Почему главное сражение Отечественной войны 1812 года произошло именно здесь? Оставив 21 августа по старому стилю позицию у Колоцкого монастыря, русское войско отошло к Бородино. С Бородинского поля 23 августа Кутузов доложил императору: «Позиция, в которой я остановился при деревне Бородине в 12-ти верстах вперед Можайска, одна из наилучших, которую только на плоских местностях найти можно. Слабое место сей позиции, которое находится с левого фланга, постараюсь я исправить искусством» [1].

Фото 1.Современный вид на поле сражения с командного пункта русской армии

Фото1.Вид на поле сражения с командного пункта русской армии

Бородинское поле простирается от Утицкого кургана, где был левый фланг обороны наших войск, до дальней окраины деревни Бородино, где располагались позиции Нежинского драгунского полка. Командный пункт Кутузова находился у деревни Горки. С этого холма вдали, почти на горизонте, виден шпиль с блестящей верхушкой: это современный памятник на батарее Раевского. А ведь батарея – только середина нашей позиции. Сложно представить, как управлять с этого холма 130-тысячной группировкой войск, сражающейся на огромном поле, не имея современных средств разведки и управления, в условиях непрерывно изменяющейся обстановки. Впрочем, побывав на командном пункте Наполеона можно убедиться, что с него управлять явно не легче.

Фото 2.Вид с командного пункта Наполеона

Эти трудности хорошо описаны у Толстого в «Войне и мире»: «Деятельность полководца не имеет ни малейшего подобия с  тою  деятельностью, которую мы воображаем себе, сидя свободно в кабинете, разбирая  какую-нибудь кампанию на карте с известным количеством войска, с той и с другой  стороны, и  в  известной  местности,  и  начиная  наши  соображения  с  какого-нибудь известного момента.  Главнокомандующий  никогда  не  бывает  в  тех  условиях начала какого-нибудь события, в которых  мы  всегда  рассматриваем  событие. Главнокомандующий всегда находится в средине  движущегося  ряда  событий,  и так, что никогда, ни в какую минуту, он не бывает в состоянии  обдумать  все значение совершающегося события. Событие незаметно, мгновение за мгновением, вырезается в свое значение,  и  в  каждый  момент  этого  последовательного, непрерывного  вырезывания  события  главнокомандующий  находится  в   центре сложнейшей игры, … находится постоянно в необходимости отвечать на бесчисленное количество предлагаемых ему, всегда противоречащих один другому, вопросов».

Такое достоверное описание проблемы принятия решений в условиях неопределённости, быстро меняющейся обстановки и острого дефицита времени найдётся не в каждом учебнике по тактике, не то что в художественной литературе. Сам Лев Николаевич, когда писал роман, жил на Бородинском поле, в гостинице при монастыре. Именно отсюда такое достоверное описание местности, где проходило сражение.

Вообще первое, что сразу поражает любого, кто здесь впервые, это размеры Бородинского поля. Вспоминая стихотворение Лермонтова: «смешались в кучу кони, люди…» даже не представляешь реальный размер поля сражения – без малого 50 квадратных километров, прямоугольник более чем 6 на 8 километров. Чтобы обойти поле пешком, не хватит и дня.

Второе, что обращает на себя внимание, небольшое количество возвышенностей на поле и в его окрестностях. И всеми этими возвышенностями, кроме Шевардинского кургана, владели русские войска. Кроме возвышенностей, условия местности определяют текущие по Бородинскому полю реки: Колочь, Воинка, Станица. Небольшие, но с болотистыми берегами, они пересекают поле во всех направлениях, сильно затрудняя маневр наступающим войскам, повышая устойчивость обороны. И в то же время, не мешая обороняющемуся совершать маневр резервами. А в резерв Кутузов выделил достаточно большую доля от общего количества войск, в том числе создал артиллерийский резерв, в который отрядил до половины всей артиллерии.

Немаловажную роль в позиции войск на Бородинском поле, как уже отмечалось, играл Шевардинский курган. Тут шли ожесточённые бои, предварявшие Бородинское сражение, тут, впоследствии, был командный пункт Наполеона. Бой при Шевардино произвел огромное впечатление на служившего в армии Наполеона Анри Бейля, более известного нам как Стендаль. Именно об этом бое Проспер Мериме много лет спустя написал страшную в простоте изложения событий новеллу «Взятие редута», хотя в отличие от лейтенанта Бейля он в сражении не участвовал.

О бое под Шевардино нужно сказать особо. Результаты его позволили Наполеону изменить линию русской обороны, заставив наши войска отойти на поспешно подготовленные позиции, и заложить первый камешек в памятник запланированной победы. Хотя слово «заставив» не совсем верное, по донесениям, войска генерала Неверовского отстояли редут и отошли сами с наступлением ночи [2]. Вполне возможно, что бой был одним из элементов замысла Кутузова, так и не разгаданный Наполеоном.

Более того, в этом же бою проявилось и качество, которое впоследствии оказало огромное влияние на исход сражения. Это невероятная, просто нечеловеческая стойкость русской пехоты в обороне.

Фото 3.Памятник конной артиллерии

На современном Бородинском поле не так много крупных памятников, зато разбросано множество отдельно стоящих небольших обелисков с названиями воинских частей. Это установленные к столетию битвы памятные знаки от «потомков» русских полков, дивизий и корпусов, воевавших на Бородинском поле. Несмотря на кажущуюся хаотичность, памятники не просто беспорядочно разбросаны по полю. Они стоят там, где стойко оборонялись и шли в отчаянные контратаки упомянутые на них части [3].

На окраине села Семеново, у земляных валов семеновских (багратионовых) флешей, памятники стоят наиболее густо. Именно тут наносила армия Наполеона главный удар. Удар, точно выверенный и рассчитанный до мелочей. Удар, который неминуемо должен был рассечь нашу оборону и привести к общему краху русской армии. И привёл бы. Гениальность Наполеона как полководца отрицать глупо. Расчёт был абсолютно точным: отвлекающий действия левым флангом, сосредоточение сил и массированного огня артиллерии в центре, рейдовые действия конницы… Успех был рассчитан и предрешен.  Предрешен, если бы оборонялась любая другая армия, кроме русской.

В современной военной науке есть определённые нормативы, сформированные по статистике прошедших войн и вооруженных конфликтов. Например, зарубежные военные специалисты считают, что подразделение, понёсшее потери свыше 50% начинает отступать, при потерях выше 70% отступление переходит в стремительный отход, а то и бегство. Для крупных воинских формирований критические значения потерь ещё ниже: 5-8% [4].

В соответствии с этими показателями, полки 2-ой Западной армии генерала П.И.Багратиона должны были отойти с занимаемых позиций ещё в первой половине дня. Потери их росли стремительно, но роты и батальоны теряя личный состав,  продолжая упорно обороняться несмотря на натиск превосходящих сил французов и шквальный огонь артиллерии противника. Это невероятно, но это так. И только когда пришел приказ, организованно отошли на другой рубеж и заняли оборону за Семёновским оврагом. Именно это нечеловеческое упорство, вкупе с успешными рейдовыми действиями казаков Платова и улан Уварова, а также действиями наших артиллерийских резервов, не позволили Наполеону ввести в сражение резервы и вырвать спланированную победу.

На стоящих по всему полю памятниках указаны не просто названия полков, а указано от кого они – от наследников, частей, считающими себя «потомками» этих полков: лейб-гвардии кирасирский полк, лейб-гвардии измайловский,  лейб-гвардии егерский, павловский гренадерский… Страшный раздел гражданской войны перечеркнул долгую и славную историю этих частей. Конечно, Российская армия, как наследница Советской получила не менее легендарные наименования частей, овеянные славой Великой Отечественной войны. А вот старые названия растворились во времени. Вот и стоят на поле одинокие памятники «предкам полков», оставшиеся без потомков.

Благодаря инициативе нашего Президента, возродились Преображенский и Семеновский полки. У этих памятников «потомки» опять есть. Почему бы теперь другим полкам и бригадам не подхватить славные знамёна и наименования героев Бородино? Добавление к истории бригад спецназа истории егерских полков, к гвардейским танковым бригадам – лейб-гвардии кавалергардских, не умалит подвигов Великой отечественной войны, а лишь добавит к ней подвиги старой русской армии. Подвиги не только на Бородинском поле, но и при обороне Севастополя, освобождении Болгарии, в Первую мировую войну. Я сам, мой отец, дед: все потомственные артиллеристы. Бывая на Бородинском поле, я всегда подхожу к памятникам от 1-ой и 2-ой лейб-гвардии артиллерийских бригад. Эти памятники стоят на том месте, где была введена в бой основа артиллерийского резерва нашей армии – лейб-гвардейская артиллерийская бригада, как и другие части артиллерийского резерва эффективно поддерживающая огнём действия обороняющихся частей [5]. Во 2-ой лейб-гвардии бригаде воевал в Первую мировую мой дед, награждённый двумя Георгиевскими крестами и георгиевской медалью [6]. Бригада участвовала во многих операциях, включая Брусиловский прорыв. В 1812 году гвардейская артиллерийская бригада была всего одна, и номера у неё не было. Но к столетию сражения бригада уже разделилась на 1-ю и 2-ю, именно их памятники «предкам» стоят на южной окраине села Семеновское, на месте огневых позиций русской артиллерии. В состав 2-ой гвардейской артиллерийской бригады, образованной в 1861 году вошли батарейная графа Аракчеева № 3, батарейная № 4, легкая № 2 и учебная роты гвардейской артиллерийской бригады.  С 1896 года бригада стала лейб-гвардейской, ну а в мае 1918 года приказом Комиссариата по военным делам Петроградской трудовой коммуны №68 была расформирована [7].

Фото 4.Памятник "предку" от 1-й и 2-й лейб-гвардии артиллерийских бригад

И ещё.Ну а мне, например, довелось служить в 1-ой гвардейской Оршанской орденоносной ракетной бригаде. Кстати, у неё тоже недавно был юбилей. И почему бы ей не добавить к своей истории славные страницы 1-ой лейб-гвардии артиллерийской бригады и её прославленного предка? В каком формате? Формат может быть любым: ленточку цветов штандарта «предка» на знамя части, нагрудный или нарукавный знак, парадный мундир расцветки мундиров «предков». А для 1-ой гвардейской бригады даже номер менять не придётся. Полезное дело для воспитания патриотического духа, а у памятника на Бородинском поле появится ещё один благодарный «потомок». Тем более, недавно мы вспоминали и другие памятных дат той войны, двухсотлетних юбилеев сражений: под Дрезденом в августе 2013, под Лейпцигом (битва народов) в октябре 2013, сражение при Краоне и взятие Парижа в марте 2014 года. А ещё столетие Брусиловского прорыва, в котором участвовали лейб-гвардейцы…

Фото 5.Реконструкция эпизода сражения

В первое воскресение сентября в Бородино проводится красочная историческая реконструкция сражения. А во второе воскресение октября – реконструкция боёв 1941 года. В октябре 41-го тут, на Бородинском поле, стояла насмерть 32-я стрелковая дивизия полковника Полосухина, вновь используя удачный выбор местности, усиленный построенными метростроевцами бетонными укреплениями. Памятники этим событиям тоже есть в Бородино. Но это уже совсем другая история, хотя и не менее интересная…

Началом истории российской гвардейской артиллерии можно считать 9 ноября 1796 года, когда был сформирован лейб-гвардии артиллерийский батальон на базе бомбардирской роты лейб-гвардии Преображенского полка, команд пушкарей Семёновского и Измайловского полков и части Гатчинской артиллерии.

14 февраля 1811 года на базе батальона была сформирована лейб-гвардии артиллерийская бригада. Это соединение принимало участие во всех боях, которые вела армия России: 20 ноября 1805 года под Аустерлицем, 24 мая 1807 года под Гутштатом, 29 мая — Гейльсберг, 2 июня при Фридланде, 26 августа  1812 года на Бородинском поле, 20 апреля 1813 года — Люцен, 8-9 мая — Бауцен, 14-15 августа — Дрезден, 4-6 октября в «битве народов» под Лейпцигом. А 18 марта 1814 года бригада в составе русской армии вошла в Париж.

Заслуги бригады были отмечены большим количеством наград: георгиевскими серебряными трубами, нагрудными знаками для генералов и офицеров, специальными знаками на головные уборы [1].

Фото 1.Памятники лейб-гвардейских бригад на Бородинском поле

На Бородинском поле, месте одного из важнейших сражений бригады, стоят несколько памятников ей. Два памятника, от 1-й и 2-й лейб-гвардии бригад установлены в 1912 году, к столетию сражения, на окраине села Семёновское. Памятник «предкам» от 3-ей лейб-гвардейской бригады стоит на вершине Шевардинского кургана (фото 1). Причина этому проста – ко времени установки памятников наследниками лейб-гвардейской артиллерийской бригады были уже три гвардейских соединения [2].

Сначала, 3 февраля 1816 года лейб-гвардейская артиллерийская бригада разделена на две: 1-ю и 2-ю гвардейские артиллерийские бригады.

Основную историю и награды лейб-гвардии артиллерийской бригады унаследовала 1-я лейб-гвардии артиллерийская бригада (до октября 1869 года — 1-я гвардейская артиллерийская бригада). Она же наследовала историю Преображенской бомбардирской роты.

В её состав на момент формирования вошли:

- 1-я батарея его Императорского высочества Великого Князя Михаила Павловича 1-го дивизиона лейб-гвардии 1-я артиллерийской бригады;

- 2-я батарея 1-го дивизиона бригады;

- 3-я батарея 1-го дивизиона бригады;

- 4-я батарея бригады;

- 5-я батарея бригады;

- 6-я батарея бригады.

Бригада активно участвовала в боевых действиях, которые вела русская армия: русско-турецких войнах 1828-1829 и 1877-1878 годов, подавлении  польского восстания в 1830-1831 годах, в Первой мировой войне. В годы последней она участвовала в Люблинской операции, боях под крепостью Ломжа и под Вильно, в Галицийской операции.

С 15 августа 1917 года бригада стала именоваться Петровской бомбардирской бригадой. 20 мая 1918 года бригада расформирована приказом Комиссариата по военным делам Петроградской трудовой коммуны №68 от 11 мая 1918.

Парадная форма одежды бригады – для офицеров тёмно-синяя, для рядового состава чёрная, с красными погонами и обшлагами. Внешние отличия формы 2-й и 3-ей бригад заключались в кантах обшлагов и нагрудных знаках, а также в форме (при их наличии) на погонах вензелей шефских батарей. Для 1-й гвардейской бригады канты обшлагов устанавливались белого цвета, личный состав 2-й гвардейской бригады носил клапаны обшлагов без кантов, а 3-й бригады – клапаны обшлагов с кантом желтого приборного сукна.

Фото 2.Нагрудный знак 1-й лейб-гвардейской артиллерийской бригады (образца 1909 года)

Знак лейб-гвардии 1-й Артиллерийской бригады был утвержден 20 июня 1909 года. Он представлял собой золотой четырехконечный крест, увенчанный золотой Императорской короной. На лучах креста размещались вензели императоров Петра I, Павла I, Александра I и Николая II. На крест наложен серебряный оксидированный щит, на котором изображена львиная голова и даты «1683», «1796», «1816», «1909». По периметру щита шли серебряные заклепки.

В состав 2-й гвардейской артиллерийской бригады, сформированной также в феврале 1816 года, вошли: батарейная графа Аракчеева рота №3, батарейная №4, легкая №2 и учебная роты. С 16 октября 1869 года соединение стало называться лейб-гвардии 2-й артиллерийской бригадой.

Боевые действия, в которых участвовала бригада: русско-турецкая война 1828-1829 годов, подавление польского мятежа, русско-турецкая война 1877-1878 годов, Первая мировая война, где бригада участвовала в Брусиловском прорыве. 20 мая 1918 года бригада была расформирована приказом Комиссариата по военным делам Петроградской трудовой коммуны.

Фото 3.Знак 2-й лейб-гвардии артиллерийской бригады

Знак бригады был утвержден 17 августа 1909 года. Он выполнен в форме белого Мальтийского креста с золотым ободком. На середину креста наложен золотой двуглавый орел с распущенными крыльями, на груди которого накладной золотой вензель императора Николая II.

Последней, 26 сентября 1821 года из лейб-гвардии батарейной №5 роты и двух гренадерских батарей №1 и легкой №2 была создана сводная гвардейская и гренадерская артиллерийская бригада. С 22 августа 1830 года она стала именоваться 3-ей гвардейской и гренадерской артиллерийской бригадой. А с 6 декабря 1894 года она – лейб-гвардии 3-я гвардейская артиллерийская бригада.

3-я гвардейская бригада активно участвовала в боевых действиях: в 1830-31 годах – в подавлении Польского мятежа, в 1877-1878 годах – в русско-турецкой войне, потом в Первой мировой войне. Бригада расформирована 3 апреля 1918 года.

Фото 4.Знак 3-й лейб-гвардии артиллерийской бригады

Нагрудный знак бригады был утвержден 27 января 1911 года. Он представлял собой золотой Базарджикский крест с вензелем Императора Александра I.

Впрочем, с сокращением лейб-гвардейских бригад в 1918 году их история не закончилась. В 1919 году в составе Вооруженных сил юга России из офицеров 1-й лейб-гвардейской артиллерийской бригады сформирована гвардейская конно-артиллерийская (конно-горная) батарея, с мая 1919 года входившая в состав Сводной конной дивизии. 19 июня 1919 года батарея развернута в отдельный дивизион гвардейской конной артиллерии, вошедший в состав 2-й кавалерийской дивизии 5-го кавалерийского корпуса. 20 августа 1918 года в Екатеринодаре из офицеров 2-й бригады было создано 2-е орудие 3-й батареи 1-го отдельного легкого артдивизиона, а 1 января 1919 года – батарея в Сводно-гвардейской артиллерийской бригаде. 14 июля 1919 года она была развернута в дивизион, который 27 апреля 1920 года был слит с дивизионом лейб-гвардии 1-й артиллерийской бригады во 2-й отдельный тяжелый артдивизион. Офицеры лейб-гвардии артиллерийских бригад воевали и в других формированиях на всех фронтах гражданской войны, а потом состояли в различных союзах Русской армии за рубежом, в том числе в составе собственных бригадных объединений.

А в сентябре 1941 года родилась новая гвардия – Советская. Сначала из стрелковых частей,  а с января 1942 – и частей ствольной артиллерии. Части реактивной артиллерии уже при формировании получали наименования «гвардейские миномётные части». Но Советская гвардия – это уже другая история, хотя и не менее героическая.

Российская гвардейская артиллерия, ввиду важности её для защиты отечества, всегда пользовалась покровительством царственных особ. Ещё царь Петр Алексеевич числился первым бомбардиром Преображенского полка до 1700 года, когда принял звание капитана Бомбардирской роты, которое сохранил до самой смерти. Все преемники Петра,  по его примеру возлагали на себя звание капитана бомбардирской роты до самого её отделения в состав гвардейской артиллерии. Позже, уже официально, шефами 1-й лейб-гвардии артиллерийской бригады были Великий князь Михаил Павлович, император Николай I, император Александр II, император Александр III. Шефами 2-й лейб-гвардейской бригады были великие князья Михаил Николаевич и Михаил Александрович.

Фото 5.Канонир 5-й батареи 2-й лейб-гвардии артиллерийской бригады, георгиевский кавалер В.А.Тиханычев

Но сейчас, к сожалению, история лейб-гвардейской артиллерии прервалась. В 1996 году, в тяжелое время для нашей армии, 200-летний юбилей гвардейской артиллерии прошел незамеченным. В текущем году состоится юбилей образования 1-й лейб-гвардейской и 2-й лейб-гвардейской бригад. Так случилось, что автор сам артиллерист, часть из своих 32-х армейских лет прослужил в 1-й гвардейской Оршанской, орденов Суворова и Кутузова II степени ракетной бригаде. Впрочем, эти годы только продолжение более чем столетней династии. Мой отец отслужил 26 лет на командных и штабных должностях в ракетных войсках и артиллерии Советской Армии, служил в гвардейских частях, стоял у истоков создания ракетных войск Сухопутных войск. Дед, Тиханычев Василий Александрович, служил во 2-й лейб-гвардии артиллерийской бригаде, прошел всю Первую мировую, был награждён двумя георгиевскими крестами и георгиевской медалью [4], потом воевал в артиллерии Красной Армии. И, конечно, очень обидно за утерю истории этих частей. Указом Президента в нашей армии восстановлена история Преображенского и Семёновского полков. Почему бы, в юбилей российской гвардейской артиллерии не возродить историю этих частей, продлив, например, историю заслуженной 1-й гвардейской ракетной бригады и внеся в её современную символику память о заслуженном «предке»? Это, не умаляя истории Советской гвардии, позволит не забыть о её предшественниках – соединениях гвардейской артиллерии России.

И ещё… Праздник всей гвардейской артиллерии раньше отмечался 6-го (по новому стилю 19) августа, на Преображение Господне. Сейчас эта дата забыта. Неплохо бы и её вернуть в перечень памятных дат России.

Практика Первой и Второй мировых войн показала, что использовать винтовки с примкнутым штыком в рукопашных схватках, ведущихся за окопы и другие укрепления, стало неудобно. Не решало проблему использование штыка отдельно от винтовки. В связи с этим в армиях воюющих стран широкое развитие получили специализированные, «окопные» боевые ножи. Наиболее активно в период Первой мировой войны производство боевых ножей велось в Германии и Австро-Венгрии. Ножи, получившие наименованиеGrabenDolch (траншейный кинжал) или Nahkampfmesser (нож для ближнего боя) поставлялись преимущественно в штурмовые подразделения. Большая часть «окопных» ножей была выпущена фабриками Solingen и Deutsche Maschinenfabrik [4].

В период между мировыми войнами, с появлением на вооружении укороченного оружия, не имеющего штыка, значимость такого элемента снаряжения бойца как нож ещё более возросла. Это наглядно проявилось в ходе Советско-Финской войны 1939-40 годов: успешное применение финскими войсками ножей типа пуукко (puukko) послужило причиной принятия на вооружение Красной Армией армейского ножа НА-40 и ножа разведчика НР-40, являющихся одной из разновидностей «финок» [5].

Справедливости ранее следует отметить, что финские ножи, да и само слово «финка» появились в России ещё в начале прошлого века. Популярность ножей пуукков Российской империи привела к тому, что финским в России стал называться практически любой нож с прямым клинком и скосом обуха «щучкой». Особенным успехом «финки» пользовались в криминальной среде. Ещё до революции 1917 года оформились такие отличительные черты русского финского ножа, как скос обуха и долы, не являющиеся обязательными на традиционных финских ножах.  Но именно итоги «зимней войны» обеспечили появление НР-40 в войсках, а массовое изготовление фабричными и кустарными методами разновидностей и реплик этого ножа повлекли за собой закрепление его конструкции в отечественной ножевой традиции.

Принятие на вооружение ножей образца 1940 года вызвано появлением в войсках относительно коротких образцов стрелкового автоматического оружия (в первую очередь пистолетов-пулемётов), у которых не предусмотрено крепление штыка к стволу. Армейский нож выдавался автоматчикам Красной Армии, поэтому иногда аббревиатуру НА-40 ошибочно расшифровывают как «нож автоматчика». Нож относился не к оружию, а к имуществу и заносился в личную книжку красноармейца. Из-за высокой потребности в ножах, не все военнослужащие, в том числе автоматчики, имели его на вооружении. А вот такая категория военнослужащих как разведчики, вооружались ножами в первоочередном порядке и в полном объёме. Поэтому часто, говоря об армейском ноже, называют «нож разведчика» (НР-40). Разновидности в принципе одной и той же конструкции: ножи НА-40 и НР-40 практически не имели отличий, за исключением небольших деталей, обусловленных особенностями оснастки выпускающих их заводов, хотя и обозначались разными индексами Главного артиллерийского управления (6Х6 и 6Х7 соответственно). А в официальных документах и тот и другой назывались «кинжал-нож» или «спецнож (по типу финский)» [6].

В годы Второй мировой войны потребность в боевом ноже существенно возросла. Большинство стран – участников войны были вынуждены срочно решать данную проблему. В Германии в годы Второй мировой производство «окопных» ножей было возобновлено в Золингене. Немецкие ножи начала войны по конструкции оставались такими же, как и их прототипы времён Первой мировой, лишь слегка уменьшились в размерах. В 1942 году вермахт начал закупки новых пехотных ножей (Infanteriemesser) образца 1942 года – недорогого армейского ножа в металлических ножнах оснащенных клипсой: эту модель можно было крепить на поясной ремень и носить зацепленной за голенище сапога. Дизайн ножа был лаконичен – узкие спуски на клинке, пластинчатый монтаж на трех заклепках, в качестве ограничителя – небольшая стальная пластина. Еще одним отличием от ножа времен Первой мировой стала укороченная крестовина, призванная минимизировать риск потери ножа в движении из-за случайного зацепления за другие части снаряжения. Наряду с табельными моделями, в вермахте и войсках СС получили распространение и другие типы ножей, закупаемые партиями или поштучно армейскими органами снабжения и самими военнослужащими.

Американская армия после вступления в войну оснащалась морально устаревшими окопными стилетами-кастетами U.S.1917/1918 и кинжалами-кастетами Mark I. Однако их низкая функциональность побудила американских военных уже после начала военных действий обратиться к гражданским моделям, и на базе многофункциональных охотничьих ножей создать так называемую «шестидюймовую версию семидюймового охотничьего ножа». Но и этот боевой нож американской морской пехоты, известный под маркой KA-BAR, по большинству эксплуатационных и технологических характеристик уступал НР-40.

Таким образом, Германия и США вступили в войну, фактически не имея удобного многофункционального боевого ножа. Ещё хуже обстояли дела с оснащённостью армейскими ножами армий Великобритании и, как ни парадоксально, Японии, где из-за отсутствия штатных армейских ножей пехоту пришлось вооружать поварскими ножами.

В СССР выпуск ножа разведчика НР-40 был налажен на заводе «Труд» в посёлке Вача и на Златоустовском инструментальном заводе-комбинате № 259 им. В. И. Ленина (клеймо «ЗиК»), а также в многочисленных кооперативных артелях.  Подавляющее большинство от общего количества армейских ножей произведено именно в Златоусте. Пик производства в военное время пришёлся на 1942—1943 годы. В 1942 году на Златоустовском заводе произведено армейских ножей: 261000 штук, в 1943 году — 388000 штук. Сведений об объёмах производства НР на заводе «Труд» не сохранилось. Но ножи НР-40 с клеймом «з-д«ТРУД»Вача» практически не встречаются. А те, что автору приходилось видеть, оказывались переделкой ранее выпускавшегося на этом предприятии ножа сапёра НС-37, к которому в условиях полевых мастерских просто добавлялась гарда. Трудно подсчитать и объём производства артельных ножей, так как их учёт шел не по линии Наркомата вооружения, а по кооперативному ведомству.

НР-40 имел клинок из углеродистой стали длиной 152, шириной 22 и толщиной у обуха не менее 2,6 миллиметров. Масса ножа без ножен 150 грамм. Форма клинка — со «щучкой» (скосом обуха типа клип-пойнт), гарда развитая, S-образная. Рукоять деревянная, монтаж лезвия всадной сквозной, ножны с металлическим прибором, подвес на кожаной петле (см. фото 1). Крепление ножа в ножнах – за счёт трения лезвия, что обеспечивало его бесшумное извлечение. Рукоять и ножны выполнялись из дерева и окрашивались в чёрный цвет для предотвращения демаскировки при действиях ночью, клинок воронению и покрытиям не подвергался. Рукоятка ножа выполнена с небольшим «брюшком» для повышения удобства держать нож в руке и обеспечения возможности определить положение лезвия на ощупь. Носить нож рекомендовалось на поясном ремне с левой стороны под углом 30°, рукоятью вправо.

Имеется визуально заметная особенность ножа — «неправильный» изгиб крестовины гарды: у брюшка рукояти упор отклонен к клинку, у спинки — к руке. Работать таким ножом неудобно, мешает верхний упор крестовины. Подобный изгиб обусловлен боевой направленностью ножа. В соответствии с принципами боевого применения ножа того времени предусматривалось два основных хвата: прямой с лезвием вверх (удар направляется снизу-вверх в верхнюю область живота, под ребра в направлении сердца) и обратный (удар сверху-вниз в область шеи). В обоих хватах нож лежит в руке «перевёрнуто» относительно обычного традиционного положения ножа, поэтому и гарда получила соответствующий изгиб. Из особенностей НР-40 можно отметить также сравнительно большую пяту (незаточенный участок) клинка перед гардой для выноса пальца на клинок и конструкцию ножен, более традиционных для кортиков и длинноклинкового оружия. Приёмы работы «коротким финским, или норвежским ножом» добавлены в боевую систему самбо в 1940 году. В 1941 году действия ножом входят в «Руководство по подготовке к рукопашному бою Красной Армии» [7].

В славной истории НР-40 есть один особенный эпизод. В 1943 году был создан Уральский добровольческий танковый корпус (после войны 10-я гвардейская добровольческая Уральско-Львовская танковая дивизия имени маршала Р.Я.Малиновского в составе 3-ей общевойсковой армии Группы советских войск в Германии, потом дивизия была сокращена до базы хранения техники, но сейчас принято решение о её воссоздании). Корпус был создан из уральцев-добровольцев и оснащён оружием и техникой, изготовленной на взносы трудящихся Свердловской, Челябинской и Молотовской (сейчас Пермской) областей. Рабочие Златоустовского инструментального комбината в подарок для каждого воина корпуса изготовили «ножи финского типа» с чёрной рукоятью из эбонита, черными ножнами типа НР-40. Разведка противника сразу обратила внимание на нестандартное холодное оружие танкистов, и Уральский танковый корпус начали именовать «Schwarzmesser Panzerdivision» (дивизия чёрных ножей). Дивизия, потому что наш танковый корпус по составу и вооружению был примерно равен немецкой танковой дивизии. В любом случае,  «Шварцмессер» НР-40 – тоже одна из легенд Великой Отечественной войны.

В развитие армейского ножа образца 1940 года был создан нож разведчика НР-43 «Вишня» образца 1943 года, с тем же клинком, отличающийся прямой гардой и пластиковой симметричной рукоятью.

Фото 2. Нож разведчика НР-43 «Вишня»

Хотя конструкция ножа в целом была удачной, мнение о НР-40 как о боевом ноже не всегда было однозначным. В личной беседе с автором ветеран-разведчик Скачко П.Г., рассказывал, что в быту нож был вполне удобен, а вот на задании разведчики чаще использовали самодельные «финки», сделанные «под себя». Мнение ветерана, который прошел всю войну и закончил её начальником разведки 9-й воздушно-десантной дивизии, не единично. Да и сейчас, в большинстве армий мира отмечается тенденция разделения ножей по функционалу на «окопные» (хозяйственные, ножи выживания) и боевые. Наглядным примером может служить развитие серии боевых ножей бундесвера KampfMesser: от универсальных ножей BWMesser образца 1968 года и KM2000 к специализированному боевому ножу KM3000.

Несмотря ни на что, НР-40 и НР-43 были удачным и вполне современным для своего времени оружием, успешно прошедшими всю войну и остававшимися на вооружении многие десятилетия после её окончания. Нож НР-43 до сих пор используется спецподразделениями некоторых государств. А в Советской армии продолжение традиции «финского ножа» прослеживается в форме штык-ножей к автоматам Калашникова и в оригинальных по конструктивным особенностям ножах разведчика НРС и НРС-2.

Москва, как подавляющее большинство старых русских городов, строилась от укреплённого центра, нарастая увеличивающимися окружностями укреплений: Кремль, Китай-город, Белый город и кольцо земляных валов. Следы этих укреплений и сейчас хорошо видны или прослеживаются в названиях улиц, бульваров и площадей столицы. И если нанести на карту Москвы и сравнить с местами расположения существующих или ранее существовавших городских укреплений расположение московских монастырей (рисунок 1), вырисовывается любопытная картина: практически все монастыри расположены у въездных дорог, вблизи их воротных укреплений. На карте ясно выделяются скопления монастырей у проездных ворот Кремля и Китай-города, кольцо монастырей вблизи проездных башен Белого города, южное полукольцо, прикрывающее основные сухопутные и водные пути к Москве. И если внимательно присмотреться к архитектуре монастырей, становится понятно, что это расположение не случайно.

Напомним, что в разное время на территории Москвы располагалось довольно значительное число монастырей, которые иногда меняли место расположения, перестраивались, закрывались и открывались вновь. Точно указать их количество и состояние можно только на определённый временной период. На гравюре XIX века «Вид Москвы с монастырями (Церковный град Москва)» (рисунок 2) можно насчитать 24 монастыря, на современной карте Москвы – меньше двух десятков монастырей в той или иной степени сохранности. Список некоторых из них приведён в таблице 1.

Таблица 1 – Перечень московских монастырей

К сожалению, многие из этих монастырей уже не сохранились, от некоторых остались только отдельные храмы, у части монастырей в XIX-XX веках кардинально перестроены стены, превратившись из боевых башен и прясел в заборчики «от лихого человека», как у московского Николо-Перервинского или у подмосковного Спасо-Бородинского монастырей [8,9]. Но даже то, что сохранилось хотя бы частично, впечатляет.

В первую очередь обращают на себя внимание башни и стены Симонового, Новоспасского, Новодевичьего, Донского монастырей. Сразу видно серьёзное боевое предназначение. И становится понятно, что они не просто так построены в узловых точках столицы: у пересечения крупных дорог, вблизи проездных башен Белого и Китай-города, на берегах рек, на господствующих высотах (рисунок 1). И немало есть исторических примеров участия московских монастырей-крепостей в отражении осад города, от времён монголо-татарского нашествия до смутного времени.

Историческими примерами подтверждения этого тезиса может служить история крупнейших московских монастырей. Наиболее яркие из них – это история монастырей-крепостей из состава полукольца, защищавшего Москву с юга (Новодевичий, Симонов, Данилов, Андронников и другие). Окруженные могучими крепостными стенами, они могли служить опорными пунктами обороны города.

Типичным примером такого монастыря – форпоста на подступах к Москве является Новодевичий монастырь, расположенный к юго-западу от столицы. С момента своего возникновения, монастырь находился на первых рубежах защиты города в тех случаях, когда противник приближался по старой или новой Смоленским дорогам. С этими обстоятельствами связаны роль Новодевичьего монастыря в обороне Москвы при набегах крымских татар Казы-Гирея и Девлет-Гирея, жестокие бедствия, постигнувшие монастырь в Смутное время и при нашествии Наполеона в 1812 году.

Симонов монастырь играл важнейшую роль в обороне южных подступов к Москве. Пожалуй, ни один из монастырей-сторожей не имел таких мощных укреплений (рисунок 3). Ему неоднократно приходилось выдерживать нападения сначала монголо-татарских орд, а потом и польско-литовских интервентов.

Как и другие московские монастыри, Новоспасский Монастырь служил не только как место для православных верующих, но и крепостью на подступах к Москве, отражавшей в 1591 году набеги войска Казы-Гирея. Для усиления обороны, ограда монастыря, первоначально бревенчатая с бойницами, в 1640-1642 годах была заменена каменной стеной (рисунок 5).

В том же 1591 году важную роль в обороне города сыграл Данилов монастырь. В 1606 году у стен монастыря велись бои воинов царя Василия Шуйского с бунтовщиками, возглавляемыми Болотниковым. Архитектура сохранившихся строений наглядно напоминает о тех временах, когда монастыри ставились для защиты города на подступах к нему как «осадные дворы».

Донской монастырь был последним по времени создания из этого полукольца крепостей. Он стал предмостным укреплением Калужских ворот «Скородома» – Московской крепости, воздвигнутой в 1591 году. Место нового монастыря было выбрано, конечно, не только для того, чтобы увековечить победу над войсками крымского хана Казы-Гирея в 1591 году, но и стратегически продумано. Монастырь заполнил собой брешь, существовавшую в южном оборонительном поясе между Новодевичьим и Даниловым монастырями.

И ещё один факт истории монастырей, имеющий как оборонительное, так и духовное значение: сбор ополчения Минина и Пожарского в Москве перед атакой на кремль происходил на Крутицком подворье. В июле 1612 года второе ополчение Минина и Пожарского проходило неподалеку от Крутиц и в Успенском соборе подворья ополченцы клялись крестным целованием освободить Москву от иноземных захватчиков или положить свои головы. Так как в то время как главная святыня земли Русской — Успенский Собор Московского Кремля, находился в руках поляков, по существу Успенский собор Крутицкого подворья приобрел значение главного собора России.

Ну и конечно, в аспекте проблемы, затронутой в статье, логично вспомнить историю укреплений Троице-Сергиевой лавры. Она, хоть и находится в семидесяти километрах от Москвы, всегда относилась к Московской епархии. Каждый, кто бывал лавре, видел стоящий в центре обелиск. На четырёх сторонах которого описаны четыре события, в которых лавра спасала Россию:

1)Куликовская битва, на которую дал благословение князю Дмитрию Донскому святой Сергий Радонежский, он же направил в войско князя монахов-богатырей Пересвета и Ослябю.

2)В смутное время Лавра помогала борьбе с оккупантами многочисленными пожертвованиями и сама выдержала страшную осаду 1609-1610 годов, защитив северную часть страны и положив начало освобождению столицы и всей Руси.

3)Лавра активно поддержала второе ополчение Минина и Пожарского, обеспечив его победу и выборы царя Михаила Федоровича, завершившие смуту  на Руси.

4)Во время стрелецких мятежей ещё подросток, будущий император всероссийский Петр I дважды укрывался в стенах лавры от мятежников.

В ракурсе проблемы, рассматриваемой в статье, наиболее показателен второй эпизод, когда стрельцы и монахи Лавры в течение шестнадцати месяцев выдерживали осаду превосходящих сил противника, отразив несколько попыток штурма и доказав всей Руси возможность и необходимость сопротивления оккупантам.

Таким образом, исторический анализ наглядно показывает, что православные монастыри Москвы, да всей России, играли роль не только оплота веры, обучения, излечения и призрения. Не менее важен их вклад в военную историю нашей Родины. Как показал исторический анализ, роль старинных православных монастырей аналогична современному подходу к средствам “двойного назначения и применения”. Они, как и сейчас ряд  предприятий и специальных сооружений, в мирное время использовались как гражданские объекты, в суровое для Родины время выполняли оборонительные функции.

И как показала практика, выполняли достаточно успешно. В хронологии православных монастырей тесно переплетается история православия и государства Российского, история сохранения Руси и самоидентичности русского народа.

Путь решения проблемы обмена информацией через её формализацию впоследствии нашел применение практически во всех сферах человеческой деятельности:  в музыке звуки природы формализовались искусственными звуками, создаваемыми рукотворными инструментами и описывались нотами, ладами, октавами; в математике реальные счётные объекты описывались цифрами,  заменялись числами, сначала вещественными, потом отрицательными и даже мнимыми; в физике реальные объекты заменялись моделями, сначала натурными, а потом формальными математическими и т.п. Незначительная на первый взгляд идея применения формализованного описания действительности на самом деле сыграла не меньшую роль в развитии нашей цивилизации, чем изобретение колеса. Формализация позволила описать явления и процессы на понятном для всех языке, обмениваться получившимся формальным описанием для обеспечения совместной деятельности групп людей, передавать описание последующим поколениям для практического применения и развития. Формализация не просто позволила исследовать явления, которые без неё были бы непонятны человеческому разуму, но и обеспечила сохранение результатов исследований и обмен ими. В пору техногенного периода развития человечества, парадигма формализации, по сути, обеспечила поступательное развитие науки и техники [1,2,3].

Но, как показывает детальный анализ проблемы, существуют и минусы формального подхода: формализация существенно упрощает исследуемые объекты и явления, заменяя их символьными моделями. До поры до времени в этом ничего плохого. До и во время техногенного периода развития общества, в то время, когда человек исследовал окружающий мир самостоятельно, используя собственные органы чувств, последствия влияния формализации на познание были практически незаметны. Даже использование технических средств усиления сенсорных возможностей, человека не усложняло ситуацию до критической – деформализацию и аналитическую обработку результатов всё равно производил человек. Да и сами приборы, фиксирующие события, были в основном аналоговыми, отображающими свойства процессов и явлений без формального преобразования.

Но наступила эпоха информационной революции, человечество из индустриального этапа шагнуло в эру информационного общества, и ситуация изменилась.  Устройства, усиливающие самые разные, в том числе познавательные, возможности человека, стали цифровыми, формализующими фиксируемые параметры не аналоговыми зависимостями, а наборами чисел или их диапазонов. Посредником между человеком и средствами сбора информации об окружающем мире всё чаще становится компьютерная программа, в том числе наделённая функциями обработки данных и аналитическими функциями. Теперь все погрешности описания, порождённые формализацией, стали человеку не видны и ситуация по восприятию окружающего мира им изменилась, иногда до опасного уровня.

Для пояснения сложности сложившейся ситуации  обратимся к одному из примеров формализации окружающей действительности для обеспечения её исследования – построение формальных моделей явлений, служащих основой такого метода научного познания как моделирование [4]. И не только потому, что в нём автор имеет определённый практический опыт [5,6]. Просто математическое моделирование являет собой наиболее наглядный пример преобразования аналогового по своей сути окружающего нас мира в формальную модель.

В настоящее время для исследования процессов и явлений используются натурные, полунатурные и математические модели. В связи с развитием электронно-вычислительной техники, наибольшее применение в процессе исследования окружающей действительности приобрели математические модели, являющиеся приближённым описанием какого-либо класса явлений внешнего мира, выраженным с помощью математической символики.  Именно математические модели в последнее время чаще всего используются для прогнозирования поведения сложных технических и социальных систем. И проблема формализации исследуемых объектов и систем при их использовании имеет существенное влияние.

Известно, что математические модели за время своего существования прошли достаточно большой путь развития: от простых моделей несложных явлений, до систем и комплексов моделирования сложных социально-технических систем. И если при применении несложных моделей результаты моделирования могут логически контролироваться человеком, то крупные модели, а тем более полимодельные комплексы являются для пользователя «чёрным ящиком», принципы обработки информации внутри которого он понять не в состоянии. В дальнейшем, с ростом масштабов моделируемых явлений, оператор модели отстраняется не только от процесса моделирования, но и от операций обработки входной, а иногда и выходной информации модели.

Исходя из этого, именно использование крупных моделей и полимодельных комплексов, описывающих сложные социально-технические системы, являет собой наиболее наглядный пример формализации исследуемых объектов и явлений.

Пример подобной сложной модели – так называемая «живая модель Земли» (living Earth simulator – LES), предназначенная для комплексного прогнозирования различных глобальных явлений [7,8]. При её использовании, исходные данные для моделирования собирают и вводят уже не операторы, а промежуточные программные системы и компоненты самой модели. Модель сама обрабатывает результаты моделирования, выдавая оператору уже агрегированную и дозированную информацию.

Но такой подход, с одной стороны упрощая деятельность по мониторингу обстановки, с другой − всё больше удаляет человека от работы с реальной информацией, подменяя картину окружающего мира формализованной моделью, формируемой компьютерной программой. И любые искажения данных, в том числе обусловленные погрешностями формализации, пользователю уже не видны. Более того, он об их влиянии на результат может даже не догадываться.

В итоге информационная ситуация, складывающая при проведении исследований с применением сложных распределённых моделей типа LES напоминает процесс, часто происходящий в медийном пространстве: намеренная или случайная модификация и фильтрация информации формирует у пользователей определённую картину мира, отличающуюся от реальной. Конечно, причины искажения при моделировании и использовании технологий информационного воздействия разные, а вот последствия и в том, и в другом случае могут быть одинаково опасны.

Не меньшую проблему может представлять применение так называемых технологий «дополненной реальности» (augmented reality, AR), как результат введения в поле восприятия любых сенсорных данных с целью дополнения сведений об окружении и улучшения восприятия информации. Дополненная реальность, или иначе «смешанная реальность» (mixed reality), создаётся с использованием «дополненных» с помощью компьютерных программ элементов воспринимаемой реальности. На первый взгляд, в виртуализации или дополнении реальности результатами аналитической деятельности программы нет ничего страшного. Но, на практике, данные подходы часто используются для оценки обстановки при принятии решений, при обучении и в других случаях, вырабатывающих решения, навыки или привычки. И тут проблема замены реальности на результаты работы компьютерной программы, по сущности своей формализованной, может сыграть очень серьёзную роль. Чаще – отрицательную.

Отдаление пользователя от реальной действительности при использовании моделей типа LES, средств «виртуальной» и «дополненной» реальности является частным, но очень показательным случаем. Этот случай показывает тенденцию [9,10]. И этот пример далеко не единственный, подобная тенденция наблюдается уже не только в научных исследованиях, но и на бытовом уровне. С углублением уровня информатизации общества указанная тенденция только нарастает.

И дело даже не в самом использовании принципов и технологий формализации. В этом, как раз, нет ничего порочного, до тех пор, пока пользователь понимает границы возможного применения. Проблема в том, что с нарастанием уровня информатизации общества сложными информационными продуктами начинают пользоваться всё большее количество неспециалистов. А вот они, как раз, опасности формализации не видят и не понимают.

Таким образом, анализ применения парадигмы формализации в современном информационном обществе показывает, что всё более широкое внедрение средств информатизации во все аспекты человеческой деятельности упрощает жизнь каждого человека и общества в целом, но одновременно удаляет их от реальности, ставя между человеком и окружающим миром всё больше технических и программных средств, оперирующих формальными данными. Парадигма формализации, ставшая двигателем прогресса в техногенном обществе, начинает по-другому работать в обществе информационном. Не обращать внимания на отдельные аспекты её применения становится просто опасно. И пора уже дать объективную оценку: куда приведёт дальнейшее следование парадигме формализации − в виртуальный мир полной зависимости от помощников-машин или к гармоничному распределению функций между информационными системами и человеком? И что мы получим в итоге: мир «гармонии чисел», обещанный ещё пифагорейцами ещё в V веке до нашей эры и развивающийся в «неопифагорейском» обществе на базе адекватной системы формализации, или далекий от реальности виртуальный мир формализованного представления об окружающей действительности? Ответ лежит в отношении к дальнейшему использованию созданной на заре развития человечества парадигмы формализации в современном мире.

Считается, что первая пехотная лопатка была разработана и запатентована датским офицером Линнеманом (Mads Johan Buch Linnemann) [5]. На первый взгляд вроде бы небольшое изобретение: изменить размеры штыка и укоротить обычную штыковую лопату до двадцати с половиной дюймов. Но подумайте, сколько солдатских жизней спас этот нехитрый инструмент за все годы его применения (рисунок 1).

Рисунок 1.Советский агитационный плакат «Лопата – друг солдата»

Первоначально, в 1870 году, лопатка Линнемана была принята на вооружение датской армии из расчёта 256 штук на пехотный батальон (каждому третьему бойцу). Массовое же производство лопатки своей конструкции Линнеман организовал в Австрии в 1871 году. Благодаря этому именно Австрия в начале последней четверти XIX века являлась крупнейшим экспортёром линнемановских лопаток до момента, пока другие страны не наладили собственного производства. Например, Россия приобрела 60 тысяч австрийских лопат для нужд частей, участвовавших в русско-турецкой войне 1877-1878 годов и для Ахал-Текинской экспедиции 1880 – 1881 годов (рисунок 2).

Рисунок 2.Образец малой пехотной лопаты линнемановского образца (размеры указаны в метрах)

Официально малая пехотная лопата линнемановского образца была принята на вооружение в Русской императорской армии в 1874 году, во время правления императора Александра II, о чём свидетельствует «Высочайше утвержденное положение Военного совета от 4-го августа 1874 года, объявленное в приказе по военному ведомству 23 августа 1874 года №53793» [6].

В 1890 году, совместно с бельгийской фирмой «Шодуар»,  промышленная группа «Лавесьер» учредила в России Франко-Бельгийское «Общество русских трубопрокатных заводов». 6 сентября 1889 года в Екатеринославле (Днепропетровске) обществом началось строительство завода «Шодуар» для производства кровельного, волнового проката, посудной и лопатной стали. Первый цех завода заработал уже в 1892 году [7]. На этом заводе и начали производить для российской армии собственные пехотные лопатки.

Кроме изделий с клеймом фирмы «Шодуаръ», встречаются  российские дореволюционные лопатки с клеймом Златоустовского завода и фирмы «Гриевзъ», Лысьвенского металлургического завода, Павловской кустарной артели и другие. Не только Россия, но и многие другие страны в эти же годы начали производство собственных лопаток для своих армий.

Первоначально все лопатки выглядели примерно одинаково: металлический штык, жестко соединённый с короткой деревянной рукояткой с помощью обжимного кольца. Небольшие различия были в форме режущей кромки штыка, толщине и форме рукоятки. Например, швейцарские лопатки отличались мелкими гранями на рукоятке и непременным вбитым в неё медным гвоздиком. Немецкие – вырезным кожаным чехлом. На окончании ручки американской лопатки имелась небольшая Т-образная поперечина.  Из общего ряда выделялась английская лопата Уоллэса (рисунок 3), которая делалась как универсальный инструмент и  одновременно могла служить как лопата, кирка, топор и молот. Но, по результатам использования опытной партии в 60-м стрелковом полку, инструмент был признан неудобным и в серию не пошел. В общем, различия у серийных лопаток были несущественными и не особо влияли на функциональность.

Рисунок 3.Английская пехотная лопатка Уоллэса

Наши российские, советские и опять российские пехотные лопатки сохранили конструкцию Линнемана практически без изменений (фото 4). Кстати, часто пехотную лопатку ошибочно называют «малой саперной». Уточним, в нашей армии была большая саперная лопата БСЛ-110 и малая пехотная МПЛ-50. Цифры в обоих случаях – длина в сантиметрах. Малой саперной и большой пехотной – никогда не было.

Но военная техника не стояла на месте, и лопатка в большинстве армий мира развивалась вместе с ней. Уже к началу Второй мировой войны (с ноября 1938 года) на снабжении вермахта, кроме обычной пехотной лопатки (kleines Schanzzeug) появилась складная лопатка (Klappspaten). При складной конструкции ручку у лопатки можно было сделать длиннее, не увеличивая общей длины инструмента в походном положении. Правда, чтобы не увеличивать вес лопатки, ручку пришлось делать тоньше. Но всё равно, лопатка получилась удачной и такую же конструкцию стали использовать и другие армии мира, например армия США (фото 5).

И после войны развитие лопатки не остановилось. Основными направлениями его были: повышение функциональности инструмента и уменьшение размера в походном положении. Так в 60-е годы на снабжении бундесвера появилась складная лопатка с возможностью установки штыка в несколько положений и с киркой, закрепленной на одном шарнире со штыком, но с другой стороны (фото 6 справа).

Фото 4.Пехотные лопатки русской и советской армии

Фото 5.Американская пехотная лопатка и немецкая Klappspaten

Изделие получилось функциональным, но тяжеловатым. Позже появилась НАТОвская шарнирная лопатка, складывающаяся втрое (на фото 6 слева). Эта лопатка сейчас является основной для вооруженных сил всех стран альянса.  Особенностью её являются не только малые размеры в походном положении и прочный штык из толстого металла, но и несколько типов чехлов, позволяющих удобно крепить лопатку на различных элементах индивидуальной экипировки пехотинца IIFS или MOLLE-совместимых системах. Это повысило удобство переноски и позволило использовать лопатку как дополнительную защиту от пуль. Справедливости ради стоит отметить, что в рукопашной схватке эти лопатки куда менее удобны традиционной линнемановской. Недаром американская фирма Cold Steel сейчас выпускает коммерческий ремейк нашей пехотной лопатки под маркой «лопатка советского спецназа» CS92SF, внешне очень похожий на оригинал, но из современных материалов. 

Фото 6.Современные пехотные лопатки стран НАТО и чехлы к ним

Впрочем, в странах Варшавского договора тоже имелись необычные лопатки: складная лопатка армии ГДР, разъёмная на три части чешская десантная лопатка с разборной металлической рукояткой, свинчивающейся из двух частей с тросиком внутри. Но основной всё-таки являлась лопатка советского образца (фото 4 справа).

Вспомнив о разборных лопатках, нельзя не отметить пехотную лопатку японской армии. Лопата состояла из двух разъёмных частей и переносилась в чехле: отдельно штык, отдельно черенок. Штык фиксировался на черенке длинной веревкой, что было не слишком надежно. В нижней части штыка имеется небольшое отверстие, и в литературе встречаются упоминания про использование его для скрытного наблюдения. Но, впрочем, малый диаметр отверстия заставляет усомниться в такой возможности.

Вот такой путь прошли пехотные лопатки за свою относительно недолгую историю. Хотя, конечно, в статье описаны не все существовавшие варианты лопаток [8].

В ходе развития техники появлялись и совсем экзотические варианты лопаток, не являвшиеся типичными для данного вида снаряжения. Например, советская лопатка-миномёт конца 30-х годов (фото 7). Вес изделия полтора килограмма, прицеливание осуществлялось поворотом трубы по направлению и высоте «на глазок», слабая мина. В результате изделие получилось не слишком эффективное, как миномёт, и неудобное как шанцевый инструмент. Попробуйте копать окоп трубой, к которой на люфтующем шарнире закреплён широкий штык… Была мексиканская лопатка-штык-нож, ужасного вида, но неудобная и как штык, и как лопата. Были канадская лопатка-щит Мак-Адама с амбразурой для стрельбы (фото 7), уже упоминавшаяся универсальная лопатка Уоллеса, лопата «рукавица» без черенка и другие. 

Фото 7.Необычные лопатки: лопатка-миномёт, лопата Мак-Адама, лопатка-штык-нож, японская пехотная лопатка

Но это скорее курьёзы, чем знаковые вещи, статья не об этом, а о том, как исторический путь развития этого нехитрого инструмента повлиял на его современное состояние. Ведь и XXI веке наш солдат оснащён лопаткой, сконструированной полторы сотни лет назад: морально устаревшей, но надёжной. Хорошо это, или нет, сказать трудно. Но в любом случае, для совершенствования экипировки военнослужащих необходимо учесть исторический опыт процесса развития и применения всех компонентов снаряжения бойца [9,10] и военного обмундирования [11,12].

В целом, летнее наступление  1916 года должно было стать частью стратегического плана Атланты, принятого в марте 1916 года на конференции в Шантиньи [3,4]. В соответствии с этим планом, начало наступления русских войск планировалось на 15 июня (по старому стилю). Директивой Ставки главного командования от 24.04.1916 года готовность к наступлению трёх фронтов русской армии: Северного, Западного и Юго-Западного была назначена на середину мая 1916 года. Этой же директивой в качестве направления главного удара назначалось полоса севернее Полесья, из района Молодечно в направлении Вильно. Удар планировалось наносить силами Западного фронта. Действия остальных фронтов определялись как вспомогательные.

К тому времени, после маневренных действий начального периода, война перешла в фазу жесткого позиционного кризиса, характеризующегося существенным превосходством обороны над наступлением. На всех театрах военных действий сформировался сплошной глубоко эшелонированный фронт. Попытки прорвать его на узком участке, даже  после многодневной огневой подготовки, успеха не имели. Противник за несколько суток успевал стянуть войска, подготовить позади участка прорыва новую линию обороны, отсечные позиции, и даже в случае успешного прорыва обороны он оставался лишь тактическим успехом, не переходя в успех оперативный и стратегический.

Учитывая это, при подготовке операции командующий Юго-Западным фронтом генерал Алексей Алексеевич Брусилов решил произвести по одному прорыву на фронте каждой из четырёх армий фронта после проведения относительно короткой артиллерийской подготовки. Это распыляло силы наступающих, но противник лишался возможности своевременно перебросить резервы на направление главного удара и подготовить новую оборону в тылу. Главный удар Юго-Западного фронта на Луцк и далее на Ковель наносила правофланговая 8-я армия под командованием генерала А.М.Каледина, вспомогательные удары наносились 11-й армией на Броды, 7-й армией на Галич, и 9-й армией на Черновцы и Коломыю. Выбор участков прорыва возлагался на командующих армиями.

Схема 2.План проведения операции Юго-западного фронта

К началу наступления Юго-Западный фронт насчитывал в своём составе четыре армии общей численностью 534 тысяч штыков и 60 тысяч сабель, 1770 лёгких и 168 тяжёлых орудий [5,6]. Силы противника составляли четыре австро-венгерские и одна немецкая армии, общей численностью 448 тысяч штыков и 38 тысяч сабель, 1301 лёгких и 545 тяжёлых орудий. В полосе фронта австро-германские войска создали мощную, глубоко эшелонированную оборону, состоящую из трёх укреплённых полос, отстоящих друг от друга более чем на пять километров.

Силы Юго-Западного фронта провели тщательную разведку местности, инженерную подготовку прорыва, скрытное доукомплектование и сосредоточение войск. На участках прорыва было создано 2,5-кратное превосходство в живой силе и двукратное в артиллерии. Но подготовка не была проведена в полном объёме – по личному указанию Николая II, выполняющего просьбу итальянских союзников, фронт был вынужден начать операцию раньше установленного срока не дожидаясь согласованных действий с другими фронтами.

В 3 часа ночи 4 июня (22 мая по старому стилю) началась артиллерийская подготовка. Перешедшие после её окончания в наступление 8-я, 11-я, 7-я и 9-я армии прорвали оборону противника. Прорыв был осуществлён одновременно на 13 участках фронта.

Наиболее значительных результатов на первом этапе операции достигла 8-я армия генерала от кавалерии А.М.Каледина: 21 (7) июня был занят Луцк, а 29 (15) июня  был завершен разгром 4-й австро-венгерской армии. Части 32-го корпуса, действующего южнее Луцка, взяли Дубно. Прорыв армии Каледина достиг около 80 километров по фронту и до 65 в глубину.

9-я армия прорвала фронт 7-й австро-венгерской армии и к 27 (13) июня продвинулась на 50 километров. 1 июля (18 июня)  9-я армия захватила Черновцы. Устойчивость обороны южного фланга австрийского фронта была нарушена. Преследуя противника и громя его резервы, 9-я армия вышла на оперативный простор, занимая Буковину и выйдя к Карпатам.

Части 11-й и 7-й армии успешно прорвали фронт, но контрударами противника были остановлены.

Угроза взятия 8-й армией важного центра коммуникаций на данном стратегическом направлении – города Ковеля, вынудила противника перебросить на это направление две немецкие дивизии с западноевропейского театра, две австрийские дивизии с итальянского фронта и отдельные части с других участков Восточного фронта. Но контрудар австро-германских войск против 8-й армии не достиг успеха. Атакующие были отброшены за реку Стырь, где вынуждены были перейти к обороне.

Действия Юго-Западного фронта осложнялись постоянными изменениями планов Ставки и переносом времени начала наступления Западного фронта. Только 17 (3) июля по указанию Ставки, Западный фронт возобновил наступление в направлении Барановичи – Брест, а наследующий день Юго-Западный фронт нанёс удар силами 3-й (переданной из состава Западного фронта) и 8-й армий в направлении Ковеля.  Прорвав оборону противника, войска Юго-Западного фронта взяли Галузию, Маневичи и Городок и вышли к нижнему течению реки Стоход.

В то же время, наступление на Барановичи ударной группировки Западного фронта успеха не имело. Северный фронт операцию начал 22 (9) июля и вёл наступательные действия крайне пассивно, в результате чего немецкое командование смогло перебросить часть войск из районов севернее Полесья в полосу Юго-Западного фронта.

Оценив складывающуюся обстановку Ставка перенесла направление главного удара в полосу Юго-Западного фронта. В распоряжение фронта был передан стратегический резерв – Особая армия генерала от кавалерии В.М.Безобразова.

И уже 28 (14 июля) Юго-Западный фронт продолжил развитие успеха. На центральном участке фронта  11-я и 7-я армии при поддержке 9-й армии успешно прорвали оборону противника и, разгромив его резервы, взяли Броды, Галич, Монастырску и Станислав, выйдя к Львову. На правом фланге успех был ограниченным, 3-я, Особая и 8-я армии вышли к реке Сан на всём её протяжении, но взять Ковель не смогли. В концу августа Юго-Западный фронт исчерпал наступательные возможности и перешел к обороне на захваченных рубежах.

Итогом операции стало поражение тяжелое австро-венгерской армии, русские фронты при этом продвинулись от 80 до 120 километров вглубь территории противника. Русские войска заняли почти всю Волынь, Буковину и часть Галиции. Для отражения наступления Центральные державы перебросили с Западного, Итальянского и Салоникского фронтов 31 пехотную и 3 кавалерийские дивизии, что существенно облегчило положение союзников в сражении на Сомме и спасло итальянскую армию от разгрома. Но тактический и оперативный успех русской армии так и не перешел в стратегический. По оценке самого Брусилова [2]: «Никаких стратегических результатов эта операция не дала, да и дать не могла, ибо решение военного совета 1 апреля ни в какой мере выполнено не было. Западный фронт главного удара так и не нанес, а Северный фронт имел своим девизом знакомое нам с японской войны “терпение, терпение и терпение”. Ставка, по моему убеждению, ни в какой мере не выполнила своего назначения управлять всей русской вооружённой силой. Грандиозная победоносная операция, которая могла осуществиться при надлежащем образе действий нашего верховного главнокомандования в 1916 году, была непростительно упущена». Как это часто случалось, стратегические выгоды от успешной операции наших войск достались, в основном, союзникам.

Фото 3.Могила А.А.Брусилова в Новодевичьем монастыре

В то же время, проведение операции явилось новым словом в теории военного искусства: распыление сил противника путём назначения нескольких участков прорыва и сокращения времени артиллерийской подготовки при сохранении её интенсивности. В любом случае, Брусиловский прорыв занимает достойное место в ряду выдающихся сражений русской армии [7]. За успешное проведение наступления многие военнослужащие были награждены: командующий войсками Юго-Западного фронта А.А.Брусилов был представлен к награждению орденом Святого Георгия 2-й степени. Однако Император Николай II не утвердил представления. А.А.Брусилов и А.И.Деникин были награждены георгиевским оружием с бриллиантами. Инспектор артиллерии 8-й армии М.В.Ханжин был произведён в генерал-лейтенанты.

Генерал Алексей Алексеевич Брусилов впоследствии служил в Красной армии, с мая 1920 года возглавлял Особое совещание при главнокомандующем Вооружёнными силами Советской Республики. С 1921 года — председатель комиссии по организации допризывной кавалерийской подготовки. В 1923-24 годах — инспектор кавалерии РККА. С 1924 года состоял при Реввоенсовете для особо важных поручений. Скончался 17 марта 1926 года в Москве [8] и был похоронен со всеми воинскими почестями у стен Смоленского собора Новодевичьего монастыря.

Напомним, что героическая оборона Одессы продолжалась с 5 августа по 16 октября 1941 года и велась войсками Отдельной Приморской армии и силами Одесской военно-морской базы при активном участии населения города. Город штурмовали войска 4-й румынской армии (в составе пяти пехотных, двух кавалерийских дивизии и одной моторизованной бригады), 72-й немецкой пехотной дивизии при поддержке сил Люфтваффе.

Началось всё в первых числах августа 1941 года, после серии оборонительных боёв на границах СССР, войска Южного фронта начали отступление на восток, опасаясь окружения.

Частям Приморской армии, сформированной из частей Приморской группы войск, был дан приказ оборонять Одессу. В то время в состав обороняющейся группировки входили две стрелковые и одна кавалерийская дивизия. Боевые действия группировка начала 5 августа. 8 августа было объявлено об осадном положении Одессы. До 10 августа войска Приморской армии вели бои на дальних подступах к Одессе, а затем отошли на передовой рубеж обороны города, проходивший по линии Григорьевка — Свердлово — Чеботарёвка—Кагарлык — Днестровский лиман.

13 августа немецко-румынские войска вышли к Чёрному морю восточнее Одессы и блокировали город с суши. Ставкой была отдана директива об организации Одесского оборонительного района (ООР). Оборона города шла непросто, не хватало вооружения и боеприпасов, воды и продовольствия. Для пополнения потерь  личного состава использовались моряки с кораблей Черноморского флота. Ремонт и производство вооружения и боеприпасов были налажены на месте силами одесских предприятий из имеющихся средств. Выпуск военной продукции освоили более двадцати предприятий города: за время обороны было выпущено 3 бронепоезда, 1262 миномёта, 1022 огнемёта, 210 тысяч ручных гранат, 30 тысяч противотанковых и противопехотных мин,  тёрочные запалы для ручных гранат и другое вооружение и имущество [3,4,5,6]. Широко известен танк «НИ» («на испуг»), производимый на одесском заводе имени Январского восстания на базе обычных сельскохозяйственных тракторов.  Тракторы обшивали котловой сталью и вооружали пулемётами и/или пушками небольшого калибра (фото 1). Всего было произведено около пятидесяти танков «НИ».

Фото 1.Памятник танку «НИ» в Одессе

14 сентября военный совет ООР, в связи с осложнением обстановки, запросил помощи у центра. По распоряжению Ставки в Одессу была переброшена 157-я стрелковая дивизия из Новороссийска. Уже 17 сентября в Одесский порт прибыл первый транспорт с войсками.

Прибывшее пополнение укрепило позиции Приморской армии в Южном секторе ООР, что позволило приступить к подготовке контрудара в Восточном секторе с целью избавить город и порт от артиллерийских обстрелов с северо-востока.

Для решения этой задачи была спланирована десантная операция, которую, по современным меркам, можно назвать воздушно-морской десантной операцией. В историю она вошла под названием «Григорьевский десант» (схема 2).

Рисунок 2.Схема Проведения Григорьевской операции

Григорьевский десант — тактический морской десант, высаженный в ночь на 22 сентября 1941 года в районе деревни Григорьевка Коминтерновского (с мая 2016 года Кодинцивського) района Одесской области для содействия контрудару оборонявшихся под Одессой советских войск. Формирование десанта проходило в Севастополе.Непосредственно перед началом операции 20 истребителей 69-го истребительного авиаполка и 2 штурмовика Ил-2  нанесли штурмовой удар по двум немецким аэродромам: у селения Баден (куда были недавно переброшены до 30 истребителей) и у селения Зельцы (где были сосредоточены около 20 бомбардировщиков).

В ночь на 22 сентября 1941 года в районе Григорьевки отряд кораблей Черноморского флота в составе крейсеров «Красный Кавказ», «Красный Крым», эсминцев «Безупречный», «Беспощадный» и «Бойкий», канонерской лодки «Красная Грузия» под командованием контр-адмирала С.Г.Горшкова, высадил десант в составе 3-го полка морской пехоты численностью до 2 тысяч человек.  Одновременно в районе Старой Дофиновки в тыл противника был выброшен воздушный десант (23 человека).  Высадку десанта на побережье поддерживали огнём артиллерии корабли десанта, а также огневые средства ООР.

После десантирования на побережье, морские пехотинцы атаковали противника в населённых пунктах Чабанка, Старая Дофиновка и Новая Дофиновка и сумели продвинулись на двадцать километров на запад и юго-запад от Григорьевки. После этого они соединились с основными силами Приморской армии. Десанту оказывалась поддержка корабельной и береговой артиллерией, а также авиацией флота.

Используя успех, достигнутый морским десантом, войска Приморской армии (157-я и 421-я стрелковые дивизии) из района Крыжановка, Куяльницкий лиман нанесли контрудар по румынским войскам в направлении Свердлово. Действия десанта способствовали разгрому 13-й и 15-й румынских пехотных дивизий. В результате операции были освобождены 120 квадратных километров территории и несколько населённых пунктов, разгромлены 13-я и 15-я румынские пехотные дивизии, взяты трофеи (6 единиц бронетехники, 38 артиллерийских орудий, 30 миномётов, 110 станковых пулемётов, 113 ручных пулемётов и автоматов, более 2000 винтовок, 4 тысяч снарядов, 15 тысяч мин). Противник потерял до 2 тысяч человек и был отброшен от Одессы на 5-8 километров. В итоге артиллерия противника потеряла возможность вести прицельный огонь по порту и городу. Отбитые у врага орудия провезли по городу, написав на них: «Она стреляла по Одессе – больше не будет» (фото 3). Одесситы и в суровых условиях войны оставались одесситами…

Фото 3.Отбитые у противника артиллерийские орудия на улицах Одессы

В результате операции по выброске воздушного и высадке  морского десанта в восточном секторе обороны и освобождения Чабанки, Старой и Новой Дофиновки, с 24 сентября положение на фронте стабилизировалось. Был прекращен обстрел противником одесского порта и акватории. Штаб ООР приступил к разработке плана подготовки войск к длительной обороне в связи с приближением зимы. Однако, в это же время усложнилась обстановка в Крыму. 30 сентября из Ставки поступила директива: «Храбро и честно выполнившим свою задачу бойцам и командирам ООР в кратчайший срок эвакуировать войска Одесского Оборонительного района на Крымский полуостров».

Фото 4.Памятник десанту в селе Григорьевка Одесской области

И сейчас считается, что эвакуация армии, находящейся в непосредственном контакте с противником, является сложнейшей из задач организации военных действий. Тем не менее, командование ООР умело организовало эвакуацию, которая прошла без потерь. Приморская армия эвакуировалась под покровом ночи в Крым, забрав с собой танки, орудия и другое вооружение, имущество и припасы. Противник ещё три дня не входил в Одессу, не веря, что после сокрушительного контрудара наши войска оставили город. По окончании боёв за Одессу 4-я румынская армия была отведена в Румынию на переформирование с целью восстановления боеспособности, на которое понадобилось более двух месяцев. Позднее эта армия вернулась в СССР и была окончательно разбита в боях под Сталинградом.

Таким образом, в ходе обороны Одессы была впервые продемонстрирована способность РККА к ведению активной обороны, организации контрударов и операций по эвакуации войск (сил). Оборона Одессы явилась одной из героических страниц нашей военной истории, наряду с другими великими сражениями [7,8]. В декабре 1942 года была учреждена медаль «За оборону Одессы», которой награждались участники обороны и подпольщики города.

Фото 5.Монумент из состава «пояса Славы» Одессы

В шестидесятых годах прошлого века память о героической обороне Одессы увековечил Зелёный пояс Славы. Монументы, размещённые по местам, где проходил передний край обороны ООР, стоят и сейчас (фото 5), напоминая потомкам о подвиге бойцов РККА и одесситов.

Ряд отечественных историков отмечает, что в России  первый достоверный опыт боевого применения ракет был зафиксирован в самом начале XVII века пушечным мастером Онисимом Михайловым, который в 1607-1621 годах написал «Устав ратных, пушечных и других дел, касающихся до военной науки». Во второй части михайловского «Устава» в деталях описаны особенности конструкции и порядок изготовления ракет, а также ракетного порохового горючего [1].  С 1717 года на вооружении российской армии были приняты сигнальные ракеты.

Но практические работы по созданию реальных боевых ракет начались в 1810 году. Уже в 1814–1817 годах член Военно-ученого комитета чиновник 5 класса провиантского штата Алексей Иванович Картмазов изготовил и испытал первые в стране 2-, 2,5- и 3,6-х дюймовые боевые зажигательные и фугасные пороховые ракеты с боковым стабилизатором [2]. Ракеты имели максимальную дальность полета от 1,5 до 3 км. Но эти ракеты на вооружение не принимались в связи с их техническим несовершенством, в первую очередь – низкой точностью стрельбы.

В 1815–1817 годах герой Отечественной войны полковник Александр Дмитриевич Засядко (рисунок 1) на собственные средства создал 2-, 2,5- и 4-х дюймовые зажигательные и фугасные ракеты с боковым стабилизатором и пусковые станки к ним. Ракеты прошли войсковые испытания, однако на вооружение приняты не были.

А уже в 1823–1825 годах были созданы и испытаны 2-, 2,5-, 3- и 4-х дюймовые ракеты с центральным стабилизатором и дальностью полета 1; 1,7; 2,2 и 2,7 км соответственно и 1, 4-ч и 8-зарядные пусковые станки (рисунок 2).

В 1826–1827 годах были разработаны более совершенные 6-ствольные пусковые станки. Одновременно после принятия на вооружение началось производство боевых ракет с центральным стабилизатором, 1- и 6-зарядных пусковых станков. В 1817 году, после удачных испытаний в Петербурге, полковник Засядко добился того, что его отправили в Могилев, в ставку командующего 1-й армией фельдмаршала Михаила Барклая де Толли. И тот был настолько впечатлен продемонстрированными Засядко возможностями ракет, что по итогам пребывания полковника в Могилеве написал ему такие строки: «В продолжение нахождения Вашего при Главной моей квартире для показания опытов, составления и употребления в армии… ракет я с удовольствием видел особенные труды и усердие Ваше в открытии сего нового и столь полезного орудия, кои поставляют меня в приятный долг изъявить Вам за то истинную мою признательность…» [1].

В 1818 году Засядко присваивают звание генерал-майора, через два года назначают управляющим  Михайловского артиллерийского училища и Санкт-Петербургской лаборатории пиротехники, а вскоре — еще и начальником Охтинского порохового завода и Санкт-Петербургского арсенала.

А 30 марта 1826 года по инициативе генерал-майора Александра Засядко при Охтинском пороховом заводе, на Волковом поле, которое использовалось как испытательный полигон, открылось Ракетное заведение — первая ракетная фабрика в России. Заказом, с которого началась ее работа, стало изготовление 3000 боевых ракет для Кавказского корпуса. В 1832 году все уже имевшиеся в России ракетные заведения включаются в состав Петербургского.

В апреле 1827 года была сформирована ракетная рота (в 1831 году переименована в батарею). Она стала первым и единственным в русской армии постоянным ракетным подразделением до апреля 1856 года, когда эта часть была упразднена. Рота подчинялась ракетному заведению и предназначалась для совместных действий с пехотой и кавалерией, а в мирное время — для обучения войск.

В реальных боевых условиях ракетное оружие в нашей стране было применено в августе 1827 года на Кавказе в ходе русско-иранской войны 1826–1828 годов. Массовое применение боевых ракет имело место и во время русско-турецкой войны 1828–1829 годов. С началом войны генерал-майор Александр Засядко и сформированная по его инициативе ракетная рота отправились в действующую армию. Ракеты активно применялись во время осады турецких крепостей Варна, Шумла, Силистрия и Браилов, а в марте 1829-го появились и на вооружении русского флота — в Дунайской флотилии. В общей сложности за время той войны русская армия израсходовала более 10 000 боевых ракет.

В 1834 году военный инженер Карл Андреевич Шильдер, совершенствуя разработанную им трубную контрминную систему, разработал конструкцию подземной пусковой установки, имевшей наклонную направляющую трубчатого типа, а также ракеты усиленного фугасного действия. Он же впервые в истории ракетной техники применил электрозапал для воспламенения твердого ракетного топлива. К.А.Шильдер сконструировал и испытал в августе 1834 года первые в мире подводную лодку и паром, вооруженные установками для запуска ракет. Таким образом, первая половина XIX века характерна созданием и сравнительно широким боевым применением ракетного оружия.

В период 1840–1860-х годов существенный вклад в развитие ракетного оружия и теории его боевого применения внес выдающийся представитель русской артиллерийской школы, ученый и изобретатель генерал-лейтенант Константин Иванович Константинов (рисунок 3). В 1850 году он возглавил Петербургское ракетное заведение, а с 1859 года исполнял должность заведующего приготовлением и употреблением ракет.

К. И. Константинов совершил подлинный переворот в ракетостроении и способствовал тому, что русская ракетная техника заняла ведущее место в мире. Под его руководством созданы 2-х, 2,5-х и 4-х дюймовые ракеты и усовершенствованные пусковые станки для них. Ракеты Константинова имели большую, чем у ранее применявшихся, дальность полета, более высокую точность стрельбы и надежность, выдерживали более длительные сроки хранения. Максимальная дальность полета 2-х дюймовых ракет составляла 2,6 километра, а 4-х дюймовых — 5,3 километра. Они имели большую дальность стрельбы, чем соответствующие им по калибру первые образцы полевых артиллерийских орудий, были приняты на вооружение русской армии и изготовлялись Петербургским ракетным заведением.

Пусковые станки Константинова не имели принципиальных отличий от станков 1820–1830-х годов (рисунок 4), но были более совершенными, портативными и удобными в переноске и перевозке, обеспечивали более высокую скорострельность и точность прицеливания.

В 1856 году К. И. Константинов разработал проект нового ракетного заведения и сконструировал для него машинное оборудование. В начале 1870-х годов в городе Николаеве по этому проекту был построен ракетный завод.

Ракетное оружие получило сравнительно широкое боевое применение во время Крымской войны 1853-56 годах, когда ракеты Константинова использовались в полевых сражениях, при осаде и штурме крепостей, обороне Севастополя.

Во время русско-турецкой войны 1877–1878 гг. на Балканах и в Закавказье были применены новые 2-х дюймовые фугасные ракеты, головная часть которых снаряжалась бездымным пироксилиновым порохом, более мощным, чем дымный.

Таким образом, во 2-й половине XIX века ракетное оружие получило дальнейшее развитие, однако научно-технический уровень ракетостроения оставался низким. В результате боевые ракеты стали уступать быстро прогрессирующей ствольной артиллерии. Особенно явно это проявилось после создания нарезных дальнобойных орудий, заряжающихся с казенной части и изобретения бездымного пороха. Ракетное оружие постепенно утрачивало свое значение и в 1860–90-е годы было снято с производства во всех армиях мира. В России производство боевых ракет продолжалось дольше, чем в других странах. В январе 1886 года Артиллерийский комитет Главного артиллерийского управления принял решение о прекращении их изготовления, и они были сняты с вооружения.

И только в XX веке, с развитием теории ракетного движения и развитием технологий, ракетное оружие в нашей стране получило новый импульс к развитию. Разрабатывались ракетные комплексы различного назначения, создавались ракетные бригады, полки и дивизии [3]. С 1946 года в Советской армии начали создаваться инженерные бригады Резерва Главного командования – первые части, оснащённые баллистическими ракетами. 17 декабря 1957 года был создан новый вид вооруженных сил (ныне род войск) – ракетные войска стратегического назначения, а в 1961 году в Сухопутных войсках род войск «артиллерия» был переименован в «ракетные войска и артиллерию». Ракетные формирования России вышли на новый виток истории, продолживший, уже на новом уровне, славную историю своих предков [4,5]. И сейчас ракетное оружие продолжает развиваться вместе с развитием технологий: за 200 лет истории ракетных формирований оно трансформировалось от малоэффективных «потешных» ракет к мощным снарядам реактивной артиллерии, от сокрушающей силы «ядерной дубины» к хирургической точности ударов высокоточными средствами [3,6,7]. На рубеже своего двухвекового юбилея, ракетное оружие является самым эффективным всепогодным средством нанесения быстрых и высокоточных ударов, и, вероятно, будет таковым и дальше.

Подготовка России к кампании 1917 года началась с конференции в Шантильи (Франция) 15-16 ноября 1916 года, когда было принято решение о согласованных действиях союзников в будущем году для достижения решающего успеха в военных действиях против Германии и ее союзников. Планы кампании 1917 года уточнялись 1-20 февраля 1917 года в рамках Петроградской конференции стран Антанты.

В соответствии с этими планами, Николай II, являвшийся верховным главнокомандующим, 24 января 1917 года утвердил доклад генерала В. И. Ромейко-Гурко, временно исполнявшего обязанности начальника штаба главковерха. Согласно этому докладу, наступление русской армии должно было начаться сразу на всех фронтах не позднее апреля 1917 года, т. е. одновременно с армиями союзников на Западном фронте [7,8].

Главный удар должен был наносить русский Юго-Западный фронт 11-й и 7-й армиями в общем направлении на Львов, а вспомогательный удар – 8-я армия в направлении Калущ, Болехов. На Румынском, фронте 4-й и 6-й русским армиям вместе с 1-й и 2-й румынскими армиями предстояло разгромить противника в районе Фокшан и занять Добруджу, а 9-й русской. армии – сковать противника в Карпатах, не дав ему возможность перебросить силы на юг. На Северный и Западный фронты возлагалось нанесение вспомогательных ударов.

Однако, сроки операции пришлось изменить в связи с Февральской революцией. В то же время, несмотря на многочисленные объективные и субъективные трудности, операция была грамотно спланирована и тщательно подготовлена во всех отношениях.

Наступательная операция началась после двухдневной артподготовки на Юго-Западном фронте 18 июня (1 июля) 1917 года. 11-я и 7-я армии нанесли главный удар на Львов из районов Злочев – Бржезаны. В первые два дня наступающие имели тактический успех, но затем наступление было остановлено. Отборные ударные части к тому времени понесли критичные потери, а остальные войска активных действий не вели, обсуждая приказы командиров в «комитетах» и митингуя, срывая выполнение поставленных задач.

Наступление 8-й армии генерала Л.Г. Корнилова на участке Галич-Станислав было  более успешным. Прорвав оборону противника, 8-я армия захватила свыше 7 тысяч пленных и 48 орудий, заняла Станислав, Галич и Калуш, к 30 июня (13 июля) вышла к реке Ломница, выполнив ближайшую задачу (рисунок 1).

Впрочем, вскоре и у Корнилова начались те же проблемы, что и у соседей — «ударники» понесли огромные потери в первых боях, остальные части отказывались воевать. Неподчинение командирам, «братания» с противником, митинги и протесты приняли массовый характер.

К 1 (14) июля наступательные возможности фронта были исчерпаны и наступление остановилось. Суммарные потери трёх армий Юго-Западного фронта к этому моменту составляли 1222 офицера и 37 500 солдат. По сравнению с другими кампаниями Первой мировой войны, потери были относительно невелики, но в данном случае они имели катастрофические последствия. Отборные «ударные» части понесли существенные потери, и с выбытием из армий всего «здорового» элемента, оставшаяся солдатская масса превратилась в плохо управляемую разагитированную вооружённую толпу.

Рисунок 1. Схема действий войск сторон в «Июньской операции»

Германское контрнаступление уже к 6 (28) июля свело на нет все результаты июньского наступления на Юго-Западном фронте. Австро-германские войска, встречая незначительное сопротивление, взяли Тернополь и Станислав, продвинулись через Галицию и Украину, а 15 (28) июля отступающие русские войска остановились на линии Броды – Збараж- река Збруч.

Наступление Северного и Западного (командующий А.И.Деникин) фронтов вовсе было саботировано рядовым составом. Из 14-ти дивизий Западного фронта, предназначенных для наступления, атаковали лишь семь. Сколько-нибудь боеспособными оказались четыре из них. Несмотря на эффективное применение русской артиллерии [9,10], наступление провалилось.  В итоге войска к исходу дня вернулись на свои позиции.

Успешным оказалось только наступление войск Румынского фронта, наименее затронутого большевистской агитацией. 7-11 (20-24) июля на Фокшанском направлении части 4-й русской и 2-й румынской армий прорвали фронт противника. Но ввиду событий на севере, наступление Румынского фронта было остановлено 14 (27) июля по приказу А.Ф.Керенского (по просьбе генерала Корнилова, назначенного Главнокомандующим Русской армией).

Неудача июньского наступления русской армии послужила катализатором дальнейших революционных процессов внутри страны. Используя общее недовольство масс при слабости центральной власти, левые радикальные партии развернули широкую агитацию в обеих столицах и других крупных городах страны.

Армия, лишившись в ходе неудачного наступления большей части боеспособных ударных частей, оказалась не способна противостоять дальнейшему контрнаступлению противника, а также и обеспечить поддержку законного правительства [11,12].

Анализ хода и исхода данной операции в очередной раз подтверждает, насколько важно морально-психологическое состояние армии и как его изменение влияет на ход и исход сражения. И соответственно, насколько велика роль информационного противоборства в войне. А в наше время, в период информационной революции – это влияние усиливается многократно.

В семидесяти километрах к северо-востоку от Москвы расположен город, который в разное время назывался Сергиев Посад, Загорск и вновь Сергиев посад. Вокруг города замечательные природные ландшафты, святые источники, в городе множество церквей, Черниговский и Гефсиманский скит, многочисленные научно-исследовательские организации, начиная от НИИ игрушки и заканчивая уникальными институтами оборонной тематики. Недалеко от Сергиева посада расположен городок Радонеж, родина преподобного Сергия. Но, в первую очередь, известен Сергиев Посад не всем этим, а своей знаменитой Лаврой.

Фото 1.Троице-Сергиева лавра

К каждый раз, когда входишь в Лавру ощущаешь особую атмосферу этого места. Замечательные соборы Лавры (фото 1): Успенский, где хранится первая, ещё деревянная рака для мощей Сергия Радонежского, Трапезные палаты с церковью Сергия Радонежского,  Духовская церковь, церковь Рождества Иоанна Предтечи (надвратная) и Троицкий собор, где покоятся мощи преподобного Сергия, пропитаны особой атмосферой. Каждый из соборов имеет свои особенности и свою историю. Самый старый из соборов – выполненный в строгом старорусском стиле белокаменный Троицкий, построенный в 1423 году, расписанный когда-то Андреем Рублевым. Духовскую церковь, выполненную в форме московского четырёхстолпного храма, по легенде, строили, те же мастера, что и церковь Ризоположения в Московском Кремле. Успенский собор был заложен по инициативе Ивана Грозного в ознаменование побед русских войск. Закончено строительство было уже после его смерти, в 1585 году. Как и многие другие кафедральные соборы, Успенский построен по образцу одноимённого собора Московского Кремля. В Лавре расположена и широко известная Московская православная духовная академия.

Но, в рамках тематики статьи, необходимо не духовную сторону жизни Лавры, а её военный вклад в историю России.

Вклад этот очень велик. Троице-Сергиев монастырь с самого своего появления  играл роль форпоста на дальних подступах к Москве. Вначале его ограда, как и все сооружения, была деревянной. В 1408 году крепость сжёг татарский хан Едигей. Вновь её отстроили лишь через три года. В 1515 году у деревянной крепости ставятся первые каменные ворота с надвратной церковью, а в 1540-1550 годах стены и башни заменяются каменными.

Внутри Лавры, недалеко от часовни над святым источником, стоит четырёхгранный обелиск с медальонами на каждой стороне. На них  приведено описание четырёх историй, случаев, когда Лавра спасала Россию (фото 2). На четырёх сторонах обелиска описаны следующие события:

1)Куликовская битва, на которую дал благословение князю Дмитрию Донскому святой Сергий Радонежский, он же направил в войско князя монахов-богатырей Пересвета и Ослябю.

2)В смутное время Лавра помогала борьбе с оккупантами многочисленными пожертвованиями и сама выдержала страшную осаду 1609-1610 годов, защитив северную часть страны, положив начало освобождению столицы и всей Руси.

3)Лавра активно поддержала второе ополчение Минина и Пожарского, обеспечив его победу и выборы царя Михаила Федоровича, завершившие смуту  на Руси.

4)Во время стрелецких мятежей ещё подросток, будущий император всероссийский Петр I дважды укрывался в стенах Лавры от мятежников.

Фото 2.Памятная стела о случаях участия Лавры в спасении России

Впрочем,  неудивительно, что Троице-Сергиев монастырь, ставший в 1742 году Лаврой,  часто служил защитой России. Когда приближаешься к Лавре (фото 1), обращаешь внимание на её огромные башни и мощные стены (или как раньше говорили «прясла»). Огромная Пятницкая с орудийными амбразурами (фото 3), Красная надвратная, Уточья, Водяная, Сушильная и Плотничная, стены с бойницами прямого и подошвенного боя (машикулями или варницами) для поливания атакующих кипятком (фото 4). Высота стен Лавры достигает 5-7 метров, толщина до трех с половиной метров. Угловые башни сильно выступают вперёд для ведения перекрёстного и флангового огня. Современный вид стены и башни приобрели в 1640-х годах, в ходе восстановления после осады, но и в начале XVII века они выглядели не менее внушительно.

Фото 3.Пятницкая башня

Фото 4.Стена крепости

Казалось бы, зачем монастырю такие стены, от кого они его защищают?  Как показывает история монастыря, стены оказались очень даже нужны.

Вспомним о роле Лавры в смутное время, когда за этими стенами укрывались стрельцы и монахи во время осады, когда в 1609 – 1610 годах защитники монастыря выдержали 16-месячную осаду польско-литовских интервентов.

Начало осады определялось тем, что захват Лавры позволил бы  блокировать Москву с востока, обеспечил бы Лжедмитрию II финансовую поддержку, дал бы формальное право венчаться на царство. Для решения этой задачи к монастырю было направлено объединённое польско-литовское войско гетмана Яна Сапеги, усиленное отрядами казаков под командованием полковника Александра Лисовского.  Данные о числе этих войск расходятся: по одним источникам — около 15 тысяч человек, по другим данным — до 30 тысяч человек.

Василий Шуйский, ожидая осаду,  направил в монастырь стрелецкие и казачьи отряды воеводы князя Григория Долгорукова-Рощи и московского дворянина Алексея Голохвастова. Всего оборонявшиеся насчитывали к началу осады по разным данным до 1500-2300 человек ратных людей и около 1000 крестьян соседних сёл и паломников, монахов, принявших активнейшее участие в его защите.

Поляки надеялись на скорую сдачу монастыря, но получили отказ от оборонявшихся. В ответ на требование сдаться, архимандрит монастыря Иоасаф направил Сапеге послание, в котором говорилось о защите православия и подчинении законному государю. Копии этого письма получили хождение на Руси, укрепляя веру простых людей в справедливость сопротивления захватчикам. Таким образом, оборона монастыря с самого начала приобрела общенациональный государственный характер, умножаемый значением вооружённой защиты одной из главных православных святынь. Началась планомерная осада. Весь октябрь поляки обстреливали монастырь из пушек, пытаясь разрушить стены, впрочем, без особого успеха. Готовились к боям и в монастыре: укрепляли стены, углубляли рвы, укреплялись морально. Архимандрит Иосаф привел воевод и ратных людей к присяге у гроба преподобного Сергия, что они будут биться крепко и “без измены” против врагов Православия и Отечества, и затем повелел непрестанно совершать богослужение и пение молебнов святому Сергию. Ежедневно, даже в самые тяжелые периоды осады в осажденном монастыре проводился крестный ход.

Первый штурм монастыря произошел в ночь на 1 ноября 1609 года и был отбит с большим уроном для нападавших. До января 1609 года оборона монастыря велась активно, с многочисленными вылазками и нападениями на стан осаждавших. С января 1609 года положение осаждённых ухудшилось. Закончилось продовольствие, не было дров, запасы пороха подходили к концу. Теперь вылазки приходилось делать для пополнения запасов. Поляки продолжали попытки штурмовать Лавру. После одной из них, в июле 1609 года, численность обороняющихся сократилась до двухсот человек. Шансов отразить следующий штурм практически не оставалось. Но терпели урон и осаждавшие: долгое «сидение» под стенами Лавры, большие потери от артиллерии обороняющихся приводили к раздорам в их лагере. Эти раздоры переросли во взаимную ненависть после ночного штурма монастыря 7 августа, когда из-за неразберихи нападавшие насколько раз открывали огонь друг по другу. Подкреплённое огнём артиллерии осажденных, это событие углубило раскол в лагере осаждавших: лагерь покинули казаки, затем иностранные наёмники, началось массовое дезертирство. И хотя силы осаждённых были на пределе, их вдохновлял факт чудесного спасения монастыря в ходе августовского штурма.

Осенью 1609 года русские войска князя Михаила Скопина-Шуйского нанесли ряд поражений тушинцам и полякам, после чего начали наступление к Москве. Двигаясь из Калязина, русские полки освободили Переславль-Залесский и Александровскую слободу. Войска Сапеги были разбиты в битве на Каринском поле.

В октябре 1609 и январе 1610 года к обороняющимся пришли подкрепления. Возобновились активные действия, наносящие серьезный урон и деморализующие осаждавших. 22 января 1610 года по приказу Сапеги польско-литовские отряды сняли осаду и отошли от монастыря в сторону Дмитрова, где впоследствии были разбиты. Благополучное окончание осады оказало значительное влияние на настроения населения, подняло боевой дух войск, показало возможность отпора иноземным захватчикам.

Успех обороны Лавры не только преградил путь оккупантам на Северо-запад Руси, но и дал русским людям надежду и веру в возможность и необходимость сопротивления, восстановления государственности на Руси. Как написал сам Ян Сапега, подводя итог этой кровопролитной войны: «А в конце концов и престол, и всё царство московское было из рук выпущено и даром потеряно, Речь Посполитая, корона польская обременена бесполезно неоплатными долгами, государства опустошены, Речь Посполитая вовлечена в вечную войну с этим народом и в большие опасности с других сторон; на короля польского и на королевство его навлечены большое бесславие, позор, посрамление и позорное поношение».

Фото 5.Памятник Сергию Радонежскому у стен Лавры*

Осада 1609-1610 годов лишь одна из страниц жизни Лавры, показывающая её роль в спасении России.  На гранях памятного обелиска описаны четыре самых значимых эпизода, а сколько их было на самом деле, больших и малых, для страны и для каждого человека? Вот и сейчас едут люди со всей России, чтобы поклониться мощам святого преподобного Сергия Радонежского, основателю Лавры (фото 5), понять, как им жить и обустраивать себя и страну…

*все фото сделаны лично автором в период 2007-2013 гг.

На территории Свердловской области были сформированы: штаб корпуса, 197-я танковая бригада, отдельный разведывательный мотоциклетный батальон, корпусной самоходно-артиллерийский полк, дивизион гвардейских реактивных миномётов, корпусной батальон связи, а также большая часть подразделений 30-й мотострелковой бригады.

На территории Молотовской (Пермской) области формировались: 243-я танковая бригада, миномётный полк, 3-й батальон 30-й мотострелковой бригады, корпусная ремонтная база (фото 2).

В Челябинской области были сформированы: 244-я танковая бригада,  сапёрный батальон, отдельный бронеавтобатальон, рота подвоза ГСМ, инженерно-миномётная рота, рота автотранспорта и часть подразделений 30-й мотострелковой бригады (фото 3).

На момент формирования корпус назывался 30-м танковым. Это наименование ему было присвоено Приказом Народного Комиссара обороны от 11 марта 1943 года.

Рабочие Златоустовского инструментального комбината в подарок для каждого воина корпуса изготовили «ножи финского типа» типа НР-40 с чёрной рукоятью из эбонита и черными ножнами  [2,3]. Разведка противника сразу обратила внимание на нестандартное холодное оружие танкистов, и Уральский танковый корпус начали именовать «Schwarzmesser Panzerdivision» (дивизия чёрных ножей). Дивизия, потому что наш танковый корпус по составу и вооружению был примерно равен немецкой танковой дивизии.

Впрочем, дело не в численности. За время своего существования корпус прошел славный боевой путь. Свой первый бой корпус принял 27 июля 1943 года в рамках наступательной фазы Курской битвы. Через три месяца после первого сражения приказом Народного Комиссара обороны СССР №306 от 26 октября 1943 года 30-й Уральский добровольческий танковый корпус был преобразован в 10-й гвардейский Уральский добровольческий танковый корпус. Всем частям корпуса было присвоено наименование гвардейских.

В дальнейшем корпус прошел славный боевой путь в составе 4-й гвардейской танковой армии. Армия входила в состав Брянского, а впоследствии – 1-го Украинского фронтов. Уральский добровольческий танковый корпус участвовал в Орловской, Брянской, Днепровско-Карпатской, Проскуровско-Черновицкой, Львовско-Сандомирской, Висло-Одерской, Нижне-Силезской, Верхне-Силезской, Берлинской и Пражской наступательных операциях. Во время Львовско-Сандомирской операции, входящей в перечень знаменитых «десяти сталинских ударов», корпус в составе 4-й танковой армии генерала Лелюшенко вошел в прорыв вслед за 3-й гвардейской танковой армией по колтовскому коридору. Ведя наступление в направлении Золочев, Ольшаницы, 4-я танковая армия, во взаимодействии с 3-й гвардейской танковой армией, 60-й и 38-й армиями после ожесточённых боёв 27 июля освободила Львов. Затем армия, уже на территории Польши вела бои по удержанию и расширению сандомирского плацдарма. За успехи в Львовско-Сандомирской операции, в 1944 году, Приказом ВГК от 10.08.1944, к названию 10-го танкового корпуса добавилось почётное наименование «Львовский».

За годы войны корпус награждён орденами Красного Знамени, Суворова II степени, Кутузова II степени. А всего на боевых знаменах частей, входивших в состав 10-го гвардейского Уральско-Львовского, Краснознамённого, орденов Суворова и Кутузова добровольческого танкового корпуса, 54 ордена.

Закончил войну корпус в Праге. Именно танки 10-го гвардейского танкового корпуса первыми ворвались в город.

По окончании войны, приказом Верховного Главнокомандующего №0013 от 10.06.1945 и на основании Директивы Генерального штаба №ОРГ/1/143 от 15.06.1945 корпус был переименован 10-ю гвардейскую танковую Уральско-Львовскую Добровольческую Краснознаменную орденов Суворова и Кутузова дивизию. Танковые и мотострелковые бригады преобразованы в полки с сохранением нумерации и почётных наименований. В 1967 году, за успехи в боевой подготовке, дивизии было присвоено имя маршала Р.Я.Малиновского. Дивизия входила в состав 3-й общевойсковой Краснознамённой армии Группы советских войск в Германии (фото 4). Она базировалась сначала в районе Потсдама, а с 1983 года, с учётом проблем с боевым развёртыванием в изрезанном каналами Берлинском районе, была переведена под Магдебург, базируясь до своего вывода на Родину большинством частей в районе Альтенграбовского полигона.

Боевое Знамя корпуса и бригад, входивших в его состав в годы войны, хранятся в Знамённом зале Центрального музея Вооруженных Сил в Москве [4,5].

После вывода из ЗГВ на Родину дивизия была сокращена до базы хранения вооружения и техники (фото 5). А в 2015 на основе базы хранения вновь развернута отдельная танковая бригада, которая продолжает славные традиции гвардейцев танкистов.

В истории любой страны есть разные страницы: героические [6,7,8,9], незаслуженно забытые [10,11], те, которые стараются забыть, да и просто «белые пятна». Но история 10-го гвардейского Уральско-Львовского добровольческого танкового корпуса – несомненно один из героических эпизодов нашей истории. Славная её страница, которую продолжила 10-я гвардейская танковая дивизия и отдельная гвардейская танковая бригада.

Базовыми понятиями, которые рассматриваются в ст.1064 ГК РФ являются наличие вины и величина ущерба.

Начнём с оценки факта наличия вины. Да, ответчик совершил ДТП, прямым следствием которого явилось нанесение ущерба автомобилю пострадавшего. Но виноват ли он в заявляемой страховой компанией вине, вызвавшей появление суброгации? Осмелюсь утверждать, что нет.

Прежде чем сесть за руль и выехать на дорогу, он выполнил все требования, определяемые законом: научился водить автомобиль, сдал экзамены и получил водительские права, своевременно прошел техосмотр и застраховал свою машину в соответствии с №40-ФЗ «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств». Потом произошло ДТП, в результате которого пострадал другой автомобиль. Пострадавший автомобиль восстановлен в исходное состояние страховой компанией по КАСКО. Претензий у пострадавшего нет, его право полностью восстановлено. Но вопросы возникают у страховой компании – компания виновника выплатила ей по ОСАГО размер компенсации с учётом износа деталей, а автомобиль пострадавшего восстановлен новыми деталями. В результате возникла разница в цене между стоимостью восстановления машины и возмещением затрат страховой компании. Причина возникновения этой разницы – использование документа «Единая методика расчёта ущерба по ОСАГО», введённого Положением Центробанка №432-П от 19.07.2017 года. По данному подзаконному акту, стоимость выплачиваемой компенсации за ущерб рассчитывается с учётом износа. А по КАСКО автомобиль восстанавливается с применением новых деталей, чтобы обеспечить восстановление нарушенного права пострадавшего автовладельца в полном объёме, как того требует ст.15 ГК РФ. Но разве виновник ДТП виноват в возникновении данной правовой коллизии? Конечно нет, он ведь выполнил все свои обязательства. Значит, его вины и по существу иска страховой компании нет. Кто конкретно виноват, другой вопрос, предлагается оставить его за рамками обсуждения.

А ответчик виноват лишь в ДТП, однозначной связи которого с повышенными затратами страховой компании пострадавшего в ДТП нет. За ДТП виновник уже понёс административное наказание, а ущерб в пределах лимита ответственности должен быть покрыт ОСАГО.

Второй вопрос связан с определением величины ущерба, нанесённого ответчиком. Основа проблемы, на мой взгляд, в том, что истец оперирует понятием «ущерб». Но,  страховая компания, выполнив свои обязательства по КАСКО не понесла ущерба, а лишь не получила часть прибыли. Причём часть, не относящуюся к категории «упущенная выгода», а заранее заложенную в затраты при расчёте тарифов КАСКО. Ведь в каждой страховой компании разработаны свои нормативы, условия и «Правила КАСКО», основанные на положениях ГК РФ, действующих редакциях Законов №4015-1 «Об организации страхового дела в Российской Федерации» от 27.11.1992 и №2300-1 «О защите прав потребителей» от 7.02.1992 года. А общие правила выплат страховок по договорам добровольного страхования утверждены Постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 27.06.2013 №20 «О применении судами законодательства о добровольном страховании имущества граждан». Недаром же страхование по КАСКО стоит существенно дороже ОСАГО. Так что ни ущерба, ни потерянной выгоды для страховой компании пострадавшего в данном случае просто нет. В соответствии со ст. 1072 ГК РФ с причинителя вреда, застраховавшего автогражданскую ответственность, может быть взыскана только разница между размером страховой суммы и размером действительного материального ущерба. А этот ущерб нанесён автомобилю с износом. Ну а если страховая компания в связи с тем, что восстановила автомобиль пострадавшего до нового состояния недополучила прибыль, это проблемы грамотного расчёта ей собственных тарифов, а не ущерб, нанесённый виновником ДТП.

Кроме того, существующая трактовка размера ущерба порождает множество других проблем различного свойства.

Наиболее очевидный пример -  наличие годных остатков (остаточной стоимости заменённых деталей), которые «по умолчанию» остаются в ремонтной мастерской и приносят ей дополнительное необоснованное обогащение. Те детали с небольшими повреждениями (задирами, царапинами), которые раньше восстанавливали, теперь, ничтоже сумняшеся заменяют, понимая, что за их замену всё равно оплатит виновник ДТП. А, как показывает практика, снижение стоимости таких деталей в большинстве случаев не превышает 30-50%. И это далеко не единственная несправедливость, порождаемая сложившейся ситуацией.

В общем, все «в плюсе», кроме виновника ДТП, который получается наказанным несколько раз за одно и то же нарушение.

Таким образом, и второй составляющей, то есть ущерба, нанесённого виновником ДТП, в данном деле нет. Если, конечно, размер ущерба не превысил лимита ответственности по ОСАГО.

Таким образом, при внимательном рассмотрении обстоятельств дел по суброгации, можно однозначно утверждать, что в настоящее время правоприменительная практика по ним некорректна. При существующем подходе, анализ ситуации с выплатами по суброгации происходит на основе подмены понятия ущерба и субъектов вины, что, как это ни печально, закреплено письмом КС РФ №№6-П. С учётом того, что данное письмо носит не императивный, а рекомендательный характер, оно всё же оставляет место для манёвра, утверждая, что закон об ОСАГО и основанная на нем Единая методика не препятствуют включению в рамках гражданско-правового спора по ГК РФ  полной стоимости ремонта и запчастей в состав подлежащих возмещению убытков потерпевшего от ДТП. Но это, как и поиск других путей возмещения ущерба, оставляют за виновником ДТП и судом.

При этом, как показывает обзор судебной практики, в своих исках страховые компании вменяют в качестве размера вины ответчика расходы на восстановление автомобиля пострадавшего содержание заказа-наряда на ремонт, не особо утруждая себя доказательством необходимости выполнения указанных работ, а уж тем более – обоснованием целесообразности способа восстановления. Несмотря на явное противоречие такого подхода требованиям статьи 59 ГК РФ, доводы о некорректности расчёта величины ущерба, в судах натыкаются на предложения провести экспертизу, так как судья – не автоэксперт и не может сам принять соответствующее решение. Оценивая стоимость автотехнической экспертизы и перспективу положительного решения, ответчик, как правило, отказывается идти по этому пути. Тем более, что страховая компания подкладывает к иску заключение «своего» эксперта и перед ответчиком возникает перспектива не только автотехнической или трассологической, но и судебной экспертизы с неясным исходом. Учитывая то, что страховая затягивает с подачей иска  2-2,5 года (конечно, без злого умысла, просто из-за сильной занятости юристов) и к моменту разбирательства машины давно восстановлены, а иногда уже и проданы, перспектива выиграть от проведения экспертизы становится ещё более туманной. Поэтому на такой путь ответчик может пойти только при очень большой величине ущерба и наличии совсем уже  явных нарушений со стороны страховой компании.

И судьи, многие из которых сами являются автовладельцами, под давлением авторитета Конституционного суда и судебной практики, понимая всю несправедливость ситуации, принимают положительные решения по искам о суброгации. Не делая разницы между указанным в письме [4] понятием «может быть возмещён» и заявляемым истцами «обязан возместить». Вот и приходится виновникам ДТП всячески «выкручиваться», пытаясь снизить размер ущерба или доказать, что они являются ненадлежащими ответчиками. Впрочем, как показывает судебная практика, последнее маловероятно.

А само применение подобной практики  приводит к необоснованному обогащению страховых компаний за счёт автовладельцев, а также снижению эффективности и доверия к самому механизму ОСАГО, и судебной системе. Которую, между прочим, финансируют налогоплательщики, среди которых – виновники ДТП, пострадавшие в судах о суброгации. Данная ситуация является потенциальным фактором социальной нестабильности и  требует скорейшего и справедливого разрешения надзорными инстанциями.