К числу основных структурно-содержательных характеристик политического участия можно отнести уровень его институционализированности, активности и конвенциональности. Выраженность данных параметров в тех или иных группах, также как и их качественное своеобразие, определяются совокупным действием целого ряда факторов: социально-экономическими и социально-демографическими характеристиками; мотивами и ценностными предпочтениями; представлениями о власти и обществе и отношением к ним. Соответственно, модель исследования политического участия современной российской молодежи должна включать одновременно оценку как названных содержательных показателей, так и определяющих их выраженность факторов[2].

В качестве основных детерминант активности и поведения человека сегодня рассматриваются ценностные представления, позволяющие соотносить индивидуальные потребности и мотивы с нормами, принятыми в социуме. В политологических исследованиях ценностные представления рассматриваются в качестве регуляторов социально-политической активности личности и социальных общностей, определяющих степень ее выраженности и направленность. При этом политологический подход к пониманию ценностей является интегративным, основываясь на идее об их двойственном происхождении, а также на общем для философских, социологических и психологических концепций представлении о системном характере ценностей, т.е. о существовании их в виде системы, представляющей собой упорядоченную по значимости иерархию. В контексте нашего исследования ценности можно определить как устойчивые убеждения в том, что те или иные цели и средства политической деятельности предпочтительнее остальных.

Ценностные представления понимаются также в качестве центрального компонента политической культуры тех или иных общностей. Особое методологическое значение для нас имеет теория региональной политической культуры, согласно которой индивидуальные политические установки форми­руются именно в рамках локальной политической культуры под влиянием ценностей, усваиваемых личностью в результате политического взаимодействия с представите­лями местного сообщества.

Основаниями классификации ценностей в политологических исследованиях являются их терминальный или инструментальный характер, «модернизм» или «универсализм», культурно-историческое и психологическое происхождение. В данном контексте дифференцируются, в частности, ценности, отдельно сформированные процессами адаптации, социализации и индивидуализации, преобладание которых в личностном развитии определяется рядом социально-демографических факторов [3].

Как свидетельствуют результаты ряда исследований, сформированность системы политических представлений, отношение к власти, ее институтам и результатам их деятельности, а также готовность к различным формам политического поведения зависят от ориентации на ценности адаптации, социализации или индивидуализации [1;3]. Можно предположить, что направленность на данные ценностные системы будет определять и различия в характере и уровне собственно политического участия.

Преемственность и развитие системы ценностей того или иного общества обеспечивается как принятием молодежью ценностей старших поколений, так и выработкой ей новых ценностных ориентиров. Поэтому молодежь в настоящее время рассматривается не только в качестве объекта процесса социализации, обеспечивающего посредством принятия норм и ценностей сохранение и воспроизводство существующей системы социальных отношений, но и как самостоятельный и активный субъект социального развития. Тем самым молодежь предстает как важнейший социальный ресурс, базовый потенциал сохранения и приумножения материальных и духовных ценностей, с ней связывается надежда на будущее более справедливое и гуманное общество. С другой стороны, с молодежью связываются и различные опасения и тревоги, определяющиеся, в частности, утратой ценностей, присущих предыдущим поколениям.

В современных социологических и политологических исследованиях не наблюдается какого-либо единства в описании и интерпретации иерархии ценностных ориентиров нынешнего поколения российской молодежи. Молодежь России, как большая социальная общность, весьма неоднородна в ценностном отношении, поскольку в молодежной среде сегодня представлены различные ценностные системы. Противоречивость политических ценностей сегодняшней молодежи закономерно проявляется и в разнонаправленности ее политического поведения. Двойственность политического поведения в целом выражается и в различиях отдельных содержательных характеристик политического участия современной российской молодежи: его активности, институционализированности и конвенциональности.

Активность гражданского и политического участия российской молодежи как правило оценивается как низкая. При этом большинство политологов, анализирующих данную проблему, в качестве основного фактора снижения уровня политического участия называют его принудительность или мобилизационный характер. Соответственно, политическое участие российской молодежи определяется преимущественно как институционализированное или мобилизованное[2]. Основным каналом осуществления политической активности молодежи сегодня является так называемое «системное» политическое участие, проявляющееся в основном вступлением молодых людей в проправительственные молодежные политические организации или в «партию власти», и во многих случаях приобретающее характер имитации или квазиучастия.

Однако в последнее время наблюдается определенное «пробуждение» российской молодежи, проявляющееся в росте ее неинституционализированной активности, которая может приобретать радикальную или даже экстремистскую форму. Соответственно, характер политического участия российской молодежи, в настоящее время преимущественно конвенциональный, в обозримом будущем может подвергнуться опасному изменению. Отмеченные тенденции в характере и динамике политического участия молодежи, свойственные для современной России в целом, все более отчетливо проявляются и в российской провинции, что подтверждает тезис о накоплении большего протестного потенциала в российской «глубинке» и применительно к молодежной среде.

Поскольку политическое участие молодежи детерминируется ее ценностными предпочтениями, важное место в предупреждении экстремизма должно занимать изучение системы ценностей молодежи и поддержка становления ее просоциальной направленности. Все это свидетельствует об актуальности изучения ценностных предпочтений и политического участия современной российской молодежи в их единстве и причинно-следственной взаимосвязи. Данная задача особенно значима в контексте построения прогностической модели политического участия молодежи российской провинции.

Реорганизация НСДАП, предпринятая в 1924-1928 гг., позволила в изменяющейся экономической и политической обстановке выйти ей на сцену большой политики.

Летом 1929 г. международный комитет экспертов под руководством американского банкира Оуэна Б. Юнга разработал план решения репарационного вопроса. План в качестве основания  для покрытия долгов снова ставил в повестку дня проблематическую статью 231, возлагавшую всю ответственность за первую мировую войну на Германию. Это позволило Гитлеру не только начать кампанию против политики согласия с условиями Версальского договора и против правительства республики, объявив эту политику предательством национальных интересов Германии, но и дало дополнительный импульс для сближения с другими правыми группировками.

9 июля 1929 г. радикальные правые объединились в «Имперский комитет за народный опрос» с целью проведения плебисцита против Плана Юнга. Помимо НСДАП в него вошли НННП, «Стальной шлем», «Пангерманский союз» и ряд мелких организаций.

В ходе кампании, 3 и 4 августа 1929 г. Гитлер созвал в Нюрнберге съезд партии, самый представительный из всех нацистских съездов. Если верить цифрам, то 30 с лишним специально заказанных поездов привезли почти 200 тыс. сторонников из всех частей Германии [1; С.199]. Гитлер принимал гигантский парад из 60 тыс. штурмовиков, маршировавших перед ним в течение трех с половиной часов.

Самым примечательным свойством кризиса в Германии был его всеохватывающий характер. В Англии и особенно в  США  экономические и социальные последствия были не слабее, чем в Германии, но там они не доросли до степени повального кризиса сознания, который разрушал все политические, моральные и духовные нормы, и далеко выходя за пределы своих основных причин, стал для населения кризисом доверия к существующему в мире порядку вещей. Поэтому результаты кризиса в Германии не могут быть с достаточной полнотой объяснены только объективными экономическими  условиями; ибо кризис был прежде всего, психологическим феноменом [2; С.265].

По среднемесячным данным в 1930 г. число безработных составляло 3 млн. 76 тыс., в 1931 г. оно составляло 4 млн. 520 тыс., а в 1932 –уже 5 млн. 603 тыс. безработных [3; С.198].  К началу 1933 г. безработица выросла еще больше. В январе она составила более 6 млн. человек, не считая временно или частично занятых [4; С.199]. Это касалось почти каждой второй семьи.

До 1929 г. в НСДАП не существовало твердых взглядах на отношение к профсоюзам. За создание национал-социалистических профсоюзов выступала левое штрассеровское направление НСДАП. Гитлер же весьма сдержанно относился к этой идеи. Но повлиял естественный ход событий, когда вопреки воле большинства руководства на отдельных предприятиях члены НСДАП начали объединяться в местные ячейки. Поэтому в 1929 г. на Нюрнбергском съезде НСДАП была проведена организационная конференция,  принявшее решение о создании общенациональной «Национал-социалистической организации производственных ячеек» (НСБО).

В 1929 г. во время Нюрнбергского съезда НСДАП была проведена организационная конференция, принявшая решение о создании на основе «Секретариата по трудовым вопросам» общенациональной «национал-социалистической организации производственных ячеек» – НСБО [4]. Новая организация представляла собой объединение политработников НСДАП, которые были призваны осуществлять на предприятиях мировоззренческую ориентацию рабочих в духе национал-социалистической идеи.

Руководителем НСБО был назначен Р. Мухов, который являлся сторонником Грегора Штрассера [5; С.145].

Полный контроль над НСБО со стороны НСДАП обеспечивался, во-первых, строгим соблюдением двойного подчинения – вертикального (вышестоящему отделу по руководству производственными организациями) и горизонтального (местному руководству НСДАП); во-вторых, неуклонным проведением в жизнь принципа назначения сверху на все руководящие посты в НСБО; в-третьих, созданием полномочной группы инспекторов, подчиняющихся исключительно центральному руководству.

Несмотря на эту систему контроля, логика борьбы на предприятиях не редко приводила к тому, что НСБО вопреки прямым указаниям руководства НСДАП, вступала в конфликт с предпринимателями, принимала участие в забастовках и т.д. В рамках НСБО гораздо яснее и острее ощущались антимонополистические и антикапиталистические настроения, получившие широкое распространение в низах НСДАП [5; С.146].

Общая благоприятная для НСДАП ситуация, и принятые, хотя и с опозданием, организационные меры обусловили сравнительно быстрый рост НСБО на предприятиях. Если еще в марте 1931 г. ее численность превышала 4 тыс. человек, то к концу этого же года, она составила 39 тыс., а к середине 1932 года превысила 100 тыс. человек [8; С. 181].

К концу 1932 года НСБО достигла максимальной численности в 300 тыс. членов (в основном в Берлине) [9; С.275].

Росло и число сторонников НСДАП в сельской  местности. Деятельностью партии здесь руководил созданный при имперском руководстве НСДАП аграрно-политический аппарат, возглавляемый Вальтером Даре.

6 марта 1930 гбыла опубликована  прокламация «Об отношении НСДАП к сельскому хозяйству», послужившей основой для пропагандистской обработки крестьянства. Особое место в ней уделялось требованиям крестьян попавших в тиски аграрного кризиса: снижению ставки аграрного кредита, реформе поземельного налога, введению отсрочки платежей по ипотечной задолженности [6; С.48]. Аграрная прокламация предусматривала также, восстановление биологических и социальных основ крестьянства, создания в деревни «единого продовольственного сословия». Важнейшей задачей аграрной политики нацистская партия объявляла достижение самоснабжения страны собственными продуктами. Решение этой проблемы связывалось, прежде всего, с «всемерной помощью отечественному сельскому хозяйству посредством повышения пошлин и государственного регулирования импорта сельскохозяйственных товаров». Предусматривалась также «борьба» за обеспечение «растущего немецкого народа огромным продовольственным и поселенческим пространством» [6; С.48]. Многосложность аграрных установок их рафинированный подбор и критическая направленность позволяли национал-социалистам одновременно вербовать сторонников среди различных слоев сельского населения.

По официальным данным, доля крестьянства среди членов НСДАП равнялась в1930 г. – 13,2 %, а в1933 г. – 12,5% [6; С.46]. Особенности тактики в деревне состояли в том, что партия создавала в населенных местах, так называемые «опорные пункты», на базе которых организовывались местные группы НСДАП, затем штурмовые отряды и группы «штлерюгенда». Здесь же организовывались нацистские – «крестьянские союзы». Деревня всегда остававшаяся почти не обслуженной в смысле политической агитации видела и слышала лишь национал-социалистов.

Кризис 1929-1933 гг. в огромной степени обострил проблемы молодежи. Как и прежде особенно большое внимание НСДАП уделяет тому, чтобы поставить под свое влияние молодежь, используя ее политическую неопытность, ее зараженность националистическими настроениями. Поддержка молодежи в значительной степени определила быстрый рост влияния партии в конце 1920-х – начале 1930 гг. В значительной степени нацистская пропаганда на молодежь осуществлялась через систему организаций находившихся под контролем и управлением НСДАП. К числу их относились: Гитлерюгенд, национал-социалистический союз, национал-социалистический союз школьников, союз учителей. Был еще ряд молодежных объединений формально являвшихся независимыми, но на деле находившихся в сфере влияния нацистской партии.

НСДАП, несдерживаемая программной какого-то единственного класса легко втянула в свои ряды самые отдаленные от нее элементы. В ней находилось место людям любого происхождения и возраста, любым побудительным мотивам.

Путч 1923 г. значительно ухудшал взаимоотношения НСДАП с рейхсвером [7; С.345]. Долгое время они носили двойственный характер. Так, в получившей широкую известность речь Гитлера «Мы и рейхсвер», произнесенную им 15 марта1929 г., фюрер произносил высокопарные слова и в адрес рейхсвера. Он отверг лозунг о «солдате вне политики» и призывал армию встать во главе «национального движения», обещая ей при этом полную поддержку. Однако, здесь же, он всячески ругал командование рейхсвера за пактирование с «марксизмом» и сотрудничество с левыми силами, за  «превращение генералов в политических комиссаров правительства» [14; С.109].

Поворотным пунктом в отношении между рейхсвером и НСДАП стал так называемый ульмский инцидент. В 1930 г. в казармах ульмского уланского полка военной полицией были арестованы три молодых офицера. Они обвинялись в том, что вопреки закону, запрещающему военнослужащим заниматься политической деятельностью ввели среди своих товарищей национал-социалистическую пропаганду.

В сентябре-октябре 1930 г. в Лейпциге состоялся открытый процесс. Нацисты использовали его для политической рекламы. Ход процесса оказался в центре внимания всей правой печати. В качестве свидетеля защиты на процессе выступил Гитлер.

В сложившихся условиях главным хранителем легальности в Веймарской республике считался рейхсвер. Нарушение легальности и использование насильственных методов заявления власти было равнозначно объявлению войны рейхсверу. И напротив, заявление о признании мирных путей прихода к власти звучало в той обстановке как предложение дружбы рейхсверу, как обещание добиться власти – не против него, а вместе с ним. Как позже заявил главнокомандующий рейхсвером Хаммерштейн – Экворд: «Если не считать вопроса о темпах, Гитлер стремиться к тому же, что и рейхсвер» [15; С.114].

С этого момента рейхсвером был твердо взят курс на сближение с НСДАП.

На протяжении всей своей истории НСДАП пользовалась финансовой поддержкой представителей крупного капитала. Размеры поддержки зависели от общей политической и экономической обстановки, от степени влияния нацистской партии и многих других причин.

Помимо финансовой оказывалась и активная политическая поддержка. Для примера можно привести такой факт. В ноябре 1932 г. непосредственно президенту Гинденбургу была направлена петиция, в которой говорилось: «Передача ответственного руководства президентским кабинетом, состоящим из избранных в личном и деловом отношениях сил, фюреру сильнейшего национального движения, поможет устранить извращения и ошибки, неизбежно свойственные любому массовому движению и побудит к сотрудничеству с ним миллионы людей, стоящих пока в стороне» [16;С.33]. Прошение было подписано 20 представителями банков, промышленности и крупного землевладения, в числе которых были Я. Шахт, барон фон Шредер, Ф. Тиссен, граф фон Калькройт (председатель имперского сельского союза), банкир Рейнхарт, К. Вёрман, А. Ростерг и др.

С1929 г. вновь стали проявляться все сильнее политические противоречия между различными направлениями, обусловленные общим ходом внутриполитического развития в Германии. Они неизбежно толкали НСДАП к выработке единого практического курса, а тем самым – и к неизбежным конфликтам представителей различных направлений.

В соответствии с распоряжением Гитлера от 7 ноября 1930 г. СС должны были стать орудием укрепления единства НСДАП, подчинения воли и приказам фюрера всех партийных звеньев и инстанций [8; С.430].  Благодарность за службу СС получила девиз: «Твоя честь – это верность».

6 января 1929 г. во главе СС был поставлен Генрих Гиммлер (о нем в кн. см.)[9]. С этого момента личный состав СС начал быстро увеличиваться: в январе 1929 г. он насчитывал 280 чел., в декабре 1930 г. – 2.727 чел., в декабре 1931 г. – 14. 964 , в июне 1932 г.  – 30 тыс., в мае 1933 г. – 52 тыс. Рост численного состава СС сопровождался расширением отдела под кодовым названием «IС» – службы безопасности  (СД), организаторам которой стал Рейнхард Гейдрих [8; С.430].

Несмотря на волнение в НСДАП, ее предвыборная компания не ослабевала. За месяц до выборов было намечено провести 34 тыс. митингов. В политическом донесении прусскому министру внутренних дел сообщалось: «Митинги, на которых собирается от 500 до 1000 участников проводятся в больших городах ежедневно. Зачастую два или несколько митингов приходиться поводить параллельно из-за того, что заранее снятые залы не могут вместить всех желающих» [20; С. 211].

За время между 3 августа и 13 сентября Гитлер произнес, по меньшей мере, 20 длинных речей. Его поддерживала целая армия опытных ораторов – около 3 тыс. человек.

В ходе избирательной кампании впервые была использована самая новая по тем временам техника, только что появившиеся микрофоны и громкоговорители, а также вербовочные кинофильмы, и граммофонные пластинки с речами Гитлера и Геббельса.

Энтузиасты среди нацистов рассчитывали получить 50, а в лучшем случае 70 мест в рейхстаге. Результаты выборов превзошли все ожидания.

День 14 сентября 1930 г. стал одним из поворотных пунктов в истории Веймарской республики и истории НСДАП. Он знаменовал собой конец демократического многопартийного режима и возвестил о начавшейся агонии всего государства в целом. НСДАП получила 18,3 % голосов участников выборов. За те два года, что прошли со временем последних выборов, партии удалось увеличить число подданных за нее голосов с 810 тыс. до 6 млн. 400 тыс., а вместо 12 мандатов она получила даже не 50, на которые насчитывал Гитлер, а целых 107. Это поставило ее на второе место, сражу же за СДПГ. История партий не знает подобных прорывов. Одни только коммунисты наряду с НСДАП получили прирост числа голосов, но гораздо скромнее: с 10, 6 до 13,1 %, остальные партии понесли более или менее чувствительные потери [10; С.257].

Хотя НСДАП и представляла вторую по величине партию в рейхстаге, нацистская фракция заявила, что она не собирается заниматься парламентской политикой, а будет использовать рейхстаг как средство для нападок на «систему» и ее учреждения, которые она не признает. Гитлер по этому поводу заявил: «В принципе мы не парламентская партия, ибо это противоречит всем нашим взглядам; мы были вынуждены стать парламентской партией, и принудила нас к этому конституция… победа, которую мы только что одержали, есть не что  иное, как обретение нового оружия для нашей борьбы» [10; С.137]. В отличие от прежних времен теперь национал-социалисты, будучи сильной фракцией, были в состоянии парализовать деятельность парламента. Они противились любым попыткам стабилизировать положение, ссылаясь на то, что улучшение условий в конечном итоге служат только политике выполнения договоров и что любая жертва, которой требует правительство от народа – это акт измены Родине. Вместе с тем, они использовали технические средства обструкции: шум, бесконечные дискуссии о порядке ведения, или же они все до одного покидали зал, как только слово получал представитель левой партии. Яркий свет на агрессивность фракции, презирающей все условности, бросает то обстоятельство, что как явствует из доклада парламентского комитета по надзору за соблюдением процедуры, против 107 депутатов НСДАП было внесено 400 жалоб [10; С.145]. Когда в феврале1931 г. был принят закон, ограничивавший возможности злоупотреблений депутатским иммунитетом, национал-социалисты вообще ушли из рейхстага.

Осенью 1931 г. была сделана попытка объединения всех крайне правых сил в так называемый Гарцбургский фронт. Объединенная «национальная оппозиция» развалилась еще до своего создания. Борьба за гегемонию в крайне правом движении еще не была преодолена. Гугенберг, возглавлявший НННП, рассчитывал играть в этом фронте руководящую роль. Поскольку эти притязания не отвечали фактическому соотношению сил, НСДАП вскоре вышла из этого фронта. Гитлер понимал, что любое объединение чревато опасностью подчинения.

Чтобы изменить впечатление от гарцбургской неудачи Гитлер устроил большую демонстрацию в Брауншвейге. Туда специальными поездами прибыло свыше 100 тыс. штурмовиков. Никто другой в Германии не смог бы организовать  такое представление. В то время, когда другие политики говорили о необходимости народной поддержки, Гитлер мог утверждать, что он ее получил. Это наглядно продемонстрировали также президентские и парламентские выборы весны-лета1932 г.

В начале 1932 г. Гитлер поле определенных колебаний и сомнений выставил свою кандидатуру  на президентских выборах. На этот раз перед избирателями было не множество кандидатов, многие из которых были мало известны, и которых надо было выбирать в рейхстаг или в один из парламентов земель. Перед ними был единственный кандидат, сам фюрер, олицетворение нацистского движения, призывающий своих сторонников выбрать его на самую высокую должность в государстве. К моменту выборов 13 марта нацистская партия, как рядовые члены, так и вожди убедила себя в том, что Гитлер способен получить должность президента Германии и сможет использовать чрезвычайные полномочия президента для проведения «легальной» революции.

Результаты выборов потрясли их. НСДАП в ходе избирательной кампании увеличило число голосов поданных за нее, с 6,5 млн. сентябре1930 г. до 11, 5 млн., т.е. до 30 % общего числа голосов при рекордной явке избирателей участвовавших в голосовании. Однако, это число все таки были на 7 млн. меньше, чем число голосов подданных за фон Гинденбурга, который получил 46,6%. Но так как, и Гинденбург не получил требуемого абсолютного большинства,  были назначены новые выборы [11; С. 65].

Правительство ограничило проведение второй избирательной кампании одной неделей. Чтобы успеть сделать как можно больше, Гитлер, и это было новшество в истории выборов, зафрахтовал самолет, на котором  в канун выборов (с 3 по 10 апреля) летал по всей Германии. За эту неделю он посетил 21 город, в каждом из которых он принимал участие в 4-5 демонстрациях. В дополнение практическому удобству  такая новинка, как использование авиации произвела необычайное психологическое впечатление. Лозунг «Гитлер над Германией!» был особенно успешным благодаря своему двойному смыслу.

Как и ожидалось, Гинденбург, за которого проголосовало почти 20 млн. избирателей, собрал 53 % голосов и без труда обеспечил себе необходимо абсолютное большинство. И все же Гитлер, за которого проголосовали 13,5 млн. человек, сумел добиться гораздо прироста голосов: всего за него было подано 36,7 % [11; С.65].

Несмотря на неудачу, Гитлер отдает приказ готовиться к выборам в землях и в рейхстаг (он был распущен 4 июня). Когда результаты выборов в рейхстаг 31 июля 1932 г. были объявлены, стало ясно, что НСДАП стала самой большой партией в Германии, число голосов, подданных за нее составляло 13 млн. 745 тыс. Она получила 230 мест в рейхстаг [11; С.67].

В очередной раз нацисты одержали победу, но не получили подавляющего большинства голосов, к которому стремился Гитлер. Анализ результатов указывает, что нацисты почти не улучшили свои  показатели по сравнению с данными вторых президентских выборов (36,7%) и выборов в рейхстаг (37,3%). Все указывало на то, что Гитлер и его партия в этом смысле достигли предела своих возможностей. Он переманил к себе множество избирателей других партий, но прорыв в ряды избирателей, поддерживающих центристов, коммунистов и социал-демократов, ему не удался. Уже тогда Геббельс так прокомментировал этот результат: «Теперь должно что-то произойти…Иначе мы напобеждаемся на выборах до собственной гибели» [12; С.179].

Для подобных ожиданий вскоре появились и основания. На выборах в ноябре 1932 г. в рейхстаг (был распущен 12 сентября) НСДАП потеряли 2 млн. голосов и 34 мандата. Во многом это было отражением общей усталости. Впервые после 1928 г. число участвующих в голосовании уменьшилось. НСДАП за один год провела 4 общегосударственные избирательные кампании, не считая региональных выборов. Результат, достигнутый в июле1932 г. был пределом влияния НСДАП среди населения Германии в условиях многопартийности. В партии начался кризис, который был усугублен еще одним обстоятельством.

Фактически три последних года существования Веймарской республики были  годами закулисной борьбы, вокруг условий привлечения НСДАП к государственной власти. Гитлер всегда предпочитал требовать «все или ничего», всю полноту власти, а не часть ее.

Значительная группа НСДАП во главе с Г. Штрасером считала, что самый благоприятный момент для получения власти был почти безвозвратно упущен. Неудача партии на ноябрьских выборах, значительные долги и разочарование членов партии заставили Штрассера небезосновательно полагать, что политика Гитлера, состоящая в отказе от уступок и компромиссов и требование всей полноты власти, разрушит партию, если будет продолжаться и дальше.

Именно в такой ситуации НСДАП вновь было предложено войти в правительство. До конца  не ясно о всех частных подробностях переговоров, однако известно, что опасаясь взрыва негодования членов партии при дальнейшей оттяжке ее  прихода к власти, Штрассер при обсуждении предложения нацистским руководством, высказывался за вступление в правительство на предложенных условиях. Это привело к обвинениям его в предательстве и попытках сместить Гитлера с поста вождя.

Открытый разрыв между Штрассером и Гитлером усугубил кризис в нацистской партии. Газеты печатали статьи, в которых говорилось о  брожениях в нутрии партии и СА. Наиболее серьезные события развернулись во Франконии, где произошел развал организации штурмовиков, а также Шлезвиг-Гольштейне, где состоялись демонстрации в поддержку Г. Штрассера [6; С.56]. Опираясь на партийный аппарат, Гитлеру удалось справиться с положением.

Таким образом, «левое» крыло НСДАП во главе со Штрассером перестало существовать. Оно отражала интересы главным образом сторонников национал-социализма из рабочей среды, в то время как центральное руководство НСДАП ориентировалось на все слои населения. В партии построенной на принципе фюрерства оформление оппозиции было существенно затруднено. Как это было сделано в случае с СА, Гитлер назначил себя руководителем организационного отдела НСДАП и поставили Роберта Лея начальником своего штаба. Затем повысил в должности своего личного секретаря Рудольфа Гесса, сделав его руководителем политического Центрального секретариата. Однако, его действия по усилению своего контроля над партией не могли разрешить политические проблемы НСДАП.

Достичь власти можно было двумя способами. Первым способом являлся парламентарный путь, но он пока не приносил успеха. Вторым способом был государственный переворот. Однако, он означал вызов высшим силам государства и нес опасность поражения, как это случилось  в 1923 г. Гитлеру, прекрасно понимавшему это, приходилось сдерживать радикально настроенных членов партии, главным образом СА [11; С.65].

В результате этого деятельность СА и СС была временно запрещена с 14 апреля по 16 июня1932 г. Партия также стала внушительной силой. Значительное количество членов она насчитывала еще до прихода Гитлера к власти. Это видно из статистики членского состава НСДАП 1929-1933 гг: сентябрь 1929 г. -150 тыс.; сентябрь 1930 г. – 300 тыс.; ноябрь 1931 г. – 700 тыс.; февраль 1932 г. – 900 тыс.; апрель 1932 г. – 1 млн.; 30 января 1933 г. – 1 млн. 435 тыс. 530 членов партии [30; С.334].

Можно с уверенностью сказать, что имея за собой СА и СС, партию, общественную поддержку, Гитлер до последнего момента не исключал своих планов возможного насильственного переворота.

Однако партия добилась своей главной цели без путчей и революций, конституционным путем, на который рассчитывал Гитлер. 30 января 1933 г. президент Гинденбург провозгласил Гитлера канцлером Германии в коалиционном правительстве.