Согласно постановлению Тюменской городской думы с 15 августа1913 г. было открыто инородческое училище для мальчиков-мусульман. К 1 сентября в училище поступило 50 мальчиков – детей городских татар. Ходатайство об открытии училища возбудил городской мулла от имени своих прихожан, подписи которых имелись на ходатайстве. Данное ходатайство было внесено в городскую Управу инспектором 4 района Тобольской губернии 9 января 1913 года. Училище было открыто в составе школьной сети. При этом город принимал на себя, при обычной субсидии от казны, содержание учителей в размере жалованья 360 руб. и законоучителю 60 руб. в год. Квартиру для училища до постройки собственного здания, магометанское общество было обязано выделить за свой счет. Училище было открыто на основании Правил о начальных училищах для инородцев, утвержденных министром народного просвещения 14 июня1913 г. на основании высочайшего повеления 5 июня 1913 года. Существование русско-татарской школы в Тюмени было вызвано проживанием в этом городе значительного количества татар, занимающихся торговлей и поэтому нуждающихся в знании русского языка [3, л. 55-55об., 57].

Перед Первой мировой войной в Тюменском уезде происходит активизация деятельности мусульман по формированию общественного объединения, желающего заниматься развитием образования. Учредители мусульманского благотворительного и просветительного общества юрт Янбаевских Бухарской волости Тюменского уезда, ходатайствовали перед МВД об утверждении проекта устава общества. Проект устава общества был отправлен 19 декабря1913 г. в Министерство народного просвещения (далее – МНП) на заключение попечителя Западно-Сибирского учебного округа (далее – ЗСУО) Л.И. Лаврентьева. Последний отправил документ директору народных училищ Тобольской губернии Г.Я. Маляревскому. Общество ставило одной из своих задач заведывание существующими в районе его действий мектебе и медресе, открытие ремесленных и иных школ с классами русского языка. В соответствии с целями § 4 проекта устава обществу предоставлялось право приобретать в собственность помещения и обстановку для школ, снабжать их учебными пособиями и прочими принадлежностями, приглашать учителей и заботиться о приличном содержании школ и их преподавателей [4, л. 19-19об.].

Маляревский считал, что § 3 устава должен был выглядеть следующим образом: «Общество имеет право возбуждать ходатайства об открытии в Янбаевских юртах в установленном порядке школ: мусульманских вероисповедных общеобразовательных и специальных для детей обоего пола, а так же оказывать материальное содействие как существующим, так и вновь открываемым в этом селении школам разных наименований» [4, л. 21] . Пункт «в» ст. 4. проекта устава было необходимо изложить так: «Избирать кандидатов для представления на утверждение в законном порядке, на должность мугалимов (учителей) мусульманских школ» [4, л. 21об.].

Согласно проекта общество ставило своей главной задачей распространение и улучшение школьного образования, создание и упорядочение внешкольного образования и заботы о хозяйственных нуждах мечети (§ 2), а так как с мечетями были неразрывно соединены мектебе и медресе, то следовало полагать, что хозяйственные заботы и о них. Сообразно с такими целями, обществу по проекту предоставлялось право открывать новые школы, улучшать постановку преподавания в существующих, а также организовывать по праздникам курсы обучения грамоте для взрослых, устраивать лекции по предметам общеобразовательного характера [4, л. 29об.].

Таким образом, проектируемое мусульманское общество оставляло за собой руководство всей учебно-воспитательной частью как учащейся молодежи, так и взрослых, устраняя правительство от всякого участия в образовании и воспитании мусульманских племен. Такое положение вещей противоречило правилам о мерах к образованию населяющих России инородцев, высочайше утвержденным 26 марта1870 г. относительно татар-магометан, и правилам 14 июня1913 г., а также распоряжениям МНП от 30 июня1892 г. и от 9 января 1899 года. По мнению учебного начальства, такая деятельность являлась «крайне» вредной в государственном отношении, а потому не могла быть допущена [4, л. 29об.-30].

Согласно устава общество собиралось действовать г. Тюмени и его окрестностях. Для достижения своей цели, общество планировало издавать педагогические и научно-популярные журналы и газеты, учебники, книги и брошюры по различным отраслям знания как оригинальные, так и переводные, согласно действующим законов о печати. Общество состояло из ограниченного числа членов обоего пола без различия вероисповедания, за исключением учащихся в низших и средних учебных заведениях, а также состоящих на действительной службе нижних воинских чинов и юнкеров и лиц, ограниченных в правах по суду. Учащиеся вузов допускались в члены лишь на основаниях особо определяемых в уставах данных учебных заведений [4, л. 31].

Члены общества делились на: а) почетных членов, в которые избирались общим собранием лица оказавшие обществу особые сообразно с целью его услуги, или вносившие в кассу общества единовременно не менее 150 руб., или ежегодно не менее 50 руб. в течение трех лет; б) действительных членов, избираемых общим собранием из лиц по своим знаниям и дарованию способных непосредственно своей работой осуществлять цель общества; в) членов соревнователей, содействующих косвенно целям общества, например, распространением его изданий, привлечением новых членов, средств. Последние две категории членов обязывались делать ежегодно взносы по 5 руб. или единовременно не менее 100 рублей. Члены Общества, не уплатившие в течение года денежных взносов или не проявившие в течение двух лет никакой деятельности, лишались права голоса на общих собраниях [4, л. 31-31об.].

Средства общества составляли: а) единовременные и ежегодные членские взносы; б) пожертвования деньгами и предметами, как членов, так и посторонних лиц; в) доходы с капиталов, предприятий общества; г) сборы с устраиваемых обществом, с надлежащего каждый раз разрешения и с соблюдением правил, установленных на данный предмет действующими нормативными актами, спектаклей, концертов, публичных чтений, базаров, танцевальных вечеров; д) сбор по подписным листам и книжкам, выдаваемым для этого членам Общества, допускаемый, однако, без особого разрешения лишь под непременным условием отсутствия всякой публичности [4, л. 31об.].

Духовенство пыталось ввести преподавание мусульманского вероучения в светских школах Тобольска. Попечитель ЗСУО в июне1914 г. сопроводил директору Тобольской мужской гимназии письмо муллы соборной мечети Тобольска в МНП от 20 апреля того же года о разрешении преподавать детям татар ислам. В связи с этим были запрошены сведения о количестве обучающихся в гимназии мусульман, их национальности и заключение по данному вопросу. Директор гимназии признал преподавание магометанского вероучения для учащихся школы желательным в том случае, если учащихся было больше. Детей мусульман насчитывалось три казаха – братья Темировы. Для них содержать преподавателя за счет казны представлялось «непроизводительным». Вопрос решался при согласии мусульман Тобольска содержать учителя за свой счет [4, л. 111, 113, 115-115об.].

Одновременно имам Бекшенев поднимался вопрос о преподавании в приходских училищах Тобольска ислама учащимся-мусульманам. В августе1914 г. Маляревский доложил в Томск о том, что в Тобольском мужском высшем начальном училище (далее – ВНУ) обучалось 4 мусульманина. При этом в последние годы полный курс учения учащиеся не оканчивали. Обычно обучались в двух классах, а потом выбывали из училища по желанию родителей. В Покровском приходском училище насчитывалось 5 мусульман, в Тырковском училище 35, родители которых проживали в Иртышатских, Комаровских, Исеневских юртах. Исходя из незначительного количества мусульман в двух школах, Маляревский считал, что отсутствовала надобность вводить для них преподавание ислама. Тырковское приходское училище размещалось в неудобном помещении, что мешало преподаванию ислама при отсутствии свободной комнаты. Чиновник не видел надобности преподавать ислам, так как мусульмане поступали в школы по окончании мектебе, где преподавался данный предмет. Мусульмане потом отдавали своих детей в школы МНП «исключительно» для изучения русского языка [5, л. 116-116об.].

Чиновники МНП требовали уточнений. Попечитель ЗСУО 20 августа1914 г. сообщил имаму Тобольской мечети, что магометанского языка, на котором планировалось преподавать вероучение, не имеется. Были распространены татарский, турецкий, персидский, арабский, сартский. Требовалось пояснить, на каком языке предполагалось обучение [3, л. 117-117об.]. МНП затребовало уточненные данные о количестве учащихся-мусульман. Осенью1914 г. в мужском ВНУ обучалось по 2 татарина и бухарца, в Покровском – 7 татар, в Тырковском училище – 26 татар и 9 бухарцев. Казахи отсутствовали. В результате попечитель ЗСУО, доложил в МНП, что в двух училищах можно было доверить преподавание Бекшеневу, за исключением бухарцев, которых следовало обучать вероучению на родном языке без вознаграждения от казны [5, л. 119, 120об.].

В начале ХХ в. представители духовенства и общественных объединений мусульман Тобольской губернии выступали с инициативой об открытии школ, стремились содействовать развитию народного образования, отстаивая интересы татарского населения в вопросах обучения детей исламу. При этом чиновники МНП настороженно относились к усилиям мусульман по организации образования среди татар, выполняя охранительные функции.

Депутат Дзюбинский пытался оказать помощь Ишимской мужской гимназии в постройке собственного здания для учебного заведения. Гимназия открылась в сентябре 1910 г. и, не имея своего здания, была вынуждена размещаться в доме, где ранее находилось приходское училище. В январе 1911 г. Омская епархия отказалась от продажи корпуса Ишимского духовного училища Министерству народного просвещения (далее МНП) для мужской гимназии. Количество классов в гимназии постоянно увеличивалось, однако, проблему с просторным зданием решить не удавалось.

Администрация школы стремилась самостоятельно повлиять на ситуацию, неоднократно напоминая попечителю Западно-Сибирского учебного округа (далее ЗСУО) о постройке собственного здания гимназии. Благодаря чему попечитель Л.И. Лаврентьев в июне 1911 г. был вынужден отправить телеграмму министру народного просвещения, сообщая об отсутствии постоянного помещения у гимназии и необходимости постройки собственного здания за счет казны [4, л. 173]. Телеграмма возымела действие. 31 августа 1911 г. строительный комитет МНП заслушал отношение директора департамента министерства от 20 августа о рассмотрении эскиза здания для гимназии. Строительный комитет, рассмотрев эскиз, «полагал бы возможным проект одобрить», уменьшив высоту зала до 2 ½ – 3 сажен [4, л. 217].

Одобренный эскиз отправлялся в ЗСУО для руководства при составлении чистового проекта и сметы. Подготовка документации затянулась до мая следующего года. В результате 2 мая 1912 г. архитектор учебного округа высказал попечителю свое мнение относительно постройки нового здания гимназии. По представленному архитектором проекту строительство здания могло быть закончено не ранее осени 1915 года. До этого времени нужно было обеспечить школу временным помещением. Поэтому предложение Ишимской городской думы о постройке временного помещения для гимназии в виде деревянного здания заслуживало «полного сочувствия» [5, л. 206об.].

Стоимость здания для шести классов с вспомогательными помещениями могла быть не более 20 тыс. рублей. 7 мая Лаврентьев направил в Омскую контрольную палату проект и смету на постройку каменного двухэтажного здания гимназии на сумму 165908 руб. 54 коп., смету на постройку ледника, служб при здании школы, справочные цены по Ишиму за июль-сентябрь 1911 г., копию протокола заседания строительного комитета МНП от 31 августа 1911 года. Попечитель просил контрольную палату дать заключение по вопросу об отпуске от казны 165908 руб. 54 коп. на строительство [5, л. 225].

На данном этапе к решению вопроса о постройке здания гимназии подключился Дзюбинский. В мае 1912 г. депутата Государственной Думы огорчила телеграмма из Томска в МНП о невозможности представить план и сметы здания Ишимской мужской гимназии, так как у окружного архитектора нашлись более спешные дела. Еще в марте в МНП из учебного округа поступила телеграмма о том, что план и сметы по гимназии архитектором заканчиваются и скоро будут представлены [5, л. 226]. Затем в телеграмме Л.И. Лаврентьев сообщил в МНП, что у окружного архитектора имеется 27 дел, более спешных, чем Ишимская гимназия.

Депутат напомнил Лаврентьеву, что тот сам посещал Ишим и видел «до невозможности тесное помещение», в котором располагалась гимназия. Винить городское управление в этом не приходилось, так как в Ишиме отсутствовали большие здания. Депутат вполне был уверен, что постройка здания для гимназии попадет в смету 1913 г.: для этого все было подготовлено. Задержка оказалась с той стороны, где меньше всего можно было предполагать. Если окружной архитектор перегружен работой, то город, по мнению депутата, мог взять на себя составление необходимой документации по готовой черновой схеме из МНП или вознаградил бы лицо, которое осуществляло работу под руководством окружного архитектора. Депутат все еще не терял надежды, что при некотором усилии дело можно было поправить. Если до 5 июня МНП получало план и сметы с заключением контрольной палаты, то постройка здания гимназии могла быть вставлена в смету 1913 года. Если понадобятся расходы на наем стороннего лица для подготовки документации, то они будут оплачены немедленно, заверял Дзюбинский [5, л. 227].

Вмешательство депутата Государственной Думы заставило попечителя ЗСУО быстрее решать вопросы с корректировкой сметы для постройки здания гимназии. В июне 1912 г. Омская контрольная палата уведомила Лаврентьева, что количество каменщиков в смете было ошибочно увеличено, а число чернорабочих уменьшено. В связи с этим стоимость рабочих сил должна была снизиться с 20917 руб. 35 коп. до 20897 руб. 40 копеек. Костыльковых гвоздей ошибочно планировалось закупить 148 пудов вместо 1,48 пуда. Была завышена стоимость сосновых досок. В итоге стоимость материалов составила не 91820 руб. 26 коп., а 91307 руб. 72 коп. Общий итог рабочих сил и материалов равнялся 112205 руб.12 коп., т. е. меньше ранее начисленного на 532 руб. 49 коп. В результате подсчетов контрольной палаты стоимость постройки равнялась 152711 руб. 53 коп., что было меньше на 12997 руб. 86 коп. первоначальной суммы [5, л. 238-238об., 240].

Заседание строительного комитета МНП состоялось 21 августа и 1 ноября 1912 года. На заседании было заслушано отношение департамента народного просвещения от 7 августа о постройке каменного двухэтажного здания мужской гимназии и служб при нем. 21 августа строительный комитет рассмотрел чистовой проект и смету постройки. Проект был одобрен, а смета признана подлежащей технической проверке с учетом замечаний контрольной палаты. Первоначально смета составляла 165908 руб. 54 коп. После проверки архитектором Турковским размер сметы стал равен 160048 руб.75 коп. с уменьшением на 5859 руб. 79 коп. Разность появилась от неправильного вычисления стоимости и количества некоторых работ, а также благодаря изменениям, сделанным по указаниям строительного комитета. Строительный комитет, рассмотрев на заседании от 1 ноября проверенную смету, признал ее подлежащей утверждению. Данное мнение строительного комитета представлялось на усмотрение товарища министра народного просвещения [5, л. 277об.].

Из МНП сметная документация была направлена в Томск, а затем в Омск. 22 мая 1913 г. Омская контрольная палата возвратила Лаврентьеву две сметы на постройку здания Ишимской мужской гимназии и служб при ней, проект постройки на трех листах, генеральный план земельного участка и все остальные приложения, присланные 24 января [5, л. 286].

В июле 1913 г. попечитель ЗСУО получил письмо от Дзюбинского с благодарностью за присланные ему копии сообщений в МНП о постройке здания Ишимской мужской гимназии и Тарской женской прогимназии. Для внесения в смету 1914 г. постройки здания Ишимской мужской гимназии Дзюбинский лично обратился с просьбой к министру Л.А. Кассо, и только с его особого разрешения постройка здания для гимназии попала дополнительно в смету. Строительный кредит был слишком незначителен, и министр народного просвещения обратился к министру финансов с просьбой об увеличении суммы кредита для средних учебных заведений по смете 1914 года [5, л. 291-291об.].

Оказывал помощь В.И. Дзюбинский многим учебным заведениям региона. В проект сметы 1914 г. по ЗСУО были внесены строительные кредиты для Тобольской мужской гимназии – ремонт гимназии и пансиона, строительство новых зданий для Ишимской, Курганской, Бийской, Ново-Николаевской мужских гимназий, а так же для 2-ой Томской, Каинской и Ново-Николаевской женских гимназий. Какие из внесенных в проект сметы останутся, а какие «вылетят», Дзюбинский сказать не мог. Межведомственное совещание планировалось провести не ранее половины августа и тогда лишь могли определиться окончательные результаты [5, л. 292].

Смета на строительство собственного здания Ишимской мужской гимназии на межведомственном совещании летом 1913 г. не была утверждена. Тем временем, в августе 1913 г. в г. Ишиме было построено здание для временного размещения мужской гимназии. В годы Первой мировой войны собственное здание гимназии так и не было построено. Однако депутат В.И. Дзюбинский сделал все от него зависящее для постройки зданий школ, ремонта учебных заведений, содержания пансионов.

Весной 1914 г. Министерство народного просвещения (далее – МНП), учитывая приближение столетнего юбилея со дня рождения М.Ю. Лермонтова, обратилось к попечителям учебных округов с просьбой разработать программу празднования этого события в школах, с учетом указаний при подготовке к празднованию юбилея Н.В. Гоголя [4, л. 1]. За основу следовало взять «Программу празднования столетней годовщины со дня рождения Н.В. Гоголя в средних учебных заведениях». Согласно программе, в школах следовало отслужить в присутствии учащихся панихиду по Н.В. Гоголю, актовый зал украсить бюстом или портретом писателя. Предписывалось также устройство торжественного акта для учащихся и их родителей, где произносились речи о значении писателя, читались отрывки из его произведений. При этом было желательно раздать учащимся недорогие, но художественно исполненных портреты писателя [4, л. 5].

В Томской классической гимназии на педсовете 9 июня 1914 г. было постановлено принять к сведению и исполнению, сообщив попечителю Западно-Сибирского учебного округа (далее – ЗСУО), что намечена программа празднования 100-летия со дня рождения Лермонтова. В день празднования юбилея учащиеся освобождались от занятий с приглашением их на богослужение (накануне на всенощную и в день празднования юбилея на литургию), при этом после литургии служилась панихида по Лермонтову. После богослужения для учеников старших классов гимназии устраивался акт, при отсутствии в гимназии зала, в помещении пансиона, подготовленном и украшенном бюстом поэта или его портретом. На акте один из учащихся читал биографию Лермонтова, а преподаватель словесности Смирнов произносил речь на тему «Характеристика творчества Лермонтова». После чтений хором и духовым оркестром исполнялись избранные стихотворения поэта, положенные на ноты, а учениками гимназии читались отрывки из его произведений или целые стихотворения по выбору комиссии из преподавателей русского языка и словесности. После акта предполагалось раздать учащимся приобретенные для этого иллюстрированные издания отдельных произведений Лермонтова, если таковые будут к осени изданы фирмами [4, л. 13-13об.].

Такую же программу празднования педсовет наметил для 1-5 классов. Однако биографический очерк жизни и литературной деятельности Лермонтова планировалось составить другим преподавателем с приспособлением к возрасту и пониманию учащихся. В виду исключительных условий – отсутствия зала в гимназии и крайней тесноты помещений – празднование юбилея для учеников младших классов педсовет постановил перенести на 3 октября, с освобождением учащихся от занятий на этот день [4, л. 13об.].

В Томской второй мужской гимназии проводилась заупокойная литургия и панихида. Слово священника П. Иванова. Затем следовала речь преподавателя русского языка на тему «Жизнь и литературная деятельность М.Ю. Лермонтова». Читались произведения и отрывки: «На первое января», «И скучно, и грустно», «Ветка Палестины», «Когда волнуется желтеющая нива», «Молитва», «Родина», «Бородино» (пел хор), «Два великана» (мелодекламация), отрывок из романа «Герой нашего мусора» (Знакомство Печорина с Максимом Максимовичем), отрывок из поэмы «Мцыри», отрывок из поэмы «Демон», отрывок из поэмы «Горбач Вадим» («Кто из вас бывал на берегах светлой Оки»). Заканчивалось мероприятие пением народного гимна [4, л. 71-71об.].

Председатель педсовета второй Томской женской гимназии В. Сапожников 30 мая 1914 г. доложил попечителю ЗСУО программу празднования столетия со дня рождения М.Ю. Лермонтова, принятую на педсовете днем ранее. 2 октября предполагалось освободить учениц от занятий. В 12 часов дня отслужить в гимназии панихиду по М.Ю. Лермонтову в присутствии учениц и преподавателей. В час дня устроить акт, на котором преподавательница М.Г. Арлюк произнесет речь, посвященную М.Ю. Лермонтову, а ученицами будут прочитаны стихотворения, исполнены хоровые номера пения, живая картина и сыграны фортепьянные пьесы. Вследствие отсутствия учениц представить детальную программу было невозможно. Подробную программу планировалось представить в августе [4, л. 7].

В третьей Томской женской гимназии предполагалось устроить панихиду по Лермонтову, затем торжественный акт, на котором будет прочитана биография поэта, характеристике его произведений и доклад на юбилейную тему преподавательницы словесности [4, л. 8].

В Томской женской прогимназии планировалась панихида в здании учебного заведения, затем торжественный акт, где преподавательница словесности Е.Д. Фаге произнесет речь о значении Лермонтова и его произведений. Ученицы продекламируют стихотворения и прочтут отрывки из прозы. Хор учениц исполнит несколько музыкальных номеров. По окончании литературного отделения ученицам предполагалось раздать портреты Лермонтова. Тем из них, которые по постановлению педсовета удостаивались награды за отличные успехи, выдавались также похвальные листы и книги. Похвальные листы выписывались из Одессы с иллюстрациями к произведениям Лермонтова и с его портретами. По окончании акта ученицы исполняли народный гимн [4, л. 11-11об.].

В Томском учительском институте законоучитель после панихиды произносил слово о писателе. Затем в зале института на торжественном собрании произносилась директором и преподавателем словесности речь о значении великого писателя, один из воспитанников института читал реферат, ученики городского при институте училища читали отрывки из произведений Лермонтова. Между чтением хор учащихся исполнял кантаты, посвященные памяти поэта [4, л. 21].

На рубеже XIX – ХХ вв. празднование юбилеев великих русских писателей в школах Российской империи приравнивалось к общегосударственным праздникам: учащиеся освобождались от занятий. Исследованию биографии и творчества писателей в учебных заведениях придавалось воспитательное значение. Проект программы чествования юбилея, предложенный МНП, носил обобщенных характер. Программы дорабатывались в школах. В связи с происходящими чрезвычайными военными событиями МНП в сентябре 1914 г. признало, что следовало ограничиться панихидой по поэту, отложив празднование до более подходящего момента.