения, в виде отдельной группы мы встречаемся в научном исследовании М.М.Плюжина. Автор, считает целесообразным распределить префиксов с пространственным значением в двух группах: а) обозначающие направление движения и в) выражающие место движения или события (1, с. 16).  Он отмечает, что в английском языке локативные префиксы, будучи тесно связанны с движением и его направленностью в разные стороны, смогли развиться более широко. В отличие от М.М.Плюжина, мы, учитывая то, что в сравниваемых в данном исследовании языках префиксы, образующие слова со значением места, пространства, принимают участие в образовании не только глаголов, но и слов, относящихся к другим частям речи, считаем целесообразным рассмотрение префиксов, образующих слова со значением направления, в отдельной группе. Таким образом, к префиксам, обозначающим направление движения, мы считаем нужным отнести следующие:

Eks-//eks-(ek)- обращенность направления движения вовне, наружу. Большинство слов, употребляемых с этим префиксом, во всех трех языках заимствованные. Например, слово экзема, используемое в медицинской сфере, является фонетически видоизмененной формой слова латинского происхождения eksemo (от слова «извергать», в значении сыпи на поверхности кожи).

Отметим, что произошедший от этого префикса ekzo-//ekto – более продуктивен. Примеры слов, сформированных с помощью этого суффикса, чаще встречаются в русском языке: эктодерма (внешняя сторона клеток); экзосфера (внешний слой атмосферы).

​Префикс eks-, служа формированию лексических единиц со значением прошедшего времени в английском, русском и азербайджанском языках, может быть и эквивалентом префикса post-. Например, eks-müşavir (экс-советник), eks-prezident (экс-президент) (азерб.), exwife (бывшая жена), expresident (экс-президент) (англ.), экс-чемпион (рус.) и др. Отметим, что второй префикс eks- более широко интегрировал в общеупотребительную лексику в немецком языке.

​И в немецком языке прилагательные со значением «вне определенной рамки» формируются с помощью префиксов ex- или extra- (2, с.11).

​Префиксы, обозначающие направление движения, во множестве видов более широко наблюдаются в немецком языке. А.О.Конобеев, принимая во внимание это обилие, дает следующую классификацию таких префиксов:

​В немецком языке префиксы ein-, herein-, hinein- (вовнутрь), aus-, heraus-, hinaus-, hervor- (наружу), zurück (назад), vor-, voran-, fort- (вперед), entlang-, vorbei-, vorüber- (в-, во-), über-, hinüber- (безостановочное движение), ab-, davon-, fort-, ver-, weg- (движение, начинающееся с одной точки), an-, heran-, zu-, herzu-, hinzu- (движение, направленное к конечной точке) образуют глаголы, обозначающие движение по горизонтальной линии.
​Префиксы же, формирующие вертикальное движение, следующие: auf-, herauf-, hinauf- (вверх), ab-, herab-, hinab-, unter-, herunter-, hinunter-, nieder-, hernieder- (вниз).

​ В то же время в немецком языке и следующие префиксы образуют глаголы: durch-, hindurch- (проходить сквозь что-то), enteggen- (движение против, в противоположном направлении), um-, herum-, umher- (круговое движение), weiter- (обозначает продолжение движения) (3, с.14).

​Однако в связи с тем, что в данном исследовании привлечены к изучению одновременно префиксы азербайджанского, английского и русского языка, с учетом специфики каждого языка, должны отметить, что префиксы, наблюдаемые в этих языках и формирующие слова, выражающие направление движения, немного сложно классифицировать вышеуказанным способом.

​В азербайджанском, английском и русском языках еще одним префиксом такого рода является морфема kata- (kat-, kath-). В древнегреческом языке отмечались следующие значения этого префикса: 1) обозначало направление движения вниз: katabaino – «спускаюсь вниз»; 2) выражало противоположную или враждебную позицию: katapolemo – «вести борьбу»; 3) в значении усиливания: katadelos – «абсолютно ясно»; 4) обозначало переход из одного состояния в другое: katakitpinikso – «белеть»; 5) обозначало завершение движения: katalego – «завершить, закончиться» (4). В русском языке этот префикс сохранил первое, второе и третье семантическое значение. Например: катадромный (движущийся вверх), катагенез (оседание горных пород), катализатор (усилитель химических реакций), катастрофа (разрушение, уничтожение) и др. Этот префикс, перейдя в азербайджанский язык посредством русского языка, сохранил третье семантическое значение и в этом значении используется в терминологии, относящейся к химической и физической науке: katalizator (усилитель химических реакций) и др.

Para-(par-) – этот префикс также является одним из префиксов, обозначающих направление движения. В статье Г.Рыжиковой отмечаются следующие значения данного префикса в древнегреческом языке: 1) обозначало направление движения мимо цели: parapleo – «проплываю мимо»; 2) выражало значения передачи, сдачи: paradidomai – «сдаваться, капитулировать»; 3) отклонение, отступление: parato – «отказаться, отстраниться» (4).

​В современном русском языке этот префикс сохранил все отмеченные значения в терминологической лексике и является синонимом префиксов самого русского языка «пере-» , «при-» , «против(о)-», «вне-». Термины, образуемые этим префиксом, встречаются в терминологической лексике разных языков мира и данные термины имеют интернациональный характер. Например: парапсихология, паранормальный, парацетамол, параллелограмма и др.

​Несмотря на то, что префикс para- когда-то был продуктивным, сейчас, в современную эпоху, он в языках его интеграции входит в ряд непродуктивных морфем. Как видно из примеров, этот префикс в современных языках широко используется в образовании имен (особенно имен существительных и прилагательных).

​Префикс pro- в азербайджанском языке, как и другие отмеченные префиксы, широко наблюдается в составе заимствованных терминов. Например, употребляемые в азербайджанском языке термины proqnoz, proqram, profaza и др. в ряду слов, сформированных с помощью данного префикса. Но в силу того, что эти слова вошли в азербайджанский язык в готовом виде, нелогично было бы разделять их на корень и префикс. Потому что, несмотря на то, что в языке-источнике составные части этих слов приобретали определенное семантическое значение, в азербайджанском языке они в отдельности не имеют никакого значения.

​Префикс re-, который, присоединяясь к глаголам, сигнализирует о возобновлении движения, будучи в ряду префиксов, заимствованных из латинского языка, в отличие от других префиксов, отличается своей высокой продуктивностью в германских языках. Так, если префикс re- в латинском языке служил усилению значения, то «в испанском языке семантическая нагрузка этого префикса еще более углубившись, присоединяясь к глагольным основам, стала выражать значение повторности» (5, с.18). В английском языке также этот префикс, присоединяясь к глаголам, наряду с выражением обновления движения, служит и обозначению повторного движения. Т.А.Редковская отмечает, что данный префикс в испанском языке в основном присоединяется к глаголам, обозначающим активные действия. Иногда он может выступать и как эквивалент наречия mucho (то есть много), обозначающему множество: rebajarse, regozar, recondenar и др. (5, с.19). В этом языке и префиксы rete-, requete-, образованные от префикса re-, с легкостью могут присоединяться к существительным, прилагательным, глаголам, наречиям и образуют слова с экспрессивным значением, относящиеся к различным частям речи: retesabio, requetedocil, renegros и др. (5, с. 20).

​В английском языке также этот префикс, присоединяясь к глаголам активного движения, проявляет высокую продуктивность. Например: reapply, react, recorde и др. Отметим и то, что в английском языке этот префикс, еще более расширив свои возможности, может также присоединяться и к отглагольным существительным и прилагательным. Например: action – reaction, active- reactive и др.

​Вхождение префикса re- в азербайджанский язык реализовалось посредством русского языка и было освоено в составе готовых слов, которые входили в терминосистему языка, относящийся преимущественно к химической, биологической и технической областям науки. Но в отдельности активности данного префикса в словообразовании не наблюдается. То же самое можно сказать о статусе этого префикса в русском языке. Например, в русском языке: регенерация, реакция, реактивный, реанимация и др. Эти слова так же, как и в русском языке, находятся в употреблении в терминологическом слое азербайджанского языка. Например: regenerasiya, reaksiya, reaktiv, reanimasiya и др.

​Еще одним словообразующим префиксом, обозначающим направление движения, является префикс персидского происхождения bə- . Хотя этот префикс не употребляется в современном азербайджанском языке, но его можно встретить в образцах классической литературы. Отметим, что префикс bə- в азербайджанском языке когда-то был эквивалентом аффиксу дательного падежа. Например:

Yox, yox, baxiram fikrinə, səndən oğul olmaz, Canın bəcəhənnəm! (M.Ə.Sabir). (перевод автора: Нет, нет, смотрю я на твои мысли, не выйдет мне (достойного) сына из тебя, К черту (досл.: в ад) твоя жизнь!).

Рассмотрев все вышеуказанные языковые факты и материалы разносистемных языков, можно сделать такой вывод, что греческие, латинские и английские префиксы, обозначающие направление движения очень часто и без помех могут интегрировать в любой язык, особенно в терминосистему языка. Они помимо глаголов, могут присоединяться и к отглагольным прилагательным и существительным, тем самым становясь активными компонентами деривации. Но, префиксы же русского языка не могут интегрировать в другие языки. А префиксы с персидскими корнями можно встретить в азербайджанском языке, но префикс с семантикой направления движения, который был заимствован из персидского языка, на данный момент утратил свой актуальность, уступая место суффиксам с данной семантикой.

Отличительная черта терминов  обычных слов, это – их сфера деятельности. То есть, термины в основном придуманы или созданы для определённых сфер профессиональной деятельности людей. Термины естественные компоненты определенного профессионального, научного процесса. Являясь единицей определенного языка, термин обладает специальным терминологическим значением. Значение термина может быть выражено словесно, или в формализованном виде. Функционирования и развития отрасли употребления термина играет важную роль в его функционирование и развитие. По этой причине многие свойства терминов и процессы их формирования, функционирования и развития определяются экстралингвистическими факторами. За пределами этих факторов термин не может быть информативным, то есть, оно не несет информации. Достаточно точно и полно отображать основные, существенные признаки соответствующего понятия на определённом уровне развития науки и техники, основная предназначение термина. Слово, являющиеся термином в определенной узкой отрасли, не может правильно восприниматься в другом. Например, слово мышь в электронной технологии имеет одно значение, в зоологии – другое и т. д. Интересно тот факт, что в азербайджанском языке этот термин употребляется точно так же. Мышь в переводе с русского на азербайджанский, звучит как  “siçan”. И в терминологии оно употребляется и как термин зоологии и как элемент управления в компьютера.  Параллельно  в азербайджанском языке мы часто в этом же понятии встречаемся с английским словом «маус». Но, так как оно было заимствовано из английского языка, это слово не употребляется как зоологический термин в азербайджанском языке. В каком смысле можно считать логичном иметь несколько лексических дубликатов как термин одного и того же понятия?!

Как утверждается, конкретность, моносемантичность и лаконичность самые важные черты терминологии. Исходя из этой точки зрения, то понятно, как часто в терминологии, как результатом недостатков, наблюдаются методологические ошибки. Для устранения недостатков в терминологической лексике в Азербайджанской Республике создано комиссия терминологии, которая следить за развитием и порядком терминологической системы, тем самым занимаясь унификацией терминов.

Эти факты обясняются межначуной терминологической омонимией. Такая омонимия обусловливается тем, что тот же термин может входить в разные терминологии данного языка например: в азербайджанском языке термин «sifət» (прилагательное) употребляется  1) в антропологии и 2) в морфологии.

Исходя из этой точки зрения, считается важным унифицировать терминов. Поскольку терминология языка по своей сути базируется на унификацию, которая обусловливает норму и стандартизацию в терминологической системе языка.

«Унификация обусловливается установлением оптимального числа размеров или видов продукции, процессов или услуг, необходимых для удовлетворения основных потребностей» [2]. В терминологии, как правило, термин «унификация», понимается как приведение к единообразию терминов, их определений и др. «Унификация — это распространённый и эффективный метод устранения излишнего многообразия посредством сокращения перечня допустимых элементов и решений, приведения их к однотипности» [2]. Надо учесть тот факт, что при унификации терминов немаловажную роль играет и ориентация термина. «Понятие ориентации непосредственно связано с вопросом о внутренней форме слова… внутренняя форма понимается как морфосемантическая структура слова, зависящая от его синхронной или диахронической мотивированности и выражающая простую сумму значений составляющих слово морфем, то есть буквальное значение слова» [3, с.5].

Иногда различать грань между унификацией и систематизацией очень трудно и даже невозможно. По этому поводу М.A.Исмаилова в своей исследовании пишет, что стандартизация любой отрасли терминологии требует устранение всех недостатков и формирования единой системы терминов, базирующийся на однородные принципы [4, c. 136]. Для того, чтоб навести порядок в терминологической лексике требуется ряд операций и процессов. После их реализации можно достичь определенного порядка и стандартных норм в терминологии. Для этой цели М.Исмаилова предлагает следующие действия:

1) исследования структур  отраслей

2) выбор понятий

3) систематизация и группирование понятий

4) классификация понятий

5) определение критерий

6) выбор терминов [4, c.136].

После всех этих пройденных этапов можно говорить об унификации терминов. Но, в современной лингвистике нет единого принципа и мышления об унификации лексических единиц. Так как, в лингвистической литературе все еще семантика терминов, как норматизация, систематизация, унификация и т.д. указываются по разному. В большинстве терминологической литературе они отмечаются как синонимические термины. Например: норматизация или систематизация терминологии и т.д. А в некотрых источниках указывается, что унификация терминов определяется до систематизации [5, с. 83; 6, с. 21].  Базируясь на мнении М.Исмаиловой и М.Гасымова, мы тоже считаем, что унификация должно быть реализовано после регулирования терминологической лексики [4, c. 180; 7, c. 176].

Каждая терминологическая единица формируется в рамках определенных областях науки и технологии. Терминологическая значимость таких лексем определяется степенью  строения данной отрасли науки. Принцип системности терминологии при этом сохраняется по определению.

Терминам характерны однозначность, отсутствие экспрессивности и т.д. Рамки терминологизации устанавливаются статистическими путями. Но, некоторые ученые пытаются выйти из этого «порога».  Степени терминологизации позволяет выделять терминов и терминоидов. Терминоиды — это лексические единицы еще не совсем ставшие терминами. Определяя терминоидов как  терминоподобные специальные лексические единицы, В.А. Татаринов называет их словами с нечетким статусом. К тому же, ученый еще и различает терминонимы — имена собственные, употребляемые в специальном тексте, которые выполняют терминологические функции или даже являются терминообразующими лексическими единицами [8, c. 213]. Разобрать и определить чёткий статус таких лексических единиц возможно при упорядочении терминов.

Как основная часть прикладной работы по унификации терминологии, упорядочение приводит терминов к единообразию, обеспечивает их единой формой или системой. Поэтому образование системы понятий является основной задачей терминоведа в процессе создания урегулированной терминологии. Унификация же призвана «обеспечить однозначное соответствие между системой понятий и терминосистемой. Работа по унификации проводится на содержательном, логическом и лингвистическом уровнях. При этом осуществляется как лингвистический анализ терминов и учет общих норм и закономерностей языка, так и учет специфических моментов, характерных для нормативных критериев оценки терминологии» [1].

Основная база единых принципов и аргументов определения терминов является логическим результатом унификацией общей терминологии. Сама же унификация общей терминологии формируется в результате унифицирования терминологических единиц разных отраслей. Четкое и порой  твердое ограждение термина от других слов в рамках особо закрытых систем, формулирует разные взгляды на понятия «терминология» и «терминосистема». Под терминологией часто подразумевают «слова или словосочетания, обозначающие специальные научные и технические понятия и служащие для осуществления коммуникации в данной области», а терминологическая система — это «упорядоченное множество терминов с зафиксированными отношениями между ними», то есть кодифицированная и унифицированная терминология…

Логический ярус унификации заключает в себе решения соотношений термина и понятия, определения понятия в единой семантической форме, выявлений понятий, как элемент определенной системы. Важная часть этой проблемы решается в процессе урегулирования терминологии” [2, c. 181].

На последнем этапе упорядочения при унификации, производится кодификация терминосистемы и оформляются нормативные словари терминологической лексики. Но пользование такими словарями требует особый подход: бывает, что излишне жесткие нормы мешают развитию творческой мысли (обычно в сфере науки) и кодификация применяется в виде рекомендации наиболее правильных с точки зрения терминоведения терминов. Таким образом формируется сборник рекомендуемых терминов. Если же отступления от точного однозначного употребления термина недопустимы (обычно в сфере производства), кодификация принимает форму стандартизации и результатом ее является государственный (или отраслевой) стандарт на термины и определения [1].

В итоге для унификации терминов можно выделить следующие принципы: 1. термин воздействуя на понятие регистрирует его, уточняет, тем самым отделяет его от смежных областей; 2. недостатком термина является его многозначность. Такие термины создают путаницу; 3. синонимичность для термина тоже неприемлема; 4. Достатком для термина является его уникальность и понятийность.; 5. и, наконец, термин находится не только в лексической системе языка, но и в системе понятий той или иной науки, т.е. термин специализирован в пределах конкретной научной дисциплины [1], напр.: фонема – лингвистический термин, мездрение, золение – термины кожевенного производства, азот – химический термин, синекдоха — стилистический, литературоведческий термин. Учитывая все вышеуказанные свойства терминов, Ци Ванчжи отмечал, что стилистические признаки терминов — это точность, однозначность, системность, стилистически нейтральность, отсутствие  синонимов и омонимов в пределах одной терминосистемы [9, c. 8].

Помимо однозначности, термины обладают и другими свойствами: 1. отсутствие эмоциональной окраски (напр. клавиатура, скальпель); 2. интернациональность (напр. ассамблея); 3. вне контекста термин может быть изолирован для употребления; 4.ограниченность термина.

Становится очевидным, что системность и жесткая закономерная взаимосвязь между элементами — главный признак терминологической лексики. Если термин не соответствует данным требованиям, оно не будет долго существовать в рамках терминологии. Таким образом, большой объем терминов находится за рамками терминологии, тем самым существуя и успешно функционируя в реальной научной сфере. Несмотря на это, их не включают в лингвистический анализ., т.е. они не входят в стандартизацию терминов.

«Упорядочение, унификация и стандартизация структуры терминов и их определений позволит в будущем обеспечить обработку типовых документов на ЭВМ, а это, в свою очередь, имеет первостепенное значение в современных условиях интенсификации экономики на пути ускорения научно-технического прогресса» [1]. И немаловажную роль играет урегулирования терминосистемы для машинного перевода. Для этого должен существовать определенная стандартизованная терминологическая лексика.

Стандартизация является неотъемлемой частью унификации. Стандартизация фиксирует, гармонирует терминов в стандартах зависимо от определения современного уровня научного знания и технического развития, выявляет и устраняет недостатки терминолексики.

Являясь важной задачей стандартизации, гармонизация терминов системно сопоставляет национальных терминологий и терминосистем, составляет сводную классификационную схему понятий с учетом всех понятий, отраженных в сопоставляемых терминологических базах разных языков, вырабатывает соглашений об установлении единого понимания и употребления равнозначных национальных терминов. Результатом таких работ по стандартизации является интернационализация. Для обеспечения полноты в национальных терминосистемах, интернационализация предусматривает взаимные заимствованные термины в национальных языках.

Основные этапы стандартизации — это абсолютная группировка и классификация всех названий, разработка четкой, логической и понятийной модели терминологической базы и собственно стандартизация терминологии.

Полная систематизация включает все типы использования терминов в письменной и разговорной речи и формирует исчерпывающие и подробные терминологические словари  разных жанров. Во втором этапе реализируется мониторинг и унификация реальной терминологической лексики.

Стандартизованные термины являются нормой для применения в разных научно-технических отраслей.

Говоря об унификации, нельзя забывать и о дефиниции терминов. В лингвистической литературе термины «дефиниция» и «определение» часто понимаются как синонимы. Но эти два термина  на самом деле не являются синонимами. Так как определение может быть не кратким, как дефиниция, а развернутым, всесторонним, полным. Дефиниция терминов может меняться в зависимости от роста его информационной ёмкости. «Информационная ёмкость термина включает в себя совокупность значения термина, несущую конкретную терминологическую информацию» [9, c. 5].

Методы унификации терминов уместны и в случае межъязыкового урегулирования, тем самым обепечивая сопоставимость терминологий национального и международного уровней, или, как упоминалось выше, гармонизации. Наиболее цивилизованные национальные языки в связи с укреплением международного сотрудничества в области науки, культуры и т.д., стараются ускорить процесс гармонизации терминологической  лексики. Определение принципов гармонизации терминосистемы является основой для работы в области международного сотрудничества терминологов. Интернационализация терминов в процессе гармонизации должен быть планомерным. А это означает, что согласовываясь на семантику близких по форме разноязычных терминов, между ними устанавливается  четкие соответствия. При такой работе, предпочтительно, выбирают терминов из числа синонимов с интернациональными формами.

В науке существует такое мнение, что только исконный термин семантически ясный и понятен. Однако, И.А.Рёбрушкина утверждает: «… мотивирован тот термин, который незаимствован. Несмотря на то, что такой термин обладает внутренней формой, семантически он может быть не ясным, поскольку внутренняя форма часто отражает признаки понятия, не релевантные для актуального терминологического значения [3, c. 7]. Но часто термины общепринятые в международной сфере более понятливы и идентичны для той или иной сферы науки. Фиксация таких терминов в международной терминосистеме, явление более уместное.

В настояшее время в мировой лингвистике разрабатываются банки с терминологическими данными на материалах разных языках. И они должны стать средством фиксации международных решений по урегулированию и определению соответсвий по семантике терминов «Такие банки данных позволяют накапливать и хранить информацию о лингвистических и логических особенностях терминов, их употреблении, многоязычных эквивалентах и степени упорядочения» [1].

В заключении можно сказать, что на самом деле, унификация и есть систематизация. Иными словами, унификация — это один из видов систематизации. Такая систематизация или же унификация распределяет предметов в определённом порядке и последовательности, которая образует определенно четкую систему, удобную для пользования. Схему унификации можно отметить следуюущем образом: Упорядочение → Гармонизация → Стандартизация. А результатом такого порядка является систематизация.

В фонетической литературе существует такое утверждение, что звуку не характерен значение, т.е. звук не имеет значения: «звук является минимальной незначимой единицей речевого потока. Звук выступает в речи нерасчлененно, как единое целое… сам по себе звук не обладает языковым значением, но косвенно связан со значением: из звуков состоят значимые единицы…» [6, c.14], или «слова в русском языке состоят из значимых частей… Морфема —это минимальная значимая часть слова (морфемы не подлежат дальнейшему членению на значимые части)» [7, c. 160], или «… значения имеют слова, их значимые части (например, корни, окончания и т.д.); звук именно как звук в языке значения не имеет. Он не является знаком» [8, c. 8].

Традиционное языкознание, таким образом, прочно удерживает свою позицию на теории, что «звук — не знак». Это сходится с позицией швейцарского лингвиста Фердинанда де Соссюра, который определяя природу языкового знака, утверждал, что знак двусторонен. Он писал, что языковой знак  является по сути двусторонней психической сущностью  [9, c. 337-338].

А.А.Реформатский также отвергает мысль о прямом связи звука и значения. По этому поводу он пишет: «Соотношение звука и смысла давно интересовало ученых… с древних времен пытались установить прямую связь между звуком и смыслом. Это так называемая «символика звуков»… Но так можно только разъяснять звукоподражательные слова…; однако, во-первых, таких слов в языке немного, они редко попадают в основной фонд лексики, и, во-вторых, из наблюдений над звукоподражаниями никак нельзя сделать вывод, что значит [а], [о], [п], [р] и т.п., так как звуки речи, как таковые , не имеют значения и не могут его иметь. Поэтому языковеды второй половины XIX века встали на ту точку зрения, что звуки в языке существуют и развиваются сами по себе, а значения – сами по себе, связь звуков и значений ограничивается ассоциацией, т.е. механическим сцеплением» [10, c. 211].

В отличии от предыдущих исследователей, А.П. Журавлев утверждает, что звук — значимая единица языка и оно обладающей определенным фонетическим значением [11, c. 31]. Перечисляя специфику фонетического значения, он отмечает следующие пункты:

— путем указания денотата нельзя охарактеризовать фонетическое значение. В данном случае денотат отсутствует. Описать звуковую символику возможно  только перечислением оценочных признаков. Признаковый аспект для лексического значения в основном не очень то важно, но для фонетического значения этот аспект значения является основным; за пределами признакового характера звука не существует никакие существенные моменты символики звуков; носитель языка не осознает фонетическое значение и следовательно не способен его истолковывать в данном языке [11, c. 31-32]. Для того чтоб истолковывать фонетическое значение следует специальным образом регистрировать определенного рода языковых реакций многих носителей языка. Только так сходство реакций большинства информантов может считаться критерием правильности фонетического значения. Это связано с ассоциативно сходным с впечатлением от восприятия звука (Например, оно может ассоцироватся как, что нибудь объемистый, тяжелый или значительный). «Другими словами, этот признак указывает лишь на то, что впечатление от данного звука вызывает реакцию в той области подсознания, которая реагирует и на другие стимулы, реально допускающие применение данного признака» [11, c. 33]. Л.Н.Санжаров в своем исследовании развивает такой подход к фонетическому знаку: «Фонетическое значение, в отличие от лексического и грамматического, носит коннотативный характер, обозначая цвет, различные виды оценки, эмоции. В связи с этим существует строгая зависимость между фонетическим значением и той коннотацией, которую выражает звук. Поэтому, признавая звук знаком, считаем, что он не условен и не произволен» [12, c. 4].

Таким образом, вышерассматриваемые научные труды по фоносемантике доказывают, что звук — это значимая единица языка и его значение носит коннотативный характер.

Л.Блумфилд утверждает, что наше знания об окружающем нас мире настолько мало, что мы очень редко можем судить о различных формах языка систематизированно [13, c. 63].  Фонетическое значение звука охватывает сразу двух отраслей языкознания: фонетику и семантику. Фонетическое значение даёт возможность выявить, какие реакции порождаются у индивида при восприятии того или иного звука речи. Исследованием семантических фонем занимается фонология, выявляя функции и особенности звук в процессе речи, опираясь на коннотативный элемент. Значение звуков, которые создают в разные ассоциации в сознании человека и является фонетическим значением. Когда мы слышим приятные и нежные звуки в словах, то сразу думаем о чем-нибудь хорошем. Например, слово «мир» и слово «война». «Мир» — спокойное, безобидное, светлое, гладкое. А слово «война» – сильное, мужественное, угловатое, темное, кровавое. Такие ассоциации называются коннотативными элементами.

Коннотативный элемент свойствен не только семантике звука. Он входит в прагматику языковых знаков более высокого уровня – лексемы и текста. В лексикологии под коннотацией понимаются дополнительные созначения, заключающие в себе содержательные и стилистические (оценочные, эмоциональные и экспрессивные) компоненты значения.

Содержательной коннотацией называется компонент значения, который является дополнительным. Такой компонент несмотря на то, что в словарях не регистрируется,  широко известен носителям языка. Содержательное созначение может одновременно включать и позитивную/ негативную оценку. Например, в Азерабйджанском языке слово «eşşək» (осёл), обозначающее животное, обладает негативно-содержательной коннотацией «упрямость», «şir» (лев) — «храбрость», «ilan» (змея) — «мудрость».

Оценочно-экспрессивное и эмоциональное значение закрепленное в семантике слово отражает ценностную, изобразительную и выразительную       квалификацию    реальной действительности, которая обусловливается стилистическое значением В звуке коннотация является не дополнительным созначением, а основным, главным и единственным компонентом фонетического значения. Учитывая это, можно указать на основные формы фонетического значения:

1)      обозначение цвета;

2)      коннотативные признаки звуков;

3)      «звуковой почерк».

Далее речь будет вестись только о признаках звуков, которые являются семантико-коннотативными признаками, т.к. этот компонент фонетического значения станет предметом исследования.

Впервые характеристика семантико-коннотативных признаков звуков появляется у А.П.Журавлева [14]. Именно он в первые предложил оценивать отдельно взятые звуки речи с помощью разных признаков.  Основой для зарождения данной идеи стали исследования американского психолингвиста Ч.Осгуда. В своих научных исследованиях Ч.Осгуд предлагал «измерять» значение слова с помощью признаковых шкал [15, c. 44]. Оказалось, что  такой подход позволяет не только обнаружить у звуков речи какую-то содержательность, но и буквально измерить тонкие, скрытые свойства звуков, которые даже не осознаваемые людьми.

Инструментом для измерения фонетической значимости А.П.Журавлева использовал шкалу, образованной из двух антонимичных прилагательных: «добрый — злой», «большой — маленький» и т.п. Если сюда добавить  слова «очень», для каждого из прилагательных с образуется две степени сравнения: очень добрый, добрый; очень злой, злой. Затем строились следующие шкалы:

очень хороший — 1    очень большой — 1

хороший — 2               большой — 2

никакой — 3                 никакой — 3

плохой — 4                  маленький — 4

очень плохой — 5       очень маленький — 5

У А.П.Журавлева предлагается 25 пар признаков, по которым информанты должны были оценить звуки: хороший — плохой, большой — маленький, нежный — грубый, женственный — мужественный, светлый — темный, активный — пассивный, простой — сложный, сильный – слабый, горячий — холодный, быстрый — медленный, красивый — отталкивающий, гладкий — шероховатый, легкий — тяжелый, веселый — грустный, безопасный — страшный, величественный — низменный, яркий — тусклый, округлый — угловатый, радостный — печальный, громкий — тихий, длинный — короткий, храбрый – трусливый, добрый — злой, могучий — хилый, подвижный—медлительный.

Затем обрабатывались результаты и высчитывались средние оценки каждой звукобуквы (именно этот термин употребляет Журавлев, считая, что мы не осознаем отдельно звука или буквы, а воспринимаем единый звукобуквенный образ) по каждой шкале. Средние оценки рассчитывались по следующей формуле:

Х= аг+аг+а*+а%п

где а!, а2, аз и т.д. — количество соответствующих оценок, а п – количество информантов.

Средняя оценка попадая в одну из зон значимых отклонений является значимой, т.е. свидетельствует о том, что по данному признаку звук вызывает какое-то впечатление.. Например, звук [а] по шкале «хороший — плохой» получило среднюю оценку 1,5. эта средняя оценка меньше 2,5, следовательно, она попадает в зону значимых отклонений, и поэтому можно сказать, что звук [а] большинством говорящих на русском языке оценивается как «хороший»; звук [ж] по той же шкале получил оценку 3,7. Это больше, чем 3,5, следовательно, этот звук, по мнению большинства участников эксперимента, «плохой». А звук [р] по этой шкале «никакой», так как его средняя оценка (2,6) не выходит за пределы нейтральной зоны шкалы.

Проанализировав полученные результаты и оформив их в таблицу, А.П.Журавлев пришел к выводу, «…что нет ни одного звука, который оказался бы «никаким» по всем шкалам. И нет ни одной шкалы, по которой бы все звуки оказались «никакими». Напротив, большинство средних оценок попадает в значимые зоны шкал. Вывод очевиден: звуки нам небезразличны, они вызывают у нас вполне устойчивые и в общем для всех сходные впечатления не звукового свойства… и все эти впечатления можно выразить числом» [14, c. 21].

Таким образом, коллективная интуиция является  единственным критерием, когда речь идет о значении звуков. Коллективное впечатление или коллективная интуиция носителей языка, выделяется в ходе психологического эксперимента.

В 90-е годы XX века и в начале нынешнего века эксперимент А.П.Журавлева повторили ученые Л.Н.Санжаров и С.В.Бондарь с целью подтвердить его выводы или опровергнуть их. В своих работах по фоносемантике Л.Н.Санжаров разделил все признаки звуков семантико-коннотативными свойствами на положительные и отрицательные, а также выделил промежуточную группу — нейтральные [12]. Но, прежде надо обосновать справедливость такого деления признаков, тем более что это ляжет в основу анализа фоносемантического облика синонимов и антонимов.

На основании чего можно разделить признаки звуков на нейтральные, положительные, отрицательные? Ответ нужно искать в семантике самих слов признаков.

Лексическое значение слова имеет сложную структуру. Совокупность сем в их внутренняя иерархическая организация — это семантическая структура слова. Основные и дополнительные семы  выявляются в семной структуре. Они же определяют свои внутренние зависимости в значении слова. В полный набор семного членения входят следующие типы сем:

— классема — характеризует принадлежность слова к определенной части речи и является общекатегориальной семой лексико-грамматического значения;

— лексограммема обозначает лексико-грамматический разряд частей речи.

— гиперсема (архисема, родовая сема) обозначает класс объектов ( «глаголы движения», «цвет», растение»);

— гипосемами являются семы конкретного характера. Эти видовые семы обозначают разные признаки предмета, процесса, признака и др. Но этой основе можно различать объекты и предметы одного и того же класса;

—      коннотативные семы выражают дополнительные содержательные и стилистические значения;

—      потенциальные семы, проявляются в конкретном тексте исходя из контекста.

Именно анализ коннотативных сем лексического значения слов-признаков поможет обосновать возможность деления признаков звуков на нейтральные, положительные, отрицательные.

Как уже было сказано выше, коннотативные семы содержат дополнительные созначения – эмоционально-оценочные и экспрессивные. Эмоциональная коннотация связана с выражением чувств, волевых побуждений, чувственных или интеллектуальных сравнении – отношения к действительности, т.е. эмоциональный компонент отражает эмоциональную реакцию на образ и на соотнесение значения с культурными установками. Данная эмоциональная реакция выражается через шкалу: одобряю – не одобряю (одобрительное — неодобрительное). А ценность кого-либо / чего-либо устанавливает оценочная коннотация. Например, естественно, через положительную эмоцию передается положительная оценка: восхищение, ласка, восторг, одобрение и др.; отрицательные эмоции порождают отрицательную оценку: осуждение, неприязнь, презрение, ирония и др. Оценочный компонент можно выразить через шкалу: хорошо — плохо (позитивное – негативное). Это тоже результат взаимодействия денотативно-сигнификативного значения с действующими культурными установками. Проиллюстрируем это на примере нескольких слов.

Например, ворона – зевака.

Анализ коннотативных сем:

— эмоциональный компонент: неодобрительное;

— оценочный компонент: негативное.

В слове низкий коннотативные семы выражены эксплицитно — плохой, неудовлетворительный в качественном отношении:

— эмоциональный компонент: неодобрительное;

— оценочный компонент: негативное.

Учитывая вышеизложенные сведения, проанализируем семную структуру лексического значения слов-признаков, а именно их коннотативные семы. Предположим: если анализ коннотативных сем показывает, что дополнительное значение слова носит одобрительный, позитивный характер, то данный признак является положительным. Если характер коннотации неодобрительный, негативный, то признак является отрицательным. Практически все слова, кроме слов бодрый, медлительный, зловещий, внезапный, являются многозначными, поэтому при их анализе будет учитываться характер коннотативных сем каждого лексико-семантического варианта (ЛСВ). В связи с этим немного изменится наша гипотеза: если анализ коннотативных сем каждого ЛСВ в полисеманте (многозначном слове) в основном выявляет коннотации «одобрительное, позитивное», то данный признак звука будет считаться положительным; если же при анализе ведущими будут неодобрительные, негативные коннотации, то признак звука будет считаться отрицательным; если слово-признак будет в равном количестве содержать и положительные, и отрицательные коннотации или в коннотативном отношении будет нейтральным, то признак звука будет признан нейтральным.

Рассмотрим характер коннотативных сем каждого слова-признака звука. Подробную методику анализа покажем на 2-3 примерах.

Красивый. Данное слово — полисемант, т.к. имеет 3 значения.

1. a) приятный на вид, отличающийся правильностью очертаний, гармонией красок, тонов, линией и т.п.: красивый цветок, красивые ткани;

б) имеющий привлекательные черты физиологического строя человека: красивое лицо; либо отличающийся стройностью и изяществом движений: красивый танец, красивая походка;

в) приятный для слуха, благозвучный: красивая музыка, красивый голос

Семы «приятный», «правильность», «гармония», «привлекательный», «стройность», «изящество», «благозвучный» точно выражают конотацию этого слова — одобрительное, позитивное.

2. а) отличающийся полнотой и глубиной внутреннего содержания: красивая жизнь;

б) благородный, достойный в нравственном отношении: красивый поступок

Семы «полнота», «глубина содержания» имплицитно указывают на положительный характер коннотации. Семы оттенка данного значения «благородный», «достойный» подтверждают этот вывод: эмоциональный компонент — одобрительный, оценочный – позитивный.

3. Рассчитанный на эффект, на внешнее впечатление: красивый жест, красивые слова, красивая речь;

Коннотативные семы данного значения ЛСВ выражены имплицитно, т.к. они не отражены в дефиниции самого слова. Это значение прямо противоположно 2-му значению слова красивый, т.к. красивый жест, красивые слова, красивая речь — это не отличающийся полнотой и глубиной выражения или внутренного содержания, а рассчитанный только на внешний эффект. Соответственно и характер коннотативных сем тоже будет прямо противоположен:

— эмоциональный компонент: неодобрительный;

— оценочный компонент: негативный.

Это же подтверждает функционирование слова красивый в данном значении в речи. Употребляя его, мы подчеркиваем неодобрение, осуждение, незначительность, бессодержательность того или иного явления действительности, зачастую это носит иронический характер. Например:

1.      Подлые мысли можно прикрывать красивыми словами.

2.      Говорим это не ради красивой фразы.

Таким образом, коннотативные семы слова красивый носят и положительный, и отрицательный характер. Но функционирование этого слова в 3-ем значении ограничено, т.к. лексическое значение данного ЛСВ является фразеологически связанным, т.е. оно проявляется в сочетании лишь со строго определенными словами. Фразеологически связанные значения находятся в переходной зоне между лексикой и фразеологией. Поэтому слова с фразеологически связанным значением не имеют самостоятельной знаковой функции. И по этой причине они превращаются в постоянные элементы фразеологических сочетаний, следовательно, и характер коннотативных сем ЛСВ — 3 не может оказывать существенного влияния на коннотацию слова красивый в целом.

Исходя из этого можно сделать вывод, что признак звука красивый является положительным, т.к. ведущий характер коннотации одобрительное и позитивное.

Устрашающий – полисемантическое слово, имеет 2 значения.

1.      Причастие настрой, от устрашить ( вызвать, внушить страх; испугать).

2.      В значении прилагательного. Вызывающий, внушающий страх: устрашающий вид, устрашающее зрелище, устрашающий рев.

Оба значения имеют сему «страх», которая прямо указывает на коннотацию данного слова: все, что вызывает страх, вызывает, соответственно, в сознании человека отрицательные эмоции. Поэтому коннотация слова устрашающий такова:

— эмоциональный компонент: неодобрительное;

— оценочный компонент: негативное.

На основании этого можно отнести признак устрашающий к отрицательным признакам звука.

Медлительный — а) действующий, двигающийся без поспешности, медленно: медлительный человек, медлительный в движениях; б) размеренно-спокойный, неторопливый, неспешный: медлительные движения, медлительная речь.

Если соотносить семы «без поспешности», «медленно» с понятиями «быстрота», «скорость», то явно, что коннотация лексического значения носит неодобрительный, негативный характер

Второй оттенок значения демонстрирует противоположное. Медлительность не всегда отрицательное явление действительности. На это же указывают коннотативные семы: «размеренно-спокойный», «неторопливый», «неспешный» (одобрительное, позитивное).

Сравним:

1. Из-за травмы он шёл медлительными движениями;

2. При ее ласковыми взглядами речь его становилась медлительнее.

Таким образом, признак звука медлительный можно признать нейтральным.

На основании подобного анализа значений всех слов-признаков можно сделать следующий вывод:

—      к положительным признакам звука относятся: красивый, светлый, нежный, радостный, бодрый, яркий, стремительный, сильный, эротичный;

—      к отрицательным: зловещий, угрюмый, печальный, тоскливый, тяжелый, темный, суровый, устрашающий;

—      к нейтральным: внезапный, тихий, медлительный.

С.В.Бондарь [16], который выявил, что все звуки русского языка имеют положительные, отрицательные и нейтральные коннотации и образуют соответственно 3 качественных стиля звуков: положительный, отрицательный, нейтральный. По Бондарю, положительный стиль объединяет [у], [е], [ь], [с], [г1], [т], [р], [к], [с']; абсолютно-положительный – [а], [о], [и], [в], [£), [п'], [р'], [л'], [б1], М, [т'1, [д*], [в'], [л], [м'], [к'], [н*], [м], [д], [н]; отрицательный – [д'ж1], [ш], [ц], [з'], [х], [ш'], [г], [х'], [дж], [д'з']; абсолютно-отрицательный – [ы], [ъ], [дз]> [у], [ж], [ф]; нейтральный – [з], [б], [ф'], [п]. Но при сравнении этих данных с фонетическим составом Азербайджанского языка, можно выявить, что некоторые моменты связяные с качественными стилями звуков сходятся. Например, в Азербайджанском языке положительный стиль объединяет [u], [e], [ə], [ü], [x’] и т.д., отрицательный — [ö], [s], [q],  [j], [z], [ş], [m] и т.д., нейтральный — [ğ], [a], [i], [b], [f], [p] и т.д.

Для того чтоб выявить абсолютно отрицательные и абсолютно положительные по стилю звуков, надо провести ряд экспериментов, которые будут осуществлены в ближайшем будущем.