Результаты всенародного волеизъявления надлежит неукоснительно претворять в жизнь. Ибо трактовка его итогов, или их игнорирование является жестом крайнего неуважения к народу, выразившему свою волю.  Разумеется, итоги голосования по вопросам, вынесенным на референдум, не отражают в полной мере чаяния и устремления населения, поскольку сама формулировка вопросов, вносимых в бюллетень, совершается не всенародно. Гражданин ставится перед выбором из перечня вопросов, повлиять на  процесс составления которых он не имел ни возможностей, ни права.

Политическое поведение народа определяется степенью его зрелости, способностью осознавать собственные интересы и добиваться их претворения в жизнь. Данные черты проявляются наиболее явно в моменты общественных мобилизаций. Референдум относится к их числу. Итоги голосования, равно как и предшествующая дискуссия дают представление о логике, в соответствии с которой население принимает важнейшие решения.

Для трезвой оценки политической реальности крайне желателен опыт гражданского участия в общественно-политической жизни страны. Референдум же не относился к 1991 г. к числу привычных форм участия населения в жизни государства. Советские Конституции допускали проведение референдума. Среди ученых-гуманитариев распространено мнение о декларативном характере данных пунктов законодательства. Убедительным доказательством представленной точки зрения может служить отсутствие законодательного регламентирования проведения референдума, исключавшего референдумы из политической практики «доперестроечного» СССР.

Нарастание демократических тенденций в общественно-политической жизни СССР поставило к 1990 г. на повестку дня вопрос введения референдума в политическую практику. На тот момент в СССР центробежные силы преобладали над центростремительными. Достаточно вспомнить, что на протяжении второй половины 1990 г. союзными республиками, среди них и РСФСР, принимались декларации о государственном суверенитете [1]. Да и руководство страны, во главе с М. Горбачевым активно обсуждало проект создания ССГ – содружества суверенных государств. В такой атмосфере республики чувствовали негласное дозволение расширять собственные полномочия.

Нельзя обойти вниманием и принятый 3 апреля 1990 г. Верховным Советом СССР Закон «О порядке решения вопросов, связанных с выходом союзной республики из СССР». Его вторая статья гласила: «Решение о выходе союзной республики из СССР принимается свободным волеизъявлением народов союзной республики путем референдума (народного голосования)»[2]. Решение о выходе в случае народного волеизъявления на референдуме признавалось легитимным, а вот сама нормативно-правовая база для проведения референдума отсутствовала. Выходило, что право есть, а воспользоваться им нельзя.

Власти РСФСР исправили эту «оплошность». 16 октября 1990 г. принят закон «О референдуме РСФСР» [3].  Разработка и утверждение РСФСР собственных правовых норм свидетельствует не только о демократической направленности политического курса российских властей, но, пожалуй, в первую очередь о конфликте интересов между центральной властью СССР и руководством РСФСР. Равно как и об ослаблении позиций союзных властей, коль скоро на местах столь явно демонстрируют независимость.

Игнорировать подобный шаг российских властей союзное руководство не могло. Каковы же его дальнейшие действия? С одной стороны РСФСР обозначило стремление приводить законодательство в соответствие с политической практикой, шедшей в русле политических преобразований, обозначенных когда-то центром. И вместе с тем, оставляло за собой право инициативы, не согласованной с союзным руководством. По сути, заявила претензии на больший объем полномочий, право определять границы которых оставляла за собой. Ответом стал принятый 27 декабря, Закон СССР «О всенародном голосовании (референдуме СССР)» [4, С. 351–363].

Формально власти РСФСР продемонстрировали готовность продолжать демократическое развитие общественных и государственных институтов, и получили поддержку центральных властей. Действительно, протест против разработки и утверждения законодательства, определяющего порядок проведения процедуры, имеющей статус одной из неотъемлемых черт демократического государства, выглядел бы реакционным и не добавил популярности союзным властям. А их авторитет на тот момент уже и без того заметно пошатнулся. Во взаимоотношениях центр-регионы инициативу постепенно перехватили последние.

Закрепленный законодательно пункт о референдуме вскоре нашел практическое применение. Всенародное голосование состоялось 17 марта 1991 г. Вопрос, вынесенный на всенародное голосование назвать иначе как судьбоносным нельзя. Это вопрос о сохранении СССР. Во всяком случае, именно так он преподносился и трактовался большинством советских граждан главный вопрос избирательного бюллетеня.  Избиратели РСФСР также голосовали по вопросу  введения поста Президента России.

Сам факт проведения референдума по вопросу сохранения СССР свидетельствует о масштабном внутриполитическом кризисе. Вопрос о целесообразности сохранения государства в благополучные времена не стоит. В «Декларации об образовании Союза ССР», принятой делегатами I общесоюзного Съезда Советов, состоявшегося в Москве 30 декабря 1922 г., за всеми республиками признавалось право выхода из состава Советского Союза [5]. На практике же попытки воспользоваться предоставленным правом выхода из Союза отсутствовали. Напротив, утверждалась крепость и монолитность государства. Именно так страна и воспринималась большинством советских людей. Не являлись исключением и жители КАССР.

Письма  читателей в периодические издания, выходившие на территории Карельской АССР, свидетельствуют о нежелании или неготовности большинства граждан воспринимать крушение Советского Союза в качестве реальной перспективы. Желание сохранить Союз объясняют различными соображениями.

Часть публикаторов не видели смысла рушить жизнеспособное государство со сложившимися хозяйственными связями и достаточно высоким уровнем жизни [6].  Немало и убежденных в аморальности самой постановки вопроса о возможном разрушении страны. Они составляли подавляющее большинство граждан, опубликовавших свое мнение в прессе. Единство СССР – аксиома, незыблемая истина, не нуждающаяся в доказательстве. Сам факт проведения референдума о сохранении Союза стал для этих людей сильным раздражителем, поскольку допускал, пусть и в теории, как они полагали, вариант распада страны. Упомянутая часть писем часто содержит критику проводимого курса преобразований. Под огнем критики и такие реалии перестроечной жизни как ослабление государственной власти, падение авторитета КПСС. Заметна и доля читателей, встревоженных последствиями распада государства. Сохранение Союза выступает для них главным образом как единственный способ гарантировать согласие в обществе.

Дискуссия, предварявшая референдум, возымела еще и психопрограммирующий эффект, поскольку подрывалась вера людей в нерушимость Советского Союза. Если до 1991 г. большинству мысль о возможном распаде страны не приходила в голову, то теперь после вынесения вопроса на всенародное голосование, всем уже стало очевидно – дальнейшее существование СССР – вопрос дискуссионный. Даже те, кто не верил в возможный распад страны, теперь приучались к мысли о свободном характере споров на эту тему, их публичном характере. Еще совсем незадолго до этого подобные диспуты не возникали, а сама их тематика находилась за границами менталитета большинства граждан.

А дискуссия состоялась. Нашлись и противники сохранения Союза. Их недовольство концентрировалось вокруг проблем социально-экономического развития (не в последнюю очередь применительно к насыщению рынка товарами народного потребления) и межнациональных отношений. Ряд публикаторов, идентифицирующих себя с социал-демократами, отождествляли недостатки политической системы СССР с самим фактом его существования. Коммунистическая идеология называется в таких заметках утопической, виновной в «подавлении личности, ее закрепощении бюрократическими структурами». Выражается несогласие с отсутствием института частной собственности, свободы предпринимательства [7].

Ответить «да» на вопрос бюллетеня призывали своих сторонников большинство политических и общественных организаций республики. Среди них Карельский областной комитет КПСС, профсоюзные организации, общество национальных культур карелов, общество национальных культур вепсов, Союз ингерманландцев, ветеранские организации. Их оппоненты принадлежали к демократическому лагерю – это Народный фронт Карелии, социал-демократическая партия и региональное отделение «Демократической России» [8, 65]. Председатель Верховного Совета КАССР В. Степанов не скрывал своей позиции: «Считаю, что в обновленном Союзе все мы будем чувствовать себя увереннее и сможем реально выйти из того сложного положения, в котором сейчас находимся. Очень хочется надеяться, что на референдуме в Карелии большинство моих земляков проявят мудрость и проголосуют за сохранение Союза» [9].

Следует признать, что участники дискуссии в прессе, склонные ответить «нет» на главный вопрос референдума, в основной своей массе отнюдь не противники СССР. Они часто делятся сомнениями о положительном влиянии референдума независимо от исхода голосования. Основной акцент в таких заметках делается на предшествующих всенародных  выборах депутатов. «Помните, на каком энтузиазме выбирали мы депутатов советов. Время прошло, а где результат их работы?» [6]. Избирая своих представителей в советы, многие избиратели надеялись решить основную часть волновавших их проблем. Прошел год, ситуация не претерпела изменений к лучшему и у них созрел вопрос: «А что толку в этих демократических выборах?»

Ряд противников голосования выражали недовольство туманностью формулировки вопроса, посвященного сохранению Союза: «Считаете ли Вы необходимым сохранение Союза Советских Социалистических республик как обновленной федерации равноправных суверенных республик, в которой будут в полной мере гарантироваться права и свободы человека любой национальности?» [10].

Среди них в основном сторонники сохранения территориальной целостности страны. «С одной стороны осознаю, что ни в коем случае нельзя растаскивать государство по отдельным княжествам. С другой – что подразумевается под обновленным Союзом?» [6]. Сей пункт, судя по откликам в печати, вызвал возмущение многих граждан, полагавших наилучшей примерно следующую формулировку вопроса: «Считаете ли необходимым сохранить Союз Советских Социалистических Республик?». Люди делились впечатлением о наличии подтекста в вопросе. Их ответ в таком случае мог подвергнуться интерпретации, что вынуждало избирателей чувствовать себя пешками в политической игре. Недовольство адресовалось и без того непопулярному союзному руководству. Часть авторов критиковала саму идею проведения референдума, приписывая ее руководству КПСС, ее стремлению укрепить свою власть.

Между тем, содержание бюллетеня сформулировано вполне четко. Речь открытым текстом идет об обновленной федерации СУВЕРЕННЫХ ГОСУДАРСТВ. Республики Советского Союза не являлись суверенными государствами, а значит обновление, за которое предлагали голосовать сторонникам сохранения СССР, не являлось сохранением того Союза, который существовал до 1991 г. Обновленному Союзу отводилась роль конфедерации. По сути, речь шла о создании СНГ (Содружество независимых государств), учрежденное 21 декабря 1991 г. Алма-Атинской декларацией. В СНГ вошли одиннадцать республик бывшего СССР [11].

Посему сомнения, вызванные формулировкой, возникли у части жителей Карельской АССР вполне обоснованно. Никто из жителей Карельской АССР, высказавшихся в прессе, не указывал на грядущий переход Союза к конфедеративному устройству, если большинство скажет «да» на первый вопрос.  Или данный блок писем не дошел до читателей?

Речь в газетных заметках идет только о туманности формулировки. Предполагая, что идея проведения референдума исходит от руководства КПСС, часть граждан делает следующий вывод. «Одно «за» означает одобрение всего остального, обеспечивая центру сохранение СССР в его устаревшей форме. В таком случае страна будет представлять не добровольное объединение республик, а некое окружение всемогущего наднационального субъекта, считающего себя равновеликой стране, всем ее союзным и автономным республикам, вместе взятым» [7].

В Карельской АССР референдум 17 марта 1991 г., вернее дискуссия ему предшествовавшая, показала ряд противоречивых тенденций в настроениях населения республики. Сам факт существования общественных организаций, выступавших против существования СССР, иллюстрирует коренные перемены в жизни государства и общества. До недавнего времени такая дискуссия не могла вестись в прессе.

Противоречивость общественных настроений, отношение части электората к референдуму как к процедуре, чей результат предрешен или зависит не от воли голосующих, поставили на повестку дня вопрос активности избирателей.  Состояться референдум мог при условии явки не менее половины всего списочного состава граждан, обладавших правом голоса. Иначе результаты не могли бы быть признаны действительными [8, С. 114].

Голосование 17 марта 1991 г. прошло при высокой явке избирателей. На избирательные участки пришли 80% советских избирателей, 76,4% из них проголосовали за сохранение обновленного Союза. В РСФСР проголосовали более 75%, 71,34  сказали «да». В Карелии при явке 75,79% положительно ответили на вопрос референдума 88,6% [8, С. 115].

Не соответствовали общему фону итоги голосования в столице Карельской АССР – Петрозаводске, где «да» ответили только 48% голосовавших и Костомукше, там данный показатель составил лишь треть от общего числа голосовавших [8, С. 115].  В этих же городах зафиксированы и самые низкие показатели явки избирателей. Вероятно, среди отказавшихся от участия во всенародном голосовании присутствовала значительная доля граждан осознанно бойкотировавших референдум по причине несогласия с формулировкой вопроса, влекущего за собой обновление Союза в конфедерацию суверенных республик. Равно как и среди голосовавших «против». Поскольку срыв референдума являлся для них наиболее предпочтительным исходом.

Большинство же жителей Карельской АССР, как это следует из дискуссии, предшествовавшей референдуму, ставили отметку в графе «за», являясь сторонниками существования именного того Союза, в котором родились и проживали на момент голосования.

Регистрация инициативных групп по выдвижению кандидатов завершилась 2 марта 1996 г. За это время в качестве претендентов на высший в России пост было заявлено 78 человек. Многие из них (Е. Гайдар, Б. Немцов, В. Черномырдин) не давали на это своего согласия.  Его на данной стадии и не требовалось. Постепенно кандидаты от оппозиции стали снимать свои кандидатуры в пользу Г. Зюганова. Среди них А. Руцкой, В. Анпилов, П. Романов и др. Соответственно реформаторы и центристы сплотились вокруг Б. Ельцина. В марте даже учреждено Общероссийское движение общественной поддержки Б. Ельцина на президентских выборах, представленное партиями демократического толка [1].

Подготовка к выборам главы государства в Республике Карелия проходила достаточно спокойно. Региональная печать не пестрила статьями, агитирующими за политиков, претендующих  на высший в Российской Федерации пост. До последнего момента практически не проводились общественные мероприятия в поддержку кандидатов.

Ситуация в стране в политическом отношение могла характеризоваться как стабильная: действовала Конституция РФ, принятая на всенародном референдуме более двух лет назад, функционировали сформированные в соответствии с нормами закона властные институты. Между тем, сопутствовавшие реформам экономические трудности провоцировали рост протестных настроений среди населения. Популярность Президента РФ Б. Ельцина и курса, проводимых им и его сторонниками преобразований существенно снизилась. Минувшие декабрьские выборы в Государственную Думу ФС РФ наглядно продемонстрировали уменьшение социальной поддержки политического руководства страны и политических партий, ориентированных на дальнейшее проведение реформ.

Победу в думской кампании 1995 г. одержали партии оппозиционной направленности. КПРФ оказалось под силу провести в парламент наибольшее число своих представителей. Многими политологами и социологами выборы в законодательный орган расценивались как преддверие президентских. «Поскольку результаты парламентских выборов продемонстрировали слабость позиций проправительственных партий и относительно высокую популярность оппозиции, то президентские выборы полгода спустя, казалось бы, неизбежно должны были завершиться избранием на пост президента оппозиционного левого кандидата и сменой политического курса правительства» [2].

Проявились и иные тенденции. Проводившиеся в феврале 1996 г. социологические исследования выявили высокий процент сомневающихся среди опрошенных граждан [3]. Люди откровенно признавали свои колебания. Снижение авторитета Президента, исполнительной власти, управленческих структур в целом, сочеталось с отсутствием на политическом олимпе фигур, воспринимавшихся в качестве равноценной альтернативы главе государства. Высокий рейтинг оппозиции как политической силы, компенсировался не столь уж внушительным числом сторонников у лидера КПРФ Г. Зюганова, которому надлежало стать главным оппонентом Б. Ельцина.

Снижение рейтинга Б. Ельцина обуславливалось спадом экономики, снижением уровня жизни и ведением непопулярной военной кампании в Чеченской республике. Г. Зюганов же обрел популярность как главный противник Президента и проводимого им курса во внутренней и внешней политике. Успех КПРФ в 1995 г. объясняется не симпатиями к проповедуемой ей идеологии, но неприятием действий руководства страны. То есть многие, сказав «да» коммунистам, таким образом, просто заявляли протест против существующего положения дел. Г. Зюганов не смог убедить большинство россиян в своей способности стать национальным лидером.

Снижение  числа граждан, участвующих в выборах, дает основания для утверждений об отдалении части населения от политики. Поскольку выборы являются одной из самых важных форм политического участия [4]. Даже выборы президента – самые важные в политической жизни страны для них не являлись эффективным мотиватором.

Можно признать и распространенность убеждения о неспособности общества действенным образом влиять на власть, в том числе и в процессе выборов. Такое отношение к народному волеизъявлению части избирателей подсказывал опыт недавних событий.  Референдумы 17 марта 1991 г. и 25 октября 1993 г. проходили при активном участии населения. Однако, в обоих случаях результаты подвергались либо интерпретации, либо попросту не брались в учет.

Рост абсентеистских настроений имел место в России и ранее. Наиболее показательны в данном отношении выборы органов представительной власти, как центральной (Государственная Дума), так и региональной. Выборы же 1996 г. воспринимались многими как избрание дальнейшего исторического пути. Равнодушное отношение к политике в такой момент весьма показательно. Притом, на выборах 1995 и 1996 гг. граждане, игнорирующие выборы, представляли самую многочисленную, цельную и устойчивую в своих предпочтениях группу населения. По данным исследователя Л. Седова, ее численность составляла порядка 25 млн. чел. [5]. Да и активные участники отнюдь не постоянны в своих предпочтениях. Напротив, весьма свободно жонглируют своими приверженностями. В большей мере сказанное относится к так называемому демократическому электорату [5 С.13].

Общественно-политические организации незадолго до выборов развернули в Карелии активную деятельность. Основной акцент в подаче материала делался на ТВ. Не осталось в стороне и радио. Жители республики регулярно находили в своих почтовых ящиках листовки с изложением политических программ и личных достоинств кандидатов в Президенты России. Тон печати, особенно региональной, можно охарактеризовать как довольно сдержанный.

При попытках охарактеризовать существовавшее положение вещей, нередко отмечалось незаконченность сформированного к 1996 г. уклада бытия. «Определенного политического режима в стране за прошедшее с 1991 года время так и не сложилось. Именно это должно произойти летом: либо нынешний, утвердясь уже надолго, наконец, консолидируется и обретет свое лицо, либо возвратится режим с лицом, всегда бывшим достаточно определенным» [6].

Приведенная цитата взята из обращения Российского дворянского собрания к населению страны. Факт принятия и широкой публикации воззвания организации, призванной защищать права отсутствующего уже сословия, свидетельствует о том, что идейный вакуум предшествующих лет породил в части российского общества поиск новых форм общественно-политической и гражданской консолидации, некоторые из которых крайне консервативны. Серьезно повлиять на течение общественной жизни и настроения избирателей дворяне России, вероятно, не в состоянии. Отображение точки зрения дворянских организаций стало возможным только в силу потребности демократического лагеря в союзниках, критикующих социалистический путь развития.

Среди отличительных черт избирательной кампании нужно упомянуть стремление противоборствующих сторон нарисовать устрашающую картину, которой неизбежно предстоит воплотиться в реальность после прихода к власти их противников. Так, сторонники Б. Ельцина уверяли избирателей в неизбежности возврата самых страшных и жестоких реалий советского периода. Противоположная точка зрения строилась на демонстрации негативных сторон современной жизни, трактовавшихся исключительно как закономерный итог политики властей.

В целом сформированный в ходе подготовки страны к выборам фон настроений отличался крайней категоричностью суждений. Пиартехнологи  стремились вызвать у избирателя страх перед своими оппонентами и убеждение в правильности, даже избранности для страны, пути развития, который предлагал политик, чьи интересы они представляли. Это, наверно, наиболее типичное для проведения выборных кампаний поведние штабов кандидатов. Только в тот момент оно не являлось привычным и, войдя в политический обиход  в 1996 г., поначалу воспринималось как нечто неподабающее и агрессивное.

Отмечалось изобилие средств дискредитации оппонентов. Общество обескуражил масштаб обрушенной на него информации и степени ее цинизма. Наиболее заметны прямые обвинения в неспособности управлять государством. Наряду с ними активно использовались и ряд других, более изощренных приемов.  В частности, упоминание имени и дел соперника исключительно в прошедшем времени, дабы создать впечатление о нем как человеке минувшей эпохи; упоминание о лидере со снисходительной интонацией и использованием штампов, зачастую бессмысленных, но легко привязывающихся к политику (тут оказываются незаменимы познания в психолингвистике). Также публиковалось значительное число материалов, откровенно запугивающих читателя последствиями избрания того или иного кандидата. Несколько чаще главным героем таких материалов становился  Г. Зюганов.

Таков характер подачи материала СМИ. Люди реагировали на них по-разному. Согласно, публикуемым материалам социологических исследований, большинство сообщений воспринимались с определенной долей критичности. Данные проведенных социологических опросов показали преобладание в карельском обществе сторонников Б. Ельцина. Большинство из опрошенных социологами отнюдь не считали его идеальным кандидатом, признавая за Президентом РФ целый ряд недостатков. Целесообразность выбора диктовалась следующими обстоятельствами: Б. Ельцин зарекомендовал себя как сильная фигура, способная обеспечивать стабильность; негативное отношение Б. Ельцина к коммунистам исключало возврат к прежним устоям при его правлении; время, отведенное на поиски пути исторического развития, прошло и сейчас нужно просто продолжать движение в избранном направлении [7].

Многие не скрывали своих колебаний. Говорили о симпатиях к кандидатам, не способным, на их взгляд, набрать необходимое для победы количество голосов. В таких случаях, как правило, люди склонны отдавать предпочтению Б. Ельцину.  Кроме Г. Зюганова и Б. Ельцина упоминаются гражданами как вероятные претенденты на пост Президента РФ А. Лебедь и Г. Явлинский. Сторонники А. Лебедя в случае его не выхода во второй тур выборов обещали голосовать за Б. Ельцина [7].

Некоторые публикации в карельской прессе подчеркивали не достоинства конкретных лиц из числа претендентов на высший в стране пост, а отстаивали направления развития государства.

Так, карельскими социал-демократами публиковались статьи, уверявшие читателя в целесообразности «оживления оправдавшего себя классического европейского социал-демократического движения». В таком случае станет достижима наиболее важная, с точки зрения эсдеков, задача – «социальная защита населения в сфере частнокапиталистических производственных отношений». Существующая на текущий момент западноевропейская демократия как нельзя лучше соответствует общественному российскому менталитету, предпочитающему пассивную поддержку активных лидеров активной личной политической жизни [8].

Избранный руководством страны американский путь к демократии решительно не подходит для России. Еще меньше подходят все возможные марксистские идеи, включая те, которые отстаивают отечественные коммунисты. Отрицали и саму возможность обращения к опыту дореволюционной поры: в этой связи категорично заявляли о бесперспективности попыток реставрации земства [8].

Таким образом, критике подверглись и власти с проводимым курсом реформ и оппозиция, как социалистически ориентированная, так и стремящаяся воплощать опыт дореволюционной поры. Единственная сила, способная навести порядок, создать справедливое и гармоничное общество, по мнению карельских социал-демократов, они сами.

Однако, с приближением дня выборов социал-демократы меняют тактику. Огонь своей критики эсдеки сосредоточили на коммунистах. Не на Г. Зюганове и его окружении, не на КПРФ образца 1996 г., а на советской власти, вернее всех перегибах и антинародных деяниях, имевших место за всю историю существования СССР [9]. Открыто призывали поддержать Б. Ельцина, как политика, способного проводить курс, в корне отличный от реализуемого во времена Советского Союза.

С критикой коммунистов выступил и А. Григорьев, глава Карельского конгресса. Он отметил нежелательность прихода к власти кандидата от оппозиции. При подобном исходе неизбежна попытка реванша со стороны КПРФ [10]. В чем упомянутый реванш может заключаться, не уточнялось.

Информационная борьба штабов двух главных претендентов протекала не только на уровне сравнения личных качеств кандидата. Как правило, основной акцент делается именно на них. В ходе кампании 1996 г. личности Г. Зюганова и Б. Ельцина также подвергались всестороннему рассмотрению, к сожалению, публикуемые материалы не всегда можно назвать корректными. Важным моментом в противостоянии кандидатов стала идеологическая и мировоззренческая составляющая их взглядов. В значительной степени шла борьба не столько между двумя политиками, сколько между реформаторами и социалистами. Вопрос порой ставился еще шире: в каком направлении пойдет страна после выборов.

Сторонники Г. Зюганова вспоминали успехи, достигнутые в социальной сфере в советский период, а трудности 1990-х гг. увязывали с самим вектором политического развития. Наиболее часты обвинения Президента РФ Б. Ельцина в развале СССР, экономической разрухе и снижении уровня жизни, упадке нравов и падении престижа страны на мировой политической арене.

Приверженцы Б. Ельцина, равно как и его соперника, представлены людьми разного социального статуса, возраста и национальности. Объединяет их критическое отношение к социалистическому укладу жизни. Наиболее крупные претензии к Б. Ельцину склонны истолковывать как тяжкое наследие КПСС. Например, обвинение в развале Советского Союза, выглядевшее вполне убедительно, поскольку Б. Ельцин подписал Беловежские соглашения, интерпретировалось следующим образом. «Конечно, жаль распада СССР, но к этому мы шли под руководством КПСС, ее неуемной, недальновидной национальной и экономической политики. 1991 год еще у всех в памяти. К моменту подписания в декабре соглашения об образовании СНГ СССР фактически распался. Удерживать кого-то в Союзе силой было бессмысленно. Такие маленькие национальные образования, как Приднестровье, Карабах, Абхазия, Чечня, показали, что только силовыми методами национальный вопрос не решается» [11].

Очевидно, симпатии избирателей к кандидатам не столь сильно обусловлены самими их поступками. Важен идеологический посыл таких действий. Популярность Б. Ельцина объяснима не расположенностью жителей Карелии к рыночным отношением и тягой к построению государства, основанного на демократических принципах. В качестве основного мотива выступало нежелание возвращаться к жизненным реалиям 1970-1980-х гг.

Одним из сильных пропагандистских ходов команды Б. Ельцина стало возведение до уровня мифа весьма спорного тезиса о неизбежности возвращения к самым суровым временам советского периода, в случае избрания президентом кандидата от оппозиции. Именно он оттолкнул от Г. Зюганова многих избирателей. В свою очередь коммунисты, критикуя многочисленные ошибки властей, не смогли убедить общество в наличии самостоятельной программы, содержащей  действенные меры по оздоровлению экономики и социальной сферы.

Итоги голосования 16 июня не выявили победителя. Во второй тур вышли Б. Ельцин и Г. Зюганов, получившие поддержку соответственно 35,29% и 32,04%  избирателей. Популярность А. Лебедя, уверенно занявшего третье место, оказалась значительно выше самых смелых предвыборных прогнозов (14,72%). Голоса, отданные за остальных кандидатов, распределились следующим образом: Г. Явлинский – 7,34%, В. Жириновский – 5,7%, С. Федоров – 0,92%, М. Горбачев – 0,51%, М. Шаккум – 0,37%, Ю. Власов – 0,2%, В. Брынцалов — 0,16% [1].

В Карелии ситуация несколько отличалась от среднестатистических показателей по стране. Б. Ельцин одержал в республике убедительную победу (42,4%). Г. Зюганов смог заручиться расположением лишь 17%  голосовавших. Г. Явлинский набрал 14,3%, добившись заметно лучшего результата, по сравнению с итоговым по России. А. Лебедь и В. Жириновский получили в республике 12 и 8,48% соответственно. Остальные претенденты не смогли перешагнуть рубеж в 1% голосов [12].

Первый тур продемонстрировал симпатии населения республики к кандидатам, предлагавшим демократический путь развития. Накануне второго тура широкого распространения достигает точка зрения, согласно которой люди оказали поддержку Г. Зюганову, протестуя против плохой жизни. Так называемый «красный пояс» сформировался преимущественно в тех регионах, где не пошли реформы. Теперь же, показав к ним свое отношение, необходимо поддержать Б. Ельцина, ведь нужно выбирать не прошлое, но будущее. Сторонники Г. Зюганова вновь делают упор на блага, данные социализмом и отнятые реформаторами.

Б. Ельцин сумел привлечь на свою сторону ряд кандидатов в президенты и поддерживавших их политических организаций. Наиболее успешным стал его союз с А. Лебедем. В косвенной форме Б. Ельцина поддержали В. Жириновский и Г. Явлинский: оба призвали своих сторонников не голосовать за лидера коммунистов, а Г. Явлинский, кроме того – не голосовать “против всех”. В итоге во втором туре выборов (3 июля) с убедительным отрывом победил Б. Ельцин, получивший 53,82% голосов (против 40,31% у Г.Зюганова) [1].

3 июля на выборы пришли 65,4 % избирателей Карелии. 66, 21 % отдали свои голоса Б. Ельцину, 26, 39 %  – Г. Зюганову [13]. Итоги народного волеизъявления позволяют отнести Карелию к числу так называемых реформаторских регионов. Коммунисты не смогли серьезно расширить ряды своих сторонников. С учетом предыдущих кампаний можно говорить об отсутствии у КПРФ в 1990-е гг. в республике достаточной социальной базы для победы на выборах такого уровня. Некоторые успехи декабря 1995 г. объяснимы лишь крайне благоприятной для КПРФ ситуацией и разбросом голосов демократически ориентированного электората по разным партиям и движениям.

Между тем, обнаружился серьезный раскол в обществе. Причина – взгляды на развитие страны. По сути данная ситуация имела место со времен референдума о сохранении СССР. Если в целом по России число оппонентов можно признать сопоставимым, то в Карелии противники реформ в явном меньшинстве. Оппозиция в силах сохранять влияние на своих традиционных сторонников. Однако, о привлечении на свою сторону поборников демократического пути не может быть и речи, как бы их ряды не выглядели аморфно.

Совершенно точно, что либерализм воззрений населения республики не  подкреплен высоким уровнем жизни. Зато в ряде регионов, относимых к «красному поясу», благосостояние жителей может характеризоваться как вполне пристойное [14].

Интересно наблюдение, сделанное исследователями В. Колосовым и Р.  Туровским, увидевшими устойчивую зависимость популярности реформ со степенью урбанизации региона [15]. Расслоение российских регионов проходило, по их мнению, не по социально-экономическим критериям, а социокультурно-историческим. Республика Карелия в данную гипотезу вполне вписывается. В целом по республике преобладает городское население, более активно голосовавшее за Б. Ельцина. Сельские избиратели более лояльны к Г. Зюганову, чем горожане.

После выборов республика довольно быстро вернулась в привычный для нее ритм жизни, которому кампании по масштабной мобилизации широких народных масс прямо скажем не свойственны. Результаты волеизъявления также не вызвали потрясения. Они оказались вполне предсказуемы и политологи, анализировавшие итоги выборных кампаний, проходивших в республике с 1990 г., делали схожие прогнозы. Несколько снизилось доверие к печатному слову и информации, сообщаемой телевидением, уровень интереса к публичной политике также ощутимо пошел на спад.

Подводя итог, нужно признать, что население Карелии, отдав предпочтение Б. Ельцину, таким образом голосовало не столько за действующего главу государства или за продолжение реформ, сколько против Г. Зюганова, ассоциировавшегося у многих с неминуемым возвратом к реалиям недавнего прошлого. Выборы 1996 г. продемонстрировали утрату сторонниками восстановления советского строя значительной части своей социальной опоры.