УДК 7.031

ПРЕДПОСЫЛКИ СТАНОВЛЕНИЯ ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ИСКУССТВА НА ЮЖНОМ УРАЛЕ ДО РУССКОЙ КОЛОНИЗАЦИИ РЕГИОНА

Андреев Александр Николаевич
Южно-Уральский государственный университет (национальный исследовательский университет)
доктор исторических наук, профессор

Аннотация
В статье рассмотрен процесс формирования предпосылок для возникновения профессионального искусства на Южном Урале в связи с развитием художественных традиций целого ряда народов (тюркоязычных и финно-угорских). До интенсивной русской колонизации произведения профессионального художественного творчества на Южном Урале были крайне редкими (представлены архитектурными памятниками – мавзолеями родоплеменной знати). Однако богатейшие традиции народного творчества финно-угров, а также предков современных казахов и башкир, заложили основы будущей духовной культуры региона, а значит, предопределили специфику профессионального искусства Южного Урала.

Ключевые слова: народное творчество, Профессиональное искусство, художественные традиции, Южный Урал


PRECONDITIONS TO MAKING THE PROFESSIONAL ART IN SOUTHERN URAL BEFORE RUSSIAN COLONIZATION OF THE REGION

Andreev Alexander Nikolayevich
Southern Ural State University (National Research University)
Doctor of Historical Sciences, Professor

Abstract
The article considers the formation of preconditions for genesis of professional art in the Southern Ural region in connection with development of art traditions of some peoples (Turkic and Finno-Ugric peoples). Before intensive Russian colonization of Southern Ural the products of professional art in the region were the extremely rare. These products were some architectural monuments, namely these were mausoleums of tribal grand people. However the rich traditions of national arts of Finno-Ugric and Turkic peoples established the bases of the region’s future spiritual culture. It means these traditions have predetermined the specificity of professional art in the Southern Ural.

Рубрика: Искусствоведение

Библиографическая ссылка на статью:
Андреев А.Н. Предпосылки становления профессионального искусства на Южном Урале до русской колонизации региона // Гуманитарные научные исследования. 2015. № 10 [Электронный ресурс]. URL: http://human.snauka.ru/2015/10/12825 (дата обращения: 30.09.2017).

Зарождение и становление профессионального искусства на Южном Урале как особого историко-культурного феномена не может быть представлено вне процесса освоения Уральского региона русскими и представителями других народностей. Специалистами в области российской колонизации давно установлено, что заселение Урала и Западной Сибири являлось не рядовым событием, имевшим значение лишь для местных народов, а представляло собой «глобальный, всемирно-исторического масштаба процесс» [2, с. 12]. В ходе данного процесса происходило не только усложнение хозяйственной инфраструктуры южно-уральских земель, но и наблюдалось формирование основ собственной духовной и художественной культуры. Таким образом, параметры колонизации Южного Урала должны рассматриваться не только в их социально-экономическом и демографическом значении, но и как важнейшие детерминанты развития локального варианта художественного мышления, роста художественного самосознания местных жителей.

Колонизационным и миграционным процессам на Урале посвящена обширная литература, представленная работами виднейших историков XVIII–XX вв. – П.И. Рычкова, В.Н. Шишонко, П.Н Луппова, А.А. Преображенского, В.М. Кабузана и др. (детальное представление об историографии темы можно получить из работы Д.В. Гаврилова [2, с. 13–33]). Существует целый комплекс историографических проблем по данной теме. Однако специалистами рассматривались исключительно хозяйственные, социальные, демографические или этнографические аспекты колонизации. Духовная культура и искусство Урала (а тем более Южного) в контексте колонизации до недавнего времени не становились предметом исследования. Лишь в последнее время исключение из общей тенденции составили работы уральского культуролога Г.М. Казаковой, которая на базе значительного исторического, этнологического, этнографического, искусствоведческого материала и др. источников установила главные историко-культурные параметры Южного Урала [7; 8, с. 173–177]. Выделение исследователем особых локальных черт южно-уральского социума, его быта, психологии и художественного творчества выглядит вполне убедительным. При этом Южный Урал воспринимается как органическая часть Большого Урала – «прочно стабилизировавшегося экономико-географического района со своей самобытной региональной культурой, особым бытом населения, особым менталитетом его жителей» [3, с. 149].

Яркие и самобытные художественные традиции местных народов сложились задолго до появления на Урале русских поселенцев. До сих пор в орнаменте коми, удмуртов, манси и ханты обнаруживают отголоски савромато-сарматского звериного и пермского звериного стилей в изобразительном искусстве [4, с. 235]. Башкирский орнамент вобрал в себя традиции многих тюркских, монгольских и финно-угорских племен и народностей, принявших участие в этногенезе башкир [15, с. 27]. Установлен также факт культурного влияния развитых обществ Средней Азии на уральское население – например, у села Усть-Миасского Каргапольского района Курганской области был обнаружен серебряный сосуд с тамгой хорезмийских царей династии Сиявушидов (начало нашей эры) с чертами переднеазиатской художественной традиции [10, с. 18–19]. Тем не менее, прямые связи изобразительного искусства верхнего палеолита и раннего железного века на Урале с последующей художественной культурой и народными ремеслами края специалистами не установлены [4, с. 235]. Можно констатировать факт: древнейшие художественные традиции Южного Урала, находясь в процессе взаимовлияния, так и не превратились в целостную художественную систему.

Становление крупных археологических культур Уральского региона в I тыс. н.э. происходило в лесостепных и лесных районах Приуралья, где расселились скотоводческо-земледельческие племена финно-угорского этноса. Так, в среднем течении Камы в III в. н.э. сложилась Мазунинская культура, генетически связанная с культурами раннего железа [6, с. 72–73]. Крупнейшей археологической культурой Урала второй половины I тыс., имевшей самобытную керамику и художественные принципы, являлась Бахмутинская культура, к которой относят группу археологических памятников, принадлежавших оседлому и полукочевому населению северной Башкирии с прилегающими к ней территориями Удмуртии и Пермского края [12, с. 41]. В то же время степная полоса Южного Урала после нашествия гуннов (II–IV вв.) оставалась незаселенной почти до конца I тыс. н.э. [6, с. 71–72].

Искусство Южного Урала до инфильтрации в регион русского населения было представлено, в основном, декоративно-прикладным искусством кочевых и полукочевых финно-угорских и тюркоязычных народов (этнических предков современных башкир и казахов) и исследовано по археологическим находкам [12, с. 39–120]. Изящные лепные тонкостенные сосуды с филигранным резным орнаментом в виде горизонтальных линий, перемежающихся с мелкой косой сеткой и полулунницами, изготавливали представители Кушнаренковской культуры – полукочевые племена Южно-уральской лесостепи, появившиеся на территории современного Башкортостана и Прикамской Удмуртии на рубеже VI–VII вв. [6, с. 78]. Носители Кушнаренковской культуры пришли из лесостепных районов Зауралья и Западной Сибири (о чем свидетельствует могильник Гра-Ултры в Челябинской области и ряд других памятников). В этногенетическом родстве с кушнаренковцами состояли караякуповские племена, зафиксированные археологами на Южном Урале с VIII в. Об этнической принадлежности носителей Кушнаренковской и Караякуповской культур нет единого мнения – одни ученые относят их к угорской общности (напр., В.А. Могильников, Г.И. Матвеева), другие (Н.А. Мажитов) – к древним тюркам [11, с. 130; 12, с. 181; 13, с. 20–27]. Носители Кушнаренковской культуры достигли высокого уровня в изготовлении поясных накладок из металла – их серебряные накладки в виде цветов, животных и птиц отличаются подлинно ювелирным мастерством [6, с. 79–80].

С конца I тыс. н.э. начинается новый этап в этнокультурной истории Южного Урала, связанный с вытеснением и ассимиляцией аборигенного населения тюркоязычными кочевниками, из которых постепенно сформировалось ядро башкирского народа. Кочевые племена заняли практически всю территорию современной Башкирии. Уже к X столетию на Южном Урале и в западных районах лесостепного Зауралья сложились башкирские племена [10, с. 19]. До прихода русских, примерно в XIII–XIV вв., на территории современной Челябинской области расселились такие родовые группы башкир, как кара-барын-табынцы, куваканцы, катайцы, айлинцы, кузейцы и тамьяно-табынцы [14, с. 44]. Указанные группы башкир проживали на территории севернее реки Уй и западнее реки Урал. Степи Зауралья осваивались башкирами и особенно казахами (из рода джагалбайлы младшего жуза) достаточно поздно – только в XVI–XVII столетиях [14, с. 44].

До интенсивной русской колонизации произведения профессионального художественного творчества на Южном Урале были крайне редкими. В этой связи обращают на себя внимание отдельные архитектурные сооружения степной зоны региона (юга Челябинской области, северных районов Казахстана), созданные, по всей видимости, профессиональными мастерами. Имеются в виду такие памятники мемориально-культового зодчества XIV–XV вв., как мавзолей Кок-Кесене в Сыгнаке (не сохранился до наших дней), Кэшэне в Башкирии («Мавзолей Тура-хана»), Абат-Байтак в Актюбинской области, Кесене в Варненском районе Челябинской области и др. Среди них наибольшую историко-культурную ценность имеют мавзолеи Абат-Байтак, Кесене и Кэшэне.

Абат-Байтак, находящийся неподалеку от поселка Талдысай Хобдинского района Актюбинской области (вблизи границы Оренбургской области) представляет собой «портально-купольный» шатровый мавзолей с двойным покрытием [1, с. 317–319]. Первоначальная высота данного сооружения достигала 16-ти метров. По архитектурно-стилевым признакам к мавзолею Абат-Байтак близок мавзолей Кесене в Варненском районе (оба мавзолея несут в себе общие черты вышеперечисленных памятников архитектуры народов, населявших ранее территории Башкирии, Южного Урала и Казахстана). Кесене (общепринятое народное название – «Башня Тамерлана») является четырехугольным зданием с двенадцатигранной пирамидальной башней и куполообразным потолком внутри и также достигает 16-ти метров в высоту [5, с. 202]. Кесене представляет собой сложную конструкцию, в формах которой «чувствуется уверенная рука мастера, имевшего большую строительную практику» [5, с. 205]. И Кесене, и Абат-Байтак были сооружены в золотоордынский период (XIV в). Вполне возможно, что Золотая Орда, обладавшая значительными материальными ресурсами и кадрами опытных мастеров-строителей, способна была инициировать (или интенсифицировать) монументальное строительство и среди местных кочевых народов.

До наших дней свой первоначальный облик сохранил мавзолей Кэшэне («Мавзолей Тура-хана»), расположенный на старом башкирском кладбище близ деревни Нижнее Тирмэ Чишминского района Башкортостана (датируется XIV–XV вв.). Мавзолей Тура-хана представляет собой монументальное сооружение высотой 3,3 м с квадратным основанием из массивных камней, на которое опирается восьмигранник с куполом (полусферическим внутри и пирамидальным снаружи) [6, с. 157–158]. Рядом (в 300 м к югу) располагался мавзолей меньших размеров, практически не сохранившийся. Схожую архитектуру (конструктивные особенности, материал и способ кладки) имеют мавзолей Хусейн-Бека на кладбище Акзират возле железнодорожной станции Чишма (примерно 1339 г.) и мавзолей Бэндэбикэ (дер. Максютово Кугарчинского района Башкортостана, XIV–XV вв.) [6, с. 158–159]. Возведение данных мемориальных сооружений приходится на период междоусобных войн в Золотой Орде, когда в результате центробежных тенденций в периферических районах Орды формировались конфедерации (союзы племен) тюркоязычных кочевников. Такие союзы претендовали на политическую автономию, и даже могущество, что находило выражение в монументальном строительстве. Одним из наиболее крупных и устойчивых политических образований второй половины XIV и XV столетий и было «ханство Тура-хана», сложившееся в эпоху максимального ослабления власти золотоордынских ханов. Конфедерация Тура-хана первоначально располагалась в Западной Башкирии (районы Биляра и Зай-Шешлинского междуречья), но затем произошла ее миграция в нижнее и среднее течение р. Белой. В продолжение всего XV в. «ханство Тура-хана» оставалось политическим гегемоном на Южном Урале (вплоть до завоевания Башкирии ногаями в XVI столетии) [16, с. 18–19].

Возведение мавзолеев для местной родоплеменной знати однозначно свидетельствует о росте этнического и политического самосознания предков современных башкир, однако данный факт не исключает применения строительных технологий, заимствования конструктивных типов и инженерных навыков из Золотой Орды. Относительно башкирских мавзолеев золотоордынской эпохи также существует гипотеза о связях создавших их башкирских зодчих со строительными традициями Волжской Булгарии и северо-восточной Руси [9, с. 114–125]. Однако будущие достижения градостроительной культуры региона во многом зависели не от Волжской Булгарии или Золотой Орды и возникших на ее развалинах ханств, а от хозяйственной деятельности русских поселенцев, несших с собой накопленный веками опыт гражданского и военного строительства.

Таким образом, в период, предшествовавший активному промышленному и аграрному освоению южноуральских земель, а также строительству ряда оборонительных крепостных линий, закладывались основы будущей духовной культуры региона. К ним следует отнести полиэтнический и многоконфессиональный состав населения Южного Урала, тесную взаимосвязь европейских ценностей и традиций с чертами азиатского быта. В этот период формировались специфические черты местного народного творчества, которые в дальнейшем станут истоками художественных, театральных и музыкальных явлений Южного Урала.


Библиографический список
  1. Ажигали С.Е., Бекназаров Р.А. Мавзолей Западного Казахстана Абат-Байтак (XIV–XV вв.) – Памятник периода Золотой Орды // Народы Урало-Поволжья: история, культура, этничность. Материалы межрегион. науч.-практ. конф. / Под ред. Х.Х. Ишмуратова. Уфа: ГУП «Уфимский полиграфкомбинат», 2003. С. 317–319.
  2. Гаврилов Д.В. Заселение Урала в XII–XVIII вв.: Проблема, концепции, основные этапы // Гаврилов Д.В. Горнозаводский Урал XVII–XX вв.: Избранные труды. Екатеринбург: УрО РАН, 2005. С. 12–34.
  3. Гаврилов Д.В. Русское население Урала XII – начала XX вв. в этнодемографическом и этнокультурном аспектах // Урал в прошлом и настоящем: Материалы науч. конф. Екатеринбург, 1998. Ч. 1. С. 146–150.
  4. Голынец Г.В., Голынец С.В. Искусство изобразительное и декоративно-прикладное // Уральская историческая энциклопедия. 2-е изд., перераб. и доп. Екатеринбург: Академкнига; УрО РАН, 2000. С .235–238.
  5. Загребин С.И. Мавзолей Кесене // Рифей: Уральский краеведческий сборник. 1989. Челябинск: Южно-Уральское книжное издательство, 1989. С. 196 – 207.
  6. История Башкортостана с древнейших времен до 60-х годов XIX в. Уфа: Китап, 1996. 520 с.: ил.
  7. Казакова Г.М. Культура Южного Урала: локальный вариант регионального измерения: монография. СПб.: Б.и., 2007. 254 с.
  8. Казакова Г.М. Уральский монастырь как «культурное гнездо» колонизирующейся России (на примере Далматовского монастыря) // Православная культура на Урале: контексты истории и современность: материалы науч.-богосл. конф. с международным участием: IV Славянский научный собор «Урал. Православие. Культура». Челябинск: Б.и., 2006. С. 173–177.
  9. Калимуллин Б.Г. Башкирское народное зодчество. Уфа: Башкирское книжное издательство, 1978. 131 с.: ил.
  10. Кондрашенков А.А. Южное Зауралье в далеком прошлом // Очерки истории Курганской области. Челябинск: Южно-Уральское книжное издательство, 1968. С. 7–29.
  11. Мажитов Н.А. Курганы Южного Урала VIII–XII вв. М.: Наука, 1981. 163 с.: ил.
  12. Мажитов Н.А. Южный Урал в VII–XIV вв. М.: Наука, 1977. 240 с.
  13. Могильников В.А. Некоторые аспекты взаимосвязей населения Приуралья и Западной Сибири в эпоху железа // Проблемы древних угров на Южном Урале: сб. ст. / Башк. науч. центр УрО АН СССР; Ин-т истории, яз. и лит.; под ред. А.Х. Пшеничнюк. Уфа: БНЦ УрО АН СССР, 1988. С. 20–27.
  14. Рыбалко А.А. Тюркские народы Челябинской области // Народное искусство Южного Урала: сб. материалов науч.-практ. конф. (14–16 мая 1997 г.). Челябинск, 1998. С. 44–47.
  15. Судья С.П. Коллекция башкирской вышивки в фондах областного краеведческого музея // Народное искусство Южного Урала: сб. материалов науч.-практ. конф. (14–16 мая 1997 г.). Челябинск, 1998. С. 27–31.
  16. Юсупов Ю.М. Башкортостан XV – первой половины XVI вв.: социально-политический аспект: Автореф. дис. канд. ист. наук. Уфа, 2009. 22 с.


Все статьи автора «Андреев Александр Николаевич»


© Если вы обнаружили нарушение авторских или смежных прав, пожалуйста, незамедлительно сообщите нам об этом по электронной почте или через форму обратной связи.

Связь с автором (комментарии/рецензии к статье)

Оставить комментарий

Вы должны авторизоваться, чтобы оставить комментарий.

Если Вы еще не зарегистрированы на сайте, то Вам необходимо зарегистрироваться: