Электронный научно-практический журнал «Гуманитарные научные исследования» » Гребенщикова Елена Георгиевна

Биоэтические измерения технонауки: «Стадия-Два» и становление гибридных интерфейсов

Гребенщикова Елена Георгиевна — Sat, 10 Dec 2011 10:39:04 +0000

Статья подготовлена при поддержке гранта РГНФ 10-03-00846а/Б

Обсуждение НБИК-проекта (конвергенция нанотехнологий (N), биотехнологий (В), информационных технологий (I) и когнитивных наук (С)), предложенного Национальным научным фондом и Департаментом торговли США в 2001г. стало своеобразным триггером формирования нового проблемного поля биоэтики, в центре которого оказались почти фантастические возможности изменения человека и социума [1]. Ожидаемыми импликациями проекта его организаторы – Роки и Бейнбридж называют 20 ключевых направлений: от создания интерфейса человек-машина и значительного увеличения человеческой жизни до новых возможностей генетической инженерии и полной трансформации системы образования. Каждая из представленных перспектив является радикальной, не говоря уже о возможных последствиях их взаимодействия. Таким образом, комплекс вопросов, порождаемый развитием «большой четверки» NBIC, требует особого инструментария – адекватной концептуальной рамки, позволяющей совместить в единой теоретической перспективе различные – правовые, социальные, нравственные и т.д. – аспекты проблемы, определяя, таким образом, релевантность трансдисциплинарной методологии биоэтики специфике возникающих вопросов.

Сложившиеся в современной науке подходы к подобного рода проблематике могут быть представлены в виде двух позиций: компенсаторной и превентивной. По мнению американского биоэтика Дж. Хашфа, в биоэтике долгое время доминировала первая стратегия, реализуемая post factum. Описывая её как «Стадию 1» биоэтических дискуссий Дж. Хашф подчеркивает, что до последнего времени воздействие биомедицинских технологий на организм человека носило дискретный характер, диктуемый конкретными терапевтическими целями. Локальность влияния и границы самой официальной медицины определяли возможность эффективной аналитической оценки преимуществ или недостатков различных воздействий. Ряд пропонентов компенсаторного подхода видят его позитивный ресурс в возможности избежать чрезмерных спекуляций, гипотетических построений и финансовых затрат до того, как know how опредметится в реальности. Тем не менее, форсированное развитие новых технологий определяет необходимость более релевантной стратегии, описываемой Дж. Хашфом, как «Стадия 2», которая позволяет учесть революционный характер изменений и ограниченность временного интервала оценки последствий. Эта логика инициирует обращение к превентивным стратегиям рассмотрения степени риска и уровня опасности для предупреждения негативных импликаций до того момента, когда они будут необратимыми. В этом же русле рассуждает А. Грунвальд, утверждая, «что при оценке риска не существует каких-либо «стандартных ситуаций» в моральном и эпистемологическом смысле. – В частности он конкретизирует это утверждение применительно к проблемам нанотехнологий. – В случае применения наночастиц актуальное состояние не «доказано существование вреда» не должно быть истолковано как «доказано отсутствие вреда»» [2].

Принципиальным моментом дискуссий «Стадии 2» является открывающиеся перспективы расширения (enhancement) человека, которые в прежней полемике носили весьма ограниченный характер, связанный с проблемами допинга в спорте, «умных таблеток» (smart drugs) и косметической хирургии. Особые моральные параметры, возникающие на упомянутом этапе биоэтических дискуссий Дж. Хашф характеризует следующим образом:

Технологии расширения могут обеспечить качественно новые возможности. Происходит размывание грани между терапией и расширением. Например, слепой человек может обрести способность видеть в другом диапазоне с помощью нейро/видео интерфейса.
Расширение является мультифункциональным. Если прежде исследовательский интерес был направлен преимущественно на восстановление спобностей, принятых в качестве нормы, то в настоящее время произошел сдвиг к расширению функционального потенциала. Например, человек, имеющий протез, обретает перспективу по некоторым параметрам даже превзойти здорового индивида.
Направления возможных способов расширения становятся трудно различимыми и включают взаимодействие различных видов технологий. Происходит делокализация проблем, связанных с конвергенцией в смежных областях.
Технологии расширения развиваются быстрыми темпами, благодаря катализирующему потенциалу объединения различных направлений исследований.
Практики расширения могут обеспечить значительные преимущества тем, кому они станут доступными. В соревновательных контекстах бизнеса, образования и в оборонной промышленности прогнозируется усиление внимания к перспективам использования этих технологий, что, безусловно, выдвинет эту проблемы на первый план социальных дискуссий [3].

Логика превентивной позиции подсказывает, что, несмотря на предварительный контекст обсуждения многих вышеупомянутых проблем, актуальной задачей является своеобразная «работа на будущее» и заблаговременная экспликация морально приемлемых подходов. Её дополнительным аргументом выступает практический опыт, демонстрирующий, что временной разрыв между предположением о негативном воздействии и реальным решением нередко занимает длительное время, в течение которого еще больше расширяется круг тех, кто подвергается опасности. Хорошо известен пример с асбестом, на который, в частности, ссылает Б. Латур. «Это был совершенный материал (его называли magic material), одновременно инертный, эффективный и рентабельный, и потребовались десятки лет, чтобы последствия его распространения и его влияние на здоровье человека наконец были соотнесены с ним самим, чтобы возникли сомнения в нем, а также в тех, кто его изобрел, в его изготовителях, сторонниках и инспекторах; потребовались десятки тревожных сигналов и судебных тяжб, чтобы профессиональные заболевания, рак, трудности с утилизацией привели к тому, что причина всего этого была установлена и что все это стало рассматриваться как часть свойств асбеста. Это привело к медленному изменению статуса последнего: из инертного и идеального материала он стал кошмарной смесью права, гигиены и риска. Объекты такого типа по-прежнему населяют большую часть мира здравого смысла, в котором мы живем» [4].

Трансформативный потенциал критических технологий и принципиальная неопределенность последствий их влияния как в краткосрочном, так и в долгосрочном временных горизонтах подводит к вопросу о социокультурных механизмах их оценки, способных учесть комплекс актуальных социальных и философских проблем современных научных исследований. Очевидно, что обсуждение гуманитарных аспектов развивающихся технологий в современных условиях не может сводиться только к публичным дискуссиям, но предполагает выработку политических механизмов управления рисками, порожденных научно-техническим прогрессом. Результатом становится переструктурирование отношений между наукой, политикой и обществом и создание релевантного интерфейса между социальными акторами, заинтересованными в обсуждении различных измерений «ответственного развития» конвергентных технологий.

Ответственные исследования и инновации (RRI): переосмысление ответственности и партиципативные стратегии

Гребенщикова Елена Георгиевна — Mon, 07 Dec 2015 17:30:22 +0000

Не так давно проблемы ответственности ученых получили новый, после дискуссий середины прошлого века, импульс для обсуждения. Национальная научная комиссия по биобезопасности США в конце 2011 года запретила публикацию двух статей, в которых авторы сообщали о возможности модификации вируса птичьего гриппа H5N1 таким образом, что он будет передаваться от человека к человеку, из-за угрозы биотерроризма. В свою очередь исследователи, всегда стремящиеся получить приоритет и опубликовать результаты как можно быстрее, добровольно приняли мораторий на год для выработки необходимых норм биобезопасности и решения проблемы защиты общества перед возможными рисками. Авторы статей Й. Каваока (Yoshihiro Kawaoka) и Р. Фуше (Ron Fouchier) на пресс-конференции отметили, что в полной мере осознают опасность и убеждены, что риски перевешивают возможные выгоды для науки. Следует заметить, что существовала и другая позиция, сторонники которой были убеждены, что запрет может помешать дальнейшим исследованиям поведения вируса, а также предотвращению возможных эпидемий. Вторая ситуация была связана с публикацией в октябрьском номере 2013 года “The Journal of Infectious Diseases ” нового токсина ботулизма. В статье не было информации о научном результате – последовательности ДНК токсина, а решение не публиковать было достигнуто в ходе дискуссий с различными учреждениями. В октябре 2013 в журнале “The Scientist” было отмечено, что это первый прецедент, когда из научной статьи удаляется информация подобного рода. По сути, близкие проблемы возникают и в связи с развитием “сделай-сам-биологии” (DIY-bio), энтузиасты которой надеются активно развивать синтетическую биологию.
В рассматриваемом контексте утверждение “знание-сила” приобретает новые, но ясно очерчиваемые измерения, фиксирующие переход от ситуации, описанной в свое время Равецем: “Ученые приписывают себе пенициллин, а общество берет на себя ответственность за бомбы”. Речь идет не только о новых модальностях производства знания и трансдисциплинарном формате взаимодействия науки и общества, но, прежде всего, об ориентации на стратегии упреждающего управления, рефлексивность и возможности социальной акцептабельности, определяющие социогуманитарные параметры технонаучного развития. Первая попытка комплексного подхода к решению социогуманитарных проблем связана с предложением Дж. Уотсона включить в проект “Геном человека”, директором которого он был назначен, исследование этических, социальных и правовых последствий (Ethical, legal and social implications – ELSI). Ответ Евросоюза заключался в развитии ELSA-инициативы (Ethical, legal and social aspects – ELSA), определившей изучение социальных и гуманитарных аспектов развития науки и новейших технологий в ряде Рамочных программ ЕС. По сути, следующим этапом стал RRI-подход (Responsible Research and Innovation – RRI), предложенный в рамках программы “Горизонты-2020″. Его эвристический потенциал и практические механизмы активно обсуждаются различными специалистами, но уже накоплен опыт, который стал одной из попыток очертить теоретические рамки дальнейшего развития RRI-подхода. Речь идет о четырех измерениях ответственных исследований и инноваций: упреждение (антиципация), рефлексивность, включение и реактивность.
Специфическая особенность рассматриваемого подхода в явном внимании к будущему, которая апеллирует не только к расширению временного горизонта ответственности и “эвристике страха” (Г. Йонас), но и к формам “упреждающего управления”, учитывающего перспективы развития технологических трендов в общей парадигме “сложностности”. При этом важное методологическое значение имеет то понимание партиципативных механизмов, которое сложилось в различных направлениях социогуманитарной оценки и экспертизы новейших технологий. Долгое время теоретики такого достаточно широкого в настоящее время направления, как STS – исследование науки и технологий утверждали, что “участие общества – это решение”, однако впоследствии стало ясно, что это еще и проблема [Delgado et al., 2010]. Последняя затрагивает как социальные, так эпистемологические аспекты. В терминологическом плане необходимо выделить две трактовки – участие общества (public participation) и вовлечение общества (public engagement), которые в полной мере коррелируют с установками на рефлексивность и обмен знаниями в RRI, однако под вопросом оказываются процедуры. А именно: как соотносится “демократическая открытость” и “технологическая закрытость”, на каком этапе участие общества целесообразно и эффективно (стадии проектирования, реализации исследования или внедрения в практику), какова роль общества при оценке последствий технологических инноваций, и насколько в действительности преодолим “когнитивный разрыв” между специалистом и непрофессионалом. В последнем ракурсе необходимо напомнить о дискуссии Х.М. Коллинза и Р. Эванса [Collins et al., 2002; Collins et al., 2007], утверждавших, что экспертные позиции социальных акторов (непрофессионалов) заведомо уязвимы. Соответственно, участие общества должно ограничиваться только принятием политических решений, в то время как «технические» решения должны принимать те, кто обладает необходимой компетенцией.
Однако другая сторона проблемы заключается в том, что развитие новейших технологий должно учитывать социальные перспективы так называемых пользователей. Один из примеров подобного рода связан с исследованием ожиданий больных целиакией (заболевание тонкой кишки, обусловленное непереносимостью глютена) [Veen et al., 2011]. Ученые были уверены, что разработка нового препарата, который позволит временно нейтрализовать глютен, вызовет восторг у пациентов. Однако, ситуация оказалась не настолько однозначной. Результатом её переоценки стало понимание, что “не перспектива самой инновации”, а социальные перспективы и действия в реальной жизни должны определять взаимодействие, инициируя рекурсивные трансдисциплинарные процедуры ликвидации разрывов непонимания и поиска консенсуса. Не случайно “участие общества” и “вовлечение общества” в науку рассматривается многими исследователи как своего рода ответ на прежнюю модель дефицита знаний. В этом же ключе развивается и мысль ряда теоретиков RRI-подхода, фокусирующихся также на возможностях анализа дискурса, раскрывающего установки исследователей с точки зрения их социальной включенности. Тем самым не просто расширяется оптика, но и актуализируются возможные предпосылки социальной акцептабельности на более ранних стадиях R&D.
Исследование выполнено при поддержке гранта МД-50.2014.6.

Трансдисциплинарные стратегии техноэтики

Гребенщикова Елена Георгиевна — Tue, 08 Dec 2015 14:13:59 +0000

Интерес к идеям М. Бунге, предложившего в 1977 г. концепцию техноэтики [Bunge, 1977], детерминирован рядом причин. По мнению Р. Луписини, речь идет о сложности современных технологических разработок, которые вместе с тем, должны принимать во внимание социальные и этические аспекты инноваций. Причем не только на стадии импликаций и эффектов, но и на предварительных этапах, открывающих возможности для тех стратегий, которые можно описывать в рамках подходов “опережающего управления”. Кроме того, широкая сфера применения технологий и постоянный рост новых, неизбежно ведут к переоценке прежних подходов этической рефлексии и актуализируют новые, требующие релевантной оптики. И в-третьих, канадский исследователь указывает на специфику новых проблем, которые чаще всего оказываются на стыке проблемных областей. Этические дискуссии вокруг новых технологий могут сосредотачиваться на проблемах экологии, безопасности, конфиденциальности и т.п., демонстрируя необходимость системного подхода [Luppicini, 2010].

Наиболее явно эта специфика может быть продемонстрирована на примере NBIC-конвергенции. К настоящему времени сложились разные типы этик: наноэтика, биоэтика, ИК этика и нейроэтика. В какой степени каждая из них может отражать сложные проблемы, которые возникают в результате синергии в технонауке? И более того, в отличие от трех других типов этической рефлексии биоэтика сложилась в середине прошлого века и к настоящему времени накопила значительный потенциал в решении сложных проблем, порожденных интенсивным развитием биотехнологий. Не случайно, в биоэтике пропоненты техноэтики видят ресурс и возможную платформу дальнейшего роста. Кроме того, перспективы улучшения человека, впервые предложенные в рамках первой американской NBIC-инициативы [Roco et al., 2002], были теоретически проанализированы в биоэтике как “стадия 2″ Хашфом, который утверждал, что мы “находимся на горизонте нового дивного мира” и испытываем дефицит социальных и интеллектуальных средств для приемлемых и ответственных способов ответа на вызовы этого мира [Khushf, 2005].

Комплекс вопросов, актуализированных развитием наномедицины, также стал предметом двойного рефлексии как в биомедицине, так и биоэтике [Nanobioethics, 2010]. Другой пример подобного рода – использование IT технологий в медицине. В настоящее время можно говорить о формировании целого проблемного поля, в котором пересекается проблематика биоэтики, IT этики, исследовательской этики и бизнес-этики.

В одной из статей “Science” обсуждение возможностей хакерской атаки на медицинские приборы напоминает о сюжете американского фильма [Сlery, 2015]. В последнем описывалось убийство политического деятеля с помощью воздействия на стимулятор сердца, который был соединен с интернетом. Казалось бы абсолютно фантастический сюжет, однако в 2007 г. кардиолог Дика Чейни (вице-призидент США) не разрешил использования беспроводного устройства именно по причине его небезопасности в случае хакерской атаки. Напоминая об этом случае, Д. Клери демонстрирует рост рисков в сфере медицинских приборов, которые слабо защищены по сравнению с программными продуктами разных фирм. Последние стараются постоянно обновлять обеспечение, выявлять слабые места в защите и блокировать несанкционированный доступ, в то время как медицинские приборы предполагают удобство использования, точность данных и возможность передать их в том числе с использованием беспроводных технологий клиницистам. Это место оказывается слабым звеном, в котором проблема ответственности затрагивает разные стороны и требует переосмысления не только взаимоотношений врач-пациент, но и оценку других отношений, возникающих в новых условиях. В таком контексте техноэтика оказывается подходящей платформой совмещения и согласования разных подходов, которые отражают интересы науки и интересы пользователей, и в то же время источником привлечения опыта других трансграничных этических ситуаций, порожденных конвергенцией новых возможностей технонауки.

Статья подготовлена при поддержке гранта МД- 50.2014.6