УДК 81'373.2

АЛЛЕГОРИЧЕСКИЕ БИБЛЕИЗМЫ В ПЬЕСАХ ШКОЛЬНЫХ ТЕАТРОВ (ОБРАЗ ПЕТРА I)

Дворянова Анастасия Александровна
Северо-Восточный государственный университет
г. Магадан, cтудент 3 курса филологического факультета

Аннотация
Автор рассматривает употребление в пьесах школьных театров аллегорических имен библейского происхождения, указывающих на образ Петра Великого. Использование этих имен обусловлено пропагандистской функцией, которую стал выполнять театр во времена Петра I. Употребление данных имен рассматривается сквозь призму отношения царя-реформатора к Церкви.

Ключевые слова: аллегория, барокко, библеизм, имя собственное, Петр I, пьесы школьных театров.


ALLEGORICAL BIBLICISMS IN SCHOOL PLAYS, THEATERS (THE IMAGE OF PETER I)

Dvoryanova Anastasiya Aleksandrovna
North-Eastern State University
Magadan, 3rd year student of the School of Philology

Abstract
The author considers the use of allegorical biblical names in the school theatre plays, that are pointing to the image of Peter the Great. The use of these names is due to the propaganda function, which a theatre began to carry out at the times of Peter I. The use of these names is seen through the prism of the treatment of the Church by the king-reformer.

Рубрика: Филология

Библиографическая ссылка на статью:
Дворянова А.А. Аллегорические библеизмы в пьесах школьных театров (образ Петра I) // Гуманитарные научные исследования. 2016. № 11 [Электронный ресурс]. URL: http://human.snauka.ru/2016/11/17625 (дата обращения: 06.12.2016).

Первый придворный театр появился в России при Алексее Михайловиче, он был рассчитан только на царя и на его приближенных. Петр I впервые вывел театральные зрелища на площадь и сделал их публичными. Они просуществовали недолго, так как не удовлетворили царя, который хотел, чтобы пьесы в первую очередь отражали его деятельность во внутренней и внешней политике. Позже в стенах Славяно-греко-латинской академии возник школьный театр, который выполнил возложенные на него функции. Пьесы создавались на библейские сюжеты, но ощущалась их связь с политическими событиями [1, с. 64–70].
Петровский театр развивался как раз в то время, когда в русской культуре господствовало барокко, которое «в известном смысле… дало синтез Возрождения и средневековья» [2, с. 399]. «Барокко в истории русской культуры послужило мостом к новому времени, – пишет Д. С. Лихачев, – и недаром оно созрело и развилось как раз в той социальной среде, которая проводила и так называемые петровские реформы» [3, с. 212].
Общеизвестно противоречивое отношение Петра I к Церкви. Но, несмотря на это, в пьесах школьных театров ряд персонажей, представляющих Петра I, взят из Библии. С чем это было связано? Мы попытаемся ответить на этот вопрос.
Царь вводит в жизнь идею полного подчинения церковной власти государству. Идеалом для Петра I было четко организованное и управляемое государство. Как отметил Б. А. Успенский, даже «молитва сама по себе, в отрыве от «службы», представляется Петру ханжеством, а государственная служба – единственной подлинной молитвой» [4, с. 131].
Петр I проводит ряд мероприятий с целью подчинения духовенства, вследствие чего значительно изменяется церковное управление. «После смерти патриарха Адриана восстанавливается Монастырский приказ, – пишет В. М. Живов, – в ведение которого переходит церковное имущество и церковные доходы (которые, надо заметить, Петр употребляет не только на ведение войны, но и, например, на устройство театра), ряд церковных владений подвергается прямой конфискации» [5, с. 370]. Со смертью последнего патриарха Адриана Петр I приостанавливает патриаршество, а затем учреждает Синод и назначает себя «главою Церкви». В русскую культуру вводится новое явление, которому А. М. Панченко дал название «светская святость». Он поясняет, что «это, конечно, обожествление монарха», когда цари уравниваются в духовом плане с отцами Церкви [6, с. 391]. Б. А. Успенский пишет, что «с определенного времени отношение к монарху в России приобретает религиозный характер» [4, с. 206]. Так, Исаак Масса, голландский купец, путешественник и дипломат, писал, что русские «считают своего Царя за высшее божество» (цит. по кн.: [4, с. 206]).
Петр I пытался разными способами ослабить влияние Церкви. Одним из средств подобного ослабления стало создание Всешутейшего собора. Б. А. Успенский отметил, что «основной задачей этого учреждения была, несомненно, дискредитация духовной власти и борьба с традиционным почитанием, которым эта власть пользовалась в России» [4, с. 259]. Среди множества реформ Петра I была «реформа веселья», суть которой состояла в изменении отношения к смеху в общественном сознании. Петр создавал «школы веселья» не только по западным образцам, но и на основе тех форм искусства, которые культивировались на Руси (скоморохи, балаган и др.). Церковь негативно относилась к определенным формам смеха, а скоморошье ремесло считала антицерковным и языческим по происхождению видом деятельности [6, с. 355–356, 359].
Противоречивое, неоднозначное отношение царя к Церкви не помешало использованию в пьесах школьных театров библейских персонажей для представления образа царя. Конечно, это было связано с традицией барокко, для которого характерно соединение христианских и античных мотивов, взятых из Библии, древнегреческой и древнеримской мифологии, средневековой литературы.
В пьесах мы встретили 4 аллегорических имени библейского происхождения, указывающих на образ Петра I: апостол Петр (пьеса «Царство мира», 1702 г.), Иисус Навин («Ревность православия», 1704 г.), Давид («Божие уничижителей гордых уничижение», 1710 г.), царь Езекия («Образ победоносия», 1728 г.) [7]. Данные библеизмы можно рассматривать как своеобразные аллегории. Аллегория – это «многочленная развернутая метафора-загадка, служащая формой косвенного дидактического разъяснения» [8, с. 92]. В данном случае библейские имена являются такими метафорами-загадками, которые аллегорически соотносят нравственные качества, а также подвиги и достижения библейских персонажей с качествами и деяниями Петра Великого (в основном речь идет о русских победах над шведами в Северной войне).
В пьесах встречаются образы, заимствованные из Нового завета (апостол Петр) и Ветхого завета (Давид, Иисус Навин, царь Езекия).
Петр (апостол Петр). Русская церковная форма имени имеет греческое происхождение («из греч. Petros камень…; лат. Petrus» [9, с. 177]). Петр был одним из двенадцати учеников Иисуса Христа. Двенадцать апостолов (апостол – греч. «посланник») – это ученики Иисуса, призванные им, «чтобы посылать их на проповедь и чтобы они имели власть исцелять от болезней и изгонять бесов» [10, т. 1, с. 355]. Как пишет В. В. Кусков, «апостольская деятельность Петра, посрамляющего язычество, одерживающего победу над Симоном волхвом и Нероном, служит в пьесе аллегорическим изображением борьбы царя Петра с нечестивым шведским королем» [7, с. 493].
Петр I регулярно уподобляется современниками апостолу Петру. «Создается цепочка символов с государственным значением, в основе которых лежит образ апостола Петра, переносящийся на образ Петра-императора» [4, с. 136]. Это можно проследить и в топониме «Санкт-Петербург» (сокращенный вариант «Петербург»). Название города переводится как «Град Святого Петра», что указывает на апостола Петра. Сокращенный вариант – «Петербург» – переводится как «Петроград», и это имя ассоциируется с императором, а не с апостолом [4, с. 137].
Давид. Русская церковная форма имени (рус. Давыд, церк. Давид) имеет древнееврейское происхождение («из др.-евр. dāwīḏ возлюбленный» [9, с. 85]). Давид (евр., возможно, «любимец») – «царь Израильско-Иудейского государства (10 в. до н. э.), ветхозаветное повествование о котором… придало ему черты эпического героя, царя-воителя», «предание характеризует его как юношу, «умеющего играть, человека храброго и воинственного, и разумного в речах, и видного собою» [10, с. 343].
А. С. Елеонская пишет, что «аналогия между взаимоотношениями России со Швецией и ветхозаветным преданием была проведена самим Петром I в его замечаниях на текст церковной службы, созданной ректором Славяно-греко-латинской академии Феофилактом Лопатинским» [7, с. 502]. В пьесе «Божие уничижителей гордых уничижение» Мужество приводит Давида, который хочет сразиться с Голиафом. Давида сопровождают Помощь божия и Крепость. «Является Голиаф, по прежнему взывая на поединок борца, Давид же к нему с Помощию и Крепостию божиею приходит, каменем убивает // и главу мечем его отсекает, пособствующым ему во всем Помощи и Крепости божией» [7, с. 231]. В 13 явлении Давида венчают царем («Является Давид, емуже Сила с небес всемогущая вручает Царство исраилево, и венчает его венцем и посаждает с Царством на престоле…» [7, с. 232]), что также указывает на соотнесенность этого персонажа с Петром I.
Иисус Навин. Русская церковная форма имени имеет древнееврейское происхождение («из др.-евр. yehōšūʻa бог спасет» [9, с. 117]). Иисус Навин (евр. «бог /Яхве/-помощь») – «в ветхозаветной традиции помощник и преемник Моисея, руководивший завоеванием Ханаана Израилем» [10, с. 488].
Образ взят из «Книги Иисуса Навина». Современникам Петра I была известна проповедь Стефана Яворского, в которой он сравнивает царя Петра Алексеевича с библейским героем Иисусом Навином: «Во всей библии не найдете так мужественнаго воина, якоже Иисус Навин. Добр был воин Гедеон, и Самсон, и Давид, и Иуда Маккавей, но со Иисусом Навином поверстати не могут. От стены Иерихонские одним трубным гласом испроверже, он пять царей амморейских плени, Иордан пресече, солнце и луну от течения застонови, Амаликову силу Сиона, царя амморейска, и Ога, царя васанска, и вся царствия он сокрушил». Это сравнение успехов Петра с победами Иисуса Навина и реализуется в пьесе «Ревность православия» [7, с. 496]. В реальности отношение между Петром I и Церковью неоднозначны и напряженны, но в пьесе царь в образе Иисуса Навина выступает в качестве защитника Церкви и Благочестия. Он вступает в бой с врагами вместе с Марсом православным и Мужеством.
Езекия (царь Езекия). Персонаж встречается в пьесе «Образ победоносия» (автор – иеромонах Исаакий Хмарный), которая была поставлена через три года после смерти Петра Великого. Как пишет А. С. Елеонская, «в заглавии пьесы он назван «подвигоположником» – термином, который впервые был применен к Петру I еще Иосифом Туробойским в предисловии к описанию триумфальных врат 1704 г. Во втором действии драмы прямо сказано, что Езекия – это Петр Великий» [7, с. 519].
Езекия (евр. «сила Иеговы», «крепость Господня») – «известный благочестивый царь Иудейский, сын и преемник Ахаза. Ему было двадцать пять лет от роду при вступлении на престол, и первым делом его царствования было восстановление истинного богослужения и истребление всех памятников и обрядов идолопоклонства, в которое впал было народ Иудейский в царствование Ахаза. Езекия неутомимо стремился к тому, чтоб снова обратить Иудеев к храму и истинному богослужению их отцов и вознаградить их за понесенные ими потери и поражения в предшествовавшее царствование.» [11].
Имена библейских персонажей используются как с уточняющим элементом (апостол Петр, царь Езекия), так и без него (Давид, Иисус Навин).
Любопытно сравнить употребление интересующих нас поэтических имен с другими именами, не связанными с Библией, но также указывающими на образ Петра I – с Марсом (пьесы «Страшное изображение втораго пришествия» и «Торжество мира православного») и Ревностью (пьеса «Свобождение Ливонии и Ингерманляндии»).
Имя античного божества Марса используется в сочетании с эпитетом «российский»; Ревность (аллегорическая фигура) дополняется эпитетом «росская». Чтобы провести аналогию между царем и этими персонажами, которые еще не «укоренились» в сознании людей, их «русифицировали» подобным образом. Так как используются «уточняющие» эпитеты, то эти имена должны восприниматься как имеющие непосредственное отношение к России, и народ должен был понимать, что Марс «российский» и Ревность «росская» – это, несомненно, Петр I. В данный период существовал и другой способ «русифицирования» античных персонажей, основанный на замещении иностранного слова русским аналогом, вобравшим в себя заимствованные семантические элементы. Так, имя «Фортуна» было переведено как «Счастье» [12, с. 44]. Отличие библейских имен заключается в отсутствии «русификации» в какой бы то ни было форме (ни через уточняющее определение, ни через семантическую кальку). Эти имена были известны русскому народу, и поэтому им не требовалось никаких пояснений.
Обращает на себя внимание и необычный для современного русского языка порядок слов – относительное прилагательное стоит после имени существительного. В текстах первой трети XVIII века еще не существовало устойчивых норм словорасположения, и прилагательное могло стоять как перед существительным, так и после него [13, с. 66–67].
Названные библеизмы были употребительны в речи как самого царя, так и его ближнего окружения. Например, в одном из писем князя Ф. Ю. Ромодановского, русского государственного деятеля, обращенном к Петру I, можно прочитать: «… и по всему твоему делу мним тя быть подобна многим верою ко Богу, яко Петра, мудростию, яко Соломона, силою, яко Самсона, славою, яко Давида» [14, с. 596]. В данном письме Петр I сравнивается с апостолом Петром, Соломоном, Самсоном и Давидом, при этом апостол Петр соотносится с верою в Бога, Соломон – с мудростью, Самсон – с силою, а Давид – со славою. Любопытно, что из четырех интересующих нас имен, два встретились в письме Ф. Ю. Ромодановского.
Интересующие нас библейские аллегории встречаются и в других видах и жанрах искусства первой трети XVIII в. В. И. Федоров пишет: «Для барочной панегирической литературы, в том числе и жанра проповеди, было характерным смешение христианской и античной мифологии, когда, например, Петр I мог быть назван и «вторым Моисеем» и «российским Геркулесом» или: «Нам и Ромул, и Нума, и Давид, и Соломон – един Петр» [15, с. 19].
Усложнение семантики библеизмов связано с тем, что пьесы школьных театров стали выполнять пропагандистскую функцию. Г. А. Гуковский отметил, что при Петре I «театр мог стать могучим массовым средством пропаганды политических действий Петра и новой культуры», Петр «хотел организовать театр как средство массовой пропаганды и средство воспитания широких городских слоев» [16, с. 30]. Конечно, пьесы писались на библейские сюжеты, их первоначальной целью было религиозно-нравственное воспитание граждан. Вместе с тем, как пишет А. А. Морозов, «оставаясь еще в русле старых традиций, петровский школьный театр посильно служит новому времени. Традиционные аллегорические фигуры становятся носителями злободневного содержания» [17, с. 189]. «Школьные пьесы продолжают сохранять свою внешнюю религиозную оболочку, – отмечает Д. Д. Благой, – но изображаемые в них библейские события и библейские персонажи выбираются с таким расчетом, чтобы зритель все время ощущал тесную аллегорическую связь между ними и современностью. Связь эта обычно и прямо подсказывается путем соответственных надписей и разъяснений» [1, с. 70]. Например, в пьесе «Божие уничижителей гордых уничижение» на сцене появляются Гидра с надписью «Озлобляю», Лев – «Ругаю» и Терпение – «Претерпеваю, но и смиряю» [7, с. 230]. Так почти в каждом явлении выходят герои с различными разъяснениями, указывающими на их роль в данной сцене.
Таким образом, отождествление в пьесах школьных театров библейских персонажей и Петра I, с одной стороны, соответствовало эпохе барокко, с другой, служило пропаганде петровских преобразований, став одним из средств формирования «светской святости». Будучи хорошо известными народу, многозначные поэтические имена-аллегории, указывающие на образ Петра I, выполняли пропагандистскую функцию, становились частью новой светской культуры, использовавшей для своих нужд и традиционные библейские образы.


Библиографический список
  1. Благой Д. Д. История русской литературы XVIII века. 2-е изд., перераб. М.: Учпедгиз, 1951. 687 с.
  2. История русской литературы: в 4 т. / АН СССР. Ин-т рус. лит. (Пушкин. Дом); Редкол.: Н. И. Пруцков (гл. ред.) и др. Л.: Наука. Ленингр. отд-ние, 1980–1983. Т. 1. Древнерусская литература. Литература XVIII века / Редкол. тома: Д. С. Лихачев, Г. П. Макогоненко. 1980. 814 с.
  3. Лихачев Д. С. Развитие русской литературы X–XVII веков. Эпохи и стили. Л.: Наука, 1973. 254 с.
  4. Успенский Б. А. Избранные труды: в 3 т. 2-е изд., испр. и доп. М.: Школа «Языки русской культуры», 1996–1997. Т. I. Семиотика истории. Семиотика культуры. 1996. 608 с.
  5. Живов В. М. Разыскания в области истории и предыстории русской культуры. М.: Языки славянской культуры, 2002. 760 с.
  6. Панченко А. М. О русской истории и культуре. СПб.: Азбука, 2000. 464 с.
  7. Пьесы школьных театров Москвы / под ред. А. С. Демина. М.: Наука, 1974. 584 с.
  8. Москвин В. П. Выразительные средства современной русской речи. Тропы и фигуры. Терминологический словарь. 3-е изд., испр. и доп. Ростов н/Д: Феникс, 2007. 940 с.
  9. Суперанская А. В. Современный словарь личных имен: Сравнение. Происхождение. Написание. М.: Айрис-пресс, 2005. 384 с.
  10. Мифы народов мира: энциклопедия: в 2 т. / под ред. С. А. Токарева. М.: Большая Российская энциклопедия, 2003.
  11. Никифор (Бажанов А. М.), архимандрит. Библейская энциклопедия // Азбука веры: сайт. URL: http://azbyka.ru/otechnik/Nikifor/biblejskaja-entsiklopedija/1357 (дата обращения 31.10.2016).
  12. Семенов А. И. Брауншвейгское «Счастие» // Вестник Северо-Восточного государственного университета. 2014. № 21. С. 42–45.
  13. Ковтунова И. И. Порядок слов в русском литературном языке XVIII – первой трети XIX в. Пути становления современной нормы. М.: Наука, 1969. 231 с.
  14. Письма и бумаги императора Петра Великого. СПб.: Государственная типография, 1887. Т. 1. (1688–1701). 996 с.
  15. Федоров В. И. Русская литература XVIII века: учебник. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Просвещение, 1990. 351 с.
  16. Гуковский Г. А. Русская литература XVIII века: учебник / вступ. статья А. Зорина. М.: Аспект Пресс, 2003. 453 с.
  17. Морозов А. А. Эмблематика барокко в литературе и искусстве петровского времени // XVIII век. Л.: Наука, 1974. Сб. 9. Проблемы литературного развития в России первой трети XVIII века / под ред. Г. П. Макогоненко, Г. Н. Моисеевой. С. 184–226.


Все статьи автора «Дворянова Анастасия Александровна»


© Если вы обнаружили нарушение авторских или смежных прав, пожалуйста, незамедлительно сообщите нам об этом по электронной почте или через форму обратной связи.

Связь с автором (комментарии/рецензии к статье)

Оставить комментарий

Вы должны авторизоваться, чтобы оставить комментарий.

Если Вы еще не зарегистрированы на сайте, то Вам необходимо зарегистрироваться:
  • Регистрация