Православный подход к формированию ценностей начал распространяться в Древней Руси, начиная с IX века. Он, в определенной степени, сохранился и до наших дней, развиваясь вместе с православием и церковью.

Нравственные ценности христианства в православии представлены в библейских заветах и мало чем отличаются от тех, которые содержатся в других течениях этой религии. В идеальных представлениях о человеке система ценностей проецируется на личностные качества, симпатии и антипатии, нормы жизни и правила поведения. Поэтому, сам идеал человека весьма сложен и многогранен, в разных источниках он описывается в различных формах и с самыми разными акцентами [3].

Патриархально-православный идеал человека не являлся статичным. Он постоянно претерпевал изменения. Эволюционная динамика заключалась в постоянном и последовательном смещении акцентов относительно важности тех или иных качеств и в ценностных установках людей. Приоритетность определялась, как правило, конкретно-историческими условиями того или иного периода. Так, в период становления христианства на Руси на первый план выходили ценности собственно православной веры. Сама вера в Иисуса провозглашалась как высшая ценность. Летописи изобилуют описанием того, как князья-язычники, рожденные и воспитанные язычниками, постигали веру в Бога, становились благочестивыми и приходили через это к спасению. Судя по православным житиям, самому святому князю Владимиру довелось пройти этот путь [4].

Народы, населявшие языческую Русь, исповедовали свою мораль, имели свою систему нравственных ценностей, которая отражалась в традициях, преданиях и обычаях. Просвещенные для своего времени христиане-летописцы, на основе наблюдений, пытались охарактеризовать состояние и уровень развития нравственности у русских народов, их идеал человека. В результате получались примерно такие характеристики: поляне – кроткие, стыдливые, тихие, почтительные, склонные к многоженству; древляне, радимичи, вятичи и северяне – живут по-звериному, едят нечистое, браков не признают, убивают друг друга, сквернословят при родителях; и т. д. Взгляд на языческие традиции и нравы, со стороны иностранных летописцев и просто купцов, попадавших на Русь, так же нелицеприятен. Заезжим гостям, по-видимому, приходилось сталкиваться и с обманом, прикрываемым в славянских общинах круговой порукой, и с открытой агрессией, и замкнутостью местного населения [5].

Крещение само по себе не принесло на Русь одновременно и нового миропонимания. Двойственность веры, духовная пустота и дикость бытия отмечались еще не одно столетие. Вместе с тем, начало было уже положено. На Руси появилась религия с тысячелетней историей.

Развитие христианской духовности в Древней Руси неразрывно связано с историей Византии. Восточная христианская церковь опиралась на многовековую античную и христианскую культуру. Систематичность и осмысленность действий православной церкви вместе с настойчивостью и терпением сделали духовное воспитание на Руси одним из важнейших элементов общественного развития.

Идеал человека в восточном ортодоксальном христианстве был схож с западноевропейским, но обладал и значительным своеобразием: византийская церковь терпимее относилась к иным верованиям, ее богословы тщательно изучали духовное наследие античности, используя из сочинений древнегреческих и римских авторов то, что, по их мнению, было полезно для православия. Просвещение в Византии было достаточно хорошо развито и организовано. Поэтому и в русском православии устанавливается достаточно мягкое отношение к человеку.

Практически во всех источниках, при описании православного идеала человека, употребляются понятия, связанные с «благом». Благо, абсолютное добро, – этическая категория, появившаяся еще в античной философии. Позже к нему обращались и философы классических школ. В православии благо отождествляют с Богом, с высшей духовной идеей. Для православной нравственности важнейшим является благодеяние человека, как элемент реализации божественной высшей идеи. Понятие благо дало много производных: благообразие, благопристойность, благочестие, благородство, благонравие и т.д., употребляемые в качестве этических терминов. Эти термины подразумевают понимание блага в христианском смысле: благо – это Бог – это высшее добро. В православном идеале человека вера в Бога постоянно занимала центральное место, но особенно этот акцент был ярок в период борьбы с язычеством.

Идеальный человек не может грешить. Греховность стала на Руси особой категорией бытовой морали. Унаследованный от славянского язычества образ жизни и традиции, с точки зрения православия были сплошь греховными. Жертвоприношения, клятвы, шумные празднества и пиры, культ физической силы – практически все эти древнеславянские атрибуты в православии считались грехом.

Особой страницей в древнерусскую жизнь вошли такие качества человека как храбрость, а также готовность пожертвовать собой или как говорили – «положить живот» за веру. Эти качества патриархального православного идеала человека стали гипертрофироваться в период от феодальных внутренних междоусобиц к борьбе с монголо-татарским игом и другими иноверцами. Слово о полку Игореве, Ипатьевская летопись и другие источники ХII-ХIII веков изобилуют восхвалениями и восхищением храбрости героев. От былинных богатырей, эти герои представляются таковыми, которые обрели смелость и силу не благодаря личным заслугам, а по предначертанию Бога.

Процесс познания в русском православии изначально неотделим от познания мира в целом, а знание слова Божия обретает истинную силу и ценность. Развитие светских наук вплоть до XVIII века считалось делом второстепенным, духовный мир на протяжении веков был изолирован от проникновения знаний о реальном мире. Попытки братьев Иоанникия и Софрония Лихудов включить в содержание образования основы физики – «естественной философии»  иначе как пустыми мирскими забавами, с точки зрения духовенства, занимавшего ключевые позиции в общественном развитии и воспитании в то время, никто не называл [6].

Другая черта православного идеала человека – «дельность». Под дельностью понималась необходимость подтверждения людьми своей веры и добродетельных намерений реальными делами. Почти все древнерусские поучения содержат мысль о том, что вера без дела мертва, как и дела без веры. Позже, эта установка была конкретизирована и отражена в многочисленных отечественных Домостроях, наставлениях и поучениях.

Необходимы православному человеку дела для подтверждения истинности веры, мало были связаны с материальным созиданием. Дельность понималась скорее как благочестивое поведение, добрые дела, которые направлены на помощь ближнему. Деятельное проявление жалости ко всем нищим, убогим, немощным, наказанным считалось благочестивым долгом православного христианина.

Отдельное место среди духовных ценностей занимает красота. Она рассматривается как дар Божий, почиталась восточной христианской церковью с древнейших времен. Об этом свидетельствует, в частности, изящество православных храмов, высокая художественность икон и предметов обрядовой утвари. Понимание красоты в православии своеобразно, но теснейшим образом связано с верой, является способом выражения религиозного чувства. В идеале, человеку должно было быть свойственно понимание красоты речи, письма, формы, цветосочетаний, звуков и манер. Православная ценность красоты глубоко религиозна. Эстетические чувства человека должны были дополнять и эмоционально украшать его веру.

Духовные ценности православия, истинность веры, и ученость, и дельность, и общинность, и изящество отражались в жизнеописаниях святых. Духовный идеал человека должен был иметь посредника, который мог бы служить примером в воспитании. Наличие примера – человека, достигшего развития желаемых качеств, проявившего их в жизни, реализовавшего себя и свою веру считалось необходимым для укрепления веры людей в возможность сделать тоже в своей жизни.

Русские жития святых – литературные произведения о жизни и подвигах тех, кто был причислен к лику святых православной церковью. В этих книгах предстают человеческие образы, пронесшие через всю жизнь православную веру. Они прославили себя подвигами ради православной веры. В их деяниях проявляются те стремления, из которых и состоял идеал православного человека.

Жития исследовались историками, теософами, философами и филологами. Существует достаточно много классификаций и группировок православных житий по самым различным основаниям. Агиографы – описатели жизни и деятельности святых, следуя источникам, разделяют их на подвижников во славу церкви, князей, создателей монастырей, мучеников, юродивых. Для изучения эволюции человеческого идеала и воспитательных целей в православии представляется более важным сопоставление содержания житий и других литературных произведений, созданных в различные исторические периоды.

Проведенный нами анализ периода утверждения христианских учений на Руси, периода объединения Руси [7] показал, что идеал человека в православии представлял собой образ человека, призванный пробуждать стремление к благочестию, совестливости, умеренности и сдержанности, дельности, готовности к самопожертвованию ради веры, к изяществу в соответствии с церковными канонами и православной культуре. В настоящее время эти человеческие ценности не потеряли своей актуальности и нуждаются в формировании и развитии у россиян. И хотя началом развития подлинного образования на Руси многие исследователи считают XVI век, духовные ценности зародились и укрепились в нашей стране до этого исторического периода.

Нами показано, что культура является как средством адаптации, так и средством защиты человека в условиях необратимой глобализации [8]. Именно жизненные ценности (происходящие от религиозных учений) являются основой, базисом культуры этноса или отдельной социальной общности. Поэтому развитие жизненных ценностей у учащихся, студентов позволит сделать наше общество гуманнее, «чище», толерантнее и одновременно позволит нам в определенной мере защититься от процессов глобализации.

В период утверждения христианства на Руси пользовались популярностью жития византийских святых, деятельность которых, прежде всего, отражала веру в Христа, верность восточной христианской церкви. Жития Иоанна Златоуста, Алексия – человека Божьего, Козьмы и Дамиана, Николая Мирликийского (Чудотворца) и многих других нашли самое широкое распространение [ 2] . Эти святые, по учению православной церкви, обессмертили свое имя подвигами ради веры. В их поступках агиографы находят практически все православные благодетели.

Примерно в этот же период увидело свет жизнеописание киевского князя Владимира, принявшего христианство и утвердившего его на территории Руси, князя, рожденного в язычестве и ставшего православным. Его жизненный путь был признан примером обретения веры.

В период объединения Руси, преодоления раздробленности русских земель происходила канонизация русских князей, стремившихся к централизации, либо погибших в этот период в междоусобицах. В житиях Бориса и Глеба, например, говорится о праведной жизни и мученической кончине от рук старшего брата Святополка двух молодых братьев-князей. Это было повествование о судьбе людей наделенных властью, об их высшем предназначении, служении церкви и государству.

Воспитательный идеал человека в отечественном православии претерпевал определенные эволюционные изменения, причиной которых являлось общественное развитие. Актуальность различных аспектов, качеств этого идеала тесным образом зависела от особенностей того или иного периода истории. Конкретизация идеального человека в образах различных святых (русских и византийских), которые достигли нравственного совершенства, оставались трудно достижимой целью для человека. Предпринятые попытки приблизить этот идеал к реальности не увенчивались успехом, ведь функционирование этого идеала утрачивало бы смысл для воспитания граждан.

Особенно важен в процессе формирования патриархально-православного идеала период, который условно можно ограничить второй половиной XVI – концом XVII века. По-видимому, проникновение на Русь идей западного возрождения, вызвало к жизни мысли, заставившие задуматься пониманием идеала человека.

Как отмечают многие исследователи, начало развития просвещения на Руси относится к XVI веку [3].  Ремесленный способ передачи знаний уже не удовлетворял растущие потребности русского государства и негативно влиял на материальный достаток, усугубляя хозяйственное отставание по сравнению с западными странами.

Отечественное просвещение XVI – XVII веков носило явно локальный характер. Осознание необходимости преодоления невежества и страх перед любыми нарушениями канонов православной учености вошли в серьезное противоречие. Конечно, практически нет источников, в которых говорилось бы о бессмысленности благочестивого богословского «учения книжного» для реальной жизни, но для XVII века стало очень распространенным мнение первых отечественных просветителей, что обучение не менее важно для плодотворной светской жизни чем богословие. Симеон Полоцкий, например, утверждал это во многих своих произведениях. В «Вечери душевной» он писал: «Во втором же семилетии, когда дети приобретут достаточный разум, пусть будут обучаемы страху перед богом и мудрости, т.е. как жить для бога, пониманию и умению, как в мире выполнять гражданские обязанности» [4].

Важным фактом является то, что в XVII веке расширился круг людей, имеющих доступ к образованию. Хотя и номинально, но поступать в московскую Славяно-греко-латинскую академию могли, как дети из благородных сословий, выходцы из духовного звания, так и простые свободные христиане. Это свидетельствует об определенных изменениях социального положения простых православных христиан, а также о том, что  образование на Руси стало явно напоминать западные подходы эпохи Просвещения.

Однако, все изменения хотя и не привели к появлению нового идеала человека, но повлекли за собой ряд изменений в подходах к осознанию этого идеала. Это не был некий новый идеал, ведь страх божий и благочестие незыблемо оставались на приоритетном месте в этот исторический период, но начало изменяться понимание таких ценностей, как дельность и ученость. Дельность приобрела мирские черты. Речь стала идти об обязанностях гражданских, светских. Иную ценность обрели умения что-то организовывать – ходить в другие земли, налаживать торговые отношения и т.д. Это уже не была та дельность, которая сводилась к раздаче милостыни и сострадании к тем, кто сидит в казематах.

Значительное влияние на изменения в ценностных ориентациях (основанных на ценностных установках) российского общества оказал кризис в патриархальной России. Эти кризисные явления начали проявляться в XVI – XVII веках. Материальная бедность, экономическая отсталость многих людей, по сравнению с жителями Западной Европы, смута в стране, потеря множества земель на западе, юге и севере породили новые векторы развития российского государства.

Ключевым направлением политических трансформаций в России начала XVIII века стало заметное влияние рационалистических подходов в определении основных политических задач. Это касалось, прежде всего, экономической сферы. Многие дворяне в этот период стали проявлять интерес к производству и торговле, становясь своеобразной прослойкой в русском обществе. Дворянские вотчины, богатые и пашнями и лесами, бесплатная рабочая сила – крепостные, становились хорошей основой для открытия новых прибыльных промышленных предприятий.

Новые тенденции экономического развития России, безусловно, отразились на внутренней политике, ведь в ней стали проявляться разные новые черты отечественного мировосприятия. В 70-80-ые годы XVII века проявились серьезные противоречия между новым дворянством и родовым боярством. Так, возникла следующая ситуация: неродовитые дворяне, которые получили поместья за службу государю или разбогатевшие за счет торговли, стали занимать более высокое положение, чем боярские дети. Отмена местничества в 1682 году, т.е. правила, которое давало преимущество  при назначении на различные государственные должности родовитым боярам. Кстати, при местничестве эта процедура осуществлялась в обход низших должностей. Ведь при местничестве случалось, что на важные посты, включая военные, назначались знатные юнцы, которые не имели ни какого представления о предстоящей деятельности. Благодаря жесткой позиции и могучей государственной воле Петра I  ценность только лишь принадлежности к знаменитому роду постепенно переходила на дальний план. В это время ведущее значение стали обретать  реальные заслуги человека, его опыт и знания.

Для развития российского образования эти изменения, вызванные внешними обстоятельствами и особенностями личной судьбы государя, которые повлекли изменения взглядов на ценности, а значит и цели воспитания, являлись ведущим и самостоятельным фактором. Мнение самодержца в авторитарно-монархическом государстве зачастую играет главенствующую роль, и кардинальные изменения, произошедшие в общественном сознании русского народа в эпоху Петра – это его огромная заслуга.

Таким образом, в исследуемый исторический период наблюдается смена ценностных норм русского человека в сторону дельного социального предназначения. Именно социальное предназначение (невзирая на процессы глобализации и институционализации) как отражение культуры является важной характеристикой и современного россиянина, в том числе современного педагога [5; 6]. В этом перекликается связь времен, но современные образовательные задачи имеют кардинальные отличия от существовавших в России четыре столетия назад.

С позиций методологии (как учения об организации деятельности) целесообразно рассмотреть архетип «непрерывность профессионального образования» средствами методологически сильных наук (математики, физики, философии). Так, если существует понятие «непрерывность профессионального образования», то очевидно, должно быть понятие «прерывность профессионального образования», т.е. его дискретность, а значит должны быть выявлены точки дискретности (разрыва), выявлен характер этих разрывов, их классификация и причины, порождающие эти разрывы. На сегодняшний день, прерывность образования часто рассматривается всего лишь как факт оставления студентом (учащимся) стен образовательного учреждения, что выражает только формальный подход к рассмотрению этой проблемы.

Как известно, движение от одного состояния к другому (от прерывности к непрерывности) предполагает прохождение определенных этапов, определенных состояний. На наш взгляд, в рамках исследования феномена непрерывности целесообразно введение и изучение новых понятий, таких как: прерывное профессиональное образование, точки разрыва профессионального образования, равномерное и неравномерное профессиональное образование, полунепрерывность, односторонняя непрерывность, почти непрерывность профессионального образования.

Обобщая эту проблему следует отметить необходимость расширения дихотомических исследование (непрерывность – прерывность, конфликт как вред – конфликт как добро, патриотизм – лжепатриотизм, индивидуализация образования как прогресс – индивидуализация образования как регресс и др.)

Представляет интерес разработка новых и уточнение существующих методологических подходов и системы принципов профессионального образования (и его видов). Предлагаем рассматривать методологический подход как ориентацию исследователя на пути достижения поставленной цели. При таком понимании методологический подход, являясь частью методологии, представляет собой связующе звено между методологией и теорией, отвечая на вопрос, как в исследовании могут быть реализованы положения конкретной научной теории.

Следует отметить, что ни один отдельно взятый подход не исчерпывает методологической характеристики исследования, ведь в каждом конкретном исследовании, как правило, реализуется некоторая совокупность подходов, при условии, что среди них нет взаимоисключающих.  Между различными методологическими подходами, как правило, отсутствуют оценочные противопоставления — в том смысле, что некоторые из них лучше других. Так, например, смена элементаристского подхода целостным подходом, вовсе не означает, что один из них полностью исчерпал себя, в том числе и при изучении объектов, заведомо считающихся целостными. Точно так же из перспективности системного подхода вовсе не следует, что он вытесняет другие подходы. Отбор здесь строится на основе адекватности соответствующих подходов конкретным типам исследовательских задач. Ведь адекватность – это главный критерий методологии любого научного познания.

Исследователю должны быть предоставлены возможные пути решения научно-педагогических проблем. Причем, по мере расширения и углубления изучаемых проблем, предлагаемые методологами пути (т.е. методологические подходы) должны быть более универсальными и разнообразными.

Так, если особенности системного, личностно-ориентированного, компетентностного подходов в определенной мере изучены (хотя, конечно, недостаточно), то возможности таких методологических подходов, как синергетический, герменевтический или феноменологический, их потенциал и специфика применения, на наш взгляд, находятся только на начальном пути исследования.

В логическом смысле принцип представляет собой центральное понятие, который может рассматриваться с двух позиций. Во-первых, как обобщение и распространение положений на все явления определенной области исследования (для нас профессиональной педагогики). Во-вторых, как принцип действия, например, этическая норма педагога.

Говоря о выработке новых принципов обучения и воспитания, а также о комбинации существующих принципов при проектировании образовательного процесса следует отметить, что такой ключевой вопрос педагогической науки, зачастую, носит схоластический характер и не имеет должного обоснования. Это иногда создает видимость научности построения педагогических конструкций, что негативно влияет на имидж педагогической науки и результаты педагогической практики.

Важной проблемой является установление связей между педагогической наукой и педагогической практикой в сфере профессионального образования. Эта проблема методологии педагогики изучается десятилетиями и имеет определенный задел. На необходимости целостного рассмотрения педагогической науки и педагогической практики акцентировали внимание многие ученые. Так, В.В. Краевский отмечал, что «раскрытие механизма взаимосвязи педагогической науки и практики должно привести, в конечном счете, к повышению эффективности педагогических исследований, что позволило бы педагогической науке предсказать результаты практической педагогической деятельности, постоянно улучшать и направлять эту деятельность» [2, с. 28].

Вместе с тем, к сожаления, постановка педагогической науки над педагогической практикой привело к тому, что большинство учебников трактуют педагогику только лишь как науку, хотя и не отрицается, что это прикладная наука. В связи с введением в научный оборот термина «научное искусство», на наш взгляд, представляется целесообразным исследование возможностей рассмотрения педагогики как научного искусства.

Значение педагогического искусства заключается в том, что оно являются единственным каналом с помощью которого обеспечивается эффективное претворение в жизнь выявленных педагогикой и психологией законов, правил, осуществляется действенное, целенаправленное образование подрастающих поколений. Без владения педагогом воспитательским искусством педагогическая наука превращается в некую кладовую духовных ценностей, которые невозможно использовать в интересах дела.

Также важно определение связей теории профессионального образования (юридического, экономического, педагогического, художественного и т.д.) с областями педагогической науки (сравнительная, социальная педагогика, дефектология, андрагогика), с другими науками (социология, психология, экономика, математика), а также с различными видами деятельности (научной, учебной, художественной, игровой). Например, интересными и актуальными направлениями исследований будут являться: социально-педагогическая составляющая юридического образования, процесс объективации (или интернализации, экстернализации) начинающего актера; игровая деятельность в процессе подготовки (повышения квалификации) инженера-электронщика.

Расширение математического аппарата как средства изучения профессионального образования сделает педагогику методологически сильнее. Это касается не столько математической обработки статистических данных, сколько формализация и моделирования сущностных характеристик.

Одним из проявлений усиления значения духовной сферы жизни общества является стремление человека выстраивать индивидуальную жизненную стратегию. То, что веками складывалось стихийно (стиль жизни, стиль общения), теперь у многих является предметом осознанного многовариантного выбора. К сожалению, в педагогической науке проблема стиля является малоисследованным феноменом. Вместе с тем, поскольку в высшем образовании сочетается наука и искусство (преподавательская деятельность), то в качестве методологических оснований исследования стиля в высшем образовании могут быть взяты психологические и искусствоведческие результаты изучения стиля.

Если в искусстве под стилем понимают особое качество формы произведения искусства, которое достигается целостностью творческого метода, свойственного художникам определенного исторического период, то в науке это понятие понимается как основанный на определенных закономерностях способ, обладающий творческой ценностью; образ жизни и действий. Таким образом, и в искусстве, и в науке стиль связан с индивидуальными характеристиками творца, но, если в искусстве – это определенный результат, который детерминирован деятельностью, то в науке это своеобразный процесс деятельности. Также, из представленных определений можно сделать вывод о том, что закономерный характер проявления стиля отражает необходимость мысленного выстраивания ряда произведений (или действий), объединяемых по сходству признаков [3].

Своеобразие деятельности является свидетельством как стиля, так и способностей субъекта. А в силу того, что творческая деятельность характеризуется индивидуальным своеобразием, то возможно говорить о взаимосвязи успешности творческой  деятельности со стилевыми характеристиками.