В соответствии с ч. 4 ст. 15 Конституции РФ 1993 года «общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора».[1] Таким образом, Конституция Российской Федерации разделяет «международные договоры» и «общепризнанные принципы и нормы международного права». Так, представляется, что основными источниками норм права, регламентирующими отбывание наказания в виде лишения свободы, на сегодняшний день являются международные документы, ратифицированные Россией. Государство берёт на себя обязанности по выполнению содержащихся в них предписаний. Таким образом,  представляется актуальным рассмотреть Приказ Минюста России от 16.12.2016 № 295 (ред. от 06.07.2017) «Об утверждении Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений» (Зарегистрировано в Минюсте России 26.12.2016 N 44930), (далее ПВР), с целью рассмотрения эффективности применения его норм в практическом аспекте. Данный Приказ регламентирует  режим содержания в ИУ, также консолидирует в себе ряд международных требований. Нужно отметить, что ПВР 2016 года являются относительно новым документом, его преобразования повышают эффективность режима в ИУ. Необходимо исследовать данное утверждение через призму его практического применения. Объектом такового в данном исследовании является п. 156 ПВР, который содержит следующее:

«Курение осужденным, водворенным в ШИЗО, запрещено. Осужденным, переведенным в ПКТ, ЕПКТ, одиночные камеры, курение разрешается в период прогулки, предусмотренной распорядком дня ИУ. Сигареты и спички осужденным выдаются по их просьбе младшим инспектором по надзору за осужденными, содержащимися в штрафных помещениях»[2].

Уголовно-исполнительным кодексом Российской Федерации предусмотрены виды мер дисциплинарного взыскания, применяемые за нарушения установленного порядка отбывания наказания в отношении осужденных к лишению свободы. Статьей 115 УИК РФ установлены такие меры взыскания как водворение в штрафной изолятор на срок до 15 суток. Перевод осужденных мужчин, являющихся злостными нарушителями установленного порядка отбывания наказания, содержащихся в исправительных колониях общего и строгого режимов, в помещения камерного типа, а в исправительных колониях особого режима – в одиночные камеры на срок до шести месяцев, в единые помещения камерного типа  на срок до одного года, осужденных женщин – в помещения камерного типа на срок до трех месяцев.[3]

В целях обеспечения пожарной безопасности, а также  санитарно-гигиенических норм, осужденным, водворенным в ШИЗО, курение запрещено. Для обеспечения данного предписания, каждый осужденный подвергается тщательному обыску перед помещением его в штрафной изолятор. Однако, складывается мнение о том, что это формальная процедура, ведь осужденные проносят сигареты и спички на практике.

Проводя аналогию с Приказом Минюста РФ от 03.11.2005 г. № 205 «Об утверждении Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений», который на данный момент утратил силу, необходимо отметить что, в п.156 ограничили действия осужденных – курильщиков.  Ранее курение было запрещено в ШИЗО со ссылкой на противопожарную безопасность, однако в других помещениях камерного типа такого запрета не было. В новых же ПВР в ИУ осуждённым, находящимся в ШИЗО, остался полный запрет на курение, а остальным разрешили курить только во время прогулки.

Проблемным, на наш взгляд представляется тот факт, что, несмотря на запрет, предусмотренный законодателем, на практике осуждённые продолжают курить в ШИЗО во время прогулки. Данный момент должен быть нормативно отрегулирован. Нужно отметить, что ст. 115 УИК РФ содержит в себе ряд наказаний за нарушение установленного порядка отбывания наказания осужденными, среди них и  водворение осужденных, содержащихся в исправительных колониях или тюрьмах, в штрафной изолятор на срок до 15 суток.[4] Часть 2 статьи 116 УИК РФ говорит о том, что злостным может быть признано также совершение в течение одного года повторного нарушения установленного порядка отбывания наказания, если за каждое из этих нарушений осужденный был подвергнут взысканию в виде водворения в штрафной или дисциплинарный изолятор. Из этого возникает вопрос, какие меры дисциплинарного характера применяются к нарушителям режима содержания в ШИЗО? Ответ на данный вопрос также не отражен в законодательстве. Нужно сказать, что, чаще всего на практике на факт курения в ШИЗО либо закрывают глаза, либо продевают срок содержания в штрафном изоляторе. Но можно ли считать продление срока содержания в ШИЗО эффективным, если его максимальный порог достигает лишь 15 суток?

На наш взгляд данная проблема имеет решение. Если фактически курение в ШИЗО осуществляется во время прогулок, на наш взгляд, представляется целесообразным узаконить данный факт. Иначе у осужденных появляется чувство безнаказанности и вседозволенности, а ужесточение  наказания за данный факт будет неэффективным. Часть 1 статьи 118 УИК РФ даёт право осужденным к лишению свободы, пользоваться ежедневной прогулкой продолжительностью один час.

Таким образом, считаем, что запрет курения в ШИЗО препятствует достижению целей наказания и создает условия для искусственного превращения в нарушителей большинства осужденных.

В связи с этим предлагаем  внести изменения в п. 156 ПВР в ИУ. В измененном виде он приобретет следующую формулировку:

«Осужденным, переведенным в ПКТ, ЕПКТ, одиночные камеры, ШИЗО курение разрешается в период прогулки, предусмотренной распорядком дня ИУ. Сигареты и спички осужденным выдаются по их просьбе младшим инспектором по надзору за осужденными, содержащимися в штрафных помещениях».

На наш взгляд представляется актуальным рассмотреть и проанализировать функционирование систем жизнеобеспечения в период конвоирования по автодорожным маршрутам в специальных автомобилях.

Следует подчеркнуть, что в настоящее время, в теоретическом, а, следовательно, и в практическом аспекте обращение с осужденными (лицами, содержащимися под стражей) должно быть на подобающем уровне, в соответствии с международными стандартами. Недопустимо в отношении них унижение человеческого достоинства, ущемление прав, а тем более жестокое обращение.

Россия стала одной из первых стран, в которой применялось перемещение осужденных с помощью специальных автомобилей. Еще в 1909 году в пенитенциарной системе России при конвоировании использовались немецкие фургоны NAG. Примерно в то же время в стране стартовало собственное производство таких автомобилей. Однако, вмещали они лишь 8 осужденных и набирали скорость до 25 км/ч.

В результате научно-технического прогресса Российская пенитенциарная система применяет различные спецавтомобили типа «АЗ». К тому же и требования теперь к ним предъявляются другие. Осужденные царской России не могли даже мечтать о таких условиях. ФСИН России ежегодно закупает десятки спецавтомобилей типа «АЗ».

С 2008 года в отечественной уголовно-исполнительной системе (далее – УИС) функционируют оперативно-служебные автомобили «АЗ» на шасси КамАЗ-4308 (вместимостью 30–32 человека), КамАЗ-43114 (КамАЗ-5350) повышенной проходимости (вместимостью 30–32 человека), КамАЗ-65117 (вместимостью 50–52 человека), ГАЗ-3221 «Газель» (вместимостью 7 человек). С 2012 года налажен выпуск новой модификации спецавтомобиля типа «АЗ» на шасси ГАЗ-33106 «Валдай» (вместимостью 15 человек). Производство кузова спецавтомобилей типа «АЗ» осуществляется в одной из исправительных колоний (далее – ИК) в Республике Башкортостан.

Долгое время, несмотря на комфортабельность современных автомобилей для конвоирования заключенных, не решался вопрос отправления ими естественных нужд. Данный момент не урегулирован в действующих нормативно-правовых актах. В Инструкции по служебной деятельности специальных подразделений УИС по конвоированию, утв. совместным приказом Минюста России и МВД России, говорится лишь о том, что вывод осужденных в туалет осуществляется через каждые 2-3 часа на остановках в учреждениях УИС, на соответствующем маршруте в пути следования.

Однако необходимо обратить внимание на человеческий фактор. Как поступать сотрудникам в случае острой необходимости вывода в туалет того или иного осужденного? Решая данный вопрос, с 2013 года спецавтомобили стали изготавливать с возможностью установки биотуалетов на случай конвоирования осужденных на большие расстояния или в условиях автомобильных пробок в городах-мегаполисах, а также дополнительными видеокамерами снаружи автомобилей для осуществления безопасного движения при маневрах. Все спецавтомобили, используемые ФСИН России, изготавливаются и сертифицируются в соответствии с требованиями технического регламента Таможенного союза. Автомобили оборудуются системами отопления, кондиционирования, видеоконтроля за соблюдением режима содержания и несением службы караула, связи и бортовым спутниковым навигационным оборудованием.

В силу статьи 76 УИК РФ при перемещении осужденных им обеспечиваются необходимые материально-бытовые и санитарно-гигиенические условия [1]. С 2014 года в оперативно-служебных автомобилях типа «АЗ» предусматриваются отдельные отсеки, оборудованные биотуалетом. К биотуалетам также применяются требования безопасности.

Двери камер и туалетной кабины должны быть оснащены однотипными унифицированными механическими замками с автоматически срабатывающим ригелем и съемной ручкой и соответствовать следующим требованиям:

- размер ригеля замка в поперечном сечении должен быть не менее 15 мм x 8 мм;

- форма соприкасающихся поверхностей ригеля и «ответной части» должна обеспечивать свободное, без заеданий срабатывание ригеля;

Ширина проемов дверей камер и туалетной кабины должна составлять не менее 510 мм. Зазор между стойкой дверного проема и дверью со стороны замка должен быть не более 5 мм.

На дверях камер и туалетной кабины должны быть нанесены стрелки, указывающие направление вращения ключа для их открывания, на дверях камер – их номера, высота цифр – 60 +/- 2 мм, ширина – 13 +/- 1 мм, нумерация камер справа налево. Таким образом, законодатель урегулировал детально моменты обеспечения безопасности в спецавтомобиле.

Вместе с тем, неурегулированным остаётся вопрос санитарного обслуживания (уборки) биотуалетов. На наш взгляд данный вопрос, возможно, решить следующим образом. Во время остановки в учреждениях УИС в процессе конвоирования по автодорожным маршрутам, о чем говорится в Инструкции, осужденные отряда хозяйственного обслуживания должны осуществлять уборку и санитарную обработку биотуалетов под наблюдением сотрудников караула. В связи с этим, следует ввести дополнительный пункт к обязанностям хозобслуги в учреждениях УИС с соответствующим содержанием.

В заключение необходимо отметить, что, несмотря на то что, в модернизированных специальных автомобилях для осужденных появились биотуалеты, их практическое применение не осуществляется. Они закрыты на замок и не эксплуатируются по назначению. Это связано с тем, что не урегулирован вопрос их обслуживания. В обязанностях сотрудников, осуществляющих конвоирование нет пункта по обслуживанию туалетов, и быть не может, у них абсолютно другие задачи в пути следования. Сами осужденные также не могут осуществлять уборку биотуалетов, так как это нарушает правила безопасности и изоляции осужденных.

На сегодняшний день отдел конвоирования осужденных в своей деятельности руководствуется многими нормативно-правовыми актами, введенными до внедрения технических новелл. В связи с этим для точного руководства правовой базой для сотрудников УИС считаем необходимым внести изменения в приказ Минюста России от 4 сентября 2006 г. № 279
«Об утверждении Наставления по оборудованию инженерно-техническими средствами охраны и надзора объектов уголовно-исполнительной системы». А именно в абзац 2 пункт 73 раздела XII. «Оборудование обменных пунктов и транспортных средств для перемещения осужденных и лиц, содержащихся под стражей, при конвоировании». Предлагается следующая формулировка данного абзаца:

«К оборудованию специальных автомобилей относятся: спецкузов, осветительные приборы, средства оповещения и связи, биотуалеты».

Представляется необходимым урегулировать вопрос санитарной обработки биотуалетов в спецавтомобилях. Для осуществления уборки необходимо привлекать отряд хозяйственного обслуживания учреждений УИС. Таким образом, санитарно – гигиеническое состояние биотуалетов будет обеспечиваться через каждые 3 – 5 часов на остановках в учреждениях УИС отрядом хозяйственной обслуживания данного учреждения, поскольку введение специальной должности по уборке биотуалетов с экономической позиции является неэффективным.

В сознании многих людей еще с советского времени закрепилось, что труд осужденных является одной из форм принудительного труда. Вместе с тем, он является не принудительным, а обязательным трудом. В соответствии с существующими международными стандартами, в частности Конвенцией № 29 Международной организации труда (далее – МОТ) «Относительно принудительного или обязательного труда» (принята в г. Женеве 28 июня 1930 г. на 14-ой сессии Генеральной конференции МОТ, с изменениями от 11 июня 2014 г.) [1] и Конвенцией МОТ № 105 «Об упразднении принудительного труда» (Женева, 25 июня 1957 г.) [2], обязательный труд осужденных не рассматривается как разновидность принудительного труда. Данное положение закреплено в ст. 103 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации (далее – УИК РФ) [3].

Вместе с тем, встраивание производственного сектора уголовно-исполнительной системы (далее – УИС) Минюста России в современную, инновационную, «цифровую» экономику весьма затруднительно по ряду причин:

1. Труд осужденных является в основном малоквалифицированным, технологический уровень производства в местах лишения свободы не может конкурировать с производством на современных предприятиях гражданского сектора. Имеется ввиду уровень внедрения информационных технологий, автоматизации, роботизации производственных процессов.
2. Совершенно различаются цели предприятий гражданского сектора и УИС. В первом случае это: маркетинг, производство и реализация конкурентной продукции, получение прибыли. Во втором: трудовая деятельность осужденных выступает в качестве средства исправления, обеспечиваемая работа должна быть, по мере возможности, такой, чтобы давать осужденным рабочую профессию, позволяющую им заняться честным трудом после освобождения. Европейские пенитенциарные правила (2006 г.) в п. 26.3 устанавливают, что: «характер предоставляемой работы должен поддерживать или развивать навыки, которые позволят осужденному зарабатывать себе на жизнь после освобождения» [4].
3. При организации труда осужденных необходимо обеспечить надзор и соблюдение режимных требований, в том числе: контроль нахождения осужденных на рабочих местах; запрещение бесконтрольных передвижений осужденных; контроль работы заточного оборудования; станков, на которых возможно изготовление холодного и огнестрельного оружия; учет выдачи и использования инструмента, клеймение инструмента; контроль использования красок, лаков, растворителей по назначению и т. д. Этого нет на предприятиях гражданского сектора.

Каким же образом производственный сектор УИС может быть в перспективе встроен в современную инновационную экономику страны? Прежде, чем сформулировать ответ обратимся к советскому опыту плановой экономики.

Во времена СССР[1] производственный сектор исправительно-трудовой системы по объему промышленного производства входил в пятерку ведущих промышленных министерств страны. Причин тому много, но одна из них заслуживает внимания. Каждое предприятие исправительно-трудового учреждения (далее – ИТУ) имело прямые шефские связи с одним или несколькими гражданскими промышленными предприятиями, расположенными в этом же городе или поселке. Шефство заключалось в передаче отдельных производств (соответственно технологий, оборудования, инструмента и оснастки) предприятиями гражданского сектора экономики – предприятиям ИТУ. Оказывалась помощь в налаживании производственного процесса силами инженерно-технических работников гражданского предприятия, осужденные, освобождаемые по окончании срока отбывания наказания или по условно-досрочному освобождению (далее – УДО), трудоустраивались на шефское предприятие. Конечно, это лицевая сторона.

Оборотная сторона заключалась в том, что технологии передавались в ИТУ не самые передовые, оборудование – морально устаревшее (по принципу «тюрьма все примет»), но это работало! Например, предприятие тюрьмы № 2 УВД Владимирской области по кооперации с владимирским заводом «Электроприбор» полностью осуществляло сборку магнитолы «Нерль», востребованной в то время на рынке.

В современных экономических реалиях, на первый взгляд это фантастика. Однако если подготовить и рассмотреть данный вопрос на уровне Правительства Российской Федерации, то решение может быть найдено. Речь идет о привязке ЦТАО, ФГУПов, производственных мастерских, профессионально-технических училищ ИУ к региональным промышленным кластерам. Юридически это может быть организовано в виде филиалов, цехов, участков действующих промышленных предприятий региона, или в других организационно-правовых формах.

Цель состоит в том, чтобы производственный сектор УИС развивался в контексте современной экономики, производил конкурентную продукцию (или комплектующие к ней), а профтехучилища ИУ обучали осужденных рабочим профессиям, востребованным на региональном рынке труда, как это происходит в тюрьмах Федеративной Республики Германия (ФРГ)[2].

Одной из причин создавшегося казуса является то, что за время отбывания наказания в ИУ осужденные получают специальности, которые не востребованы на рынке труда, т. е. в ИУ наблюдается переизбыток одних специальностей, а на рынке труда нехватка других.

Второе направление развития это устойчивое функционирование промышленного сектора УИС в условиях рыночной экономики для самообеспечения УИС продуктами питания, вещевым имуществом и иной продукцией. Швейное производство, производство обуви, продуктов питания, в т. ч. выпечка хлебобулочных изделий для собственных нужд ИУ обеспечены заказами, нормально функционируют и внушают оптимизм.

Третье направление – это участие производственного сектора УИС в инновационной, технико-экономической системе, позволяющей минимизировать количество захораниваемых отходов, максимально обеспечив при этом ресурсосбережение, повторное вовлечение в хозяйственный оборот утилизируемых компонентов в качестве сырья, материалов, изделий, превращение отходов во вторичное сырье для изготовления новой продукции и получения энергии.

В соответствии с Распоряжением Правительства РФ от 25 января 2018 г. № 84-р [5] данное направление является одной из нерешенных задач на федеральном и региональном уровнях. Согласно данным, приведенным в Стратегии экологической безопасности Российской Федерации на период до 2025 года, свыше 30000 млн. тонн отходов накоплено в результате прошлой хозяйственной и иной деятельности. По итогам инвентаризации территорий выявлено 340 объектов накопленного вреда окружающей среде, являющихся источником потенциальной угрозы жизни и здоровью 17 млн. человек. Увеличивается количество отходов, которые не вовлекаются во вторичный хозяйственный оборот, а размещаются на полигонах и свалках, что приводит к выводу продуктивных сельскохозяйственных угодий из оборота. Около 15 тыс. санкционированных объектов размещения отходов занимают территорию общей площадью примерно 4 млн. гектаров, и эта территория ежегодно увеличивается на 300 – 400 тыс. гектаров.

По данным Федеральной службы государственной статистики, в 2005 году в Российской Федерации зафиксировано образование порядка 3000 млн. тонн отходов, в 2015 году – 5060 млн. тонн, то есть за 10 лет показатель вырос на 69 процентов.

Естественно, это направление стратегического характера, т. е. ближайших десятилетий, но ведь речь идет о стратегическом развитии производственного сектора УИС в условиях инновационной экономики.

По нашему мнению учреждения УИС, обладающие потенциалом рабочей силы должны участвовать в решении обозначенной проблемы. Достаточно вновь вспомнить «советский» опыт контрагентских работ. Мусороперерабатывающие комплексы должны использовать труд осужденных на сортировке и переработке твердых бытовых отходов городов и поселков.

В заключение необходимо указать следующее. Для физически здорового человека различные формы труда необходимы для поддержания его нормального функционирования (трудотерапия). Трудовая деятельность осужденных выступает в качестве средства исправления осужденного. Привитие осужденному в процессе труда социально полезных качеств, навыков и убеждений, стремлений к полезному труду, приобретению трудовых навыков, специальности, формирование понимания, что только честный труд служит источником нормальной жизни человека, необходимо для нейтрализации негативных жизненных установок и адаптации осужденного после отбытия наказания. Экономическое значение хорошо организованного труда состоит в том, что он позволяет в современных условиях нормально функционировать ИУ, создавая приемлемые условия содержания осужденных, обеспечивать потребности самих осужденных и оказание помощи их семьям, накопить некоторые денежные средства для устройства после отбытия наказания [6].

Подводя итоги, сформулируем основные выводы и предложения исследования:

1. Необходимо рассмотреть на уровне Правительства Российской Федерации, вопрос о взаимодействии производственного сектора УИС, профессионально-технических училищ ИУ с региональными промышленными кластерами, привязке предприятий ИУ к промышленным предприятиям гражданского сектора в виде филиалов, цехов, участков или в других организационно-правовых формах. Цель заключается в том, чтобы производственный сектор УИС развивался в контексте современной экономики, производил конкурентную продукцию (или комплектующие к ней), а профессионально-технические училища ИУ обучали осужденных рабочим профессиям, востребованным на региональных рынках труда.
2. Развивать дальнейшее функционирование промышленного сектора УИС в условиях рыночной экономики для самообеспечения уголовно-исполнительной системы продуктами питания, вещевым имуществом и иной продукцией (швейное производство, производство обуви, продуктов питания, в т. ч. выпечка хлебобулочных изделий для собственных нужд ИУ).
3. Обеспечить участие производственного сектора УИС в инновационной, технико-экономической системе, позволяющей минимизировать количество захораниваемых отходов, максимально обеспечив при этом ресурсосбережение, повторное вовлечение в хозяйственный оборот утилизируемых компонентов в качестве сырья, материалов, изделий, превращение отходов во вторичное сырье для изготовления новой продукции и получения энергии.

Для детализации психологических аспектов, включенных в процесс несения службы с оружием, необходима опора на структуру деятельности, в рамках которой специалист – субъект деятельности реализует свои профессиональные задачи.

Исследование деятельности в рамках системного подхода предполагает выделение предмета, средств и условий в которых она протекает и которые рассматриваются для того чтобы понять процессы, состояния и свойства субъекта деятельности.

С.Л. Рубинштейн [1] под деятельностью понимает сознательную и целенаправленную активность субъекта, состоящую из ряда актов действий или поступков. Через деятельность человек реализует свои цели, формирует свои замыслы и идеи в преобразуемой им действительности.

Выбор перечисленных подходов обусловлен их максимальной содержательностью в части определения структурных элементов, лежащих в основе успешности профессионала: создание необходимых условий деятельности; четкое понимание предмета деятельности; зависимость результатов деятельности от процессов, состояний, свойств, мотивов субъекта деятельности, степени овладения им средствами реализации; четкое представление о необходимых действиях и операциях.

Таким образом, психологический аспект, определяющий характер готовности специалиста к любой деятельности, в полном объеме зависит от условий, в которых эта деятельность протекает. Особые условия, о которых идет речь, когда мы анализируем службу сотрудника УИС, предъявляют дополнительные требования к личности профессионала. Эти условия продиктованы как ведомственными нормативными правовыми актами, так и специфическими условиями труда, включающими экстремальные факторы. Говоря о ведомственных актах, мы в первую очередь должны иметь в виду ряд регулируемых ими ограничений в служебной деятельности сотрудников: запреты на сон, отправление естественных надобностей, приём пищи и другое, что существенно усложняет протекание процессов жизнедеятельности у сотрудников и формирует психическую напряженность. Кроме перечисленных факторов, уместно обозначить такие экстремальные факторы, как монотонность, рассогласование ритма сна и бодрствования, нарушение суточной периодичности, условия лимита и дефицита времени для принятия решения, угроза для жизни со стороны преступного контингента.

К параметрам, увеличивающим степень экстремальности служебной деятельности например сотрудников подразделений охраны ФСИН России, относятся розыск и задержание лиц, совершивших побег из исправительного учреждения (далее – ИУ), пресечение (ликвидация) массовых беспорядков, отражение нападения на охраняемый объект, обезвреживание преступников, захвативших заложников, и др. Данная специфика деятельности дополняется стресс-факторами опасности, внезапности, неопределенности, новизны, средств и способов реализации деятельности в экстремальных условиях [2].

Исследуя перечисленные факторы как один из аспектов деятельности, целесообразно оценить психологические аспекты личности, способные обеспечить успешность профессионала. В первую очередь, учитывая особый характер условий, к данным требованиям должны быть отнесены параметры стрессоустойчивости, высокие адаптационные возможности сниженный порог к воздействию экстремальных факторов.

Средством труда сотрудника отделов  охраны, конвоирования является оружие. Служба с оружием и постоянная готовность применить его на поражение наполняет служебную деятельность дополнительным стрессогенным содержанием.

На современном этапе развития российского законодательства разработано большое количество нормативно правовых актов, регламентирующих порядок действий с огнестрельным оружием. Данная форма деятельности предусмотрена Минимальными стандартными правилами обращения с заключенными от 30.08.1955, Кодексом поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка от 17.12.1979, Уголовно-исполнительным кодексом Российской Федерации, Законом Российской Федерации от 21.07.1993 № 5473-1 «Об учреждениях и органах исполняющих уголовные наказание в виде лишения свободы», Федеральным законом от 15.07.1995 № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», Федеральным Законом «Об оружии» от 13.12.1996 № 150-ФЗ, Инструкцией по охране исправительных учреждений, следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы и др.

Однако остается большое количество параметров рассматриваемой деятельности, которые отдаются на откуп человеческому фактору. Об этом свидетельствуют предусмотренные ограничения, связанные с применением огнестрельного оружия, которые выражаются в следующих формулировках: «пределы необходимого противодействия» [3], «только в тех случаях, когда другие средства являются неэффективными или не дают каких-либо надежд на достижение намеченного результата», «сводить к минимуму возможность причинения ущерба и нанесения ранений» [4], «предупредить о намерении использования оружия, предоставив нарушителю достаточно времени для выполнения своих требований», «если считают, что в создавшейся обстановке могут возникнуть предусмотренные настоящей статьёй основания для его применения» [5].

Таким образом, в ситуации применения оружия сотрудник всегда делает осознанный выбор причинения вреда другому человеку. Это решение, несмотря на имеющуюся нормативную базу, носит субъективный характер, поскольку юридически обозначенные ситуации его использования в ряде случаев имеют размытую формулировку. Такие понятия как «соразмерность», «достаточность», требование «насколько это возможно, использовать ненасильственные средства», «причиненный вред должен быть ровно таким, чтобы предотвратить или пресечь  какие-либо деяния», применение оружия в случае «отсутствия надежды на достижение намеченного результата», не предполагает внятных инструкций, в каждой конкретной ситуации подразумевают субъективную оценку происходящего профессионалом. При этом «надлежащее исполнение или неисполнение обязанности, злоупотребление полномочиями, превышение власти всегда является нарушением определённого нормативного акта и влечет за собой правовые последствия, вплоть до уголовной ответственности» [6].

Таким образом, правовой аспект применения оружия в отдельных ситуациях нарушает базовую потребность специалиста в безопасности и формирует чувство неуверенности в совершаемых профессиональных действиях, а в отдельных случаях – страх перед использованием оружия.

Знание сотрудником законодательной базы, с одной стороны, дает уверенность в действиях, с другой – является источником сомнений и неуверенности в правильной классификации сложившейся обстановки, что может снижать эффективность его служебной деятельности. Данные предложения находят частичный отклик на практике. Из бесед с сотрудниками отдела охраны следует, что препятствием для эффективного использования оружия для сотрудника являются опасения за юридические последствия данного действия. Проведенное сотрудниками НИИ ФСИН России в 2009 году исследование, в котором приняли участие 2000 сотрудников подразделений охраны и конвоирования, показало, что более 30% отпрошенных считают действующую нормативную базу несовершенной, и требующей уточнения и изменения в части расширения объема прав и полномочий сотрудников [7].

Таким образом, четкое представление о границах своей компетенции и способность принять решение в условиях дефицита времени являются одним из ведущих требований к деятельности сотрудника УИС, что потенциально усиливает профессиональную нагрузку и увеличивает стрессовую составляющую служебной деятельности. Помимо стрессоустойчивости, специфика деятельности, связанной с использованием оружия актуализирует такие психологические особенности личности сотрудника, как оперативность мышления, решительность, умеренная склонность к риску с выраженными показателями осторожности, низкие показатели тревожности, преобладание интеллектуального контроля над эмоциональными реакциями.

Наряду с условиями и средствами деятельности ключевыми параметрами, определяющими успешность, являются мотивы, цели, представления о будущем результате, о средствах его достижениях.

Уровень сформированности мотивации и целеполагания находит свое отражение в готовности специалиста к определенным профессиональным действиям, что, в свою очередь, предопределяет успешность в достижении результата. Здесь актуальность приобретает рассмотрение понятия готовности к профессиональной деятельности, в целом и деятельности связанной с применением оружия, в частности. Введение данного понятия в сферу базовых психологических аспектов характеристики сотрудника, несущего службу с оружием, позволит существенно расширить представление о необходимых для данного вида деятельности личностных особенностях.

Обзор литературных источников показывает, что структура психологической готовности имеет динамический характер и её сущность может быть раскрыта только с учетом структурных компонентов. Среди компонентов психологической готовности выделяются следующие личностные характеристики:

1) мотивационные – потребность успешно выполнять поставленную задачу, интерес к деятельности , стремление добиться успеха и показать себя с лучшей стороны;

2) познавательные (ориентационные, оценочные, когнитивные) – понимание обязанностей, трудовой задачи, оценка её значимости для достижения конечных результатов деятельности и для себя лично (с точки зрения престижа, статуса), представление вероятных изменений обстановки;

3) эмоционально-волевые – чувство профессиональной и социальной ответственности, уверенность в успехе, воодушевление, управление собой и мобилизация сил, сосредоточение  на задаче, отвлечение от мешающих воздействий, преодоление сомнений, боязни;

4) поведенческие (операционные) – четкое усвоение алгоритма действий, необходимых для выполнения задачи.

В экстремальных ситуациях психологическая готовность – обязательное условие для осуществления деятельности, предпосылка достижения профессионального мастерства. Наличие психологической готовности к деятельности выполняет функцию, предохраняющую от стресса, формируя вектор активности, избирательность и предрасположенность к определенному образу действия [8]. Формирование перехода потенциальных возможностей в реальные достижения – одна из ведущих функций психологической готовности к действиям в экстремальных ситуациях.

Ситуация неопределенности (необходимость применения оружия может возникнуть, а может и не возникнуть) на фоне усложненных условий служебной деятельности, характеризующих работу сотрудника, предъявляет особые требования к уровню психологической готовности. В данном контексте устойчивость психологической готовности будет зависеть от следующих личностных особенностей: способности к оперативности мышления; высокой переключаемости внимания; закрепленного на уровне знаний, умений, навыков алгоритма действий в профессионально значимой ситуации.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что в условиях, когда от сотрудника УИС требуется применить физическую силу, специальные средства или оружие он находится в состоянии, когда на него воздействует множество факторов, которые необходимо учесть, что замедляет скорость принятия решения, а иногда способно привести к ошибке. На наш взгляд фактором, который негативным образом сказывается на сотрудниках, является размытость формулировок предложенных законодателем. Таких как: «пределы необходимого противодействия», «только в тех случаях, когда другие средства являются неэффективными или не дают каких-либо надежд на достижение намеченного результата», «сводить к минимуму возможность причинения ущерба и нанесения ранений», «предупредить о намерении использования оружия, предоставив нарушителю достаточно времени для выполнения своих требований», «если считают, что в создавшейся обстановке могут возникнуть предусмотренные настоящей статьёй основания для его применения».