Некрополь сейминско-турбинского типа находится в 4 км к востоку от пос. Юрино – районного центра Республики Марий Эл, в 350 м к северо-западу от современного устья р. Ветлуги, на дюнах левого берега Чебоксарского водохранилища (рис. 1).

В 2001–2006 гг. погребальный памятник был раскопан Б.С. Соловьевым (Марийская археологическая экспедиция). В могилах собрано бронзовое оружие – наконечники копий, ножи, топоры-кельты – принадлежавшее воинам древних сибирских и алтайских племенных группировок, мигрировавших в Восточную Европу [5, с. 103–109; 6, с. 168–174].

Как следует из результатов радиоуглеродных анализов, проведенных Х. Юнгнером и К. Карпеланом (были взяты три образца дерева – от рукоятей топора-кельта, ножа, а также фрагмент древка из втулки наконечника копья), Усть-Ветлужский могильник мог функционировать в XX–XIX вв. до н. э. [7, с. 112].

Почти весь металл из прослеженных в раскопе и разрушенных Чебоксарским водохранилищем захоронений подробно описан и проанализирован в статьях Б.С. Соловьева [2, с. 92, 93; 5, с. 110, 111; 8, с. 57–61; 9].

Иначе обстоит дело с изучением и публикацией кремневого инвентаря из Усть-Ветлужского могильника. На сегодняшний день в научный оборот введена примерно половина коллекции кремня, собранной нами и Б.С. Соловьевым [2, рис. 1, 13; 3, рис. 2, 1–4; 5, рис. 5, 1–7, 10, 11; 6, 6, 7; 8, рис. 5, 3; 9; 10, рис. 1, 1–3].

Из закрытых комплексов происходят лишь 4 из 27 экз. кремневых стрел: 2 экз. найдены в погребении 6 на нижней площадке могильника (раскоп 2003 г.); 2 экз. расчищены при исследовании статусного захоронения на вершине дюны (погребение 15, раскоп 2005 г.). Остальные кремневые наконечники (23 экз.) являются подъемным материалом с размытых участков дюны. До начала стационарных работ на памятнике (до июля 2001 г.) число встреченных наконечников достигло 4 экз. В последующие годы – с 2002-го по 2008-ой – наибольшая концентрация кремневых находок отмечена нами под раскопом 2003 г. (предположительно, остатки колчанного набора из несохранившегося погребения) и к северо-востоку от него – в сторону современной часовни святого Димитрия Солунского, построенной в 2008 г., и Сутырской I стоянки эпохи неолита-энеолита.

Рис. 1. Нижняя площадка Усть-Ветлужского (Юринского) могильника

сейминско-турбинского типа до начала стационарных работ на памятнике (вид с запада). Июль 2001 г. Фото автора.

Комплекс кремневого метательного оружия Усть-Ветлужского могильника состоит из орудий, которые одновременно бытовали между Окой и Камой только в эпоху бронзы (рис. 2). Кремневые стрелы различаются по оформлению насада (см. ниже выделенные нами I
и II типы наконечников) или черешка (наши III и IV типы наконечников).

Итак, I тип – это наконечники стрел треугольной, вытянуто-треугольной и подтреугольной формы с прямоусеченным основанием (рис. 2, 1, 2), которые имеют полные аналогии в погребальных комплексах Турбинского I, Сейминского и Решенского могильников [11, рис. 90; 12, рис. 60, 4–7; 13, рис. 1, 2–7]. О.Н. Бадер называл их «турбинскими» [11, с. 97].

Примечательно, что самой первой находкой на Усть-Ветлужском могильнике, сделанной в начале ноября 2000 г., является именно наконечник турбинского типа.

В ходе исследования погребального памятника в устье Ветлуги собрано 22 экз. наконечников этого типа. Три происходят из закрытых комплексов (1 экз., погр. 6; 2 экз., погр. 15), остальные, как уже отмечалось нами выше, – подъемный материал.

Рис. 2. Кремневые наконечники стрел

из Усть-Ветлужского могильника.

Усть-ветлужский II тип
наконечников
– изделия треугольной формы с вогнутым основанием. Их на указанном памятнике всего 2 экз. Один – с отходящими по бокам от насада жальцами – поднят автором в мае 2002 г. в размыве берега, а второй – с опущенным книзу жалом – найден Б.С. Соловьевым вместе с наконечником турбинского типа в погр. 6. на нижней площадке некрополя (рис. 2, 3). Оба обнаруживают некоторое сходство с кремневыми стрелами из сейминско-турбинского могильника Бор-Лёнва [14, рис. 3, 6, 8]. В крупных могильниках Окского и Камского бассейнов – в Сейме, Решном, Турбине таких кремневых стрел нет. Любопытно, что серия кремневых наконечников с вогнутым основанием и намеченными шипами-жальцами имеется в материалах раскопок культового памятника (святилища) Шайтанское озеро II, вещевой комплекс которого сохранил, что немаловажно, следы сейминско-турбинских металлургических инноваций [15, рис. 6, 3–5; 13, нижний ряд (в особенности – 5-й слева каменный наконечник стрелы)].

Наш рисунок наконечника из погр. 6, в отличие от опубликованного Б.С. Соловьевым [5, рис. 6, 7], гораздо достовернее передает не только общий абрис артефакта, но и форму насада метательного орудия. Основная причина, по которой появилось «искаженное» изображение кремневого изделия, кроется в случайном повреждении находки. Отколовшийся фрагмент плоского в сечении насада вообще был утерян.

Определенный интерес вызывает III тип
кремневых наконечников Усть-Ветлужского некрополя. Это крупные наконечники стрел с вытянуто-треугольным пером и широким черешком прямоугольной и подпрямоугольной формы (рис. 2, 4, 5). Оба изделия обнаружены автором на берегу Чебоксарского водохранилища, т. е. происходят из полностью размытых сейминско-турбинских захоронений, совершенных в эпоху бронзы на нижней площадке памятника. Аналоги нашим наконечникам известны по находкам в погребениях Решенского могильника, где их собрана значительная серия [16, рис. 44, 22–24, 26–29; 17, рис. 104, 8–11].

И, наконец, к IV типу
кремневых стрел Усть-Ветлужского погребального памятника мы относим наконечник с вытянуто-треугольным пером, коротким черешком треугольной формы и жальцами (рис. 2, 6). По О.Н. Бадеру, это 2-й тип стрел Сеймы – «может быть назван сейминским» [12, с. 121]. Действительно, по своим пропорциям и технике обработки широких граней, случайная находка 2004 г. (сделана в осыпях прибрежной части дюны под раскопом 2002 г.) имеет весьма близкие аналогии в вещевом комплексе Сейминского могильника [12, рис. 60, 1, 2; 16, рис. 42, 8; 18, 9, 10].

Принадлежность этого наконечника к инвентарю разрушенного сейминско-турбинского погребения небесспорна, тем более что на исследованной площади Усть-Ветлужского могильника собраны фрагменты атликасинской керамики [5, рис. 3, 21], вместе с которой в Волго-Камье нередко находят шипастые треугольно-черешковые наконечники стрел [19, с. 179].

Кремневые наконечники стрел сейминского типа встречаются и за пределами основного ареала распространения сейминско-турбинских бронз. Например, аналогичный изделию из Усть-Ветлуги наконечник был обнаружен в погребении, датированном эпохой бронзы, на стоянке Сахтыш I [20, рис. 2, 2].

В качестве заготовок для усть-ветлужских наконечников использовались довольно крупные – различного сечения – отщепы разноокрашенного кремневого сырья высокого качества. Весь кремень, скорее всего, валунного происхождения. Сырьевой базой для сейминско-турбинских оружейников могли служить Юлъяльские выходы кремня на правом берегу Волги (территория соседнего с Юринским Горномарийского района Республики Марий Эл) [4, с. 318, 319]. Неподалеку от выходов валунного кремня В.В. Никитиным зафиксированы остатки Юлъяльской кремнеобрабатывающей мастерской и собрана большая коллекция каменных артефактов, среди которых присутствуют изделия сейминско-турбинского облика – кремневые наконечники стрел треугольно-усеченной формы и кремневый нож-вкладыш [2, с. 90, 91].

Абсолютное большинство наконечников Усть-Ветлужского некрополя обработано аккуратной уплощающей ретушью, нанесенной с двух сторон. На поверхности одного из наконечников, собранных осенью 2008 г., отчетливо видна тонкая струйчатая ретушь, надо полагать, свидетельствующая об использовании металлического – медного или бронзового – отжимника-ретушера.

Отмечу также, что некоторые экземпляры кремневых стрел имеют выраженную продольную грань в верхней части пера, предназначавшуюся, по всей вероятности, для увеличения пробивной мощности метательного оружия. Особенно ярко эта «боевая» грань, делающая сечение пера почти ромбическим, выглядит у наконечников с прямоугольным черешком из сборов 2002, 2006 гг. (рис. 2, 4, 5).

Таким образом, кремневые наконечники из Усть-Ветлужского могильника, сопоставимые с метательными орудиями других базовых памятников сейминско-турбинского типа, являются не только самой распространенной категорией погребального инвентаря у носителей древних сибирских и приуральских бронз, но и ценнейшим источниковым материалом для изучения технологических приемов, существовавших в доисторической кремнеобработке Северной Евразии.

В статье, посвященной находкам сейминско-турбинского времени в Марийском Поволжье (2001), Б.С. Соловьев пишет: «Нетрудно заметить, что металлические предметы Усть-Ветлужского могильника (речь идёт о подъемном материале 2000–2001 гг. – Е.Ш.), за исключением типично сейминско-турбинского пластинчатого ножа НК–2, связаны с традициями абашевской и срубной металлообработки и могут иллюстрировать присутствие позднеабашевского населения в лесной зоне Среднего Поволжья в сейминском хронологическом горизонте» [4, с. 94].

Дальнейшие исследования древних захоронений в устье Ветлуги, содержавших сейминско-турбинский металл, существенно пополнили и «евразийскую» серию находок с Юринского могильника [5, с. 190–191; 6, с. 58–61; 7, с. 169–170]. Краткие сведения о количестве и типологическом составе металлокомплекса погребального памятника типа Сейма-Турбино, практически полностью изученного к 2006 г., можно почерпнуть из недавней публикации С.В. Кузьминых [8, с. 242].

Среди случайных находок, происходящих из Юринского могильника, большой интерес представляет металлическое изделие разряда НК–16 (по КТР-классификации бронз сейминской эпохи, разработанной Е.Н. Черных и С.В. Кузьминых) [9, с. 101]. Описываемая ниже вещь непродолжительное время хранилась в личной коллекции автора.

Литой двулезвийный нож с листовидным клинком, перекрестьем, перехватом и ромбическим завершением черенка (рис. 1) найден 21 сентября 2002 г. на краю изученной раскопками площади могильника. Любопытно, что при обнаружении бронзовое изделие занимало вертикальную позицию, т. е. было воткнуто в дно или край могильной ямы (?), «пропущенной», очевидно, из-за нечетких контуров. На раздутой осенними ветрами поверхности одного из квадратов бывшего раскопа, заложенного Б.С. Соловьевым в июне 2002 г., виднелся только черенок ножа с небольшими ярко-зелёными пятнами окислов.

Рис. 1 (фото). Бронзовый нож из Юринского могильника,

найденный в 2002 г.

Длина ножа 163 мм, ширина клинка приблизительно 37 мм, максимальная толщина 3,5 мм. Конец клинка смят от удара о твёрдый предмет. Кстати, подобная «традиция» обращения с заупокойным инвентарем у носителей сейминско-турбинских бронз прослеживается на примере топоров-кельтов из того же Юринского (Усть-Ветлужского) могильника (один из погребения № 10, вскрытого Б.С. Соловьевым, другой – подъемный материал автора) [2, с. 110; 10, с. 206].

Почти вся поверхность рассматриваемого ножа была покрыта блестящей патиной коричневатого оттенка. По пятнам окислов на черенке (см. фото) можно частично реконструировать форму несохранившейся деревянной рукояти. Например, небольшая «вогнутость» её основания напоминает дуговидное основание прилитой рукояти кинжала разряда КЖ–8 из Сейминского могильника и дуговидные рельефные валики у основания рукояти аналогичного изделия из Решенского некрополя [9, рис. 65, 1, 2].

В настоящее время бронзовый нож из Усть-Ветлуги утрачен.

Изделия типологического разряда НК–16 обнаружены в могильнике Ростовка, некрополе Турбино I, а также в условном сейминско-турбинском могильнике Бор-Лёнва [9, с. 101–102, рис. 58, 6, 8, 10, 11]. Первый экземпляр данного разряда из Юринского могильника, надо заметить, почти идентичный публикуемому предмету, известен по печатным работам Б.С. Соловьева с 2001 г. [2, рис. 3, 26; 4, рис. 1, 16; 5, рис. 2, 12; 6, рис. 4, 1] (рис. 2).

Рис. 2. Медно-бронзовый нож из разведочных сборов

на Юринском могильнике (по Б.С. Соловьеву).

Ножи с перекрестьем, перехватом, ромбической пяткой черенка и ребром жесткости по клинку встречены также в абашевских, потаповских, покровских, петровских, раннесрубных, синташтинских и алакульских комплексах [11, с. 63–64; 12, с. 109–112, рис. 53]. Указывая на многочисленность режущих орудий данного типа в синташтинских древностях (43 из 109 экз., зафиксированных в ареале распространения евразийских бронз), А.Д. Дегтярева признает, что «подобные ножи (28 экз.) были характерны для донских и уральских абашевских памятников, прежде всего погребальных, включая так называемые донские позднеабашевские «престижные» (по А.Д. Пряхину) захоронения с инсигниями власти» [12, с. 111].

Таким образом, случайная находка 2002 г., в очередной раз подтверждающая синкретический характер Юринского могильника, расположенного в устье Ветлуги, расширяет круг источников по абашевско-сейминско-турбинской проблематике, выявленных между Окой и Камой в текущем столетии.

Генерал М.Д. Скобелев несколько раз приезжал к сестре в Юрино. Нижегородский писатель К.А. Кислов, по разным поводам обращавшийся к архивным бумагам Шереметевых, считал, что герою Балканской войны 1877–1878 гг. удалось побывать в Юринском имении В.П. Шереметева «не более 2–3 раз» [2, с. 42].

Убедительным подтверждением «отпускных» визитов генерала в Юринскую усадьбу Шереметевых является былое убранство его личного кабинета в Главном доме – «Скобелевский зал». К.А. Кислов в своем путеводителе «Усадебно-парковый комплекс помещиков Шереметевых в поселке Юрино Республики Марий Эл» (1993) так описывал эту комнату: «Смежная с «Русской комнатой» (ныне её нередко называют Малой гостиной – Е.Ш.) и тоже с окнами на северную сторону – комната знаменитого Белого генерала, героя Балканской войны Михаила Дмитриевича Скобелева. Это помещение так и называлось: «Скобелевский зал»… «Скобелевский зал» по размерам небольшой, имеет прямоугольную форму. На стенах были расположены живописные портреты военной династии Скобелевых. Это боевые генералы: дед М.Д. (Иван Никитич – Е.Ш.), его отец генерал-лейтенант Дмитрий Иванович, наконец, и сам молодой красавец полный генерал Михаил Дмитриевич. В зале хранилась великолепная, многообразная по историческим эпохам коллекция холодного и огнестрельного оружия, украшали её и личное оружие Скобелевых» [3, с. 78].

В собрании наградного и трофейного оружия наибольший интерес представляли сабля в золотых ножнах с бриллиантами, восточной работы кинжал, усыпанный драгоценными камнями, дорогие ружья, шкатулки с дуэльными пистолетами, сабли с клинками дамасской стали, рапиры для фехтования с полным костюмом, а также необычные в отделке пики и стрелы туземных воинов, боевые щиты. Что касается прочих предметов – для уюта и любования, то в кабинете генерала Скобелева были драгоценные по декору и выделке персидские ковры и шесть – тоже восточной работы – картин, вышитых золотом и шёлком [1, с. 34–36].

Три отпуска, проведенные М.Д. Скобелевым в Юринской усадьбе, о которых упоминает в своей книжке В.А. Капустина [1, с. 35], позволили семье В.П. и О.Д. Шереметевых лучше узнать внутренний мир их великого родственника. Полагаю, что главный личностный принцип героя Плевны и Шипки «знать больше того, чему тебя учат» [4, с. 6], широкий кругозор и отличное знание европейской литературы [5, с. 29] импонировали хозяину Юринского замка.

Рис. 1. Генерал М.Д. Скобелев (1843–1882)

После загадочной кончины генерала Скобелева, наступившей «не на поле боя, а в мирной Москве» летом 1882 г. [4, с. 13; 6, с. 71; 7, с. 46], его юринский кабинет стал для родственников мемориальным. Безусловно, эта комната была для Шереметевых местом преклонения перед памятью выдающегося полководца России и Болгарии. Неподалеку от «Скобелевского зала» – в северной половине Восточного флигеля, – находилась домовая господская церковь со старинным иконостасом и алтарем. Здесь, наверняка не один раз, ставили свечи за помин души генерала и его племянники – дети Ольги Дмитриевны.

Сестра «Белого генерала» ушла из жизни в 1898 г., завещав реликвии Скобелевского кабинета и другие ценные вещи сыну – Петру Васильевичу Шереметеву (1882–1916). Именно ему, родившемуся в год смерти своего великого дяди, достались упомянутые выше портреты Скобелевых, столовое серебро со Скобелевским гербом, а также уникальный предмет – золотое кольцо с бриллиантами, подаренными О.Д. Шереметевой её братом. Как следует из завещания хозяйки Юринского замка, которое цитирует В.А. Капустина в изданном ею труде «Последние Великие Романтики» (СПб, 2003), бриллианты кольца происходили с наградной шпаги М.Д. Скобелева, «полученной им «за храбрость» [1, с. 42].

Среди вещей «Белого генерала», хранившихся в Юрино у П.В. Шереметева, а затем, когда последнего хозяина замка не стало, перешедших к его наследникам – жене и сёстрам, были бархатный чепрак, обшитый золотом, Скобелевские ордена и орденские ленты, 14 медалей, медный походный котелок, которым пользовался герой Шипки [2, с. 47; 8, с. 14]. К сожалению, дальнейшая судьба этих реликвий остается невыясненной. Самое главное в деле поисков – узнать о том, как распорядились наградами Скобелева его племянницы.

Вопрос о воссоздании мемориального Скобелевского кабинета в Главном доме Юринской усадьбы Шереметевых возник на исходе XX столетия. Важным событием в новейшей истории усадьбы стали первые Скобелевские чтения, состоявшиеся 17 сентября 1999 г. в картинной галерее замка [9, с. 1–2]. Мероприятие, организованное Скобелевским комитетом, на котором с докладами о «Белом генерале» выступили президент комитета, летчик-космонавт А.А. Леонов и вице-президент комитета В.И. Гусаров [10], имело не только научно-просветительскую цель, но и касалось различных аспектов возрождения Юринской усадьбы. Собственный корреспондент газеты «Марийская правда» Н. Банников писал: «В ходе чтений высказывалось немало конкретных предложений по сохранению и приумножению скобелевского наследия. В частности, принято решение каждый год 17 сентября проводить подобные чтения только в замке Шереметева. К чтениям будущего года планируется отреставрировать в замке скобелевскую комнату. В нее по возможности собрать вещи и предметы, которыми пользовался генерал. Дело в том, что в 1923 году почти все уникальное имущество, в том числе и антиквариат, было вывезено из замка в Нижний Новгород и распределено по музеям. Часть имущества просто-напросто растащена. От имени Скобелевского комитета, как заявил А.А. Леонов, будет написано официальное письмо на имя губернатора Нижегородской области с просьбой вернуть из музеев в замок все взятые вещи» [11].

Надо сказать, не всё сбылось. Вещи из нижегородских музеев, увы, так и не были возвращены. Что же касается Скобелевских чтений, то они ещё два года подряд (2000, 2001) собирали в Юрино исследователей-скобелеведов и местную общественность. Автору этих строк посчастливилось принимать в них активное участие [12, с. 32].

К осени 2005 г., благодаря финансированию из федерального и республиканского (Марий Эл) бюджетов, в Скобелевском кабинете был произведен ремонт стен, отреставрирована потолочная лепнина (рис. 2). В том же году сотрудники Марийского научно-производственного центра по охране и использованию памятников истории и культуры передают в обновленный кабинет богато иллюстрированный стенд «Генерал от инфантерии Михаил Дмитриевич Скобелев (17.09.1843 – 7.07.1882). Последний эпический герой русской истории».

Рис. 2. «Скобелевский зал» в Главном доме Юринского замка. Современное состояние

В 2007 г. в интерьере «Скобелевского зала» появилась репродукция картины «Шипка–Шейново (Скобелев под Шипкой)» художника В.В. Верещагина, «которого многое связывало с М.Д. Скобелевым» [5, с. 31]. Репродукция полотна, завершавшего масштабную «Балканскую серию», созданную мастером батальной живописи, была подарена усадебно-архитектурному комплексу «Юринский замок и его усадьба» туристическим агентством «Вездеход» (г. Йошкар-Ола).

Позитивные перемены на территории бывшей дворянской усадьбы в Юрино пробудили неподдельный интерес к замку как месту для проведения межрегиональных научно-практических конференций с исторической и культуроведческой направленностью. В стенах Скобелевского кабинета трижды – в 2006, 2008, 2012 гг. собирались участники Шереметевских чтений, выступая с докладами и сообщениями о хозяевах Юринского замка, их родственных связях, судьбе антикварных коллекций Шереметевых, эвакуированных в Нижегородский художественный музей. Организаторами чтений в разные годы являлись: Институт генеалогических исследований Российской национальной библиотеки, Русское генеалогическое общество, Министерство культуры, печати и по делам национальностей Республики Марий Эл, Национальная библиотека Республики Марий Эл им. С.Г. Чавайна, Государственное бюджетное учреждение культуры Республики Марий Эл «Научно-производственный центр по охране и использованию памятников истории и культуры», Государственный архив Республики Марий Эл, Национальный музей Республики Марий Эл им. Т. Евсеева и администрация муниципального образования «Юринский муниципальный район».

Весной нынешнего года комплекс «Юринский замок и его усадьба» был реорганизован в Государственное бюджетное учреждение культуры (ГБУК) Республики Марий Эл «Замок Шереметева». Одно из первых массовых мероприятий ГБУК было посвящено 170-летию Белого генерала. Шереметевский прием «Виват, Россия!», состоявшийся 12 июня в Главном доме усадьбы, позволил всем желающим соприкоснуться с миром славной русской старины. Почти сразу после торжественной встречи в Зимнем саду замка, мы пригласили гостей (в основном это были жители пос. Юрино) в кабинет Скобелева. Здесь прозвучала ода в честь героя Плевны и Шипки, сочиненная нами специально для приема. Вечер «у Шереметева» продолжился в Малой гостиной, где гости, расположившись в креслах и любуясь огнем в камине, вместе с местными музыкантами пели романсы. Запоминающимися частями программы мероприятия стали также дегустация пирога по рецепту О.Д. Шереметевой и фуршет на террасе Северного подъезда.

Таким образом, востребованность Скобелевского кабинета в деле популяризации подвигов и заслуг «Белого генерала» заставляет вновь вернуться к вопросу о воссоздании прежнего интерьера мемориального зала в Юринском замке.

На первом этапе предстоящей работы следует ещё раз внимательно изучить сохранившиеся описания Скобелевского кабинета и подготовить соответствующие эскизы. Конечно, проектирование интерьера, полностью когда-то утраченного – дело весьма сложное. Необходимо учесть общую площадь кабинета, чтобы рассчитать возможности самых разных вариантов исполнения его убранства. Есть необходимость в поиске старинных фотографических материалов, которые могли бы помочь в воссоздании мемориальной комнаты генерала Скобелева. Мы не исключаем, что прежнее убранство Скобелевского «арсенала» могло быть запечатлено нижегородским фотохудожником М.П. Дмитриевым, посещавшим Юринскую усадьбу Шереметева в конце позапрошлого столетия.

На втором этапе необходимо определиться с тем, что будет отражать деятельность М.Д. Скобелева как полководца. Утраченные в советское время личные вещи генерала, а также образцы русского и восточного оружия можно представить в мемориальном кабинете качественными новодельными дубликатами. Обращаясь за помощью к современным оружейникам, важно учесть «затратный» фактор. Возможно, часть средств на воссоздание Скобелевского кабинета поступит из казны Марий Эл. Могут выручить участие ГБУК «Замок Шереметева» в федеральных музейных грантах и добровольные пожертвования любителей военной истории нашего Отечества.

Рискну предположить, что вслед за укреплением статуса Скобелевского кабинета, способного воскресить образ одного из самых разумных и мужественных сынов России, начнется ожидаемый всеми процесс духовного возрождения бывшей Шереметевской усадьбы в Юрино.