Арсенал российского правоприменителя по осуществлению государственного контроля за виртуальным пространством в результате вышеуказанных законодательных изменений был существенно расширен: созданы федеральные реестры запрещенной информации, регламентирован порядок ограничения доступа к информационным ресурсам и информации в сети «Интернет», на отдельных субъектов информационных отношений в сети «Интернет» возложены обязательства по хранению распространяемой ими информации и ее предоставлению полномочным государственным органам исполнительной власти[1].

Вместе с тем, несмотря на осуществляемую со стороны российского государства политику по ужесточению государственного контроля за сетью «Интернет», преступления совершаемые при помощи и непосредственно внутри Всемирной компьютерной сети, имеют широкое распространение и сопряжены со значительной степенью сложности их раскрытия в силу глобального характера данной сети, высокой степени анонимности ее пользователей, недостаточно высокого уровня правовой и компьютерной грамотности населения, наличия технических возможностей по нивелированию многих усилий российского правоприменителя, направленных на пресечение противоправной деятельности в данном сегменте общественных отношений.

В результате среднестатистический российский гражданин по-прежнему остается незащищенным перед угрозами сети «Интернет». Как верно отмечает Трунцевский Ю.В.: «С 2011 г. киберпреступность оценивается как одно из четырех наиболее распространенных экономических преступлений – это мошенничества с кредитными картами в режиме онлайн, хищения личных данных, несанкционированный доступ к учетным записям электронной почты»[2]. Латентность киберпреступности имеет высокие показатели. Мы полностью согласны с М.В. Старичковым, который называет уровни латентности порядка 99,7% по ст. 272 УК РФ и 99,8% по ст. 273 УК РФ как для преступлений в сфере компьютерной информации, так и для преступлений, совершенных посредством сети «Интернет», хотя отмечает, что полученные данные вряд ли могут претендовать на абсолютную достоверность[3].

Следует при этом также согласиться с И.М. Рассоловым, утверждающим, что распространенность преступности в сети «Интернет» сопряжена, в том числе, с низким уровнем правовой и компьютерной грамотности населения, неумением граждан защитить свои права при их нарушении в сети «Интернет», игнорированием положений правовой культуры при работе с Всемирной компьютерной сетью[4]. Развивая данную мысль И.М. Рассолова, мы полагаем, что вышеприведенные негативные аспекты российской действительности, выявленные данным автором, являются следствием недостаточной деятельности российских властей по правовому просвещению российских граждан относительно работы с сетью «Интернет»[5].

В данном контексте в первую очередь хочется отметить игнорирование со стороны российских властей возможностей сети «Интернет» по распространению социально-полезной информации. В настоящее время профилактика правонарушений в сети «Интернет», осуществляемая со стороны федеральных органов исполнительной власти, сводится к созданию и размещению на своих официальных сайтах буклетов с социально-полезной информацией. В частности именно таким образом в данном направлении работают профильные структурные подразделения МВД России. В рамках Министерства внутренних дел имеет место практика по разработке и размещению на своих персональных сайтах в сети «Интернет» специальных памяток по поведению в различных жизненных ситуациях, касаясь, в том числе, некоторых ситуаций, связанных со всемирной компьютерной сетью (например: «Интернет-мошенничество», «Безопасный интернет детям» и некоторые другие буклеты)^[6]. Вместе с тем нельзя не отметить, что при осуществлении данной деятельности совершенно игнорируются возможности социальных сетей, функционирующих внутри виртуального пространства, равно как и возможности по осуществлению автоматических рассылок на электронные почты пользователей Всемирной компьютерной сети. Широкое распространение социально-полезной информации при помощи вышеприведенных ресурсов, по нашему мнению, способно вывести профилактическую деятельность федеральных органов исполнительной власти на качественно новый уровень развития.

Другое важное направление профилактики правонарушений, совершаемых в сети «Интернет», может касаться реформирования школьных образовательных программ, с целью подготовки учащихся к работе со Всемирной компьютерной сетью. Представляется, что обучение основам информационной безопасности и должного поведения при работе с сетью «Интернет»   может осуществляться в рамках учебного курса «Основы безопасности и жизнедеятельности». Как следует из Письма Минобрнауки РФ от 27.04.2007 N 03-898 «О Методических рекомендациях по курсу “Основы безопасности жизнедеятельности”»^[7], преподавание данного курса в российских образовательных учреждениях должно решать следующие задачи: 1) вооружение будущих граждан психологическими и педагогическими знаниями в объеме, обеспечивающем понимание ими проблем личной, общественной и государственной безопасности в жизни и способов личной подготовки к их решению 2) развитие бдительности, осмотрительности, разумной осторожности и педагогической ориентированности (установки) на выявление и принятие во внимание различных негативных факторов при оценке угроз и опасностей и преодолении их трудностей 3) повышение уровня своих знаний и навыков в обеспечении безопасности жизнедеятельности, уверенности в успешном преодолении трудностей, веры в успех при столкновении с опасными и неадекватными ситуациями и т.д. В то же время необходимо отметить, что современным курсом «Основы безопасности и жизнедеятельности» и нормативными правовыми актами, регулирующими его проведение, полностью игнорируется факт наличия угроз в виртуальном пространстве, при том, что данные угрозы, как было показано в настоящем исследовании, являются вполне реальными и российские пользователи сети «Интернет» повсеместно сталкиваются с их различными проявлениями. Данные обстоятельства обуславливают необходимость реформирования учебного курса «Основы безопасности жизнедеятельности» с целью повсеместного включения в данный учебный курс уроков по основам информационной безопасности и должного поведения при работе с сетью «Интернет». В продолжение развития данной мысли считаем необходимым также обеспечить включение вопросов по основам информационной безопасности и должного поведения при работе с сетью «Интернет» в программы этапов всероссийской олимпиады школьников по дисциплине «Основы безопасности и жизнедеятельности».  Данные меры актуально дополнить созданием на уровне профильного федерального органа исполнительной власти в сфере государственного контроля за виртуальным пространством сети «Интернет» (т.е. Роскомнадзора) правил этического поведения в сети «Интернет» и обязательное ознакомление с этими правилами учащихся образовательных учреждений. В рамках данной темы некоторые исследователи предлагают разработать кодекс этического поведения в сети «Интернет», что, по нашему мнению, также могло бы иметь позитивное значение для повышения уровня культурного общения в виртуальном пространстве^[8], тем более, что аналогичные кодексы имеют место быть во многих передовых странах современного мира, включая США, Великобританию, Австралию и некоторые другие^[9].

Все вышеприведенные предложения, при их успешной реализации, существенно облегчат деятельность федеральных органов исполнительной власти по обеспечению режима законности во Всемирной компьютерной сети.  Их реализация научит российских граждан не только более грамотно защищать свои права при их нарушении в сети «Интернет», но также повысит общую культуру общения во Всемирной компьютерной сети, что, в конечном счете, обеспечит снижение уровня преступности, применительно к виртуальному пространству, улучшение информационной экологии.

По справедливому замечанию В.А. Гулевича, создание мощного межгосударственного объединения невозможно без выстраивания системы духовно-культурных ценностей, признаваемой всеми участниками интеграционного процесса[1]. Развивая данную мысль можно прийти к выводу, что взаимоотношения между различными интеграционными объединениями возникают не только на основе общности экономических, либо политических интересов, но в равной степени на основе общности ценностных установок и идеологических взглядов, характерных для всех участников международного сотрудничества. При этом нельзя не согласиться с И.А. Каримовым, утверждающим, что идеология, в качестве составляющей философии, по своей внутренней сути представляет собой отражение исторических вызовов, ожиданий, свершений государственно-организованного общества[2]. В этой связи выявить специфику процессов международной интеграции наиболее удобно посредством изучения философско-правовой мысли в государствах-участниках данных процессов в контексте исторических вызовов, стоявших на различных этапах их развития и стимулировавших межгосударственное сотрудничество.

Полагаем, что анализ философских идей евразийской и латиноамериканской интеграции позволит нам выявить как их общие, так и специфические черты, что является жизненно необходимым для выстраивания продуктивного диалога между Российской Федерацией и странами Латинской Америки.

Говоря о границах настоящего исследования, следует отметить, что под евразийской интеграцией нами понимаются интеграционные процессы, осуществляемые на территории постсоветского пространства под эгидой Российской Федерации. Латиноамериканская интеграциями ограничивается интеграционными процессами, имеющими место на территории Латинской Америки.

Философские идеи, отражавшие различные аспекты сотрудничества и противостояния с Западной цивилизацией, послужившие фундаментом для выстраивания будущих межгосударственных объединений, имели место в странах Латинской Америки и странах, существующих на территории постсоветского пространства, еще до того, как вопросы интеграционного развития вышли на качественный уровень, характерный для ХХ-XXI веков.

У истоков философии интеграции Латинской Америки, равно как и у истоков философии интеграции России, в качестве основного двигателя объединительных процессов на территории постсоветского пространства, лежит христианство, пришедшее из Западных стран. В первом случае – со времен конкисты, под влиянием католической Испании, а во втором случае – со времен Крещения Руси, под влиянием православной Византии.

Специфическое различие общего для двух вышеуказанных частей земного шара приобщения к религиозным ценностям Западного мира состоит в том, что применительно к странам Латинской Америки, христианизация происходила в принудительном порядке, проявлявшемся в действиях метрополии, первоначально чуждой по своим мировоззренческим установкам коренному населению южного континента, а на территории Древней Руси христианизация осуществлялась по собственной инициативе местных властей и без признания подчиненного положения российского государства по отношению к какой-либо из европейских стран. При этом религиозная терпимость, достаточная для того, чтобы добровольно избрать в качестве веры одну из авраамических религий и выстраивать межкультурный диалог с соседними государствами, в общих чертах была свойственна всем народам, принимавшим участие в евразийской интеграции.

Следующей наиболее значимой вехой развития философских идей евразийской и латиноамериканской интеграции можно назвать XIX век, для которого характерно окончательное укоренение философии Просвещения в Западном мире с одной стороны, и поиск новых философских концептов с другой.

Население Латинской Америки в XIX веке доказало, что смогло выжить в условиях кризиса, спровоцированного действиями Испанской монархии, впитав в себя идеи и культуру Западной цивилизации, и при этом сохранив способность к накоплению сил для отпора иноземным эксплуататорам, проявлению собственной национальной самобытности.  В начале XIX века в Латинскую Америку проникает учение европейского либерализма, которое завоевывает влияние в тех слоях общества, которые стремятся к независимости и объединению территории Латинской Америки в рамках единого государства[3].

Для окрепших в идейно-духовном плане латиноамериканцев мечта обретения национальной независимости и объединения территорий под собственной властью, неподчиняющейся метрополии, стала наиболее значимой. В этот период времени возникают такие личности, внесшие существенный вклад в идеологию будущей латиноамериканской интеграции, как: Симон Боливар, Хосе Марти, А. Бельо, Хуан Баутиста Альберди, Тобиас Баррето и т.д.  Примечательно, что в этот же период времени, под сильным влиянием идей Джеймса Монро, происходит становление идей «панамериканизма» в качестве основы будущего сближения Северной и Южной Америки на базе интеграционных процессов.

Применительно к интеллектуальному развитию Российской империи в XIX веке, включая народы, входившие в ее состав, зарождавшаяся философия интеграции не имела в качестве своей повестки вопросы обретения политической независимости, но напрямую касалась вопросов государственного строительства в контексте определения культурно-исторического пути развития страны. Определенные факты позволяют нам утверждать, что основной философский диспут, направленный на поиск уникального пути развития Российской империи в контексте сотрудничества с иными странами и общемировой истории, касался определения степени ориентированности политики государства на западные страны, граничившие с Россией в те годы, что послужило предпосылкой для появления западничества (видные деятели: В.П. Боткин, М.М. Бахтин, И.С. Тургенев, С.М. Соловьев и т.д.) и славянофильства (видные деятели: А.С. Хомяков, И.В. Киреевский, К.С. и И.С. Аксаковы, Ю.Ф. Самарин и т.д.).

Примечательно, что как западничество, так и славянофильство, при построении своих философских идей, исходило из методологии и мировоззренческих подходов, выработанных классической немецкой философией, в частности идеализма Фридриха Вильгельма Йозефа фон Шеллинга и романтизма Георга Вильгельма Фридриха Гегеля. Характерным недочетом данных философских течений, по нашему мнению, можно считать практически полное игнорирование восточного вектора развития российского государства в пользу концентрации слишком значительных интеллектуальных усилий на вопросах взаимодействия и одновременно соперничества с Западным миром на духовно-идеологическом уровне.

Необходимо отметить, что подлинная философия интеграции, как в Латинской Америке, так и на территории Евразии, составляющей часть российского геополитического проекта, имеет место, начиная с XX века. Именно в это время на смену империям постепенно приходит новая форма кооперации союзных государств, представленная в виде международных организаций, создаваемых на базе геополитической общности участников интеграционных процессов. При этом сами интеграционные проекты осуществлялись как на основе правых, так и на основе левых идеологических установок.

Именно в это время в Латинской Америке появляются геваризм, фокизм, кастризм, боливаризм, чавизм и прочие левые течения, общей особенностью которых лежит в неприятии капиталистической модели однополярного мира и отказе от тесного сотрудничества с капиталистическими странами в рамках крупных интеграционных проектов, что, как нам представляется, характерно и для многих идейных установок, существующих на Евразийском континенте. Из данного контекста следует, что многие латиноамериканские левые учения также характеризуются таким явлением, как альтерглобализм, который представляет собой движение за поиск альтернативных неолиберальной глобализации путей, отличных от предлагаемой Западом модели международного развития.

Применительно к исследованию левых идей, легших в основу интеграционных проектов на территории Евразии, нельзя обойти стороной опыт по созданию и функционированию одного из мощнейших межгосударственных образований прошлого века – Союза Советских Социалистических Республик, в основе идеологических установок которого лежал марксизм и интерпретации данного философско-политического учения со стороны представителей советской интеллектуальной элиты. По нашему мнению, в интеграционных проектах советских партийных деятелей можно найти два важных начала: интеграция через революцию и интеграция через объединение экономик различных государств на плановой основе. Революционная составляющая советского проекта по международной интеграции изначально базируется на теории перманентной революции, которая на внутригосударственном уровне предполагает трансформацию буржуазно-демократической революции в революцию социалистическую, а на межгосударственном уровне – закрепление идейных установок социалистической революции в масштабах общемирового революционного процесса[4].

Примечательно, что левые идеи, существовавшие в Латинской Америке и в Евразии, в качестве своей фундаментальной основы имели взгляды Карла Маркса, что еще раз доказывает тесную связь латиноамериканской и евразийской философской мысли с деятельностью западных мыслителей.

Необходимо отметить, что применительно к интеграционным проектам, осуществляемым Российской Федерацией на территории евразийского континента, имеются идеи, альтернативные коммунизму и социализму, но при этом, также как и вышеупомянутые учения, исходящие из необходимости противостояния западному миропорядку. В данном контексте одним из наиболее показательных идейных течений можно считать философию евразийства.

Передовыми разработчиками данного направления философско-правовой мысли выступили представители белогвардейской эмиграции первой волны: Н.С. Трубецкой, П.П. Сувчинский, Г.В. Флоровский, П.Н. Савицкий, а также ряд других философов[5].

Важнейшим импульсом для появления вышеупомянутого движения послужила книга, написанная князем Николаем Сергеевичем Трубецким, под названием «Европа и человечество», вышедшая в 1920 г. в Софии. В данной литературной работе автор, руководствуясь диалектическим методом Фридриха Вильгельма Гегеля, кардинально противопоставляет интересы Западной цивилизации интересам всего остального мира, по мнению данного философа, исторически призванного объединиться перед лицом всеобъемлющего «кошмара европеизации», отстояв единым фронтом свои права на национальную самобытность и государственный суверенитет[6].

Следует при этом отметить, что как в странах Латинской Америки, так и в Евразии, применительно к философии интеграции, имеется часть интеллектуальной элиты, стоящей исключительно на началах капиталистических ценностей и необходимости тесного сотрудничества преимущественно с Западным миром в рамках единых интеграционных проектов.

В Латинской Америке к числу данной плеяды мыслителей и политических деятелей можно отнести:  Артуро Фонтейна Адуланте, Эрнандо де Сото, Карлоса Сауля Менемы, Доминго Фелипе Кавальо и т.д[7].

В рамках стран-участниц евразийского интеграционного проекта, осуществляемого на постсоветской территории, к таковым можно отнести общественных деятелей 90-х годов XX века (Е.Г. Гайдар, Б.Е. Немцов,            Г.А. Явлинский, А.Б. Чубайс и т.д. в России; А.К. Бисенбаев в Казахстане; С.В. Гайдукевич в Белоруссии и т.д.)[8].

Применительно к реалиям Латинской Америки конца ХХ-первой половины ХХI в.в., можно сказать, что часть интеграционных проектов строится на базе различной степени противопоставления  на идейном уровне интересов латиноамериканских государств интересам капиталистических стран Западного мира. К числу таковых можно отнести: Андское сообщество наций, Латиноамериканскую ассоциацию интеграции, Боливарианский альянс для народов нашей Америки, МЕРКОСУР, УНАСУР и т.д. Наиболее общая идея, характерная для всех вышеприведенных объединений, – построение мощного латиноамериканского рынка, которое позволит не только обеспечить экономическую безопасность региона и материальное благосостояние латиноамериканских наций, но также вывести Латинскую Америку на международную арену в качестве сильного участника международного сообщества.

Следует при этом отметить, что развитие латиноамериканских интеграционных проектов во многом повторяет путь, пройденный Европейским союзом. Идеи создания межгосударственных органов управления (парламентов, судов, координационных советов и т.д.), таможенного союза, зон свободной торговли, общего свободного рынка, построенного на либерально-демократических принципах функционирования, закрепления незыблемости демократических ценностей, первоначально имели место в рамках Маастрихтского договора. Таким образом, можно констатировать, что либерально-демократические установки нашли свое отражение во всех интеграционных проектах, осуществлявшихся странами Латинской Америки. Кроме того, некоторые интеграционные процессы имеют ярко выраженный панамериканский контекст.

Среди таковых организаций можно назвать Панамериканский союз, на базе которого в 1948 году на 9-й Межамериканской конференции в Боготе (Колумбия) была учреждена Организация Американских Государств (ОАГ). Устав ОАГ является прямым отражением либеральных идеологических установок. В его преамбуле закреплено, что историческая миссия американских государств заключается в предоставлении человеку свободы и благоприятных условий для развития его личности и осуществления его справедливых стремлений, представляющих собой непременное условие стабильности на территории Северной и Южной Америки. В этой связи провозглашается, что цель создания данной организации странами-учредителями направлена на достижение мира и справедливости, укрепление их солидарности и сотрудничества, защиты их суверенитета, территориальной целостности и независимости. Среди принципов функционирования данной организации провозглашены: принцип солидарности в деятельности стран-участниц ОАГ, уважением прав государств-участниц ОАГ, незыблемость норм международного права, принцип невмешательства во внутренние дела государств-участниц ОАГ, неукоснительность соблюдения ими взятых на себя обязательств, взаимное доверие и т.д. Кроме того, важное значение для интеграции между США и странами Латинской Америки, играют двухсторонние экономические соглашения между США и странами Латинской Америки о создании зон свободной торговли, осуществлении преференциальной политики в некоторых сферах торговли.

В связи с вышеизложенным необходимо констатировать, что такие идейные явления латиноамериканской действительности, как конкиста, национально-освободительная борьба, «левый поворот», альтерглобализм и другие проявления сопротивления западной экспансии наложили неизгладимый отпечаток на сущность интеграционных проектов Латинской Америки, не позволяющий странам данного региона стать приверженцами однополярной картины мироустройства и служащий причиной постоянного развития национального самосознания и взаимного сотрудничества латиноамериканских государств в отрыве от идей панамериканизма в их западной трактовке.

Следует констатировать, что влияние западных либеральных идей на интеграционные проекты, организуемые на территории Евразии со стороны Российской Федерации, вне всяких сомнений, тоже достаточно велико. Это проявляется не только в копировании органов управления, существующих в рамках интеграционных проектов, специфики  их функционирования, первоначального построения межгосударственной интеграции на началах торговых и таможенных союзов, но и в идейных установках Западного мира, получающих отражение в базовых документах таких объединений.

В частности, данные установки имели место при создании Содружества Независимых Государств (СНГ). Среди идей, составивших идеологическую основу Соглашения 1991 года о создании СНГ, прямо упомянуты: построение демократических правовых государств, признание и соблюдение общепризнанных принципов и норм международного права, государственный суверенитет, право народов на самоопределение и т.д. В то же время данный документ констатирует наличие культурно-исторической общности между народами, проживающими на территории стран-бывших членов СССР, что, по мнению его разработчиков и подписантов, должно стать фундаментом системы международных отношений[9].

Аналогичные тенденции прослеживаются и в иных интеграционных проектах и регулирующих их реализацию нормативных правовых актах. В частности на пути к построению общего рынка между странами-бывшими участницами СССР был подписан целый ряд международных договоров (Соглашение между Правительством РФ и Правительством Республики Беларусь от 06.01.1995 г. «О таможенном союзе»; Соглашение стран СНГ от 20.01.1995 г. «О таможенном союзе»; «Договор о Таможенном союзе и Едином экономическом пространстве» от 26.02.1999 г. и т.д.), в которых идеи развития общего сотрудничества на основе культурно-исторического единства и с учетом западных либерального-демократических ценностей, нашло прямое отражение.

На аналогичных идеологических установках базируется и Евразийское экономическое сообщество (ЕврАзЭС), выступающее в качестве логического продолжения развития идеи таможенного союза и общего рынка, и учрежденное в 2000 г., ознаменовав собой продолжение интеграционных процессов на постсоветском пространстве, направленных на совершенствование континентальной экономики и воплощение концепции многополярной картины мироустройства.

Несколько более радикально в данном контексте выглядит Евразийский экономический союз (ЕАЭС), на настоящий момент, представляющий собой апофеоз евразийского интеграционного проекта, осуществляемого со стороны Российской Федерации. В Договоре о создании ЕАЭС от 2014 года, который послужил юридической основой для учреждения данного интеграционного объединения, отражены идеи: национального суверенитета, равноправия, соблюдения национальных интересов, признания многополярного мироустройства как наиболее справедливого, культурно-исторической общности стран-участниц ЕАЭС, экономически взаимовыгодного, равноправного сотрудничества и т.д. При этом в документе подчеркивалось, что превалирующее значение для данного проекта играет стремление стран-участниц ЕАЭС укрепить собственную экономику за счет развития идеи общего рынка на евразийском континентальном пространстве[10].

Подытоживая вышеописанное, мы считаем возможным сделать ряд общих выводов, касающихся евразийской и латиноамериканской интеграции:

1. Как для евразийской интеграции на территории постсоветского пространства, так и для латиноамериканской интеграции характерно сильное влияние Западного мира, проявлявшееся, с одной стороны, в тесном сотрудничестве со странами Северной Америки и Европы по самому широкому спектру вопросов (экономических, политических, духовно-культурных и т.д.), а с другой стороны – в противостоянии различным формам экспансии, к которым прибегали западные партнеры.
2. Интеграционные проекты на территории Латинской Америки и Евразии строятся на либеральных концептах экономического сотрудничества, создания зон свободной торговли, общего рынка, протекционистской тарифной политике, копировании системы органов управления, характерных для интеграционного процесса, протекавшего в процессе становления Европейского Союза.
3. Наряду с экономическими  аспектами интеграционных процессов на территории стран Евразии и Латинской Америки, их основой служит единство стран-партнеров по многим вопросам культурно-исторического характера.
4. Для идейного развития стран Латинской Америки важное значение играет национально-освободительное движение, борьба за независимость латиноамериканских народов от западной агрессии, что находит прямое отражение во многих идейных течениях (боливаризм, кастризм, социализм, фокизм, альтерглобазим и т.д.), получивших свое развитие в рамках конкретных интеграционных проектов (АЛБА, Андское сообщество и т.д.).
5. Для идейного развития интеграционных проектов, осуществляемых под эгидой Российской Федерации, важное значение играет проблема дихотомии «Восток-Запад», вопросы четкой формулировки и отстаивания национальных интересов стран-участниц интеграционных проектов.
6. Экспансионистские устремления западных стран являются фактором, удерживающим на идейном уровне страны Латинской Америки и Евразии от принятия неоимпериалистической мировоззренческой установки Соединенных Штатов Америки, при которой интересы данных стран будут сильно ущемлены, и одновременно служат мощным стимулом для активизации процессов международного сотрудничества, базирующихся на паритетных и взаимовыгодных началах.

Специфика способов осуществления контрольной функции российского государства в сфере виртуального пространства заключается в том, что, в отличие от иных направлений контрольной деятельности, контроль за сетью «Интернет» осуществляется непосредственно за той информацией и теми отношениями, которые имеют место в сети «Интернет», а также за использованием интернет-технологий. Данное обстоятельство обуславливает возможность отправления данной функции российского государства только при условии применения для этих целей информационно-телекоммуникационных технологий[2].

Особенность такой формы государственного контроля, как учет, применительно к контрольной функции российского государства в сфере виртуального пространства, связана с созданием и ведением специальных государственных реестров по отдельным вопросам обеспечения государственного контроля за виртуальным пространством.  Данные реестры представляют собой автоматизированные информационные системы (далее – «АИС»), ведутся в электронной форме и размещаются в сети «Интернет» на официальном сайте Федеральной службы по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (далее – «Роскомнадзор»). В зависимости от объекта контроля, мы считаем, что их можно классифицировать следующим образом: 1) реестры субъектов информационных отношений в сети «Интернет» 2) реестры высокотехнологического оборудования и программ, с помощью которых обеспечивается функционирование Всемирной компьютерной сети 3) реестры информации, распространение которой в сети «Интернет» ограничено или запрещено[3].

Касательно реестров первого вида, можно привести следующие примеры АИС: Реестр операторов, осуществляющих обработку персональных данных; Реестр нарушителей прав субъектов персональных данных; Реестр организаторов распространения информации в сети «Интернет»; Реестр блогов. Аналогичным образом построены и другие реестры данного вида. Основная цель ведения реестров в отношении отдельных категорий субъектов информационных отношений в сети «Интернет», как нам представляется, заключается в контроле за наиболее важными составляющими информационных отношений, проявляющихся в сети «Интернет», что, в конечном счете, направлено на решение более общей задачи: предотвращения возможности анонимного присутствия в виртуальном пространстве пользователей сети «Интернет». По нашему мнению, данная политика российского государства и факт существования подобных реестров заслуживают одобрения. С учетом того обстоятельства, что в виртуальном пространстве могут совершаться деяния, приводящие к нарушению законодательства Российской Федерации, наличие в качестве участников интерактивных общественных отношений субъектов, способных анонимно (а следовательно безнаказанно) совершать любые доступные им действия, является очень опасным и требующим устранения фактом.

Схожую по своему целевому назначению задачу выполняют реестры высокотехнологического оборудования и программ, с помощью которых обеспечивается функционирование всемирной компьютерной сети. К числу примеров таких реестров можно отнести:  Единый реестр российских программ для электронных вычислительных машин и баз данных; Реестр федеральных государственных информационных систем; Реестр радиоэлектронных средств (РЭС) и высокочастотных устройств (ВЧУ) гражданского назначения, разрешённых для ввоза на территорию Российской Федерации. Все вышеуказанное оборудование, которое содержится в соответствующих реестрах, влияет на процессы сбора, хранения, получения и распространения информации в виртуальном пространстве. Соответственно учет данного оборудования и требований к нему позволяет контролировать потоки информации, имеющие место в сети «Интернет», и, в том числе, идентифицировать лиц, распространяющих ту или иную информацию в виртуальном пространстве.

К реестрам третьей категории, содержащих запрещенную к распространению информацию, можно отнести: Единый реестр доменных имен, указателей страниц сайтов в сети «Интернет» и сетевых адресов, позволяющих идентифицировать сайты в сети «Интернет», содержащие информацию, распространение которой в Российской Федерации запрещено; Реестр доменных имен, указателей страниц сайтов в сети «Интернет» и сетевых адресов, позволяющих идентифицировать сайты в сети «Интернет», содержащие призывы к массовым беспорядкам, осуществлению экстремистской деятельности, участию в массовых (публичных) мероприятиях, проводимых с нарушением установленного порядка; Реестр доменных имен, указателей страниц сайтов в сети «Интернет» и сетевых адресов, позволяющих идентифицировать сайты в сети «Интернет», содержащие информацию, распространяемую с нарушением авторских и (или) смежных прав.

Общими чертами всех реестров запрещенной информации является следующее: 1) полномочный орган по созданию и ведению реестров – Роскомнадзор 2) реестры представляют собой автоматизированные информационные системы сбора информации из сети «Интернет». При этом отличия заключаются в следующих моментах 1) информация, которая содержится в реестре 2) основание для включения записи в реестр 3) орган государственной власти, полномочный на включение записи в реестр 4) возможность привлечения к ведению реестров частных организаций 5) алгоритм совершения реестровых записей.

Такая форма государственного контроля, как учет, применительно к исполнению контрольной функции российского государства в сфере виртуального пространства, может выражаться в лицензировании отдельных видов деятельности в сфере связи и массовых коммуникаций. Порядок осуществления лицензирования главным образом регламентирован Федеральным законом от 4 мая 2011 г. № 99-ФЗ «О лицензировании отдельных видов деятельности»^[4]. В соответствии с данным федеральным законом к числу лицензируемых видов деятельности, помимо прочего, относятся: оказание услуг связи (в том числе применительно к оказанию услуг провайдерами); деятельность по изготовлению экземпляров аудиовизуальных произведений, программ для электронных вычислительных машин, баз данных и фонограмм на любых видах носителей (в том числе программ, связанных с работой в сети «Интернет»); деятельность, связанная с защитой государственной тайны (в том числе осуществление данной деятельности в виртуальном пространстве). При этом, для удобства контроля за лицензиатами, со стороны полномочного федерального органа исполнительной власти ведутся реестры лицензиатов, осуществляющих лицензируемые виды деятельности, имеющие место в виртуальном пространстве. К числу таких реестров можно отнести: Реестр выданных и аннулированных разрешений на строительство, реконструкцию, проведение изыскательских работ для проектирования и ликвидацию сухопутных линий связи при пересечении государственной границы Российской Федерации и на приграничной территории; Реестр лицензий на деятельность по изготовлению экземпляров аудиовизуальных произведений, программ для электронных вычислительный машин (программ для ЭВМ), баз данных и фонограмм на любых видах носителей; Реестр лицензий в области связи.

Касательно учета, применительно к теме настоящего исследования, нужно также сделать вывод, что глобальный сбор и хранение информации, имеющей место в сети «Интернет», осуществляется, прежде всего, со стороны «силовых» органов государственной власти, выполняющих функции по обеспечению национальной безопасности. Создание условий для сбора и хранения информации обеспечивается за счет деятельности Министерства связи и массовых коммуникаций Российской Федерации и подведомственной данному министерству деятельности Федеральной службы по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций. Главным образом благоприятные условия обеспечиваются посредством государственного контроля за организаторами распространения информации в сети «Интернет». В частности, согласно Федеральному закону от 27 июля 2006 г. № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации», организатор распространения информации в сети «Интернет» обязан в установленном Правительством Российской Федерации порядке уведомить Роскомнадзор о начале осуществления своей деятельности, что обеспечивает учет данных субъектов информационных отношений. Помимо этого, на основании вышеуказанного федерального закона, организаторы распространения информации в сети «Интернет» обязаны в течение шести месяцев хранить информацию о фактах приема, передачи, доставки и (или) обработки голосовой информации, письменного текста, изображений, звуков или иных электронных сообщений пользователей сети «Интернет» и информацию об этих пользователях.

Применительно к теме настоящего исследования необходимо также отметить, что одним из наиболее эффективных способов государственного контроля по праву может считаться использование специализированных высокотехнологических программ в целях фильтрации, учета, получения доступа к информации субъектов информационных отношений в сети «Интернет». Применительно к российской действительности, такой программой является Система технических средств для обеспечения функций оперативно-розыскных мероприятий (СОРМ), представляющий собой комплекс технических средств и мер, предназначенных для проведения оперативно-розыскных мероприятий в сетях телефонной, подвижной, беспроводной связи и радиосвязи[5].

При этом, если говорить в данном контексте о принципах работы СОРМ, следует обратить внимание на тот факт, что управление доступом к информации осуществляется опосредованно от оператора связи и провайдера, которые не имеют возможности отслеживать информацию, доступ к которой получают сотрудники компетентных органов государственной власти. Доступ к информации пользователей сети «Интернет» сотрудники компетентных органов государственной власти получают исключительно через команды, совершаемые через центральный пульт управления системой, что позволяет,  при наличии соответствующей необходимости, получить доступ к искомой информации в конфиденциальном порядке^[6].

Говоря о степени законности сбора данных, осуществляемой с использованием данной системы, следует отметить, что в соответствии со статьей 23 и статьей 24 Конституции Российской Федерации, провозглашается тайна связи, ограничение которой может иметь место только по решению полномочного суда. В то же время, согласно положениям Приказа Министерства информационных технологий и связи РФ от 16 января 2008 г. № 6 «Об утверждении Требований к сетям электросвязи для проведения оперативно-разыскных мероприятий. Часть I. Общие требования», общий мониторинг интернет-трафика (получение информации о том, с к переписывался пользователь сети «Интернет»; выставленных ему счетах; определении информации о его местоположении и получение иной подобного рода информации за рамки непосредственно текстовых сообщений пользователя сети «Интернет») допускается и до получения судебного решения.

Комментируя вышеописанный порядок работы системы СОРМ и давая его правовую оценку, хочется сказать, что данный порядок, безусловно, создает определенные возможности для злоупотребления должностными лицами органов государственной власти своими полномочиями в части мониторинга информации в сети «Интернет», а также для нарушения конституционных прав граждан. С другой стороны, с учетом вышеописанных угроз, которые содержит в себе всемирная компьютерная сеть, подобный порядок работы системы СОРМ существенно облегчает деятельность органов государственной власти, что, в конечном счете, соответствует национальным интересам Российской Федерации по обеспечению общественной и государственной безопасности. В этой связи представляется, что имеющиеся противоречия между юридической буквой основного закона российского государства и фактическими потребностями государственного контроля могут быть разрешены на уровне Конституционного Суда Российской Федерации.

Не менее важной формой отправления государственного контроля является проверка.

Применительно к отправлению контрольной функции российского государства в сфере виртуального пространства данная форма государственного контроля может выражаться в проверке выполнения требований законодательства отдельными субъектами информационных отношений в сети «Интернет». Федеральный закон от 27 июля 2006 г. № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» устанавливает общие требования к организации проверок в отношении отдельных субъектов информационных отношений, возникающих в сети «Интернет». К числу таких субъектов относятся организаторы распространения информации в сети «Интернет» (ст. 10.1).

Порядок проведения проверки в отношении данных субъектов информационных отношений установлены Постановлением Правительства Российской Федерации от 8 апреля 2015 г. № 327 «Об утверждении Правил осуществления контроля за деятельностью организаторов распространения информации в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», связанной с хранением информации о фактах приема, передачи, доставки и (или) обработки голосовой информации, письменного текста, изображений, звуков или иных электронных сообщений пользователей информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» и информации об этих пользователях» (далее может именоваться как «Правила»). Согласно данным Правилам, контрольные полномочия возложены на Федеральную службу по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций. Проверки могут проводиться в двух формах: 1) выездные 2) документарные.

В случае документарной проверки ее проведение осуществляется на основании документов, испрашиваемых у подконтрольного субъекта, перечень которых содержится в Правилах. Такие документы подразделены на два вида: 1) документы, содержащие технические характеристики информационных систем, программ для электронных вычислительных машин, которые используются организаторами распространения информации для приема, передачи, доставки и (или) обработки голосовой информации, письменного текста, изображений, звуков или иных электронных сообщений пользователей сети «Интернет» и информации об этих пользователях;             2) документы, содержащие сведения о вводе в эксплуатацию информационных систем, которые используются организаторами распространения информации для приема, передачи, доставки и (или) обработки голосовой информации, письменного текста, изображений, звуков или иных электронных сообщений пользователей сети «Интернет» и информации об этих пользователях. В свою очередь документы второго вида подразделяются на следующие подвиды: локальные акты, определяющие порядок хранения информации, подлежащей хранению; локальные акты, определяющие перечень лиц, ответственных за хранение информации, подлежащей хранению; документы, содержащие сведения о временных перерывах в осуществлении деятельности по хранению информации, подлежащей хранению, и причинах таких перерывов; перечень пользователей сети «Интернет», зарегистрированных на информационном ресурсе.

Что касается выездной проверки, то в отличие от документарной, она проводится по месту нахождения подконтрольного субъекта с его предварительным уведомлением не менее, чем за 24 часа до проведения такой проверки. Кроме того, выездная проверка, в отличие от документарной, может ограничиваться не только анализом информации о соблюдении организатором распространения информации обязательных требований, полученных из вышеуказанных документарных источников информации. Выездная проверка может также касаться иных способов установления фактов приема, передачи, доставки и (или) обработки электронных сообщений пользователей сети «Интернет» организатором распространения информации, равно как и иных способов установления принадлежности информационных ресурсов организатору распространения информации. В частности в ходе выездной проверки контрольный орган уточняет полученные сведения об организаторе распространения информации и запрашивает у физических и юридических лиц сведения, необходимые для установления фактов исполнения организатором распространения информации обязанностей, предусмотренных законодательством Российской Федерации, а также осуществляет просмотр, анализ информационных ресурсов организатора распространения информации, запись и фиксацию действий, доступных пользователю.

Кроме того проверка, как форма государственного контроля, применительно к отправлению контрольной функции российского государства в сфере виртуального пространства, может касаться проверки сообщений о нарушениях, совершаемых в сфере виртуального пространства. В наиболее обобщенном виде, в зависимости от предмета проверки, их можно разделить на два подраздела: 1) проверка соблюдения законодательства Российской Федерации на предмет нарушения требований к содержанию и/или порядку распространения информации в сети «Интернет» 2) проверка соблюдения законодательства Российской Федерации в части иных правонарушений, совершаемых с использованием сети «Интернет». Данное деление предложено нами в связи с тем фактом, что содержание и порядок распространения информации в сети «Интернет», с учетом степени технологического развития свойственного сильным государствам XXI века, становится одним из краеугольных камней развития государственно организованного общества, что, по нашему мнению, обуславливает необходимость обозначения вышеуказанного вида проверок в качестве самостоятельного подраздела. Вторая разновидность свойственна технологически развитым государствам еще с конца XX века, с того самого момента, когда сеть «Интернет» стала использоваться для совершения различного рода правонарушений.  Для борьбы с первым видом нарушений, имеющих место в сфере виртуального пространства, наиболее важное значение имеет деятельность Роскомнадзора, что прямо следует из целей и задач данной федеральной службы. Инициатором проверки может стать любой субъект информационных отношений в сети «Интернет». На главной странице официального сайта данного федерального органа исполнительной власти, применительно к электронной форме единого реестра доменных имен, указателей страниц сайтов в сети «Интернет» и сетевых адресов, позволяющих идентифицировать сайты в сети «Интернет», содержащие информацию, распространение которой в Российской Федерации запрещено, имеется подраздел «прием сообщений», через который любой субъект информационных отношений может подать заявку о наличии на той или иной странице сайта сети «Интернет» противоправной информации. Подобная заявка, после ее поступления в Роскомнадзор, передается для рассмотрения по подведомственности в один из следующих федеральных органов исполнительной власти: Федеральная служба Российской Федерации по контролю за оборотом наркотиков; Федеральная служба по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека; Федеральная налоговая служба; профильное подразделение Роскомнадзора.

Выявление иных правонарушений, совершаемых с использованием сети «Интернет», а также общий мониторинг виртуального пространства, помимо их проведения по собственной инициативе органов государственной власти, могут также осуществляться на основании сообщений субъектов информационных отношений, поступающих через интернет-приемные органов государственной власти, а также по собственной органов государственной власти, включая не только Роскомнадзор, но также спецслужбы и «силовые» ведомства (МВД РФ, МО РФ, ФСБ, ФСО, СВР), а также органы прокуратуры Российской Федерации.

Применительно к отправлению государственного контроля в сфере виртуального пространства следует также сказать, что его эффективное обеспечение может осуществляться посредством организации хранения информации, содержащейся в сети «Интернет». Российское государство решает данный вопрос за счет возложения обязанностей по хранению информации на представителей некоторых категорий субъектов информационных отношений в сети «Интернет». В соответствии с п. 3 статьи 10.1 Федерального закона «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» Организатор распространения информации в сети «Интернет» обязан хранить информацию пользователей в течение установленного законом срока, а также предоставлять данную информацию уполномоченным государственным органам, осуществляющим оперативно-разыскную деятельность или обеспечение безопасности Российской Федерации.

Стоит при этом отметить, что Федеральным законом от 6 июля 2016 г. № 374-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О противодействии терроризму» и отдельные законодательные акты Российской Федерации в части установления дополнительных мер противодействия терроризму и обеспечения общественной безопасности»^[7], применительно к деятельности по хранению информации, содержащейся в сети «Интернет», внесены важные изменения. Согласно вышеуказанному федеральному закону расширен перечень информации, подлежащей хранению организатором распространения информации в сети «Интернет»; обязанность по хранению всей информации пользователей услуг связи сроком в один год установлена для операторов связи.

Представляется, что последние новеллы федерального законодателя в будущем серьезно облегчат деятельность контрольных органов государственной власти Российской Федерации и в значительной мере будут способствовать обеспечению государственной безопасности. С другой стороны, данная цель сможет быть достигнута только при условий проведения эффективной государственной политики, направленной на развитие и импортозамещение информационно-телекоммуникационных технологий, позволяющих осуществлять государственный контроль за сетью «Интернет». Таким образом, эффективность способов осуществления контрольной функции российского государства за сетью «Интернет» напрямую зависит от уровня технологического развития Российской Федерации.