На сегодняшний день, очевидной становится проблема реализации прав гражданина в информационной сфере. Данная проблема существует уже долгое время. Данная проблематика имеет место не только в системе государственной и муниципальной службы, но также и в обычной жизни. Причиной данных проблем является не только непрофессионализм государственных и муниципальных служащих, но и несовершенство законодательства, а также несовершенство организационным механизмов которые позволяют осуществить реализацию субъективных прав гражданина.

Нередки случаи, когда гражданин, обращаясь в орган государственной власти, не может получить разъяснение по тому или иному вопросу, связанному с осуществлением субъективных прав. При этом, гражданин вынужден сталкиваться не только с несовершенством законодательства, но также наличием плохой организации рабочего процесса (когда в государственном органе невозможно получить информацию о том, кто является исполнителем; наличием огромного множества кабинетов; отсутствием необходимой информации, или наоборот наличием огромного количества информации из которой невозможно узнать необходимые сведения; отсутствием средств связи с непосредственным исполнителем и пр.).

В результате этого, получается, что гражданин находится в затруднительном положении, ведь он является гражданином страны, а значит, имеет право получать гарантированные государственные и муниципальные услуги без каких-либо ограничений со стороны органов государственной власти. Притом, что сегодня существуют электронные средства реализации права гражданина на получение необходимой информации через Интернет, порой и этого остается недостаточным, ввиду того что где-то необходимо получить сведения касательно разъяснения возможности реализации своих прав, реализации законодательства, а также получения справочной достоверной информации и пр.

Хочется отметить, что данная проблематика оказывается актуальной в сфере существующих экономических проблем, с которыми сталкивается то, или иное государство. Экономические показатели оказывают непосредственное влияние на законодательную политику государства, количественный состав государственных и муниципальных служащих, также оказывают влияние на оплату труда аппаратов государственных органов. Поскольку органы государственной власти не могут функционировать без надлежащего финансирования, то сокращение состава служащих аппаратов государственных органов неблагоприятным образом сказывается на качестве оказываемых населению государственных и муниципальных услуг.

Еще в период перестройки, одна из центральных проблем с которой столкнулось общество, – развитие демократии в сочетании с соблюдением законности и дисциплины. Это значит, что, насколько бы ни были радикальны перемены в экономической, политической, социальной и других сферах, они должны осуществляться, лишь получив одобрение верховной государственной власти. Вместе с тем в правовой практике были присущи правовой нигилизм, декларативность многих законодательных установлений. Без преодоления указанных недостатков построение правового государства невозможно.

Формирование правового государства предполагает уважение к закону, праву, строгое соблюдение юридических норм. В данной связи теоретические проблемы реализации права приобретали особую практическую значимость. Необходим анализ правореализующей деятельности государственных органов в самых разных аспектах, ибо путь от создания закона до воплощения его предписаний в фактическое поведение людей весьма сложен, зависит от множества факторов.

Одной из основных проблем в реализации субъективных прав человека и гражданина является чрезмерное «властное усмотрение», т.е. когда верховная власть вносит многочисленные изменения в действующие законодательные акты под предлогом того, что подобные меры способны лишний раз усилить конституционные гарантии реализации прав человека.

Как отмечается в Докладе Уполномоченного по правам человека в РФ 2015 [1]: «Опасным для правозащитной сферы жизнедеятельности общества является появление законопроектов, отражающих узковедомственные интересы, далеко не всегда в интересах тех, кого ведомства обязаны защищать. Например, в проекте федерального закона, предусматривающего создание развернутой системы «профилактики правонарушений», разработанном представителями МВД России, ряд положений предполагает применение профилактических мер практически без каких-либо ограничений, а именно к любым лицам, «поведение которых носит противоправный или антиобщественный характер либо намеревающимся совершить правонарушение», которые на основе одних только оценочных характеристик, а значит произвольно, могут быть отнесены к объектам профилактики».

Основной профилактической мерой в укреплении законности при реализации субъективных прав граждан является основывание действующего законодательства на принципах: законности, конституционности, демократизма, гуманизма, равенства прав и свобод человека и гражданина, доступности информации о действующих нормативных актах.

При неукоснительном соблюдении указанных рекомендаций, возможно, говорить о нормализации действующего законодательства применительно к существующей системе общественных отношений.

Особую значимость играет сама возможность реализации гражданином в условиях постоянно изменяющегося законодательства, когда юридические факты установленные ранее оказывают решающее воздействие на саму возможность реализации субъективных прав гражданина в дальнейшем. При указанных обстоятельствах, гражданин находится в состоянии правовой безграмотности, т.е. когда вследствие изменения законодательства, невозможно понять смысл юридических формулировок и тем самым, осуществить реализацию своих прав в соответствии с действующим законодательством. При этом, в результате данных действий возможна реализация субъективных прав и обязанностей не в соответствии с измененными требованиями законодательства. Тем самым, гражданин реализует свои субъективные права и обязанности не в соответствии с теми целями и задачами которые были заложены в соответствующем законопроекте. Для недопущения такой ситуации, возможно, прибегнуть к возможности аутентичного толкования (толкования даваемого законодательным органом власти). В России, аутентичного толкования не существует, поскольку законодательные органы не наделены полномочиями по разъяснению действующего законодательства. Поэтому возможно использовать возможности органов исполнительной власти, которые обладают данными полномочиями. В случае, если органы исполнительной власти не наделены полномочиями по разъяснению действующего законодательства их смысл должен быть установлен исходя из принципов законности и справедливости. Однако, данное толкование возможно в том случае, если оно станет предметом конкретного судебного разбирательства. При этом, при указанных обстоятельствах не исключена возможность, неправильного толкования того или иного положения законодательства, что подразумевает возможность обжалования указанных разъяснений или правоприменительных актов в вышестоящий орган государственной власти либо в суд. В судебной системе судебная ошибка может быть исправлена только вышестоящим судом, при этом прокуратура обладает полномочиями по надзору за законностью судебных актов, обладает полномочиями вносить кассационные и апелляционные представления.

Как отмечают А.А. Безуглов и С.А. Солдатов: «равенство всех перед законом и судом является одним из самых важных положений для характеристики состояния законности в стране, для определения, можно ли наше государство считать правовым»[2].

В числе возможных направлений защиты субъективных прав человека и гражданина выделяется судебная, административная, законотворческая и информационная форма защиты прав человека и гражданина.

В данном случае важной становится именно законотворческая форма защиты прав и свобод человека и гражданина. Как отмечает профессор А.М. Цалиев: «говоря о законотворческой форме защиты прав и свобод человека и гражданина, следует иметь ввиду, что, во-первых, в Российской Федерации не должны издаваться законы, отменяющие или умаляющие права и свободы человека и гражданина (ст. 55 Конституции РФ). В случае их издания они могут быть отменены как соответствующими законодательными актами, так и органами конституционного контроля. Во-вторых, законы и иные нормативные правовые акты субъектов РФ не должны нарушать установленные Федерацией стандарты и гарантии прав и свобод человека и гражданина. В-третьих, возможность вторжения регионального законодателя в сферу правового регулирования прав и свобод человека и гражданина не может рассматриваться как основание для выделения в качестве относительно самостоятельной некой группы «региональных» прав и свобод: конституционная система прав и свобод едина для всех граждан»[3].

Информационная форма защиты субъективных прав человека и гражданина проявляется в соблюдении требования федерального закона «Об информации, информационных технологиях и защите информации» от 27.07.2006 № 149-ФЗ, а именно, в определении статуса информации как объекта правоотношений, в соответствии со статьей 5 указанного Закона: «информация может являться объектом публичных, гражданских и иных правовых отношений. Информация может свободно использоваться любым лицом и передаваться одним лицом другому лицу, если федеральными законами не установлены ограничения доступа к информации либо иные требования к порядку ее предоставления или распространения».

В соответствии с ч. 1 ст. 8 указанного федерального закона № 149-ФЗ: «граждане (физические лица) и организации (юридические лица) (далее – организации) вправе осуществлять поиск и получение любой информации в любых формах и из любых источников при условии соблюдения требований, установленных настоящим Федеральным законом и другими федеральными законами». Из данной нормы следует, что реализация субъективных граждан в информационной сфере занимает особое место в действующей системе правового регулирования, соблюдение принципа на право свободы информации оказывается важнейшим в связи с развитием информационных процессов.

При этом, само обоснование информационной формы защиты субъективных прав гражданина актуально с учетом, ввода информационных программ которые позволяют подавать документы в органы государственной власти в электронном виде, принимать участие в судебных заседаниях посредством систем видеоконференцсвязи, предоставлений отчетов в форме электронных документов и пр.

Как отмечает К.К. Михельсон: «динамика развития информационной и телекоммуникационной инфраструктуры и высоких технологий в России не позволяет рассчитывать на существенные изменения в ближайшем будущем без совместных целенаправленных действий органов государственной власти, бизнеса и гражданского общества»[4].

Одним из положений правового обеспечения государственной информационной политики является совершенствование действующего законодательства и разработка новых законодательных и иных нормативных правовых актов.[5]

При этом, свободное толкование норм действующего законодательства имеет свои определенные пределы и гарантии. Гарантии ограничиваются необходимостью запрета произвольного толкования, а также толкования законодательства во взаимосвязи с общеправовыми принципами демократизма, гуманизма, справедливости, уважительного отношения к правам и свободам человека.

Процесс реализации требований законодательства в практической действительности основывается на концепции формирования правового поведения личности в духе уважения к действующему законодательству. Успешная реализация требований законодательства формирует правовое поведение каждого отдельного гражданина. Данное формирование осуществляется с помощью правового воспитания.

Как отмечают Н.Я. Соколов и Е.К. Матевосова: «правокультурному обществу неизвестен правовой нигилизм – один из тревожных показателей  не только потери правом своей ключевой роли в жизни общества, но и деформацией экономического, социального, экономического и политического содержания, которые, следует отметить, могут быть устранены с помощью права, эффективного инструмента решения различных правовых вопросов, споров, конфликтов»[6].

Найти информацию намного труднее, нежели решить с помощью нее тот или иной правовой казус. На сегодняшнем этапе информация является составной частью управленческого процесса, который умело, используется правящей элитой для возможного ограничительного толкования субъективных прав граждан. Представляется, что информационная сфера реализации субъективных прав гражданина является зависящей от профессионализма законодателя. На основе научных и практических рекомендаций законодатель имеет возможность принять необходимый комплекс изменений в отраслевое законодательство.

Как отмечает И.В. Котелевская: «информационное право гражданина включает не только возмож­ность получать информацию от государственных органов, администра­ции, общественных организаций, но еще и «право быть услышанным».[7]

Поиск правовой информации как научно обоснованный правовой процесс представляет строгое соблюдение норм Конституции РФ 1993 г. Поиск информации должен основываться на общефилософском методе материалистической диалектики, ввиду того, чтобы подобный поиск информации не мог приводить к заблуждению или неверному толкованию получаемой правовой информации. Эффективность поиска правовой информации определяется степенью развития общественного сознания.

Подобной точке зрения придерживается румынский ученый Анита Нашиц которая пишет: «существенным условием законотворчества, способного отвечать не только требованиям правовой определенности, но и требованиям социальной эффективности, является учет законодателем реального состояния и степени развития общественного сознания на уровне различных социальных групп и даже на индивидуальном уровне».[8]

При этом важно, чтобы реализация права на поиск информации осуществлялась с общими началами права. Поскольку если сам поиск не соответствует общеправовым началам, то соответственно он противоречит в дальнейшем и требованиям законодательства. Исходя из этого, необходимо утвердить в основах законодательства господство права, которое проявляется в правоохранительной сфере, законодательных, исполнительных и судебных органах власти, а также в СМИ. Исходя из этого, гражданин который так или иначе оказывается вовлеченным в сферу защиты своих субъективных прав и юридических обязанностей оказывается перед выбором осуществления его в соответствии с общеправовыми началами, либо исходя из принципа свободы и справедливости при осуществлении поиска правовой информации.

Как отмечает В.С. Нерсесянц: «утверждение принципа господства права предполагает законодательное признание, закрепление и защиту всех юридически значимых аспектов свободы человека как духовной личности, как свободного, независимого и автономного субъекта во всех сферах общественной жизни (правовой, моральной, нравственной, эстетической, религиозной и т.д.).[9]

Система органов государственной власти подчиняется действующему законодательству. Однако, в процессе осуществления своей деятельности, о ни вынуждены искаженно понимать правовые нормы ввиду того, что бесконечное изменение на законодательном уровне ставит своеобразный барьер в реализации прав граждан.

Как верно отмечает профессор И.А. Исаев: «закон ассоциируется с зеркалом хотя бы уже потому, что в нем отражается реальность жизни, манипулирование таким зеркалом позволяет овладеть и самими образами».[10]

Обоснование правовой проблематики существующей в сфере реализации субъективных прав граждан на получение информации обосновывается наличием ряда неблагоприятных факторов для существующей правовой системы конкретной страны (состояния войны, повышенного уровня коррупции, состоянием правопорядка, развитием бюрократических институтов, зависимостью СМИ и пр.).

Профессор И.А. Исаев по этому поводу отмечает следующее: «эффективным способом преодоления указанных проблем может стать внимательное познание и использование того правового опыта, который сложился в стране за долгие годы развития ее правовой культуры и ее государственности».[11]

С учетом низкого уровня правового сознания населения страны, оказывается необходимым принять не только ряд организационных мер направленных на правовое просвещение населения но и по мнению автора настоящей статьи не заводить ситуацию в тупик путем делегированного законотворчества. Подобное регламентирование общественных отношений способно привести к многочисленным коллизиям и противоречивым толкованиям законодательства органами государственной власти. При этом, в нашей стране система правового просвещения не сложилась, сложился лишь карательный механизм юридической ответственности с подробным описанием этого деяния в официальных СМИ. Данные обзоры прессы являются показателем, той ситуации, которая складывается в сфере ликвидации правовой безграмотности населения. Когда складываются ситуации, что закон принят а реализация общественных отношений на основе данного закона не происходит. С учетом данных обстоятельств в 2011 году были приняты  «Основы государственной политики Российской Федерации в сфере развития правовой грамотности и правосознания граждан» (утв. Указом Президента РФ от 28.04.2011 № Пр-1168) в пункте 7 которого указывается следующее: «государство создает условия, обеспечивающие развитие правовой грамотности и правосознания граждан, их осведомленность о характере, способах и пределах осуществления и защиты их прав, охраняемых законом интересов в административном и судебном порядке, а также доступ граждан к квалифицированной юридической помощи»[12].

Государство следит за неуклонным соблюдением требований законодательных актов. Выполнение данных функций возложено непосредственно на правоохранительную систему. Граждане имеют право на реализацию своего права о защите своих субъективных прав и юридических обязанностей. Если государство способно осуществить данные контрольные мероприятия, то оно в полной мере может быть признано демократическим. Развитие демократических институтов является важной составляющей любого государства, выполнение данной задачи осуществляется за счет проводимой государством внутренней и внешней политики.

Как отмечает Р.Л. Иванов: «на практике «государственными контролерами» соблюдения запретов нередко выступают сами граждане, не только требующие от потенциальных нарушителей юридических запретов вести себя правомерно, но порою и активно пресекающие их незаконные поползновения, а также доводящие соответствующую информацию до правоохранительных органов и тем самым приводящие их в действие. И делается это ими в своих собственных интересах, совпадающих с интересами государства как общности».[13]

Современная система государственного управления состоит из взаимосвязанного коммуникативного процесса, который позволяет верховной власти воздействовать на общество путем издания законов и подзаконных актов. При этом, общество способно направлять как устные и письменные обращения в адрес органов государственной власти. Граждане вправе направлять коллективные обращения в органы государственной власти. Данная форма является не только общественной оценкой деятельности органов государственной власти, но и реализацией своих субъективных прав и юридических обязанностей которые касаются самих заявителей.

Как отмечает профессор Н.М. Добрынин: «существует множество причин, препятствующих становлению эффективной коммуникационной системы: недостаточное внимание руководителя к организации информационного обмена, отсутствие в организации обратных связей, неблагоприятный психологический климат, предвзятость, стереотипы, незаинтересованность, семантические барьеры (отсутствие единой терминологической базы), чрезмерное число сотрудников».[14]

Процесс управления с точки зрения теории информации выглядит как взаимодействие субъекта и объекта управления посредством потоков информации, которые циркулируют между ними. Информация оказывается тем субстратом управленческих процессов, ради распространения которого и должна функционировать информационно-коммуникативная подсистема системы государственного управления. При этом, любое заинтересованное лицо являющееся субъектом информационных правоотношений вправе обратиться за получением необходимой информации в орган государственной власти или коммерческой организации которое обладает соответствующей необходимой информацией. Доступ к информации осуществляется на основании соответствующего устного, письменного или электронного запроса.

Доступ к информации по запросу заинтересованного лица может осуществляться в форме: ознакомления с официальными документами, содержащими запрашиваемую информацию, получения копии соответствующего документа или выдержек из него, получения письменной справки, содержащей запрашиваемую информацию, получения устного изложения содержания запрашиваемой информации, получения сведений об источнике опубликования запрашиваемой информации в официальном издании.

В том случае, если запрашиваемая информация содержится в общедоступном официальном печатном издании, исполнитель запроса может ограничиться указанием реквизитов этого издания и даты опубликования информации. Ответ на запрос должен содержать реквизиты органа или организации и исполнителя запроса.

Как отмечает А.А. Рудаков: « возможности определенного поведения предоставляются субъектам различными социальными институтами: моралью, обычаями, религией и т.д. Однако управомочивающие юридические нормативно-регулятивные средства, в отличие от иных средств регулирования, не только обеспечиваются обществом и государством, но и осуществляют регулирование в особой форме».[15]

Задача процесса правореализации – эффективно, без всяких отклонений (в режиме законности) переводить предписания правовых норм в правомерное поведение, максимально полно реализовывать возможности, предоставленные правом, и всецело выполнять его требования. Поэтому реализация права на информацию должна происходить в ходе информатизации общества, опубликованием нормативно – правовых актов (обнародованием) посредством СМИ и других уже рассмотренных ранее способов распространения информации. Таким образом, можно сказать, что правовая норма реализуется тогда, когда она воплощается в фактическом правомерном поведении субъектов.

Однако если в обществе происходят социальные волнения по поводу неверно принятых решений органами государственной власти, либо относительно качества действующего законодательства приходится констатировать наличие противоречивых социальных сил которые способны не в полной мере обеспечить реализацию права гражданина на доступ к информации.

Как отмечает профессор А.В. Поляков: «социальная манифестация какого либо закона как несправедливого является серьезнейшим основанием для его законодательной или правоприменительной трансформации в соответствии с вектором общественного мнения, в противном случае необходимо ждать неизбежной потери им своих правовых свойств».[16]

Однако общественное мнение, по мнению автора настоящей статьи, имеет определенное значение, но далеко не определяющее. При этом, гражданин который считает, что по его делу применен закон который противоречит основополагающим принципам права вправе обратиться в органы конституционной юстиции, для признания данного нормативного акта не соответствующим Конституции. Искаженное выражение норм права позволяет говорить не только об уровне правовой культуры законодателя, но и правоприменителя а также их профессионализма в решении тех или иных отраслевых вопросов развития правовой реальности.

Как отмечает И.Л. Бачило: «косвенно право на информацию конституционно фиксировалось в связи с гарантиями  прав  на  образование,  пользование  достижениями  культуры;  права  на  участие в государственном управлении, на внесение предложений в государственные и  общественные органы об улучшении их деятельности. Кроме того, конституционно охранялись права на тайну переписки, телефонные переговоры и телеграфные сообщения. Легитимное признание упомянутых гарантий права на информацию игнорировать нельзя».[17]

Само предложение об улучшении деятельности органов государственной власти является редким воплощением в нынешней правовой действительности субъективных прав граждан. Многие граждане убеждены, что вносить подобные предложения равносильно тому, что их вообще никто не изучит, поскольку данные предложения поступают не от органов государственной власти, которые, занимают более высокое иерархическое положение в системе органов государственной власти. Между тем, представляется, что это не так, поскольку право на получении информации является правом не только каждого гражданина и коммерческой организации, но и соответствующего органа государственной власти. Разъяснение действующего законодательства не может быть осуществлено в полной мере без реализации гражданами своего фундаментального права на получение информации. Если данными правами не пользоваться, то не исключены соответствующие коррективы которые будут всячески сокращать действующий правовой статус гражданина, что не может быть оправданным в условиях существующих экономических и политических кризисов ряда государств.

Как отмечает Ю.Г. Арзамасов: «довольно часто в нормативных актах отсутствует механизм выполнения содержащихся в них норм права. Указанные факты говорят о низком уровне правовой культуры разработчиков нормативных актов и об отсутствии должного контроля за всеми видами нормотворческого процесса и его результатами, а также о необходимости определения способов и форм его совершенствования и путей повышения качества нормативных документов».[18]

Ввиду отсутствия необходимых механизмов реализации содержащихся в нормативных актах предписаний, представляется, что устранение подобного рода негативных явлений возможно с помощью реализации субъективного права гражданина с указанием на отсутствие данных механизма. Представляется, что данная мера будет иметь скорее более профилактический характер и позволит выявить несовершенство принимаемых нормативных актов, при этом дальнейшее восполнение пробелов в действующем законодательном акте при условии общего регулятивного воздействия на указанную сферу общественных отношений возможно с помощью аналогии права.

Аналогия права должна толковаться более расширительно применительно к ситуациям реализации гражданами своих субъективных пав и опираться на обычаи делового оборота, деловые практики применяемые при разрешении того или иного правового спора, консультаций по правовым вопросам, рекомендаций специалистов в той или иной области, справочной информацией содержащейся на официальных порталах правовой информации.

При этом, реализация требований рекомендательного характера по соблюдению методических рекомендаций в сфере законотворческого процесса способная в значительной мере повысить качество принимаемых управленческих решений, а следовательно, уменьшению барьеров в реализации права гражданина на получение информации.

Поскольку получение информации представляет собой процесс взаимодействия гражданина и органа государственной власти, то соблюдение законодательных требований на доступ к информации является выполнением конституционных положений и международных договоров.

Под получением к информации следует также понимать выдвижение законодательной инициативы, направление рекомендаций и предложений в органы государственной власти направленных на улучшение качества принимаемых нормативных актов, также возможно направить конкретные замечания на тот или иной нормативный акт, для их рассмотрения на заседании профильного комитета ответственного за проведение методической работы по подготовке нормативных актов.

Как отмечает профессор В.Б. Исаков: «тактика работы с законодательными инициативами в каждом конкретном случае разрабатывается отдельно. Это могут быть блокирование законодательной инициативы или, наоборот, ускоренное ее продвижение; защита законодательной инициативы от постороннего вмешательства или, наоборот, «обезвреживание» с помощью поправок ее наиболее опасных положений; замалчивание данной инициативы или, наоборот, мобилизация против нее общественного мнения; разработка альтернативного законопроекта или поправок в «чужие» законопроекты; активная подготовка к реализации законопроекта или ее торможение и т.д».[19]

По мнению автора настоящей статьи, гражданин, который направляет в законодательный орган, законодательную инициативу посредством телекоммуникационной сети Интернет является субъектом телекоммуникационных отношений. Следовательно, какое-либо прямое или косвенное игнорирование данного обращения (которое не подано на бумажном носителе и не направлено посредством почтовой связи) не может считаться допустимым. В данном случае гражданин реализует свое право, на информацию вступая с законодательным органом власти посредством такой формы телекоммуникационных отношений. Как отмечает Ю.В. Волков: «основное содержание телекоммуникационных отношений – оборот ресурсов, доступ для размещения телекоммуникационной инфраструктуры (оборудования, сетей), поддержание сетей в готовности. Этот комплекс отношений непосредственно предшествуют оказанию услуг»[20].

Для полноценной реализации субъективных прав граждан в сфере информационных правоотношений, необходимо принятие в ближайшей перспективе Информационного кодекса. Данный кодифицированный свод правил поведения оказывается актуальным в связи с развитием новейших информационных технологий, развитием системы информационных правоотношений, укреплением законности и правопорядка. Принятие данного кодифицированного законодательного акта позволит обеспечить дополнительные гарантии защиты субъективных прав граждан на получение информации в системе органов государственной власти России.

Таким образом, право на доступ к информации является объектом, прежде всего телекоммуникационных отношений, которые не являются специализированным видом гражданских правоотношений. При этом, данное обращение должно осуществляться не только в форме электронного обращения, но также в устной и письменной форме. Доступ к информации осуществляется субъектом в любое время, данная информация предоставляется в установленном действующим законодательством порядке. В случае наличия организационных барьеров, а также отсутствия возможности получить данную информацию данные факты должны толковаться как нарушение конституционного принципа (ч. 4 ст. 29 Конституции РФ). Государство с каждым годом пытается устранить указанное право путем установления огромного массива законодательства в сфере получения гражданином необходимой информации. Данные обстоятельства являются побудительным мотивом для установления в рамках издания органами государственной власти директив, приказов и инструкций которые бы ограничивали указанное конституционное право гражданина. Данный вопрос актуален и должен разрешаться в рамках повышения уровня правосознания населения, повышения правовой квалификации работников органов государственной власти, а также развиваться практикой аутентичного толкования законодательства о праве гражданина на получение информации в системе органов государственной власти России.

Множественность концепций не есть прерогатива конкретного исследователя, те кто считает, что путем создания субъективной оценки нынешней действительности, возможно, принести пользу обществу и государству очень сильно ошибаются. Данные концепции не имеют ничего общего с объективной реальностью. Объективную реальность невозможно обойти, ибо именно она отражает ход развития цивилизации.

На сегодняшний день концепция информационного государства выстраивается через законодательную прерогативу своего непосредственного бытия. Безусловно, как один из важнейших признаков государства большинство теоретиков государства и права выделяют существование высшего органа законодательной власти, который обладает компетенцией на издание нормативных актов. Безусловно, что укрепление законодательной базы в сфере информации и информационных технологий способствует формированию основ правового государства и нормативной основы информационной безопасности. Однако хватает ли только этого для формирования основы информационного государства? Пожалуй, многие исследователи теории государства недооценивают значение суда как одной из ветвей государственной власти. Сегодня мало принять закон, ибо множество различных теорий интерпретаций понятия способно «микшировать» их истинный смысл. Следовательно, необходима возможность казуального толкования. В России возможность аутентичного толкования нормативных актов отсутствует. Однако нередки случаи, когда по телевидению некоторые депутаты позволяют себе открыто высказываться относительно смысла уже принятых  законодательных актов. Такое поведение автор считает недопустимым, толкование должен толковать от имени государства суд. То толкование, которые вырабатывается в судебной практике под влиянием логических категорий конъюнкции и дизъюнкции способно показать процесс реализации законодательного акта в сфере информационного права. Однако возможны случаи, которые показывают невозможность реализации субъективного права гражданина на доступ к информации, если ее распространение не ограничено в законодательном порядке. При таких обстоятельствах, нельзя говорить что, принципы правового государства оказались реализованными, в практической деятельности.

Проблема формирования правового государства ставится в наши дни от того, как правильно будет применяться Закон об информации. Очень важно не забывать это и сегодня, когда основу составляет электронный процесс передачи информации (проблема транспарентности), и ее постоянного обновления.

Как полагают Л.Л. Попов и Ю.И. Мигачев: «повышение  эффективности  реализации  правоустанавливающих  функций  государства  и  совершенствование  механизмов государственного  регулирования  на  основе  создания  и  развития систем  информационно-аналитического  обеспечения  деятельности  федеральных  органов  государственной  власти;  ситуационных  центров  и  систем  прогнозирования  и  моделирования последствий  государственного  вмешательства,  угроз  социально-экономическому  развитию  Российской  Федерации;  единой  системы  сбора,  обработки,  регистрации  и  распространения  нормативных  правовых  актов,  анализа  соответствия  существующей нормативной  правовой  базы  правоприменительной  практике»[1].

Нельзя отождествлять процесс информационного обновления и новейшего технического оснащения органов государственной власти (особенно органов судебной власти), с процессом формирования информационного государства. Теоретически, если взять остров или Северный полюс это совсем не означает, что там не действуют нормативные акты в сфере защиты информации. Если, например, гражданин пишет расписку другому гражданину в получении денежных средств, то это также является информацией, которая более того, имеет доказательственное значение. Тем самым, режим господства информации не связывается с техническим обновлением и появлением новейших средств связи.

Важнейшим качеством информации являются ее транспарентность. Как основное средство осуществления субъективных прав гражданина и реализации полномочий органов государственной власти.

Процесс формирования информационного государства носит длительный временной характер. Но помимо времени существуют проблемы правоприменения. Возможно ли, создать информационное государство без грамотного применения Закона и его толкования? Конечно же, нет! Поэтому сегодня очевидным является и то, что нынешнее время поставит вопрос о профессионализме юристов в сфере знания теории информации и теории государства одновременно. Однако сегодня, автор убежден, что сформировать сколько-нибудь уважительное отношение юристов к теории информации оказалось необратимо трудным. На сегодняшний день, опубликовано мало научных работ по теории информации и защищено мало диссертаций по информационному (телекоммуникационному) праву. Можно ли говорить, что эта отрасль права развивается? Можно конечно говорить о развитии, но к сожалению на сегодняшний день все сталкиваются с информацией и так много тех, кто вообще первый раз слышит слово информация. Для обыденного правосознания информационное государство представляется его более совершенным типом. Однако это не так, Россия уже давно является информационным государством с точки зрения законодательной базы. Но с точки зрения реализации закона и субъективных прав граждан на сегодняшний день мы далеки от этого. И проблема не в том, что обычный гражданин не может разобраться в огромном массиве информации по вопросам реализации субъективных прав, а в том, что правоприменитель, не может сам установить, наиболее благоприятных условий предоставления информации. Тем самым, автор пытается показать проблему в условиях реализации законодательства через правоприменительные функции органов государственной власти.

Так, 22 июля 2000 года странами «Большой Восьмерки» принята «Окинавская хартия глобального информационного общества», которая ничего не упоминает об информационном государстве. Однако данная Хартия создает прочный фундамент для его развития. Наиболее важное положение пункта 11 данной Хартии, полагаю можно выделить следующим образом: «Стратегия развития информационного общества должна сопровождаться развитием людских ресурсов, возможности которых соответствовали бы требованиям информационного века. Мы обязуемся предоставить всем гражданам возможность освоить и получить навыки работы с ИКТ посредством образования, пожизненного обучения и подготовки». Тем самым, Хартия прямо закрепила необходимость создания информационного общества, но не закрепила процесса формирования информационного государства. Однако важной вехой можно считать, тот акцент, который был сконцентрирован та теории развития людских ресурсов. Представляется, что в скором будущем, произойдет расширение класса юристов в сфере информационного права, эта конкуренция возрастет в два раза. Ибо с каждым годом все ощутимее становится возможность выявления профессиональных возможностей юристов в знании информационного законодательства. Право гражданина свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом прямо отражается в ч. 4 ст. 29 ст. Конституции РФ от 12 декабря 1993 г.[2].

Тем самым, конституционный уровень прямо закрепляет данную возможность для любого гражданина России, но предусматривает данное ограничение для случаев неправомерного использования информации.

Пункт 1 ст. 2 ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» от 27.07.2006 г. № 149-ФЗ[3]  прямо указывает: «информация – сведения (сообщения, данные) независимо от формы их представления». Используя одно из немногих определений понятия «информация» следует в целом согласиться с данным определением.

Центральной проблемой юридической науки является проблема соотношения понятий информационное общество и информационное государство. Если попробовать поискать в Интернете что же такое информационное государство, то всемирная паутина сама не дает ответа на этот вопрос. Поэтому, следует относиться к данной категории как обычной теоретической конструкции, которая находится в стадии разработки. Однако весьма интересным представляется то, что сравнительно недавно было принято Постановление Правительства РФ от 15 апреля 2014 г. № 313 «Об утверждении государственной программы Российской Федерации «Информационное общество (2011-2020 годы)»[4]  которое прямо указывает в разделе I следующее: «сформированы следующие направления деятельности в сфере реализации Программы: формирование современной информационно-телекоммуникационной инфраструктуры, повышение качества образования, медицинского обслуживания, совершенствование государственных гарантий конституционных прав и свобод человека и гражданина, развитие науки, технологий и техники, повышение эффективности государственного управления и местного самоуправления». Одновременно формулируется цель Программы: «повышение качества жизни граждан на основе использования информационных и телекоммуникационных технологий».

Стоит отметить, что все положения данной Программы сформулированы для развития информационного общества. Однако, по мнению автора настоящей статьи следует принять в незамедлительном порядке Концепцию формирования информационного государства. Данная Концепция должна полностью основываться на Конституции РФ от 12 декабря1993 г. При этом, не должно быть противоречий в соответствии с общей системой законодательства, а именно такой ситуацией, когда Концепция вступают в противоречие с действующим федеральными законами.

Информационное государство, возможно, сформировать только при наличии строго определенной Концепции. Вопрос о ее необходимости не оставляет сомнений именно не сегодняшний день. Провести любую Концепцию возможно на основе политики в сфере информатизации. При этом любая Концепция отражает тот или иной политический взгляд на существующую проблему. Мы стремимся решить проблему информатизации на основе Программы, которая утверждена, разработан паспорт программы и ее финансово-экономическое обоснование. Однако может показаться странным, почему сегодня принята Программа развития информационного общества, а для информационного государства необходима Концепция, почему не Программа? Дело в том, что на сегодняшний день не сформированы сколько-нибудь приемлемые финансово-экономические условия для принятия Программы. Тем не менее, очевидно, что любое начало берет свое начало в политической борьбе за утверждение именно Концепции. Концепция должна включать в себя принципы демократизма, системности, законности, равенства прав человека и гражданина, обеспечение возможности развития информационных технологий, гуманизма.

Государство прямо заинтересовано в формировании данной Концепции, ибо условия для ее принятия уже сформированы. Перспективы развития информационного государства на данный момент не представляются безосновательными. Только желание исполнительной власти в ее принятии и развитии способно воплотить ее в жизнь. Безусловно, в скором времени общество нашей страны столкнется с этим явлением нынешней действительности. Однако, то что будет проводиться в жизнь иногда будет проводиться не методами свободы, а методами потестарной парадигмы правопонимания, а также на субъективном характере толкования положений Концепции. Однако теория права решительно отвергает возможность субъективного толкования права, признавая объективный характер толкования правовых норм на основе принципов демократизма, системности и гуманизма.

Как верно отмечает профессор В.М. Сырых: «лишь в своей совокупности методы толкования права позволяют верно, уяснить смысл нормы права и являются необходимым компонентом метода общей теории права»[5].

На сегодняшний день, необходимо составить сильное парламентское лобби, чтобы воплотить в жизнь данную Концепцию, однако проблемным остается формирование ее в недрах политической борьбы. Лучшую помощь в установлении данных правил способна оказать политическая борьба. В ходе политической борьбы родится истина о том, необходима ли она или достаточно тех минимальных стандартов, которые государство, посчитает возможными в действующей ситуации.

Верную позицию занимает профессор А.В. Мелехин который отмечает следующее: «Основной функцией партий следует считать информационную. С помощью политических партий до государственных органов доходит информация о проблемах общества»[6].

Невозможно представить современное информационное государство без утверждения принципа свободы информации. Однако эта свобода является правовой и не может превышать рамки вседозволенности. Свобода информации фактически существует для любого субъекта права (индивидуального или коллективного), однако очерчена в своих границах законодательным полем. Законодательство выступает объективным критерием истинности действия правовых норм. Однако данный критерий, возможно воплотить в жизнь только при наличии Концепции информационного государства. Без этого документа не будет основы (базиса) для действующего законодательства. На сегодняшний день, проблема усугубляется тем, что ранее таких разработок в науке информационного права не проводилось, но проводилось в рамках общей теории государства и права.

Как пишет профессор В.Д. Зорькин: «нашим идеалом должна быть свобода истинная, т.е. правовая. Свобода как средство возвышения достоинства человека, средство обеспечения его новых возможностей самосовершенствования и роста, свобода как единство прав и ответственности»[7].

Разработка действующего законодательства должна основываться на приоритетном использовании информации для решения социально-экономических проблем общества, а вместе с этим попытаться решить проблему преодоления дефицита федерального бюджета. Если надлежащим образом организована информационная сфера, то возможно говорить об экономии колоссальных средств федерального бюджета на основе надлежаще закрепленных в законодательстве принципов использования электронного документооборота в органах государственной власти.

Как отмечает профессор И.А. Исаев: «закон ассоциируется с зеркалом хотя бы потому, что в нем отражается реальность жизни, манипулирование таким зеркалом позволяет овладеть и самими образами»[8].

Приоритетное направление в развитии Концепции информационного государства должно основываться на учете средств федерального бюджета, учете реализации действующих законодательных актов, реализации информационной функции государства.

Тем самым, стоит поставить вопрос о дальнейшей разработке в общей теории государства – информационной функции государства. Она является как внутренней, так и внешней функцией государства. Ее значение нельзя недооценивать, поскольку она является важнейшей частью функционирования государства и в скором времени информация будет иметь ценностный характер, или по другому, тот, кто владеет информацией имеет возможность в полной мере реализовывать свои полномочия и субъективные права граждан. Информация не должна использоваться в ущерб реализации конституционного права гражданина на получение бесплатной, полной и достоверной информации о деятельности государственного органа власти.

Как отмечает Л.С. Явич: «господство права нуждается в рассмотрении в социальном, личностно-человеческом плане, с позиций «человеческого фактора», возрастание роли которого в жизни современного общества – не меньшая, чем экономика, а, может быть, в известном смысле и более значимая реальность в условиях развертывания научно-технической революции, основанного на ней социального прогресса, при котором человеческая личность и ее всестороннее развитие оказываются мерой исторических достижений общества»[9].

Стоит признать активное вторжение права в сферу информации. Раскрывается двуединая роль права — как регулятора и носителя информации[10], информационно-содержательный смысл правовых норм[11]. Это в значительной мере позволяет оценивать нормы информационного права с точки зрения их соответствия нынешней политико-правовой ситуации.

Одной из проблем соответствия информации нынешней ситуации развития общественных отношений, И.В. Котелевская отмечает следующую: «многое вообще остается вне право­вого регулирования, что ведет к отставанию информации от перестрой­ки политической системы, управления, хозяйственного механизма, от информационных потребностей граждан. Как выйти из этой ситуации? По нашему мнению, и здесь нужна своего рода правовая реформа»[12]. Однако И.В. Котелевская говорит с позиций правовой реформы, в то время, как автор настоящей статьи полагает что достаточной мерой будет являться принятие Концепции информационного государства.

Порождаемые правовые последствия в виде принятой Концепции формируют новое свойство – правовую реальность. Как отмечает В.С. Юрчук: «смысл проблемы правовой реальности заключается в выяснении вопроса о бытии права»[13]. Дело не только в том, чтобы отразить сам ход построения информационного государства, но и выявить его базовые начала – прежде всего аппарата государства (органов государственной власти которые непосредственно курируют информационную сферу). И дело не в создании новой формы государства или его особо типа, а также нового государственного режима, а прежде всего, на выяснении и объяснении огромного потенциала развития информационной сферы.

Как отмечает румынский учёный-юрист Анита Нашиц: «изучение специфики регулируемых общественных отношений, свойственных им закономерностей, человеческого материала, особенностей тех, к кому будут применяться нормы права, определение природы интересов, на удовлетворение которых направлено правовое регулирование, тех общественных ценностей, которые подлежат охране, – все это лежит в основе выбора формы воздействия и способа правового регулирования с присущими ему техническими средствами»[14].

Поскольку большинство это все же отношения в сфере транспарентности информации, то стоит говорить о формировании информационно-правовых отношений, где субъектами выступают физические, юридические лица и органы государственной власти, а также специфического объекта данного рода правоотношений – информации.

При этом, субъекты наделены широким кругом прав и обязанностей которые могут в необходимых пределах реализации своего личностного статуса обращаться в органы государственной власти за получением необходимой информации. При этом возможности получения информации в современном государстве не могут быть ограничены, если это не нарушает действующее национальное законодательство. Сама возможность получения информации также напрямую зависит от сложившейся политико-правовой ситуации, которая оказывает свое влияние на законотворческую политику конкретного государства.

Как отмечает Ларош Пьер: «объект регулирования (информация) видоизменяется, понятие «право» в информационном праве также изменяется. Более точно, полномочия публичной власти уменьшаются как следствие либерализации, способами, которые не всегда получают внимание, но это происходит. Ключевой элемент всей либерализации процесс – разделение регулирующих и исполнительных функций»[15].

Немаловажное значение в современном государстве занимает общественное мнение, которое позволяет корректировать работу органов государственной власти, органов местного самоуправления, а также показать способы устранения возможных недостатков в текущей работе органов государства, оказывает влияние на информационно-правовую политику государства.

Как отмечает В.В. Лапаева: «общественное мнение – этот такое состояние общественного сознания, которое выражается публично и оказывает влияние на функционирование общества и его политической системы»[16].

На сегодняшний день, становится очевидной тенденцией необходимость понимания важности общественного мнения в деле реализации принципа демократизма. В значительной степени это будет относиться и к будущей основе построения информационного государства. Однако стоит обращать внимание на структуру высших органов государственной власти. Главную роль должно сыграть экономическое развитие информационных сфер. Поэтому, важно выработать экономические механизмы государственного регулирования информационной сферы.

Как отмечает профессор М.Н. Марченко: «говоря о механизме государственного регулирования экономики, нельзя не обратить внимание на различные урони государственного регулирования. В условиях федеративного государства, каковым является Россия, это прежде всего регулирование на уровне федерации и отдельных ее субъектов»[17].

Государственный механизм нацелен на формирование целостной информационно-правовой системы как необходимой гарантии существования законности и правопорядка в правовом государстве. Существование информационно-правовой системы позволяет гражданам реализовывать свои субъективные права и в том числе обращаться за их защитой в органы административной юстиции и в суд. Данное положение подтверждает ч. 2 ст. 19 Международного Пакта «О гражданских и политических правах» от 16.12.1966 [18]: «Каждый человек имеет право на свободное выражение своего мнения; это право включает свободу искать, получать и распространять всякого рода информацию и идеи, независимо от государственных границ, устно, письменно или посредством печати или художественных форм выражения или иными способами по своему выбору».

Однако, в практической действительности реализация указанного нормативного положения становится определенной правовой проблемой в реализации на практике концепции информационного государства. Поскольку данное субъективное право становится наиболее часто нарушаемым со стороны органов административной юстиции и суда, что влечет необоснованное привлечение граждан, которые воспользовались указанным правом к юридической ответственности.

Перед административной юстицией ставится ряд задач по созданию полноценной информационной системы, которая бы могла обеспечить беспрепятственный доступ к информационным ресурсам с соблюдением требований защиты персональных данных пользователей от необоснованного использования и нарушением правил хранения персональных данных пользователей, которые обратились за получением государственной или муниципальной услуги.

Защита персональных данных пользователей является неотъемлемой частью развития концепции информационного государства, от возможности практической реализации указанных требований становится возможным говорить не о формировании специальной системы органов информационной безопасности, а скорее о формировании определенных правовых критериев которые необходимо реализовать в глобальном информационно-правовом пространстве.

Формирование информационного государства становится возможным и необходимым лишь при условии, если в государстве реализуются телекоммуникационные правоотношения.

Некоторыми учеными в области информационного права отмечается не разработанность самого понятия телекоммуникационного правоотношения. Как отмечает Ю.В. Волков: «этот вариант исследований потенциально возможен на основе теории телекоммуникационного правоотношения, которую ещё предстоит разработать»[19]. Авторами указанной научной статьи отмечается, что в рамках указанного научного исследования невозможно дать определение понятия телекоммуникационного правоотношения. Однако, считаем необходимым отметить, что реализация телекоммуникационного правоотношения основывается на наличии определенных административных барьеров. Данные административные барьеры связаны с наличием определенной системы инструкций которые связан с порядком формирования необходимого информационного массива а также, наличием систем защиты и системы обработки информации. Поэтому будущее определение телекоммуникационного правоотношения связано с системой защиты и системой ее обработки, которая основывается на наличии как права на доступ к информации, так и на наличие права на обработку (управлением) такой информации. При этом, из-за необоснованных решений по управлению информацией должны применяться меры юридической ответственности. Исходя из этого, теория телекоммуникационного правоотношения исходит из необходимости обеспечения защиты передаваемой информации а также на наличии обоснованной системы доступа к информации, и на обеспечении неотвратимости юридической ответственности при нарушении порядка обработки передаваемой информации. Данное частичное определение указанного понятия закладывает тенденции в развитии не только данного определения, но и самой концепции информационного государства как необходимой составляющей. На сегодняшний день в России не реализуется в полной мере концепция информационного правоотношения, а следовательно, не реализована система построения информационного государства.

Неотъемлемой составляющей информационного государства является телекоммуникационный рынок, как отмечает С.В. Карпекин: «отношения, складывающиеся на телекоммуникационном рынке, можно условно разделить на три направления: 1) создание и эксплуатация инфраструктуры и сетей, 2) оказание телекоммуникационных услуг, 3) государственное регулирование (лицензирование и контроль)»[20]. Исходя из этого, представляется что государство создавая информационную инфраструктуру должно выделять необходимые денежные ассигнования и предусматривать необходимые материальные расходы на поддержание указанной инфраструктуры в рабочем состоянии. Однако нынешние экономические проблемы, связанные с проблемой привлечения в Россию иностранных инвестиций отодвигают решение указанной задачи минимум на десять лет вперед. Представляется, что концепция реформирования отечественного информационного законодательства окажется возможной лишь при неуклонном соблюдении принципа обеспечения свободы информации во взаимосвязи с требованиями ее защиты и установленного порядка обработки и получения указанной информации, а также вложения иностранных инвестиций в развитие телекоммуникационной инфраструктуры. Соблюдение указанных правил работы является составной частью становления концепции информационного государства.

Формирование информационного государства есть цель, на пути к ней приходится решить ряд задач совершенствования государственного механизма управления информационной сферой, реализации гражданином права на информацию, выработки экономического механизма  государственного регулирования информационной сферы, принятие законодательных актов в сфере информатизации общества, принятия Концепции информационного государства и др. Представляется возможным говорить о том, что на сегодняшний день не сформированы основы его формирования, не только законодательные акты но также и политический аспект деятельности исполнительной ветви власти способен оказать свое воздействие в деле строительства информационного государства. Информационное государство не является самоцелью, реализация возможна только при правильном управленческом подходе. Однако сегодня управленческая деятельность управленцев не представляется оправданной современной политической ситуации. Чтобы проводить информационную политику необходимо создать условия для реализации полномочий организаций и субъективных прав гражданина, только при этих условиях, возможно, формировать основы становления Концепции информационного государства. Населению необходимо задуматься о принятии Концепции информационного государства. При ее принятии следует исходить из принципов демократизма, конституционности, разделения властей, системности изложения текста Концепции. Реализация Концепции займет определенное время, так же как и ее формирование. Только при данном условии, возможно, сказать о его начальной стадии существования в качестве современного государства.

Многообразие органов государства зачастую порождает проблему разрастания сложного, громоздкого и разветвленного чиновничье-бюрократического аппарата, который и образует основу механизма государства.

Как отмечает профессор А.Б. Венгеров: «орган государства – это специально созданная структура, составляющая часть государственного аппарата, наделенная компетенцией, необходимой для осуществления функций. Для образования государственного органа необходима правовая основа, т.е. издание специального нормативно-правового акта»[1].

Как отмечает профессор О.Е. Кутафин: «государственный орган является гражданином или коллективом граждан, которые наделены государственно-властными полномочиями, – уполномочены государством на осуществление его задач и функций и действуют в установленном государством порядке»[2].

Орган государства имеет собственную структуру, устанавливаемую законом, а так же определенные полномочия по управлению конкретной сферой общественной жизни. Причем все органы государства должны взаимодействовать не только друг с другом, но и с другими частями государственного механизма.

Компетенция государственного органа – это совокупность прав и обязанностей, возложенных на данный орган законом. Свою компетенцию государственные органы могут реализовывать в трех формах: путем издания предписаний общего характера (издание нормативных актов); путем принятия предписаний индивидуального характера (акты применения права); путем осуществления организационной деятельности.

В соответствии с ч. 4 ст. 8 ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» от 27.07.2006 № 149-ФЗ (в ред. от 06.07.2016): «не может быть ограничен доступ к: 1) нормативным правовым актам, затрагивающим права, свободы и обязанности человека и гражданина, а также устанавливающим правовое положение организаций и полномочия государственных органов, органов местного самоуправления; 2) информации о состоянии окружающей среды; 3) информации о деятельности государственных органов и органов местного самоуправления, а также об использовании бюджетных средств (за исключением сведений, составляющих государственную или служебную тайну); 4) информации, накапливаемой в открытых фондах библиотек, музеев и архивов, а также в государственных, муниципальных и иных информационных системах, созданных или предназначенных для обеспечения граждан (физических лиц) и организаций такой информацией; 5) иной информации, недопустимость ограничения доступа к которой установлена федеральными законами»[3].

В России существует много проблем с чиновничьим аппаратом, поскольку из-за огромного количества различных государственных органов нельзя уследить за деятельностью каждого, поэтому на местах некоторые чиновники допускают вольности в своей работе, и самой большой проблемой является казнокрадство и взяточничество. Несомненно, государство стремится искоренить данные явления, но из-за гнетущих проблем более сложного характера строгая направленность этих действий не ощущается.

Предоставление информации в системе органов государственной власти осуществляется конкретному субъекту, обратившемуся за получением данной информации. При этом не может предоставляться гражданину или организации информации, которая ограничена в доступе, либо доступ к которой запрещен действующим законодательством. Информация заинтересованному субъекту может быть предоставлена в виде электронного документа или напечатанного на официальном бланке органа государственной власти. При этом, акт подтверждающий предоставление информации подписывается (вручную либо посредством электронно-цифровой подписи) руководителем органа государственной власти либо его заместителем и заверяется печатью государственного органа.

Предоставление информации основывается на теории коммуникативного подхода. Как отмечает профессор А.В. Поляков: «поскольку правоотношение возникает в социальной среде, в него неизменно включаются различные социальные субъекты, среди которых важнейшую роль играет носитель социальной власти, социального авторитета, – та инстанция, к которой можно апеллировать в случае правовых конфликтов»[4].

Орган государственной власти в возникшем правоотношении является обязанным субъектом по отношению к управомоченному субъекту, который наделен возможностью требовать от органа государственной власти предоставляемую информацию. Более детальное нормативное регулирование относительно самого процесса предоставления информации содержится в соответствующих инструкциях и положениях, которые не всегда могут соответствовать требованиям Конституции и действующего законодательства. Если такая неопределенность обнаруживается после совершения органом государственной власти предоставления требуемой информации то такие действия могут быть обжалованы в суд с требованием, что полученная информация получена с нарушением действующего законодательства. При этом, лица предоставившие указанную информацию (как правило, должностное лицо, подписавшее документ о предоставлении данной информации) несут юридическую ответственность предусмотренную действующим законодательством за разглашение информации составляющей государственную, служебную, коммерческую и прочую тайну.

Как отмечает профессор С.С. Алексеев: «объем и порядок использования государственными служащими властных полномочий устанавливаются законом и фиксируются в особом юридическом документе – должностной инструкции, Положении и др.»[5].

В современной системе государственной службы государственными служащими допускаются злоупотребления относительно реализации своей компетенции. Имеется тенденция к чрезмерному расширению статуса государственного служащего, при условии чрезмерного расширительного толкования полномочий по предоставлению информацию как по запросам граждан, объединений граждан и прочих органов государственной власти.

Как отмечает К.К. Михельсон: «основанием для засекречивания сведений, полученных (разработанных) в результате управленческой, производственной, научной и иных видов деятельности органов государственной власти, предприятий, учреждений и организаций, является их соответствие действующим в данных органах, на данных предприятиях, в данных учреждениях и организациях перечням сведений, подлежащих засекречиванию. При засекречивании этих сведений их носителям присваивается соответствующий гриф секретности»[6].

Как отмечает А.М. Астафуров: «неотъемлемым атрибутом механизма является именно движение, наиболее адекватным использование этого термина будет при характеристике деятельностной стороны государства, т. е. механизма его функционирования»[7].

При этом, важнейшим этапом в развитии механизма государства (государственного аппарата) является наличие целостной системы гарантий реализации полномочий публичной власти. Необходимость в развитии действующего законотворческого процесса оказывает необходимое воздействие на совершенствование порядка управления и выработку рекомендаций по оптимизации выработки правоприменительной практики. Правоприменительная практика органов государственной власти основывается на соблюдении принципов демократизма, гуманизма, законности, уважения прав и свобод человека и гражданина. Сама правоприменительная практика вырабатывается на основе тех методических рекомендаций, которые были выработаны в течение значительного количества времени. Выработка правоприменительной практики основывается на правильном разрешении того или иного правового спора. Выработка методик осуществления контроля за выработкой правоприменительной практики в России не разработана. Данные методики являются важнейшей составляющей в действии механизма правового регулирования, поскольку позволяют ограничить возможности административного усмотрения.

В числе принципов построения и функционирования аппарата государства Г.С. Брыксина выделяет принципы: «федерализма, правового регулирования (правовой основы) органа государственной власти, системности этих органов, централизации и фиксирования функций и полномочий, профессионализма и компетенции, законности, гласности, взаимодействия с другими органами государственной власти, участия граждан в формировании органов государственной власти, контроля в процессе организации и функционирования органов государственной власти»[8].

Одним из необходимых условий существования государственного аппарата и в целом успешного выполнения им своих функций является наличие разработанной информационной инфраструктуры. Выполнение государственным органом своих функций является в конечном итоге перевода всего массива документооборота в форму электронного документа заверенного электронно-цифровой подписью. Тот или иной разрыв в функционировании аппарата государственного органа определяется в конечном итоге возможностью целевого финансирования. Если происходит недостаток финансирования, то указанные обстоятельства могут по праву считаться скачком назад в развитии системы государственной службы соответствующих информационных технологий. Электронная очередь вскоре также может быть отменена при наличии обособленных центров, которые будут за отдельную статью финансирования осуществлять предоставление государственных и муниципальных услуг. Муниципальные услуги должны финансироваться из соответствующего муниципального (местного) бюджета.

Как верно отмечает В.В. Романова: «государство всегда осуществляет свою деятельность через уполномоченные им органы государственной власти, которые опосредуют волю государства в своей деятельности, а сами государственные органы обладают лишь той компетенцией, которая была им предоставлена государством»[9].

Опосредование воли государства осуществляется с помощью выработки правоприменительной практики на уровне приказного нормотворчества. При этом процедурные вопросы функционирования государственного органа отражаются в соответствующей инструкции, которая по общим правилам должна быть переведена в электронную форму, для более удобного поиска необходимой правовой информации.

Как отмечает Б.Б. Инжиева: «Особенности рассматриваемых субъектов предполагают определенные ограничения в гражданском обороте. Органы государства не могут быть участниками некоторых сделок, неразрывно связанных с личностью человека, или быть их стороной (страховщиком, банком и пр.). В свою очередь, инициируемые ими имущественные отношения, непосредственно основанные на административном или ином властном подчинении (финансовые, административные и др.), в гражданский оборот не входят»[10].

Государственное управление, а также система органов государства нуждается в совершенствовании. Данное требование продиктовано современными стандартами развития демократии. Это вытекает, прежде всего, из того, что компетенция государственного органа ограничена рамками действующего законодательства, а следовательно существует возможность широкого административного усмотрения. Это вызвано тем обстоятельством, что органы государственной власти могут под предлогом расширения своей компетенции давать неверное толкование тех или иных положений законов, а также вносить законодательную инициативу относительно видимости принимаемых государством мер в борьбе с правонарушениями, а также стабилизацией положения в экономическом регулировании.

Совершенствованию системы государственного управления мешают коррупционные факторы. Как отмечает В.В. Жириновский: «несовершенство законов, когда их легче нарушить, чем исполнять в точности; невысокие зарплаты рядовых служащих, которые вынуждены принимать подношения, чтобы как-то свести концы с концами; общее падение нравственности, в условиях которого чиновникам становится не стыдно брать и вымогать взятки, а также воровать»[11]. Сданным мнению по праву можно согласиться, поскольку указанные факты в настоящее время представляют определенную актуальность. Решение указанных задач позволит в скором времени решить ряд проблемных вопросов совершенствования системы государственного управления. Сама система государственного управления также должна развиваться в необходимости повышения квалификации соответствующих сотрудников правовых департаментов, именно данные лица способны профессионально представлять интересы соответствующих органов в системе административной юстиции и в суде.

Как отмечает профессор М.Н. Марченко: «государственные органы и должности создаются правом и действуют (должны действовать) строго на основе права»[12]. Соответственно, действующее законодательство должно закладывать необходимые механизмы совершенствования системы государственных органов. Данное развитие должно обеспечиваться повышением уровня правосознания служащих аппаратов соответствующих государственных органов. Если данные процедуры не будут выполнены, соответственно это приведет к повышенному уровню правового нигилизма, что в определенной мере может способствовать ситуации конфликта интересов на государственной службе.

В развитие данного положения американский философ Джон Ролз указывает следующее: «если отклонения от справедливости как правильности (regular) становятся слишком распространенными , может возникнуть серьезный вопрос – а существует ли система законов в противоположность множеству конкретных приказов, нацеленных на реализацию интересов какого-либо диктатора?»[13].

Подзаконное нормотворчество является исключительной компетенцией органов государственной власти.  Как отмечает Т.А. Васильева: «понимание общих принципов правового регулирования,  детальное знание иерархии нормативных актов, специфики регламентации определенных отношений, взаимосвязи процессуальных и материальных норм,  владение юридическим языком, позволяющим создавать четкие нормативные формулировки, следование  принципам ясности, простоты  и правильной организации  юридического текста, внимание к деталям – все это необходимые предпосылки для создания хорошо проработанного документа[14].

Основы компетентной организации органа государственной власти основываются на грамотной разработке подзаконного нормотворчества, совершенствовании правосознания служащих аппаратов органов государственной власти, выработке практических рекомендаций по совершенствованию организации работы государственных и муниципальных органов власти, разработке информационной инфраструктуры  системы органов государственной власти.

Функции деятельности органа государственной власти следует подразделить на следующие:

1) профилактические (предупредительные) – применяются при необходимости совершенствования подзаконного нормотворчества, а также выработке практических рекомендаций  по совершенствованию деятельности аппарата органа государственной власти;

2) сигнализационные – это такие функции, которые позволяют оперативно реагировать на возникающие жизненные ситуации и которые требуют определенной фиксации и принятия правоприменительного с точки зрения закона решения;

3) информационные – данные функции необходимы для выработки концепции информационной безопасности,  а также совершенствования процесса обработки информации и выработке информационной инфраструктуры позволяющей оперативно получать информацию в электронной форме;

4) организационные – связаны с существованием определенных механизмов, которые позволяют реализовывать функции органа государственной власти в соответствии с требованиями инструкций и приказов;

5) охранительные – связаны с защитой прав и интересов граждан и организаций при  реализации других функций органа государственной власти;

6) образовательные – направлены на создание при соответствующих органах государственной власти образовательных учреждений, которые бы специализировались на подготовке специалистов для конкретных органов государственной власти, данные учреждения финансируются за счет средств федерального бюджета;

7) политические – органы государственной власти, так или иначе, все же связаны с политикой, она определяется выработкой подзаконного нормотворчества, которое обусловлено внутренней политикой органа государственной власти, который вправе выдвинуть на основе данной функции законотворческую инициативу;

8) статистические – связана с выработкой статистических показателей которые позволяют обратить внимание на проблемные вопросы деятельности органов государственной власти.

Орган государственной власти реализует свою функцию по предоставлению информации на основании мотивированного запроса с подтверждением необходимых полномочий. Представляется, что общедоступность сведений может являться оправданной, если данная информация не составляет государственной, коммерческой, военной, служебной тайны. Общедоступность тех или иных сведений не есть нарушение прав граждан или организаций. Скорее всего, она должна способствовать охране прав и свобод человека и гражданина и защите интересов коммерческих организаций. Подтверждение соответствия общедоступной информации действительности осуществляется по соответствующему запроса субъекта, которому необходима данная информация. Официальный ответ предоставляется, как правило, на бланке установленной формы, заверенного печатью органа государственной власти и подписью руководителя государственного органа или его заместителем.

Проблемные вопросы, которые возникают в сфере предоставления информации, касаются в основном того аспекта, выдано оно именно тем органом, который правомочен предоставить запрашиваемую информацию, подписано уполномоченным должностным лицом, данный ответ не влияет на возможность реализации других субъективных прав граждан или реализации полномочий организации.

Как отмечает профессор Ю.А. Дмитриев: «согласно информационно-кибернетическому подходу государство рассматривается как структура, действующая на основе системы ввода-вывод, прямых и обратных связей. Информация вводится в государственные органы, после чего следует принятие решений, воспринимаемые населением по-разному, информация вновь поступает в государственные органы, цикл повторяется постоянно»[15].

Информационно-кибернетический подход особенно актуален в сфере действия информационной функции органа государственной власти. При этом, важнейшая составляющая информационного подхода к деятельности органа государственной власти заключается выработки рекомендаций, которые способны повысить эффективность действия информационной инфраструктуры и обеспечения полноценного информационного обеспечения населения необходимой информацией как правового характера, так и информации которая связана с разрешение споров правового характера, так и выявления тех или иных юридически значимых обстоятельств. Это в значительной части присуще и судебной системе той или иной страны.

Как отмечает профессор Ю.Г. Арзамасов: «нормотворческая компетенция федеральных органов исполнительной власти входит в другое, более общее, объемное понятие нормотворческой компетенции, которая осуществляется различными субъектами нормотворчества»[16].

Реализация полномочий органа государственной власти оказывается невозможной без необходимого финансирования со стороны государства, а следовательно представляется, что уменьшение или упразднение определенных органов государственной власти так или иначе связано с определенными потерями бюджетных средств. Подобного рода ситуации способны усугубить процесс реализации гражданами своих прав, поскольку любое упразднение органа государственной власти влечет возложение полномочий данного органа власти на уже существующие органы государственной власти. Данная ситуация может привести к социальным волнениям в обществе и изданию нового законодательного регулирования по указанным вопросам что не способно решить острый социальный конфликт. Поэтому перед современными юристами стоит проблема стабилизации (политика «сглаживания») данной социальной напряженности путем стабилизации функций органов государственной власти, поскольку выполнение новых функций в определенной мере позволяет выявить очередные потери бюджетных денежных средств, что не может быть признано целесообразным в нынешних экономических условиях России.

Профессор В.И. Червонюк отмечает еще одну важную особенность деятельности органов государственной власти: «орган государства наделяется специфическим правовым статусом, элементами которого являются: социальное назначение, роль, задачи и функции; принципы организации и деятельности; компетенция и государственно-властные полномочия; источники финансирования; форма правовых актов; право пользования государственными символами и т.п.»[17].

В соответствии с ч. 3 ст. 11 Конституции РФ 1993 г.: «разграничение предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации осуществляется настоящей Конституцией, Федеративным и иными договорами о разграничении предметов ведения и полномочий»[18].

Специфический правовой статус органа государственной власти позволяет руководителям данных органов проявлять более широкое административное усмотрение, нежели фактические обстоятельства, которые подлежат юридической (правовой) квалификации. Очень важно понимать, что специфика самих властных полномочий органа государственной власти не есть административный произвол, а есть четкая система управления, которая основывается на системном анализе ситуации, а не в однотипном решении схожих ситуаций. Данная практика, к огромному сожалению, сложилась в России, когда исполнителю поручают выполнить однотипные функции без возможности повышения уровня своей квалификации и развития уровня правосознания. Настоящий демократизм деятельности органов государственной власти проявляется в развитости внутреннего аппарата управления, данный управленческий аппарат должен быть самостоятельным, независимым и принимать правоприменительные решения, основываясь на нормах права.

Как отмечает В.В. Иванов: «нельзя не согласиться с тем, что отнюдь не любой режим, заявленный как демократический, действительно является таковым, независимо от того, как понимать демократию»[19].

Соответствие правоприменительных решений органов государственной власти Конституции РФ, а также отраслевому законодательству, позволяет говорить о построении в государстве демократии. Развитие демократии обеспечивается созданием не только организационных мер принятия управленческих решений, но также и созданием систем безопасности, защиты информации, беспрепятственного осуществления прав граждан, компетенции организации при выработке правоприменительной практики органов государственной власти.

Как отмечает профессор М.Н. Марченко: «рассматривая гражданское общество под углом зрения его реальности и теоретико-философской формальности, следует заметить, что в настоящее время, равно как и в обозримом будущем, это скорее формирующаяся теория – «абстрактная конструкция», нежели сложившаяся практика»[20].

Практика развития гражданского общества в России в значительной степени обусловлена развитием не только социальной общности, но и современного состояния экономики, которое в значительной степени обуславливается наличием иностранных инвестиций для развития отечественного производства товаров и оказания услуг, господства права.

Как отмечает профессор В.А. Четвернин: «господство права предполагает, что права человека признаются высшей ценностью, и публично-властные институты обеспечивают соблюдение и защиту прав человека. Однако представления о правах человека существенно различаются в потестарной и либертарной парадигмах»[21].

Расширение или сужение компетенции органа государственной власти обуславливается развитием рационального нормотворчества. Сами основы нормотворчества закладываются выработкой научно-практических рекомендаций по совершенствования механизма управления. Управленческие процессы с каждым годом развиваются быстрее, а следовательно, порождают проблему качественной разработки тех или иных изменений управленческих процессов.

Как отмечает румынский ученый-юрист Анита Нашиц: «существенным условием законотворчества, способного отвечать не только требованиям правовой действительности, но и требованиям социальной эффективности, является учет законодателем реального состояния и степени развития общественного сознания на уровне различных социальных групп и даже на индивидуальном уровне»[22].

Современное государство должно активно включаться в развитие информационных процессов. Данная совершенствующаяся функция предполагает создание в каждом государстве высокоразвитой информационной инфраструктуры. При этом информационно-правовое воспитание населения должно проводиться на основе целостной системы правового обучения. При этом огромное значение будет иметь развитие органами государственной власти и местного самоуправления информационно-правовой культуры населения России, которая на сегодняшний день отсутствует.

Как отмечает профессор Р.З. Лившиц: «современное общество характеризуется противоречивыми интересами различных людей, социальных групп и слоев. Принятие справедливого решения на уровне общества заключается в учете различных интересов и отыскании компромиссов»[23].

Развитие информационной инфраструктуры как раз и обуславливается расширением компетенции органа государственной власти, который так или иначе сталкивается с необходимостью активного перевода всего документооборота в электронную форму, такое направление наметилось и в судах общей юрисдикции. Данные меры способствуют не только укреплению роли законности, но и формированию уважительного отношения к суду. При этом судебная практика должна отличаться единообразием применения, что в значительной степени достигается способами официального опубликования судебных актов на сайтах судов, а также в информационно-правовых справочных системах. Данные меры также способствуют развитию правосознания не только граждан, но у государственных и муниципальных служащих, тех, кто чаще в своей деятельности применяет нормы права. Как отмечает доцент И.А. Шаповалов: «правовые нормы формируются в правосознании своих создателей; с другой стороны, будучи объективированными, например, в тексте законов, они выступают одним из факторов дальнейшего развития правосознания»[24].

По мнению профессора Д.А. Керимова: «динамизм экономических, политических и социально-культурных запросов современного общества выдвигает все новые и новые задачи правового опосредования соответствующих общественных отношений»[25].

Компетенция органа государственной власти по предоставлению информации расширяется, однако некоторые функции, которые выполняет орган государственной власти, упраздняются и перестают действовать, представляется, что в данном случае попытки восстановления ранее отмененных функций не должны признаваться оправданными, поскольку это влияет на ухудшение действия системы правового регулирования соответствующей области общественных отношений. Поэтому представляется, что компетенция органа государственной власти должна стать предметом рассмотрения в рамках будущих кандидатских (докторских) диссертаций и получить свою надлежащую научную оценку. При этом, одной из проблем реализации указанной компетенции органа государственной власти должно признаваться наличие огромного количества административных барьеров, а также нарушении процессуальных моментов при реализации требований законодательства о предоставлении соответствующих государственных услуг.

В соответствии с частью 2 статьи 104 Федерального закона от 05.04.2013 № 44-ФЗ «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд» (далее также – Закон о контрактной системе) [1] в реестр недобросовестных поставщиков включается информация об участниках закупок, уклонившихся от заключения контрактов, а также о поставщиках (подрядчиках, исполнителях), с которыми контракты расторгнуты по решению суда или в случае одностороннего отказа заказчика от исполнения контракта в связи с существенным нарушением ими условий контрактов.

Также, Закон о контрактной системе предусматривает, что существует определенный процедурный порядок действий государственного (муниципального) заказчика в случае принятия им решений о признании участника закупки уклонившимся от заключения контракта, либо в случае принятия решения об одностороннем отказе заказчика от исполнения контракта (это касается направления соответствующих материалов непосредственно в антимонопольный орган).

В соответствии с частью 8 статьи 104 Закона о контрактной системе информация, содержащаяся в реестре недобросовестных поставщиков, размещается в единой информационной системе и должна быть доступна для ознакомления без взимания платы.

Если обратиться к пункту 41 Обзора судебной практики применения законодательства РФ о контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 28.06.2017) то можно понять, что Верховный Суд РФ признает факт включения сведений об участнике закупки в реестр недобросовестных поставщиков (подрядчиков, исполнителей) мерой юридической ответственности (санкцией) которая влечет для участника торгов значительные неблагоприятные последствия, в том числе экономического характера, поскольку в будущем может ограничить права такого участника на участие в торгах по размещению государственных и муниципальных заказов [2].

Между тем, указанный подход, по мнению автора настоящей статьи, вызывает  вполне обоснованные сомнения ввиду следующего.

Юридическая ответственность – это сложное социально-правовое явление, которое заключается в наступлении для правонарушителя определенного рода неблагоприятных правовых последствий – ограничений или лишений как морального, так и материального характера: лишение свободы, конфискация имущества, штраф, лишение права занимать определенные должности или заниматься конкретным видом деятельности и др [3, С. 444].

Включение сведений об участнике закупки в РНП на основании решения антимонопольного органа не влечет запрета для участника на участие в закупочных процедурах, не прекращает возможность его аккредитации на электронной площадке, не ущемляет каких-либо его прав.

В данном случае следует говорить о том, что РНП выполняет роль информационного источника, из которого заказчики могут получить информацию о том, состоит ли указанный участник закупки в РНП, что в данном случае характеризует больше его деловую репутацию по участию в закупочных процедурах.

В соответствии с частью 1.1 статьи 31 Закона о контрактной системе заказчик вправе установить требование об отсутствии в предусмотренном настоящим Федеральным законом реестре недобросовестных поставщиков (подрядчиков, исполнителей) информации об участнике закупки, в том числе информации об учредителях, о членах коллегиального исполнительного органа, лице, исполняющем функции единоличного исполнительного органа участника закупки – юридического лица.

В случае если у заказчика возникает необходимость заключать контракт только с участником, который добросовестно исполняет требования ранее заключенных контрактов, то он вправе установить требование, предусмотренное частью 1.1 статьи 31 Закона о контрактной системе непосредственно в документации о закупке.

В случае, если у заказчика не возникает данной необходимости, то он вправе не включать указанное требование в документацию о закупке.

Включение в РНП влияет на возможность в дальнейшем такого участника подавать жалобу в антимонопольный орган по правилам Закона о контрактной системе, поскольку с 01 июля 2019 года участники закупок (с учетом последних изменений законодательства о контрактной системе), которые включены в РНП не смогут подавать жалобы по правилам главы 6 Закона о контрактной системе, если заказчик установит в документации запрет на их участие в закупке.

Если говорить с точки зрения того, что включение в РНП сведений об участнике закупки влечет для него негативные последствия, в том числе экономического характера, то данная позиция не находит своего подтверждения в законодательстве, поскольку Закон о контрактной системе не предусматривает каких-либо дополнительных ограничений для участника закупки, кроме как подавать соответствующие жалобы по правилам главы 6 Закона о контрактной системе, в остальном же, участник закупки имеет право подавать соответствующие заявки на участие в закупочных процедурах без каких-либо ограничений.

Кроме того, по истечении двух лет с даты включения, данный участник исключается из РНП.

Соответственно заказчик, который со своей стороны не установил указанное требование к участникам в документации о закупке, несет риск наступления последствий, которые выражаются, как правило, в неисполнении (либо в не подписании) контракта победителем закупочной процедуры, а следовательно, цель закупки может быть не достигнута заказчиком, что может привести к неэффективному использованию бюджетных средств.

Автор настоящей статьи полагает целесообразным отказаться от позиции, согласно которой включение в РНП сведений об участнике закупки является для него мерой юридической ответственности (санкцией), поскольку для того, чтобы признать решение антимонопольного органа как влекущее для участника закупки неблагоприятные последствия нужно установить не какое-либо одно (к примеру, что такой участник не может подавать жалобы в порядке главы 6 Закона о контрактной системе), а несколько неблагоприятных последствий (в их системной взаимосвязи), которые не позволяют данному участнику принимать участие в закупочных процедурах. Однако, сам Закон о контрактной системе не предусматривает неблагоприятные последствия для данного участника, которые выражаются в запрете участия в закупках или к примеру в запрете аккредитации указанного участника на электронной площадке. Нету указанного положения и в резолютивной части решения антимонопольного органа, который констатирует только факт включения сведений об участнике закупки в РНП сроком на два года.

В данном случае, решение антимонопольного органа является выводом об участнике закупки с точки зрения его добросовестности и деловой репутации по результатам исполнения контракта, и не предрешает вопросов полного запрета на участие в закупочных процедурах.